#Бояръ-Аниме. Моров. Том 5

Глава 1

Москва. Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров .

Я стоял у окна с чашкой кофе в руке, наблюдая за тем, как падают громадные хлопья снега.

Столицу замело быстро, всего пару дней назад выпал первый снег, и вот теперь улицы укрыты сплошной пеленой. Уборочная техника коммунальных служб суетливо каталась по городу, но подступающая зима все равно побеждала.

Снегопад заглушал звуки, и оттого и без того тихий район погрузился в абсолютную тишину.

— Слухи, — вздохнул я, сделав последний глоток.

Евгения Андреевна устраивала посиделки для благородной публики и собирала слухи. Не специально для меня, а стараясь ради своего рода. И так получилось, что ей с одной стороны стало известно о моем столкновении с проклятьем Панфилова и некоторых военных. А ранее она слышала о том, что некий специалист на фронте схожим образом избавлялся от вражеских чародеев.

В бою напрягаться магу приходится часто. И опустошение резерва запускало действие печати, а уже та убивала своего носителя самым легким способом. Случались и стремительно развивающиеся заболевания, и сердечные приступы, и банальные кровоизлияния в мозг.

Я вернулся к столу и сел в кресло.

Передо мной лежало несколько папок — личные дела профессиональных убийц чародеев на службе Российской Империи. Никаких имен мне не предоставили, не настолько у Герасимова много влияния, чтобы иметь доступ к информации. Но кое-что узнать и из этого было можно.

Анатолий Никодимович мою просьбу выполнил, добыл сведения. Ни единой географической точки не осталось, только описание операций и жертв. У каждого охотника за чародеями была своя специфика. И судя по тому, что я прочитал, один действительно накладывал печати.

Какова вероятность, что таких специалистов будет много? Учитывая, как готовят чародеев в этом мире, скажем прямо, ее практически не существует. Как я и говорил раньше, если бы в деле был замешан какой-то род, о его деятельности бы давно узнали. А значит, это один-единственный маг.

Осталось выяснить, кто он конкретно. И в этом мне помогут сами военные. Благодаря Анатолию Никодимовичу я знаю обстоятельства. Поспрашивать ветеранов о том, что они сами помнят о тех временах, и найти конкретное место не составит труда. Ну а дальше все еще проще.

Единственное, что это потребует времени. Однако я не спешу, у меня вся жизнь впереди.

Убрав документы в ящик стола, я запер его на ключ и направился к выходу из своих покоев. «Коршун» уже гудел мотором на улице, когда я накинул плащ на плечи и вышел на крыльцо. Два внедорожника сопровождения застыли, дожидаясь, когда мы поедем.

— Добрый вечер, Иван Владимирович, — первым поздоровался со мной Сергей, заступивший на дежурство водитель.

Мой штат постепенно расширялся. Вот и трое шоферов появилось, в чьи обязанности входило только перевозить меня с места на место. Охрана тоже разрослась, в любой момент времени я мог поднять в ружье почти сто человек. И это не считая еще двухсот, которые в этот момент отдыхали.

— В «Соль и перец», — велел я.

— Домчим с ветерком, ваше благородие, — с улыбкой отозвался Сергей, и автомобиль тронулся с места.

Я взглянул в окно и без каких-либо мыслей наблюдал, как снегопад продолжает накрывать город. Столик у меня зарезервирован на семь вечера — времени, чтобы доехать, несмотря на погоду, хватало.

Было приятно осознавать, что мои действия по снятию проклятья с военных начальников принесли свои плоды. Конечно, без этого Герасимов все равно бы получил доступ к нужным сведениям, но так вышло намного быстрее.

Что Завьялова с ее приемами, что вдова Кантемирова — обе и без того собирают слухи. А стоило задать им вопрос, чтобы конкретизировать свой интерес, обе женщины принялись не только слушать гостей, но и вспоминать ранее не воспринятые всерьез сплетни.

Конечно, многие женщины, желающие получить красоту и молодость, были готовы закладывать собственных мужей ради этого. Однако настолько грубо я действовать не стал. Во-первых, это было бы крайне неосмотрительно, возможно, даже губительно для их браков. Во-вторых, задавая вопросы лично, я бы однозначно привлек внимание чародея, который и накладывал проклятье.

И не то чтобы я его боялся, но надеялся, что этот убийца магов способен доставить мне проблем, если узнает, что я под него копаю. Да и, откровенно говоря, так было интереснее.

Обучение Антонины Владиславовны продолжалось, заканчивалась подготовка к открытию академии, заказы на артефакты сыпались, как из рога изобилия. И мне просто необходимо было иметь хоть какое-то развлечение.

Став вхожим в высший свет Российской Империи, я быстро заскучал. А так у меня появилась идея, чем заняться на этих раутах, приемах, балах и посиделках. И, к сожалению, игнорировать мероприятия стало невозможно.

Когда его императорское величество Виктор объявил на всю страну, что артефакты исцеления созданы мной, мой особняк был взят в осаду страждущими. Рабочая почта, телефоны, письма — в ход шло все, до чего вероятные пациенты могли дотянуться.

Поэтому, чтобы появилась возможность продолжить нормальную жизнь, я теперь посещаю светские мероприятия, где ко мне подходят те, кого представят хозяева.

И всех все устроило. Особой разницы между благородными семьями я не делал. Приглашения мне поступали постоянно, так что ходил на эти дворянские встречи, как на работу, пять дней в неделю.

Отказывать я никому не отказывал, но очередность доступа на мое лечение теперь определяли хозяева мероприятия. И я уверен, что большая часть из них получала за это неплохие дивиденды. Но сам на этот заработок не претендовал. В конце концов, со мной-то расплачивались отдельно и по полной стоимости.

Заодно стало заметно, что, несмотря на ворчание среди благородной публики, какая у нас бедная Российская Империя, но пару миллионов на исцеление болячек и омоложение находились у всех.

— Прибыли, Иван Владимирович, — сообщил шофер, остановив автомобиль на парковке ресторана.

— Спасибо, Сергей, — ответил я.

Дверь «Коршуна» открылась, и сотрудник ресторана склонился в поклоне.

— Добро пожаловать, ваше благородие, — произнес он.

Выбравшись наружу, я прошел по расчищенной дорожке к дверям заведения. Ресторан с недавних пор принадлежит мне. Очень уж он мне приглянулся за эти месяцы, деньги у меня были, а с посетителями здесь не сказать чтобы хорошо после истории с Маэстро.

— Как вы и велели, закуски и напитки уже ждут, — продолжил говорить администратор, встретивший меня на парковке. — Изволите выбрать букет на стол?

— На ваше усмотрение, — отмахнулся я, уже подходя к означенному месту.

Весь зал был пуст, только один стол в самом центре и пара кресел вокруг него. На потолке горят магические светильники, создавая романтический налет обстановки. За окном уже стало достаточно темно, чтобы в помещении сформировался мягкий полумрак.

— Струнный квартет готов начать, когда прикажете, — взявшись за спинку моего стула, произнес сотрудник ресторана.

— Пусть начинают, — кивнул я, жестом отгоняя администратора от моего места. — Пока что закончите с цветами.

Опустившись на сидение, я вытащил из кармана телефон и снял блокировку. Новостные сводки рассказывали о переброске наших войск для проведения очередных учений на границе с Турцией. Английский флот, плавающий в водах нашего вероятного противника, нервно убирался подальше.

Вот вроде бы уже ноябрь, а расследование все продолжается. Пока что путь отследили только до Италии, но и Рим, как уже очевидно, всего лишь перевалочный пункт. Нельзя сказать, что я разочарован, все-таки нашим специалистам приходится работать на чужой территории, однако пока мы ищем следы прошлого преступления, враг уже готовит новое.

Администратор принес небольшой букет красных роз в тонкостенной вазе. Водрузив их на середину стола, сотрудник еще раз поклонился мне и отбыл на свое место. А спрятанные за отдельной фальшпанелью музыканты приступили к своей работе.

Мелькнула пара статей о том, как ее императорское величество проехала по стране с инспекцией детских домов. Не все из них в Российской Империи принадлежали государству, но от проверок это никого не освобождало, а наличие императрицы превращало рядовой визит инспекторов в масштабное действие.

Были выявлены нарушения в трех заведениях. Одного директора повесили, еще несколько человек сидят под замком, ожидая суда. В детских домах, курируемых дворянскими родами, пока что все было отлично. Во всяком случае, никого пока что не наказали.

Варвара Викторовна продолжала светскую жизнь, регулярно организовывая балы и увеселения для благородной молодежи. Очередной отчет с мероприятия прилагался. И как самая молодая среди правящего рода, наследница покровительствовала учащимся. Выделила из личных средств стипендию для одаренных студентов, награждала победителей олимпиад и оплачивала обучение в университетах для медалистов.

Звучит все это замечательно, конечно. Но я, кажется, уже никогда не буду особо верить Романовым. Не после той резни, что произошла у них в роду за право посадить свой зад на трон.

Администратор направился к двери, но выходить на этот раз не стал. Одно дело приветствовать хозяина, другое — гостей. Так что, распахнув створку, он поклонился вошедшей девушке.

Когда был откинут отороченный мехом капюшон, а сама шуба легла в руки сотрудника ресторана, моя гостья тряхнула головой, распуская волосы, и с улыбкой на лице двинулась в мою сторону.

Поднявшись со своего места, я убрал телефон в карман и, улыбнувшись в ответ, взял ее за руку.

— Добро пожаловать, Мирослава Анатольевна, — произнес я.

— Спасибо за приглашение, Иван Владимирович, — улыбнулась в ответ Герасимова. — Хотя, признаюсь, я была удивлена, когда отец сообщил, что у меня назначено с вами свидание.

Я повел рукой над накрытым столом.

— Свидание — это громкое слово, я всего лишь предлагаю разделить со мной ужин.

За все приходится платить. В том числе и за то, что Герасимов поднимет все связи, лишь бы найти для меня документы по прошлой войне. Да, сведения оказались далеко не полными, однако слово нужно держать.

— Ужин — это хорошо, — с явным облегчением выдохнула Мирослава Анатольевна.

Сама она не принадлежала к той части девиц, которые рвались ко мне если не под венец, так хотя бы в постель. Однако ее отец всерьез рассчитывал породниться. А потому каждый раз делал намеки, подстраивал встречи.

Ну, или как сейчас, предлагал нам провести время вместе.

Я помог Мирославе Анатольевне сесть и вернулся на свое место. Рядом мгновенно оказался администратор, принявшийся рассказывать о приготовленном для нас угощении.

Я молчал, наблюдая за тем, как дочь Герасимова кивает в такт озвученным названиям блюд. Сам я, конечно, гедонист, однако высокая кухня не для меня. Большую часть слов я даже понять не пытался. А вот Мирослава Анатольевна, похоже, разбиралась.

Наконец, нас оставили наедине.

— Вина? — предложил я, указывая на стоящую в ведерке со льдом бутылку.

— Будьте так любезны, — улыбнулась девица.

Пока я наполнял ее бокал, Мирослава Анатольевна вздохнула несколько раз.

— Иван Владимирович, скажите честно, зачем вам это все?

Она обвела выразительным взглядом стол с закусками.

— Я обещал вашему отцу, — легко пожал плечами я.

— А я думала, вы не поддерживаете рабовладельческий строй, — приподняла брови Герасимова.

Я улыбнулся в ответ, ставя перед ней бокал.

— Знаете, Мирослава Анатольевна, — заговорил я, плеснув и себе в фужер, — я ведь тоже заметил, что вы не особо любите выходить в свет. Я в последнее время появляюсь там очень часто, слышу, о чем говорят люди.

Она в ответ хмыкнула.

— Сейчас я почти слышу голос своего отца, Иван Владимирович.

— У меня нет цели читать вам нотации, Мирослава Анатольевна, — покачал головой я. — Я поднял эту тему, чтобы сказать, что прекрасно понимаю: благородное общество может вызывать самые разные эмоции. Будь у меня выбор, я бы и сам не появлялся в некоторых местах.

— Но вы все равно туда ходите, — кивнула Герасимова.

— Как говорили древние люди, положение обязывает, — развел руками я. — Однако я полагаю, что у вас все же имеется некий круг общения, в котором вам комфортно. И я уверен, что в него вошли самые достойные, на ваш взгляд, люди. Мне почему-то кажется, что вы не сидите целыми днями в библиотеке, корпя над старинными трактами о военном ремесле и тактике малых групп.

Мирослава Анатольевна тихонько рассмеялась.

— Простите, Иван Владимирович, но вы говорите таким тоном, что это прозвучало очень смешно, — произнесла она.

— Что ж, рад, что мне удалось поднять вам настроение, — с улыбкой кивнул я. — Думаю, самое время перейти к тосту, как вы считаете?

— И он, конечно, будет за меня? — с усмешкой уточнила Герасимова, поднимая бокал.

— Что вы, Мирослава Анатольевна! — наигранно обиженно приложил ладонь к груди я. — Как можно подумать, что я скажу такую пошлость?! Я предлагаю выпить этого чудесного вина за вот эту щучью икру, которая через несколько секунд попадет нам в рот и заставит наши вкусовые сосочки чувствовать райское наслаждение!..

Герасимова не сдержала рвущегося наружу смеха, но все же взяла себя в руки и с довольной улыбкой потянулась ко мне своим бокалом.

— За щучью икру!.. — с блестящими глазами поддержала мой тост она.

* * *

Вечер в компании Мирославы Анатольевны прошел весело и интересно. Я по-настоящему отдохнул и смог расслабиться. Не знаю, как сама Герасимова, а я точно не жалел о проведенном времени.

Проводив девушку к особняку ее отца, я сел в «Коршуна».

— Домой, Иван Владимирович? — уточнил шофер.

— Домой, Сергей.

Улицы за время нашего ужина все так же подвергались снегопаду, перешедшему в настоящую пургу. Столица замерла, автомобили застыли в пробках. Сквозь белую пелену было сложно разглядеть даже огни стоящих вдоль дороги домов.

Но если к центру Москвы движение почти остановилось, то к выезду из города машины все же ехали.

Я вновь взял в руки телефон, но не успел его разблокировать.

— Иван Владимирович, тут чей-то кортеж сигналит, чтобы мы остановились, — напряженным голосом сообщил Сергей.

— Ну давайте посмотрим, кто там, — ответил я.

Разглядеть гербы на автомобилях неизвестного дворянина не представлялось возможным. В такой пурге хорошо уже то, что можно было рассмотреть огни впередиидущих машин.

Припарковавшись на обочине, Сергей доложил:

— К нам идет один человек, ваше благородие.

— Спасибо, — ответил я, обернувшись назад.

Сквозь залепленное снегом стекло угадывался лишь силуэт машины сопровождения. Шоферу докладывали в наушник, так что он передавал мне то, что видит с той стороны дружина.

Но это было не важно, потому как снег не мешал магии разглядеть пылающий резерв в семь узлов. Неизвестный мне дворянин оказался довольно сильным чародеем с огромным запасом магии. Пожалуй, он мог бы войти в тройку сильнейших в Российской Империи.

Естественно, из тех, кого видел я.

Пурга никак не могла на него повлиять. Мужчина спокойно двигался к «Коршуну», а снег разлетался в стороны, натыкаясь на купол. Я использовал такое же заклинание, когда провожал Мирославу Анатольевну до крыльца.

Наконец, чародей остановился возле двери, и я дернул ручку.

— Добрый вечер, Иван Владимирович, — произнес довольным тоном незнакомец. — Благодарю, что согласились пообщаться. Погодка не располагает к прогулкам.

Забравшись в салон, он широко улыбнулся.

— Позвольте представиться, Василий Владимирович Окунев, — произнес он, протягивая мне широкую ладонь.

— Выходит, мы родственники, — усмехнулся я. — Если вы, конечно, тот самый Окунев.

— Тот самый, — кивнул гость. — Понимаю, что мое появление довольно неожиданное, и время сейчас такое, что вы можете относиться к родне предвзято. Мы не общались с вами, пока вы были неизвестны, но, поверьте, я к вам с самыми лучшими намерениями.

Его седые волосы были зачесаны назад, одет Окунев был с иголочки. Однако его холодный взгляд убийцы говорил о нем больше, чем все остальное. Передо мной сидел человек, прошедший через многие битвы.

— Я вас слушаю, Василий Владимирович, — наклонив голову, произнес я.

Он широко улыбнулся, после чего повел по воздуху рукой. Пространство беззвучно лопнуло, и в руки чародея упала большая коробка. По салону растекся запах воска.

— В древности, Иван Владимирович, чтобы сохранить доказательство чьей-то гибели, — заговорил Окунев, — использовали мед. Мы на войне тоже порой таким методом пользовались.

Он откинул крышку коробки, и я увидел застывшее в ужасе лицо.

— Это мой подарок вам, Иван Владимирович, — произнес Василий Владимирович. — Перед вами все, что осталось от Войцеха Шкупки. Чародея, который подделал ваш подарок Завьяловой. Дарю!..

Глава 2

Неожиданный подарок. Как и сама встреча, откровенно говоря.

— Вижу, вы удивлены, — произнес Окунев с довольной улыбкой. — Значит, сюрприз удался. Кстати, поздравляю с успешным излечением Панфилова и его друзей. Не многие, знаете ли, смогли бы справиться с моей разработкой.

— Так это вы автор той печати, — хмыкнул я.

— Я, — подтвердил родственник. — Надеюсь, вы не станете сейчас устраивать бой посреди столицы, желая отомстить за своих друзей?

— Вы, Василий Владимирович, атаковали своих же соотечественников, — произнес я, внимательно наблюдая за собеседником.

Его резерв постоянно находился в движении. Заготовки печатей всплывали сотнями, но чародей не спешил их проявлять, чтобы завершить заклинание. Он вообще не собирался со мной сражаться, а эта манера перебирать чары — всего лишь его обычное состояние. Доведенная до автоматизма готовность к бою. В таком случае у него должен быть просто сумасшедший контроль.

— Вам ли, Иван Владимирович, упрекать меня в подобном поведении? — приподняв бровь, ответил Окунев. — Скольких жителей Российской Империи вы убили собственными руками с тех пор, как умер Александр Васильевич Моров? Сотни три, полагаю, уже наберется.

Что ж, его логика мне понятна. И тут можно было бы привести пример, что я в основном только защищался. Но… Дворянское общество — та еще клоака, и я понятия не имею, какие отношения у Окунева с Панфиловым и его компаньонами в военном ведомстве. А учитывая, что Василий Владимирович сам был специалистом по уничтожению чародеев и служил в армии Российской Империи, история отношений там может быть и грязной, и долгой.

В конце концов, ни моим близким, ни мне Окунев пока не вредил. Вот если решится, тогда будет другой разговор. Пока что буду сохранять разумную осторожность, и этого будет достаточно.

— Полагаю, не мне вас судить, — немного подумав, кивнул я. — Однако я не понимаю, почему вы решили признаться?

Окунев пожал плечами.

— Буду честен, я не интересовался вашей судьбой до тех пор, пока не увидел результаты дуэли в столичном дворянском собрании, — заговорил Василий Владимирович. — А потом эти массовые исцеления… В общем, когда я узнал, что вас, Иван Владимирович, подставили, я навел справки через знакомых.

Я внимательно слушал его, продолжая наблюдать, как магия практически кипит внутри собеседника, готовая взорваться сотнями печатей самого разного толка. Это не типичный чародей Земли с уклоном в одну стихию или школу. Нет, Окунев был настоящим магом.

— Дальше мне сообщили, что вы сняли все проклятия, — продолжил он. — Никакой вины на вас я за это не возлагаю. Я сделал свое дело, накладывая свои заклинания, вы сделали свое, их снимая. В любом случае я решил, что с настолько талантливым волшебником просто обязан познакомиться. А так как являться с пустыми руками — моветон, я решил сделать небольшой подарок.

Он еще раз бросил взгляд на голову в коробке.

— Войцех Шкупка прославился тем, что был новатором. Еще в прошлом конфликте его разработки использовали наши враги, — после короткой паузы вновь заговорил Василий Владимирович. — К тому же следствие застопорилось, так что я решил провести расследование лично. Несколько визитов к известным мне лицам, и вот он итог — голова создателя подделки у вас в руках. Сам я его допрашивать не стал, все-таки сделать подарок — это одно, и совсем другое — лезть в чужие дела.

— Что ж, спасибо, — склонил голову я. — Буду надеяться, он сможет рассказать что-нибудь интересное. Не сам же новатор решился подделать мою работу, чтобы избавиться от Завьяловых.

Окунев легко кивнул в ответ.

— Что ж, раз мы поговорили и, судя по всему, вы не собираетесь со мной воевать, пожалуй, мне пора, — произнес он. — У меня, знаете ли, сегодня свидание с очаровательной красоткой в опере. Сперва, правда, придется слушать ее пение, но у кого нет недостатков, верно?

Он дернул ручку машины и выбрался наружу. Я захлопнул за ним дверь и некоторое время разглядывал запечатанную в мед голову. Войцех это, кажется, польское имя?

Окунев меня действительно приятно удивил, как я и рассчитывал. К тому же он какой-никакой, а все-таки родственник. На этот раз настоящий, а не подделка, выращенная кровавым культом.

Представляет ли он для меня опасность? Пока нет. Судя по всему, нам обоим интересно, что будет дальше.

Да и, откровенно говоря, совать голову в пасть льва, бросаясь в атаку на ровном месте… Это было бы неосмотрительно. Василий Владимирович прекрасно знает, как обращаться с магией, и стал бы крайне опасным противником только за счет узлов и объема резерва.

Чтобы выйти против него, мне нужна тщательная подготовка. Ну или недостающие узлы. А и то и другое требует времени.

— Иван Владимирович, — напомнил о себе водитель.

— Домой, Сергей, — распорядился я, после чего достал телефон из кармана и нашел нужный контакт.

Ответа долго не было, но, наконец, абонент соизволил поднять трубку.

— Добрый вечер, Иван Владимирович.

— Здравствуйте, Варвара Константиновна, — заговорил я. — Надеюсь, у вас нет никаких планов на сегодня?

Некромантка замялась с ответом. Видимо, планы у нее все же были. Мне даже послышался раздраженный скрип зубов.

— Что-то случилось? — тяжело вздохнув, уточнила она.

— Мне только что доставили голову человека, который может быть замешан в покушении на Завьяловых, — обозначил причину звонка я. — Вам интересно присутствовать на допросе? Я собираюсь начать через пару часов у себя дома.

— Я выезжаю, — отозвалась Легостаева.

* * *

Московский особняк Герасимовых .

— Смотрю, ты прямо сияешь, — с довольной улыбкой прокомментировал вид дочери Анатолий Никодимович.

Он отставил в сторону чашку чая, с которой коротал время до возвращения Мирославы и теперь с интересом наблюдал за тем, как девушка медленно краснеет, словно оказалась поймана за чем-то предосудительным.

Естественно, это не продлилось долго, однако глава рода Герасимовых слишком хорошо знал дочь, чтобы упустить этот момент.

— Все прошло очень хорошо, папа, — взяв себя в руки, ответила Мирослава. — Иван Владимирович произвел на меня приятное впечатление, шутил и, кажется, тоже хорошо проводил время.

— Во-о-от как? — приподняв бровь, усмехнулся Анатолий Никодимович. — Значит, вам обоим было хорошо, да?

— Папа!

Столько возмущения было в этом восклицании, что глава рода не удержался от еще одной улыбки. Анатолий Никодимович считал себя достаточно опытным человеком и относился к Морову со всем уважением. А потому прекрасно понимал, что Иван Владимирович не станет кидаться на первую встречную, только услышав предложение о возможной помолвке.

Пусть Большаков кусает локти, Гордей Егорович всегда спешил. И свою только что исцеленную дочку пропихнуть в постель Морова тоже поторопился. Анатолий Никодимович спешить не собирался.

— Я уже почти двадцать лет твой папа, — заметил он, жестом предлагая дочери занять место рядом. — Рассказывай, дорогая.

— Да мне не о чем особо рассказать, — вздохнула Мирослава. — Иван Владимирович оказался веселым, в меру общительным. Ничего лишнего себе не позволял, намеков не делал. Мы просто говорили за ужином, вот и все.

Анатолий Никодимович усмехнулся в ответ.

— Но он тебе понравился? — уточнил отец, внимательно наблюдая за реакцией дочери.

— Он много лучше тех дворян, что пытаются за мной ухлестывать, — признала Герасимова.

— Что же, для начала уже неплохо, — улыбнулся Анатолий Никодимович. — Тогда не стану тебя больше мучить. Беги к себе, дорогая.

— Спасибо, папа, — поцеловав отца в макушку, произнесла девушка, прежде чем покинуть гостиную.

А глава рода Герасимовых остался на месте и еще долго потягивал чай, размышляя о том, как подстроить этой парочке молодых очередное свидание. В конце концов, если Моров даже и не сделает Мирославе предложение, дочь все равно получит свою порцию удовольствия с ним.

А учитывая, в каких кругах вертится Иван Владимирович, не исключен и такой вариант, что, просто общаясь с ним и его знакомыми, Мирослава сама найдет себе избранника по вкусу.

Но — прежде чем что-либо предпринимать, было необходимо хорошо все обдумать. Именно этим Анатолий Никодимович и занимался.

* * *

Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров .

Нужно отдать Василию Владимировичу должное. Мед прекрасно сохранил голову Войцеха Шкупки, и проводить ритуалы над ней было равносильно тому, что делать это над свежим трупом. За исключением того факта, разумеется, что труп нельзя было в действительности поднять ввиду отсутствия конечностей и туловища.

Легостаева прибыла заблаговременно. Никакой формы, простое фиолетовое платье, явно больше подходящее для встречи со знакомым, чем для свидания или уж тем более проведения ритуалов магии смерти.

— Надо же, не думала, что когда-нибудь столкнусь с подобным, — произнесла она, разглядывая куб меда, в котором лежала голова поляка. — Доводилось, конечно, читать в хрониках о подобной технологии, но вживую вижу впервые.

Я усмехнулся, занимаясь приготовлениями к ритуалу. Да, можно было воспользоваться голой силой. Но я решил не спешить. Время у нас есть, так почему бы не постараться сделать все правильно, чтобы не разрушить физическое вместилище?

Когда я узнаю все, что захочу, я вполне могу передать останки Войцеха Шкупки Службе Имперской Безопасности. Учитывая, что поляка знал Василий Владимирович после войны, у наших специалистов наверняка есть к новатору свои вопросы.

Легостаева отошла в сторону кресла, но садиться в него не стала. Взгляд Варвары Константиновны прикипел к моим узорам на полу.

— Вы прекрасно справляетесь, Иван Владимирович, — заметила она, когда я взял небольшую паузу, чтобы размять затекшие кисти.

Я поднял бровь.

— Хотите сказать, раньше у меня получалось хуже? — уточнил я, отряхивая руки.

Некромантка чуть фыркнула.

— В плане знаний вы всегда были потрясающи, — признала она, чуть наклонив голову. — Но я помню, как вы работали прежде. Вы набили руку, и это заметно.

Ну да, учитывая, как редко мы работали вместе, разница должна быть заметна. Варвара Константиновна, по сути, видела меня только сразу после пробуждения. За минувшие месяцы я действительно поднаторел в подготовке. Тело привыкло, хотя порой и было непросто проводить особо сложные магические ритуалы.

— Да, опыта у меня в последнее время хоть отбавляй, — с усмешкой ответил я, делая глоток из чашки с кофе. — Ладно, отдохнули, теперь продолжим.

Закончил я еще через четверть часа. Варвара Константиновна оставалась в стороне, у нее роль наблюдателя и, как она сама считает, подстраховки — на тот случай, если что-то пойдет не так.

Однако я не зря так долго возился. По сложности подготовленный ритуал ничуть не уступал тому, что я провел в госпитале. Вот только у этого были и правильные ингредиенты, и все элементы направлены лишь в магию смерти.

Я собирался заглянуть не только в поверхностную память, а черпать до самых возможных глубин. При обычном применении чар такого уровня от телесной оболочки остается только прах. Высшая магия смерти, если говорить местной терминологией.

— Готово, я приступаю, — объявил я, запуская ритуал.

Фиолетовый огонь поднялся от пола, взмыл к потолку. Легостаева чуть дернулась в кресле, на ее лице застыло удивление — явно Варвара Константиновна не ожидала подобной иллюминации. Однако вмешиваться она не спешила.

А я обернулся к кубу меда, стоящему в центре сложного рисунка.

— Твое имя? — спросил я.

— Войцех Шкупка, — раздался сильный мужской голос, тут же отразившийся эхом от стен.

Я бросил взгляд на Легостаеву.

Полагаю, она ожидала, что я стану избавлять останки от меда, чтобы заставить его говорить. Но я был уверен, что Окунев специально передал мне голову поляка в таком виде, чтобы посмотреть, как я справлюсь. Ведь существовал неиллюзорный риск повредить плоть, и тогда никакая некромантия просто не сработала бы.

— Ты знаешь, кто я?

— Моров Иван Владимирович, — ответил голос мертвеца. — Русский дворянин.

Еще одна особенность моего ритуала — остатки личности и минимальная способность к выстраиванию коммуникаций. Это не обычный мертвец, с которым нужно разговаривать либо в формате «да» или «нет». Практически имитация мыслительного процесса — пока я не закончу ритуал, контекст разговора Войцеху будет понятен и не выветрится из его памяти.

Разумеется, я подозревал, что Шкупка — всего лишь исполнитель. Возможно, инициативный, подошедший к заказу со всей душой на фоне русофобии, которой страдали многие его соплеменники. Однако в то, что новатор устроил всю интригу самостоятельно, мне не верилось.

Да и алый шторм, поглотивший служанку, тоже намекал, что здесь не все так гладко. Талантливый артефактор и маг крови работают в тандеме, это я еще могу представить. А вот артефактор и маг крови в одном лице — крайне маловероятно.

Слишком серьезный отпечаток накладывает на чародея эта школа. Многие адепты постепенно теряют рассудок, а каким ты будешь изобретателем, если ты сумасшедший? Однако Войцех Шкупка заработал свою репутацию еще в те времена, когда был жив мой отец. Так долго просидеть на магии крови и остаться достаточно здравомыслящим, чтобы подрабатывать на сложной артефакторике?

— Тебе кто-то заказал подделку. Кто? — спросил я.

— Да, — ответил мертвец. — Он не назвал своего имени, но я давно с ним работаю. Выяснил, что этот человек — из английского ковена магов крови. Он шестнадцать раз приходил ко мне с заказом.

Легостаева даже с кресла приподнялась, когда услышала эти слова. Я же лишь усмехнулся.

По сути, ковен магов крови — единственные люди, у которых за границей могли иметься ко мне претензии. Необоснованные, конечно, с моей точки зрения, но вряд ли джентльменов это волнует. К тому же Моровы давние враги магов крови, мой род прославился как истребитель этого культа. Не удивительно, что возможность ударить по моей репутации выглядела для англичан соблазнительно.

— Опиши, как он выглядит, — потребовал я.

Варвара Константиновна смотрела на происходящее с горящими глазами.

Еще бы! Получить показания о попытке убийства русского дворянина гражданами из других стран — это международный заговор. И карается он уже другими статьями, чем группа инициативных убийц из одной страны.

И кого похвалят за проявленную инициативу? Я в Службе Имперской Безопасности не числюсь, участие Окунева останется тайной. Вот и получится, что награда найдет свою героиню в лице Варвары Константиновны.

— Высокий, худой, около пятидесяти лет, шатен, — приступил к описанию Войцех Шкупка. — На правом пальце след от родового перстня, так что он точно из благородных. Глаза серые, невыразительные, подбородок раздвоенный, нос прямой.

Я не особо слушал отдельные слова. Они слишком общие. Шатен пятидесяти лет с прямым носом и ямочкой на подбородке — таких в Британии наверняка по десять человек на сотню. И даже след от перстня ни на что не указывает.

А вот шестнадцать визитов в Польшу — это повод зацепиться.

Легостаева жестом показала мне, что все в порядке и можно продолжать допрос. В ее руке с самого начала призыва был телефон, сейчас я увидел, что Варвара Константиновна ведет запись разговора.

— Перечисли места, где вы встречались, — потребовал я.

Ни в своей лаборатории, ни в апартаментах Войцех Шкупка клиентов не принимал. Все шестнадцать встреч с английским магом крови проходили в ресторане на краю Варшавы. Мертвец описал и кабинку, которую резервировали специально для него, как постоянного клиента, и какие блюда они заказывали.

— Он не ест свинину, — вставил интересную деталь поляк. — Я предлагал ему четыре раза, и всегда он отказывал.

Легостаева едва ли не в струнку вытянулась, почуяв на самом деле важную деталь. Я лишь кивнул некромантке, после чего уже собрался отменить ритуал, но решил задать последний вопрос.

Запись Варвара Константиновна все равно ведет, так почему бы и не попробовать?

— Ты делал еще что-нибудь против жителей Российской Империи?

— Делал, — ответил мертвец. — Двести четырнадцать артефактов. Вся моя работа была посвящена борьбе с Российской Империей.

Я улыбнулся Легостаевой и вышел из границ ритуала.

— Что же, мы закончили, Варвара Константиновна, — объявил я. — Как видите, вам еще предстоит немало потрудиться, чтобы собрать всю информацию о делах Шкупки.

Некромантка открыто улыбнулась.

— Вы делаете мне очень щедрый подарок, Иван Владимирович, — произнесла она. — Спасибо.

И, прежде чем я успел ответить, Легостаева меня поцеловала.

Глава 3

Варвара Константиновна покинула мой особняк, прихватив с собой голову Войцеха Шкупки. Я проводил взглядом отъезжающий черный кроссовер, присыпанный снегом, и направился в свои покои. Мне было чем заняться.

Поднявшись к себе, я потер подборок, все еще ощущая губы Легостаевой. Приятная, конечно, реакция, но неожиданная. Понятно, что ничего, кроме благодарности, за этим поцелуем не стояло, однако Варвара Константиновна до этого момента не производила впечатления эмоциональной девушки, которая способна на такие импульсивные поступки.

А значит, я недооцениваю того, насколько серьезен для капитана Службы Имперской Безопасности полученный от меня трофей. Видимо, в ведомстве идет какая-то внутренняя борьба, раз доступ к знаниям Войцеха Шкупки, создавшего двести четырнадцать артефактов против Российской Империи, настолько обрадовал некромантку.

Впрочем, для меня это ничего не меняло.

Сев за рабочий стол, я включил компьютер и, размяв кисти, приступил к расписыванию будущих учебников по магии. Не тех голых методичек, что готовил для Антонины Владиславовны и Романовых, а серьезных пособий. Раньше я писал скорее инструкцию: делай это, получишь то. Теперь мне предстояло раскрыть всю необходимую базу.

Никакого разделения на школы пока что описывать не требовалось. До того момента, как мы дойдем до специфики, пройдет не один месяц. И это я еще оптимистичен — учеников мне могут подсунуть не самых способных на первый поток. Что уж там, это Антонина Владиславовна была замотивирована на обучение, прекрасно осознавая, какой шанс ей выпал.

Другие могут не обладать подобным энтузиазмом.

За окном было темно, над моим столом горела лампа. И несмотря на то, что я печатал текст на клавиатуре, а не писал его от руки, мне вновь почудилось, что я оказался в своей башне.

Наваждение было приятным. Однако оно ушло так же быстро, как и возникло.

Выключив компьютер, я принял душ и забрался в постель.

* * *

Московский особняк дворянского рода Легостаевых, кабинет главы рода .

Леонид Викторович выслушал доклад внучки крайне внимательно. Глава рода Легостаевых достаточно разбирался в магии смерти, чтобы считать себя экспертом. До появления Ивана Владимировича Морова, конечно, но и собственных знаний некроманту хватало, чтобы оценить подготовленный одаренным дворянином ритуал.

— Крайне интересно, — произнес он, рассматривая снятое Варварой Константиновной видео.

Внучка приподняла бровь, дожидаясь комментариев, но Леонид Викторович молчал.

— Голова Войцеха послужит нам отличным толчком, — произнесла она. — Конечно, я не смогу повторить ритуал Ивана Владимировича, но, как следует подготовившись, проведя несколько тестовых…

— Мы не будем ставить эксперименты, — покачал головой дед. — Подожди здесь.

Поднявшись из своего кресла, он направился к выходу из кабинета. Варвара Константиновна проводила Леонида Викторовича внимательным взглядом. Из разговора она прекрасно поняла, что он направился в родовой архив, а это займет несколько минут.

Оставшись в одиночестве, она прикоснулась кончиками пальцев к собственным губам.

Там, в особняке Моровых, она опять повела себя, как дурочка. И почему рядом с Иваном Владимировичем так и тянет совершить какую-то глупость? То показать свое положение, то теперь с поцелуями кидаться. И ведь не в том дело, что он привлекательный молодой человек, таких красавчиков в благородном обществе каждый первый — поколения селекции не позволяют рождаться иным людям.

Магия? Своими действиями Моров доказал, что превосходит всех, кого Варвара Константиновна знала, как чародеев. Но никогда ее не тянуло именно к таким специалистам, себя она считала ничуть не хуже большинства чародеев. А говоря откровенно — уж точно в первой пятерке магов смерти, включая деда и отца.

Стоит ли говорить об этом недоразумении деду?

Иван Владимирович, как и положено благородному человеку, не стал неправильно трактовать этот поцелуй. Дождался, когда Варвара Константиновна отступит, смущенная своим порывом, и спокойно предложил ей забрать голову Войцеха Шкупки. И до тех пор, пока она не отъехала от его дома, даже не намекнул, что между ними что-то случилось.

Может быть, предоставляя ей право самой разобраться в причинах своего поступка.

Дверь в кабинет открылась, впуская Леонида Викторовича. Глава рода Легостаевых держал в руках тонкую записную книжку. Пройдя к внучке, он положил свою ношу перед ней и вернулся в кресло во главе стола.

— Здесь описан ритуал, которым Иван Владимирович воспользовался на твоих глазах, — сообщил Леонид Викторович. — Изучай, практикуйся. Естественно, не на голове Шкупки, она слишком ценна. А пока ты будешь готовиться, я воспользуюсь своим влиянием, чтобы оградить ее от твоих слишком инициативных коллег. Голова чрезвычайно важна, мы не можем ее потерять из-за глупости Службы Имперской Безопасности.

Открыв книжку, Варвара Константиновна быстро пробежалась по тексту. Расписанный в мельчайших деталях ритуал не казался сложным, хотя это было обманчиво. Одних только ингредиентов требовалось очень много, и их нельзя было назвать дешевыми.

— Я все сделаю, — произнесла Легостаева, закрывая книжку.

Леонид Викторович кивнул, показывая, что услышал внучку, и некромантка покинула кабинет, оставив главу рода одного. Впрочем, он тоже не стал задерживаться — нужно было подергать за ниточки, чтобы убедить Службу Имперской Безопасности не трогать до поры до времени голову поляка.

* * *

Деловой центр «Аксиом» .

Василий Владимирович сел на диване и, поглаживая обнаженное бедро тяжело дышащей помощницы, усмехнулся.

Путешествие в Европу, допросы и поиски, добыча головы поляка — все это было прекрасно. Окунев будто бы снова нырнул в прошлое, когда был моложе и задорнее. Реальная опасность щекотала нервы и разгоняла давно закисшую кровь, адреналин плескался в ушах.

Да, когда война закончилась, Василий Владимирович вернулся к делам рода и занялся тем, чему когда-то учился — архитектурой. И если первые годы все шло замечательно, ему было интересно, то позднее с каждым годом жизнь становилась преснее. Заседания совета директоров — это вовсе не то же самое, что проникновение на вражескую территорию, исполнение задания и незаметный отход.

Пожалуй, стоило бы поблагодарить Морова за то, что дал повод оторваться от серых тоскливых будней. Даже лежащая рядом Леночка, смотрящая в никуда после пылкой и яростной страсти своего начальника, тому доказательство.

Когда Василий Владимирович вообще смотрел на женщин с интересом? А тут только вернулся со встречи и просто не удержался. Точнее, не так, в голове Окунева даже мысли не возникло, что ему надо сдерживаться от того, чтобы не схватить верную помощницу за обтянутый строгой юбкой зад и затащить ее на руках в свой кабинет.

— Это было, — произнесла она, еще не в силах вернуть контроль над собственным телом после пережитого удовольствия, — замечательно… Как будто и не было этих лет.

— Да, — подтвердил Василий Владимирович, шлепнув ее по ягодице, хотя имел в виду совершенно другое. — Как в старые добрые времена.

Еще немного посидев, он поднялся с дивана и, подхватив свою одежду магией, принялся облачаться.

Иван Владимирович оказался интересным малым. Пять узлов в его возрасте, сила по плотности в резерве ничуть не уступала Окуневу. Но Василий Владимирович этого добивался десятилетиями упорных практик, а Морову, похоже, досталось легко.

Сколько ему сейчас? Девятнадцать?

Если бы Василий Владимирович обладал такой силой в этом возрасте, Войцех Шкипка не дожил бы до своих лет. Да и многие другие, кому удалось пережить участие в конфликте…

Однозначно решение вмешаться было лучшим за последние несколько лет. Теперь оставалось правильно себя повести, чтобы не спугнуть парня, и можно будет найти еще что-то, что будет так же будоражить кровь, как и эта поездка в Польшу.

* * *

Предприятие дворянского рода Солнцевых. Иван Владимирович Моров .

Венедикт Кириллович устроил мне экскурсию по будущему производству артефактов. Мы почти час бродили из помещения в помещение, разглядывая оборудование и выслушивая пояснения нанятых моими родственниками сотрудников.

Технически все было готово для того, чтобы начать штамповать простейшие артефакты. Изготовленные по моим эскизам заготовки заняли свои места в станках. Глава рода Солнцевых дал отмашку, и оборудование пришло в движение.

Шумная работа аппаратуры, нарезающая на металлических пластинах нужные элементы, брызги искр и стружка. Легкий дымок от сваривающегося в единый корпус изделия.

— Этот день войдет в историю, — восторженно глядя на то, как в ящик падает первый сборный артефакт с зачарованием света, произнес Венедикт Кириллович.

Стоящий рядом с ящиком чародей из числа нанятых и едва наскребший силы в резерве на тройку печатей, пустил каплю магии в артефакт. Металлический светильник, представляющий из себя полусферу, вспыхнул, озаряя светом темную униформу наемного мага.

После чего передал изделие мне. Я покрутил получившийся светильник в руках, оценивая результат. Интересно получилось — сам носитель так себе качеством, но ведь нам и не нужны эксклюзивные вещи, а только массовый недорогой продукт. Подобный светильник вполне способен прослужить лет десять, если его не ломать.

— Возможно, — кивнул я в ответ на слова Венедикта Кирилловича.

И со всей силы приложил светильник об стену. Артефакт погас и отскочил от бетонного препятствия мне обратно в руки. Под удивленным взглядом мага я повторно осмотрел изделие.

— Иван Владимирович, — с неодобрением покачал головой глава рода Солнцевых. — Это же первый экземпляр! Его нужно было вешать под стекло в музей, а не проверять на прочность.

Я усмехнулся в ответ. И пальцами выправил получившуюся на светильнике вмятину.

А завод тем временем закончил производство второго артефакта и продолжил работу. Первоначальный выход готовых изделий — сто тысяч в год. Но это только начало, мы запустили всего одну линию, да и то исключительно ради теста.

— Нужно учесть хрупкость конструкции, — пояснил я свои действия. — Подумайте, Венедикт Кириллович, как мы будем транспортировать эти артефакты. Кроме того, как их выключать, если владелец — неодаренный?

— Но ведь чертеж… — попытался возразить наемный чародей.

Солнцев замолчал, внимательно глядя на меня. После чего махнул рукой.

— Остановите линию! — приказал старик, после чего вновь обернулся ко мне. — Иван Владимирович, но ведь вы могли сразу об этом сказать. Мы действительно не учли такой детали.

— Мы с вами партнеры, Венедикт Кириллович, — проговорил я. — Но на моей стороне — только магия. А сообразить заглушку, которая будет прерывать работу зачарования, это не моя обязанность. Кто у вас отвечает за продажи? Почему этот человек не задался вопросом, как покупатели станут отключать свой светильник? Насколько я помню, наше конкурентное преимущество строилось на экономии электроэнергии. Но делать вечный свет не входило в наши планы.

— Да, поторопились, — подтвердил глава рода Солнцевых, чуть опустив голову. — Но это полностью моя вина, Иван Владимирович. Я торопил с началом производства. Нужно было увидеть, что все работает, как запланировано. Возможный успех вскружил мне голову.

Я в ответ лишь махнул рукой.

— Пусть ваши специалисты теперь проработают систему размыкания, — произнес я. — В остальном все уже хорошо, Венедикт Кириллович. Так что, полагаю, когда вы сможете собирать не просто цельный корпус, а подвижную систему, позволяющую включать и выключать артефакт, у нас действительно появится хорошее изделие. А пока что это просто сувениры.

Пока глава рода Солнцевых раздавал указания, я прошел в столовую, размещенную в пристройке и, взяв с раздачи пару тарелок с незамысловатой едой, устроился за одним из столиков.

Почему Венедикт Кириллович так поспешил, я прекрасно понимал. Он ведь прав — сегодня, совершенно буднично и без какой-либо помпы началась новая эпоха. Да, светильники — это не огненный дождь, но здесь важно, как они произведены. Ну и тот факт, что запустить их может любой одаренный.

Венедикт Кириллович присоединился ко мне только через полчаса. Этого времени мне вполне хватило, чтобы поесть, так что я лишь потягивал кофе из пластмассового стаканчика, неторопливо кромсая десертной ложкой третий эклер с белковым кремом.

— Я поговорил с нашими инженерами, Иван Владимирович, — сообщил глава рода Солнцевых, подсаживаясь ко мне с чаем и собственным подносом. — Обещают закончить в течение недели.

— Хорошо, — кивнул я, прожевав кусок пирожного. — Такие доработки будут возникать постоянно, не переживайте, Венедикт Кириллович. До тех пор, пока мы не отладим производство до идеала, остановка производства — скорее обыденность, чем что-то из ряда вон выходящее. Да вы и сами понимаете.

— Понимаю, — кивнул собеседник. — Но это не отменяет того, что я излишне поторопился запустить процесс. В моем возрасте такой энтузиазм уже похож на начало развития деменции.

Я улыбнулся.

— У вас полный порядок со здоровьем, Венедикт Кириллович, — заметил я. — Конечно, можно скинуть пару десятков лет для верности, но ваш организм практически в идеальном состоянии.

— Я бы не отказался от омоложения, — признал родственник, задумчиво барабаня пальцами по столешнице. — Крайне не хочется уходить на покой, когда есть возможность оставаться бодрым и полным сил. Да и за наследником присмотрю. Учить его десять лет и учить тридцать — это существенная разница.

Я не стал уточнять, что можно оттягивать старение и дольше, чем двадцать лет. В своей прошлой жизни я прожил больше трех веков и не планировал на этом останавливаться. В этой тоже не вижу для себя проблемы продлевать годы тех, кто стоит со мной плечом к плечу.

— Значит, жду вас в гости завтра с утра, — кивнул я. — Заодно обсудим, какие еще зачарования можно выпустить в первой волне. На одних осветительных артефактах далеко мы не уедем.

— Мы ведь можем и на поставки в армию замахнуться, — огладив подбородок, с намеком произнес Венедикт Кириллович.

— Сейчас меня волнует гражданский сектор, — покачал головой я. — Важно дать магию неодаренным обывателям. Показать им, как может измениться мир с приходом в жизнь простых людей массовой продукции чародеев. Опять же — гражданский рынок огромен, его практически невозможно насытить. А у нас в Российской Империи будет все больше и больше чародеев, обученных в академии.

Солнцев приподнял бровь, а я отрезал еще один кусок эклера. Несмотря на то, что столовая была далеко не рестораном, готовили здесь довольно вкусно. А с учетом того, что мой завтрак давно уже переработан организмом, я в действительности отлично пообедал.

— Вы далеко заглядываете, Иван Владимирович, — признал он. — Хотите предоставить своим студентам рабочие места?

— Почему бы и нет? — пожал плечами я. — И им полезно, и нам присмотреться к будущим кадрам будет не лишним. Не всем же магам тянуть солдатскую лямку. Кто-то должен обеспечивать тыл, обеспечивать услуги населению. Это к благородному чародею простолюдины не подойдут, опасаясь бурной реакции, да и, положа руку на сердце, особых мастеров магии среди дворян не так чтобы много, но к такому же простолюдину, как и они сами — запросто.

Глава рода Солнцевых некоторое время молча работал ложкой, отправляя в рот борщ. Я тоже не спешил нарушать тишину. В конце концов, Венедикту Кирилловичу имелось, о чем подумать.

— Что же, по крайней мере, мы на деле доказали, что эта идея жизнеспособна, — подвел итог он.

— Я и не сомневался, — улыбнулся я. — А насчет военного назначения артефактов… Думаю, мы с Германом Мстиславовичем сможем это обсудить. Даже если вместо ведомств он станет нашим покупателем и затем начнет перепродавать наши изделия своим клиентам, это обеспечит нам спрос на ряд артефактов. Я даже представляю, каких именно.

Глаза Венедикта Кирилловича заблестели от предвкушения.

Глава 4

Столичное дворянское собрание .

Давид Савельевич Титов потягивал коньяк, сидя на удобном диване. Его постоянный спутник Тихомиров Алексей Андреевич протер выбритую голову платком и огладил длинную бороду.

— Что-то он долго, — заметил он.

— Подождем, — негромко ответил Давид Савельевич.

— Не очень хорошая идея, — вздохнул Тихомиров. — В конце концов, это не наш конфликт, стоит ли в него лезть? Потеряем больше, чем можем приобрести.

Титов сделал глоток и мрачно взглянул на собеседника.

— Панфилов и так найдет, кто его с друзьями заказал, — произнес Давид Савельевич. — С нашим участием или без, но на Окунева он выйдет в считаные дни. Ты сам знаешь, что именно Герасимов нашел едва ли не прямое указание на «Косаря» в старых отчетах. Герман Мстиславович, может быть, не самый приятный человек, но уж точно не дурак.

Однако Тихомиров лишь головой покачал.

Не верилось Алексею Андреевичу, что Панфилов согласится принять их помощь. Герман Мстиславович обладал достаточным влиянием, чтобы справиться самому. Да и Василию Владимировичу он ничего делать не станет — побоится трогать родственника Морова. А вот вывести Панфилова на заказчиков Окунев вполне сможет.

Опять же, устраивать войну на улицах Российской Империи государь не позволит — об этом уже был разговор в Кремле. А решать свои вопросы, тайно устраняя врагов? Служба Имперской Безопасности отрастила зубы и с радостью вцепиться в возможность выслужиться перед его императорским величеством. Слишком много за этим ведомством прегрешений, чтобы отказаться от шанса проявить себя.

А если и не убивать врагов, а наказывать, отбирая активы и средства в качестве виры, то участие Титова и компании вообще не требуется. То, что они нашли информацию о «Косаре», чего-то стоит только ближайшую пару дней, а потом их помощь будет уже не актуальна.

— А вот и он, — объявил Давид Савельевич, поднимаясь на ноги, чтобы поприветствовать широко шагающего к их столику Панфилова. — Герман Мстиславович, спасибо, что откликнулись на наше приглашение.

Главный поставщик артефактов в силовые структуры Российской Империи крепко пожал ладонь Титова, затем повернулся к Тихомирову.

— Вы меня заинтересовали, господа, — произнес Герман Мстиславович, отпустив ладонь Алексея Андреевича. — Так что я вас внимательно слушаю.

Усевшись на диван напротив собеседников, Панфилов щелкнул пальцами, призывая сотрудника, и тот поставил перед новым гостем бокал с уже налитым коньяком.

— Итак? — приподнял бровь Герман Мстиславович, когда слуга удалился.

— Нам стало известно, что вы ищете специалиста, который накладывал особые печати, — буднично сообщил Давид Савельевич. — И так уж вышло, что мы знаем его.

— Вот как, значит, — улыбнулся Панфилов, после чего приподнял свой бокал. — Что же, господа, тогда мне действительно интересно. Чего вы хотите за эту информацию?

Тихомиров вздохнул, но Титов даже не удостоил его взглядом.

— Нам нужен год, Герман Мстиславович, — ответил Давид Савельевич. — Год поставки ваших артефактов через наши каналы. Согласитесь, это не много в обмен на имя того, кто едва не отправил вас на тот свет.

— Да, действительно, — кивнул Панфилов. — Если вы готовы участвовать в поставках и можете обеспечить нужные объемы перевозок, я не возражаю. Я все равно в скором времени буду расширяться, и мне потребуются новые партнеры. Почему бы и не вам ими стать?

Титов удовлетворенно улыбнулся, после чего дал знак Алексею Андреевичу. Тихомиров вытащил из своего дипломата небольшую папку.

— Это оригинал личного дела, Герман Мстиславович, — объявил Давид Савельевич. — Его исправленная копия сейчас ходит по рукам многих дворянских фамилий. Но вам ни к чему ждать, пока получится сопоставить события, места и имена.

Панфилов открыл папку и взглянул только на одну строчку.

— Что же, господа, премного благодарен, — произнес он. — А сейчас позвольте вас покинуть, меня ждут дела.

Титов переглянулся с Тихомировым, когда Герман Мстиславович удалился достаточно.

— Вот видишь, все прошло отлично, — произнес Давид Савельевич, прежде чем залпом допить свой коньяк.

Он поставил бокал на столешницу и поднялся на ноги. Алексей Андреевич отвел взгляд от своего соратника, а потому упустил момент, когда лицо Титова замерло с удивлением, кожа побледнела. Тихомиров поднял голову лишь в тот момент, когда Давид Савельевич захрипел, роняя пену изо рта, и рухнул на пол.

— Медиков сюда! — крикнул Тихомиров, привлекая к себе внимание.

Панфилов обернулся уже около лифта. Увидев, как вокруг мертвого Титова вертится куча народа, Герман Мстиславович усмехнулся.

— И кто вам сказал, Давид Савельевич, что вы самый хитрый? — произнес он, наблюдая за тем, как от покойника отходит дежурный медик. — Погоди еще, скоро к вам и остальные присоединятся.

Достав телефон, Панфилов открыл меню контактов и отправил сообщение.

Панфилов Г. М.: Один готов. Осталось три.

Окунев В. В.: Я всегда держу слово.

Герман Мстиславович повернулся к зеркальной панели и поправил свой костюм. Договориться с Окуневым было несложно. Злиться на исполнителя Панфилов не собирался. Василий Владимирович не желал войны с тем, кто дружит с Иваном Владимировичем. Точнее — не хотел злить своего Морова. А потому взялся за заказ бывших работодателей без вопросов.

Иван Владимирович воистину стал ценнейшим союзником.

— Нужно будет ему какой-то подарок организовать, — вслух подумал Герман Мстиславович, прежде чем направиться к выходу из здания.

* * *

Лавка артефактов Морова. Иван Владимирович Моров .

— Как видите, Кристина Гордеевна, у меня здесь все готово к началу работы, — произнес я, обернувшись к Большаковой.

Девушка, которой я устроил экскурсию, еще несколько секунд осматривала рабочее место зачарователя. Я видел, что ей хочется попробовать сделать что-нибудь самой, пощупать инструменты, порыться в ингредиентах. Однако свои порывы Кристина Гордеевна держала под контролем.

— Это очень интересно, Иван Владимирович, — с улыбкой произнесла она. — Но почему вы до сих пор не открыли ее?

Я пожал плечами.

— Если честно, у меня банально нет времени заниматься лавкой самостоятельно, — признался я. — Сейчас мы с Венедиктом Кирилловичем работаем над проектом, который по своему влиянию затмит любую частную лавку артефактов. А делать что-то эксклюзивное я могу и не здесь.

— Вы переросли свою идею? — уточнила Большакова.

— Можно и так сказать, — подтвердил я. — Признаться, я не думал, что стану настолько популярным, что меня будут рвать на части все, кто окажется в поле зрения. Но по факту загруженность такая, что я порой забываю, как выглядит мир за пределами моего особняка. А лавка… — я похлопал ладонью по стойке. — Лавка осталась. Может быть, когда я выйду на заслуженную пенсию, и у меня появятся достойные последователи, вернусь сюда и буду делать безделушки для детворы.

Кристина Гордеевна приподняла бровь, и я пояснил:

— Ну, знаете, некоторые старики, например, работают с деревом и делают игрушки, — произнес я. — Кто-то удочки делает, а я буду делать зачарованных медвежат и плавающие без ветра парусники.

Большакова едва сдержала смех, но я был не против. Для того и рассказывал все, чтобы она улыбнулась. Что ни говори, компания веселой девушки всегда приятнее, чем отстраненной и холодной.

— Лучше скатерть-самобранку, — подсказала она.

Я развел руками.

— Увы, шить я не умею, — признался я.

Кристина Гордеевна окинула меня внимательным взглядом, будто оценивала впервые. И с улыбкой проговорила:

— Ну, если мы все еще будем к тому времени хорошими знакомыми, я вас обязательно научу, Иван Владимирович.

На этот раз посмеялись мы уже вдвоем. Предложив спутнице руку, я провел ее обратно на первый этаж. Большакова уже не осматривалась, спокойно следуя за мной. Не знаю, о чем она думала, но я всерьез рассматривал вариант продать оба дома как единый комплекс зданий. С лабораторией зачарователя, разумеется.

Обстоятельства оказались сильнее. Мне уже нет смысла цепляться за каждый заказ, я могу спокойно перебирать, что делать и кому. А фабрика Солнцева скоро дойдет до того, что будет закрывать все потребности простого населения. Да, это будет не завтра, но ничего сложного в этой задаче на самом деле нет.

Антон Сергеевич уже заключил несколько крупных договоров на поставки наших изделий. Фабрика накапливала продукцию, среди которой имелся десяток простейших артефактов строго мирного назначения.

— Через месяц состоится открытие академии, — заговорила Кристина Гордеевна. — Волнуетесь, Иван Владимирович?

Я пожал плечами.

— Да мне не о чем переживать, — ответил я. — Другое дело — мои студенты. Вот на их месте я бы всерьез опасался за свой рассудок. Все-таки мне предстоит ломать их стройное восприятие реальности. Такое, знаете ли, мягко не проходит.

— Мой дедушка уверен, что ваши методы будут правильными, — с легкой улыбкой произнесла Большакова. — Кстати, я бы хотела попросить вас…

Она замерла на месте, после чего обернулась, задевая меня хвостом своих волос.

— Не могу обещать, что сделаю, но уж точно выслушаю ваш вопрос, — негромко сказал я, вдохнув аромат жасмина, исходящий от прически Кристины Гордеевны.

Раньше вот не замечал, а когда она мазнула своим хвостом, почувствовал.

— Я бы хотела организовать дедушке подарок на юбилей, — произнесла она, чуть отводя взгляд. — Понимаю, что ваши услуги стоят дорого, и просить вас о том, чтобы омолодить моего дедушку просто так, было бы бестактно…

— Но у вас нет денег на то, чтобы оплатить омоложение, — продолжил ее мысль я. — Простите, что влезаю, возможно, не в свое дело, но он разве сам этого хочет?

В том, что Евгений Игоревич, в отличие от внучки, вполне способен оплатить мои услуги, я не сомневался. Однако старик не спешил, хотя времени и поводов поговорить со мной у него было достаточно. А потому и я сейчас не торопился давать обещания помочь.

Что ни говори, а сейчас Кристина Гордеевна просто не имеет права просить меня об одолжении. Одно дело, если бы она транслировала просьбу главы своего рода или действительно могла оплатить мои услуги — тут бы вопроса не стояло. Но вешать на себя долг перед главой чужого рода? Мы ведь не обручены, чтобы такими словами разбрасываться.

И, разумеется, она понимает, насколько ее просьба неуместна. Потому и это стеснение в голосе и на лице.

— Когда я спросила его, он отмахнулся, — опустив голову, призналась Кристина Гордеевна. — Сказал, что сейчас у него есть дела поважнее.

Или он не хотел, чтобы другой крайне одаренный маг проводил над ним свои ритуалы. Дубинины — обеспеченный род, у них полно и своих специалистов. И если я действительно буду учить своих студентов, то через несколько лет возможность омолодиться у Евгения Игоревича все равно появится.

Чародей его уровня вполне доживет до этого момента и о собственном здоровье позаботится. Случаи вроде удара державой, как это произошло с императором Федором, исключение из правил. И я уверен, что Дубинин не имеет таких врагов, которым потребуется применять против Евгения Игоревича подобные силы.

— Честно признаться, я не знаю, что вам ответить, Кристина Гордеевна, — покачал головой я.

Большакова улыбнулась, изображая, будто мой ответ ее не задевает, однако я заметил мелькнувшую грусть в ее глазах.

— Ну, я хотя бы попыталась, — менее жизнерадостно, чем говорила прежде, произнесла она. — Спасибо, что выслушали, Иван Владимирович.

— Просто представьте, как это будет выглядеть для вашего отца и деда, — продолжил я. — Вы даете обещание услуги главе чужого рода. За спиной главы собственной семьи заключаете устный договор. Что о нас подумают ваши родственники? Чего они станут ждать от меня в обмен на эту услугу? Вариантов два на самом деле, и оба можно свести к одному предложению. Так как ни с Гордея Егоровича, ни с Евгения Игоревича я ничего стрясти не могу, я потребую вас.

Кристина Гордеевна быстро отвела взгляд, ее щеки покраснели от смущения. Руки, которые Большакова не знала, куда деть, заплясали по поясу платья, пока не скрестились под грудью. Набравшись смелости, она взглянула мне прямо в лицо.

— Может быть, я этого и хочу? — с вызовом смотря на меня, произнесла девушка.

Со времени того чаепития мы уже неоднократно встречались и беседовали на разные темы. Впрочем, как и со многими другими девицами, которых стремились подложить под меня их старшие родственники.

Нельзя сказать, что Большакова мне не нравилась. Честно признаться, не будь она дворянкой, отказываться я бы и не подумал. Однако мы — благородные, а значит, не можем решать такие вопросы самостоятельно.

Впрочем, я никогда не играл, вел себя с ней естественно. Так что время, которое мы проводили вместе, вполне могло сказаться на Большаковой соответствующим образом. Мы оба были без ума от магии, оба горели идеей развития, при этом в остальных вопросах у нас тоже хватало общих интересов.

— Не играйте с огнем, Кристина Гордеевна, — усмехнулся я, делая шаг вперед.

Между нами осталось такое маленькое расстояние, что ее руки под грудью почти касались моего костюма. На лице Большаковой, и без того румяном от смущения, прибавилось красноты. Она задержала дыхание, зрачки расширились.

Мои глаза засияли сильнее, превращаясь в демонические. Это пугало всех, кто видел этот процесс. Но на Кристину Гордеевну это подействовало гипнотически. Протянув руку, я приложил палец к подбородку девушки и чуть приподнял ее лицо. Приблизившись еще, едва не касаясь кончика носа Кристины Гордеевны своим, я продолжил:

— Огонь может обжечь, — почти шепотом произнес я.

Руки девушки бессильно опустились вдоль тела, губы чуть разомкнулись, она едва дышала, замерев передо мной, как кролик перед удавом. Она не пыталась разорвать дистанцию или вообще как-то защищаться.

Кристина Гордеевна сглотнула, а затем кончик ее языка облизнул губы. Я видел, как забурлила магия внутри ее резерва, видел, как она формируется в печать, грозящую вот-вот проявиться. Закусив нижнюю губу, Большакова чуть подалась ко мне.

— Тогда давайте гореть, — произнесла она, не сводя с меня взгляда, — вместе?

Она выпустила свою силу наружу, заставляя воздух вокруг нас вспыхнуть. Я не сводил с девушки взгляда, но пламя, которое она вызвала, оказалось захвачено моим силовым щитом. Кольцо бешеного огня, в котором все быстрее крутился огненный шар, засияло, пока не стало совершенно белым.

— Кристина Гордеевна, — произнес я с улыбкой, убрав палец с ее подбородка и погрозив им все еще замершей без движения гостье. — Вы пытаетесь меня раздеть или сжечь мою лавку?

— Простите, — тут же стушевалась она, собираясь отступить на шаг.

Но я поймал ее за руку, заставив остаться на месте. Не разрывая зрительного контакта, притянул к себе вплотную. Кристина Гордеевна замерла вновь, прижатая к моей груди.

— Не стоит со мной играть, Кристина Гордеевна, — произнес я ей в макушку. — Я не люблю таких игр, если они не ведут к закономерному финалу. Сегодня у меня еще хватит выдержки остановиться, чтобы вы не совершили ошибку. Но в следующий раз я ведь могу не сдержаться.

Она вздрогнула и медленно подняла руки, сжимая меня в объятиях.

— Вы меня, — произнесла она едва слышно, — отвергаете?

— Я даю вам шанс передумать, — ответил я, прежде чем разорвать контакт.

Самое главное, что ее ведь никто не уговаривал.

Нет, я знаю, что Гордей Егорович был бы рад породниться, но уж точно не тому, что я возьму его дочь вот так, без благословения и даже помолвки. Он бы подтолкнуть Кристину Гордеевну на подобное не решился никогда, ведь в случае, если после первой ночи я ее оттолкну, кто в этом виноват будет?

Евгений Игоревич? Он скорее явился бы сюда со всей боевой магией наперевес, чем позволил мне опозорить его любимую внучку. Несмотря на то, что он одобрял мою прямоту, за подобное он меня точно возненавидит.

— Почему? — подняв ко мне лицо, спросила девушка. — Почему вы это делаете?

— Потому что, как я уже говорил вам, Кристина Гордеевна, для Верховного мага из другого мира тащить благородную девицу в постель, неприемлемо, — произнес я с улыбкой. — У нас есть время, чтобы все обдумать. Не спешите, чтобы не пришлось позднее жалеть.

— Вы мне не верите, — озвучила она свою догадку почти шепотом. — Думаете, это просто влюбленность, которая пройдет, а я уже останусь с вами до конца своих дней?

Я улыбнулся в ответ.

— У нас был уговор, Кристина Гордеевна, и я собираюсь ему следовать, — произнес я. — А вот когда время пройдет…

Ее глаза засияли от радости. Ни намека на обиду не осталось.

— Тогда я сделаю все, чтобы вы больше во мне не сомневались!

И чтобы добавить веса собственным словам, Кристина Гордеевна схватила меня за плечи и, поднявшись на носочки, поцеловала меня в губы.

И в отличие от Легостаевой, это было обещание.

Глава 5

Кремль, рабочий кабинет государя .

— Сердце прихватило у еще троих дворян, ваше императорское величество, — сообщил подчиненный.

— Не неделя, а какой-то падеж скота, — покачал головой государь, не отрываясь от чтения уже предоставленных документов на столе. — Что с ними случилось, удалось выяснить?

Помощник кивнул, хотя Виктор Константинович этого и не видел.

— С ними случился Окунев Василий Владимирович, ваше императорское величество, — пояснил слуга. — Служба Имперской Безопасности уже провела расследование, и должен признать, история получилась крайне запутанная и сложная.

Государь Российской Империи поднял бровь, отрывая взгляд от бумаг.

— Рассказывай, — велел он, откидываясь на спинку своего кресла.

Подчиненный набрал воздуха в грудь, прежде чем продолжить речь. В его руках появилась очередная пачка документов. Они были разделены по цветам в соответствии со срочностью, чтобы государь точно знал, когда пора переходить от одного дела к другому.

Порой Виктор Константинович искренне жалел, что не остался просто великим князем. Но, увы, никто иной из Романовых на роль главного управляющего Российской Империей не годился. Отдавать же страну в руки другой династии было бы еще хуже.

Правящий род хотя бы уже имел все, о чем только можно мечтать. Дело, в принципе, оставалось за малым — не растерять уже имеющееся. А это требовало огромного труда, большая часть которого заключалась в чтении и подписании документов.

— Более десяти лет назад группа влиятельных дворян познакомилась с Окуневым Василием Владимировичем, — заговорил помощник, кладя первую папку на стол императора. — Тот служил в особом отряде, специализирующемся на ликвидации вражеских чародеев. У него имелся фирменный почерк — в резерв жертвы подсаживалась печать, которую практически невозможно обнаружить. В результате цель умирала, но внешне все выглядело так, будто смерть наступила по естественным причинам — у кого-то тромб оторвался, у кого-то сердце встало, другие получали кровоизлияние в мозг. Известен также один случай сумасшествия в результате резкого развития наследственного заболевания.

Он замолчал, взяв паузу, чтобы перевести дыхание.

— Очень интересно, — негромко произнес Виктор Константинович. — И все это разнообразие связано с Окуневым?

— Да, ваше императорское величество, — кивнул подчиненный. — Но война закончилась, Окунев был уволен со службы в армии Российской Империи по личной инициативе Василия Владимировича. Сослуживцы отмечали, что такому специалисту стало просто скучно в мирное время, и он вернулся домой. Основал строительную компанию, так как имел образование архитектора, успел построить несколько зданий в столице.

— Хм, — неоднозначно прокомментировал император. — Один у нас, значит, целитель есть, который всех вокруг умерщвляет массово. Второй, выходит, архитектор. Что-то мне кажется, этих интеллигентов поскрести как следует, мы еще пару сотен самородков откопаем. Таких, что все враги будут под себя ходить лишь от мысли, что их посетит наш десант образованных и миролюбивых чародеев.

— Если вы об Иване Владимировиче, ваше императорское величество, то они с Окуневым родственники, — не оценил шутки подчиненный. — Бабушка Ивана Владимировича — старшая сестра матери Василия Владимировича.

Виктор Константинович поднял руку, заставив слугу замолчать. Несколько секунд государь обдумывал информацию, и… Картина начинала складываться. Моровы, значит, породнились с Окуневыми, и Василий Владимирович применял полученные знания на фронте, а его двоюродный племянник — на гражданке, уничтожая культ кровавых магов.

И что же получается? На службе Российской Империи в теории находятся носители уникальных знаний, которых чуть по дурости не упустили.

Еще одна проблема, перешедшая по наследству от Федора. Как будто иных было мало! В этот момент Виктор Константинович пожалел, что нельзя воскресить предшественника и убить его еще пару раз. Болезненно и с особым удовольствием.

— Продолжай, — строгим тоном велел император.

— Долго Василий Владимирович без дела не усидел. Скука его и в мирной жизни быстро догнала, — заговорил помощник, понемногу вытаскивая следующую папку из стопки, которую держал в руках. — Тут-то и появляется компания дворян, которым очень хотелось перехватить для себя поставки в армию. Все, что для этого требовалось — немного почистить военное ведомство и убрать Панфилова. Окунев был способен сделать это так, чтобы никто ничего не заподозрил.

— И у него на это ушло десять лет? — уточнил Виктор Константинович.

— Он взял с заказчиков весьма солидную сумму, вложил ее в дело и вышел в тройку крупнейших столичных строительных компаний, — продолжил рассказ подчиненный. — Однако печати он наложил. Но так как все цели в этот раз находились не в состоянии войны и фактически магией не пользовались, печати Окунева практически бездействовали. До тех пор, пока Панфилов не получил диагноз. Мелкоклеточный рак легких.

— И Моров его сначала исцелил на балу моей дочери, а затем и печати поснимал со всех, — уловил последовательность событий государь.

— Все верно, ваше императорское величество, — кивнув, подтвердил слуга. — Герасимов и Панфилов подтянули своих друзей, в организмах которых за эти десять лет накопилось проблем из-за печати Окунева. Моров все печати снял, теперь им ничего не угрожает.

— Хорошо, допустим, я даже верю, что это все случайность, — произнес Виктор Константинович.

— Никакой случайности, ваше императорское величество, — покачал головой подчиненный. — Старые коллеги Василия Владимировича донесли до него, что Иван Владимирович имел конфликт с неизвестными иностранцами. Окунев обрадовался, вспомнил былое и помчался на Балканы по следам проведенного нашими людьми расследования. Так он вышел на Войцеха Шкупку, создателя поддельного артефакта, которым ударили по Евгении Андреевне Завьяловой. Войцех и Окунев в свое время разминулись на фронте. Василий Владимирович не успел до поляка добраться: война закончилась. Но в этот раз он добыл голову Шкупки, засунул ее в мед и в таком виде доставил двоюродному племяннику.

Император некоторое время переваривал информацию, наконец, кивнул слуге, и тот продолжил рассказ:

— Моров вызвал Легостаеву, и они вместе выяснили, что Шкупка приложил руку к более чем двумстам артефактам, которые были использованы против Российской Империи, — сообщил подчиненный. — На этом фоне Окунев, чья адреналиновая зависимость уже была подтверждена, загорелся решить вопрос с бывшими нанимателями. Они ведь пошли против Панфилова, а тот с Моровым очень дружен. А как решает подобные проблемы Иван Владимирович, все дворянство уже в курсе. В итоге Василий Владимирович сам вышел на уже выздоровевшего Германа Мстиславовича и предложил свою помощь, а заодно и сдал всех заказчиков.

Государь покачал головой.

— Какие страсти кипят в нашем дворянстве, — произнес он.

— Титов, первая жертва Окунева, узнал, что Моров снял со всех печати, и решил сдать Василия Владимировича Панфилову. Естественно, взамен неких преференций. Но Давид Савельевич не знал, что Герман Мстиславович и Окунев к этому моменту уже обо всем договорились, — продолжил подчиненный. — Остальные трое бывших заказчиков пытались убежать из столицы, но печати уже были в них, так что даже Москву никто покинуть не успел. Сегодня скончался последний из них.

В кабинете установилось недолгое молчание, наконец, Виктор Константинович заговорил:

— Но все эти четверо тоже не особенно к магии прибегали, — заметил он, полистав доклад. — Почему же печати активировались?

— Потому что Окунев их подсадил за эти десять лет, ваше императорское величество. Полагаю, ему нужна была гарантия, что все будет честно и прозрачно, — пожав плечами, предположил помощник. — Возможно, он бы не стал вмешиваться и позволил Панфилову самому с ними разобраться, но они поспешили сдать исполнителя. И тогда Окунев активировал спящие чары в качестве мести. Ну а результат понятен.

Император погладил бороду.

— Выходит, все из-за того, что Окунев и Моров — родственники, — произнес государь. — До этого момента они встречались?

— Нет, ваше императорское величество. О родстве ни одна из семей не вспоминала до того дня, как Иван Владимирович обнаружил печать у Панфилова, — ответил помощник.

Виктор Константинович задумался вновь.

Он дал Морову слово, что не станет вмешивать его семью в интриги Романовых. Однако встать на защиту Российской Империи при необходимости Иван Владимирович не отказывался. С другой стороны был Окунев, адреналиновый наркоман и, похоже, чуточку психопат, способный ради знакомства с родственником оторвать голову человеку.

А такой ли Василий Владимирович психопат? Ведь Шкупка, получается, был его давним врагом, а тут засветился в деле с Завьяловой. Окунев узнал его по почерку? Если расследование не вышло на поляка, как Василий Владимирович установил вину Шкупки? Варшава трупами не завалена, никаких претензий русскому посольству по этому поводу не высказывали. Значит, Окунев сработал чисто. Или изначально знал, кого искать, а потому пошел напрямик, минуя промежуточные пункты.

— Кстати говоря, ваше императорское величество, — подал голос подчиненный, привлекая внимание государя, — голову Шкупки забрала Варвара Константиновна Легостаева. И ее дед, Леонид Викторович, запретил кому-либо приближаться к останкам поляка, пока его внучка не подготовится к правильному ритуалу, в котором они проведут полное дознание об остальных артефактах Шкупки.

— Вот как? — вскинул бровь Виктор Константинович. — А что же отдел внутренней безопасности? Пропустил такое наглое вмешательство в дела ведомства?

— Никак нет, ваше императорское величество, — заявил помощник. — Капитан Антонина Владиславовна Жданова самостоятельно оформила разрешение на все действия Легостаевых с головой Войцеха Шкупки.

— Спелись, значит, — не слишком довольно произнес император.

— Ваше императорское величество, ритуал был назначен на сегодняшнее утро, — пока государь не стал гневаться, поспешил сообщить подчиненный. — Результаты допроса у меня с собой.

На стол легла очередная папка.

— Коротко и по существу, — велел хмурый государь.

— Ковен кровавых магов, ваше императорское величество, — ответил слуга. — Они заказчики артефактов, они же авторы нападения на Завьялову. Все заказы Войцеха Шкупки в отношении нашей страны — их рук дело.

Император усмехнулся.

— Значит, так. Окунева — ко мне на прием. Срочно. И соберите мне все доказательства по ковену. У Ивана Владимировича с ними личные счеты, мне нужно будет с ним обстоятельно этот вопрос обсудить.

— Будет исполнено, ваше императорское величество. А что по поводу Панфилова? Он заказал убийство дворян Российской Империи.

— Они умерли от естественных причин, — пожал плечами император. — А раз Бог решил прибрать эту четверку благородных мужчин к рукам, кто я такой, чтобы вмешиваться в его дела?

Подчиненный с улыбкой поклонился.

Действительно, верные престолу дворяне остались живы и отомщены. Короне даже не пришлось марать руки, чтобы навести порядок. К чему правящему роду лишние проблемы?

* * *

Полигон Службы Имперской Безопасности. Иван Владимирович Моров .

Я поднял руки и развел их в стороны, чтобы облегчить Антонине Владиславовне возможность наблюдать за тем, что происходит в моем резерве без помех со стороны конечностей.

— И, — заговорил я, — начинаем отрабатывать последовательность из защитных и атакующих печатей.

То, что я увидел у Василия Владимировича, произошло и со мной. Печати начинали формироваться, но я их не активировал. Начал я с пары — динамический щит и огненный шар. Затем увеличил их количество до десяти каждого заклинания. А когда повторяющая за мной ученица кивнула, демонстрируя, что следит за тем, что я делаю, я увеличил число печатей до сотни, и на этот раз в резерве проступали все доступные мне чары.

— В этом упражнении, — спокойным тоном продолжил лекцию я, — удерживать все свои возможности на грани, в шаге от применения. Таким образом, когда вы выработаете навык, вам не потребуется даже думать о том, чем воспользоваться. Нужная печать всегда окажется у вас под рукой. А учитывая, что вы не активируете чары, ваша магия никуда не тратится, и вы можете свободно менять условное исцеляющее касание на огненный шторм. Хватило бы резерва.

Антонина Владиславовна несколько секунд еще наблюдала за тем, как кипят на поверхности моего резерва печати. Сотни печатей, ни одна из которых не повторялась, произвели на капитана Службы Имперской Безопасности впечатление.

— Я понимаю, что вы сделали, Иван Владимирович, — сказала она, когда я закончил демонстрацию. — Но не уверена, что это вообще возможно — догнать вас. Вы же, судя по всему, знаете несколько сотен печатей!.. У меня вся жизнь уйдет на то, чтобы все их освоить.

Я усмехнулся.

Да, это первый раз, когда я настолько наглядно продемонстрировал свои знания. Все же в боях Жданова до сих пор видела лишь мои сильно урезанные возможности. То противник заведомо слабый и не стоит сильных чар, то узлов мне не хватает, чтобы творить по-настоящему мощную магию.

И подобная реакция со стороны девушки, которая всего несколько месяцев назад начала в действительности становиться чародейкой, объяснима и ожидаема. Между нами пропасть, через которую Ждановой еще очень долго не перепрыгнуть.

— На самом деле все не так сложно, как кажется, — произнес я, погасив все бурление в резерве. — Любая самая сложная задача может быть решена, если подходить к ней правильно. Как говорится, слона нужно есть по кусочкам. Начните с одной пары — атака и защита, печати на ваш выбор.

Антонина Владиславовна кивнула и, прикрыв глаза, выдохнула. Взяв себя в руки, капитан Службы Имперской Безопасности заставила собственный резерв начать формировать воздушный купол и одновременно с ним ледяную стрелу.

Я отошел, когда в мою сторону пролетел кусок льда. Жданова тут же открыла глаза.

— Простите, Иван Владимирович, — пролепетала она.

— Ничего, продолжайте, Антонина Владиславовна, — улыбнулся я. — Если бы все могло получиться с первого раза, вам бы никакой учитель уже не требовался. Мы затем именно на полигон и пришли, чтобы никого не зацепить, если печать сорвется.

Покивав мне, Жданова вновь сосредоточилась.

На самом деле задача имеет несколько важных моментов. Во-первых, создание сразу пары и больше печатей требует концентрации. Во-вторых, выпустить печать гораздо легче, чем в самый последний момент остановить процесс.

Когда мы рисовали печати в воздухе, мы задавали форму, но не вливали в нее силу. Это как топливная система — без бензина никуда не поедет. Но сейчас было необходимо, чтобы Антонина Владиславовна научилась держать заклинания фактически готовыми к применению, но не активированными до конца. Ключ повернут, педаль нажата, искра будет через секунду, но ее еще нет.

И вот этот самый момент, когда все уже готово, но искры еще нет, нужно поймать, прочувствовать, научиться поддерживать его. И применить этот навык к сотням печатей, каждая из которых действует по-своему.

Это упражнение вполне может сожрать годы жизни чародея, но я уверен, что Антонина Владиславовна справится. Потенциал у нее есть, мотивация имеется, резерв отлично развит — самое время научиться тончайшим манипуляциям с ним.

— Берегись! — выкрикнула Жданова, когда очередной ледяной снаряд полетел в сторону от чародейки.

— Не волнуйтесь, Антонина Владиславовна, — произнес я. — Я вполне способен остановить любую вашу атаку. Продолжайте.

Занятие продолжалось до глубокой ночи. Отсутствие света нам не мешало, так как Жданова уже освоила свой магический взор, а вот мне за эти часы пришлось гасить ее срывающиеся заклинания. Но это был ожидаемый результат, так что, в отличие от ученицы, я был доволен проведенным временем.

— Я безнадежна, — выдохнула капитан Службы Имперской Безопасности, когда я объявил конец занятия. — Только ваше время трачу…

— Зря вы так, — усмехнулся я. — Я бы действительно впустую потратил время, если бы вы не были столь упорны. Не переживайте, Антонина Владиславовна, это очень сложный навык. Магический взор по сравнению с таким контролем — всего лишь детский лепет. При самом лучшем раскладе у вас уйдет несколько лет, чтобы добиться результата. Но зато каждый месяц упорных тренировок будет повышать ваш контроль в целом. И даже не дойдя до моего уровня владения подобной техникой, вы уже будете на голову выше окружающих.

Она взглянула на меня с подозрением.

— Порой, Иван Владимирович, мне кажется, что вы просто поддерживаете меня, чтобы я не раскисла, — признала она. — К тому же служба отнимает у меня много времени, а значит, обещанные вами годы могут превратиться в десятилетия.

Я пожал плечами.

— Вы всегда можете тренироваться на паре безобидных чар, — ответил я. — Это как с циркуляцией магии в резерве — поначалу нужно контролировать все вручную, а затем уже запускаешь процесс и поддерживаешь его даже во сне.

С улыбкой предложив ученице руку, я повел ее к выходу с полигона. Дежурные сотрудники провожали нас недовольными взглядами, все-таки не каждый день у них проводят учения до двух часов ночи.

— Уже поздно, — произнес я, взглянув на часы. — Полагаю, вам не стоит ехать домой одной. Что скажете, если я предложу вам остановиться у меня на ночь?

Антонина Владиславовна бросила на меня быстрый взгляд из-под ресниц. Некоторое время мы шагали молча, лишь под ногами хрустел снег да наше собственное дыхание — вот и все звуки, что звучали вокруг.

— Мне кажется, это будет… — наконец, собравшись с духом, произнесла моя ученица, но оборвала саму себя. — Иван Владимирович, признайтесь честно, вам нравится меня дразнить?

— Я просто беспокоюсь о своей ученице, — с усмешкой ответил я. — Вы сейчас не в том состоянии, чтобы управлять автомобилем. А у меня есть личный водитель, теплая ванна, мягкая постель, горячий ужин.

— Вы точно издеваетесь! — фыркнула Жданова.

— Чуть-чуть подтруниваю, — ответил я, продолжая вести девушку к выходу. — Но должны же быть у меня хоть какие-то минусы?

Она закусила губу, окидывая меня внимательным взглядом.

— Вы же знаете, что я в вас почти влюбилась? — спросила она напрямик.

— Знаю, Антонин Владиславовна, — кивнул я.

— Но продолжаете говорить так, что у меня каждое ваше предложение воспринимается двусмысленно, — немного обвиняющим тоном заявила капитан Службы Имперской Безопасности. — Я старше вас, но все время, когда вы рядом, как так получается, что я чувствую себя маленькой девочкой, с которой играет страшный жестокий хищник?

— Может быть, потому что я и есть страшный и жестокий хищник? — вопросом на вопрос ответил я. — Буду откровенен, Антонина Владиславовна, вокруг меня вьется много женщин разного возраста и положения. Но пока я не уверен, что готов сделать выбор. Однако с вами у нас сложились достаточно доверительные отношения. Конечно, самореализация для вас всегда будет на первом месте, но я по крайней мере знаю, что вы не станете бить мне в спину. Я, знаете ли, управляющего уволил за то, что он выполнил приказ Романовых, но не посмел сообщить мне об этом. А вот вы всегда говорите со мной открыто. Это на самом деле дорогого стоит.

Еще несколько метров мы прошли в молчании. Впереди показались мои автомобили с готовыми к отъезду охранниками.

— Дайте мне осмыслить, Иван Владимирович, — попросила Антонина Владиславовна, останавливаясь и заставляя меня встать рядом. — Вы знаете, что у меня были чувства к вам, не доверяете мне до конца, потому что я пыталась вас остановить, и все равно зовете провести ночь?

Я пожал плечами.

— Во-первых, я не уверен, что ваши чувства прошли, — поправил я. — Во-вторых, я не думаю, что ночевка у меня дома как-то повлияет на ваше отношение ко мне. Я, знаете ли, достаточно хороший хозяин, чтобы у моих гостей оставались самые приятные воспоминания о пребывании в моем особняке. В-третьих, раз уж вы, очевидно, полагаете, что мы ляжем в одну постель, я, конечно, не против, вы мне очень симпатичны. Но вообще-то я имел в виду то, что сказал: ужин, ванна, кровать.

Она несколько секунд смотрела на меня, после чего фыркнула и, не сдерживая смеха, отвернулась.

Я положил руку ей на плечо и потянул на себя. Девушке пришлось развернуться, чтобы едва не столкнуться со мной нос к носу.

— Идемте, Антонина Владиславовна, зимой ночи хоть и темные, но длиннее не становятся, — произнес я. — А вам завтра на службу.

— Возьму выходной, — отсмеявшись, отмахнулась она, после чего посмотрела на меня крайне внимательным взглядом. — Все, что вы говорите, в моей голове звучит двусмысленно, Иван Владимирович.

Я пожал плечами и улыбнулся.

— Знаю, это особенность моего шарма, Антонина Владиславовна.

Нам открыли двери и я усадил свою ученицу на заднее сидение, после чего обошел автомобиль и сел с другой стороны.

— Домой, ваше благородие? — уточнил у меня водитель, бросая взгляд в зеркало заднего вида.

— Домой, Сергей, — кивнул я.

Дороги были почти девственно чисты, лишь несколько автомобилей плутали между домов, выискивая место, где еще не намело сугробов и можно припарковаться. Но вскоре мы оказались рядом с моим особняком.

В этот момент Антонина Владиславовна опустила голову мне на плечо, и я чуть подвинулся, чтобы девушке было удобнее лежать. Будить я ее не собирался, пускай спит, зато у меня будет повод сказать завтра еще что-нибудь, чтобы вогнать ее в краску.

Должно же и у меня быть какое-то маленькое хобби, верно?

Машины остановились в гараже, и я сам взял гостью на руки. Аккуратно занес ее в гостевую комнату, уже подготовленную служанками. А потом, уже закрыв дверь за собой, подумал, что надо было все-таки нести в свою спальню.

Сам бы я, разумеется, поспал в другой комнате — у меня полно свободных. Горничные бы раздели спящую Антонину Владиславовну так, чтобы та не проснулась. А вот утром я бы вошел в одном халате с чашечкой кофе и пожелал доброго утра.

От мыслей, как бы Жданова на это отреагировала, на моем лице расцвела улыбка. Но делать я так, разумеется, не буду. Несмотря ни на что, я ее уважаю.

Внезапно завибрировал мой телефон, и я, вытащив аппарат из кармана, нахмурился.

— Моров слушает, — произнес я в трубку.

— Доброй ночи, Иван Владимирович, — услышал я довольный голос Окунева. — Я только что из Кремля. Не поверите, мне предложили поучаствовать в сафари, и я подумал, что ваше участие сделает его куда интереснее. В конце концов, я уже бывал в Европе, а вы пока ни разу не покидали пределы Российской Империи.

Я хмыкнул.

Чего-то подобного и следовало ожидать. Голова Войцеха Шкупки открывала новую страницу истории взаимодействия с Романовыми. Да, они не должны меня втягивать в свои внутренние дела, но Виктор Константинович слово держит: меня зовут заняться врагами Российской Империи, а не Романовых, к тому же меня и не Романовы зовут вовсе, а двоюродный дядя.

— И на кого же будет вестись охота? — уточнил я.

— На ваших любимых хищников, Иван Владимирович, — посмеялся в трубке Окунев. — Мы будем охотиться на ковен кровавых магов.

Я вздохнул.

— Уговорили, Василий Владимирович, — произнес я.

Ждановой упражнение я дал, до открытия академии время есть. Так почему бы действительно не посмотреть мир? Как говорил Чингисхан, путешествие — это возможность побывать в новых местах и познакомиться с новыми людьми.

Маги крови мне должны. И я возьму с них полной мерой.

— Когда отправляемся?

Глава 6

— Прошу, не стесняйтесь, Иван Владимирович, — произнес Окунев, включая свет в подвале своего особняка. — Берите все, что приглянется. За свои годы я успел убедиться, что все равно потребуется больше, чем у нас есть.

Я оглядел заставленное стойками с оружием помещение. На арсенал Василия Владимировича можно было полностью снабдить роту. И ведь не дешевое вооружение, а лучшие образцы искусства умерщвления ближнего.

— Вообще, я предпочитаю магию, — сообщил я, обходя полки с винтовками на любой вкус.

— Я тоже, — услышал я с другого конца подвала. — Но поверьте моему опыту, дорогой племянник. В критический момент иметь пару гранат и не иметь пару гранат — это огромная разница. Не буду читать вам мораль, Иван Владимирович, но я повидал много ребят, которые считали, будто чары заменят им все на свете. И почти все они лежат на два метра под землей. Тела тех, кому повезло меньше, теперь валяются по всему свету.

Он щелкнул затвором винтовки где-то за полками и довольно хмыкнул.

А я вот вспомнил о том, как этот мир и его чародеи умудрялись меня уже несколько раз удивить. Что далеко ходить — мой собственный двоюродный дядя, ветеран войны, сам придумал и реализовал способ убийства других чародеев. Незаметный для них способ и практически гарантирующий смерть жертвы.

— Пожалуй, вы правы, — произнес я, прежде чем взять с полки винтовку.

Она была сильно укорочена, едва превышая размеры большого пистолета. Однако мне понравился и размер, и тот факт, что к ней подходили крупнокалиберные патроны. Не то чтобы я намеревался стрелять по танкам, но и против некоторых одаренных такие снаряды вполне могут сыграть свою роль.

Вряд ли противник ожидает, что ты будешь носить с собой карманную гаубицу.

— Отличный выбор, дорогой племянник, — заявил Василий Владимирович. — В умелых руках этот «Вепрь» вполне способен наделать дел в тесных помещениях. Конкретно этот экземпляр мне достался по случаю совсем недавно.

— Дайте угадаю, в Польше? — усмехнулся я в ответ.

— Нет, Иван Владимирович, — отмахнулся Окунев, набирая патроны в сумку. — Вы, наверное, и не заметили, что про бандитов уже почти не слышно ничего? Уровень преступности резко снизился в последнее время.

— Вы приложили руку?

— Ну, мы с некоторыми моими друзьями прошлись по самым мрачным местам столицы, — ответил мой двоюродный дядя. — Нам надо было размяться, а Министерству внутренних дел — отмыться от позора. Славная вышла охота… В этот раз будет, конечно, лучше.

А я ведь действительно и внимания не обратил. Сам-то я сталкивался только с парочкой банд и одну из них сам вырезал, главаря второй сдал специалистам, выбив из него признание. А выходит, не один я так переживал о разгуле преступности в Российской Империи.

И даже ясно, почему о карательных операциях шумихи не было. Раз уж полиции было необходимо восстановить свою репутацию, рассказывать об участии дворян им было не с руки.

— Ну и, пожалуй, возьму его, — самодовольно улыбаясь, произнес Василий Владимирович, снимая со стены ручной пулемет.

Даже страшно представить, что творится в голове этого человека.

— Вы же в курсе, что эта машинка будет отрывать конечности? — решил на всякий случай уточнить я.

— Поверьте, Иван Владимирович, я прекрасно разбираюсь в оружии, — ответил Окунев. — А теперь, раз мы здесь закончили, пора выдвигаться. Первая цель прилетает во Вроцлав через шестнадцать часов.

Я кивнул, не уточняя, кто именно это будет. Документы на всех фигурантов дела о кровавых магах я уже изучил, пока ехал к Окуневу. Государь не постеснялся напрячь все силы, чтобы мы могли справиться за один выезд, а его аналитики даже составили нам маршрут с учетом передвижения каждого члена европейских ковенов.

Голова Войцеха Шкупки дала Варваре Константиновне семнадцать описаний заказчиков, дальше колесо государственной машины закрутилось, и у каждого из словесных портретов появилось имя и фамилия.

Примечательно, что семнадцать человек охватывали почти всю Европу. Каждый из них делал несколько заказов польскому изобретателю. И все они, сговариваясь или нет, намеревались использовать его разработки против Российской Империи.

— Машина ждет, — сообщил Окунев, закидывая сумку со снаряжением на плечо.

— Тогда поехали, — ответил я, по пути к выходу снимая со стены сакс.

Василий Владимирович увидел нож в моих руках и одобрительно хмыкнул. Мне же просто вспомнилось, как я в прошлый раз работал с примерно таким же оружием на улицах Москвы. Так что, можно сказать, опыт есть.

Снаружи нас действительно ожидал автомобиль. Вполне комфортный кроссовер без гербов. Слуга принял у Окунева сумку и бросил ее в багажник.

— Доберемся до аэропорта, там нас ждет частный рейс, — продолжил инструктировать меня родственник. — Перелетим, не привлекая внимания. А уж во Вроцлаве повеселимся как следует.

Я кивнул и, самостоятельно открыв себе дверь, забрался в салон.

По улицам столицы мы промчались с такой скоростью, что я заподозрил дорожную службу в пособничестве. Впрочем, чем больше у нас будет время по итогу, чтобы разобраться, как действовать, тем лучше.

В аэропорту нас встретили люди в деловых костюмах без знаков различия, но с явным отпечатком Службы Имперской Безопасности на лицах. Не произнося ни слова, один из них вручил Василию Владимировичу планшет с информацией, а остальные разгрузили машину и направили багаж к небольшому самолету, уже ждущему нас на посадку.

Забравшись в салон, Окунев первым делом разблокировал планшет. Я же устроился в кресле напротив, благо места в самолете, предназначенном для высшего сословия, хватало с избытком.

Улыбчивая стюардесса подкралась к нам неслышной тенью и, склонившись в поклоне, поинтересовалась:

— Господа желают чего-нибудь особенного?

— Двойную порцию двойного эспрессо, — произнес я. — И подайте к нему какое-нибудь пирожное. Главное, чтобы послаще.

Окунев вскинул бровь и отвлекся от чтения, услышав мои слова.

— Какая интересная у вас диета, Иван Владимирович, — хмыкнул он. — Мне коньяк двенадцатилетней выдержки. И три дольки лимона к нему.

— Будет исполнено, господа, — улыбнулась, соблазнительно изгибаясь при поклоне, стюардесса.

Девушка покинула нас, и Василий Владимирович проводил ее плотоядным взглядом. Окунев был вдовцом и вполне мог себе позволить потоптаться на сторонних пастбищах. Меня же подобная податливость обслуживающего персонала не трогала.

— Я полностью контролирую собственный обмен веществ, — ответил на вопрос родственника я. — Быстрые углеводы помогут мне бодрствовать до конца следующих суток, не теряя концентрации.

Окунев покачал головой, после чего приподнял планшет, обозначая предмет разговора.

— Во Вроцлаве у Мартина Чечко должна состояться встреча с представителями польского ковена, — объявил Василий Владимирович, а наш борт в этот момент поднялся в воздух. — Государь упомянул, что вы, Иван Владимирович, к ним весьма неравнодушны. Так что предлагаю положить там всех, чтобы два раза не вставать. Какая, в сущности, разница — для себя Чечко артефакты у Шкупки заказывал или по заданию местного ковена?

Я пожал плечами.

Смысла скрываться я тоже не видел. Если уж начали рубить головы, стоит ли переживать, что несколько капель попало на фартук?

— Предлагаю разобраться на месте, Василий Владимирович, — озвучил я. — В самоубийственные атаки бросаться не будем. Но если выпадет шанс избавиться от парочки дополнительных культистов, я возражать не стану.

Окунев улыбнулся.

— Это-то я и хотел услышать.

* * *

Что представляет собой место сбора польского ковена магов крови? Загородный клуб на огромной территории с усиленной охраной и развлечениями на любой вкус.

— Что скажете, Иван Владимирович? — спросил Окунев, убирая бинокль.

Я стоял рядом с опущенными веками. Мы находились в километре от закрытой территории клуба. И для того, чтобы точно определить расположившихся внутри магов, мне потребовался небольшой, но довольно сложный ритуал усиления восприятия.

— Больше трехсот человек — неодаренные, — сообщил я. — Большая часть, судя по всему — обычный обслуживающий персонал. Магов всего двадцать шесть, никого с семью узлами нет. Однако все практикуют магию крови.

Василий Владимирович кивнул — я почувствовал это даже с закрытыми глазами. Стоило нам высадиться в Польше, как Окунев утратил всякий намек на веселость, и то безумие, что плескалось в его глазах в Российской Империи, отступило. Рядом со мной был настоящий профессионал своего дела.

— Видите подвал под главным корпусом? — спросил он.

Я перевел взгляд туда и заговорил:

— Полсотни неодаренных, на каждом следы контроля, — сообщил я. — Похоже, ковен собрался не просто так, они готовят жертвоприношение.

— Все именно так, Иван Владимирович, все именно так, — негромко подтвердил мой двоюродный дядя. — Надеюсь, вы не собираетесь ждать, когда Чечко приступит к работе?

— Мне нужно десять минут, — покачав головой, ответил я. — Расчищу нам путь.

— Судя по тому, что маги крови пока что заняты развлечениями, немного времени у нас все еще есть.

Открыв глаза, я стер следы ритуала и принялся готовить новый. Ничего сложного, всего лишь пара заклинаний, чтобы избавиться от лишних людей. В битве против магов крови следовало минимизировать их возможность внезапно вспороть глотку подчиненным и получить заемную силу.

Да, с неодаренных много не выжать, тем более без алтаря, однако в клубе находятся далеко не неофиты. Эти люди уже убили сотни человек каждый. Отправить на тот свет еще десяток-другой для них все равно что высморкаться. Так что я не сомневался — если дать им шанс, члены ковена пустят под нож собственную охрану и персонал.

Впрочем, именно сегодня количество убитых станет гвоздем в крышку гроба этих чародеев.

— Я готов, — сообщил я, вставая в центр начерченного на выровненной земле рисунка.

— Что конкретно будете делать? — уточнил Окунев. — Мне нужно знать, с чем придется работать.

— Массовый сон для неодаренных, чтобы не мешались под ногами, — пояснил я. — Для магов — шепот мертвых. Шестой узел, магия смерти.

— Не слышал о таком заклинании, — покачал головой Василий Владимирович.

Я улыбнулся.

— Голоса всех, кого они убили, будут преследовать своих убийц в течение получаса, заодно передавая фантомные ощущения смерти, — пояснил я. — И я не могу дать гарантии, что пережившие эти полчаса не сойдут с ума. Одно дело — десяток мертвецов, но когда у тебя их сотни…

Василий Владимирович зябко передернул плечами. У него ведь наверняка и самого не меньше на счету.

— Они не смогут от него защититься?

— Если готовы к его применению — вполне, — ответил я. — Но сложно быть готовым к тому, что не использовали уже лет триста.

— Что же, тогда начинайте, — кивнул Василий Владимирович, приникая к биноклю.

Я влил в рисунок под своими ногами каплю силы. Первые всполохи небесно-голубого цвета поднялись на уровень моих колен и тут же опали. Как опадали сейчас и люди на территории клуба, у которых не имелось собственного дара.

Накрыть огромную территорию клуба было непросто, но на то я и Верховный маг, чтобы справляться с такими задачами. Не прошло и минуты, как члены ковена остались единственными бодрствующими.

Судя по тому, как они все располагались, господа изволили обедать. Слуг на эту встречу не пустили, и сами маги наслаждались угощением и винами. Пройдет пара минут, прежде чем они заподозрят, что творится что-то неправильное.

Стоило свечению под моими ногами исчезнуть, как Василий Владимирович активировал печать ускорения и мгновенно растворился в воздухе. На то, чтобы перебраться через забор клуба, у него ушло не больше трех минут.

Я же не спешил вслед за ним — мне предстоял второй этап ритуала. И здесь уже никакой сложности не было — небольшая зона, включающая только зал, где пировали маги крови.

Ритуал вспыхнул фиолетовым пламенем, окутывающим мою фигуру, и мгновенно прекратился. Все, теперь магия будет вытаскивать из воспоминаний чародеев убитых ими людьми и заставлять верить в то, что мертвецы вернулись в форме призраков. Они будут спрашивать своих убийц, за что их убивали, почему они мертвы, а их палач до сих пор жив. А учитывая, что заклинание черпает силу из воспоминаний жертвы, каждая история будет обрастать деталями, а сам убийца — чувствовать то, что делал с другими.

Сам я ускорением пользоваться не стал — не к лицу Верховному магу бегать. Вместо этого взмахнул тростью, и активированное зачарование подняло меня в воздух. Ветер злобно завывал, стремительно налетая навстречу, но бессильно разбивался о выставленный купол защиты. Я поднялся на высоту в двадцать пять метров и сразу же стал снижаться.

Когда мои ноги коснулись аккуратно постриженного газона, Окунев еще только подбирался к главному корпусу. Василий Владимирович, если и удивился моему появлению, вида не подал, лишь перебросил винтовку со спины на грудь да вытащил пистолеты из набедренных кобур.

Я поднялся по ступенькам к ресторану, в котором праздновали встречу культисты. Переступив через лежащего на гладких плитах официанта, я остановился перед дверью в зал, дожидаясь, когда Окунев встанет рядом.

— Похоже, у вас получилось, — заметил он, услышав вопли ужаса, доносящиеся из-за двери.

Вместо ответа я распахнул двери и первым вошел в помещение. Окунев ворвался следом и быстро оценил обстановку, пока я выделял нужного нам человека среди беснующихся магов крови.

— Всех, — зло выдохнул Василий Владимирович, поднимая руки с пистолетами.

Он не успел спустить курок, как его выкинуло прочь из зала. Выстрел грохнул уже после того, как за Окуневым захлопнулись двери.

Один из магов крови, видящий несуществующих мертвецов, вскинул руки и с криком отчаянья спустил с пальцев алый шторм. Магия крови заполнила зал ресторана, мгновенно убивая всех, до кого смогла дотянуться.

А я стоял на месте, наблюдая за тем, чтобы ни один из членов польского ковена не сумел защититься. Всего-то и требовалось, что накладывать контрзаклинания на формируемые защиты.

Кровавая взвесь разлеталась в стороны, мазала пол, стены и потолок. Они умирали один за другим, ничего уже не в силах поделать. Лишь тот, кто атаковал, оставался жив, и только по этой причине чары продолжали косить членов ковена.

Но вскоре и они погасли — вместе с шепотом мертвых.

Мгновенно оценив обстановку, маг крови заметил меня, и его глаза расширились от осознания.

— Ты… — произнес он одними губами.

Я направил в его сторону трость. Черная клякса сорвалась с черепа в навершии, схватила чародея за голову. Он попытался зачерпнуть силу из пролитой вокруг жизненной эссенции, но в этот момент мой незримый слуга без затей дернул в стороны.

Шейные позвонки хрустнули, и чародей, глядя себе за спину, рухнул на измазанный кровью пол. Я дождался, пока вся жизненная эссенция погибших впитается в мое тело и, прикрыв глаза, открыл в своем резерве шестой узел.

Силы едва хватило, чтобы это сделать. Теперь предстояло расширять крохотную точку в нормальную сферу. Но, подозреваю, я успею это сделать раньше, чем мы вернемся в Российскую Империю.

А пока…

Двери распахнулись, впуская обратно Василия Владимировича. Он окинул помещение взглядом и взглянул на лежащее на полу тело. После чего перевел взгляд на меня.

— А вы умеете удивлять, Иван Владимирович, — произнес Окунев. — Поздравляю с открытием шестого узла. Я не припомню, чтобы кто-то делал это в вашем возрасте и оставался жив, но я рад, что вам удалось.

Я лишь пожал плечами, а затем указал на труп тростью.

— Встань.

Вывернутая за спину голова встала на место, и труп довольно проворно поднялся на ноги. Повинуясь моей воле, он подошел к нам и замер, глядя стеклянными глазами в никуда.

— Что вы собираетесь с ним делать? — уточнил Окунев.

— Ничего необычного, — усмехнулся я. — Но у нас полсотни людей в подвале. Сейчас они находятся под действием чар и не проснутся еще несколько часов. Я бы предпочел за это время убраться как можно дальше от этого места. Но я не планирую надрывать спину, чтобы всех вытащить. А он — заслужил немного поработать на благо Российской Империи после смерти.

Василий Владимирович улыбнулся.

— А мне нравится с вами работать, мой дорогой племянник! Я найду нам подходящий транспорт.

— Автобус, который привез этих благородных господ из Вроцлава, вполне сгодится, — ответил я. — Надеюсь, вы не против им порулить?

Глава 7

— Господа, и что же мне с ними делать? — спросил мужчина в костюме с гербом Российской Империи на лацкане, разглядывая лежащих на сидениях и полу людей. — Я не уверен, что это наши подданные. Конечно, пробьем по базам, поищем, но…

Я промолчал, проверяя, как входит сакс в ножны. А вот Василий Владимирович расплылся в улыбке. Сидящий внутри автобуса труп кровавого мага оставался недвижим и даже не изображал, будто дышит.

— Если они окажутся подданными другой страны, вы, Тимур Олегович, передадите их по официальным каналам другим посольствам, — начал объяснения Окунев. — А вот тело, которое сейчас сидит внутри машины — должно быть упаковано в холодильник и передано Службе Имперской Безопасности для тщательного допроса.

— Я сообщу Варваре Константиновне Легостаевой, она будет ждать от вас посылку, — вставил я. — Учтите, Тимур Олегович, это крайне важный вопрос. Нельзя позволить телу испортиться — от этого зависит, как много информации смогут получить наши специалисты.

Глава посольства тяжело вздохнул, массируя переносицу.

Представляю, как ему с нами сложно. Явились на автобусе с полусотней спящих людей и трупом польского шляхтича. А теперь требуем вывезти тело аристократа Польши из Польши. Если эта доставка вскроется, именно Тимуру Олеговичу придется выворачиваться наизнанку, чтобы оправдать наши действия. А ведь это вполне может стать поводом для вооруженного конфликта.

Ляхи никогда особой любовью к русским не пылали — еще с тех древних времен, когда две страны конкурировали за право консолидировать славянские племена под своей рукой. Так что, можно сказать, мы естественные конкуренты. Да что там говорить, в Москве даже как-то принц польский на престол всходил… Ненадолго, правда, его быстро обезглавили, и править стали Романовы, но факт остается фактом.

У Польского короля вместе с титулом передаются и фантомные боли гегемона, который однажды уже почти достиг цели.

Даже просто работать в таком государстве дипломатом — уже неимоверно сложно. А уж если Тимур Олегович не сумеет организовать тайну перевозки тела… Его ведь и убить могут. Император, конечно, отомстит, но для самого главы консульства уже будет без разницы.

— Положим, морозильную камеру мы найдем, — приняв решение, произнес Тимур Олегович. — Спасенные пленные о нем знают?

— Нет, я усыпил их до того, как все завертелось, — покачал головой я. — И всю дорогу следил, чтобы они спали. Так что, когда они придут в себя, последнее их воспоминание будет походить на кошмар. Это простые люди, Тимур Олегович, и случившееся, несомненно, нанесло им травмы. Постарайтесь подобрать людей, которые умеют работать с жертвами похищений и вообще посттравматическими стрессовыми расстройствами.

Глава консульства кивнул, принимая мои слова к сведению.

— Автобус мы заберем, — продолжил инструктаж Василий Владимирович. — Сюда мы доехали так, чтобы не попадаться на камеры. Но оставлять машину — неразумно. У правоохранителей возникнут вопросы, не стоит раньше времени пускать их по нашему следу. Так что выгружайте людей, этот красавчик сейчас сам выйдет.

На то, чтобы выгрузить спасенных из лап кровавого культа, ушло полчаса. Благодаря наличию высокого забора, мы особо не скрывали свои действия. Насчет камер Окунев не соврал — у него нашлась с собой какая-то машинка, которая закольцовывала изображение с камер прежде, чем мы попадали в объектив.

Конечно, когда поляки начнут проверять, они это обнаружат, но куда делся автобус, не поймут, пока не станет поздно. Тимур Олегович тоже не станет трезвонить на весь мир, что у него в посольстве находятся подданные чужих стран. Такие вопросы вообще не любят огласки. Вот когда все жертвы окажутся на территории своих стран или хотя бы под охраной в посольствах, уже можно будет выставить на всеобщее обозрение информацию, чем развлекались в загородном клубе польские аристократы.

— Вот адрес, — произнес Тимур Олегович, вручая свернутую вчетверо бумагу Окуневу. — Наши ребята сказали, квартира для вас полностью готова. Естественно, из списков конспиративных точек ее теперь вычеркнут. Меня заверили, что внутри все есть для комфортной жизни.

— Благодарю, — ответил Василий Владимирович. — Тогда мы поехали. Иван Владимирович, прошу.

Я активировал печать, создавая оптическую иллюзию мусоровоза. Не только от камер мы скрывались, пока путешествовали по городу. Это защитит от людских глаз, но на видеозаписи все равно окажется правда.

Технологии этого мира стоит учитывать. Тем более, когда занимаешься убийством аристократов в другой стране. Сами мы с Окуневым провели только быстрый допрос мертвеца, чтобы удостовериться, что в округе магов крови больше не осталось. Остальным пусть занимаются русские некроманты, им за это платят.

Окунев забрался внутрь машины и, сев за руль, потянул на себя ремень безопасности.

— А может быть, мы так и в Германию приедем, а, Иван Владимирович? — с усмешкой уточнил он. — Я бы посмотрел на лица пограничников, когда они увидят мусоровоз, пересекающий границу.

— Мы не будем так делать, Василий Владимирович, — покачав головой, ответил я. — Не забывайте, что объектив видит истину. А на границе, прежде чем к нам подходить, на нас обязательно просмотрят через камеры. Обнаружат несоответствие, и что прикажете делать? Врываться на территорию чужой страны с боем?

Окунев хмыкнул.

— Какой вы порой скучный, Иван Владимирович, — произнес он. — Впрочем, ладно, поехали. Как думаете, местные уже в курсе, что случилось в загородном клубе?

— Заклинание массового сна должно было закончить свое действие еще шесть часов назад, — пожал плечами я. — Это пленникам я не давал проснуться. А там уже давно все на ногах.

Путешествие из Вроцлава до Варшавы прошло спокойно и тихо. Хотя, говоря откровенно, я не представляю, как справились бы на нашем месте другие чародеи Российской Империи. Пятьдесят человек, находящихся в состоянии крайнего отчаянья — это пятьдесят человек. Они бы обязательно устроили бунт, когда узнали, что мы вывозим их из Вроцлава, заподозрив в сговоре с кровавыми магами.

А если и нет, то нам с Окуневым приходилось бы останавливаться, чтобы дать спасенным размять ноги, кормить и поить пришедших в себя людей, а это время и риск раскрытия. Когда из мусоровоза выходит такая толпа, которая никак в него поместиться не способна, это всегда очень подозрительно.

Но теперь, когда мы избавились от обузы, можно было двигаться дальше.

— Будем надеяться, на этой квартире найдется хорошая одежда, — проговорил Окунев, вывозя нас на центральную улицу польской столицы. — Я уже так давно в душе не был, что мне начинает казаться, я теперь вечно буду потом вонять.

— Должен заметить, Василий Владимирович, для человека, который может неделями выслеживать жертву, стоя по уши в болоте, вы крайне прихотливы, — усмехнулся в ответ я.

— Я прошел войну, мой дорогой племянник, — пожал плечами тот. — И тогда это имело смысл. Но сейчас мирное время, у меня есть деньги, положение в обществе, и я могу себе позволить определенный уровень комфорта. С чего я должен от него отказываться?

— Вот вы и ответили на свой вопрос, — произнес я. — Агенты спецслужб тоже люди, и им тоже нужны места, где можно расслабиться после напряженного дня. Конечно, не пятизвездочный отель, но минимальные удобства нам будут предоставлены.

— Мой человек уже приготовил для нас с вами новые документы, Иван Владимирович, — напомнил Окунев. — Деньги у нас есть, так почему бы действительно не снять хороший номер. Закажем немного шампанского, поваляем панночек?

— Ваша жизнерадостность мне нравится, Василий Владимирович, — улыбнулся я. — Но предлагаю решить этот вопрос позже, когда избавимся от машины.

Больше он ни слова не сказал, а я занялся тем, что с помощью контроля собственной магии раскачивал резерв. Шесть узлов — это отлично, но теперь предстояло навести порядок в собственном теле.

В чем Окунев был совершенно прав — я сейчас был склонен согласиться даже на доступных женщин. Влияние частиц магии, засевших в тканях после поглощения двух десятков далеко не последних чародеев, играло свою роль.

И, конечно, я допускал, что Василий Владимирович таким незамысловатым образом проверяет мою адекватность. Но и отказываться от мысли, что мой двоюродный дядя, обладающий довольно странным поведением, говорит искренне, не мог.

Как ни крути, а за время нашего знакомства я уже успел убедиться, что Окунев — человек не слишком усидчивый. Годы работы в строительной компании были для него сродни анабиозу, а с моим появлением в обществе Василий Владимирович стряхнул с себя дрему и теперь спешил наверстать упущенное.

Автобус заехал на подземную парковку торгового центра, и Окунев заглушил двигатель. Я открыл дверь и вышел наружу первым.

— Сожжем? — предложил родственник, окидывая взглядом мусоровоз, который он теперь видел, как и все остальные люди, вместо настоящего автобуса.

— Не имеет смысла, только внимание привлечем, — ответил я. — Давайте выбираться.

— Лучше сначала перекусим, — произнес Василий Владимирович, бросив взгляд на телефон в руке. — Здесь есть неплохой ресторан на третьем этаже. У вас, кстати, как с польским?

— Воспринимаю на слух, — пожал плечами я.

Подготовка, которую устраивал Александр Васильевич Моров своему внуку, включала некоторые языки соседних стран, к тому же я еще немного подтянул знания за прошедшие месяцы. Но стоит мне открыть рот, и любой носитель языка сразу же определит во мне русского.

— Тогда говорить с персоналом буду я, — кивнул Окунев, указывая мне на лифты. — Следуйте за мной, Иван Владимирович. И предлагаю перейти на «ты», все же мы бок о бок воевали.

Да уж, воевали.

Наверное, это эгоистично, но когда я увидел, что кровавый маг собирается ударить алым штормом, просто выбросил Василия Владимировича из помещения. За себя-то я был уверен, что переживу, а вот выдержит ли Окунев случайный удар магией крови, проверять не хотелось.

Я бы мог с ним даже поделиться жизненной эссенцией, если бы точно знал, что он переживет ту атаку. Но и так получилось хорошо.

Мы спокойно поднялись на лифте на третий этаж. Сумки с амуницией остались в посольстве, за исключением устройства для обмана камер у Окунева и моего сакса, висящего на внутренней стороне пиджака, оружия у нас не осталось.

Наши вещи должны были уже доставить на выделенную для нас квартиру. Так что проблем с оснащением возникнуть не должно. Как и с деньгами — Тимур Олегович был достаточно любезен, чтобы предоставить нам анонимный счет, который пришлось пополнять через череду прокладок, дабы замести следы. Правда, переводили мы на него свои собственные деньги, а не пользовались казенными средствами, но кутить на императорские было бы верхом неприличия.

Наше турне хоть и согласовано с его императорским величеством, однако Виктор Константинович в лучшем случае компенсирует нам издержки по завершению сафари.

Ресторан, о котором сказал Окунев, оказался несколько разочаровывающим. Хотя бы по той причине, что рестораном не являлся. Это была чисто восточноевропейская пивная, где из еды — только закуска. Зато выбор алкоголя мог бы многих любителей заставить пускать слюни.

Народа внутри оказалось очень много. Но улыбчивая официантка с куар-кодом на бейджике получила от Василия Владимировича щедрые чаевые, и нам тут же нашлось место.

— Столик держим зарезервированным специально для дорогих гостей, — доверительно сообщила сотрудница, наклонившись так, что ее грудь едва не вываливалась на столешницу из плена форменной блузки. — Ваше меню.

Окунев даже не подумал его открыть, вместо этого мой двоюродный дядя плотоядно улыбался, глядя в демонстрируемый вырез официантки. Я даже поймал себя на мысли, что у меня впервые в этом мире появился родственник, которого я могу таковым воспринимать… И его моральный облик крайне далек от того, как я себе представлял истинного дворянина.

— А где у вас уборная? — уточнил он. — Мне бы не мешало помыть руки перед едой.

— Я провожу, — с готовностью отозвалась девушка.

Они ушли по своим делам, а я открыл меню. Выбирать из еды ничего особо не хотелось, но что-то закинуть в желудок было все же необходимо. Так что, когда рядом проходил официант, я подал ему знак и, чтобы не говорить ничего, просто ткнул пальцем в нужные строчки.

Без слов приняв заказ, молодой человек направился в сторону стойки. А я отложил меню на край стола и, достав телефон, полез проверять новости.

Как и ожидалось, по официальным каналам еще никто не решился рассказывать о массовой гибели аристократов. Видимо, сперва решили разобраться с благородными родами, которые принимали участие во встрече ковена. Знали родственники или нет о причастности погибших глав семей к этому культу, но они оставались аристократами и имели куда больше прав, чем русское дворянство.

В том числе и запретить местным средствам массовой информации публиковать хотя бы намек на гибель членов аристократических родов. Да что там говорить, польский король вынужден действовать только по разрешению сейма и в любой момент может лишиться титула. Шляхта правила страной, диктуя свою волю окружающим.

Передо мной поставили тарелку с жареной картошкой и стейком. Рядом поставили чашку кофе. Официант удалился, а я взялся за приборы, убрав телефон. Возвращения Василия Владимировича в ближайшее время я все равно не ждал.

Пока я ел, успел оглядеть зал. Как и в любой пивной, здесь было довольно шумно. Несколько компаний громко обсуждали свои дела, выступления футбольных команд. Ничего необычного.

Когда я закончил и отставил пустые тарелки на край стола, за соседний стол уселась новая группа посетителей. Эти не вели себя так весело, по сторонам глядели с профессиональной оценкой угрозы.

Когда у тебя дома постоянно находятся военные, определять такие цепкие осмотры становится легко. Вот и сейчас я понял, что рядом не просто полиция на отдыхе, а ребята из регулярной армии.

Мужчины лет тридцати пяти; один, судя по всему, их командир, с сединой на висках и с длинными усами, выглядел на пятьдесят. Официанты засуетились вокруг стола военных, спеша принять заказ.

— Пива сюда, — велел командир жестким тоном. — Темного.

Пока сотрудники обслуживали клиентов, в другом конце зала поднялась другая группа посетителей. Эти уже успели как следует выпить, явно войдя в стадию поиска хорошей драки. И дружной гурьбой двинулись к новоприбывшим.

Я взял чашку кофе и отодвинулся на лавке подальше, уже предчувствуя, чем это кончится. Влезать в пьяную драку не хотелось. Я еще в прошлой жизни натерпелся таких ситуаций, когда всякая шваль мешает тебе насладиться едой.

Но там это было хотя бы объяснимо — первое время я и сам был не дурак мечом поразмахивать. Однако здесь, посреди якобы цивилизованной страны в современном мире, оказаться в этой ситуации с перебравшими выпивки храбрецами? Выглядело отвратительно.

Начало драки я пропустил. Просто один пьянчуга хрястнулся лицом об стол, и военные тут же подскочили на ноги. Завязалась потасовка, к которой стремительно присоединялись остальные посетители. Один из таких добровольцев рухнул мне на стол, и только то, что я держал чашку с напитком в руке, спасло меня от потери кофе.

Пребывающий в нокауте участник драки сполз под стол, оставляя кровавые разводы из разбитых губ на моем столе. К дерущимся уже устремились охранники заведения. Но было поздно — толпа дорвалась до развлечения, и пара невооруженных мордоворотов, ничего не успев сделать, оказалась втянута в общий котел.

Я поднял ногу за мгновение до того, как под стол ко мне головой вперед въехал один из вояк. Но в отличие от предыдущего пьяницы, этот попытался встать, ударился затылком об столешницу и, выбросив руку в сторону, выбил у меня чашку из рук.

Я посмотрел, как посуда врезается в стену, расплескивая остатки кофе. Затем глубоко вздохнул, прикрыв глаза.

А в следующий миг разряды электричества пронеслись от меня через весь зал. Разбросанные по всему ресторану люди стонали от боли, слегка дымясь после пережитого удара током.

Вытащив из кармана телефон, я спокойно поднялся на ноги и, знаком велев застывшему в ужасе официанту приблизиться, произнес максимально ровным тоном:

— Мой счет оплатит вот этот.

Телекинез подтянул пребывающего без сознания вояку к стойке. Именно в этот момент из туалета, наконец, показался Окунев. Он с довольной улыбкой поправил ремень в брюках и, оглядев зал, воскликнул:

— Мне решительно нравится с тобой работать, дорогой племянник!..

Глава 8

Там же, полчаса спустя .

— Итак, правильно ли я вас понимаю, — произнес полицейский, глядя на расслабленную донельзя официантку, — в ваше заведение заглянула перекусить пара шляхтичей, не пожелавших назвать свою фамилию, то есть инкогнито. Старший, вероятно, дядя, пригласил вас для приватного общения, и вы не видели, что творится в зале. А когда вы вышли, то оказалось, что его племянник устроил световое шоу, разбросав больше тридцати человек одним заклинанием электрического характера?

— Да, и он был очень щедрым паном, — улыбнулась девушка, после чего победно взглянула на свою коллегу чуть в стороне. — Щедрым и очень напористым.

Полицейский взглянул на официантку с осуждением. То, что простолюдинка, работающая в сфере услуг, сразу опознала в двух людях благородных аристократов, его не удивляло. Мало ли, члены какого рода решили пройтись по торговому центру, не привлекая внимания.

Шляхта — сословие многочисленное, в лицо всех знать нереально, простолюдинам даже не все гербы известны — этого просто не требуется в реальной жизни. А потому обычная одежда без гербов, пальцы без родовых перстней — и с виду перед тобой просто респектабельный человек. Но у тех, кто имеет достаточный опыт работы с благородными, выявить их среди клиентов получается легко. Все же породу не перебьешь никакими костюмами.

И щедрость аристократа, который снял себе красивую девушку, тоже ложится в эту версию событий. Немного смущало лишь то, что племянник, судя по всему, говорил с акцентом. Но это — также объяснимо. Многие из молодых господ отправляются на учебу в другие страны. Каким бы благородным ты ни был, а образование — это не только знания, но и престиж. Этот, судя по словам персонала, то ли учился в Российской Империи, то ли долгое время жил там.

— И молодой приказал взять деньги за свой заказ с участника драки, — продолжил полицейский.

— Этот участник драки испортил ему кофе, — вставил официант, который и обслуживал племянника. — Я когда увидел, как его чашка в стену влетает, думал, тут все поляжем. Вы же знаете этих благородных… Но нет, оказался порядочным человеком, только вырубил дерущихся, а посторонних за столами и даже технику не задел. Все приборы работают.

Полицейский в ответ на это хмыкнул.

Значит, заклинания стихии воздуха. Причем исполненные так, чтобы наказать простецов, которые повели себя отвратительно в присутствии шляхтичей, но никого не убить и не повредить электрическими разрядами сам ресторан. Действительно мог убить, такое за шляхтой тоже водилось, для благородных фамилий жизни простых людей ничего не стоят, но этот не стал. Другие на его месте превратили бы заведение в скотобойню, а этот лишь драку остановил.

По сути, и дела тут заводить никакого не требовалось. Все драчуны остановлены до того, как был нанесен серьезный ущерб заведению. Военные получат соответствующие пометки в личные дела — не о том, что ввязались в драку, а о том, что проигрывали. Пьяницы — за нападение на соотечественников.

А что шляхта тут вмешалась… Ну, так это аристократия, конечно, как курьез интересно, но начальство даже разбираться не станет, кто тут заклинаниями разбрасывался и официанток ублажал. Нет у полиции полномочий, чтобы к шляхте идти.

— Благодарю за содействие, — убрав записи, кивнул полицейский. — Всего доброго.

О том, чтобы искать пару шляхтичей, он и не подумал.

* * *

Берлин, гранд-отель «Кайзер». Иван Владимирович Моров .

В польских землях мы задерживаться не стали. Василий Владимирович встретился со своим человеком, получил документы, и мы отбыли в Берлин на ближайшем самолете. А уже здесь Окунев не стерпел и снял апартаменты в центре немецкой столицы.

— Эх, я как заново родился! — с довольным видом выбравшись из ванной в белом халате с вышивкой символики отеля, произнес мой двоюродный дядя. — Зря ты отказываешься, девочкам ты понравился.

Я хмыкнул в ответ, не отрываясь от ноутбука.

Упомянутые девочки в числе трех штук все еще не выходили из спальни. Чародей с семью узлами может быть очень вынослив, и даже профессионалок способен заездить так, чтобы они ходили с трудом. Чем Василий Владимирович и занимался последние пять часов.

— Теперь-то это уже не девочки, а уставшее мясо, — признал Окунев, опускаясь в кресло, после чего жестом заставил бутылку коньяка освободиться от пробки и наклониться к бокалу. — Впрочем, что мешает вечерком пригласить новых? — задал он вопрос в воздух, прежде чем сделать глоток. — Над чем работаешь?

Вместо ответа я взял телефон со стола и бросил двоюродному дяде. Тот поймал аппарат и, сняв блокировку, быстро оценил возникшую на экране картинку. Хмыкнув, Василий Владимирович вдавил кнопку, отключая телефон.

— Признаться, никогда не думал, что Моровы станут учителями, — произнес он. — Хотя должен заметить, ты на эту роль подходишь прекрасно.

— Спасибо, — кивнул я. — Времени до начала учебы осталось не так много, так что, извини, дорогой дядя, но с девочками тебе придется справляться одному. Впрочем, я уверен, что у тебя все получится.

Окунев усмехнулся и, отпустив свой бокал, заставил его вращаться в воздухе на одном месте.

— Ты еще пока что очень молод, — заговорил он после небольшой паузы. — У тебя впереди еще куча первых разов. Первая свадьба, первый ребенок. Я уже стар для всей этой семейной жизни, дети уже выросли. Как думаешь, сколько моих коллег дожило до этого времени? Меньше десяти процентов. Так что я не строю иллюзий — жизнь такова и никак иначе. Меня могут убить в любой момент. Будет глупо потратить время на переживания, когда можно провести его с удовольствием.

Я взглянул на Василия Владимировича.

Окунев не производил впечатления надломленного человека. Его показная, даже излишне агрессивная страсть к гедонизму во всех его проявлениях была мне прекрасно знакома — я тоже люблю и вкусную еду, и комфорт. А адреналиновая зависимость, которую он так долго держал под контролем, казалась мне обыденностью.

Знавал я многих воинов, которые отслужили свое, но все равно грезили о новой войне. Что говорить, первые годы я и сам был такой, это уже позднее мне открылась магия, и я переключился на нее со всей страстью.

Но после слов Василия Владимировича я взглянул на него иначе.

— Если желаешь, можешь мне рассказать, что у тебя случилось, — предложил я.

Окунев хмыкнул и вновь взялся за бокал.

— Случилась война, мой дорогой племянник, — произнес он. — А на ней случается всякое. Сегодня ты желаешь доброго утра своим друзьям и близким, а вечером сжигаешь их обезображенные врагом трупы. Смерть ходит за тобой по пятам, и ты привыкаешь к ее соседству. Чувствуешь ее дыхание, которого в мирной жизни начинает не хватать. Можно вытащить солдата из войны, но нельзя вытащить войну из солдата. Мирная жизнь ломает не хуже вражеских заклинаний и артиллерии. Так что моя история банальна и ничем примечательным не отличается от историй тысяч таких же покореженных войной людей, мой дорогой племянник.

Он залпом осушил бокал, после чего кивнул в сторону спальни. Подслушать нас не могли — я держал полог, не пропускающий звуки из помещения. Но несмотря на это, обращаться по имени ни Василий Владимирович, ни я друг к другу не спешили.

— И на самом деле теперь, когда я увидел тебя в деле, — Окунев чуть дернул щекой, — я крепко задумался. Знаешь, я встречал немало чародеев, которые были настоящими псами войны. Вырезали солдат, мирных граждан и спокойно спали после этого по ночам. Учитывая твою историю, я увидел в тебе такого же человека.

— Но это не так? — приподнял бровь я.

Он покачал головой и плеснул себе еще.

— Не так, — подтвердил Василий Владимирович. — Ты делаешь это лишь потому, что это необходимо. У тебя нет никакого упоения боем, нет волнения. Тебя куда больше интересует преподавательская карьера, чем месть кровавому культу. И это заставляет меня думать…

— О чем же?

— О том, что, пожалуй, ты единственный родственник, с которым я действительно рад познакомиться, — усмехнулся Окунев, прежде чем одним глотком выпить коньяк. — Ты еще встретишься с нашей родней, так что советую не ждать от них ничего хорошего. Из всех нас только ты способен дать этому миру что-то действительно полезное. Понимаешь? Все наше наследие — это насилие и смерть. И только ты можешь переломить эту ситуацию. А я послушался нашего государя и потащил тебя на войну, вместо того чтобы прикрыть.

Я улыбнулся.

— Ну, время у нас еще есть. Работу я все равно свою продолжаю, — произнес я. — А что касается кровавого культа, то его уничтожение — тоже полезное дело. Которое, к сожалению, мало кому по плечу. Я обладаю знаниями и силой. Так кто, если не я?

Он грустно улыбнулся.

— Именно так я и думал, отправляясь на фронт, мой дорогой племянник, — произнес Окунев. — Кто, если не я?

* * *

Кремль, рабочий кабинет государя .

Дверь открылась, впуская мужчину в летах. Поклонившись императору, он поправил круглые очки на носу и прошел к указанному креслу. Папка в его руках перекочевала на столешницу государя.

— Ну, чем порадуете сегодня, Николай Ростиславович? — спросил Виктор Константинович, притягивая к себе документы.

— Как вы и велели, ваше императорское величество, мы завершили исследование обелисков исцеления Морова, — произнес докладчик. — Результаты фантастические. Даже при самом низком качестве обелисков пациент может возвращаться к жизни до тех пор, пока не иссякнет заряд в артефакте. Единственное, с чем он справиться не может — моментальная смерть.

Государь приподнял бровь.

— Мы использовали все доступное вооружение, ваше императорское величество, — пояснил Николай Ростиславович. — Ампутация, яды — как в виде жидкостей, так и газы. Вредоносные излучения всех типов, включая имитацию применения ядерного оружия. Про такие мелочи, как огнестрельные ранения и ножевые, и не упоминаю. Таким образом, было установлено, что пока мозг человека функционирует, обелиск восстанавливает организм до эталонного состояния.

Виктор Константинович погладил подбородок.

— А что касается этого эталона?

Николай Ростиславович кивнул на папку.

— Мы считаем, что собрали достаточно материала для предварительных итогов, — заговорил докладчик. — Эталон индивидуален, разумеется, однако в целом прогнозируемый: данные о том, каким человек должен быть в идеальных условиях, частично заложены в его ДНК, частично обоснованы уже проведенной работой над собой. Так профессиональный спортсмен после исцеления обелиском Морова получит большую пользу, чем всю жизнь страдавший туберкулезом.

Государь кивнул и жестом велел продолжать.

— Приобретенные проблемы, генетические отклонения, проявившиеся в течение жизни, также исчезают, — заговорил Николай Ростиславович. — Однако вылечить человека, который был изначально болен, пока не получилось, но мы над этим работаем. Очевидно, что для врожденных заболеваний, как генетических, так и появившихся в утробе матери, нужен какой-то иной механизм воздействия, так как эти проблемы записываются на другой стадии формировании человеческого тела. Были обработаны личные дела больше трех тысяч пациентов с детским церебральным параличом, и среди тех, кто столкнулся с этой проблемой уже после окончательного формирования в утробе матери, результаты обнадеживающие. Хотя, разумеется, пациентам требуется реабилитация, чтобы смогли перейти на полноценный уровень жизни. И, соответственно, чем дольше ребенок прожил с диагнозом, тем сложнее. Однако наши специалисты уже жаждут приступить к работе и вернуть этих детей к нормальной жизни.

Виктор Константинович откинулся на спинку своего кресла.

— Сколько у нас сейчас в принципе смертельно больных людей? — спросил он. — Из тех, кого мы можем вернуть к полноценной жизни.

Николай Ростиславович развел руками.

— Такой информацией я, к сожалению, не обладаю, ваше императорское величество, — произнес он. — Однако даже по тем личным делам, что прошли через наш экспериментальный отдел, можно прогнозировать несколько десятков миллионов.

Государь кивнул.

— Подводя итог, я бы хотел сказать, что если бы мы смогли снабдить этими обелисками нашу армию, у нас бы появились практически бессмертные воины, — произнес докладчик. — Их только нужно сделать менее габаритными, чтобы у каждого бойца имелся свой источник исцеления.

— Вы всерьез полагаете, что сможете уменьшить обелиск? — уточнил император.

— Иван Владимирович смог его создать таким, чтобы он покрывал огромную площадь, — пожал плечами Николай Ростиславович. — И лишил работы многих ценных специалистов, люди недовольны, ваше императорское величество. Так что желающие завершить его работу обязательно найдутся.

— То есть умирать им нравилось больше. Правильно ли я понял?

— Ну, умирали-то не они, а их пациенты. Да и докторам все равно работа находится. Другое дело — управленцы на местах, администраторы. Они и громче, и заметнее. Тем более что министр им благоволит, так как почти восемьдесят процентов платных клиник — под его рукой через подставные лица. Там пакет на десять процентов, здесь на двадцать пять. Понемногу, по чуть-чуть, вот министру и на новый дворец накапало.

— У меня есть, кому с этим разобраться, — махнул рукой государь. — Раз министр решил, что его комфорт стоит крови соотечественников, мои люди быстро покажут ему, где проходила красная линия, которую он давно переступил. Так что там с уменьшением обелисков? Насколько реально это сделать? Моров их собрал на коленке, но судя по схемам, это довольно сложное дело.

— Прошу прощения, ваше императорское величество, но мы не Моровы, — покачал головой докладчик. — Нам потребуется время. Возможно, годы. И это только на расшифровку самого зачарования. О том, что наши чародеи вообще не представляют, почему эти обелиски работают, я вам еще в прошлый раз докладывал.

— То есть у вас есть идея, и нет ни малейшего понимания, как к ней подступиться, — больше для себя самого негромко проговорил император. — А Иван Владимирович в этот момент умчался в Польшу резать магов крови.

Виктор Константинович потер пальцами переносицу. Сам же попросил Окунева его туда затянуть. А вот об уменьшении артефактов полного исцеления даже не подумал. Вот что значит администратор и специалист. Пока император решал проблемы, специалисты уже прикинули, как можно разработку Ивана Владимировича использовать в других местах.

Впрочем, на себя жаловаться было глупо. Не может император вникать во все, что происходит в его стране. Даже на то, чтобы руководить управляющими, уходят почти целые сутки, и этим необходимо заниматься каждый день. Куда тут еще думать о новшествах и модернизации.

— Что же, я вас выслушал, — произнес государь. — Если это все, можете идти. О моих решениях вам сообщат.

* * *

Берлин, особняк аристократического рода .

— Господа, наших коллег из Польши перерезали, как скот, — заговорил хозяин дома. — Выкрали жертв, не тронули ни сотрудников, ни даже охрану. А вот всех членов польского ковена уничтожили. Причем сделали это так, чтобы следствие пришло к выводу о внутреннем конфликте. Мне уже доложили, что был применен алый шторм, который уничтожил всех магов крови в загородном клубе. А собрались там самые влиятельные члены польского ковена.

— Простите за вопрос, но что с деньгами, которые мы должны были передать им на этой встрече?

— Деньги растворились в неизвестном направлении, — ответил тот. — Банки предупреждены, как только наши купюры появятся в доступе, информация об их владельце будет передана нам.

— Но это только на территории Европы, — заметил другой маг крови.

— На что вы намекаете, Герхард?

— Я не намекаю, а говорю прямо, — покачал головой Герхард. — Кто знал о собрании ковена в загородном клубе именно в этот день? Кто знал, что мы будем спонсировать их именно в это время?

— Полагаете, внутренняя работа.

— Я не полагаю, я готов в этом поклясться, — взмахнул рукой Герхард. — О сделке знали в Лондоне. Именно они предоставили нам контакты и устроили встречу. А теперь, когда дошло до дела, и деньги пропали, и поляки погибли. Убиты магией крови? Тем более это какой-то предатель. Не удивлюсь, если у него будет британский акцент.

— Весомое замечание, — кивнул хозяина дома. — Понятно, что англичане нам ничего прямо не скажут. Но у меня есть свои люди в Британии, они узнают, что известно о происшествии в Лондоне.

Некоторое время в зале царило молчание.

— Господа, но у меня повторно вопрос о деньгах, — вновь заговорил тот же чародей, что и ранее. — Мы изъяли отнюдь не маленькую сумму. Почти триста миллионов исчезло в чьих-то руках. И мне кажется, что Польша должна нам эти растраты компенсировать.

— Что вы предлагаете, Александр?

— Долг крови, господа. Я предлагаю забрать наши деньги пленными. Варшава давно спорит с Берлином по вопросам границы. Почему бы нам не решить этот вопрос кардинально? Уверен, кайзер, стоит ему о нашей поддержке узнать, встанет на нашу сторону.

— Война ради пленных, которые пойдут на наши алтари, это, конечно, замечательно, Александр, — произнес хозяин дома. — Но куда мы будем девать эту силу? Речь идет о тысячах зарезанных на алтаре людей. Куда вы хотите обрушить эту мощь?

— У Британии давно не было серьезных врагов, — улыбнулся Александр. — Ее защищает география. И флот.

— Потопим корабли, и берега будут открыты для десанта, — выдохнул Герхард, после чего замолчал, давая остальным оценить перспективы. — Наш Александр прав. Если предложить такой план кайзеру, он с радостью согласится нам помочь. Лондон брать мы не станем, разумеется, но зато вполне реально отобрать в свою пользу колонии — Германии они нужнее, чем британцам.

Некоторое время члены ковена еще совещались, набрасывая более детальные планы. А по итогу встречи на руках у хозяина особняка была целая папка с подробным описанием маленькой победоносной войны сразу с двумя странами.

И к вечеру на документах кровавого ковена появилась резолюция кайзера.

К исполнению.

Глава 9

Берлин, гранд-отель «Кайзер». Иван Владимирович Моров .

Ночь прошла совершенно спокойно.

А наутро приглашенные Окуневым девушки покинули наш номер тихо и стараясь не отвлекать меня от работы. Подготовка к началу занятий в академии шла полным ходом, так что на работниц древнейшей профессии я и внимания не обращал.

Сам Василий Владимирович ушел по делам — ему предстояло переговорить со своими информаторами. Хотя, подозреваю, на самом деле это люди не столько Окунева, сколько государя Российской Империи, и платит им за предательство собственного монарха не владелец «Аксиомы», а его императорское величество.

Василий Владимирович вошел в номер и, бросив телефон на стол, произнес:

— Во дворце начались какие-то крайне странные телодвижения, — договорив, Окунев плюхнулся на диван и забросил ноги на подлокотник. — Мой человек сказал, военные крайне возбудились.

— Значит, готовятся к войне, — пожал плечами я, продолжая расписывать работу магических печатей третьего узла. — Учитывая, что у Польши толком не осталось магов крови, полагаю, именно на нее и планируют напасть немцы.

Двоюродный дядя усмехнулся.

— Полагаешь, мы не всех уничтожили?

— Всех? — не скрывая скепсиса, переспросил я. — Конечно же, нет. Мы устранили верхушку, но те, кто находился под ними в иерархии ковена, остались. И пока они будут делить власть внутри собственной структуры, у Германии есть время, чтобы нанести удар. Конечно, оставшиеся кровавые маги обязательно объединятся, все-таки шляхта, как к ней ни относись, умеет сплачиваться при внешней угрозе. Однако ничего толкового они не покажут — не тот уровень подготовки.

Окунев кивнул и протянул руку. Его телефон рывком оказался на ладони, и Василий Владимирович принялся рыться в контактах. Наконец, найдя нужного абонента, Окунев отправил вызов.

Учитывая здешние современные технологии, звонок можно было бы отследить. Вот только у нас далеко не обычные телефоны, и любая информация с них проходит по зашифрованным каналам и подставным вышкам.

Технологии — настоящее чудо человеческой мысли.

Ждать ответа собеседника долго Василию Владимировичу не пришлось.

— Виктор Константинович, у нас появилась информация, — заговорил мой двоюродный дядя. — Есть ненулевая вероятность, что Германия в ближайшее время нанесет удар по пограничной территории Польши. Верхушка ковена панов мертва, но немцы пока что живы. Если мы не будем торопиться с их смертью, у них появятся реальные шансы подавить солдат Польши и отхватить себе немного их земли.

Император молчал недолго. Полагаю, его аналитики предусматривали подобный сценарий. Иначе зачем такой штат в Кремле, если они не могут прогнозировать объективно очевидные вещи?

— Если у немцев будет превосходство, они обязательно нападут, — произнес государь. — Но для того чтобы завершить компанию удачно, им потребуется это превосходство сохранить. Раз уж вы, Василий Владимирович, спрашиваете у меня приказа, то он будет таким: отправиться вслед за магами крови, дождаться, когда начнется конфликт. А потом вырезать немецкий кровавый культ.

— Чтобы немцы зависли в состоянии войны с Польшей, — кивнул Окунев.

— Именно, — подтвердил император. — И сделайте так, чтобы о вас никто не узнал. Я предложу королю Польши военную помощь и поддержку. Не сразу и не бесплатно, но он согласится. Однако для того чтобы эти переговоры вообще состоялись, необходимо, чтобы о вашем участии никто не знал. Можете убирать любых свидетелей, если таковые возникнут.

— Я вас услышал, ваше императорское величество, — ответил Василий Владимирович.

Я услышал гудки из трубки и хмыкнул, не отрываясь от написания своей работы. Время до начала операции по вторжению на территорию Польши у нас еще имелось, а преподавание приближалось.

— Что думаешь? — уточнил у меня двоюродный дядя.

— Чего тут думать? — пожал плечами я. — Государь решил поделить Польшу.

И главное, все сходится так, что Российская Империя даже агрессором не станет. Всего лишь помогаем соседу, который согласился расплатиться за собственное выживание частью подданных и землицей. А вот у Германии могут возникнуть проблемы.

Чем дольше будет затягиваться конфликт, тем больше появится соблазнов у соседей открыть второй фронт. С последнего массового конфликта прошло слишком много времени, Европа накопила достаточно ресурсов и людей, чтобы попытаться перекроить карту заново.

Разумеется, для Российской Империи имелся риск очередного обострения с Турцией, которая с радостью нанесет удар, когда государь пошлет войска на помощь Польше. Но для того у нас союз с Сирийским королевством есть. Так что все зависит от того, договорятся ли высокие стороны. А учитывая, что Виктор Константинович умудрился оказаться на троне Российской Империи и выжить, шансы у него на такую договоренность имеются.

— Раз у нас есть пара дней, может быть, потратим их с пользой? — предложил Окунев.

Я приподнял бровь, сохраняя документ.

— Например, дорогой дядя?

— Я уже понял, что жрицы любви тебя не волнуют, дорогой племянник, — усмехнулся тот, принимая сидячее положение на диване. — Но, может быть, у тебя есть какие-то интересы? Нам все равно нужно выбираться из номера хотя бы периодически, чтобы не вызывать подозрений у сотрудников отеля.

Доля истины в его словах была. Заселились в самый дорогой номер и не выходим — это действительно не самое типичное поведение. Учитывая, что Василий Владимирович выходил лишь раз.

— Смотреть достопримечательности у меня желания нет, — предупредил я. — Да и на что в Берлине смотреть?

— Как минимум, мы можем посетить несколько игорных заведений, — с намеком произнес Окунев. — Я знаю несколько точек, где собирается местный криминал. И связанные с ним аристократы.

Я пожал плечами.

— И почему это должно быть интересно?

Денег у меня хватает, нужды грабить бандитов нет. Вершить правосудие в чужой стране? Я даже в собственной этим не занимаюсь, только защищаюсь от нападок.

— Есть одно интересное заведение, — произнес мой двоюродный дядя. — Для любителей грязной экзотики. И есть у меня подозрение, что внутри держат детей, в том числе похищенных из Российской Империи.

Я вздохнул, закрывая ноутбук.

— Идем.

* * *

Берлин, Нойкельн. Иван Владимирович Моров .

Такси бизнес-класса остановилось перед трехэтажным зданием, в котором, согласно табличке, когда-то располагалась резиденция одного из членов правящего рода. Но по дороге у меня было время посмотреть, куда Василий Владимирович решил заглянуть, так что я уже знал, что сперва здание было передано благотворительному фонду, а после продано частному инвестору.

Теперь это огромный ночной клуб, внутри которого владелец сохранял исторические интерьеры. На стоянке рядом с бывшим особняком — только дорогие автомобили, по периметру грозная охрана, установленные у земли фонари подсвечивали строение, акцентируя внимание на архитектуре. По сравнению с остальным районом, просто райское место.

Если не знать, что происходит внутри, в особой зоне для важных гостей.

— Сдачи не нужно, — объявил Василий Владимирович, вручая водителю стопку наличности.

Мы здесь инкогнито, под чужими именами и с новыми документами. Так что изобразить из себя пару респектабельных простолюдинов можно без труда. Аристократы бы приехали на своих машинах.

Стоило покинуть автомобиль, охрана на крыльце поправила пистолеты в кобурах скрытого ношения. Окунев пошел вперед уверенной походкой, я двигался следом, оценивая окружение — для этого мне даже не приходилось вертеть головой. Одаренных здесь не было.

— Добрый вечер, господа, — поздоровался здоровенный охранник в дорогом костюме. — Могу я увидеть ваши приглашения?

— Конечно, — кивнул Василий Владимирович, доставая из внутреннего кармана пиджака черно-золотую карту члена клуба.

Удивляться, где он ее раздобыл и кто теперь плавает в местных водоемах, я не стал. И так понятно, что мой двоюродный дядя сперва все подготовил, а уже после этого стал звать меня на приключение. Терять время попусту он крайне не любил.

— Прошу, господа, — осмотрев карту, произнес охранник, и его компаньоны распахнули перед нами стилизованные под старину створки.

Из-за светового потока фонарей хлынувшее наружу желтое освещение не сильно выделялось на улице. Звукоизоляция внутри оказалась на уровне, однако вибрация пола показывала, что где-то неподалеку звучит ритмичная музыка.

— Господа, — отлепившись от стойки, у которой стояла, в нашу сторону направилась девушка в черном платье.

— Нам нужен второй зал, — сообщил Окунев, вновь демонстрируя карточку.

Сотрудница ночного клуба улыбнулась чуть шире. Второй зал — это место для самых состоятельных клиентов. И ее совершенно не смущало, что происходит по ту сторону металлических дверей. Вряд ли она не знала, что несколько тел образуется за ночь, и от них избавляются.

— Прошу за мной, — повела она рукой на лестницу за своей спиной.

Сама гостиная походила на музей века эдак девятнадцатого. При этом, естественно, ничего антикварного здесь не имелось. От половиц до люстр — стилизация под старину, но, естественно, изготовленная уже не так давно.

Лестница привела нас к железной двери. Девушка приложила ладонь к замаскированному датчику. Аппаратура считала данные, и створка чуть отошла, открывая обзор на длинный коридор с прозрачными стенами. Само собой, с другой стороны было невозможно понять, что за залом для обычных посетителей можно наблюдать.

— Вы желаете отдельную кабинку? — уточнила сотрудница, эффектно покачивая бедрами при каждом шаге. — Или общий зал?

— Кабинку, — ответил Окунев.

Впереди показалась еще одна дверь, которая также была закрыта биометрическим замком. Девушка использовала другую руку, оставляя отпечатки на уже неприкрытом оборудовании.

Перед нами был очередной коридор, пересекающий пространство поперек особняка. Вдоль стены тянулся ряд дверей, и девушка уверенно повела нас к самой дальней. Судя по красным лампам, горящим над створками, остальные кабинки были заняты.

— Прохладительные напитки в баре, — принялась пояснять девушка. — Сейчас я пришлю вам помощницу.

Я кивнул, проходя к противоположной от входа стене. Вдавив кнопку, расположенную справа от нее, привел в действие механизм. Вместо сплошной стены оказалось еще одно стекло, как и в случае с коридором, оно было прозрачно только с нашей стороны.

— Мы сами справимся, — ответил Василий Владимирович.

Сотрудница не удивилась, молча поклонилась нам и закрыла за собой дверь. Окунев прошел к бару и, вооружившись бокалом, плеснул себе коньяка.

— Что скажешь? — спросил он, располагаясь в свободном кресле.

Здесь имелось три таких, да к тому же еще и диван. Отдельная дверь в стене вела в ванную, другая — в комнату для эротических игр. Хотя можно ли назвать эротическими забавы, в которых применяют натуральные пыточные инструменты.

За стеклом была видна широкая сцена, установленная посреди небольшого амфитеатра. Я осмотрел помещение, и сразу же нашел еще один пульт. Видел такие на трансляции в нашей Думе. Там его применяли, чтобы голосовать за проекты, а здесь он служил для того, чтобы поднимать ставки.

— Скажу, что в этих комнатах было замучено очень много людей, — произнес я, нарушая тишину. — Не каждая больница может похвастать настолько густым фоном магии смерти.

— Да, — подтвердил Василий Владимирович. — Я не умею определять магию крови. Она здесь есть?

Я покачал головой, продолжая смотреть в сторону сцены.

Догадаться о ее предназначении было несложно. Очевидно, что здесь проводят аукционы. Другое дело — оснащение всего особняка. Магии на обустройство хозяева влили немало. И она была, как ни прискорбно, куда лучше, чем те поделки, что изготавливались в Российской Империи.

Конечно, до моего уровня местные артефакторы недотягивали, но уж точно превосходили все зачарования, что мне встречались. За исключением, пожалуй, древних родовых артефактов.

— Магии крови я не чувствую, — проговорил я. — Однако это не значит, что ее не было в соседних комнатах.

В общем зале, в котором и располагалась сцена, не было никого из посетителей. Стены каждой кабинки — экранированы, я вижу ритуальный рисунок, нанесенный на стены, но не могу заглянуть к соседям.

— Дельное замечание, — хмыкнул Василий Владимирович, потягивая напиток. — До начала ставок осталось еще минут пятнадцать. Потом можно либо выкупать людей, либо…

— У меня нет желания покрывать расходы работорговцев, — повернулся я к нему. — В Российской Империи законы запрещают рабство. И мне это нравится.

Окунев усмехнулся.

— Тогда, когда присмотрим, где держат живой товар, просто зачистим здесь все, — озвучил он свое предложение. — А людей вывезем, как и в Польше, через наше посольство.

— Как мы туда доберемся, уже придумал? — уточнил я.

Заглянуть в соседние кабинки я не могу, однако через стекло ничего не мешает мне наблюдать за амфитеатром и тем, что скрыто за деревянными панелями. Чародей там скрывается всего один, но у него шесть узлов. И хотя с такого расстояния я не могу разглядеть деталей, наверняка у него имеется серьезный боевой опыт — иначе его бы сюда не поставили.

— Через двадцать минут к заднему входу подтянется бронированный автобус, — объявил мой двоюродный дядя. — Так что нам, по сути, нужно уложиться в пять минут. Перебить клиентов по соседству, охранников, распорядителя и других, кто встанет на нашем пути. Затем вывести пленников на улицу и загрузить их в машину. Звучит не сложно, верно?

Его уверенность заставила меня улыбнуться.

Ну да, под моей маскировкой нас будет сложно обнаружить. Насчет того, что кто-то сможет подсмотреть наши лица, волноваться не стоило — они изменены магией. Долго такое изменение внешности не продержится, да и обнаружить его толковый чародей способен. Но нам ведь надолго и не требуется.

Оставалось только уложиться в нужный срок.

Вскоре в амфитеатре вспыхнул свет, и на сцену вышел тот самый чародей, которого я обнаружил ранее. В смокинге, с улыбкой на губах. Светлые волосы, голубые глаза. Он постучал по микрофону, закрепленному на отвороте, привлекая внимание участников аукциона.

— Дорогие гости, — заговорил маг смерти.

Сейчас, разглядывая его резерв, я был уверен, что перед нами профессиональный некромант. Это заставило меня иначе взглянуть на пыточную в нашем номере. Он ведь наверняка периодически осушает фон, разлитый в местах смерти.

И услуги богачам оказывает, позволяя им повеселиться без оглядки на мораль и какие-либо ограничения, и свой резерв пополняет за счет смертей рабов. Удобно устроился. Магией крови он не занимался, собирая силу другим путем, тоже связанным со смертью пленников.

— Все вы знаете, ради чего мы здесь собрались, — тем временем продолжил речь некромант. — Поэтому не будем затягивать. Итак, первый лот сегодняшнего вечера.

Окунев поднялся на ноги и отставил бокал в сторону. А на сцену несколько вооруженных мужчин вывели первую жертву в балахоне. Охрана остановилась позади и чуть в стороне от чародея.

— Начальная ставка — пятнадцать тысяч, — объявил некромант, оборачиваясь к девушке.

Сдернув с нее балахон, он отступил в сторону, давая гостям оценить товар в обнаженном виде. На мой взгляд, девчонке было лет пятнадцать, черные волосы, рост ниже среднего, совершенно непримечательная внешность.

— И у нас есть первый участник, — с усмешкой заметил чародей. — Пятнадцать тысяч раз…

— Начали, — объявил Окунев, и стекло в нашей кабинке разлетелось осколками.

Глава 10

Стеклянные брызги еще разлетались над амфитеатром, а Окунев уже прыгнул наружу. На лету разворачиваясь спиной к сцене, он вскинул руки, и с пальцев «Косаря» сорвалось черно-фиолетовое пламя. Оно врубилось в окна других кабинок, плавя его и проникая внутрь.

Чародей на сцене окутался щитом, сотканным из несущихся с бешеной скоростью теней. Гротескные человеческие фигуры, вытянутые, длинные, с распахнутыми зевами ртов и глазами-искрами, они закручивались спиралью, образуя сплошную сферу вокруг мага смерти.

Вооруженная охрана вскинула оружие, зажимая спуск. Винтовки загрохотали, роняя стрелянные гильзы, но те не успели упасть наземь, подхваченные телекинезом. Едва только первые пули ударили в проем нашего окна, как гильзы с оглушительным свистом поразили бывших хозяев.

Струи крови брызнули в стороны, и охрана повалилась на пол. Уже мертвая, но еще не осознавшая этого. Чародей под щитом теней сложил пальцы замысловатой фигурой, и первый упавший охранник, продолжая истекать кровью из пронзенной в нескольких местах шеи, уперся руками в сцену, чтобы начать подниматься на ноги.

Окунев приземлился среди рядов кресел и залег за мебелью, избегая новых пуль. Из соседних кабинок только сейчас раздались крики боли умирающих людей, не сумевших защититься.

Я спокойно впитал некротический фон из пыточной и, не сводя взгляда с мага смерти, активировал печати.

Безмолвие. Громадная круглая фигура, испещренная порванными нитями, вспыхнула в пространстве над сценой. Щит праха, удерживаемый чародеем, мгновенно осыпался без следа, а поднятые мертвецы вновь рухнули на пол, так и не успев повторно открыть огонь.

Все печати в районе сцены утратили свою силу, и спрятавшийся за креслами амфитеатра Василий Владимирович вскочил, наставляя в сторону мага смерти свой пистолет. Окунев спустил курок, и пуля вылетела из ствола.

В этот же миг сработала вторая моя печать.

Под потолком вспыхнул ритуальный рисунок яркого фиолетового света. Из узоров к полу потянулись щупальца. Они стремительно ударили в пол сцены, выбивая из досок пыль. Удар занял лишь мгновение, и к крикам умирающих в других кабинках присоединились еще два: испуганный — пленницы и болезненный — мага смерти.

Щупальца свернулись, сужаясь в точку. Некромант вспыхнул зеленым пламенем, разрывая волшебную плоть. Ступив на доски пола, он одним взглядом остановил летящую в него пулю Окунева. А затем взмахом руки поджег весь ряд кресел, за которым укрывался «Косарь».

Визжащая от ужаса девчонка, которую щупальца не тронули, бросилась прочь, а к сцене, наоборот, устремились остальные охранники чародея. Они открыли огонь на бегу, стреляя по окнам наугад. Один сорвал с разгрузки гранату и швырнул ее в пламя, зажженное некромантом.

Третья печать полыхнула в воздухе. Успевший укрыться за новым щитом мертвых маг смерти остался цел, а вот его помощники спотыкались, делая свой последний шаг. Верхние части туловищ съезжали, чтобы рухнуть на пол рядом с нижними конечностями.

Окунев, успевший сменить укрытие, вновь открыл огонь. Несколько пуль бессильно свистнули в воздухе, сбитые некромантом. А вот заклинание «Косаря», возникшее в это время за спиной мага смерти, он упустил.

Ледяные шипы с треском выросли из сцены под углом, устремляясь к спине чародея. Стихийный удар втиснулся в щит мертвых, но рассыпался. Однако и своей цели он достиг — тени замедлились, обнажая прорехи в защите некроманта.

Потоки некротического фона хлынули в сторону мага смерти из соседних кабинок. Он спешил поскорее насытить резерв, чтобы продолжить бой и восстановить свою защиту. Накопленная энергетика смерти спешила к новому хозяину, чтобы восполнить его силы.

Я усмехнулся, и подпитка сменила направление, устремляясь ко мне. Мой резерв тут же пополнился. Не до краев, но потраченное на печати я вернул. А вот некромант, вынужденный поддерживать свою защиту постоянным вливанием магии, остался без восполнения.

«Косарь» швырнул в сторону врага очередь огненных шаров, заставляя чародея отвлекаться на их отражение. А в этот момент с потолка в некроманта ударил мощный разряд молнии, мгновенно разрушивший и без того потрепанный щит.

Магу пришлось убегать, чтобы не попасть под удары огнешаров. Он рыбкой нырнул со сцены. Но уже в момент прыжка лежащий на досках мертвец, повинуясь моей воле, резко вскинул винтовку и нажал на спуск.

Мозги с кровью и обломками черепа брызнули на доски, оборвав существование мага смерти. Он рухнул на пол у первого ряда кресел и уже не подавал признаков жизни.

Весь бой занял меньше минуты.

Я спокойно перешагнул через окно и, поддерживая собственное тело магией воздуха, спустился к трупу. Жизненная эссенция погибшего впиталась в мой резерв, делая его едва заметно объемнее.

— Это все? — высунувшись из-за кресел, уточнил Василий Владимирович.

— Все, — ответил я, пинком переворачивая тело немца.

На его груди висел небольшой амулет в виде нательного католического креста. Но это — лишь внешняя оболочка. Благодаря магическому взору я видел, что внутри хранился накопитель, сейчас совершенно пустой. Видимо, именно в него некромант и собирал разлитый в кабинках некротический фон. А раз он явился сюда с пустым накопителем, значит, не собирался его поглощать сразу, а передавал кому-то другому.

Курьер с шестью узлами — это серьезно.

Сверкнуло лезвие сакса, магический удар отсек голову немца, и я телекинезом поднял и артефакт, и трофей.

— Допрос? — уточнил Окунев, спокойно подходя ближе.

— Допрос, — подтвердил я. — Нужно быстро проверить, что там в кабинках.

Однако двоюродный дядя лишь плечами пожал.

— После меня там один пепел, можешь убедиться, но я бы не тратил время.

Спокойно кивнув, я направился к выходу. Пора забирать пленников и уходить из клуба.

В этой части здания ни камер для видеозаписи, ни иных следящих устройств не было. Услышать шум сражения из общих помещений тоже невозможно: о звукоизоляции здесь позаботились. Клиенты слишком высокого уровня, собирать компромат на таких может себе позволить далеко не каждый аристократ.

— Тогда уходим, — сказал я и первым направился к выходу.

Массовый сон помог и в этот раз. Иначе всех пленников пришлось бы успокаивать, объяснять ситуацию. А так они просто заснули и не сопротивлялись.

Пригнанный автобус оказался с водителем, так что мы с двоюродным дядей расположились с комфортом на передних сидениях и расслабились. Иллюзия превратила бронированный транспорт в уже зарекомендовавший себя мусоровоз, так что по городу мы ехали без каких-либо проблем.

* * *

— Это вопиющее нарушение международных договоров! — гневно глядя в объектив камеры, заявил толстый пожилой мужчина с остатками седых волос вокруг плеши. — Похищение наших подданных, угроза принесения в жертву кровавыми магами под патронажем польской власти! Как монарх благословенной Чехии, я официально заявляю — король Польши должен принести извинения чешской короне и оплатить компенсацию пострадавшим. А все до единого маги ковена магов крови должны взойти на эшафот. Если же этого не случится в течение суток, войска чешской королевской армии нанесут удары по военно-стратегическим целям на территории Польши. Мое слово.

Я хмыкнул, не спеша выключать телевизор.

— Только что перед нами был фрагмент выступления его величества Томаша, короля Чехии, — объявила ведущая с экрана. — Таким образом к коалиции, требующей от Польши казнить своих магов крови и принести извинения, присоединилось уже семь стран Европы. Пока что официального ответа из польского дворца не поступало, однако по сообщениям различных источников, по стране идут массовые аресты шляхтичей. Как рассказал нам один из благородных людей Польши, пожелавший остаться инкогнито, его величество в срочном порядке арестовывает магов крови. А теперь к другим новостям…

Тут я уже выключил звук и бросил пульт на диван, на котором сидел.

Даже план государя помочь Польше теперь стал невыполним. Одно дело защищать страну, пострадавшую от агрессии. И совсем другое — прикрыть корону, которая ворует чужих подданных. Возможно, остальные страны и спустили бы этот вопрос на тормозах, если бы у ляхов было, чем за это заплатить. Но, очевидно, договориться не вышло. И теперь даже Германия получит весомый довод для нападения.

Впрочем, отсутствие военных Российской Империи на территории Европы для меня хорошо. Я обещал его императорскому величеству, что не откажусь от долга дворянина защищать свою страну. И если бы война случилась, государь мог бы потребовать у меня отправиться на поле боя.

Вернувшись к работе, я сделал глоток кофе. Василий Владимирович решил вернуться в наш номер именно в этот момент. При одном взгляде на Окунева стало понятно, что посидеть за действительно важным делом мне не удастся.

И это, надо признать, откровенно раздражало.

— Я передал голову некроманта, — сообщил двоюродный дядя. — Завтра немец уже заговорит.

— Ясно, — кивнул я.

Заметив отсутствие интереса с моей стороны, Василий Владимирович хмыкнул и, бросив пальто прямо на диван, сел рядом с верхней одеждой.

— А еще, пока я ехал сюда, мне позвонил государь, — сообщил он.

— Вот как? — не отрываясь от будущего учебника, хмыкнул я.

— Да, Иван Владимирович, — кивком подтвердил Окунев. — Завтра ты возвращаешься в Москву.

Я приподнял бровь, и родственник решил пояснить:

— Насколько я понимаю ситуацию, его императорское величество крайне раздосадован тем, что раздел Польши придется отложить до лучших времен, — сказал он, жестом заставив бутылку коньяка подняться в воздух. — Использовать же ради таких мелких целей столь ценный ресурс, каким ты являешься для страны, он не желает.

Поймав емкость, Василий Владимирович вытащил пробку и, сделав маленький глоток, откинулся на спинку дивана.

— И я с ним согласен, если хочешь знать мое мнение, — проговорил он, не глядя на меня. — Как уже говорил, знания Моровых могут сохранить миллионы жизней. А воевать в стране есть кому и без вас.

Я вздохнул, допивая кофе.

— И кто же будет составлять тебе компанию, мой дорогой дядюшка? — спросил я, прекрасно понимая, что одного Окунева никто не оставит.

Я скорее поверю в тайную переброску подразделения, чем в одиночку, который будет охотиться за кровавыми магами на чужой земле. Не дурак государь, даже меня сообразил отозвать, когда стало ясно, что быстро вопрос не решить.

— О, не переживай, дорогой племянник, — усмехнулся Василий Владимирович. — У меня все еще хватает друзей, которые с радостью присоединятся ко мне в охоте. Но и ты не забывай, если пожелаешь — я с удовольствием приму тебя на нашем сафари. Все-таки мирная жизнь преподавателя довольно скучна, а здесь ты хотя бы размялся.

Мне удалось немного оценить навыки «Косаря», и пускай тонких манипуляций ему делать почти не пришлось, однако уверенное владение магией он продемонстрировал. Уж точно Василий Владимирович не пропадет на этой маленькой войне.

Я улыбнулся в ответ.

— А мне кажется, что преподавать гораздо интереснее и сложнее, — произнес я, глядя в глаза родственнику. — Бой — это просто, а вот вбить в головы не самых умных людей магическую науку — вот достойный вызов для настоящего чародея!.. Впрочем, не будем спорить.

Некоторое время Окунев молчал, периодически прикладываясь к бутылке. Наконец, он посмотрел на меня внимательным взглядом.

— Ты же понимаешь, что твой крестовый поход против магии крови не имеет конца? — спросил Василий Владимирович.

Я пожал плечами.

— Разумеется. Знания, однажды выпущенные на свободу, обратно уже не загонишь, — ответил я. — Слабые чародеи всегда будут искать способ собрать побольше силы, увеличить свой резерв. А кто-то из простецов окажется достаточно богат и целеустремлен, чтобы превратиться в мага самому, невзирая на число жертв.

— Тогда почему ты согласился? — спросил Окунев.

— Единственное, что на самом деле дает ковенам магов крови силу — это неведение окружающих, — пояснил я. — Нам с тобой удалось избавить целую страну от чародеев, перешедших грань допустимого. Да, развиваться самому тяжело. Но не невозможно. Я буду давать знания людям, и они вскоре сами поймут, что магия крови — не то, к чему следует обращаться в принципе.

— Да ты идеалист, Иван, — рассмеялся Василий Владимирович. — Люди никогда не изменятся.

— Разумеется, — кивнул я. — Однако от примитивного оружия и методов прошлого человечество уже отказалось. Когда имеется эффективный путь, каждый идущий по которому получает заведомо известный результат, никто в своем уме не станет тратить время и силы на то, чтобы пойти своим. В былые времена люди верили, что крысы заводятся в прелой листве и грязных тряпках. Сейчас они верят, что магия крови — панацея. И единственный вариант, при котором эта глупая вера уцелеет — ничего не делать, позволяя человечеству и дальше пребывать в невежестве.

Василий Владимирович улыбнулся.

— Что же, Иван, значит, я в тебе не ошибся, — произнес он, отправляя бутылку обратно в бар. — Могу лишь пожелать удачи в твоем бою с невежеством.

* * *

Москва, квартира Антонины Владиславовны Ждановой .

Дверь открылась, и уставшая хозяйка переступила порог. В расстегнутом кителе с капитанскими погонами, она с огромным удовольствием скинула туфли и, едва не застонав от наслаждения, присела на пуфик.

С последнего визита Ивана Владимировича Морова квартира ничуть не изменилась. Жданова не старалась окружить себя предметами роскоши, вполне довольствуясь минимальным набором необходимых вещей. Хотя теперь ее выросшее жалованье и позволяло жить на широкую ногу.

Щелкнул чайник на кухне, но чародейка оставалась на месте, пока ноги окончательно не отошли от долгого ношения туфель. Если и были минусы у новой должности, так это определенно форменная обувь. Вписавший их в список обязательных сотрудник Службы Имперской Безопасности был настоящим садистом.

Впрочем, Жданова не жаловалась.

Поднявшись с пуфика, Антонина Владиславовна прошла в комнату, быстро разделась и, прихватив чистый халат из шкафа, направилась в ванную. Встав под струи горячего душа, девушка задернула за собой шторку и закрыла глаза.

В голове все еще мелькали бесчисленные документы, удушая своим канцелярским языком. И вытряхнуть их из собственного черепа удавалось лишь на тренировках, о которых Жданова не забывала. Увы, капитану внутренней службы безопасности свободное время выкроить для полноценного занятия удавалось крайне редко.

Взяв баночку с шампунем, Антонина Владиславовна нанесла средство на голову и закрыла глаза, втирая его в волосы. Шум воды и опущенные веки заглушили щелчок дверного замка.

Смыв через несколько минут последние хлопья пены, Жданова потянула руку за халатом, оставленным на крючке. Не сразу она уловила, что что-то в квартире изменилось. А когда дверь в ванную резко распахнулась, Антонина Владиславовна сделала то единственное, что успевала.

Неизвестный мужчина в маске отлетел в сторону, спиной ударившись во встроенный шкаф. На голову противника посыпались обломанные полки, но он достаточно легко поднялся на ноги.

Все еще обнаженная, капитан Службы Имперской Безопасности выпустила несколько электрических разрядов. Каждый из них ударил незваного гостя в свою часть тела, пережигая скрытую под одеждой электронику. Сам мужчина задергался от ударов, ничего не успев сделать в свою защиту.

Лишь в последний момент Жданова развеяла печати. Стресс, усталость, неожиданный всплеск адреналина — все это помешало Антонине Владиславовне вовремя остановиться.

Рухнувший на пол труп слегка дымился. В квартире стоял запах сожженного мяса и резкий смрад перегоревшей техники. Черная униформа без знаков различия оказалась местами подпалена, а в местах попадания разрядов еще и тлела.

Убедившись, что вторгшийся в ее квартиру мужчина один, капитан переступила через тело и, добравшись до телефона, отправила экстренный вызов. Специалисты Службы Имперской Безопасности дежурят двумя этажами ниже, и чтобы подняться к Ждановой, им потребуется минут пять.

Повернувшись к телу, Антонина Владиславовна замерла на месте. Убитый ей мужчина поднимался на ноги. Это могло значить только одно.

Некромант рядом.

Мертвец выпрямился и сделал шаг к Ждановой, но она не стала подпускать его ближе и, сделав глубокий вдох, потянулась к печати поднятия трупов, которая образовалась в теле.

Несостоявшийся враг упал на пол во второй раз. В этот момент в квартиру вломилась пара охранников капитана.

— Поднимайте тревогу, — велела она, уже успев прикрыть обнаженное тело халатом. — У нас некромант на свободе!..

И пока один из приставленных помощников ощупывал лежащего на полу мертвеца, второй сторожил вход в квартиру. А сама капитан прошла на кухню и, оперевшись на раковину руками, вздрогнула.

Кто-то пожелал ее убить. А значит, теперь придется либо везти тело на допрос к Легостаевым, либо провести его самой, по учебнику Ивана Владимировича, который тот для нее составил.

— Варвара Константиновна, — произнесла Антонина Владиславовна, когда собеседница взяла трубку. — Мне нужна ваша помощь.

Глава 11

Столичное отделение Службы Имперской Безопасности, подразделение магов смерти .

— Вы издеваетесь? — спросил сотрудник Службы Имперской Безопасности, глядя на голову перед собой. — Как я буду это допрашивать? У него даже на первый взгляд нет трети мозга! Кости в труху, мозги в кашу! Да я из него даже имени не вытяну!..

— Наше дело маленькое, господин лейтенант, — равнодушно пожал плечами мужчина, доставивший посылку. — Велено передать в ваш отдел, мы передали. Ставьте подпись в ведомости, да я пошел. А уж что там высокое начальство решает — не моего ума дела.

Подчиненный Легостаевой тяжело вздохнул, уже предчувствуя нагоняй от капитана, но все же взялся за ручку. Оставив автограф на ведомости, он посмотрел в спину курьера, который покинул похожее на морг помещение.

— Совсем уже охренели, — выдохнул начинающий маг смерти. — Я простой некромант, я не творю чудес!..

Но голова продолжала лежать на столе, глядя пустыми глазами в стену. И лейтенанту показалось, что смотрит она с насмешкой. Впрочем, учитывая, что он уже отстоял свою смену и задержался лишь для того, чтобы принять новый груз, удивляться разыгравшемуся воображению лейтенанта не приходилось.

Пробовать справиться своими силами он и не пытался. Аккуратно поднял голову руками в перчатках, переместил в секцию холодильника, да и набрал номер начальницы. Уж если кто и справится с задачей, то только Легостаевы.

— Варвара Константиновна, нам пришла голова немецкого некроманта, — сообщил он.

— Оформляй по правилам, лейтенант, я позже разберусь, сейчас занята, — немного напряженным тоном произнесла она.

— Будет исполнено, госпожа капитан, — безрадостно ответил тот.

Он положил телефон и выкинул разговор из головы. Оформив бумаги, лейтенант дождался своего сменщика и покинул отделение.

* * *

Москва, особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров .

Возвращение домой прошло буднично. Никаких проблем за время моего отсутствия не возникло. Слуги работали, дружина занималась своим делом. Безопасники, возглавляемые Даниилом Игнатовичем, продолжая корпеть, собирая сведения. Но и среди слухов, гуляющих по особнякам дворян, ничего необычного не происходило.

Войдя в свой кабинет, я опустился на диван и, закинув ноги на журнальный столик, прикрыл глаза. Как ни крути, а после такого отдыха за границей, мне нужен еще один отдых. Хотя, конечно, Окунев сумел меня порадовать.

Мало какой чародей из тех, что встречались мне в этом мире, мог похвастаться настолько уверенным владением именно боевыми чарами. Василий Владимирович привык убивать своих врагов, и пускай стратегически он, наверное, не самый удачный маг, но с точки зрения тактики… Тот немецкий некромант из клуба проиграл бы моему родственнику и без моего участия. Окунев мог бы справиться с ним сам, просто за чуть больший срок.

Выложив телефон на сидение, я вздохнул, почувствовав, как аппарат завибрировал.

— Моров слушает, — произнес я, ответив на вызов.

— Иван Владимирович, — услышал я голос Антонины Владиславовны, — рада, что вы уже вернулись.

— Мне тоже приятно оказаться дома, — усмехнулся я. — Но вы же не просто так мне звоните сразу после моего возвращения?

Капитан Службы Имперской Безопасности немного замялась, уловив по моему тону, что я не так уж и расслаблен, как сказал. Впрочем, она действительно звонила по делу и потому продолжила разговор.

— Сегодня ночью на меня попытались напасть, Иван Владимирович, — сообщила Антонина Владиславовна.

Эти слова заставили меня напрячься.

— Вы в порядке?

— В полном, — заверила Жданова. — Ваши уроки мне серьезно помогли. Нападавший пробрался ко мне в квартиру, обманув все следящие устройства, а когда мне пришлось его убить, он попытался подняться. Я поняла, что в деле замешан маг смерти, нашла печать внутри ожившего трупа и уничтожила ее.

— Это отличные новости, — прокомментировал я. — Я рад, что вы справились.

Приятно знать, что твои ученики добиваются реальных успехов на практике. Значит, не зря я учил Антонину Владиславовну, раз полученные ей навыки пригодились.

— Спасибо, это все благодаря вам, Иван Владимирович, — чуточку смущенно произнесла капитан Службы Имперской Безопасности. — Я вызвала к себе Легостаеву, она проверила тело и смогла выследить мага смерти. Сейчас они собираются штурмовать место, где он засел.

— И вы мне об этом рассказываете потому, что…

— Варвара Константиновна уже заявила, что этот маг смерти гораздо сильнее, чем она, — по звуку было ясно, что моя ученица закусила губу. — Я боюсь, что она может не справиться.

Я вздохнул.

— И в чем же сложность? — уточнил я.

— Легостаева этого не говорила, но, судя по ее виду, это будет крайне тяжелый бой, — сообщила Антонина Владиславовна. — Я опасаюсь, что будет много жертв среди гражданских, когда начнется штурм.

— Плохо, — согласился я. — Называйте адрес.

Можно было бы, конечно, отказаться, в конце концов, Служба Имперской Безопасности и создана для того, чтобы справляться с такими вопросами. С другой стороны, отказывать в помощи собственной ученице я не стану.

Легостаева, похоже, сильно выросла над собой, раз призналась Ждановой, которую недолюбливала, что может не справиться. Но саму Варвару Константиновну я бы спасать не стал, а вот угроза мирному населению — это куда серьезнее.

— Я сейчас пришлю сообщением, — чуть более радостно произнесла Жданова. — Спасибо, Иван Владимирович!

Убрав телефон в карман, я вздохнул и, потерев глаза, поднялся на ноги.

— Яна, мне нужна машина, — произнес я, обращая на себя внимание системы умного дома. — Адрес возьми из последнего сообщения от Антонины Владиславовны.

— Готово, — отозвался женский голос из динамика.

Я бросил взгляд на себя в зеркало и, прихватив трость, направился к выходу.

Во всей этой истории меня смущало, что появился какой-то некромант, пробравшийся в квартиру Ждановой. Да, делал он это не сам, но сути не меняет. Первый вопрос — почему именно к Антонине Владиславовне? Уж не потому ли, что она моя ученица?

В то, что Служба Имперской Безопасности переловила всех иностранных агентов, я изначально не верил. Однако могли они активизироваться, когда я покинул Российскую Империю? Вполне. Только мне не совсем ясно, зачем вообще против меня воевать, какой с этого толк?

Не такая я уж и великая фигура, чтобы ради меня устраивать охоту за капитаном Службы Имперской Безопасности. Или это связано с тем, что могла накопать на коллег Жданова? Ведь в ведомстве наверняка все не так прекрасно, как кажется стороннему наблюдателю.

Впрочем, ответы на эти вопросы я могу получить, допросив тело некроманта. Если он настолько силен, что способен заставить Легостаеву, потомственного и гордого мага смерти, признать его превосходство, он точно не из Российской Империи родом.

А значит, и жалеть я его не стану.

— Иван Владимирович, «Коршун» готов, — с поклоном сообщил слуга у дверей, прежде чем подать мне пальто.

— Спасибо, Алексей, — кивнул я ему, позволяя накинуть на себя верхнюю одежду. — Вернусь через пару часов, пусть обед приготовят к моему возвращению.

— Как пожелаете, Иван Владимирович, — ответил тот.

Выйдя на крыльцо, я сразу же сдул снежинку, упавшую мне на кончик носа. Серое небо над столицей исторгало из себя тонны белых крупинок. Ветер трепал мои волосы и завывал с нарастающей силой.

— Владимир, — кивнул я водителю, который уже открыл мне дверь. — Адрес получил?

— Будем через сорок минут, Иван Владимирович, — ответил тот, когда я опустился на заднее сидение автомобиля. — Не извольте беспокоиться.

Он закрыл за мной дверь, и я прикрыл глаза. Сорок минут спокойствия — это хоть какой-то отдых. «Коршун» слегка покачнулся, трогаясь с места, и я отрешился от мира, погрузившись в дрему.

* * *

Москва, западный автономный округ .

Варвара Константиновна смотрела на двухэтажное здание торгового центра, держа руки за спиной. Вокруг некромантки стояли бронированные автомобили Службы Имперской Безопасности. Часть спецназа уже готовилась начать штурм, люди проверяли оружие и защиту.

Легостаева чувствовала присутствие внутри здания нескольких десятков людей. Как минимум трое не самых слабых одаренных укрывались на втором этаже, не спеша демонстрировать свое присутствие. А вот простецы под их командованием собирались дать отпор спецназу.

Мысль о том, что они не бегут, а намерены стоять до конца, мучила Варвару Константиновну. Здание оцеплено, выбраться отсюда невозможно. Служба Имперской Безопасности стянула силы пяти отрядов. На что надеются сидящие внутри? Что их отпустят?

В то, что это обыкновенные наемники, чародейка не верила. Люди, готовые убивать за деньги, как правило, не готовы за них умирать. И до сих пор Легостаева была уверена, что нападение организовано именно ими. Но вместо того, чтобы сбежать или, на худой конец, начать переговоры, они готовились биться насмерть.

— Почему они не сдаются? — произнесла она едва слышным шепотом.

Место, выбранное противником в качестве базы, тоже заставляло некромантку волноваться. Если верховодит отрядом маг смерти, то почему он спрятался именно в торговом центре, рядом с которым даже самого завалящего кладбища нет? Откуда он намерен черпать силы?

— Иван Владимирович подъезжает, — сообщила, встав рядом с начальницей магов смерти, капитан внутренней безопасности. — Будет здесь через семь минут.

Легостаева бросила на нее недовольный взгляд, но все же кивнула.

Должностные обязанности заставили девушек сотрудничать. Да и тот факт, что Моров отверг обеих, служил скорее связующим элементом, чем причиной для продолжения соперничества. Однако признание, что Легостаевы могут не справиться, выводил Варвару Константиновну из себя.

Легостаева считала себя превосходным магом смерти. До появления Ивана Владимировича. А теперь она еще и помощи вынуждена была просить у него. Конечно, не лично, а через Антонину Владиславовну, но даже это неимоверно бесило чародейку.

Сама она просто не посмела бы просить, ведь тогда Моров мог бы потребовать ответной услуги от ее рода. Но простолюдинка Жданова вполне могла попросить своего учителя. Хотя для этого и пришлось наступить на горло собственной гордыне.

— Спецназ готов, — раздался в наушнике голос командира. — Ждем вашей команды, капитан.

— Ждем еще одного чародея, — ответила Легостаева, приложив палец к уху.

Стоящая рядом Жданова смотрела на здание, и ее глаза едва заметно подсвечивались магией. Своеобразный визуальный эффект применения магического взора. Что интересно, он проявлялся у очень немногих чародеев.

Тот же Моров выглядел совершенно обыденно до тех пор, пока не впитал в себя алый шторм. Хотя, стоило признать, с золотыми демоническими глазами Иван Владимирович выглядел куда как привлекательнее. Да и седина ему шла.

Наконец, в отдалении показались автомобили с гербом Моровых. Антонина Владиславовна вздохнула с таким облегчением, как будто одного присутствия ее учителя будет достаточно, чтобы все разрешилось.

Узнаваемый «Коршун» замер перед оцеплением. Варвара Константиновна, разглядывая автомобиль, вспомнила, что отец рассказал об интересном факте: стоило Морову прославиться на всю страну своими артефактами массового исцеления, производитель этих машин стряхнул пыль со старых чертежей и теперь готовит специальную серию автомобилей «как у его благородия Морова».

И хотя Легостаева понимала, что сам Иван Владимирович тут ни при чем, ее раздражало даже это. Он был слишком силен как чародей, слишком влиятелен как дворянин и слишком красив как мужчина. В каком качестве ни возьми, Моров везде был «слишком».

— Добрый день, господа и дамы, — произнес Иван Владимирович, выбравшись из своего автомобиля. — Я здесь ненадолго, хочу успеть вернуться к обеду.

Он говорил таким самоуверенным тоном, что чародейке захотелось врезать ему по лицу. Но она сдержалась и, выдавив из себя улыбку, произнесла:

— Здравствуйте, Иван Владимирович.

* * *

Там же, по другую сторону конфликта .

— Моров прибыл, — сообщил наблюдатель, но в этом не было особой нужды.

Благодаря камерам наружного наблюдения, установленным по периметру торгового центра, все и так было прекрасно видно. Сидящий в кресле специалист еще раз проверил микрофон, готовясь координировать действия команды.

А стоящий за ним мужчина с пшеничного цвета волосами и льдисто-синими глазами скривил губы.

Вся эта операция пошла псу под хвост, когда стало известно, что Морова в столице нет. На разработку способа его вызвать ушло несколько долгих дней. И в итоге провальное нападение на ученицу молодого дворянина.

Недооценка противника, в которой приходилось винить лишь себя.

— Кристиан, — заговорил командир, — включи динамики, я хочу с ним поговорить.

— Секунду, — ответил оператор и жестом показал своему начальнику, что все готово.

Выждав секунду, командир заговорил:

— Иван Владимирович Моров. У меня находится пятьдесят шесть заложников. Вы наденете браслеты и войдете один, — выдвинул он свои требования. — Взамен я отдам десять заложников. Если кто-то другой сунется к зданию, я казню всех. Если вы протянете с решением дольше пяти минут, я начну убивать заложников по пять человек. Время пошло.

Кивнув оператору, чтобы тот выключил трансляцию, командир жестом заставил стоящую в углу кофемашину начать готовить напиток. Торопиться и волноваться маг смерти не собирался.

Он либо выполнит свой долг, либо умрет. В любом случае не выпить кофе будет истинным упущением.

* * *

Иван Владимирович Моров .

— Время пошло, — договорил голос с узнаваемым польским акцентом.

Наверное, если бы я не провел в этой стране несколько дней, не угадал бы, что говорит поляк. Но помимо меня здесь куча образованного народа, который мог бы мне разъяснить, откуда взялся этот человек.

— Ну что, дамы, вы все слышали, — произнес я с легкой улыбкой на губах. — Пятьдесят шесть заложников. Сможете обеспечить их безопасность, когда их отсюда выведут?

По опыту Вроцлава я представлял, какая это куча народа. И на эвакуацию такого количество пленников понадобится соответствующий транспорт. Я ведь до загородного клуба кровавых магов даже не задумывался о таких вещах. Уже, значит, не зря с Василием Владимировичем прокатился.

— Собираетесь выполнять их требования? — уточнил стоящий рядом командир спецназа.

— На кону жизни наших соотечественников, — произнес я. — Ни один дворянин при таком раскладе не отступит.

Тот кивнул.

— Погрузим их в наш транспорт и вывезем, не переживайте, ваше благородие, — заявил командир. — Чем мы можем помочь?

О том, что это вообще-то его работа, он напоминать не стал. Сословное общество налагает определенные обязательства, а не только привилегии. Так что у меня действительно нет особого выбора, и начальник спецназа это понимает.

— Обеспечьте тишину, — ответил я. — Я сейчас займусь обнаружением заложников.

— Понял, — кивнул командир.

Пока он распоряжался своими людьми, я воспользовался печатями, чтобы рассмотреть, где находятся враги, а где их пленники. Создав два плоских прямоугольника, играющих роль камеры и экрана, я отправил печать к торговому центру.

— Любопытно, — хмыкнул я, разглядывая отображающееся на втором прямоугольнике изображение.

— Что именно вам любопытно? — уточнила Варвара Константиновна.

Я кивнул ей на свой экран.

— Заложники рассредоточены по всему торговому центру, они под приглядом террористов. Но при этом им примотали к рукам оружие и снарядили поясами со взрывчаткой, — пояснил я. — Если сунуться внутрь без подготовки, можно перестрелять своих же, а то и подорваться вместе с ними.

— Курвы, — прошипел стоящий рядом командир.

— У вас есть план, Иван Владимирович? — спросила Антонина Владиславовна, не обращая внимания на слова спецназовца.

В ответ я улыбнулся ученице и поднял обе руки. Браслеты мне надела Легостаева. Варвара Константиновна смотрела на меня с плохо скрываемым гневом, ей не нравилось происходящее. Но спорить она не стала и сразу уступила мне место старшего.

— И каков же ваш план? — спросила она, смыкая на моих запястьях блокираторы.

Я хмыкнул и просто двинулся к торговому центру, подняв руки выше, чтобы их было видно в камеры. Мне никто не мешал, не пытался остановить, и даже динамики молчали, видимо, сидящие внутри враги сами не ожидали, что я решусь пойти на их условия.

Но я не бегаю от врагов.

— Да начнется Мор.

Глава 12

Как собирались поступить поляки, когда все кончится? Не просто так заложники были одеты в такую же броню и примотаны к оружию. В нужный момент скотч перережут, а потом преступники выйдут вместе с заложниками, заявляя, что они — такие же жертвы коварных врагов. Попробуй отличи одного от другого, когда лица у всех закрыты.

Об этом я думал, шагая по холлу торгового центра. Балаклавы и шлемы — отличный способ заставить нервничающих заложников запутаться. Как определить, кто рядом с тобой в толпе, бегущей к выходу, если ты никогда не видел лица человека, который прикрутил к твоему поясу взрывчатку? Никак.

Учитывая, что главный враг вполне мог обладать магическим взором, колдовать раньше времени я не спешил. Не стоит показывать свои печати до тех пор, пока ими нельзя воспользоваться без препятствий. Однако это не мешало мне запоминать, где стоит пленник, а где террорист.

Если бы не заложники, я бы просто прошелся по торговому центру, оставляя за собой лишь трупы. Но гражданские, захваченные поляками, должны быть спасены. И дело не в том, что иначе Легостаева и Жданова получат строгий выговор за привлечение меня к операции Службы Имперской Безопасности, а уже в моей личной репутации.

Меня привлекли, я согласился. А значит, обязан показать максимально эффективный результат.

— Стой здесь, — велел сопровождающий меня боевик, ткнув в спину стволом винтовки. — Жди.

Я замер на месте, спокойно опираясь на трость. Даже глаза прикрыл, сосредоточившись на магическом взоре. Определить настоящих террористов, отделив их от заложников довольно сложно, если ты их не видишь. Все простецы для чародеев — выглядят одинаково. Однако есть кое-что, чего поляки не учли — позы.

Долго ждать меня не заставили. Сперва я заметил, как двое магов с пятью узлами встают так, чтобы я оказался под перекрестным огнем, затем третий, с шестью узлами, стал спускаться по лестнице торгового центра.

Первая пара чародеев ничего страшного против меня применить не могла — их основной упор был на стихию воды и воздуха. А вот главный террорист представлял собой противника намного серьезнее.

Помимо магии смерти его резерв был отмечен не только магией крови, но и школой воплощения. Учитывая, что носители таких заклинаний попадаются мне крайне редко, заинтересовать поляк меня смог. Хотелось пощупать, на что он способен, ведь очевидно, что ко мне идет далеко не последний шляхтич.

Он представляет некую элиту, решившую избавиться от меня, и причины такого желания здесь совершенно не имеют значения. Само собой, о моем участии в карательной экспедиции во Вроцлав этот маг смерти знать не мог — судя по тому, когда они появились в поле зрения Службы Имперской Безопасности, мы, скорее всего, разминулись и пересекали границу одновременно, просто в разных направлениях.

— Значит, ты и есть Моров, — произнес поляк, разглядывая меня. — Мне говорили, что ты крайне серьезный чародей. И тебя следует опасаться, по возможности — убрать снайперским выстрелом.

Я усмехнулся, открывая глаза.

Зрачки некроманта расширились, но он не дернулся от испуга. Что, надо признать, удается далеко не каждому. Все-таки мои демонические глаза с вертикальными зрачками на неподготовленного производят сильное впечатление.

— Убейте его! — приказал маг смерти, сразу же перестав тратить время на разговоры.

Залп автоматических винтовок рявкнул, ударяя по ушам, но пули зависли в воздухе. Одновременно со стрелками пара чародеев нанесла свой слаженный удар. Но стихии бессильно разбивались о защиту, не причинив мне вреда.

Да, на мне браслеты, блокирующие внешнее проявление магии. Но зачарования лежат куда глубже, чем поверхность кожи.

Некромант с помощью магии отскочил сразу на второй этаж, воспользовавшись ускорением. А я бросился к ближайшему стрелку и, выбив у него оружие тростью, набалдашником ударил в лицо так, что в воздух полетела не только кровь, но и выбитые зубы из переломанной челюсти.

Противник завыл, потянув руки к лицу, но я ударил еще раз, вбивая череп в навершии трости прямо в череп врага. Террорист рухнул наземь, а его винтовка поднялась в воздух.

— Он же в браслетах! — услышал я крик одного из чародеев, который не прекращал пытаться достать меня с помощью ледяной шрапнели.

Винтовка, зависнув в воздухе, повернулась, и спусковой крючок задергался, за один выстрел убивая террористов. А я, стряхнув кровь с трости, усмехнулся.

Браслеты рухнули на пол, и за моей спиной вспыхнуло фиолетовое пламя. Вторая винтовка вывернула руки своему хозяину и разрядилась под подбородок. Стекло шлема окрасило ошметками плоти, из шлема потекла ручьями кровь.

— Валите заложников! — услышал я голос некроманта.

Он готовился поднять собственных соратников, но мое фиолетовое пламя резко распространилось по всему торговому центру, мгновенно растворяя мертвую плоть. Живых оно не трогало, однако маг смерти предпочел выбраться на крышу.

А вот его подельники рванули прочь, спасаясь от ожившего оружия, которое теперь уже в составе пяти единиц продолжало отстрел террористов. Я же спокойно направился к лестнице.

Оба чародея окружили себя стихийными щитами, защищаясь от моего пламени. Но стоило мне подойти достаточно близко к воздушнику, я без всяких прикрас врезал ему тростью по колену. Сфера стихии тут же схлопнулась, и чародей заорал от боли, опадая на одну ногу.

Перехватив трость, как клюшку, я впечатал набалдашник в подбородок мага. Треснули кости, заскрипела порванной тряпкой плоть, и голова чародея взмыла в воздух, где застыла на мгновение, а затем пулей вылетела наружу. Тело мгновенно охватил фиолетовый огонь, а я направился ко второму врагу.

Башку погибшего мага подхватит Легостаева.

Когда я добрался до второго чародея, от остальных террористов-простецов и следа не осталось. Водник понял, что не сможет мне ничего противопоставить и, опустившись на колени, поднял руки.

— Я сдаюсь! — выкрикнул он. — Я все расскажу! Только не убивай меня! Я сдаюсь! Сдаюсь! Ты слышишь?

— Мертвый ты будешь сговорчивей, — ответил я, втыкая трость ему в грудь.

Удар вышел настолько сильным, что пятка артефакта вышла из спины, наплевав на броню. Вторая голова отделилась от тела и, взмыв под потолок, отправилась за первой. А я подождал секунду, пока фиолетовое пламя уничтожит тело, и спокойно двинулся наверх.

Заложники, которых должны были убить, все еще стояли на своих местах. Мой огонь заслонил их от террористов, однако сами люди боялись пошевелиться. Помимо этого, пока я ждал некроманта, успел по позам перебрать всех, кто находился в торговом центре, и активировал динамические щиты на каждом для подстраховки.

Не зря тренировал навык, продемонстрированный Василием Владимировичем в нашу первую встречу. Готовность применить сотни печатей в один миг — ценное умение, и я рад, что уделил ему время.

Пришлось поторопить спасенных заложников, так как происходящее заставило их замереть на месте. С магией в обыденной жизни простецы редко сталкиваются, тем более с боевой. А потому они просто не знали, как поступить и можно ли им вообще что-то делать.

— Выход свободен! — усилив голос печатью, сообщил я. — Двигайтесь наружу, там вас ждет спецназ Российской Империи и медики. Пламя вам не повредит, также на вас лежат щиты, прикрывающие от пуль. Ничего не бойтесь, освободите здание. Главный враг укрылся на крыше, уходите, если не хотите случайно погибнуть.

И вот теперь люди послушались. Все еще одетые в броню поляков, со скотчем и взрывчаткой на себе, они побежали к главным дверям. Можно было бы их совсем освободить, но уж с такой-то работой Служба Имперской Безопасности должна справиться. Не зря же их чему-то учат в ведомстве, прежде чем в поле выпустить?

Оставшийся на крыше некромант явно пытался подготовиться к встрече со мной. Я видел, как он одну за другой накладывает печати, организуя место магического поединка.

Несколько щитов, наложенных на самого себя в правильной последовательности, чтобы не создавать конфликтов чар. Невидимые постороннему взгляду ловушки на поверхности крыши. Заготовки печатей, повисшие в воздухе, которые можно активировать крохотным усилием воли.

Поляк готовился серьезно, и это заставило меня улыбнуться. Возможно, мне попался первый противник, который воспринимал меня по-настоящему серьезно.

Пропустив мимо последнего заложника, стремительно бегущего от дальнего кабинета для раздумий, я прошел ко второй лестнице, ведущей на крышу. Маг смерти к этому моменту уже закончил свои приготовления.

Я толкнул дверь тростью, и когда проем открылся, фиолетовый огонь со всего торгового центра хлынул на крышу за мной. Печать, подпитывающая его, сменилась на новую. Выплеснувшись наружу, пламя за несколько секунд поглотило установленные на крыше ловушки.

Некромант взлетел в воздух на несколько метров, избегая моего огня, и активировал свои заготовки. Со всех сторон вокруг меня вспыхнули приведенные в действие печати.

Арсенал мага смерти впечатлял. Только первый десяток снарядов я принял на щиты, а затем пришлось втягивать в себя огонь, чтобы не тратить резерв попусту.

Некромант тут же опустился на крышу, все же поддерживать левитацию — неимоверно дорого по магии. И если бы не внушительный резерв, который поляк сохранял для этого боя, он бы уже выдохся.

Без слов он вновь атаковал. Сотня золотых лучей ударила со всех сторон по мне, нагревая организм изнутри за счет перегруза защиты. Я не стал уворачиваться и убегать от чужих печатей — это было бесполезно. А потому ударил в ответ.

Вокруг меня вспыхнула сфера, сложенная из изумрудных гексагонов. Она приняла на себя основной ущерб от первого залпа, и я ударил пяткой трости по крыше. Черные тени выскользнули из места удара, устремившись к врагу. Некроманту пришлось уйти в глухую оборону, накладывая на каждую контрзаклинание.

И этого времени мне хватило, чтобы добраться до него практически вплотную. Поляк сорвал с шеи амулет и швырнул мне навстречу. Яркая вспышка ударила по моим глазам, а некромант, выхвативший из рукава левой руки острый стилет, нанес несколько ударов по моей сфере.

Защитная печать растворилась в воздухе, и следующий удар колющего оружия пришелся мне в грудь. Ткань разошлась, пропуская клинок, но укрепленная магией кожа выступила непреодолимым препятствием.

— Курва, — выдохнул маг смерти, уже осознав, что его артефакт не сработал.

А я усмехнулся и, коротким тычком набалдашника в лицо отогнав противника, тут же шагнул вперед.

Наверное, это даже немного смешно, но ценный артефакт стоимостью в несколько миллионов я использую в качестве дубины. Но главное — эффективность.

Несколько ударов по конечностям, и некромант осел передо мной на колени поломанной куклой. Глядя на меня с ненавистью, маг смерти приготовился к собственному концу.

— Давай же, убивай! — выкрикнул он, видя, что я не спешу наносить последний удар.

Я улыбнулся снова и… усыпил его.

— Потом поговорим, — произнес я, доставая телефон из кармана. — Антонина Владиславовна, у меня есть один живой главарь террористов. Хотите?

Конечно, формально операцией руководит Легостаева, но именно Жданова меня позвала. Так что перед Варварой Константиновной отчитываться я, разумеется, мог бы, но это делало бы ее моей должницей. Совсем другое дело — отношения между учителем и ученицей.

— Мы заходим, Иван Владимирович! — ответила Антонина Владиславовна, и я положил трубку.

Лежащий у моих ног некромант застонал во сне, и я снял с него шлем. Служба Имперской Безопасности, конечно, сумеет разговорить его, но мне может понадобиться пообщаться с родней такого продвинутого чародея.

Пучок волос я выдрал и, воспользовавшись отсутствием свидетелей, убрал их в платок, а его сложил во внутренний карман. Как хорошо, что у каждого дворянина имеется такой полезный предмет. И даме подать, и вражеские волосы можно прибрать.

Знаю я несколько чернейших ритуалов, которые можно на такой основе провести. Правда, открываются они только на седьмом узле — раньше их просто пупок развяжется активировать. Кто знает, может быть, с родственников этого некроманта и стоит начать их применение?

Спецназ показался через две минуты. К этому моменту я уже осмотрел карманы поверженного некроманта, но ожидаемо ничего не нашел. Никто не берет с собой на такое серьезное дело удостоверение личности.

Зато в моих карманах осели артефакты неизвестного происхождения, но гораздо выше качеством, чем произведенные в Российской Империи. Изучу, разберу и, кто знает, может быть, даже сумею что-то новое узнать.

— Спасибо за помощь, Иван Владимирович, — первым обратился ко мне командир спецназа. — Без вас были возможны жертвы.

Я не стал уточнять, что «возможны» — неправильное слово, а просто кивнул ему и направился к своей ученице. Жданова смотрела, как некроманта одевают в браслеты, еще одну пару вешают на ноги. Так что мое приближение она пропустила.

— Если очнется, воспользуйтесь этим, — велела Антонина Владиславовна, вручая бойцу Службы Имперской Безопасности тонкую металлическую пластину с зачарованием сна. — Прикладываете к голове, он засыпает.

— Спасибо, капитан, — с искренней благодарностью произнес тот, после чего добавил: — Эх, нам бы побольше таких игрушек.

— Пишите заявку, сержант, — включился в беседу я. — Возможно, корона решит, что это полезное нововведение, и у вас действительно появятся такие артефакты. Антонина Владиславовна, я так понимаю, вы самостоятельно разобрали печать?

Жданова чуточку покраснела.

— Да, Иван Владимирович, — моя ученица отвела взгляд. — Простите, что не предупредила. Но мне хотелось попробовать что-то посерьезнее наших обычных артефактов.

Я улыбнулся в ответ.

— О, не стоит извиняться, — произнес я, вынимая запасной платок, чтобы стереть кровь с трости. — Я, наоборот, очень рад, что вы не бросаете учебу и занимаетесь отработкой практики не только на тех чарах, что я передал вам.

Приближение Легостаевой я почувствовал в тот же момент, как она показалась на лестнице, ведущей на крышу. Варвара Константиновна не поленилась потратить часть резерва на то, чтобы просканировать торговый центр. Ей, как руководителю операции, еще предстояло писать рапорт о том, что внутри произошло.

— Иван Владимирович, позвольте поговорить с вами наедине? — приподняв бровь из-под очков, спросила она. — Антонина Владиславовна, не могли бы вы заменить меня на конвоировании задержанного?

Жданова бросила на некромантку короткий, но очень внимательный взгляд. От меня не укрылось, как много было в нем подозрительности. Однако капитан внутренней безопасности кивнула.

— Конечно, Варвара Константиновна. Иван Владимирович, еще раз спасибо, что согласились.

Я улыбнулся и чуть наклонил голову.

— Не мог же я отказать своей ученице в такой маленькой просьбе. Тем более, когда речь шла о вашей безопасности, — ответил я.

Антонина Владиславовна оставила нас на крыше одних. Спецназ, получив своего террориста, уже спускался к первому этажу. Только когда они увезут поляка, внутрь войдут криминалисты, которым нужно будет все осмотреть, описать и подготовить доказательную базу.

Так что время для разговора у нас с Легостаевой имелось.

— Так о чем вы хотели поговорить, Варвара Константиновна? — спросил я, глядя, как некромантка открывает портсигар и выуживает из него сигарету.

Чародейка вставила ее в мундштук и щелчком пальца подпалила кончик. Легкий ветерок тут же смел дым в сторону, так что мне даже морщиться не пришлось от запаха.

— Иван Владимирович, вы в очередной раз спасаете меня от грандиозного провала, — произнесла Легостаева. — А я не привыкла быть должной. Скажите, чем я могу вам отплатить?

Я окинул ее внимательным взглядом и усмехнулся.

— Что ж, я думаю, у вас есть то, что пришлось бы мне по вкусу.

Лицо дворянки дрогнуло, но она тут же взяла себя в руки. Однако ничего сказать Варвара Константиновна не успела, я продолжил речь:

— Предупредите Леонида Викторовича, что я заеду завтра к вам на обед.

Глава 13

Московский особняк дворянского рода Легостаевых. Иван Владимирович Моров .

Нанести визит главным некромантам я решил некоторое время назад. Однако повода особого не находилось — не считать же за таковой фотографию их главы рода с моим дедом? Все-таки прошло несколько месяцев, и мы даже с Леонидом Викторовичем с тех пор не раз встречались. А так все приличия соблюдены.

Сегодня вместо очередного головокружительного артефакта у меня с собой была вещь куда как интереснее. Во всяком случае, в моем понимании.

Когда «Коршун» остановился, я дождался, пока слуга откроет дверь.

— Добро пожаловать, Иван Владимирович.

Я взял с собой толстую папку и выбрался наружу. Моя охрана оставалась в машинах, водитель тут же отвел автомобиль в сторону. А я пошел к дому, даже не особо глядя по сторонам.

Припорошенная снегом территория намекала на приближение новогодних праздников, однако выглядело это довольно неестественно — слишком красиво, слишком гармонично. А значит, слуги Легостаевых специально наводили лоск, превращая унылую картину заснеженного особняка в картинку.

На крыльце меня уже ждал Константин Леонидович. Наследник главы рода выглядел хмурым, но стоило мне поставить ногу на ступеньку, его лицо разгладилось, и на губах возникла положенная ситуации улыбка.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — заговорил он первым. — Позвольте ваш плащ и трость?

Я усмехнулся, позволяя очередному слуге снимать с меня верхнюю одежду. Отдавать свой главный боевой артефакт могло бы показаться глупостью, но я не только игрушками умею пользоваться.

— Конечно, — ответил я.

Так что трость заняла место на подставке, и Константин Леонидович проводил ее внимательным взглядом.

— Признаться, когда мне рассказали, как именно вы расправились с польскими боевиками, я сначала не поверил, — произнес наследник рода. — Прошу вас за мной, Иван Владимирович.

Вопреки ожиданиям, он повел меня не в гостиную, а сразу же во внутренние покои рода. Обычно посторонних сюда старались не пускать. Так что таким нехитрым образом глава рода Легостаевых демонстрировал мне свое расположение.

Наконец, наследник рода открыл передо мной двойные двери, и я чуть опустил веки. Яркий свет, льющийся из небольшой столовой человек на двадцать, бил по глазам после коридора, погруженного в полумрак, да к тому же еще и отделанного темными деревянными панелями.

— Иван Владимирович Моров прибыл, — объявил Константин Леонидович, отступая в сторону.

За столом собрался весь род Легостаевых, за исключением жены наследника. Леонид Викторович спокойно кивнул мне, одетый в военную форму Сергей Константинович смотрел на меня скорее равнодушно, ничего не ожидая от встречи, а вот Варвара Константиновна явно нервничала.

Чем дольше я общаюсь с некроманткой, тем сильнее мне начинает казаться, что с самообладанием в моем присутствии у нее возникают проблемы. И, с одной стороны, это, конечно, льстило, ведь она девушка не простая, и ей было бы из кого выбрать в качестве романтического интереса. Но, с другой, это меня никак не касалось.

Возможно, если эмоции остынут, она окажется действительно умной женщиной, какой ее видели другие люди. Но невозможно произвести первое впечатление второй раз. И в моих глазах Легостаева далеко не такая идеальная дворянка, какой ее описывают окружающие.

— Приветствую род Легостаевых, — заговорил я, закончив беглый осмотр помещения. — Благодарю, что согласились принять меня так быстро.

Леонид Викторович улыбнулся одними губами.

— Что вы, Иван Владимирович, — произнес он ровным голосом, — разве я мог отказать главе рода, который неоднократно оказывал нам настолько весомые услуги? Прошу вас, присаживайтесь.

Отказываться я не стал, тем более что сам назначил встречу за обедом. А потому, заняв отведенное мне место — напротив главы рода Легостаевых, омыл руки предоставленной слугами водой.

— Полагаю, вам будет интересно узнать, почему захваченный вами некромант явился в Российскую Империю именно ради вас? — пока люди рода расставляли блюда с легкой закуской, задал вопрос Леонид Викторович.

Я обозначил наклон головы и улыбнулся.

— Было бы любопытно, — ответил я, после чего добавил: — Если, разумеется, это не закрытая информация.

— На самом деле особенной тайны в этом нет, — произнес глава рода Легостаевых. — Род Яновских, в принципе, давно промышлял магией смерти. К сожалению, их знания и умения оставались нам недоступны. Впрочем, уверен, в скором времени мы исправим эти пробелы.

Я улыбнулся, но никак эти слова не прокомментировал. А Леонид Викторович продолжил речь:

— Глава рода Яновских послал своего третьего сына, чтобы тот заставил вас поделиться своими знаниями, — произнес глава рода Легостаевых. — Видите ли, Иван Владимирович, слухи о вашей эрудиции давно вышли за пределы Российской Империи. Но вы — одиночка, воздействовать на вас почти нереально. И единственная, кто мог сыграть роль приманки — Антонина Владиславовна Жданова, капитан Службы Имперской Безопасности и ваша личная ученица.

— Что ж, в целом, конечно, разумный выбор, — спокойно кивнул я. — Только исполнение подкачало.

— Да, Яновский недооценил подготовку капитана, — подтвердил он. — Все-таки у них хватило сил пройти мимо аппаратуры Службы Имперской Безопасности, с помощью которой за квартирой Антонины Владиславовны наблюдали. Так что посланный похититель провалился. А когда Яновский стал его поднимать, Жданова разрушила печать.

Варвара Константиновна, продолжавшая до этого сидеть без единого движения, едва слышно фыркнула. Но ни я, ни ее дед на это никак не отреагировали. А вот брат взглянул на сестру, приподняв бровь.

Заметив этот бессловесный диалог между внуками главы рода, я его проигнорировал. Строго говоря, присутствие остальных членов фамилии меня вообще не волновало.

— Ко всему прочему на территории королевства Польского набирал силу круг магов смерти, — продолжил речь Легостаев. — Пятнадцать семей, которые выбрали своим путем некромантию, готовились побороться за право диктовать свою волю короне. До вашего визита во Вроцлав этим занимался ковен магов крови, но о нем Яновские не думали, когда отправили своего человека за вами. Ну и сами понимаете, пока вы в международном турне рубили головы, Яновский собирал информацию и готовился нанести свой удар. Он, собственно, о том, что вас нет в Российской Империи, узнал, только когда вы вернулись в страну.

Я хмыкнул.

— Чего-то такого я и ожидал, если честно.

Леонид Викторович кивнул.

— В общем, это вся информация по делу, — подвел итог он. — А теперь, если вы не возражаете, перейдем к обеду?

— С удовольствием, — кивнул я.

Некоторое время мы наслаждались приготовленными блюдами. За столом царило молчание, лишь периодически младшие Легостаевы переглядывались, но на это никто не обращал внимания.

Я же подумал, что наверняка Варвара Константиновна ожидала от моего визита чего-то более личного. Например, что я попрошу у главы рода ее руки. Да, она старше меня, но никаких препятствий со стороны Легостаевых бы не возникло.

Леонид Викторович правильно сказал — моя слава уже вышла за пределы Российской Империи. Даже если я больше ничего не создам, того, что я к этому моменту продемонстрировал, хватит с лихвой, чтобы не встретить осуждения в обществе.

А если учесть, что мой дед некогда сражался с главой рода Легостаевых плечом к плечу, подобный брак будет воспринят крайне положительно. Идеальная сказка для молодых дворян — две благородные фамилии были союзниками, а потом породнились через внуков.

Когда мы закончили с десертами, Леонид Викторович вытер рот салфеткой и, сжав ее в кулаке, обратился ко мне:

— Итак, Иван Владимирович, о чем вы хотели со мной поговорить?

Папка, с которой я пришел, все это время лежала на столе, и никто не смел ее тронуть. Слугам, правда, приходилось исхитриться, чтобы расставлять передо мной посуду, но это довольно обыденное дело, справились.

— Честно признаться, Леонид Викторович, мне немного надоело, что у Российской Империи нет грамотных специалистов, — заговорил я, опуская ладонь на кожаную обложку.

Глава рода никак не показал своего отношения к моим словам, как и его наследник. А вот Варвара Константиновна нахмурилась. Ее брат, наоборот, улыбнулся самым краешком губ. Сергей Константинович, похоже, теперь на моей стороне.

— Я готовлюсь преподавать в академии имени его императорского величества Федора, — продолжил я после короткой паузы. — А потому готовил материал для будущих студентов. Среди прочего — подробный учебник по магии смерти. Конечно, это лишь часть общей программы, и в отрыве от иных дисциплин он не совсем полный, но я полагаю, Легостаевы все равно смогут извлечь из него пользу.

Леонид Викторович выпрямился на своем стуле и замер на несколько секунд.

— Что вы хотите за свою работу, Иван Владимирович? — уточнил глава рода Легостаевых, глядя на меня.

Нужно заметить, что он не стал рваться к знаниям, лежащим на другом конце стола. А ведь многие на его месте уже бы заглядывали в папку, ведомые жаждой информации. Леонид Викторович действительно был достойным человеком и не пытался получить то, что ему пока не принадлежит.

Я улыбнулся, двигая папку в сторону.

— Я хочу, чтобы кто-то из Легостаевых также стал преподавателем в академии, Леонид Викторович, — произнес я.

— Но ведь государь уже распорядился… — начала было Варвара Константиновна, но тут же замолчала, уловив гневный взгляд деда.

— Вы не хотите ничего для себя, Иван Владимирович? — уточнил глава рода Легостаевых. — Я ведь прекрасно понимаю, что в этой папке обязательно найдется нечто такое, о чем даже в наших семейных хрониках нет ни малейшего упоминания. Мне, разумеется, льстит предложенный дар, но вы и сами знаете, дворянские семьи крайне неохотно делятся подобной информацией. Вы одним только своим предложением фактически рушите вековые традиции.

Да, а еще формально наношу Легостаевым оскорбление, без слов называя их необразованными неумехами. Но об этом Леонид Викторович тактично умолчал. Сейчас идет не ругань, а констатация фактов.

Я улыбнулся.

— Традиции меня волнуют мало, — произнес я, не сводя взгляда с собеседника. — Скрывая информацию, Российская Империя уже докатилась до того, что Служба Имперской Безопасности, оплот государевой власти, скатилась в никчемность. Дворянские фамилии хвастают родовыми знаниями, но при этом не способны не то что освоить наследие предков, но даже выступить на уровне среднего государева мага. Я знаю, о чем говорю, я достаточно дворян в этом году убивал, чтобы понимать — они не могут ничего показать, потому что плевать хотели на магию.

Взяв паузу, чтобы глотнуть чая, я оглядел Легостаевых, прежде чем продолжить.

— Однако вот я побывал в Польше и Германии, — чуть тише заговорил я, — и увидел, что Российская Империя отстает в магическом плане от своих западных друзей. Скоро неизбежно начнется серьезная война, и у государя не будет выбора, кроме как выставить благородное сословие для участия в ней. Вы представляете, Леонид Викторович, средний европейский чародей стоит трех средних русских. И ладно бы мы были Китаем и могли за счет количества эту разницу нивелировать. Однако это не так — нас чертовски мало и большая часть чародеев ничего из себя не представляет.

Глава рода Легостаевых кивнул.

— Какой-то отпор могли бы создать маги крови, — произнес я, заставив Леонида Викторовича усмехнуться. — Вот только это совсем не тот раздел чар, которым стоит заниматься вменяемому чародею. Любой здравомыслящий человек откажется пожертвовать собой ради того, чтобы какой-то дворянин стал чуточку сильнее. А за магию крови придется платить не жизнями пленных, а собственными подданными. И это еще не говоря о том, что маги крови постепенно сходят с ума. Собственноручно кормить чудовище, которое в скором времени обернется против Российской Империи — неправильная политика. Так что я считаю, что гибель ковена — это благо для нашей страны. Однако ультимативное оружие исчезло, а ему на смену новое не появилось.

Леонид Викторович слушал меня внимательно, не упуская ни слова, отслеживая мимику, интонации голоса. Будучи ветераном войны с кровавым культом, он прекрасно осознавал, что-то, о чем я говорю — не выдумка, а голые факты. Глава рода Легостаевых сам многим пожертвовал, чтобы убрать эту заразу из Российской Империи.

— Никогда не думал, что идеи и взгляды Александра Васильевича будут жить и после его смерти, — произнес Леонид Викторович, отведя взгляд. — Вы, Иван Владимирович, достойный внук своего деда. И я рад, что вы не только придерживаетесь того же мнения, что и Александр Васильевич, но и приложили к реализации его идей руку. Российская Империя обязана вам.

Я покачал головой.

— Я всего лишь делал то, что должен был делать любой дворянин, Леонид Викторович, — ответил я. — И точно так же, как и с магами крови, я поступаю и сейчас. Легостаевы — главный род магов смерти на территории Российской Империи. И я прошу вас исполнить свой долг, как дворянина. Защитить свою страну и ее подданных, создав настолько сильный корпус некромантов, насколько это только возможно. И для этого я вношу свою посильную лепту в виде этих материалов.

Я смотрел на него и видел, как Леонид Викторович вздрогнул, сжав кулаки. Мои слова достучались до главы рода Легостаевых. Он прекрасно меня понимал, но не мог так просто поверить.

— Если это все, что вы от нас требуете, Иван Владимирович, — взяв себя в руки, заговорил Леонид Викторович, — я готов принять решение. От рода Легостаевых будет предоставлен маг смерти, который будет преподавать нашу родовую школу в академии. Для всех чародеев, которые смогут ее освоить.

Я улыбнулся и дал знак слуге. Тот не стал срываться с места, а выждал, когда глава рода кивнет. Подставив поднос, слуга дождался, когда я положу на него папку, после чего обошел стол и подал бумаги Леониду Викторовичу.

— Что же, на этом у меня все, господа, Варвара Константиновна, — кивнул я всем сразу, поднимаясь из-за стола. — Спасибо за угощение и разговор. Надеюсь, род Моровых и род Легостаевых и дальше будут действовать сообща ради будущего Российской Империи.

Провожать меня отправилась вся семья. И лишь когда я оказался на заднем сидении «Коршуна», мужчины вернулись в дом. Только Варвара Константиновна осталась на крыльце до тех пор, пока мой автомобиль не покинул территорию особняка Легостаевых.

— Домой, Иван Владимирович? — уточнил дежурный водитель.

— Пока покружим по городу, мне нужно подумать, — ответил я, прикрыв глаза.

Я не врал Леониду Викторовичу. Превосходство европейских чародеев мало того что очевидно, так они еще и получат поддержку ковенов магов крови. А это очень серьезная сила.

И единственное, что я могу сделать для того, чтобы Российская Империя уцелела в пожаре надвигающейся войны — вручить свои знания тем людям, которые способны ими воспользоваться.

Эта мысль заставила меня усмехнуться.

Как же я измельчал… Совсем недавно я стоял на страже всей человеческой цивилизации, создавая империю. А теперь защищаю всего лишь одну страну. И, если смотреть правде в глаза, вполне могу еще и проиграть.

Ведь каким бы Верховным магом я ни был, от одного меня мало что зависит в этом мире. Здесь воюют не стрелами, а ракетами и бомбами. Каждая из которых за один удар может убить больше, чем самый изощренный чародей.

Телефон в брюках завибрировал, и я, вздохнув, достал аппарат из кармана.

Легостаева В. К.: Иван Владимирович, вы вручили нам бесценный дар. Дедушка места себе не находит. С вашими знаниями Легостаевы могут достичь такого успеха, о каком никто из нас никогда не мечтал. Спасибо. Я этого не забуду.

Я улыбнулся и, заблокировав телефон, кивнул ожидавшему приказов водителю.

— Вот теперь домой.

Глава 14

Я закрыл ноутбук и выдохнул. Принтер шуршал бумагой, распечатывая копии будущих учебников по магии. Еще предстояло рассортировать листы по папкам, но это уже техническая работа, с ней вполне справятся слуги. А я свою задачу исполнил.

Уже завтра состоится официальное открытие государственной магической академии, так что можно сказать, что успел вовремя. Расписан весь курс для становления чародеев самого широкого профиля. Все продублировано в облачном хранилище, отдельная копия отправлена в императорскую канцелярию, а сами заклинания с подробным описанием переданы в Службу Имперской Безопасности.

Силовикам предстоит узнать чары раньше, чем студентам — в конце концов, им нужно знать, с чем придется столкнуться, если кто-то из моих учеников решит практиковаться на живых людях. Мой опыт в этом мире показателен — если Служба Имперской Безопасности не понимает, с чем её бороться, толку от нее никакого.

Взглянув на наручные часы, я поднялся из-за стола.

Времени, чтобы отдохнуть перед первым рабочим днем, было в достатке. И проводить его в особняке совершенно не хотелось. Как и встречаться с благородным обществом.

Достав телефон, я полистал контакты в поисках возможной компании, но был вынужден признать, что выбор невелик. Отложив аппарат на столешницу, я откинулся на стуле, глядя в потолок.

Глубоко вздохнув, я вновь взялся за телефон и набрал номер.

— Добрый вечер, Иван Владимирович, — почти сразу же ответив на вызов, произнесла владелица мебельного магазина. — Чем могу быть полезна вашему благородию?

В прошлый раз мы остались крайне довольным обществом друг друга.

— Маргарита, как вы смотрите на то, чтобы повторить сегодня наш прошлый ужин? — напрямую спросил я.

Женщина вздохнула, прежде чем заговорить.

— Иван Владимирович, я пока что на рабочем совещании, — чуть понизив голос, сообщила собеседница. — Вы позволите перезвонить вам, скажем, через полчаса?

— Разумеется, — ответил я. — Буду ждать вашего звонка.

Первым положив трубку, я открыл меню управления умным домом.

— Яна, соедини меня с кухней.

— Готово, — отозвалась голосовая помощница.

— Иван Владимирович, я вас слушаю, — сообщил мой шеф-повар.

— Сегодня я ожидаю гостью, нужен легкий ужин на двоих, — предупредил я.

А потом подумал о том, что Маргарита, скорее всего, ничего не ела сегодня. В прошлый раз она успела немного рассказать о своей работе. Как и многим неблагородным, управляющим своим делом, владелице мебельного салона приходилось тратить большую часть своего времени на решение рабочих вопросов.

— Легкий, но сытный, — поправился я, после чего уточнил: — И, пожалуй, с красным полусладким было бы идеально.

Повар задумался на несколько секунд.

— Тогда я буду строить ужин от вина, Иван Владимирович, — произнес он. — Вам предложить выбрать меню, или вы, конечно же, поступите правильно и переложите это на мои плечи?

Я усмехнулся.

Кухня у меня собралась куда как лучше, чем могла бы. Повара, конечно, старались и готовили хорошо. И легко соглашались не устраивать из каждого приема пищи светский раут. Но шеф-повар был совершенно другим человеком.

— Полагаюсь на ваш выбор, — согласился я.

— Все будет готово в течение часа, не извольте беспокоиться, ваше благородие.

И прежде, чем я отключился, он рявкнул на своих подчиненных:

— По местам, сучьи дети, у нас сегодня спецзаказ!

Разорвав соединение, я поднялся на ноги и, потянувшись, с наслаждением услышал, как потрескивают мышцы. Все же работа за компьютером даже усиленное тело заставляет затекать — и от этого никуда не денешься, если не хочешь тратить магию на то, что можно сделать и безо всяких чар.

Я слишком хорошо знаю, куда ведет эта дорога, чтобы перекладывать все бытовые вопросы на волшебство. Конечно, улучшается контроль, чародей все больше погружается в магические потоки… Но и жажда жизни человеческой, эмоции, страсть — все это отпадает, оставляя после себя только жажду магии.

Вообще можно сказать, что закончился первый этап моей жизни на Земле. Я получил некоторое влияние внутри общества. Нашел способ реализовать свои знания, чтобы они принесли пользу. Отдельно можно похвалить себя за то, что меня нельзя без моего на то желания заставить исполнять волю правящего дома. Так что, с одной стороны, я свободен от лишних обязательств, а с другой — буду заниматься тем, что мне нравится самому.

Еще осталось закрыть два вопроса: угрозу со стороны магов крови и продолжение рода. Но ни первое, ни второе наскоком не решается.

Телефон завибрировал на столешнице, и я взял трубку.

— Моров слушает.

— Иван Владимирович, я освободилась и полностью в вашем распоряжении, — ответила мне Маргарита.

— Назовите адрес, я пришлю за вами машину.

* * *

Маргарита посапывала, положив голову мне на грудь и прижавшись всем телом. Одеяло лежало на полу, улетев туда еще в самом начале, и женщине было немного прохладно. Я мог рассмотреть, как ее бедро, закинутое мне на живот, покрывается пупырышками. Взяв телефон в руку, я открыл приложение умного дома и, передвинув ползунок, запустил кондиционер, переведя его в режим обогрева.

Закончив с этим, я отложил аппарат и, обняв спящую владелицу мебельного магазина, закрыл глаза. Поток теплого воздуха медленно поднимался от наших ног, постепенно смещаясь к изголовью кровати.

Я лежал, наслаждаясь простым человеческим теплом. Думать не хотелось совершенно, так что до момента, когда заснул, на моем лице была улыбка.

Будильник на телефоне Маргариты зазвенел, заставляя меня резко открыть глаза. Женщина рефлекторно подорвалась с постели, слепо нащупывая на тумбочке аппарат. Судя по скованным движениям, она еще не проснулась, но двигала руками по экрану уверенно, демонстрируя долгие месяцы тренировок.

Для владелицы собственного дела ожидаемый навык.

— Ох, прости, — прошептала она, заметив, что я поднял веки и внимательно за ней наблюдаю. — Вчера все так резко случилось, что я забыла отключить звук.

Я улыбнулся и, просунув руку под ее шейку, прижал к себе.

— Ну хоть сегодня не на «вы», — произнес я.

Потому что в прошлый раз с утра, несмотря на то, что между нами произошло, я вдруг из «Ванечки» превратился в «Ивана Владимировича». И это, откровенно говоря, покоробило. Нет, в сословном обществе это совершенно нормально, она простолюдинка, я дворянин. Но в тот момент, когда Маргарита впервые обратилась ко мне по имени-отчеству, я ощутил себя так, будто воспользовался безотказной крепостной.

И хотя это не смогло мне в целом испортить отношение, все равно было немного неприятно. Уж в постели-то можно было и раскованнее себя вести. На людях — понятно, общение только в соответствии со статусом. Но наедине…

— Прости, — улыбнулась Маргарита, погладив меня по щеке. — Кто же знал, что ты захочешь пригласить меня еще раз. Тогда мне казалось, что это достойная плата за мое спасение, и мы больше никогда не увидимся.

Я хмыкнул, положив ладонь на обнаженную грудь, и чуть сжал пальцы.

— Полагаю, сегодня ты можешь задержаться, — произнес я. — Твой магазин откроют и без тебя.

Маргарита прикрыла глаза и улыбнулась, устраиваясь в моих объятиях так, чтобы мне было удобнее продолжить ласки. Однако до конца она так и не расслабилась.

— Вчера я продала свой магазин, — с видимым трудом произнесла она.

— Вот как? Что-то случилось?

Я прервал свои движения, прекрасно видя, что Маргарите сейчас не до плотских удовольствий.

— Связалась не с теми людьми, вот меня и захотели наказать, — пожала плечами та. — По-хорошему, конечно, меня пытались закрыть, но я решила, что лучше продать свой магазин и вывести деньги. Так что вчера подписала договор…

— Фамилия у этих людей есть? — уточнил я.

Маргарита посмотрела на меня, и я заметил, как увлажнились ее глаза. Еще не слезы, но уже близко.

— А разве это имеет значение, Ваня? — спросил она. — Не эти, так другие. Сама виновата, не следовало лезть туда, куда не положено.

Я вздохнул, отворачиваясь к потолку, и прикрыл глаза.

— Предположим, что я хочу тебе помочь, — произнес я, не глядя на лежащую рядом женщину. — У тебя, похоже, нет протекции дворянского рода. А потому тебя и продавили.

— Я всего лишь простая женщина, ваше благородие, — усмехнулась та. — Не красавица, как многие дворянки, не так уж и молода. Тебе-то это зачем?

— А мне нужен толковый человек, с которым у меня будут хорошие отношения, — пожал плечами я. — Твой договор с покупателем я перекуплю. Так что если у него тоже мебельный магазин, ты еще и расширишься. Конечно, мне ни к чему вешать свою фамилию на твой магазин, продолжишь свое дело. А в случае, если тебя вот так прогнуть захотят, дашь им мою визитку, и мы посмотрим, кто посмеет покуситься на мое.

Сложить два и два было нетрудно. Маргарита не хотела делиться своими проблемами и вплетать в них меня. Но на самом деле и так понятно, что всему виной проведенная у меня ночь. Осталось разобраться, кто из моих потенциальных невест решился на такой мерзкий шаг, что опустился до мести простолюдинке.

Каштановые волосы на моей груди пошевелились вслед за своей хозяйкой. Маргарита села на постели, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— И что я буду должна за эту протекцию?

Теперь она уже не выглядела обнаженной женщиной, а вот деловым человеком, пусть и раздетым догола — да. Поразительное умение перевоплощаться.

Конечно, стоит мне решить проблему, которую невольно создал, она легко вернется к роли любовницы. Но сейчас передо мной была женщина, которой хватило характера и целеустремленности построить собственное дело.

Я не забыл про то, что Маргарита предлагала мне подарить мебель на семьсот тысяч рублей. И она могла себе это позволить, несмотря на то, что у ее магазина были и свои расходы. Так что уровень у сидящей передо мной женщины впечатляет.

— Для начала, — заговорил я, кладя руку ей на колено, — вернуть контроль над собственным делом. И работать как прежде. Ну а если у нас будет обоюдное желание скрасить друг другу досуг — говорить об этом открыто.

— Почему у меня такое чувство, что я продаю душу дьяволу? — вздохнула она, но улыбка выдавала, что сказано было не всерьез. — Я ведь всю жизнь в этот магазин вложила… Потом похищение это… А тут — не только защита, так еще и молодой красивый любовник в придачу. Сказка какая-то.

В некотором роде действительно походило на сказочное везение. Однако даже если бы Маргарита отказалась, я все равно должен был узнать, кто настолько в себя поверил, что решает, с кем мне проводить ночь, а с кем — нет.

Брать с нее деньги в обмен на покровительство я не стану. А вот в роли любовницы Маргарита меня полностью устраивает. Она умна, повидала жизнь, с ней интересно говорить. Опять же, будучи предпринимателем, Маргарита может рассказать что-то о жизни простых людей, о чем я не знаю и о чем даже думать бы никогда не стал в силу социального расслоения.

Ведь тот же Венедикт Кириллович ошибся с артефактами не потому, что торопился. А потому что не понимает своих клиентов. Он дворянин, у него совершенно иной жизненный опыт.

К тому же перед собой надо быть максимально честным, если в последнюю нашу встречу Кристина Гордеевна едва не заставила меня лишиться рассудка, совершить глупость и скоропалительно жениться, то другие студентки…

Вряд ли их будет много в академии, однако они все же будут. И я уверен, что забраться в штаны молодому богатому дворянину попытается большинство. Часть обязательно окажется благородными девицами, трогать которых просто опасно.

Наличие любовницы позволит лучше держать себя в руках. Не прибегать же мне к магии, чтобы глушить нужды организма — это на пользу никому не идет.

Да, о каких-либо чувствах речи не шло, хотя мы и испытываем друг к другу некоторую симпатию. Но все же это обоюдовыгодная сделка.

— Но я ведь не молоденькая девочка, — с сомнением произнесла Маргарита.

— Женщине столько лет, насколько она выглядит, — возразил я. — А ты — прекрасна. И если захочешь, я воспользуюсь магией. Ты ведь наверняка слышала, что я способен омолаживать других и укреплять их здоровье?

Она кивнула.

— Я слышала, что ты подарил Варваре Викторовне, — призналась она. — Но разве это не стоит бешеных денег?

Я пожал плечами.

— Не переживай, я заставлю тебя отработать каждый рубль, — с серьезным лицом ответил я. — И предлагаю начать прямо сейчас…

Ухватив женщину за талию, я изобразил укус на ее боку, заставив Маргариту взвизгнуть. А через пару минут мы уже слились воедино, как будто не занимались этим всю ночь.

* * *

— Вот договор, — произнес я, кладя только что распечатанные листы перед Маргаритой, потягивающей латте из чашки.

Она сидела с ногами в кресле, завернувшись в банный халат, и что-то делала в своем телефоне. Так что для того, чтобы перейти к бумагам, ей пришлось сменить позу. От этого все еще влажные волосы заметались по плечам.

— А ты подготовился, — заметила она, оценив стопку документов.

Пожав плечами, я не стал на это отвечать и сам занялся завтраком. До начала официальной церемонии открытия академии еще было четыре часа, так что у нас имелось достаточно времени, чтобы закрыть наш вопрос.

— Когда подпишешь, скажешь, кто там такой смелый, что может за меня решать, с кем мне проводить время, — напомнил я.

Маргарита Максимовна Ларионова, я покатал на языке обращение, наблюдая за тем, как, вновь обратившись в деловую женщину, моя будущая любовница читает бумаги. Конечно, не слишком меня красит, что, только занявшись договором, я узнал и отчество, и фамилию. Но у нас и не настолько формальные отношения. А если все хорошо сложится, то они станут и менее официальными.

— Ты действительно считаешь, что это хорошая идея? — подняв на меня взгляд, уточнила Маргарита. — Начинать войну из-за простолюдинки.

— Рита, — вздохнул я, отрываясь от нарезания яичницы с беконом. — Пойми, в данном случае дело вообще не в том, кто ты. Дело в том, что какой-то благородный род решил вмешаться в мои дела. Я — последний Моров. А это значит, что я глава своего рода. И вмешательство в мои дела — это нарушение внутренних законов дворянства Российской Империи. Буду честен, благородные и за меньшее друг друга убивали.

Я понимал, почему ее этот вопрос настолько тревожит. Бояре дерутся, у холопов лбы трещат. Между собой благородные всегда договорятся, а вот что будет с простолюдином, который спровоцировал конфликт, не вовремя открыв рот — уже совсем другой вопрос.

Вот только я не собирался спускать на тормозах такое отношение. Не та у меня репутация, чтобы позволять кому бы то ни было лезть со своим очень ценным мнением в мои дела. А раз это уже произошло, я обязан реагировать так, чтобы у других их длинные носы мигом укорачивались при мысли о том, чтобы совать их в мои дела.

— Вот как? — искренне удивилась Маргарита. — А я думала, у вас есть какая-то корпоративная этика для таких случаев.

— Она есть, поверь, — подтвердил я. — Споры регулируются дворянским собранием, но в подобных случаях информацию они могут получить уже после того, как виновник ответит за свои действия. И до сих пор мне ни разу не приходилось жаловаться на кого-то, я всегда ставил дворянское собрание перед уже свершившимся фактом — за что я покарал таких-то людей.

Несколько мгновений она смотрела мне в глаза, после чего взяла ручку и принялась ставить свои подписи на листах. Я же спокойно уплетал свою порцию завтрака, не забывая прикладываться к чашке с кофе.

— Готово, — выдохнула она. — Теперь я точно вся твоя.

Я улыбнулся в ответ и отложил приборы.

— И мы обязательно это отметим, — заверил я. — Не забывай, нам еще аннулировать твою сделку. Ну или выкупать твой магазин.

Она вздохнула, откладывая ручку в сторону.

— Хорошо, но у нас был уговор, — заговорила Маргарита. — Когда я вернулась от тебя в прошлый раз, ко мне подошел человек, служащий дворянскому роду. Сам он не представился, и кому служит — тоже не говорил. Зато я подсмотрела после разговора, в машину с каким гербом он сел.

Я кивнул, демонстрируя, что слушаю ее очень внимательно.

— Тогда я еще плохо соображала, слишком шокирована была, — словно погрузившись в воспоминания, чуть тише произнесла Ларионова. — Это Мешковы.

Я замер, глядя на свою любовницу, а потом на моих губах сама собой появилась усмешка.

Я-то думал, это кто-то из моих невест. А Василий Владимирович оказался прав — далеко не все родственники ко мне относятся в достаточной степени правильно.

Мешковы роднились с Моровыми во времена моего прадеда. И с тех пор никаких связей мы не поддерживали. Если бы Александр Васильевич не вбивал в своего внука знание генеалогии Моровых, я бы про них и не знал вовсе.

А вот Маргарита, очевидно, наткнулась на информацию о нашем родстве и сделала не совсем правильные выводы из этого.

Что ж, кажется, пора навестить своих дальних родственничков.

Глава 15

Ворота особняка с громким грохотом влетели внутрь территории, смятые одним мощным ударом. Моя охрана застыла на месте, удерживая на прицеле возможного противника. А я прошел в образовавшийся проход, опираясь на трость со светящимися глазами в набалдашнике.

На мне был классический костюм и красный галстук — подходящий наряд, чтобы присутствовать на церемонии открытия академии. Полагаю, его императорское величество тоже почтит мероприятие, в конце концов, заведение названо в честь его предшественника.

Поэтому задерживаться у Мешковых в гостях я не планировал.

— Тук-тук, — приложив палец к горлу, усиливая голос, произнес я. — Я жду минуту, чтобы передо мной предстал глава рода, после чего сношу ваш особняк к чертям собачьим.

Покрутив трость в ладони, я воткнул ее в асфальт, тут же пошедший трещинами. Диалог с провинившимися дворянами всегда проще начинать с проявления силы. К тому же не хотелось опаздывать на открытие академии. Какой бы я ни обладал мощью, опаздывать на мероприятие, которое посетит император — так себе затея.

Охрана особняка не пыталась оказывать сопротивление. Они прекрасно видели герб на автомобилях, припаркованных у выбитых ворот, знали о моей репутации. А потому сейчас были заняты весьма прозаичным делом — отступали вглубь территории, избегая особняка.

В самом здании шла суета. Даже без магического взора я видел мечущиеся в окнах фигуры. Перепуганные слуги метались по этажам, какая-то женщина выметнулась из бокового входа и скрылась на заднем дворе, бросая в меня полные ужаса взгляды.

Наконец, двери особняка распахнулись, и на крыльцо вышел сухой высокий мужчина лет сорока. Блеклое лицо с нервным прищуром, явно впопыхах надетый пиджак, судорожно сжатые пальцы на трости.

Рыжие волосы с проседью на висках, козлиная бородка, узкие плечи. У нас было меньше общего, чем можно было предположить. Хотя, строго говоря, родственниками являлись довольно отдаленными, но генофонд Моровых совсем не отражался в главе рода Мешковых.

— Иван Владимирович, — произнес он, сойдя с крыльца и приближаясь ко мне. — Чем обязан вашему столь экстравагантному визиту?

Голос его дрожал, и это явно не доставляло дворянину удовольствия. Все-таки я выгляжу пусть и необычно, но уж точно не так солидно, как хотелось бы. Так что в глазах главы рода Мешковых я был сопляком. Наглым, сильным, однако слишком молодым, чтобы вести себя так, как я себе позволяю.

Вместо ответа я достал телефон и, сняв с него блокировку, включил видеозапись с камер наблюдения. Достать ее было несложно — Демин, занимающийся подобными делами, легко взломал базу данных торгового центра и, зная дату и время, нарезал для меня нужный кусочек.

— Артем Витальевич, это ваш человек на записи? — спросил я, когда ролик закончился.

В глазах Мешкова на мгновение появилось удивление, но он все же взял себя в руки и кивнул.

— Да, это один из моих доверенных людей, Иван Владимирович, — произнес Артем Витальевич.— Прохор Георгиевич Завитин. И он на этом видео выполняет мое личное указание, Иван Владимирович.

Я кивнул, убирая телефон обратно в карман.

— И что же вас заставило угрожать подданной Российской Империи сразу же после того, как с ней общался я, Артем Витальевич? — спросил я, не сводя взгляда с собеседника.

Мешков чуть дернул щекой.

— Вы, к сожалению, не сами по себе, Иван Владимирович, — глядя на меня с отвращением, произнес он. — Я бы с радостью не обращал внимания на выходки юнца. Но вам ведь уже сделали столько предложений о заключении брака, а вы демонстративно посещаете простолюдинок. Нарушаете традиции, плевать хотели на общественное мнение. Вы не дворянин, вы отщепенец!

Я усмехнулся.

— А вы, значит, меня получить вздумали? — уточнил я, и мои зрачки сжались, превращаясь в демонические. — Старшими себя почувствовали? Думаете, мальчик сам не разберется, как ему своим родом распоряжаться?

Мой голос перешел на шипение, а от расколотого асфальта вверх потянулся фиолетовый дымок.

— А скажите, Артем Витальевич, где вы были, когда я род возглавил? — продолжил говорить я. — Может быть, хотя бы письмо отправили, чтобы соболезнования высказать, когда я прах деда в семейном склепе похоронил?

Он сглотнул, но с места не сдвинулся. Безрассудно, конечно, однако что он, убежал бы от меня? Очевидно, Артем Витальевич стоял сейчас за свой род, стараясь сдержать данное кому-то слово. Видимо, достаточно влиятельному, раз обещание стоило того, чтобы положить голову на его исполнение.

— То дело нас не касалось, — заявил Мешков.

Моя рука оказалась на его шее в мгновение ока. Ноги мужчины оторвались от земли, он вцепился в мое запястье.

— И кто же тебя надоумил, что теперь мои дела тебя касаются? — спросил я, магическим взором наблюдая, как на помощь главе рода устремляется два чародея с двумя узлами.

— Я сам решаю! — упорствовал тот, выплевывая слова сдавленным горлом. — Я глава рода!..

Я оскалился и телекинезом вывернул ему колени внутрь. Артем Витальевич закричал от боли, выдыхая оставшийся воздух из легких. Я же отбросил его в сторону и, выдернув трость из асфальта, провернул ее в пальцах.

— Значит, сейчас у тебя никакого рода не останется, — предупредил я, направляя руку в сторону дверей особняка, из которых тут же вывалилась пара молодых людей.

Такие же высокие и худые, они совсем не были похожи на меня. При этом на своего отца — практически как полные копии.

Первый вскинул руку, формируя печать ледяного копья, но слишком медленно. Я развеял его чары небрежным жестом и щелчком пальцев приморозил ступни к крыльцу. Парень лет двадцати вскрикнул и уже не помышлял продолжать бой.

А вот второй оказался хитрее — в его руке появился тяжелый пистолет. Пуля, выпущенная из него, свистнула возле моего уха, отклоненная динамическим щитом. Я сменил положение ладони, и оружие покинуло руку хозяина, развернулось и двумя выстрелами прошибла ему лодыжки, превратив ноги наследника Мешковых в кровавое месиво с торчащими наружу обломками костей.

— Я все еще жду, Артем Витальевич, — напомнил я, оборачиваясь к стонущему рядом главе рода Мешковых. — Кто сказал тебе, что ты имеешь какое-то право вмешиваться в мои дела? Чьи интересы ты решил защищать?

Фиолетовое пламя под моими ногами стянулось в точку, образуя собой худую антропоморфную фигуру. Она набрала объем, обросла иллюзией мышц, на руках появились длинные когти, а в следующий миг фигура демона распахнула глаза, повторяющие мои собственные. И раскрыла рот, полный острых зубов.

— Время уходит, Артем Витальевич, — напомнил я, видя, как вытаращился на фиолетовую тварь глава рода Мешковых. — Или мне скормить твоих детей демону у тебя на глазах?

Разумеется, никакого демона на самом деле не существовало — всего лишь небольшая иллюзия. Однако мой дальний родственник знать этого не мог. Мои чары выходили за пределы доступного большинству, и знать наверняка, что я не способен призвать инфернальную тварь из ада, Мешкову просто неоткуда.

— Нет-нет-нет! — торопливо заголосил он, стараясь отползти подальше от моей иллюзии, раскрывшей пасть шире.

С зубов демона закапала слюна, заставляющая асфальт шипеть. И Артем Витальевич, едва успев убрать руку подальше от этого места, стремительно начал седеть.

— Я все скажу! Слышишь?! Я все скажу!..

Я улыбнулся и, прокрутив трость, развеял иллюзию, не забыв демонстративно щелкнуть пальцами. С раздосадованным воем «демон» втянулся обратно в трость, не оставив после себя ни единого следа.

— Итак, я слушаю, — произнес я. — Будь хорошим мальчиком, не испытывай мое терпение, и тогда, возможно, я даже вас троих вылечу. Ты ведь уже понял, что я способен на большее, чем ты думаешь.

В доказательство своих слов я наложил печать на левую ногу главы рода Мешковых, и его колено с хрустом вернулось на место.

— Я все скажу!..

Пришлось задержаться еще на полчаса, но оно того стоило. Так что когда я сел на заднее сидение «Коршуна», а Сергей отпустил тормоз, у меня на руках уже имелась вся необходимая информация.

Всему виной, как ни странно, Солнцевы. Венедикт Кириллович презрел давнюю вражду, сдружился со мной на фоне родства и теперь процветает. Это не говоря о том, что все в его фамилии, включая лояльных членов младших семей, уже получили и омоложение, и оздоровление.

Мешкову тоже подобного хотелось, он ведь такая же моя родня, как и Солнцевы. Однако с Моровыми Артем Витальевич связь не поддерживал, даже с праздниками нас не поздравлял. И как ко мне подступиться, просто не мог придумать. А тут появился некий доброжелатель, который несколько недель уговаривал Артема Витальевича повлиять на молодого Морова. Потому что у этого доброжелателя имелась внучка, которой нужно замуж.

Естественно, не за спасибо Артем Витальевич это делал. Род Мешковых получил серьезную поддержку уже только за то, что согласился принять участие в плане. И эта поддержка нарастала с каждой неделей.

Отслеживать мои передвижения было несложно. Так что, прежде чем предлагать мне внучку своего покровителя, Мешковым следовало освободить место для нее. А я в этот период как раз впервые позвал к себе Маргариту. И здесь начиналось самое интересное.

Артем Витальевич прекрасно знал, что с благородными девицами я никаких договоренностей не заключал. Про продавщицу в магазине техники он не знал, так что Ларионова стала в его глазах единственным препятствием. А потому ее было решено убрать.

Маргарита должна была исчезнуть из поля моего зрения самостоятельно. Да, ее припугнули, но и пальцем не тронули. И, говоря откровенно, исключительно это не дало мне оставить после себя одни только трупы. Женщина вроде как послушалась, и человек, пользующийся покровительством того же рода, что и Мешковы, выступил с предложением о покупке мебельного магазина.

Все было бы замечательно, нужная девица должна была встретиться мне сегодня на фуршете по случаю открытия академии. Только Ларионова не стала молчать, как ей было велено, а рассказала о своих бедах.

План был прост и мог сработать. Угроза жестокой расправы — серьезный повод держать язык за зубами. Но Маргарита оказалась умнее, чем о ней подумал Артем Витальевич. Если бы Ларионова исчезла, ничего бы не мешало свести меня с внучкой покровителя, причем самому Мешкову выступить медиатором и на том въехать в рай, как Венедикту Кирилловичу Солнцеву.

Что может быть проще, чем подставить юнца, у которого в ушах плещется от избытка гормонов, организовав компрометирующую ситуацию с нужной девушкой? Да, в теории малец может отказаться взять на себя ответственность, но тогда благородное общество его просто заклеймит бесчестьем. А с таким человеком никто дел иметь не станет.

Часть моей дружины прямо сейчас охраняет родителей Ларионовой. Ее саму сторожит еще одно отделение бойцов, а Демин сопровождает лично в качестве представителя покровителя, который и должен выкупить составленный вчера договор продажи магазина. То есть добраться до нее без проблем не получится, а в открытую лезть в конфликт со мной просто испугаются.

А я сам совершенно спокойно отправился на церемонию открытия академии.

* * *

Разговоры .

— Моров разнес особняк Мешковых, — негромко произнес пожилой мужчина, положив трубку. — Артем Витальевич, судя по всему, ему все рассказал.

Его собеседница, немолодая уже дама с аккуратной проседью в волосах, приподняла бровь.

— Что будем делать, дорогой? — ровным голосом спросила она, и лишь скомканный в руке платок выдавал реальный страх. — Если Моров решит идти против нас… Он не зря говорит, что у него нет живых врагов. А тут такой повод объявить личную вендетту.

Ее супруг глубоко вздохнул.

— Я попытаюсь поговорить с ним лично после завершения официальной части мероприятия, — озвучил свое решение он. — Да, с Анечкой уже не получится, но сгладить ситуацию, не доводя до открытого конфликта, шансы есть. Я подготовился на этот случай, есть у нас, чем откупиться.

Супруга передернула плечами, словно от холода.

— Думаешь, он обойдется вирой?

— Думаю, у нас теперь просто нет выбора, — пожал плечами мужчина.

— А я говорила, этой торговке надо было просто свернуть шею. У тебя же остались связи с тем бандитом!.. Одна дура рот раскрыла, и Моров, вообразив себя рыцарем на белом коне, понесся крушить и угрожать. Не думаешь же ты, что Мешков по доброй воле ему все рассказал? Они у нас с руки едят и ни за что бы не предали.

Супруг отвечать не стал. Мужчина достал папку из рабочего стола и, проверив ее содержимое, направился к выходу из кабинета.

* * *

— Как думаешь, дедушка, может быть, эти серьги? — спросила Кристина Гордеевна, примеряя аксессуар у зеркала. — Или взять мамины?

Евгений Игоревич, наблюдавший за тем, как его внучка прихорашивается перед встречей с одним молодым главой рода, усмехнулся. Вот такой она ему нравилась куда больше, чем зациклившейся на магии. В конце концов, чарами можно увлечься и в старости, а яркие эмоции юности — они ведь только в этой самой юности и бывают.

— Я думаю, что ты должна сама решить, — вздохнул он. — Я воспитывался в другое время. Да и тебе надо не на мои вкусы ориентироваться, а на то, что нравится твоему избраннику.

Кристина Гордеевна замерла перед зеркалом, держа по разной сережке в каждой руке. Девушка смотрела на свое отражение и понимала, что, несмотря на довольно плотное общение с Иваном Владимировичем, она вообще не имеет представления, что ему может понравиться.

— Это кошмар! — всплеснула руками Большакова. — Я не знаю о нем ничего!.. Как тут выбирать, если я понятия не имею о его вкусах!

Евгений Игоревич вновь усмехнулся.

— Ну, ты можешь посмотреть, какие он делает артефакты в качестве подарков, — подсказал старик. — И если ты так же внимательно за этим следила, как и я, то быстро придешь к выводу, что Моров умен. А потому предпочитает дарить классические аксессуары, подходящие к любому наряду.

Кристина Гордеевна взглянула на украшения на своих ладонях и со вздохом отложила обе серьги обратно в их футляры.

— Тогда это совершенно не подходит, — произнесла она, после чего обернулась к Евгению Игоревичу. — Спасибо, дедушка!..

Она порывисто поцеловала его в заросшую седой щетиной щеку и тут же упорхнула к будуару, где хранились украшения. А сам Дубинин потер пальцем место поцелуя и подумал, что не зря тогда отчитал свою внучку.

Даже если Иван Владимирович и не выберет Кристину, ему можно быть благодарным за то, что вернул ей волю к жизни. А благодарность лучше выказывать делом, а не словом.

Покинув покои внучки, Евгений Игоревич поднялся в кабинет главы рода Большаковых. Гордей Егорович как раз закончил читать принесенные тестем документы. При виде старика, без стука входящего в помещение, хозяин особняка хмыкнул:

— Это проверено?

— Гордей, — с укором произнес Дубинин, открывая бар. — Не обижай меня. Естественно, все проверено неоднократно. Так что подарок для Ивана Владимировича у нас имеется.

Однако глава рода Большаковых взглянул на бумаги с сомнением. Ну в самом деле, какая может быть польза с того, что Кристина преподнесет Морову доказательства вины дворянского рода Куликовых?

Ну поиграли они с Мешковыми, кого это удивит? Общество все время плетет интриги. Хотя, конечно, с этой папкой Иван Владимирович может сразу же направиться в дворянское собрание и потребовать суда.

— Хорошо, Евгений Игоревич, — вздохнул Гордей Егорович. — Внучке сам скажешь передать наш подарок.

Дубинин хмыкнул, уже осушая залпом бокал коньяка. Довольно крякнув, Евгений Игоревич поставил посуду на барную стойку и, пройдя к столу главы рода Большаковых, взял папку.

— Полагаю, он будет рад получить такой подарок от нашей Кристины, — заявил старик. — Пусть видит, что связь с нами может приносить пользу.

Гордей Егорович кивнул и поднялся из-за стола.

— Будем надеяться, Евгений Игоревич, будем надеяться.

Глава 16

Естественно, открытие первой государственной академии магии не могло обойтись без огромного числа журналистов. На первый взгляд их собралось несколько сотен: корреспонденты, осветители, операторы. Даже несколько дронов вертелись неподалеку.

Сама академия занимала территорию исторического дворца, переданного правящим родом в собственность учебного заведения. Огороженная высоким кованым забором территория включала в себя как непосредственно сам дворец, так и множество пристроек, перепрофилированных под общежития. Нашлось место и спортивному комплексу, и тренировочному полигону, скопированному с собратьев Службы Имперской Безопасности.

Мероприятие должно было начаться на огромном крыльце дворца, сейчас перетянутом красной ленточкой. Журналистов, соответственно, запустили на территорию, но жестко ограничили возможность перемещения. От людей в штатском рябило в глазах, а ведь хватало еще и тех, кто стоял в оцеплении, держа оружие на груди и посматривая по сторонам.

Стоило моим автомобилям показаться на дорожке, ведущей к дворцу, как аппаратура журналистов засверкала вспышками, я даже сквозь закрытое окно услышал гул голосов — каждый корреспондент спешил сообщить о прибытии еще одного будущего преподавателя.

— Ваше благородие, — обратился ко мне водитель, — если вам они мешают, мы можем устроить им маленькое замыкание.

— Не стоит, Сергей, — с улыбкой покачал головой я. — Зачем омрачать людям праздник? Сегодня они наглядно видят, как дворяне добровольно отдают простым жителям Российской Империи собственную власть. Пусть видят, что мы не агрессоры.

Я открыл дверь сам, и с той же улыбкой выбрался из автомобиля. Мои глаза изменились, защищая зрение от ярких вспышек. И этот момент попал на камеры, разумеется.

— Иван Владимирович, один вопрос! — услышал я сквозь гвалт корреспондентов.

— Ваше благородие!..

— Иван Владимирович, что вы думаете об открытии академии?!

Вопросы сыпались со всех сторон, но я в очередной раз улыбнулся и, опираясь на трость, направился к уже стоящим у крыльца будущим преподавателям академии. Давать интервью сейчас я не собирался.

— Иван Владимирович, — блеснула глазами из-под круглых очков Екатерина Вячеславовна. — Добро пожаловать, прошу занять ваше место. Скоро начнется.

Я кивнул Александровой и, обмениваясь приветствиями с другими преподавателями, встал слева, ближайшим к уже установленной перед крыльцом трибуне.

Присутствие среди коллег Легостаева меня порадовало. Сергей Константинович проявил себя на военном поприще, раскрыл заговор — такого некроманта точно захотят слушать студенты.

Присутствие бывшей помощницы погибшего великого князя тоже вполне ожидаемо. Несмотря на разногласия между нами, она все еще оставалась человеком Романовых. Неудивительно, что ее назначили директором. С ее опытом административной работы и непоколебимой верности правящему роду — это логичный выбор.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — шепнул, стоящий чуть позади меня пожилой мужчина. — Рад, наконец, с вами встретиться лично.

Я повернул голову, чтобы рассмотреть его.

— Игорь Валентинович! — чуть повысив голос, я не стал скрывать своей радости. — Очень рад, что вы все же согласились преподавать у нас!..

Протянув мужчине руку, я с удовольствием пожал ее.

— Государь меня практически вынудил забыть о заслуженной пенсии и вновь встать к доске, — произнес с улыбкой Игорь Валентинович. — Однако надеюсь, что это ненадолго, и вскоре появится замена.

— Вряд ли, — усмехнулся я. — Ваши познания в политологии сейчас будут крайне востребованы.

Дед Михаила Игоревича Завьялова, давно сложивший с себя полномочия главы рода, лишь устало улыбнулся. На самом-то деле он только изображал эту усталость. Я прекрасно знал, что старику было лестно не только получить приглашение вновь стать преподавателем, но и приложить руку к столь историческому событию.

За свою карьеру Игорь Валентинович много кем побывал: начал с преподавателя политологии, затем перешел по родственной традиции в Министерство иностранных дел, которое со временем возглавил. Что говорит о том, что многие заведения готовы были биться насмерть, чтобы заполучить Игоря Валентиновича хотя бы на одну лекцию.

А государевым магам он станет преподавать полный курс!..

— Спасибо, Иван Владимирович, — кивнул мне Завьялов, завершая наш короткий диалог. — И за то, что вы сделали для моего рода, и за эти ваши слова.

Мне оставалось лишь кивнуть — в ворота академии проехал первый автомобиль сопровождения с гербами Российской Империи. Все разговоры тут же смолкли, а внимание присутствующих переключилось на кортеж императора.

На церемонии открытия также собрались и студенты первого курса, но они стояли с другой стороны от крыльца, и с нами не пересекались. Зато сейчас потянулись вперед, желая увидеть появление императора.

После мероприятия будет небольшой фуршет, но государь на него уже не останется — слишком много дел у правителя, он и сюда-то выбрался только по той причине, что момент исключительно исторический. Следующие года уже пройдут без него.

Наконец, первый автомобиль замедлился. Журналисты подобрались, едва не перестав дышать.

Получив видимый только ей знак, Екатерина Вячеславовна шагнула вперед, чтобы открыть государю дверь и первой поприветствовать его во вверенном заведении.

Александрова коснулась ручки, и дверь отъехала назад, открывая наблюдателям вид на погруженный во мрак салон автомобиля. Действующее заклинание, вшитое в машину, было призвано затруднить возможным нападавшим прицелиться.

Но вот из тьмы показался край черного ботинка. Александрова тут же склонилась, приветствуя монарха.

Виктор Константинович выбрался целиком, и присутствующие склонили головы, либо спины. Государь, стоящий на месте ровно две секунды, одетый в форменный китель артиллерийского полка, в котором служил по семейной традиции. Звание во время службы у него было невысокое, по дворянским меркам, само собой. Но, став императором, главный Романов автоматически стал главнокомандующим. Так что сейчас красовался соответствующими знаками.

— Вольно, — хорошо поставленным голосом объявил Виктор Константинович и с улыбкой протянул руку директору академии.

Пока Екатерина Вячеславовна вела государя под руку к крыльцу, я удовлетворенно хмыкнул. Защиты, надетой на его императорском величестве, хватило бы, чтобы выдержать слаженный удар нескольких десятков боевых чар седьмого узла. За его безопасность можно не переживать.

Кивая преподавателям, государь окинул взглядом студентов, улыбнулся им и поднялся на крыльцо к красной ленте. Занимать трибуну он не спешил, просто развернулся к собравшимся лицом и заговорил.

— Дамы и господа, — начал он, безо всякого микрофона умудряясь говорить так, чтобы его было слышно всем и каждому, — сегодня начинается новая веха истории Российской Империи. И я рад видеть так много лиц среди студентов, которые согласились обучаться в стенах первой государственной академии магии. Здесь вас научат не только тому, как бросаться боевыми чарами друг в друга. Общая программа также соответствует уровню Московского Имперского Университета. В этом, разумеется, заслуга преподавателей, лучших в Российской Империи. Вот этих замечательных людей, — он указал рукой в нашу сторону. — Каждый из них уже заслужил свою славу и, без всякого сомнения, достоин считаться великим человеком в своей области. А потому я крайне рекомендую относиться к вашим преподавателям со всей серьезностью и уважением. В нашей стране на сегодня нет ни одного учебного заведения, где собралось бы настолько мощное общество специалистов. И они готовы делиться с вами знаниями и опытом.

Замолчав на секунду, он обернулся к Александровой. Екатерина Вячеславовна стояла рядом, держа ножницы в руках, но государь улыбнулся и продолжил речь:

— Как я уже сказал, сегодня открывается новая история государства Российского. И вы войдете в историю, как те, кто самыми первыми ступил под своды нашей академии. И это — тоже повод хорошо постараться. Как император Российской Империи, я заверяю вас, что лучшие студенты будут не только получать очень щедрую стипендию, но и получат предложения дальнейшего трудоустройства. Нашей стране не хватает грамотных специалистов, и за годы, которые вы проведете в стенах академии, у вас будет множество возможностей реализовать свой потенциал.

Он замолчал и протянул руку, не глядя на директора. Александрова вложила в руки государя ножницы.

— Мой венценосный брат, — проговорил Виктор Константинович, — мечтал об этом дне. Он видел, что только через централизованное государственное обучение нашу Российскую Империю ждет будущее, которого она достойна. Он не дожил до этого дня, однако академия отныне и во веки вечные будет носить его имя. Ведь именно благодаря его императорскому величеству Федору она смогла увидеть свет. А теперь пора открыть двери Первой Государственной Академии Магии имени его императорского величества Федора!

Ножницы сверкнули, разрезая натянутую красную ленту. Не успели концы опасть, вокруг взорвались аплодисментами как студенты, так и преподаватели академии. Но овации продлились недолго.

Государь решительно развернулся к директору, и Екатерина Вячеславовна приняла ножницы из рук монарха. А сам он улыбнулся на камеру, после чего направился к своему автомобилю.

Заиграл гимн Российской Империи, в небо ударили огненные струи фейерверка, а государь торжественным шагом прошел к своей машине. Он не спешил, давая подданным насладиться своим присутствием. Слуга Романовых открыл перед ним дверцу, и его императорское величество забрался внутрь.

До тех пор пока машины не покинули территорию академии, народ не двигался со своих мест. Даже журналисты не смели вертеть камерами куда-либо, кроме отъезжающего кортежа. Но официальная часть еще не закончилась — к трибуне подошла директор.

— Уважаемые преподаватели, дорогие студенты, — заговорила Александрова, опираясь ладонями на трибуну, — поздравляю вас с открытием нашей академии! И прошу всех войти внутрь. Все занятия начнутся с завтрашнего дня, а сегодня у вас есть возможность изучить дворец изнутри и познакомиться друг с другом ближе!..

От нас отделилась четверка преподавателей — будущие деканы и заместители директора, они составили компанию Екатерине Вячеславовне. За ними потянулись и мы, ну а студентам пришлось ждать, когда все ранее вошедшие разбредутся по огромному холлу.

Широкая мраморная лестница уводила на второй этаж, разделенные на два крыла помещения дворца были украшены в честь открытия академии. Каждое отделение обладало своей символикой — каждому факультету не только своя форма флага, но и герб. Однако сейчас все шли дальше в огромную бальную залу. Именно в ней уже стояли столы с угощениями, играли нечто незамысловатое музыканты на балконах второго этажа.

Я прошел к столику и, взяв с него бокал шампанского, обернулся к центру зала.

— Добрый день, Иван Владимирович, — первым поздоровался со мной Легостаев, оказавшись рядом.

— Здравствуйте, Сергей Константинович, — отсалютовал ему фужером я. — Рад видеть вас в рядах преподавателей академии.

Он улыбнулся одними губами, протягивая руку к свободному бокалу.

— Я обязан сказать, что мой дед по достоинству оценил ваш дар, Иван Владимирович, — сообщил он, изобразив, что делает глоток. — И хотя вы ничего для себя не потребовали, глава рода просил напомнить, что Легостаевы вам сильно задолжали. Так что если вам потребуется что угодно…

Я улыбнулся в ответ.

— Благодарю, Сергей Константинович, — слегка наклонив голову, сказал я. — Я запомню ваши слова. Но позвольте поинтересоваться, почему именно вы?

— Почему не Варвара? — усмехнулся некромант. — Дед знал, что вы спросите. Сестра на данный момент никак не может покинуть службу. Ее место — в Службе Имперской Безопасности, как бы она ни рвалась скинуть это бремя, но слово главы рода крепче.

— Но и у вас ведь карьера…

Сергей Константинович отмахнулся.

— Выискивать нарушителей? — уточнил он. — Это не дело для настоящего чародея, вы ведь это прекрасно понимаете, Иван Владимирович. На мою должность нужен толковый крючкотворец, а не сильный одаренный. Да, магия смерти может помочь, когда нужно допросить погибшего свидетеля, но в остальном это лишь бумажки, бумажки и еще раз бумажки.

Он говорил таким тоном, что сразу становилось понятно — совсем о другом думал Легостаев, когда соглашался на перевод. Впрочем, сейчас он явно был рад новому назначению, а значит, со стороны его семьи можно не ждать сюрпризов.

— Благодарю за пояснение, Сергей Константинович, — с улыбкой произнес я.

Тот кивнул и, приподняв бокал в жесте прощания, пошел кружить по залу от одной группы людей к другой. Я же остался стоять на месте, продолжая греть свой фужер в руке.

Сегодня со студентами могли пройти их родители, но уже завтра заведение будет полностью закрыто для посторонних. А потому, помимо самих учащихся, по паркету расхаживали многие мужчины и женщины. Естественно, простолюдины держались отдельно от благородных, их компании не смешивались. Хотя единственное исключение все же имелось.

Военные плевать хотели на сословное различие. У них была своя система оценки стоящего рядом человека. А потому я не удивился, обнаружив несколько высоких чинов без благородной крови.

Из толпы студентов выпорхнула Кристина Гордеевна. В ее руках была стиснута папка, но судя по тому, как Большакова не слишком уверенно ко мне ступала, сама девушка не была довольна своей ролью курьера. Учитывая, что Гордей Егорович вполне мог если не позвонить, так хотя бы в гости заехать, я оказался заинтригован происходящим.

Нет, понятно, зачем Кристина Гордеевна должна передать мне некие документы на виду у всех. Это продемонстрирует между нами наличие некой связи. И в дальнейшем это позволит снять часть вопросов о наших отношениях — ведь и так понятно, что Моров с Большаковыми ведет какие-то дела.

Пытаться же перебороть слухи — все равно что их подтверждать. Люди все безо всяких пояснений додумают и поверят в то, чего никогда не было. А так можно задать этим сплетням вектор.

Однако прежде чем ко мне подошла Большакова, рядом со мной остановился пожилой мужчина. Я перевел взгляд на его лицо и улыбнулся.

— А-а-а, Куликов, — произнес я. — Вижу, вам уже донесли, что Мешковы во всем добровольно признались?

Старик не изменился в лице, он явно умел себя держать в руках куда лучше молодежи. Чуть наклонив голову, он произнес:

— Полагаю, раз вы все знаете, Иван Владимирович, мы можем не ходить вокруг да около, — заговорил он. — Я не хочу враждовать с вами…

— Еще бы, — улыбнулся я. — Жить все хотят, Роман Артемович. Вот только скажите мне честно, если ваш род прощу, каким уроком это послужит для остального общества? В следующий раз кто-то из благородных семей решит, что от меня можно откупиться в случае неудачи, но иллюзорная достижимость успеха все равно будет кружить им голову, и за ценой дворяне не постоят.

Куликов смотрел на меня совершенно спокойно. Мне кажется, не удастся его вывести на эмоции. Что, впрочем, даже заслуживает уважения. Такое умение держать себя в руках — редкий навык.

— Наш род готов выплатить вам виру, Иван Владимирович, — произнес Роман Артемович. — Я приготовил некое предложение для вас, но вижу, что вы сейчас не настроены на диалог. И потому буду ждать, когда вы сами назовете, чем род Куликовых может покрыть ущерб, нанесенный вам.

Я кивнул и улыбнулся.

— Предложение можете отправить на мою электронную почту, — произнес я. — Кстати, ваша внучка ведь сегодня здесь? Как преподаватель, я имею доступ к личным делам всех студентов. Она действительно хочет доучиться в академии?

И на этот раз он не удержал лица.

— Иван Владимирович! — в ровном голосе проскочила напряженная нотка. — Анна ни в чем не виновата и даже ничего не знала.

Я приподнял бокал и отсалютовал ему.

— До свидания, Роман Артемович.

Отвернувшись от Куликова, чтобы не устраивать сцен, я направился навстречу замершей чуть в стороне Большаковой. Девушка облюбовала столик с закусками, наслаждаясь канапе.

— Вы что-то несете мне, Кристина Гордеевна? — с улыбкой на губах спросил я. — Учеба еще не началась, а вы уже пытаетесь получить оценку через взятку?

От моих слов чародейка сперва приподняла брови, а после усмехнулась.

— Это не взятка, Иван Владимирович, — произнесла она, быстрым движением облизнув губы. — Конечно, я бы предпочла не лезть в эти дела, но слово главы рода — это слово главы рода.

Я кивнул, протягивая руку к папке.

— Вы уже поговорили с Куликовым, но он, судя по всему, не слишком доволен вашей беседой? — задала наводящий вопрос Большакова, заглядывая мне за спину. — Тогда, наверное, эти документы уже не имеют никакой ценности?

Я же быстро пролистал бумаги и хмыкнул.

— Почему же, Кристина Гордеевна? Компромат на ближайших врагов всегда стоит держать под рукой. Впрочем, сейчас не будем об этом.

Я щелкнул пальцами, и папка подпрыгнула в воздух, после чего устремилась на выход. Там она попадет прямо в руки моих людей. А что делать с информацией от Большаковых, я подумаю позже.

— Как насчет танца? — спросил я, с поклоном подавая руку.

Глава 17

Оказавшись в своем кабинете, я швырнул папку от Большаковых на рабочий стол и стянул с себя галстук. Пока ехал с открытия академии, успел изучить документы, и теперь предстояло решить, как поступить.

С одной стороны, Куликовы были готовы загладить вину, выплатив виру в качестве довольно прибыльной недвижимости на южных морях. С другой — имелась возможность потребовать суда через столичное дворянское общество. И с теми бумагами, что мне передала Кристина Гордеевна, победа в деле была мне гарантирована.

Вот только если я воспользуюсь этим подарком, Гордей Егорович сможет заявить, что я его роду что-то должен. А к чему мне такие обязательства на себя брать? С его дочерью, конечно, я рад пообщаться, и если бы не сословные ограничения, давно бы перевел их в куда более приятное положение… Но мы дворяне, а в качестве своей супруги я ее пока не рассматривал.

Да, Кристина Гордеевна хороша внешне, увлекается магией, ко мне, опять же, благосклонна. Но, положа руку на сердце, она еще совсем девчонка, и я не могу всерьез рассматривать наш брак. Слишком мы на самом деле далеки друг от друга.

Если с той же Ларионовой я общался относительно свободно, то в силу возраста Большакова для меня всего лишь красивая молодая девчонка, которой еще только предстоит набраться жизненного опыта, повзрослеть, научиться самой принимать решения и нести за них ответственность.

Собственно, я потому и отложил это предложение руки и сердца. Кристине Гордеевне еще предстоит множество всего, и ее влюбленность в меня вполне может пройти. К чему тогда неволить друг друга, если этого можно избежать?

Постучав пальцами по столешнице, я открыл один из ящиков и смахнул в него папку. Пользоваться такими подарками я себе пока что позволить не могу.

Раздевшись, я прошел в ванную комнату и, включив воду, взглянул на свое отражение. Конечно, ничего нового в нем я не увидел, но завтра мне предстоит провести первое занятие у студентов, нужно подумать о том, как им себя подать.

Быстро закончив с водными процедурами, я рухнул на постель и, жестом заставив дверь в спальню закрыться, опустил веки. Не такой уж и плохой день вышел. Хотя, конечно, речь государь мог приготовить и получше, а то выглядело, как совершеннейший экспромт.

— Прощай, свободная жизнь, — вздохнул я.

* * *

Первый мой рабочий день начался с зарядки и обыкновенного завтрака. Дружина занималась своими делами, слуги наводили лоск в особняке. Я же спокойно собрался, прихватил заготовленные учебные материалы и, сев в автомобиль, стал смотреть в окно.

Для удобства обучения студенты были поделены по возрасту. Слишком много взрослых людей пришло пройти курсы повышения квалификации. Естественно, им преподавались только те предметы, которые были необходимы. А вот молодежь, которая поступила сразу после получения начального образования, посещала уже не только чародейские занятия.

Моя первая группа на сегодня как раз и состояла из взрослых студентов. Все они, так или иначе, принадлежали к силовым структурам. Уровень подготовки я примерно представлял, а потому проблем не ожидалось.

— Прибыли, ваше благородие.

Я кивнул и сам открыл дверь. Снаружи шел снег, но над академией стоял воздушный купол, сбивающий осадки прямиком в слив. Так что ни чистить дорожки от снега, ни бежать от дождей людям не придется.

Самое интересное, что подобный зонтик развернуть предложил Панфилов. Герман Мстиславович решил испытать свою новую систему артефактов, и технология в продажу на данный момент не пошла. Да и чего-то сильнее природных явлений она не выдержит.

Также на полигонах стояли защитные купола, произведенные на фабрике Панфилова. Их меньшие собратья ставились на военную технику Российской Империи, только были развернуты не внутрь, а наружу.

К сожалению Германа Мстиславовича, развернуть объемный щит не представлялось возможным: чем больше зона покрытия, тем массивнее приходилось делать артефакты. И если с маленьким куполом танк еще может ехать, то утащить один набор полигона — уже нет. Стационарные щиты, разумеется, разворачивают в стратегических точках, но и там они не превращаются в панацею.

Отсутствие мобильности защиты на полигоне позволяло увеличить ее прочность. Конечно, заклинания шестого узла пробьют все равно, но подобных деятелей на фронте по пальцам одной руки можно пересчитать — чародеи такого уровня себя ценят и мясом работать не желают. Для студентов же заклинания шестого узла останутся недоступны еще долго.

Шагая по мощеной брусчаткой дорожке, я видел студентов, что пока еще только прибывали на учебу. Вчера их распределили по группам, познакомили с кураторами и теперь собирали во дворе, прежде чем повести на занятия.

Двери во дворец были открыты, так что я просто вошел внутрь здания и, скинув с плеч плащ, протянул его сотруднику академии. Тот с поклоном принял у меня одежду, чтобы повесить ее в гардеробной, а я направился в свой кабинет.

По пути на второй этаж, где располагалась моя вотчина, я встретился взглядом с Легостаевым. Сергей Константинович с видом ожившего покойника цедил кофе из бумажного стаканчика и смог мне только кивнуть, направляясь по своим делам. Уверен, в перерывах между занятиями неспавший некромант будет воскрешать себя с помощью сна. Бодрящие заклинания не входили в учебник, который я передал его семье.

Вообще, строго говоря, чтобы преподавать переданный мной материал, внуку Леонида Викторович предстояло самому как следует поучиться. Но в Сергее Константиновиче я был уверен — он уже не был тем юнцом, каким встретился мне впервые, теперь это был мужчина. Ответственный и взрослый. Так что ради чести рода он вывернется наизнанку, но к концу первого семестра точно будет знать мой учебник от корки до корки.

Приложив палец к биометрическому считывателю, я открыл дверь в свой кабинет и вошел внутрь. Свет включился в тот момент, когда я пересек порог. До начала занятия оставалось еще десять минут, и я собирался провести их комфортно.

Включив компьютер, стоящий на преподавательском столе, вырезанном из цельного ствола, я дождался загрузки системы и воткнул принесенную с собой флешку в разъем.

— Обнаружено новое помещение, — сообщила Яна, закончив освоение кабинета. — Оборудование готово к работе.

Так будет намного проще. Конечно, используя доступ через мой рабочий компьютер, недоброжелатели могли бы взломать мой домашний… Но я ничего тайного там не храню, и единственное, что можно у меня украсть таким образом — методички будущих занятий, но я их и так студентам покажу.

Все самое ценное хранится на ноутбуке, не подключенном к сети. Настроить параноидальную защиту на нем не составило труда для меня. Если ты разбираешься в магии, то уж с программным обеспечением познакомиться не сложно. При необходимости я переносил нужные файлы на ноутбук по шнуру или через карты памяти. Так что пусть ломают, не страшно.

Взглянув на часы, я взял в руки мел и, быстро написав на доске свое имя и тему занятия, вышел в коридор, чтобы захватить и себе стаканчик кофе. И едва нос к носу не столкнулся с сотрудником академии.

— Прошу прощения, Иван Владимирович, — произнес он, чудом удержав поднос с тремя рядами бумажных стаканчиков на нем. — По распоряжению директора доставляем каждому преподавателю напиток на выбор.

— Вот как? — хмыкнул я и тут же услышал шум от приближающихся к этому крылу студентов. — Давайте два двойных эспрессо.

Он ловко передал мне поставленные друг на друга стаканчики и, поклонившись, отправился дальше. А я вернулся в кабинет и, поставив напитки, сел в свое кресло. Приятно, что Александрова заботится о преподавательском составе.

— Простите, уже можно заходить? — раздался мужской голос от дверей.

— Да, конечно, располагайтесь, — кивнул я.

В помещение тут же начали набиваться мои первые официальные ученики в этом мире. Естественно, это только одна из нескольких возрастных групп. Мужчины и женщины от двадцати двух до двадцати семи. Несмотря на отсутствие униформы, группу можно было невооруженным взглядом распределить по их ведомствам.

Особенно выделялся полицейский спецназ. Столько огромных людей я в одном месте еще не видел. Причем женщины тоже походили на настоящих валькирий — высокие, спортивные, вряд ли сильно уступающие в подготовке мужчинам.

Интересно, где это у нас имеется женский спецназ? В кремлевской гвардии, что ли?

Как бы там ни было, все места вскоре оказались заняты, и прозвенел первый звонок, оповещающий о начале занятия.

Первая государственная магическая академия имени его императорского величества Федора начала свою работу.

— Итак, господа и дамы, — заговорил я, поднявшись со своего кресла, — давайте знакомиться. Меня зовут Моров Иван Владимирович, я буду вашим преподавателем по магической теории. Обращаться ко мне можно по имени-отчеству, либо «ваше благородие». Я сразу вас всех не запомню, так что, когда у вас появится какой-то вопрос, прошу сперва назвать свое имя и фамилию, и только после этого спрашивать. Еще один важный организационный вопрос: пока вы слушаете мои лекции, у вас наверняка будет возникать диссонанс с тем, чему вас учили раньше. Прошу в таких случаях не прерывать меня, на каждом занятии будет отведено двадцать минут для ответа на вопросы. Все понятно?

— Так точно, ваше благородие! — хором, как будто тренировались, ответили мне студенты.

Я улыбнулся этой синхронности и заговорил:

— Тогда давайте начнем наше занятие. Итак, что же такое магия? Вас наверняка учили каким-то заумным объяснениям. Я утверждаю, и это можно доказать эмпирическим путем, что магия есть не что иное, как невидимая и неосязаемая энергия. Физики, как вам известно, постоянно выдвигают теории то о темной материи, то о темной энергии, то о квантах. Сами они тыкают наугад и зачастую оказывается неправы. Но современная наука уже знает такие вещи, которые есть везде, во всем и никак не могут быть отслежены конкретно, их можно обнаружить лишь по косвенным признакам. Так что мы будем исходить из этого: магия — это энергия, пронизывающая всю вселенную.

Я не поворачивался к доске, просто телекинезом поднял мел, и тот нарисовал на черной гладкой поверхности несколько волнистых линий, обозначающих магическое поле.

— В спокойном состоянии сама по себе магия не способна влиять на физический мир, — продолжил я, глядя, как несколько девушек старательно записывает мои слова в тетради, а один молодой мужчина и вовсе включил диктофон. — При этом она находится везде, пронизывает каждую частичку нашего бытия. Эта энергия обладает безграничным потенциалом, однако остается совершенно инертной, пока не возникает чародей.

Сделав еще одну паузу, я с помощью мела нарисовал фигуру человека. Ничего сложного, разумеется, просто схематичное туловище, голова да четыре конечности.

— Итак, чародей — это человек, обладающий не простым даром, — продолжил я лекцию. — Он способен взаимодействовать с магической энергией. Однако для этого ему приходится сделать ее более материальной. И в этом нам помогает резерв, ограниченное магическое поле, находящееся внутри человеческого тела. Только пропустив окружающую его энергию через собственный резерв, переработав магию, чародей способен ее использовать.

Я видел, что у них появились вопросы, однако, как и обещал, прерывать лекцию не стал. Да и они не спешили спрашивать.

— От чародея к чародею резерв отличается объемом, — продолжил рассказ я. — При этом сам резерв имеет семь ступеней развития, так называемых узлов. Одаренный, который еще никак не развивал свой резерв, обладает только одним узлом. Об узлах мы с вами еще будем говорить неоднократно, так что сейчас только запомните, что они существуют, у каждого имеют индивидуальный объем. Также имеет значение плотность магии в резерве — чем больше чародей способен спрессовать магии внутри себя, тем большим количеством магии может оперировать.

Я сделал глоток из стакана и поморщился. Забота о преподавателях — это хорошо, но зерна можно было бы и получше выбрать.

— Подытожим, чародей впитывает магию в своей резерв, затем выделяет определенное количество переработанной энергии определенным образом, и мы получаем действующие чары, — подвел краткий итог я. — Звучит не сложно, верно?

Дождавшись кивков, я отставил стакан на столешницу.

— Есть еще один фактор. Магия сама по себе вредит организму человека, — объявил я.

И тут же заметил удивление на лицах студентов.

— Да, приобретая материальность, магия начинает отравлять чародея, — внимательно наблюдая за студентами, кивнул я. — Это — прямое следствие искусственного состояния, которое прививается чародеями инертной энергии. Речь не идет о радиации, но эффект во многом схож. Разрушаются ткани организма, путается сознание — вплоть до сумасшествия. В маленьких дозах это не смертельно, но эффект со временем накапливается. И чем больше магии через себя пропускает чародей, тем больший вред ему наносит магия. Но не стоит беспокоиться. Природа предусмотрела этот момент.

Особого облегчения мои слова, конечно, не вызвали. Я буквально видел сомнения на лицах уже давно применяющих заклинания людей.

— Что такое резерв? — задал риторический вопрос я. — Это особое нематериальное пространство в человеческом теле, которое создано благодаря жизненной эссенции. Именно она позволяет вам формировать узлы, эдакий бурдюк, в который вы заливаете магию, взятую из пространства. Жизненная эссенция также для всех индивидуальна — у кого-то ее больше, у кого-то меньше. Более того, именно она определяет, какое количество магии ваш резерв может содержать в себе единовременно. Жизненная эссенция — это материал, из которого состоит ваш резерв, и одновременно с этим — последнее средство. Вы наверняка по службе знаете истории, когда тот или иной чародей превосходил свой предел, вкладывая в чары больше магии, чем имел. Так вот, такие заклинания, за которые приходится расплачиваться собственной жизнью — накладываются за счет жизненной эссенции. И чем больше вы ее потратите, тем сильнее будет ущерб для вашего организма.

Судя по реакции аудитории, они действительно знали такие примеры. Что неудивительно, все-таки силовые структуры — это та отрасль, где героическое самопожертвование встречается чаще всего.

Я прервался, бросив взгляд на второй стаканчик с кофе, и все же решил рискнуть. Мало ли, мне просто не повезло? Взяв посуду в руку, я сделал осторожный глоток и кивнул, довольный своей решимостью.

— Итак, с этим разобрались, — произнес я. — Ах да! Последнее на сегодня по жизненной эссенции — любой чародей после некоторой практики способен впитывать ее у погибших рядом магов. Многие делают это неосознанно, особенно в горячке боя. Отсюда и вера в то, что на полях сражений чародеи развиваются быстрее. На самом деле все дело в том, что в таких условиях организм мага начинает сбор чужой эссенции в автоматическом режиме. Это своеобразный рефлекс, строго приобретенный. Многие маги смерти считают жизненную эссенцию душой, но в этом они ошибаются, никакого отношения к душе она не имеет.

Выдержав очередную паузу, во время которой я с наслаждением потягивал бодрящий напиток, я продолжил.

— Что же, а теперь поговорим, что же такое заклинание, почему они работают, и как их можно менять, зная общие принципы построения печатей, — объявил я новую тему лекции. — Сегодня за основу мы возьмем простейшие бытовые чары. Например, свет.

Мел вновь взлетел в воздух и на свободном участке доски нарисовал нужную печать в нескольких плоскостях.

— Сейчас я буду много говорить о значении каждой детали, составляющей печать, и будет лучше, если вы станете записывать, — объявил я.

На этот раз они раскрыли тетради и приготовились следить за моей мыслью.

Идеальные студенты.

Глава 18

— Демьянов Альберт Дмитриевич. Иван Владимирович, разрешите вопрос?

Шло шестое занятие, и на сегодня это была последняя взрослая группа. Удивительно, но я до сих пор не устал повторять одну и ту же лекцию. Хотя, казалось бы, у меня в этой жизни вообще столько работы голосом не было, сколько я за один день выдал.

— Спрашивайте, Альберт Дмитриевич, — благосклонно кивнул я, ставя на столешницу очередной стакан с кофе.

— Вы разве не должны были преподавать нам защиту? — уточнил почти тридцатилетний мужчина.

Я улыбнулся, видя, что и этих студентов мучает тот же вопрос, что и предыдущие группы.

— Да, это действительно должно было быть так, — произнес я. — Однако как я могу преподавать вам защиту, если вы просто не поймете материал? Конечно, я могу выдать вам печати, которые с гарантией помогут вам противостоять вражеским чарам. Но вы их не потяните, у вас не хватит понимания, как ими пользоваться. И наоборот: досконально изучив законы магии, вы сможете создавать печати, как дети складывают из конструктора нужные фигуры. Вы из какого ведомства, Альберт Дмитриевич?

— Полиция, ваше благородие.

— Вас в академии наверняка учили тому, что огнестрельное оружие нужно не просто носить в красивой кобуре, но и уметь с ним обращаться, верно?

Он кивнул, а я продолжил свою мысль.

— Магия — это идеальное персональное оружие. Иногда — оружие массового поражения. Относиться к ней наплевательски — все равно что играть с горелкой, сидя на бочке с порохом. Вероятность того, что вы, не понимая, что делаете, превратитесь в угрозу не для врага, а для себя и окружающих — огромна, — договорив, я сделал очередной глоток. — Я сегодня разбирал с вами печать света. Что вы знаете об этом заклинании, Альберт Дмитриевич?

— Ну, оно светит, — развел руками полицейский.

— Хорошо, тогда давайте я продемонстрирую, что значит на самом деле понимать эту печать, — кивнул я. — Яна, обеспечь нам темноту.

Умный дом, подключенный к кабинету, тут же опустил ставни, свет погас. Студенты замерли, заинтересованные происходящим. Я же создал печать света и подсветил ее иллюминацией.

— Перед вами стандартная печать чар света, — объявил я. — Сейчас я активирую чары в другом углу кабинета.

Небольшой шар загорелся в стороне от меня.

— Как вы видите, свечение нейтрально, не режет глаза, не греет, — продолжил свою речь я. — Оно просто есть, и его достаточно, чтобы видеть в полной темноте. Однако теперь обратите внимание на печать, которую я создал первой. Сейчас я буду изменять ее для вас, демонстрируя, какие именно правки вношу, и одновременно стану проделывать ту же операцию на светлячке в углу. Внимание, первое изменение.

Печать немного перестроилась, едва уловимо, а вот сфера света начала пульсировать, напоминая собой стробоскоп. Студенты закрыли лица ладонями. Теперь уже не выходило смотреть на комок света без раздражения глаз.

— Неприятный эффект, правда? — с улыбкой спросил я. — А ведь это все то же заклинание. Итак, убираем первое изменение, возвращаем печать к первозданному виду. Я дам вашему зрению немного отдохнуть.

В кабинете послышались приглушенные голоса. Силовики, они сразу же поняли, как именно можно применить такое раздражающее свечение. Да, от него можно защититься, имея банальный шлем боевой брони, но я ведь только одну модификацию пока что продемонстрировал.

— Итак, второе изменение, смотрим на печать.

Символы в воздухе вновь пришли в движение, а свет сменил нейтрально белесый оттенок на ярко-оранжевый.

— Выросла интенсивность излучения, — объявил я. — В подтверждение я сейчас кое-что вам покажу.

Смяв чистый лист бумаги со стола, я рукой бросил его в сторону свечения. Стоило комку пересечь границу, листок вспыхнул и обратился в пепел.

— Что ж, думаю, на этом демонстрацию можно прекратить, — произнес я. — Яна, открой шторы и включи свет.

Усилием воли погасив действующие чары, я осмотрел своих студентов. Демьянов успел сесть на место.

— Альберт Дмитриевич, — обратился я к полицейскому, — надеюсь, я достаточно обосновал изменения в расписании?

— Да, ваше благородие, — поднявшись со стула, ответил тот.

— Отлично, тогда, господа и дамы, давайте следующий вопрос.

* * *

Я открыл глаза, и взгляд тут же зацепился за обнаженную спину Маргариты. Женщина расчесывала влажные волосы после ванны, разглядывая собственное отражение в ростовом зеркале. Мое пробуждение она заметила и послала мне воздушный поцелуй, чуть повиляв бедрами, обтянутыми полотенцем.

Мой комплекс чар немного изменил ее внешность. Омоложение сработало прекрасно, но, пожалуй, Ларионова поменялась меньше всех иных пациентов. Чуть подтянулись мышцы, очистилась кожа. Оздоровление тоже не возымело большого эффекта — никаких серьезных заболеваний у нее не имелось изначально, а чары убрали приобретенную усталость организма.

Даже немного смешно — благородные куда в большей степени уничтожают собственное здоровье, чем простолюдины. Хотя у последних как раз меньше возможностей следить за собой. Или потому так и происходит?

Дворяне рождаются с пониманием, что им доступно все и в любой момент можно найти человека, который окажет нужную услугу. А вот простолюдинам такого не светит, и они берегут себя смолоду.

— Наверное, я еще долго буду привыкать к собственному отражению, — произнесла она, откладывая расческу на тумбочку. — Все время кажется, что это кто-то другой.

Я улыбнулся и похлопал по постели.

— Как по мне, ты выглядишь прекрасно, — произнес я, не сводя взгляда со своей любовницы. — Иди ко мне, я докажу.

На губах Маргариты возникла легкая улыбка, и она, на ходу избавившись от полотенца, взобралась на кровать. На четвереньках, как кошка, подкралась ближе, изгибаясь так, чтобы взволновать меня. Пока не нависла над моим лицом, и наши губы не встретились.

Обхватив женщину за талию, я резко перевернулся, меняя позицию. А откинулся уже позднее, когда мы оба тяжело дышали, и Маргарита облизывала искусанные губы.

— У тебя сегодня тоже пары? — спросила она, немного переведя дыхание и закинув бедро мне на живот.

Академия работала уже две недели, и время летело для меня очень быстро. Занявшись реально интересным и полезным делом, я перестал отвлекаться на посторонние задачи. И это было прекрасно.

— Угу, — ответил я, чуть качнув подбородком, обозначая кивок. — Буду учить детишек настоящей магии.

Маргарита провела рукой по моей груди и, положив щеку на мое плечо, улыбнулась.

— Тогда я останусь здесь и буду ждать тебя дома, — приняв решение, сообщила она. — Ты же не против?

— С чего я должен возражать? — усмехнулся я, положив руку на ее бедро. — Ты же знаешь, мне нравится, когда меня дома встречает такая красавица и умница.

Хотя Ларионова старалась не задерживаться в моем особняке, предпочитая жить у себя в квартире, однако я постоянно напоминал, что ей нет никакого резона все время мотаться туда. Слуги подготовили для Маргариты отдельную спальню, по моему приказу подобрали ей гардероб, набили несколько шкатулок украшениями, которые я зачаровал.

— Знаю, но не хочу привыкать слишком сильно, — вздохнула женщина. — Так ведь недолго поверить, что у нас может быть что-то большее. А я уже не так молода, чтобы прождать тебя пятнадцать лет…

— С моей магией возраст — это преходящее, — ответил я. — Смотри.

Я щелкнул пальцами, и мое тело стремительно изменилось. За несколько секунд из молодого человека я превратился в сорокалетнего мужчину. Ничего сложного в этом не было, за основу я взял ту же личину, что использовал в Германии и Польше, лишь для лица применил генетический шаблон.

— Ого! — отстранившись и встав на колени на кровати, Маргарита принялась меня внимательно разглядывать. — Вот, значит, каким ты будешь с годами?

Я пожал плечами, кладя руку на внутреннюю сторону ее бедра, и погладил нежную кожу кончиками пальцев.

— Примерно так же выглядел мой отец, так что отличия будут, разумеется, но незначительные, — пояснил я. — Нравлюсь?

Маргарита закусила нижнюю губу, продолжая рассматривать мое лицо. Наконец, она кивнула.

— Очень, — призналась Ларионова. — По крайней мере, в таком виде у меня не возникает когнитивного диссонанса от того, какой ты внутри и какой снаружи. И если честно, если бы ты приударил за мной в таком виде, я бы тебе отдалась сразу и без остатка. Ты у меня импозантный мужчина.

Она наклонилась и, взяв мое лицо в ладони, нежно поцеловала в губы.

— Ну, значит, этот вопрос решили, — ответил я, обнимая ее за талию, после чего опустил руки ниже. — А что касается большего, то нас никто никуда не торопит. Со мной у тебя будут впереди еще долгие десятилетия молодости и здоровья.

Моя рука легла ей на живот, и Маргарита постаралась его втянуть, хотя он и так был достаточно подтянутым, чтобы пальцы соскальзывали.

— Репродуктивная система — в том числе, — произнес я. — А судя по тому, как долго я уже перебираю предложения дворян о женитьбе… Не похоже, что в ближайшем будущем мне попадется та, с которой я решу провести остаток жизни. В моем случае — крайне долгой жизни.

— А я, значит, тебя устраиваю? — отстранившись, уточнила Маргарита.

— Если бы это было не так, нас бы тут не было, — усмехнулся я.

— Я… — она открыла рот, чтобы продолжить, но тут же закрыла его, после чего тряхнула головой. — Еще слишком рано, чтобы об этом говорить. Давай вернемся к этому разговору лет через десять?

Я улыбнулся и, вновь приняв свой родной облик, поднялся с постели.

— Десять так десять.

Уже стоя под струями воды в душевой кабинке, я подумал, что это было бы просто.

Маргарита устраивает меня по всем пунктам. Как я и сказал, ее здоровье с моей магической помощью вполне позволяет еще лет тридцать вынашивать и рожать здоровое потомство. С этим вопросов не возникнет.

Мезальянс? Ну, эксцентричный преподаватель, обласканный государем, может позволить себе некоторые отхождения от правил. В конце концов, ничего не мешает просто оплатить возведение Ларионовой в благородное сословие некой услугой Романовым.

Но, разумеется, делать все это стоит не сейчас, а через несколько лет. Да и навязывать себя Маргарите я не собирался. Насильно мил не будешь, одно дело — место любовницы, которая по своему желанию может уйти в любой момент, чтобы построить собственную жизнь. И другое — супруга, которой от тебя уже никуда не деться.

Намылив голову, я подумал, что на месте Ларионовой Большакова уже тащила бы меня к алтарю. И мне нравилось, что Маргарита честно сама попросила о времени. Человек зрелый мыслит иначе, у него есть понимание ответственности за принятые решения.

Тяжело быть древним магом среди детей.

Закончив с водными процедурами, я накинул на себя халат и покинул ванную. Завтрак уже был накрыт, мои ноздри уловили аромат кофе и яичницы на беконе.

Поесть — и в новый учебный день.

* * *

Московский особняк Большаковых .

Евгений Игоревич вошел в комнату внучки. Кристина Гордеевна была занята выполнением домашнего задания. А потому девушка не сразу заметила присутствия Дубинина. Но и дед сам не торопил, наблюдая за тем, как увлеченно она покусывает кончик карандаша и заправляет прядь за ухо, когда задумывается.

— Ой, прости, я тебя не заметила, — отложив принадлежности, Большакова поднялась из-за стола и пересела на мягкий диван. — Увлекалась…

Евгений Игоревич спокойно кивнул и, присев в кресло, закинул ногу на ногу.

— Приятно видеть, что ты так увлеченно изучаешь… Что там, кстати, у тебя?

Кристина Гордеевна подняла учебник в мягкой обложке с тиснением фиолетовым цветом.

— Темная магия, первый курс, — прочитал дед, после чего перевел взгляд на внучку. — Смотрю, тебе нравится учиться в академии. Как у тебя с другими студентами? Нашла друзей?

Большакова в ответ вздохнула.

— Ну, я бы не сказала, что мы нашли общий язык, а кое-кто и вовсе умудряется меня бесить одним своим присутствием, — признала она. — Но возможность получать уникальные знания примеряет меня с этим странным обществом. Скажу честно, меня до сих пор удивляет, что преподаватели уделяют основное внимание не благородным студентам, а простолюдинам.

Евгений Игоревич кивнул.

— Это как раз объяснимо, — заговорил он. — Государь делает ставку именно на неблагородное сословие. Так что в первую очередь дипломы и знания должны получить простолюдины. А благородные платят за доступ к тайнам магии, а значит, это мы в первую очередь заинтересованы в собственном развитии. Если не хотим отстать. Конкуренция — та еще тварь, многие дворяне окажутся пережеваны ей и выплюнуты на обочину жизни.

Кристина Гордеевна смотрела на деда с удивлением.

— Звучит… цинично, — со вздохом признала она. — Тебе стало что-то известно?

— Нет, всего лишь простая логика, — развел руками Евгений Игоревич. — Императорская семья давно ищет способ нивелировать преимущества дворян. И эта академия — заметь, всюду подчеркивается, что она первая, а не единственная — станет тем камнем, который повлечет за собой лавину.

Девушка смотрела на своего деда, а тот не спешил продолжать мысль. Наконец, решив, что молчание затянулось, Дубинин уточнил:

— Так что, говоришь, за самоубийца тревожит мою любимую внучку? — с улыбкой спросил он. — Может быть, пора объявлять войну какому-то роду, а мы с твоим отцом и не в курсе?

Большакова криво усмехнулась.

— Это Моргунов, — ответила девушка. — И никакой войны объявлять не нужно. Просто их наследник… Он слишком высокого о себе мнения. Считает, что раз он претендует на звание лучшего по успеваемости на потоке, он может относиться ко мне снисходительно.

Евгений Игоревич улыбнулся иначе.

— А почему лучший он, Кристина? — спросил дед. — Я думал, ты станешь первой, кто будет стремиться к знаниям сильнее всех. Неужели Иван Владимирович настолько затмевает тебе разум, что ты витаешь в облаках на его занятиях?

Внучка чуть смутилась и на секунду отвела взгляд. Но Дубинину этого хватило, и он с трудом удержался от торжествующей улыбки.

Как ни крути, Моров стал слишком крупным игроком. И оказаться рядом с ним было бы полезно для рода, но… В ближайшие пару десятилетий общество станет сильно лихорадить — слишком много магии выплеснется в быт Российской Империи. Удержать волну будет невозможно, только оседлать. Устоять смогут далеко не все, несмотря ни на какую протекцию Ивана Владимировича.

И Евгению Игоревичу очень не хотелось бы, чтобы внучка пострадала в этом цунами. А чем дальше она окажется от Морова, тем лучше. Свою пользу Большаковы от него уже получили — Кристина Гордеевна уже вернула себе вкус к жизни. От подарка в виде компромата Моров сам отказался. Однако между родами нет ни вражды, ни долгов. И это отличный момент, чтобы перейти к дружеским отношениям, не углубляясь в родственные.

— Иван Владимирович замечательный, — произнесла взявшая себя в руки Кристина Гордеевна. — Но он ни разу за эти недели не дал понять, что относится ко мне как-то иначе, чем к другим студентам. Я понимаю, что академия только открылась, ему просто некогда заниматься личной жизнью. Однако…

— Ты поняла, что не так уж и много места в его жизни занимаешь, — с пониманием кивнул Евгений Игоревич. — Что ж, Иван Владимирович был прав — вам нужно было немного времени, чтобы разобраться в своих чувствах.

— Чувствую себя предательницей, — уронив лицо в ладони, призналась Большакова. — Я же чуть не предложила ему себя тогда!.. Что он обо мне теперь подумает?

— Ну, как минимум, он подумает, что ты достойная девушка, — задумчиво произнес дед, не спеша утешать внучку. — Ведь ты подойдешь к нему сама и все скажешь в лицо, открыто. Поставишь точку в этой истории и вы оба будете жить дальше. Свободными от обязательств.

Кристина Гордеевна всхлипнула, поднимая лицо и глядя на Евгения Игоревича.

— У нас не было шанса, да?

Дубинин улыбнулся и поднялся из кресла.

— Не было, дорогая, — кивнул он и протянул руку. — Пойдем, надо рассказать твоему отцу.

Глава 19

Государственная магическая академия имени его императорского величества Федора, кабинет преподавателя защиты от темной магии. Иван Владимирович Моров .

— …простите, Иван Владимирович, — едва сдерживая слезы и не глядя на меня, закончила речь Большакова.

Я вздохнул и с улыбкой взял ее за руку. Почувствовав прикосновение, она повернулась ко мне и захлопала ресницами, чтобы не пролить слез.

— Вам совершенно не за что извиняться, Кристина Гордеевна, — заверил я. — Ведь, как вы помните, я намеренно заставил вас согласиться подождать. И как мы оба видим, время расставило все по своим местам. Я рад, что вы вернули себе вкус к жизни, и мне греет душу осознание, что я приложил к этому руку.

Большакова все же всхлипнула, я отпустил ее запястье и, выдернув из кармана пиджака платок со своей монограммой, вручил его девушке. Кристина Гордеевна приняла тряпицу с благодарностью и быстро привела себя в порядок.

— Простите, я совсем расклеилась, — пробормотала Большакова.

— Не стоит, — легко покачал головой я. — Парой мы с вами не стали, но это не значит, что наши отношения от этого испортились. Во всяком случае, я надеюсь, что мы сохранили доверие и дружбу между нашими семьями.

Кристина Гордеевна улыбнулась.

— Сохранили, Иван Владимирович, — подтвердила она. — Вы говорите прямо как мой отец.

— В таком случае он умный человек, — улыбнулся я, после чего бросил взгляд на свои наручные часы. — Однако время перерыва заканчивается, вам нужно успеть на занятие. Да и мне следует выходить.

Большакова тут же подобралась и легким напряжением магии привела собственное лицо в порядок. Теперь ничего не напоминало о том, что она только что плакала.

— Да, конечно, — кивнула Кристина Гордеевна. — И… Спасибо вам за все, Иван Владимирович.

Я тоже кивнул и с улыбкой на губах проводил студентку на выход. В отличие от нее у меня еще было немного времени. Как раз успею выпить чаю.

Расставание с Большаковой меня нисколько не задело. Да, она мне нравилась. Но и модели мужских журналов мне нравятся, как и правильно обжаренная арабика. Однако это не дает мне права приватизировать плантации или обращать в рабство красивых дам.

Девушке еще предстояло расти, набираться опыта, просто жить. И хотя я допускал, что мы все же заключим помолвку, после сегодняшнего разговора на самом деле искренне был за нее рад. Уж точно ломать ей жизнь ради того, чтобы просто обладать, я не собирался.

Конечно, я понимал, что Кристину Гордеевну убедили отец и дед, чтобы она открыто со мной поговорила. Еще на папке с доказательствами против Куликовых было видно, что Большакова достаточно верная семье девушка, чтобы не творить глупостей.

Но в любом случае я оценил результат и был им доволен.

Допив чай, я прихватил с собой план занятия и покинул кабинет.

Меня ждали мои студенты.

* * *

Московский особняк Герасимовых .

— Мирослава, ты слышала последние новости? — спросила подружка, обращаясь к сидящей за столом хозяйке покоев.

— Смотря какие, — ответила та, с легкой улыбкой наблюдая за тем, как ее гостья любуется своим отражением в зеркале.

— Большакова вышла из клуба поклонниц нашего преподавателя защиты от темной магии, — пояснила та, обернувшись к Герасимовой. — Она сама об этом, конечно, не объявляла, но кое-кто подслушал ее разговор с другими студентами. Вот и…

Мирослава Анатольевна лишь посмеялась.

— Иван Владимирович меня совершенно не интересует, Свет, — заявила она. — Нет, он, конечно, симпатичный…

— И богатый, и молодой, и сильный, — продолжила за нее подруга.

— Да, — не стала спорить Герасимова. — Но я не собираюсь за ним бегать, как собачка с высунутым языком. Мы с Иваном Владимировичем несколько раз хорошо общались наедине, и поверь, в реальности он совсем не такой, каким его видят в своих фантазиях благородные девицы.

Светлана Александровна Новоселова, дворянка и давняя подруга, по-новому взглянула на хозяйку покоев.

— Ты. Ходила. На свидание. С Моровым?! — чеканя слова и раскрыв глаза на максимально допустимую высоту, выдохнула она.

— Это не было свидание, не преувеличивай, — легко отмахнулась Мирослава Анатольевна. — Просто ужин двух хороших знакомых. Мой отец, как и многие, пытался породниться с Иваном Владимировичем, вот и выпросил у Морова ужин со мной в ответ на какую-то услугу.

— И ты все это время молчала? — с досадой вопросила Светлана Александровна. — А еще подруга, называется!..

Герасимова вздохнула и, поднявшись со своего диванчика, приблизилась к Новоселовой. Взяв из шкатулки жемчужное ожерелье, она протянула его гостье.

— Вот это к наряду как раз будет, — предложила Мирослава Анатольевна. — А насчет Морова… Ну, мне показалось, что он очень сильно устал от всего этого. Ему не нужна сейчас ни невеста, ни жена.

— Конечно, он же у себя любовницу поселил, из-за которой Куликовых едва по миру не пустил, — приняв украшение, фыркнула Светлана Александровна.

Герасимова взглянула на подругу, но лишь головой покачала.

— Он же мужчина, — пояснила свой жест хозяйка покоев. — Если бы он не завел себе любовницу, к нему бы уже столько вопросов появилось в обществе. А ты знаешь, как для мужчин важно всем вокруг демонстрировать, что они — настоящие герои-любовники, которые за ночь могут целый гарем удовлетворить. Даже если на самом деле они к этим любовницам заглядывают исключительно попить чай.

Новоселова надела ожерелье и, снова глядя в свое отражение, задумчиво повертелась перед зеркалом.

— Как думаешь, а я ему могу понравиться? — спросила она, бросая через отражение внимательные взгляды на Герасимову.

— Тебе честно сказать или так, чтобы мы подругами остались? — приподняла бровь Мирослава Анатольевна.

— Ой все! Вот умеешь ты, Мирка, настроение испортить! — ничуть не обижаясь, фыркнула Новоселова. — Ну да бог с ним, с Моровым. Я вот хочу к Кантемировой попасть.

— Зачем? — искренне удивилась Герасимова.

— У нее сейчас такие мужчины бывают в салоне, — хитро прищурившись, пояснила та. — Глядишь, кто-то и приглянется мне.

Мирославе Анатольевне оставалось только головой покачать в ответ.

* * *

Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров .

— Любовница — это хорошо, — сделав глоток кофе, довольно кивнул Венедикт Кириллович. — В вашем возрасте, Иван Владимирович, да при вашей загрузке — это отличное решение. А главное, когда благородные семьи об этом прознают, им придется либо идти на открытый конфликт, либо сворачивать свои планы, основанные на похоти юного чародея, которому богатство и возможности кружат голову.

Я покачал головой, ставя свою чашку на столик.

— Я до сих пор не могу взять в толк, почему дворяне никак не поймут, что ко мне нельзя относиться, как к ребенку, — признал я. — Неужели чужие ошибки их ничему не учат? Как можно быть настолько слепыми, и при этом управлять целыми корпорациями?

Глава рода Солнцевых усмехнулся и, нанизав вилкой кусочек воздушного торта, стал задумчиво его жевать. Сам Венедикт Кириллович еще не женился во второй раз, однако свой небольшой гарем все же завел. И как минимум три женщины уже носят под сердцем его детей.

— Вы, ваше благородие, не учитываете, насколько уникальны для Российской Империи, — произнес он, откладывая вилку. — Сколько у нас историй, подобных вашей?

Я приподнял бровь, и Солнцев принялся пояснять:

— Я в хрониках за последние триста лет нашел больше тысячи случаев, когда едва переступивший порог совершеннолетия мальчишка возглавлял род, — сделав очередной глоток кофе, произнес он. — Но все они кончаются следующим образом — либо окончательное угасание, либо обретение высокого покровителя вплоть до самого императора и развитие фамилии под присмотром своего патрона.

— Неужели никому не удалось добиться успеха самостоятельно?

— Если такие и есть, я о них не слышал, — улыбнулся Венедикт Кириллович. — Так что статистика на стороне ваших противников. Да, каких-то успехов вы добились, но со стороны это выглядит примерно так: связавшись с Легостаевыми, вы получили покровительство некромантов, затем наладили отношения со мной. Сюда же отнесите и Завьяловых, Герасимовых, всех прочих. И не забудьте, что вам благоволят Романовы.

— А что же насчет массового исцеления? — уточнил я.

— А вы его не открыли, Иван Владимирович, — пояснил Солнцев. — Общество уже знает, что вы несколько недель провели в Кремле, работая с артефактами. А значит, что вы там делали? Конечно же, учились по архивам правящего рода. И когда император дал добро, вы явили артефакты массового исцеления. Понимаете, Иван Владимирович, для тех, кто с вами не знаком, создается такое впечатление, как будто Морова создали Романовы, а конкретно — Виктор Константинович.

— Разумно, — хмыкнул я. — И даже тот факт, что вы перехватили средства массовой информации, стройно ложится в эту теорию.

Венедикт Кириллович покивал.

— Вот видите, Иван Владимирович, статистика не на вашей стороне. А раз так, с чего бы благородному обществу считать, будто вы действуете сами по себе? Не стоит забывать, кстати, и о вашей горячей дружбе с Окуневым. Василий Владимирович, «Косарь», практически легенда, к тому же из весьма обеспеченной фамилии, да и сам сколотил неплохое состояние.

Я молча потягивал кофе, а глава рода Солнцевых вздохнул, отставляя пустую чашку.

— Итак, с любовницей, как я и сказал, ход хороший, — вернулся к теме он. — Еще неплохо было бы зачать ребенка.

— Бастарда?

Венедикт Кириллович развел руками.

— А какая разница, Иван Владимирович? — вопросом на вопрос ответил он. — Первый мальчик в семье, он прямо сейчас сможет стать наследником. Одно наличие сына докажет, что Моровы не вымирают на вас, фамилия не угаснет. А что он не в браке рожден — ну, с кем не бывает. У тех же Дубининых сейчас трое признанных бастардов управляют делами. И знаете почему?

Я приподнял бровь. Не ожидал от Евгения Игоревича. Хотя… Нет, этот старик точно мог провернуть что-нибудь подобное.

— Собственные дети не удались? — предположил я.

— Именно, — подтвердил Венедикт Кириллович. — Пока эти признанные бастарды, конечно, только набираются опыта на управлении подконтрольными Дубининым компаниями. Но кто покажет наилучшие результаты, тот получит статус наследника. Все честно и кристально прозрачно — вопрос в полученной прибыли от конкретной компании.

Я наклонил голову, демонстрируя, что услышал.

— Идея с бастардом мне не нравится, — высказал свое мнение я.

— Мало кому понравится, но у вас, Иван Владимирович, так сложились обстоятельства, — пожал плечами Солнцев. — Будем откровенны, среди ровесниц достойных нет. Старше вас по возрасту девицы либо уже сговорены, либо уже старые девы. Как, например, та же Легостаева. Она, конечно, заключила сейчас помолвку, но мы-то с вами понимаем, что это жест отчаянья.

— Вот как? — вскинул брови я. — И кто же этот несчастный?

— Насколько мне известно, вы с ним не встречались, — махнул рукой Венедикт Кириллович. — Фамилия Мельниковых вам о чем-нибудь говорит?

Я поискал в памяти, но даже рода такого не смог вспомнить. Прочитав по моему лицу, Солнцев усмехнулся.

— Им принадлежит довольно крупный аграрный комплекс на Дальнем Востоке Российской Империи, — пояснил он. — Так что Леонид Викторович через этот брак немного поправит свое финансовое состояние. За выкуп Варвары Константиновны дают весьма немалый кусок.

Российская Империя в принципе мощная аграрная страна. Так что неудивительно, что дельцов в нашей стране, занимающихся сельским хозяйством, полно. И денег в этой сфере крутится на самом деле ничуть не меньше, чем в военно-промышленном комплексе.

При этом сама Варвара Константиновна возглавляет целый отдел в Службе Имперской Безопасности, являясь по сути своей главным магом смерти в ведомстве. Так что неудивительно, что кто-то мог счесть ее ценным приобретением.

— Принципиально за нее? — уточнил я. — Или Мельниковым без разницы, что за невеста будет, и просто хотят показать остальным, что они не сборище обнищавших дворян?

— У них наследник внезапно овдовел, — пояснил Венедикт Кириллович. — А детьми обзавестись не успел. Самому ему уже тридцать семь, скоро придет пора возглавить семейное дело, но младшая родня имеет кучу внуков, так что трон под Мельниковым закачался.

— А Варвара Константиновна не будет выглядеть слишком молодо с таким мужчиной, — с пониманием произнес я.

— А кроме того, имеет неплохие связи, — подтвердил Солнцев, после чего плеснул себе еще кофе. — Но вернемся к нашему разговору, Иван Владимирович.

— Вы хотите уговорить меня поскорее обзавестись потомством, Венедикт Кириллович, — покачал головой я. — Но я не собираюсь спешить. Да, по мнению общества, это необходимо. Но мне, честно говоря, пока что не до этого. И, если уж совсем откровенно, чем следовать ожиданиям благородных фамилий, я предпочту самому распоряжаться своей жизнью. Это одна из обязанностей главы рода.

— Как и его продолжение, — с усмешкой заметил Солнцев. — Я не тороплю вас, Иван Владимирович, вы в своем праве не слушать моего совета. Однако вы ведь и сами понимаете — это сделать необходимо. Несмотря ни на какие чары, чем раньше Моровы восстановят свою численность, тем будет лучше. Детям нужно вырасти, обучиться, прежде чем вступать во взрослую жизнь. Сейчас у вас есть молодость и силы на то, чтобы быть хорошим родителем, который сможет воспитать подрастающее поколение. А что будет через десять лет? Через двадцать? Вы станете ректором академии или министром магического образования, у которого в принципе не бывает свободного времени. И кем тогда вырастут ваши дети? Кому вы доверите их воспитание? Фамильную любовь к магии, которая так ярко в вас проявилась, необходимо будет взращивать в ваших детях. А это не просто, уж поверьте моему опыту.

Он, конечно же, был прав с точки зрения простого обывателя, которые и населяли этот мир. Но я-то мыслил иными категориями. Что такое десять-двадцать лет для того, кто прожил несколько веков?

Однако в одном я был согласен с Венедиктом Кирилловичем. Нужно сделать так, чтобы этот вопрос больше не приходил в голову благородному обществу.

Поэтому я переселил Маргариту к себе. Открытое сожительство с любовницей в моем возрасте — нормально. И как правильно подметил глава рода Солнцевых, через постель ко мне теперь подлезть невозможно. Любой дворянин прекрасно знает, что на одном только подростковом либидо меня не поймать.

Собственно, многие фамилии так поступают. Кто-то пользуется горничными, другие заводят связи на стороне. Чтобы наследники не бегали за ровесницами и не натворили бед с такими же озабоченными отношениями девицами, молодых людей принято знакомить с постельными утехами через специально нанятых женщин.

Когда у меня была Анна, прежде чем соблазнять меня, подставной девице Романовых пришлось интриговать, чтобы избавиться от горничной. Теперь же такой номер не пройдет — я перестал предлагать кров всяким проходимцам.

Антонину Владиславовну под меня пытались подложить практически с самого начала, но тоже — на роль такой любовницы, заодно и ночной кукушки, которая могла бы на меня влиять. Но Жданова оказалась с характером и не пожелала по приказу начальства прыгать в постель к благородному, который к тому же младше ее на несколько лет.

Все эти игры вокруг моей кровати порядком мне поднадоели. А с постоянной проживающей под моей крышей любовницей я закрываю множество путей портить мне нервы.

Но дети — это не тот вопрос, который можно решить настолько же легко и просто.

— Я вас услышал, Венедикт Кириллович, — кивнул я.

И в этот момент у нас обоих зазвонили телефоны. Глава рода Солнцевых вытащил свой аппарат и открыл уведомление.

— Надо же как, — произнес он.

Я достал телефон из кармана брюк и, сняв блокировку, прочел сообщение.

Германия объявила войну Польше и уже нанесла свой удар.

— На границе будет жарко, — заметил Солнцев.

Глава 20

И Венедикт Кириллович оказался совершенно прав. На границе действительно было жарко. Тысячи подданных польской короны ломанулись в единственном безопасном направлении — в Российскую Империю.

Усиленные гарнизоны не справлялись с наплывом беженцев. Количество нелегальных иммигрантов не поддавалось подсчету. При этом к Германскому вторжению присоединились все соседи. И только Виктор Константинович сохранял нейтралитет, не спеша добивать Польшу.

Я свернул окно в телефоне, дочитав очередной доклад в новостном канале. Прошла всего неделя, а на приграничных территориях уже оказались забиты все пункты временного размещения. Активно работала система репатриации, фильтруя спасшееся от войны население.

За специалистами вели охоту и дворянские семьи. Заполучить лишившегося дома опытного программиста — соблазнительно. А если учесть, что такие цифровые кочевники легче всего на подъем, их только в первой волне беженцев было свыше десяти тысяч. Так что благородное общество Российской Империи вновь закипело, борясь за главный ресурс любой власти — людей.

— Ты хмурый, — заметила Маргарита, обнимая меня со спины так, что ее грудь легла мне на затылок. — Что-то случилось?

Я погладил ее по руке.

— Вот думаю, что нужно отправить на границу наши артефакты. Они могут немного улучшить быт беженцев, — ответил я. — Вопрос в том, сколько мы с Венедиктом Кирилловичем можем себе позволить потратить на благотворительность.

В планах у нас значилось расширение производства, и все доходы с предприятия были заложены именно на это направление. Можно, конечно, средства изъять, но платить нам за это никто не станет. Добровольное пожертвование даже от налогов не освобождает.

— Это зависит от того, какова ваша конечная цель, — поцеловав меня в макушку, произнесла Ларионова.

Отпустив меня, она прошла к своему стулу за столом и, опустившись на сидение, придвинула к себе горячий кофейник.

— Это еще одна дилемма, — кивнул я. — С одной стороны, мы можем просто помочь людям. С другой же…

— Ваши имена таким образом не прославишь, — понимающе кивнула Маргарита. — Нынче все благородные стремятся показать, какие они благородные. В эти пункты временного размещения сейчас разве что самые нищие не пытаются пробиться. Из одной только столицы туда уже отправили больше тысячи автомобилей, выкупленных у заводов для нужд беженцев.

Я приподнял бровь.

— А ты откуда знаешь?

Она улыбнулась и пожала плечами.

— Кантемирова рассказала по секрету, — ответила моя любовница, сделав первый глоток.

— Ты была у нее в салоне? — удивился я. — Думал, Елизавета Михайловна собирает только благородную публику.

Маргарита хмыкнула.

— Ваня, тебе определенно нужно завести человека, который будет вводить тебя в курс последних общественных новостей. Иначе ты так пропустишь много важных изменений, — посоветовала она, втыкая ложку в чашку с овсянкой. — С момента открытия вашей академии во всех салонах столицы теперь привечают не только одаренных простолюдинов, но и богатых. А так как мы с тобой не скрываем наших отношений, прохожу именно по последней категории.

Мне оставалось только головой покачать.

Впрочем, с точки зрения собственного продвижения Ларионова поступила верно — среди дворян найдется больше клиентов для ее магазина. А учитывая мое покровительство, через Маргариту кто-нибудь из благородных может попытаться установить контакт со мной.

А еще это было прекрасным маркером, как открытие академии и распространение магии уже меняет мир Российской Империи. Нет, разумеется, и раньше в салоны пускали простолюдинов, но исключительно в очень высоких чинах.

— Я подумаю об этом, — кивнул я, поразмыслив над словами Маргариты.

— Кстати, Кантемирова спрашивала, когда можно будет посетить тебя для приватной беседы, — словно только что вспомнив об этом, как бы между делом заявила Ларионова. — И речь явно не о работе.

Я улыбнулся, вспомнив, как Елизавета Михайловна пыталась меня соблазнить, когда только получила омоложение. Еще тогда я предположил, что для вдовы это станет вызовом, от которого она не пожелает отказываться.

— Когда в следующий раз пойдешь туда, скажи, что я с радостью приму ее на выходных, — ответил я. — И кстати, раз уж об этом зашла речь, что скажешь, если я предложу тебе организовать свой собственный салон?

Маргарита замерла с недонесенной до рта ложкой.

— Для простолюдинов? — уточнила она.

— Да, — подтвердил я кивком. — Сама понимаешь, благородное сословие имеет возможность ко мне обратиться. А вот простой народ этого лишен, а ведь у простолюдинов тоже хватает как денег, так и возможностей, которые могли бы мне пригодиться.

Моя любовница отложила ложку и вздохнула.

— Умеешь ты, Ваня, задавать вопросы. Но ты уверен, что мне стоит этим заниматься?

Я пожал плечами.

— На твое усмотрение, — ответил я, после чего бросил взгляд на часы. — Подумай пока, а мне пора на занятия.

— Да, хорошо, — немного отстраненно произнесла Маргарита. — Хорошего тебя дня.

— И тебе, — с улыбкой погладив женщину по руке, сказал я.

Поднявшись из-за стола, я накинул пиджак на плечи и, прихватив телефон со стола, направился к выходу из особняка. По пути все еще раздумывал, как все-таки поступить с благотворительностью.

От меня не убудет, и деньги я, в принципе, могу вообще полностью свои на это дать. Но так как я не единственный владелец фабрики артефактов, такой поступок будет неправильным.

— Слушаю, Иван Владимирович, — произнес глава рода Солнцевых, подняв трубку.

— Доброе утро, Венедикт Кириллович, — заговорил я, кивая водителю, который открыл мне дверь «Коршуна». — У меня появилось предложение пожертвовать артефакты с наших складов на нужды переселенцев из Польши. Я мог бы и сам покрыть расходы на эту благотворительность, но, полагаю, вам бы это не понравилось, все же мы партнеры.

Чтобы обдумать ответ, моему собеседнику хватило нескольких секунд.

— Идея хорошая, Иван Владимирович, — наконец, озвучил свое решение он. — Я подготовлю журналистов, чтобы правильно подать нашу акцию. Немного прославим наши изделия, да и людям поможем. А насчет денег не переживайте — Солнцевы и до нашей встречи были богаты, а уж теперь…

Я усмехнулся.

— Рад это слышать, Венедикт Кириллович.

* * *

На то, чтобы все организовать, ушло больше недели. Я трясся внутри внедорожника, сопровождающего гуманитарную помощь. Заснеженная дорога, местами скованная льдом, походила на древнюю стиральную доску — сплошные ямы и горбыли, по которым приходилось ехать, как на волнах.

Мои машины ехали в хвосте колонны. Впереди двигались автомобили Солнцевых. Венедикт Кириллович не стал отправлять наследника и поехал сам. Ну и, разумеется, на месте нас ожидала целая бригада прикормленных журналистов.

— Осталось немного, Иван Владимирович, — едва не клацая зубами на ямах, проговорил водитель, крепко вцепившийся в руль. — Почти на месте…

Я оставил его слова без ответа, чтобы не прикусить себе язык. И ведь, казалось бы, столица всего в нескольких часах езды!.. Но как только мы покинули Московскую губернию, о признаках цивилизации пришлось моментально забыть — под колесами вместо асфальтированной трассы оказалось направление, проложенное в сугробах. Даже страшно представить, как выглядит периферия, если здесь все настолько плохо.

Впрочем, это во мне говорит раздражение. Можно было бы тратить магию, чтобы ехать, как по ровному. Но превращаться в снегоуборочную технику, расходуя резерв вблизи театра военных действий, как по мне, глупо.

Польша за эту неделю все больше погружалась во мрак. Самое интересное началось, когда король сел в личный самолет и, попытавшись пролететь, оказался сбит собственной противовоздушной обороной. Оказавшаяся без вожака шляхта не растерялась — каждый род окопался на своей земле и об объединении для отпора врагу пока что речи не шло. Возможно, позднее…

А пока что немецкие войска вгрызлись в оборону панов, сгоняя население с насиженных мест и перемалывая армию Польши. Самые бравые шляхтичи уже выбросили белый флаг и присягнули монарху Германии в надежде сохранить свои жизни… И оказались мобилизованы и брошены новым государем, чтобы усмирять собственное население.

При этом напор беженцев не снижался, а только рос. С каждым днем немцы продвигались все глубже, и к границе с Российской Империей прибывало все больше тех, кто выехал с запада.

— А вот и лагерь, ваше благородие, — произнес Сергей, когда впереди показались быстровозводимые постройки, обтянутые брезентом.

Продавленная в снегу колея однозначно свернула с основной дороги и пошла через поле. Плотно утоптанные следы автомобильных шин создали зимник, по которому ехать было одно удовольствие.

Впереди двигались грузовики с гуманитарной помощью, а потому мне не было видно весь лагерь, но даже того, что торчало по бокам от машин в колонне, хватало, чтобы осознать масштабы бедствия.

Посреди огромного заснеженного поля возвышались временные дома, в которых могло разместиться по несколько сотен человек. Только здесь собрались десятки тысяч людей. А ведь таких лагерей было уже больше тридцати! Между зданиями были протоптаны дорожки, по которым постоянно кто-то передвигался.

— И так везде? — вслух озвучил свои мысли я.

— У нас — да, ваше благородие, — ответил Сергей, выруливая на стоянку. — Только в Российской Империи к беженцам как к людям относятся.

Я в это время смотрел, как к грузовикам уже двигаются обитатели лагеря. А несколько десятков солдат окружают машины, вставая так, чтобы не дать иммигрантам прорваться к ним раньше срока.

Открыв дверь, я выбрался на улицу и вдохнул морозный воздух. Из своего бронированного внедорожника вылез и Венедикт Кириллович. Мы вместе направились туда, где уже началась выгрузка гуманитарной помощи.

Военные, сторожащие груз, организовывали очередь. В это же время местная администрация заполняла бумаги, выданные водителями. К ним-то мы и направились.

Грохот, раздавшийся вдали, заставил людей пригнуться. Вокруг Солнцева тут же образовался купол активированной защиты, и его люди моментально повели своего главу обратно к машинам.

А я смотрел, как по небу несется несколько ракет. Часть из них летела прямо на лагерь, другие спешили наперерез. Орудия противоракетной обороны продолжали лупить, стремясь сбить польские снаряды. И хотя им удавалось, но вражеских ракет оказалось слишком много, и предотвратить удар уже стало невозможно.

— Съездил, помог людям, — вздохнул я, втыкая трость в снег перед собой.

Люди носились по лагерю, пытаясь убраться подальше от угрозы. Но скорость была не на их стороне. Высокий снег, плотная застройка, огромное число обитателей — все это теперь играло против беженцев.

— Иван Владимирович! — услышал я крик своего дружинника, который спешил ко мне со всех ног.

Я еще раз вздохнул, прикрывая глаза.

Вот о чем я говорил: современное оружие безо всякой магии позволяет уничтожать тысячи людей. И все, что для этого нужно — деньги и время. Осколкам ракеты все равно, кого убивать — чародеев или простецов. Слаженный, продуманный залп сравняет с землей одинаково всех.

Подняв руку, я продолжал наблюдать за польскими снарядами. А от земли, отчертив территорию лагеря, в небо потянулся фиолетовый купол. Он переливался всполохами пламени, постепенно вздымаясь все выше. И сомкнулся в самый последний момент.

Вражеские ракеты ударяли в возведенную защиту и взрывались, усеивая окрестности осколками. С каждым взрывом я чувствовал, как мой резерв приближается к опустошению. Но и отпускать щит было безумием.

Здесь слишком много людей, к которым я ехал помочь. И я от своего решения не отступлюсь.

Наконец, канонада закончилась, и я смог опустить руку. Двадцать две ракеты — это чертовски много для одного заклинания. И чертовски мало, чтобы противостоять артиллерийской батарее.

Пока народ глазел на таящий щит, я подумал о том, что в отличие от нормальных объектов никто не потащил стационарную защиту, чтобы прикрыть пункты временного размещения. И у этого решения имелось обоснование — экономика.

Слишком дорого обходятся казне такие вещи. И достать из загашника достаточное количество оборудования, чтобы прикрыть сотни тысяч людей, император просто не мог. Панфилов их в таких количествах не поставляет. Снимать же уже имеющиеся было просто глупо — они могли в любой момент пригодиться военным.

— Ваше благородие! — рядом оказался майор в форме, ранее командовавший разгрузкой машин. — Спасибо! Спасибо! Спасибо!..

Все он прекрасно понимал, а оттого благодарил искренне. Если бы не мое вмешательство, сейчас бы здесь не лагерь находился, а выжженное поле, в котором следователям пришлось бы ходить с совочками, чтобы собрать останки.

— Откуда нанесен удар, майор? — спросил я, бросив взгляд на людей, которые спешили укрыться в домах.

Как будто это им чем-то поможет.

— С территории Польши, — ответил тот автоматически.

— Мне нужно конкретное место, майор, — покачал головой я. — Карта у вас есть?

Не прошло и десяти минут, как передо мной была развернута карта с обозначением квадрата, откуда польские военные решили ударить по беженцам из собственной страны.

Понятно, что это была провокация. И сделана она явно не руками панов. Уж слишком выгодно сейчас получить такой предлог для вступления в конфликт. Ведь что произошло? Польские снаряды упали на территорию Российской Империи, и только чудо не позволило тысячам погибнуть.

— Господин майор, доклады из других ПВР! — ворвавшись в здание оперативного штаба, заговорил лейтенант со знаками войск связи на униформе. — Их тоже обстреляли. Много раненых и убитых. Что делать будем, майор?

Я слышал скрип зубов военного, но что он в действительности мог сделать?

— Ваше благородие, закопайте их всех, — повернувшись ко мне, попросил майор, прежде чем махнуть связисту и направиться на выход из штаба.

А я еще раз бросил взгляд на карту приграничных территорий и вздохнул.

Съездил гуманитарную помощь передать.

* * *

Кремль, рабочий кабинет государя .

— Ваше императорское величество, — обратился к Виктору Константиновичу подчиненный. — По предварительным подсчетам у нас больше шести тысяч убитых и свыше двенадцати тысяч раненых в пунктах временного размещения беженцев вдоль всей границы.

Император чуть прикрыл глаза, слушая докладчика.

— Установлено, что стрельба велась польской артиллерией по приказу полковника артиллерии Вышноватого, — продолжил подчиненный, не сводя взгляда с государя. — Только сегодня утром разведка доложила, что он переметнулся на сторону немцев. Провокация была разработана в Берлине, им нужно, чтобы мы открыли еще один фронт против шляхты.

Виктор Константинович кивнул, когда голос слуги угас.

— Откуда известно про Германию? — уточнил он. — Может быть, это инициатива самого Вышноватого?

— Ваше императорское величество, что наша разведка перехватила радиопереговоры, — покачал головой подчиненный. — Приказ отдан из штаба командования немецкой группировки Восток.

Император закрыл глаза и несколько секунд обдумывал свой следующий шаг. С такими жертвами уже нельзя отмахнуться и заявить о прощении. Убиты тысячи, и среди них есть подданные Российской Империи.

Неожиданно дверь распахнулась, и внутрь вбежал еще один слуга.

— Государь! Только что доложили пограничники! — он с трудом отдышался и продолжил: — Дворяне Моров и Солнцев были в одном из обстрелянных поляками ПВР. Моров прикрыл лагерь своими чарами, а после получил у местного майора карту и направился в сторону Польши.

На лице Виктора Константиновича возникла улыбка.

— Передайте Ивану Владимировичу, что он может делать все, что ему заблагорассудится на территории нашего противника, — произнес он. — Раз поляки готовы уничтожать свою страну, она им не нужна. Вызовите посла Германии, я хочу посмотреть ему в глаза и спросить, готова ли его страна к войне с Российской Империей.

Когда подчиненные разошлись, император еще раз взглянул на доклад, оставленный вторым слугой. Территория Польши, оккупированная агрессорами, уже была закрашена в соответствующие цвета.

— Да начнется мор, — произнес государь.

Глава 21

Польско-российская граница .

Рядовой нырнул в укрытие, избегая летящих по воздуху пуль. Бетонная перегородка, защитившая бойца, пошла трещинами — враг не стеснялся лупить из тяжелого оружия. Долго укрытие не выдержит, однако других вариантов уже не оставалось.

Повсюду лежали тела уже погибших русских бойцов и тех беженцев, которым особенно не повезло оказаться на границе в момент атаки. Остальные успели убежать на территорию Российской Империи и находились где-то там, вдалеке, пока маленький пограничный пост отражал масштабное нападение.

Атака оказалась неожиданной, но вот уже несколько часов битва продолжалась. Хотелось бы сказать, что с переменным успехом, но Сергеев прекрасно понимал — жить им осталось лишь до тех пор, пока поляки не вытащат технику на дистанцию огня.

Верные приказу бойцы Российской Империи как могли сдерживали продвижение вражеской техники. Но их осталось всего четверо, и ни один из них не был даже слабым чародеем.

Десяток танков уже горел, застыв изваяниями, так и не доехав до границы. На земле осталась лежать почти сотня поляков. Но этого было мало — оператор, управляющий дронами, уже доложил наверх, что к посту двигается как минимум половина батальона.

Рядовой Сергеев выбил из автомата опустевший магазин и воткнул снаряженный бронебойными патронами. Из руин, оставшихся от вышки, в которую ранее прилетело несколько ракет, выпало четыре новых магазинов — трое бойцов оказались заперты под обломками, и теперь, пока один из них работал снайпером, пара человек набивала магазины.

— Хрена с два мы их удержим, — выдохнул рядовой, высовывая ствол между бетонными блоками.

Три броневика мчались прямиком на пограничный пост. На крыше каждого было установлено по пулемету, который поливал окрестности — неровная почва мешала прицельной стрельбе. Но этот беспокоящий огонь не давал Сергееву высунуться из-за укрытия.

Грохот выстрела снайперской винтовки в общей какофонии оказался незамеченным. Рядовой лишь увидел, как задрался пулемет на одном из броневиков — сидящий под обломками русский стрелок умудрился положить пулю в смотровую щель, за которой и прятался вражеский пулеметчик.

Воздух взвыл, прорезаемый новым снарядом. Польская артиллерия уже отработала куда-то вглубь русской земли, и теперь обстрел, похоже, возобновился. Проклятые пшеки лупили через границу, не встречая особого сопротивления, и где носило авиацию, Сергеев не понимал. Хорошо хоть и у поляков самолетов не было видно.

Рядовой нажал на спусковой крючок, посылая первую пулю в полет. Двигающийся за броневиком поляк вскинул руки и свалился. Но их только за этой машиной было человек восемь. А сколько топает за танками, защищенные их броней?

Свист усилился. Задрав голову, русский боец замер на мгновение, понимая, что в этот раз снаряд летит прямиком в руины вышки. И скрыться уже не получится. Если не сама ракета, так бетонные обломки обязательно прошьют его тело.

Рядовой выдернул из-под рубашки нательный крест и, сжав его в руке, зажмурил глаза, про себя молясь, чтобы хотя бы уйти быстро. Свист оборвался, сменившись оглушительным взрывом, и боец вздрогнул, сжавшись в комок.

Но боль не пришла.

— Спасибо, ребята, дальше я сам.

Оторвавшись от земли, рядовой поднял голову и увидел парня с седыми волосами. Он был одет в неуместный на поле боя классический костюм, правой рукой опирался на трость с набалдашником в виде черепа.

Зрелище было настолько не вписывающимся в обстановку, что боец даже не сразу заметил, что пули перестали свистеть, и над разрушенным пограничным постом воцарилась тишина.

— Ну что же, поиграем, — перехватив трость, заявил седой. — Посмотрим, на что вы способны против Верховного чародея!

Земля вздрогнула, как от взрыва, и рядовой увидел, как в и без того почти растаявший снег врываются черные тени. Словно мертвецы из ужастика, они выкапывались из-под серого наста, пока не вставали на ноги.

Черные, будто покрытые смолой, фигуры не походили на человеческие. Сверкая огнем золотых глаз, источающие черный дым демоны зашипели хором и, упав на четвереньки, бросились вперед — туда, где продолжала наступление польская техника.

— Какого хрена? — раздался потрясенный возглас из-под обломков вышки.

— Да чтоб я знал…

Молодой человек же повернулся в сторону вышки и, сверкая золотыми глазами, усмехнулся.

— Ловкость рук и никакого мошенничества, — произнес он, после чего пошел вперед, на ходу продолжая вращать трость в руке.

* * *

Там же. Иван Владимирович Моров .

Созданные мной тени рвались вперед, взметая снежные комья лишь частично материальными конечностями. Печать шестого узла, позволяющая копировать уже созданных слуг, пылала в моей груди, помогая контролировать действия неразумных магических монстров.

Стоило им вырваться за пределы моего динамического щита, наложенного вокруг пограничного поста, как польские пули и гранаты стали попадать в черные полупрозрачные фигуры. Вот только они не причиняли вреда. Не работают пули против заклинаний, только против заклинателей.

Подчиняясь моей воле, тени с устрашающим визгом взвивались в воздух, отталкиваясь задними конечностями, чтобы забраться на технику. Те солдаты, которые следовали за машинами, оказались разорваны в клочья — никакой защиты им командование не дало. Они, конечно, пытались отстреливаться, отбиваться и даже бороться с нематериальным противником… Но неизменно замирали на снегу, залитом польской кровью.

Со скрежетом толстый металл техники вскрывался черными когтями, и люди, собранные внутри, как в консервной банке, с криками ужаса извлекались наружу, чтобы оказаться разобранными на клочки. Серый грязный снег орошался алыми росчерками, в воздух поднимался пар.

Я шел вперед, продолжая контролировать обстановку. А потому легко перехватывал танковые снаряды, которые полетели в мою сторону. Ничего сложного ведь нет в том, чтобы создать воздушный поток, который завернет выстрел в другую сторону. Снаряды пролетали по широкой дуге, чтобы вернуться обратно.

Несколько попаданий, и первый танк взорвался изнутри. А за ним практически тут же рванул следующий — польские снаряды пробили защиту и вскрыли ему отсек с боеприпасами.

Я шел вперед, наблюдая за тем, как тени продолжают наступать. Слушал человеческие крики и спокойно поглощал крохи жизненной эссенции, что отдавали мне простецы. Польское командование послало их на убой, даже не потрудившись предоставить минимальный набор артефактов, и я не видел смысла отказываться от такого подарка.

Лишь в одном месте тени развеялись, столкнувшись с магической защитой довольно высокого уровня. К этому моменту я уже прошел метров триста от пограничного поста и добрался до очередного броневика.

Вот только в отличие от других машин эта сразу же развернулась, чтобы скрыться. А учитывая знаки на бронированном внедорожнике, понять, что внутри сидит командир уже погибшей роты, было несложно.

— Ну-ну, — хмыкнул я, активируя очередную печать.

С затянутого серыми тучами неба, разорвав облака, рухнул огненный болид. Он врезался в крышу броневика, расплескивая содержавшееся в нем жидкое пламя, которое прожгло крепкое бронирование. Сидевшие под броней машины люди долго не мучились — когда на тебя стекает кипящий металл, выжить шансов не так чтобы много.

Машина еще ехала, но уже без экипажа. Наконец, броневик замер, лишенный управления. Продолжая плавиться, автомобиль постепенно таял, как свечной воск. Потеки металла медленно застывали.

Я запустил обнаружение жизни, и только после того, как убедился, что рядом врагов не осталось, отозвал тени. Все противостояние не заняло больше десяти минут, а мой резерв уменьшился всего на пару процентов. Легкий бой для меня, хотя, конечно, имейся у поляков артефакты или хотя бы чародеи, так просто бы не было.

Экономия — враг любой армии.

Если бы польские командиры не пожадничали, перебить больше тридцати единиц техники и около двух сотен людей настолько легко у меня бы не вышло. Я ожидал достойного сопротивления, но на деле…

Полагаю, сами командиры о своей защите не забыли. Что ж, и это мы проверим, а пока что придется вернуться и оказать помощь выжившим. Сами они из тех руин не вылезут.

Стоило мне закончить с разбрасыванием обломков, на горизонте показалось подкрепление. Пара грузовиков, обтянутых тентом, везли бойцов, которые требовались здесь примерно час назад.

— Иван Владимирович, — поприветствовал меня капитан, выскочивший из первой машины, — спасибо за помощь. Дальше мы сами справимся.

— Рассчитываю на вас, — кивнул я. — Вам должны были передать места дислокации противника. В частности, меня интересует, где находится их непосредственное командование.

Военный вытащил планшет из нагрудного кармана и продемонстрировал мне карту. На нашем участке границы были помечены вражеские батареи, скопления живой силы, нашлась даже пара тренировочных лагерей — но уже совсем далеко, на самой границе карты.

— Вот здесь располагается штаб гетмана Вышноватого, — произнес капитан, вытаскивая из другого кармана пачку сигарет.

— Он действительно гетман? — усмехнулся я.

Учитывая, что с давних пор этот термин обозначал главнокомандующего всеми войсками государства Польского, было бы удивительно, если бы Вышноватый его носил. Как минимум потому, что его страну сейчас раздирают на части, а он решил еще и Российскую Империю задирать.

Капитан пожал плечами.

— Он сам так себя называет, ваше благородие, а уж что там на самом деле, мне неизвестно, — пояснил он. — В его штабе полно магов, и судя по докладам, слабых среди нет, зато все — родовитые и, так или иначе, зависят от рода Вышноватых.

Я кивнул, принимая информацию к сведению.

— Тогда я сейчас пройдусь по батареям, — принял решение я. — Затем загляну на… Это что, топливная база?

— Склад ГСМ, — подтвердил капитан.

— Сожгу его, — махнул рукой я, — а потом, когда Вышноватый окажется в кольце, раздавлю эту гниду. Судя по вашей карте, вам здесь уже ничего не угрожает, а артиллерию врага нужно вырезать.

Словно в доказательство моей правоты небо снова прочертили ракеты, летящие на территорию Российской Империи. Я щелкнул пальцами, и они одна за другой сдетоноривали в воздухе.

Впечатленный капитан несколько секунд пялился в небо, а когда повернулся ко мне, я уже расправил фиолетовые крылья за спиной. Толчок, и меня подбросило в воздух. Махнув капитану и выжившим пограничникам, я развернулся и, оттолкнувшись от линзы, полетел в сторону ближайшего польского расчета.

Разработанная уже в этой жизни система из более чем двадцати печатей помогла не только создать крылья достаточной силы, чтобы оторваться от земли, но и уверенно передвигаться на потоках восходящего воздуха.

Потреблял магии такой полет не слишком много, но чтобы управлять системой, чтобы не шмякнуться с верхотуры на землю, превращаясь в лепешку, требовался некоторый опыт. У меня было достаточно свободного времени, чтобы попривыкнуть.

Обнаружение жизни показало мне, что артиллерийский расчет, о котором рассказал капитан, укрылся в лесополосе. Разглядеть его сейчас с помощью технических средств воздушной разведки вряд ли бы получилось. Но магию кронами деревьев не обмануть.

В магическом взоре печать подсветилась под машиной, на которой были закреплены трубы с ракетами, и в небе снова хлопнуло. Новый огненный болид устремился к земле, и не успевшие даже отбежать на безопасное расстояние солдаты погибли, посеченные осколками разорвавшегося боеприпаса.

Возможно, на машине имелась артефактная защита от магии, однако в таком случае ее оказалось недостаточно. Прелесть подобных метеоритов в том, что они материальны, и сбивать их нужно в первую очередь, как физические объекты. Но стоит болиду коснуться преграды, он лопнет, разливая магическое жидкое пламя.

Примерно в полукилометре из леса выехала новая машина. О том, что случилось с их коллегами, эти поляки, похоже, еще не знали. Слишком уверенно и неторопливо готовились к новому залпу.

Посылать новый метеорит я не стал — слишком много магии уходит на каждый, а на моей высоте я даже жизненную эссенцию впитать толком не могу. Так что обошелся обычным огнем.

Яркое облако поднялось от земли, в мгновение ока облизывая машину. Один из бойцов успел открыть дверь, но огонь ринулся внутрь кабины, а в следующую секунду рванули ракеты. Столб дыма взметнулся от земли, испаряя окружающий технику снег, горящие обломки разметало во все стороны.

Пора лететь дальше.

* * *

За моей спиной пылали цистерны с топливом. Несколько бензовозов застыли, охваченные огнем. Запах горящих нефтепродуктов забивал дыхание, в небо поднимался густой черный смог.

На то, чтобы закончить с подготовительной частью, ушел почти весь день. Но теперь некому было давить в этом районе на границы Российской Империи. Как и стрелять по гражданскому населению.

Оперевшись на трость, я переводил дыхание перед последним рывком. Резерва осталось не так чтобы много — чуть больше половины. Пара убитых магов, охранявших стратегический ресурс, пополнила мои запасы, но недостаточно, чтобы достигнуть моего максимума.

Шагая по вытоптанному снегу мимо лежащих тут и там мертвецов, я запустил обнаружение жизни и, остановившись, усмехнулся. На место пожара мчались броневики, как раз от того самого штаба, куда я намеревался заглянуть.

Спокойно отойдя в сторону, чтобы меня было видно на фоне бушующего пожара, я оперся на трость и замер в ожидании гостей. Уже безо всякого усиления слух различал рев двигателей — три машины спешили засвидетельствовать потерю топлива. Без него у Вышноватого уже не выйдет так спокойно кататься по приграничной территории.

Конечно, это всего лишь одна точка, ну так и я здесь не для того, чтобы против всей польской армии бороться. Главное, что в этом направлении теперь станет гораздо безопаснее.

Машины показались из-за деревьев. Дороги были проложены, обкатаны, так что броневикам даже не приходилось вскапывать снег, чтобы прорваться к пожару. Понятно, что сюда заявлялись часто — с этого склада шло топливо на весь район.

Наконец, автомобили остановились метрах в ста от меня. Я помахал полякам рукой, не забывая улыбаться. Раз уж я в гостях, стоит проявить немного вежливости, верно?

Из первого броневика высыпали солдаты. Их форма отличалась цветом, на каждом было навешано немало артефактов. Да и оружие тоже заточено не для операций по штурму окопов, а на противостояние чародеям.

— Ты еще кто такой? — выскочив из центрального автомобиля, рявкнул немного обрюзгший мужчина в мундире.

Он хлопнул дверцей и решительно направился в мою сторону. Магия закружилась вокруг его сжатых в кулаки пальцев. Меня держали на прицеле почти пятнадцать человек — как снаружи, так и внутри броневиков. А потом назвавшему себя гетманом, казалось бы, опасаться было нечего.

— Иван Владимирович Моров, — представился я, после чего поднял трость и направил ее в сторону прибывшего командира. — И я принес тебе смерть.

Череп сверкнул глазами, и Вышноватый схватился за собственное горло, пытаясь оторвать призрачные пальцы. Приближение моего слуги никто не заметил — свет от пожара слепил их, я-то стоял к огню спиной и видел прекрасно даже без магического взора.

Вышноватого подняло над землей на половину его роста, и охрана польского гетмана открыла по мне огонь. Пули, сияя вложенными в них чарами, вспарывали воздух, но со свистом улетали прочь, стоило им достигнуть динамического щита.

— Валите его! — крикнул старший от машин, и в мою сторону разрядили несколько подствольных гранатометов.

Я лишь щелкнул пальцами, и снаряды тут же полетели обратно. Причем в этот раз не по законной траектории, а влетая прямиком в машины. Семь хлопков, и половина поляков оказалась уже неспособной продолжать бой.

Вышноватый хрипел, пучил глаза и сучил ногами. Воздух в его легких давно закончился, а вдохнуть новый ему не давало сдавленное горло.

Я поднял руку ладонью кверху, и от моих пальцев в сторону броневиков устремилось оранжевое пламя. Артефактная защита гетманской охраны была серьезно оснащена, но не от температуры. Так что собственная броня превратилась для них в раскаленную сковороду.

Дослушав крики заживо сваренных людей, я отпустил тело гетмана. Вышноватый рухнул в снег и, громко хватая пастью воздух, пытался подняться на четвереньки.

— Зря ты напал на мою страну, пан, — с неодобрением покачал головой я. — Но мы с тобой потом поговорим.

Сакс взмыл в воздух, а в следующую секунду вошел в шею гетмана. Провернувшись по кругу, клинок отделил голову поляка, и вытерев кровь об мундир Вышноватого, нырнул обратно ко мне во внутренний карман пиджака.

Я достал телефон из кармана брюк и набрал номер.

— Я закончил.

— Я тоже, дорогой племянник, — ответил мне «Косарь», сейчас орудовавший южнее. — Жди в гости.

— Договорились, — произнес я, прежде чем положить трубку.

Из куска мундира гетмана я телекинезом соорудил мешок, в который по моему жесту закатилась отсеченная голова. Я поднял свою ношу уже собственной рукой и двинулся в сторону назначенного места встречи.

Мои дела в Польше еще не закончились. И Василий Владимирович мне в них поможет.

Глава 22

Московский особняк дворянского рода Герасимовых .

— Отец, это правда? — набравшись смелости, спросила Мирослава Анатольевна.

Глава рода Герасимовых поднял бровь, продолжая есть.

— Что именно, родная моя? — уточнил он.

— В академии отменены занятия Ивана Владимировича, — пояснила девушка. — Екатерина Вячеславовна сказала, он в Польше.

Анатолий Никодимович вытер рот салфеткой, задумчиво разглядывая дочь.

В ее глазах застыла тревога. И несмотря на то, что сама по себе эта реакция была достаточно негативной, однако сам факт того, что Мирослава переживает за Морова, главу рода Герасимовых обрадовал. Может быть, все не так уж и безнадежно?

Он прекрасно знал, как после открытия академии практически тут же отступились Большаковы. А уж Кристину Гордеевну едва не сватали Ивану Владимировичу всем высшим светом.

Мирослава же ни в какую не желала сближаться с Моровым. Да, они встретились разок, и то для этого пришлось на дочь давить да требовать с самого Ивана Владимировича возврат долга за услугу. Да, Мирослава относилась к молодому главе рода Моровых тепло, но исключительно как к другу.

Слуги все слышат, и о разговорах с подружками, которые у Мирославы Анатольевны все же имелись, главе рода докладывали. Стенографировали диалоги и передавали отцу. Как иначе контролировать свою бедовую дочурку?

— А почему тебя это так волнует? — спросил Анатолий Никодимович. — Тебе же вроде не было до него никакого дела.

Мирослава Анатольевна тут же вскинулась, отбросив приборы.

— Он мой друг! Я за него волнуюсь! — решительно заявила девушка.

— Друг, значит, — усмехнулся Анатолий Никодимович, прежде чем сделать глоток томатного сока из высокого бокала. — Да будет тебе известно, что Иван Владимирович попал под обстрел польской артиллерии.

— Что?! — воскликнула девушка, закрыв рот ладошками.

Отец взглянул на нее чуть пристальнее и вновь усмехнулся.

— Сейчас идет совместная операция нашей армии и некоторых дворянских родов, — сообщил Анатолий Никодимович. — Моров и Окунев зачищают вражескую территорию, отвлекая внимание польской армии. А в это время Солнцевы и Панфиловы снабжают артефактами развернутые уже в самой Польше базы нашей армии. Мы, конечно, тоже не лыком шиты. Государь приказал выбить врага, и мы выбиваем.

И не безрезультатно, нужно заметить. Исходя из того, что доносили сторонники, в результате компании самому Анатолию Никодимовичу светили не только награды за успешную операцию, но и кресло начальника генерального штаба Российской Империи.

Именно его усилиями группировка войск получила подкрепление и снабжение по высшему разряду вовремя. Да, не везде успели, но даже вмешательство такого чародея, как Моров, всего лишь исправило эпизод. В целом оборона была выстроена образцовая. И в первые же сутки войска Российской Империи перешли в контрнаступление, перемалывая соединения врага уже на его территории.

— А что до Морова — он исполняет свой долг дворянина, — продолжил Анатолий Никодимович. — Вместе с Солнцевым они привезли гуманитарную помощь на несколько десятков миллионов рублей. И попали под обстрел. Польские коллаборационисты сговорились с Германией, хотели устроить провокацию, чтобы втянуть Российскую Империю в войну. Но они явно не рассчитывали нарваться на Морова. Окунев уже потом присоединился, а так-то Иван Владимирович к тому моменту одной только техники пережег на пару батальонов. Про людей и не говорю, там счет давно идет на тысячи.

Мирослава Анатольевна слушала отца, не выходя из состояния шока. И если в начале речи главы рода она была напугана, то озвученные цифры просто вводили ее в ступор.

Нельзя расти в семье потомственных военных и не знать, что такое война. Она видела ряды гробов, которые отправлялись домой. Видела калек, которые возвращались с фронта. Видела лица матерей, хоронящих всю семью — от отцов до сыновей.

Но человек, способный в одиночку уничтожать людей тысячами? Поверить в подобное было сложно. Даже в битвах чародеев не было столько жертв, хотя и считалось, что магия способна на многое. Но тысячи?!

Мирослава Анатольевна не испугалась этой новой черты Морова. Она испугалась за него.

Потому что нельзя убивать людей без вреда для самого себя. Скольких она знала лично, кто прошел через страшное горнило войны, пережил сотни смертей. Все ломались. Никого не щадила война. Тот же Окунев — он ведь безумен. Но его личное кладбище даже близко не сравнится с тем, что вынужден делать Иван Владимирович…

Каким он вернется из Польши, собственноручно уничтожив такое количество людей?

— Мне нужно его увидеть, — приняла решение Мирослава Анатольевна, поднимаясь из-за стола. — Я должна ему помочь!..

Анатолий Никодимович улыбнулся.

— Похвальное стремление, доченька, — кивнул глава рода Герасимовых. — Вот только там ты для него станешь обузой. Хочешь увидеться с Иваном Владимировичем? Дождись его возвращения. И потом уже помогай.

— Но, папа!..

— Мира, — строго произнес Анатолий Никодимович, взглянув на дочь с укором. — Сколько раз твоя мать провожала меня в самое пекло? Сколько раз она пыталась влезать в мужские дела?

Дочь потупила взгляд.

— Ни одного.

— А она переживала ничуть не меньше твоего, — продолжил Герасимов. — Думаешь, легко вот так взять и уйти, оставить детей, покинуть дом? Это почти невозможно! И как ты сама видишь, немногие дворяне готовы служить на воинском посту. Они слишком многое могут потерять. Но мужчины берут в руки оружие и следуют своему долгу. Так было всегда, и так всегда будет.

Мирослава Анатольевна опустила голову. Она все это прекрасно знала и понимала, что отец был прав. Но у него была мама, были дети. А кто есть у Ивана Владимировича? Любовница?

Кто подставит ему плечо, кто будет ждать дома, пока он рискует своей головой?

Герасимовым всегда было куда вернуться, было к кому вернуться. И они помнили о том, ради чего все это делают. Иллюзий Мирослава Анатольевна не строила — на руках всех ее родных мужчин столько крови, сколько ей в жизни не увидеть. Но такова их служба, таков их долг.

Им всегда было ради кого сражаться, ради кого рисковать. И ради кого остановиться в самый трудный момент, чтобы дождаться помощи или отступить. А ради кого сможет остановиться Иван Владимирович?

Он превосходный чародей, превосходный преподаватель. И он легко пойдет на смерть, зная, что никто из его детей не останется сиротой. Ведь этих детей нет.

— Обещай, папа, — произнесла девушка, поднимая голову и глядя в глаза отца.

— Что тебе пообещать? — спросил глава рода Герасимовых.

— Обещай, что когда он вернется, я об этом узнаю от тебя, а не от своего директора.

Анатолий Никодимович склонил голову.

— Обещаю, дочка.

* * *

Польша, временный штаб гетмана Вышноватого. Иван Владимирович Моров .

Василий Владимирович закинул ноги на стол, на котором лежала карта приграничных районов Российской Империи с обозначением пунктов временного размещения беженцев.

В руке мой двоюродный дядя держал бокал с вином, обнаруженном здесь же. Второй рукой Окунев копался в трофейном телефоне.

— Не нравится мне их операционная система, — заявил он, не отрывая взгляда от экрана. — Все не как у людей.

Я в это время на отдельном столе уложил последнюю голову. Вместе с Вышноватым сейчас здесь собралось больше четырнадцати частей тел. И это без учета одаренной охраны — только командование.

— Ты просто не умеешь им пользоваться, — отозвался я. — Признайся честно, старость не позволяет тебе воспринимать новые технологии.

Окунев опустошил бокал и, подняв со стола пробку от бутылки, швырнул ее в меня. Естественно, безрезультатно.

— Но-но! Я еще молод, здоров и полон сил! — заявил он. — Не только ты, дорогой племянник, себе любовниц заводишь.

Я усмехнулся в ответ, после чего достал телефон и сделал фото. Изображение отправил адресату, и, убрав аппарат в карман, прошел к свободному креслу.

Именно креслу, а не стулу. Гетман, судя по всему, роскошью не брезговал. Сам штаб представлял собой не шатер, а настоящее бетонное укрепление, в котором даже водопровод был с полноценным санузлом. Подогревалась вода в баках за счет артефактов с зачарованием огня.

Да что там — даже вино, которое сейчас уничтожал Окунев, было достаточно дорогим. Двести тысяч за бутылку, и такого пойла здесь как минимум один ящик, а ведь хватает и другого алкоголя.

Василий Владимирович осушил еще один бокал и, отставив его в сторону, прикрыл глаза.

— Разбуди меня, когда за нами приедут.

— Можешь спать спокойно, — ответил я. — В округе все равно еще долго никого не будет.

Мы закончили зачистку всего района. В это же время армия, пользуясь тем, что мы организовали коридор, зажала войска Вышноватого на севере и юге от нас в тиски. А потом перемолола в кашу.

Гетман держал все командование в своем штабе, что было совсем неудивительно — именно сюда стекались приказы из Берлина. Доказательства, о которых Вышноватый не забывал, хранились на ноутбуке, который Окунев уже подключил к спутнику и переправил по сети все данные Службе Имперской Безопасности. Там есть свои специалисты, перекопают все, что можно.

Так что действительно оставалось только ждать, когда наши парни прибудут сюда, чтобы передать им трофейные головы. Ну а потом можно будет возвращаться домой. Все-таки своей цели я добился — из тех, кто стрелял по мирным жителям, никто не ушел.

Можно было сделать еще марш-бросок до Германии. Но еще в первый день мне пришло сообщение от Герасимова. В отличие от поляков, которых его императорское величество приговорил моментально, немцев Виктор Константинович изрядно припугнул.

Учитывая давление на Польшу, можно было не ждать от нее попыток противостоять нам. Германия, идущая с запада — совсем другое дело. Воевать с промышленным гигантом, мало в чем уступающим Российской Империи, очевидно, было экономически невыгодно. Так что имелось у меня подозрение, что государь договорится с Берлином, и по территории королевства Польского пройдет линия разграничения.

Восток отойдет Российской Империи, запад — Германии. И свободолюбивой шляхте останется либо склониться перед новыми господами, либо умереть, отстаивая собственные принципы.

Откинувшись на спинку кресла, я погрузился в себя. Поглощенной жизненной эссенции вполне хватало, чтобы приступать к открытию последнего узла. Но сперва следовало убрать свободную магию из тела. Несмотря на изменения в моем теле, она все равно накапливалась. Не так сильно уже воздействовала, как прежде, однако оставлять ее было неразумно.

Пока я возился с этой задачей, Василий Владимирович продолжал спать, закинув ноги на стол. Из его резерва даже во сне проступали очертания печатей, демонстрируя, что двоюродный дядя готов вступить в бой сразу же, как проснется. Потрясающий уровень контроля, особенно учитывая методы подготовки местных чародеев.

Закончив с собственным восстановлением, я отправился к ящику, в котором мы сложили трофейные артефакты. Нет, разумеется, защита на самом штабе осталась на месте — разбирать ее не имело смысла. А вот мелкие изделия, которые могли наглядно продемонстрировать уровень вражеской артефакторики, их я и без того осмотрел прекрасно, пока собирал головы польских командиров-предателей — это действительно ценные, с точки зрения расширения кругозора, вещи.

Я ведь не забыл о древних родовых артефактах, которые кто-то изготовил. А значит, знания и умения где-то должны были сохраниться. Просто не может такого быть, чтобы искусство — а артефакты, подобные державе, это именно искусство — пропало, а после возродилось в деградировавшем виде. Раз остались вещественные доказательства былого могущества, благородные семьи должны были кинуть все возможные ресурсы, чтобы заполучить в собственность подобные козыри.

И вопрос не в качестве исполнения самого зачарования. А в возможностях, которые давали древние родовые артефакты. Прямая работа с жизненной эссенцией — это страшная вещь, и она требует огромного пласта знаний. Даже мне не удалось с наскока решить этот вопрос и пришлось потратить время. А тут какие-то дикари, которые в магии не смыслят, на коленке создают настоящие шедевры?

Я слишком стар, чтобы верить в такие сказки.

Да и Войцех Шкупка тоже не такое уж и дерьмо клепал. Конечно, по местным современным меркам. Однако поляк умел, а значит, и другие на такое способны.

Но в этом ящике лежали изделия не такого высокого качества. Хотя, разумеется, их средний уровень был гораздо выше, чем артефакты Российской Империи. Даже Панфилов поставлял в российскую армию зачарования ниже качеством. А это о чем-то да говорит.

Новых печатей я тоже не разглядел. Рядовые артефакты — стихийная защита, усиление тела, повышение выносливости, подводное дыхание да ускорение регенерации. Об оздоровлении, которым я занимался, речи не шло, однако такие артефакты вполне могут заживлять небольшие раны за счет внутренних сил организма. Пациент похудеет, ослабнет, но выздоровеет быстрее.

— Едут, — объявил Окунев, приоткрывая глаза. — Слышишь, колонна движется?

Я просто кивнул, закрывая бесполезный ящик.

— Самое время, — произнес мой двоюродный дядя, убирая ноги со стола. — Ну что, племянник, поедем в Москву и покутим как следует, празднуя нашу славную победу? Или ты сразу же сбежишь, вспомнив о том, что ты степенный преподаватель, которому не к лицу поить из ведра шампанским лошадей?

Я на эти слова усмехнулся.

— К таким пристрастиям у меня никогда душа не лежала, — ответил я. — Да и надо дома побывать, проверить, как без меня дела идут. Занятия все равно начну не раньше следующей недели, я все свои пары пропустил.

Василий Владимирович хмыкнул, поднимаясь на ноги.

— Да, дела, — протянул он не слишком довольным тоном. — А я вот планирую передать племянникам компанию и вернуться в свой родной отдел. Буду на чародеев охотиться, все равно это лучше, чем дома проектировать.

— И работы, судя по всему, у тебя будет в избытке, — заметил я, направляясь к выходу из штаба.

— Ты прав, Иван, — кивнул Окунев, шагая следом за мной. — Не хочешь со мной? Посмотри, насколько эффективно мы тут отработали! Ни одна тварь сбежать не смогла от нашего гнева.

— Прости, дядя, но я воздержусь, — покачал головой я. — Убивать может любой дурак. В кого ни плюнь — так профессиональный убийца, душегуб или вояка. Стратегов и тактиков на Руси больше, чем должностей в государстве. А вот что-то хорошее после себя оставить… Да и не ты ли мне не так давно говорил, что я должен стать преподавателем?

— Завести хобби никогда не поздно, — пожал плечами Окунев. — Это ты сейчас молод, и студенты тебе еще не осточертели. А вот лет через пять посмотрим, как ты запоешь, когда тебя от одного вида тошнить будет. Вот тогда-то и вспомнишь про мой спецотряд.

Мне оставалось на это только вздохнуть.

Опыт перемалывания огромных человеческих масс у меня уже имелся, и немалый. Вновь возвращаться к этому совершенно не хотелось. Другое дело — изменить мир, показав ему настоящую магию.

Так что я уже с нетерпением ждал возвращения к преподаванию.

Техника с гербами Российской Империи уже была слышна. Рев двигателей накатывал со стороны границы, постепенно усиливаясь. Окунев двинулся им навстречу, держа руки в карманах. Я же следил за округой на случай появления новых польских войск.

В том, что гетман Вышноватый — не единственный предатель, я не сомневался. Вопрос лишь в том, как близко находятся его коллеги. Потому как одно дело, если планировалось просто имитировать угрозу для Российской Империи, и совсем другое — когда рассчитывалось начать полноценное вторжение.

Вдалеке мелькнул первый темный силуэт, и я увидел, как ко мне обернулся с довольной улыбкой Василий Владимирович.

Меня же окатило волной мурашек, как будто я в ледяную воду сиганул с разбега. Ощущение заставило меня задрать голову.

Серые тучи разошлись, открывая моему взору метеоритный дождь, падающий прямо на нас.

Глава 23

— Не понос, так золотуха, — услышал я вздох Василия Владимировича, поднявшего голову и тоже увидевшего летящую к нам с неба огненную смерть.

В отличие от своего двоюродного дяди я не стал печалиться этим обстоятельством. В конце концов, когда, как не сейчас, показывать, на что способна настоящая магия? Так что в первую очередь я сотворил около десятка печатей, формируя над захваченным штабом купол защиты.

Это остановит метеоры как физические объекты.

А чтобы потушить содержащееся внутри них магическое пламя, нужно немного переработать дополнительный слой печатей. Алый пылающий каркас воздвигся под первой защитой, готовый притянуть к себе вражеский огонь.

— Вот это да, — неприкрыто восхитился Окунев. — Ты как будто готовился к этому…

Я не стал отвечать, в последний раз окинул взглядом проведенную работу и лишь после этого переключился на мчащуюся к нам технику. Стена снега выросла в нескольких метрах от первой машины, заставляя ее затормозить. Еще не хватало, чтобы их накрыло.

А потом на наши головы обрушился огненный дождь.

* * *

Разговор .

— Спутники фиксируют прямое попадание по назначенным координатам, господин полковник, — не оборачиваясь к старшему по званию, отрапортовал оператор, не отрываясь от мониторов.

В зале раздались жидкие аплодисменты, но все тут же вернулись к работе под жестким взглядом командира.

— Это, конечно, хорошо, — произнес седой мужчина с высоким лбом и зачесанными назад волосами, — но каков будет результат?

— По нашим данным, господин полковник, метеоритный дождь спровоцирует горение, которое не даст нам ничего заметить еще как минимум полчаса, — заговорил другой подчиненный, поправляя очки на переносице.

Полковник кивнул на это заявление, после чего взглянул на наручные часы.

— Жду отчета каждую четверть часа, — произнес он, ни к кому конкретно не обращаясь. — У меня встреча на самом верху. Его величество будет ждать результатов. Не разочаруйте меня, все знаете, что от этого эксперимента зависит будущее не только наших жизней, но и всей нашей расы.

— Полковник! — вскрикнул один из операторов, отвечающих за дронов. — Есть первые кадры!..

— На экран, — распорядился тот.

Единственный военный среди научной группы, он молча порадовался такому быстрому результату. Даже не придется нервничать под взглядом монарха, пока тот принимает доклады от других подчиненных.

На большом экране, до этого разбитом на десятки мониторов, проступило общее изображение. И то, что полковник увидел, ему настолько не понравилось, что потомственный аристократ не удержал лица, и его губы поползли вниз, выражая крайнюю степень неудовольствия.

— Это еще что за?..

На экране, сотканный из жидкого магического пламени, которое должно было уничтожить и командный пункт Вышноватого, и засевших там русских чародеев, раскрывал крылья двуглавый орел.

Герб Российской Империи смотрел в небо. И плевать ему было на древние родовые заклинания.

Глядя на то, как проклятая птица втягивает в себя остатки магического огня из разбившихся о невидимую преграду метеоритов, кто-то в зале произнес очень тихо:

— Нам конец.

И в тот же миг взвыла сирена, поднимая лабораторию по тревоге.

— Внимание! — раздался механический голос системы оповещения. — Воздушная тревога. Всему персоналу срочно покинуть…

А потом разверзся настоящий ад. Загрохотали где-то там, на высоте, звуки ударов. Техника мгновенно вышла из строя, заставив заткнуться сирену и даже погасить свет. Люди заметались, переворачивая столы и компьютеры.

Полковник уже хотел окликнуть своих подчиненных, чтобы успокоились и спокойно эвакуировались. Но в этот момент потолок над его головой покраснел, и первая же струя раскаленного металла и камня пролилась прямо на зачесанные волосы.

Еще через десять минут от подземной лаборатории осталась только выжженная воронка.

* * *

Польша, временный штаб гетмана Вышноватого. Иван Владимирович Моров .

Герб над нашими головами погас, и я открыл глаза.

Ответный удар потребовал немалых умственных усилий. У меня только шесть узлов, и я прошел практически по самому краешку. В резерве остались жалкие крохи, и то пришлось вычерпывать магию из собственного тела.

— Держи, — сухо проговорил Окунев, вручая мне платок.

Я принял кусок материи, который тут же окрасился капающей отовсюду кровью. Смысла вытираться им не было, да и голова, откровенно говоря, кружилась.

— Тебе бы прилечь, племянник, — произнес Василий Владимирович.

— Да, — ответил я, чувствуя, что глаза закрываются сами.

Успел только активировать заклинание в трости, которое ринулось по организму, штопая многочисленные повреждения. А потом почувствовал, как меня приняла в объятия тьма.

Глаза открыл я уже в палате полевого госпиталя.

Здесь не имелось моих артефактов исцеления, а потому ко мне подключили аппаратуру. Она мигала разноцветными огоньками и тихонько пищала в такт сердцебиению. Или что она там замеряет?

Белый шатер, распростертый надо мной, отдельный закуток, голоса за матерчатой стенкой перегородки. Разобрать, о чем там говорят раненые и доктора, не получалось, все восприятие забивала адская жажда.

К счастью, рядом нашелся графин. Преодолев слабость, я дотянулся рукой и, приподнявшись на койке, осушил посуду в несколько мощных глотков. Резерв я почувствовал после первого и не смог отказать себе в удовольствии наложить на себя диагностическую печать.

Что можно сказать о моем состоянии? Все вернулось в норму, хотя организм придется чистить от забившей ткани магии. Немного, но все же есть — сказалось отсутствие контроля после восстановления.

Знал ли я о последствиях применения ответных мер? Разумеется. Не так уж и сложно оказалось настроиться на канал, поддерживающий метеоритный дождь, а потом ответить тем же. Тяжелее было сформировать достаточно мощный удар, чтобы устроить там маленький филиал ада.

Просто для того, чтобы показать, насколько это опасно — соваться к Российской Империи. А мое состояние — временное неудобство. Судя по всему, я пробыл в беспамятстве всего часов пять-шесть, и еще через пару уже буду в полном порядке.

В палату заскочила девушка в белом переднике со следами крови. Бегло осмотрев меня, она кивнула то ли мне, то ли своим мыслям, после чего ушла. А я стал стягивать с себя датчики и выбираться с лежака.

Одежды на мне не осталось — только рубашка пациента, завязанная на спине и заднице. Воздух был прохладным, а пол полевого госпиталя — ледяным. Но меня это лишь взбодрило. Так что на выход из своей личной палаты двинулся уверенным шагом.

Шум я слышал и раньше, а теперь смог наблюдать, что происходит за занавеской. И, честно признаться, зрелище меня не особенно порадовало. Десятки коек были заняты ранеными бойцами. Практически все — с осколочными ранениями, перевязанные и зафиксированные.

Между рядов носились сестры милосердия и несколько докторов. И ни одного одаренного на весь госпиталь.

— Иван Владимирович, вы очнулись? — встала рядом уставшая доктор, вынимая пачку сигарет из нагрудного кармана.

Ее халат был заляпан кровью, алые разводы остались на лице, позволяя дорисовать, где у женщины находилась маска. Потухший равнодушный взгляд, лишенный эмоций голос. Хотя ей явно было около тридцати, выглядела доктор на все сорок пять.

— Очнулся, — кивнул я. — А вы?..

— Ольга Никифоровна Гончарова, — представилась она, вставляя сигарету в рот. — Местный главврач и единственный оставшийся на ногах хирург нашего госпиталя. Давайте я вас осмотрю и отпущу. Ночка предстоит тяжелая, нам еще десяток операций нужно провести, пока транспорт ребят не заберет.

Я кивнул, не став спорить. По лицу Ольги Никифоровны было заметно, что любые мои попытки отказаться будут ей проигнорированы, и в лучшем случае она попросит тех солдат, что еще могли ходить, помочь меня спеленать, как буйного.

— Я полностью восстановился, госпожа Гончарова, — заверил я, садясь обратно на свою койку. — Лучше скажите, почему на весь госпиталь у вас ни одного чародея…

— Ну да, будто их вот так просто можно на фронт завлечь, — фыркнула она, снимая с шеи фонендоскоп. — Не знаю, как у вас там в Москве, а у нас в России люди не торопятся рисковать. У меня в подчинении одни студентки, чьи родственники оказались на фронте. Им так легче. Трое коллег, мобилизованных добровольно-принудительно. А все эти светила сидят в безопасности в больших госпиталях и ждут, когда им пациентов доставят на блюдечке с голубой каемочкой…

Не прерывая разговора, она прослушала меня, замерила пульс по дешевым наручным часам. Наконец, заставила меня пройти неврологический тест и лишь после этого кивнула.

— Все, ваше благородие, свободны. Можете отправляться куда бы вы ни собирались. А мне надо поспать хоть немного.

Я проводил ее взглядом, даже не подумав останавливать вымотанную до крайности женщину. Гончаровы ведь дворянский род, крупный, богатый и влиятельный. Однако как-то Ольга Никифоровна здесь оказалась. Или просто однофамильцы? Такое тоже случается. Впрочем, это не мое дело.

Мое дело лежало по ту сторону моей палаты в количестве нескольких десятков парней и мужчин, страдающих от ран. И если я не могу загнать в этот госпиталь парочку сильных чародеев, то это не значит, что я просто возьму и уйду.

Выйдя в общее помещение, я окинул взглядом обстановку, после чего подозвал ближайшую медсестру жестом.

— Что вы хотели, ваше благородие? — спросила она.

— Я сейчас наложу на шатер несколько ритуалов, — предупредил я. — Скажите остальным, чтобы не пугались. Будет выглядеть необычно.

Она очень странно на меня посмотрела, но все же сил бороться с упорством дворянина у измученной девушки не нашлось. Так что она кивнула и пошла делать объявление.

Я тем временем осмотрелся и, не найдя ни своей одежды, ни трости, взял шприц из ящика. Ингредиентов у меня нет, зато хватает магии в резерве. А недостаток ресурсов всегда можно заменить кровью.

Иглы вошла мне в руку, и я потянул за поршень. Набрав шприц до предела, я усилием воли затянул место прокола, а затем стал ждать, когда сестры всех предупредят. Наконец, ко мне оказалось привлечено внимание всех, кто находился в помещении и мог пошевелиться.

— Господа и дамы, — громко обратился к ним я. — Меня зовут Иван Владимирович Моров. Вероятно, вы обо мне слышали, как о создателе артефактов, которые даруют полное исцеление больным. И сейчас я наложу на эту палатку чары, которые полностью исцелят ваши раны. Но для этого мне нужно расчистить место для начертания ритуала.

— Нам встать, ваше благородие? — спросил усатый мужчина, замотанный в гипс едва ли не всем телом. — Боюсь, мне потребуется помощь для этого…

Я улыбнулся в ответ на эту незамысловатую шутку.

— Лучше будет, если вы не станете двигаться, — покачав головой, ответил я. — Сейчас с помощью телекинеза я переставлю койки вместе с вами, чтобы в центре появилось место. Не переживайте, я никого не уроню.

Выждав немного времени, я картинно взмахнул руками, и со всех сторон послышались удивленные возгласы. А койки вместе с пациентами приподнялись в воздух. На то, чтобы отодвинуть их от центра помещения, ушла пара секунд, и ножки кроватей вновь вернулись на пол.

Удивлялись они, как дети. Обсуждали ощущения и то, с какой легкостью я все провернул. Подобная реакция меня искренне развеселила, давно я не получал такого удовольствия от работы.

— А теперь я покажу вам настоящую магию, — с улыбкой произнес я.

Выдавив кровь из шприца, я заставил ее лечь в центре ровно так, как требовал того ритуал. Алый рисунок на полу мгновенно вспыхнул, получив подпитку моей магией из резерва, и я ощутил, как сразу иссяк объем двух узлов.

Все воздействие не заняло и пары ударов сердца. Поддерживать ритуал не требовалось, пациентов было не так уж и много. Так что короткой работы одноразового рисунка на крови было достаточно.

Зеленое пламя, хлынувшее во все стороны, охватило пациентов и тут же погасло, растворившись в воздухе. Не забыл я зацепить и большее пространство, чтобы исцеление прошло и по тем, кто сейчас лежал в палатах и операционных. Бойцы с восторгом и радостью принялись срывать с себя бинты. От их ран не осталось следов, а вот я ощутил, как резкий отток магии отозвался неприятными ощущениями в желудке.

— Господа! — вновь привлек я внимание пациентов. — Сейчас вам нужно перекусить. Да и мне бы не помешало. В остальном вы полностью здоровы и готовы продолжить несение службы, либо что у вас там дальше по расписанию. На этом сеанс исцеления окончен.

Не слушая благодарностей, звучащих со всех сторон, я добрался до отдельной палаты, где спал персонал. Ощутив аромат табака, я отодвинул занавеску и заметил горящий уголек.

Гончарова не спала.

— Что вы сделали, Иван Владимирович? — спросила она, забыв вовремя стряхнуть пепел, отчего он упал на складной столик, за которым она сидела.

— Провел магический ритуал, как и подобает образованному чародею, Ольга Никифоровна, — ответил я. — Все пациенты в этой палатке выздоровели и могут выписываться. А вам следует отдохнуть.

Доктор хмыкнула, ее сигарета полетела через палату и рухнула в ведро. Зашипев, окурок погас, и Гончарова поднялась на ноги. Уверенно пройдя к выходу, она жестом велела пропустить ее, так что я отстранился. Как любому ответственному медику, ей требовалось самой убедиться в том, что ее пациенты действительно оказались здоровы.

Я ее не торопил, спокойно дожидаясь, когда женщина сделает свою работу и обойдет всех. Конечно, теперь предстояло снять гипс с тех пациентов, которым он достался. Все-таки я его не разрушал, просто внутри фиксатора теперь совершенно здоровый организм.

Только через час, когда Гончарова закончила осмотр и сестры приступили к вызволению бывших пациентов из скафандров гипса, Ольга Никифоровна вернулась ко мне.

— Вы сделали хорошее дело, Иван Владимирович, — произнесла она все тем же усталым тоном. — Но теперь, раз у меня появилась возможность, я загоню персонал убираться, и, если останется время, мы все же поспим.

— Хорошо, — кивнул я. — Только скажите, где моя одежда, и я оставлю вас.

Она хмыкнула, оглядев мой наряд. Но все же вошла в палату персонала, а после вернулась с моей тростью, саксом и тряпкой. В куске ткани я опознал остатки своей рубашки. Внутрь были завернуты мои артефакты и телефон.

— К сожалению, остальное было пропитано кровью насквозь, — произнесла она ничуть не раскаивающимся голосом. — Но в тот момент нам казалось, что спасение вашей жизни важнее дорогих тряпок.

Я улыбнулся и кивнул, принимая свои вещи.

— Благодарю, Ольга Никифоровна, — с вежливым поклоном я решительно повернулся и направился к выходу из палатки госпиталя.

Она не стала ждать, когда я покину ее вотчину, и тут же отправилась строить своих подчиненных. Выздоровевшие солдаты мгновенно оказались построены и разобраны на группы помощи в этом нелегком деле.

Я же вышел на улицу и, вдохнув освежающе морозного воздуха, проверил телефон. Техника приказала долго жить — даже внутрь аппарата натекло моей крови. Так что придется брать новый телефон, однако для этого нужно найти, откуда сделать звонок.

К счастью, с этим долго возиться не пришлось. Меня заметили солдаты, окружавшие палаточный лагерь. И уже через пять минут я был одет в военную форму без знаков различия и сидел в гостях у майора, отвечающего за порядок на территории.

Он же любезно предоставил мне возможность связаться с домом. Как оказалось, у майора были инструкции на момент, когда я приду в себя. И отданы они были Анатолием Никодимовичем Герасимовым.

Машина прибыла за мной только к утру. И к этому времени, пообщавшись с майором, я был мрачен и находился в бешенстве.

Ситуация, подобная лагерю Гончаровой, разворачивалась по всему фронту. Ни одаренных, ни артефактов. Даже то, что привезли мы с Венедиктом Кирилловичем, куда-то испарилось.

И по прибытии в Москву у меня было время до начала занятий, чтобы разобраться, какая тварь посмела так поступить.

Глава 24

Кремль, рабочий кабинет государя .

— Ваше императорское величество, у нас действительно случилась задержка…

— Задержка? — переспросил Виктор Константинович, мгновенно краснея от гнева. — Ты что, Степа, баба беременная? Какие у тебя могут быть задержки? Артефакты были поставлены на фронт, у меня на руках подписанные накладные, что в каждом подразделении усиление получено. Ты что мне сейчас хочешь сказать, что все это — липа?

И в доказательство своих слов государь шваркнул об стол толстой папкой распечатанных накладных.

— Ваше императорское величество, документы правильные, — попытался оправдаться подчиненный.

— Тогда где артефакты?! — взревел государь.

Он ударил кулаками по столешнице с такой силой, что стоящие на нем предметы подбросило в воздух.

— В данный момент они либо уже доставлены, либо доставляются прямо сейчас, — торопливо залепетал Степан Маратович. — Как я и сказал, ваше императорское величество, случилась небольшая задержка. Форс-мажор — поляки, как знали, отрезали нам пути доставки. Нашим бойцам пришлось едва ли не с боем прорываться. А документы подписаны старшим командованием.

— Ты мне на поляков не скидывай! — вставил сидящий рядом Анатолий Никодимович. — У меня есть видео, где прекрасно видно, что часть артефактов была доставлена Моровым и Солнцевым в ПВР. Однако после атаки польской артиллерии и ухода обоих дворян внезапно все доставленные ими артефакты исчезли. Сам признаешься, кто их изъять приказал, или мне государю кино включить, на котором твои подчиненные забирают артефакты?

Государь не обратил внимания на Герасимова, не сводя взгляда с сидящего как на иголках Степана Маратовича. Начальник управления материального обеспечения армии Российской Империи даже скрыть не мог, насколько серьезно волновался.

И было отчего. Вместо новых артефактов, поступавших на фронт прямиком с производственных линий, Шерстобитов намеревался выдать старые, в большинстве своем уже выдохшиеся и совершенно бесполезные. А новые положить на склад, а то и вовсе — в реализацию, списав их по дефектам или заявив о порче.

Чтобы «испортить» изделия Панфилова, Степан Маратович сам сообщил польским коллаборационистам, где и когда ждать конвои. Под шумок сражения можно было бы списать много артефактов — груз предназначался слишком крупный, чтобы Шерстобитов сумел удержать в узде свою жажду наживы.

— У тебя на руках было все, Степа, — заговорил император. — И в нужный момент, обладая властью и ресурсной базой, ты просто обосрался. Теперь, когда фронт уже полностью под контролем нашей армии, когда мои войска вошли и окопались на территории Польши, ты соизволил, наконец, исполнить свой долг. Я уже не жду объяснений, Степа, твой страх за тебя все уже сказал, — произнес Виктор Константинович. — Ты решил, что можешь торговать жизнями моих солдат, набивал карманы казенными деньгами. Я подобного прощать не стану. Арестовать его.

Стоящие в кабинете гвардейцы тут же навели на Степана Маратовича свои винтовки, недвусмысленно лязгнувшие затворами. Сам начальник управления разом сдулся и побледнел.

— И не волнуйся, Степа, — продолжил Виктор Константинович. — Я позабочусь о том, чтобы никому в твоей семье не досталось ни копейки из тех денег, что есть на ваших родовых счетах, включая анонимные и подставные. Вы нанесли огромный ущерб российской армии, благодаря тебе и твоему бездействию домой отправились сотни гробов с моими подданными, которые могли бы выжить, если бы ты все сделал правильно. И я выплачу все положенные компенсации их семьям за счет имущества твоего рода, Степа. Уведите эту падаль.

— Государь, я… — попытался было возразить тот, но получил прикладом по лицу и уже через пять секунд дверь за ним закрылась.

Секретарь аккуратно прикрыл ее до щелчка, чтобы его императорское величество мог спокойно продолжать работать на благо страны.

Сам государь еще несколько секунд сидел без малейшего движения. В кабинете остались только Герасимов и вторая пара гвардейцев. Последние, казалось, даже не дышали, чтобы не отвлекать монарха от его размышлений. Впрочем, за боевой броней было не видно, шевелились ли они, так что нередко гвардейцев и вовсе принимали то за статуи, то за каких-то роботов.

Наконец, Виктор Константинович пошевелился, меняя позу. Его взгляд нашел сидящего в гостевом кресле Анатолия Никодимовича, и государь кивнул ему.

— Итак, ты провел впечатляющую операцию, Герасимов, — заговорил его императорское величество. — Нашел предателя в Генеральном штабе и вывел его на чистую воду. Справился сам и даже не привлекал к делу Службу Имперской Безопасности. Полагаю, ты ждешь соответствующей награды, Толя?

Герасимов в ответ склонил голову.

— Все будет так, как вы решите, ваше императорское величество, — произнес он. — Я действовал из интересов Российской Империи, а не из расчета на награду. К тому же, буду честен, Степан Маратович задел интересы сразу трех лояльных нашей семье родов, и я счел этот факт удачным совпадением. Можно сказать, что мы действовали вчетвером.

Виктор Константинович кивнул.

— Что ж, раз награды ты не ждал, — заговорил он, складывая ладони на столешнице, — я ее сам тебе назначу. Герасимовы неоднократно садились в кресло начальника Генерального штаба. Думаю, настало время возродить эту славную традицию…

Анатолий Никодимович вскочил с кресла и низко поклонился, едва не переломившись в позвоночнике.

— Государь, отслужу…

— Естественно, отслужишь, Толя, — усмехнулся его императорское величество. — И начнешь прямо сейчас. Как показала эта заварушка с поляками, Генеральный штаб давно пора разогнать ссаными тряпками и собрать заново. Даю тебе карты в руки. Через неделю жду список избранных тобой кандидатов. Естественно, я еще сам их потом проверю, но если нареканий у меня не будет, эти люди получат соответствующие должности. Но, чтобы жизнь тебе Раем не казалась, предупреждаю — за этих назначенных будешь отвечать ты, Толя. Так что хорошо подумай, кто достоин.

— Я вас не подведу, ваше императорское величество!

* * *

Москва. Иван Владимирович Моров .

Демин, мой начальник безопасности, лично встретил меня на въезде в город. Пересев из машины военного министерства, которая любезно доставила меня в столицу, в «Коршун», я откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза.

— Докладывайте, Даниил Игнатович, — велел я, когда автомобиль выехал на трассу.

Но прежде чем заговорить, он сперва выбрался на дорогу. И только окончательно утвердившись на трассе, заговорил:

— Сегодня ночью был арестован начальник управления по материальному обеспечению Генерального штаба, — начал рассказ Демин, прибавляя скорости. — Шерстобитов Степан Маратович. На данный момент его вина доказана по нескольким статьям, включая измену. Все счета Шерстобитовых, включая подставные и неофициальные, арестованы, Служба Имперской Безопасности ведет следствие, людей этого рода задерживают одного за другим. Я подергал за ниточки, Иван Владимирович. Через три дня назначено слушание дворянского суда. Фамилия Шерстобитовых будет вычеркнута из благородного сословия. Государь уже дал добро, осталось получить согласие со стороны дворянского собрания. Вы, кстати, приглашены на это заседание.

— Значит, получается, что мне уже некому будет мстить? — усмехнулся я. — Неужели в кои-то веки государевы люди сработали, как им положено?

На самом деле я одновременно испытывал и разочарование оттого, что не удастся лично открутить голову человеку, ответственному за нарушение моих планов. И в то же время — удовлетворение, что несмотря на запоздалую реакцию, государственная машина все же перемелет виновника вместе с его родом.

Людей только это не вернет.

Ведь все заняло пару дней от начала конфликта и до его финала. Артефакты не доехали до фронта, и это плохо. Но то, что виновный найден и наказание уже вступает в силу, откровенно говоря, радовало. Хотя за это и пришлось платить жизнями солдат и гражданских, попавших под обстрел.

— Дело на Шерстобитова организовал Герасимов, — продолжил свой рассказ Даниил Игнатович. — Он собрал доказательство, собрал компромат, как мог нивелировал последствия. На ковер к императору их вызвали вместе. Сегодня с утра Шерстобитов отправился за решетку, а Анатолий Никодимович назначен начальником Генерального штаба Российской Империи.

— Значит, нужно будет его поздравить, — хмыкнул я.

То, о чем мечтал Никодим Павлович, все-таки свершилось. Пусть не он сам, а его сын, но Герасимовы вновь возглавили нашу славную армию. Хотя, конечно, время еще покажет, будет ли Анатолий Никодимович хорошим специалистом на своем месте. Впрочем, мне он показался разумным человеком. Да и тот факт, что он настолько быстро организовал дело против Шерстобитова — тоже неплохой показатель.

Хотя и наталкивает на мысли, что Герасимов изначально к чему-то подобному готовился. И если он предполагал, что Степан Маратович поступит именно так, но не пресек его махинаций, это совершенно не красит Анатолия Никодимовича.

— Ваш новый телефон, Иван Владимирович, в кармане сидения, — напомнил тем временем Даниил Игнатович. — Вам сегодня уже пыталась дозвониться Мирослава Анатольевна. Я не стал говорить, когда и где вас встречаю, но судя по голосу, девушка очень хотела с вами поскорее встретиться.

Я откинул голову и вздохнул. Опять эти брачные танцы. А я ведь еще даже до дома не доехал!..

— Спасибо, Даниил Игнатович, — произнес я, вынимая телефон из отсека на сидении. — Какие еще новости?

— Солнцевы накапливают средства на счетах, — продолжил доклад Демин. — Судя по всему, готовятся скупать имущество Шерстобитовых. У Степана Маратовича в роду много складов, земли, грузовиков. Его сыновья руководили логистическими конторами, естественно, под патронажем рода. И оказывали услуги армии Российской Империи. Теперь Солнцевы нацелены перехватить имущество и подрядиться исполнять договоры с казной.

— Венедикту Кирилловичу палец в рот не клади, — вздохнул я. — Есть там что-нибудь для нас интересное?

— Только земля, Иван Владимирович, — пожав плечами, ответил мой начальник безопасности. — Она, конечно, раскидана по всей Российской Империи, но мы проверили — есть вполне неплохие участки, на которых можно сельским хозяйством заниматься. Не в промышленных масштабах, но построить несколько небольших ферм — запросто. Земля плодородная, климат хороший. Если их выкупить, то можно будет организовать аренду для частных предпринимателей. От государства сейчас действует для простолюдинов льготный налоговый режим в части сельского хозяйства, в отрасль ломанулись люди с капиталами. Но земли на всех не хватает, а участки Шерстобитова пока что простаивают.

Бодаться за лоты с Венедиктом Кирилловичем я не хотел. Но в целом уже представлял, как можно будет воспользоваться этой землей. Разумеется, никто сейчас не кормился с оброка, предпочитая получать рубли вместо мешков с картошкой. Однако я не нуждаюсь в деньгах, а вот пустить их на пользу можно сразу несколькими способами.

Впрочем, говорить об аукционе будет можно лишь после того, как я узнаю напрямую у главы рода Солнцевых, насколько им жизненно необходимо имущество Шерстобитовых. На моем счету немало денег, но мериться кошельками с Венедиктом Кирилловичем я пока что не дорос.

— Еще что-нибудь? — уточнил я.

Демин в очередной раз перестроился, прежде чем перейти к ответу.

— Кроме того, что Солнцев не единственный, кто готовится биться за имущество Шерстобитовых, больше никаких новостей, Иван Владимирович, — покачал головой Данил Игнатович, после чего повернул руль, перебираясь на съезд с кольцевой дороги. — Но не думаю, что вас это заинтересует.

Ну, это было понятно и без того. Уверен, дележка имущества издыхающего рода уже началась, и теперь дворянские семьи с азартом вырывают друг у друга куски изо рта.

— Да, спасибо, — кивнул я, включая новый телефон.

Все мои данные уже были перенесены на него. Благо облачные технологии позволяют подобные хитрости. Воистину, человечество умеет упрощать себе жизнь с помощью прогресса. Даже представить страшно, как бы я нервничал, если бы мой рабочий инструмент в прошлом мире пришел в негодность.

Стоило загрузке полностью завершиться, как телефон в моих руках завибрировал. Взглянув на экран, я поднес аппарат к уху.

— Моров слушает, — произнес я, ответив на звонок.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — с плохо скрываемым облегчением произнесла Герасимова. — Слава богу, я смогла до вас наконец-то дозвониться!..

— Доброе утро, Мирослава Анатольевна, — ровным тоном проговорил я. — Случилось что-то срочное? Мой человек сказал, что вы уже пытались со мной связаться.

Несколько секунд ей потребовалось, чтобы взять себя в руки. Но я не торопил — мы все равно еще минимум полчаса будем ехать до особняка, срочных дел, ввиду ареста Шерстобитова, у меня не имелось.

— Я бы хотела вас посетить, Иван Владимирович, — набравшись смелости, произнесла Герасимова. — Если вы не возражаете, разумеется.

Я приподнял бровь, несколько удивленный таким поворотом. Впрочем, возражать у меня причин не имелось. В конце концов, дочь главы рода Герасимовых могла просить встречи по десятку причин. А учитывая наши взаимоотношения с Анатолием Никодимовичем, отказ бы выглядел как минимум странно.

— Не возражаю, Мирослава Анатольевна, — ответил я и тут же взглянул на часы на табло. — Для обеда уже поздно. Но, полагаю, вы помните, как кормят в моем ресторане «Соль и перец»?

— Такое сложно забыть, Иван Владимирович, — явно улыбаясь, отозвалась девушка.

Я тоже вспомнил наш ужин с улыбкой. Пожалуй, это была единственная встреча с благородной девицей, которая оставила после себя исключительно приятные воспоминания.

— Тогда предлагаю вам совместный ужин, скажем, в девятнадцать часов, — озвучил я свою мысль. — Устроит вас такое предложение?

— Только если там будет щучья икра! — решительно заявила Герасимова.

— Значит, она непременно будет, Мирослава Анатольевна, — посмеялся я в ответ.

Она попрощалась, и я положил трубку первым. Предстояло сделать еще пару звонков, чтобы все организовать. Ресторан, конечно, принадлежит мне, однако там люди работают, и клиенты все же приходят. А мне бы хотелось иметь на ужине достаточно свободного пространства, чтобы не пихаться локтями с другими посетителями.

Стоило положить трубку, телефон вновь завибрировал.

— Привет, Ваня, ты вернулся? — заговорила Маргарита, едва я поднял трубку.

— Да, как раз подъезжаю к дому, — ответил я.

— Значит, мы разминулись всего на час, — расстроено вздохнула Ларионова. — Я уехала в аэропорт, у меня сделка сегодня по фабрике мебели.

Она рассказывала мне о том, что собирается купить одну из тех, с которой раньше работала. Впрочем, отсутствие любовницы на месте меня ничуть не смущало. Ей нужно развивать свое дело — так и самой Маргарите будет куда лучше, и мне, ведь я ей покровительствую, а значит, ее компания должна развиваться. Иначе как на меня будут смотреть в обществе?

— Ничего страшного, как закончишь, все равно вернешься, — ответил я. — Надеюсь, у тебя все пройдет хорошо. Успешных переговоров.

— Спасибо, Ваня. Я обязательно скоро вернусь.

Положив трубку, я отправился в дом.

А к назначенному времени уже ждал в ресторане, когда Мирослава Анатольевна доберется до моего заведения. В этот раз всех клиентов я разгонять не стал — люди пришли поесть и хорошо за это заплатили. Устраивать на месте скандал, выгоняя неблагородных посетителей, я не собирался. Это дурно скажется на моей репутации. А потому для нас с Герасимовой сотрудники организовали небольшой приватный зал.

«Соль и перец» стал приносить доход благодаря моей репутации. Люди не боялись прийти в заведение, хозяин которого периодически отрывает головы всем, кто оказывается настолько глуп, чтобы перейти ему дорогу. К тому же ресторан «того самого Морова» — диковинка, хотя я ничего и не поменял в нем с тех пор, как приобрел.

Сидя в кресле и читая новости, я услышал вой сирен за пределами ресторана. Поднявшись на ноги, я подошел к окну и, тут же распахнув створки, выпрыгнул наружу.

В двух кварталах от моего ресторана горел кортеж Герасимовых, на котором должна была прибыть Мирослава Анатольевна.

Глава 25

Звуки выстрелов из автоматов донеслись до меня на середине пути. Вокруг пылающих машин кипел настоящий бой. Враг засел в домах по обе улицы и вел беспорядочный огонь, стараясь удержать охрану Герасимовых внутри автомобилей.

Однако еще только добираясь к месту нападения, я увидел магическим взором, что к нападающим двигаются новые противники. А вот в самих машинах сидели только водители. Дочери главы рода внутри не было.

Не нашлось ее и рядом. Да и сами автомобили только снаружи горели, внутри оставаясь совершенно целыми. Анатолий Никодимович постарался, и защитил свои машины.

Охрана же, одетая в броню с довольно мощным зачарованием динамического щита, била одиночными, оттягивая время.

Кажется, мое вмешательство излишне. Поняв это, я замедлил бег.

— Остановитесь, — хлопок по плечу заставил меня замереть, и я обернулся, — Иван Владимирович.

Антонина Владиславовна глядела на меня сосредоточенно. На ней была такая же защита, как и на охране Герасимовых, но в отличие от дворянской дружины на броне был вытравлен герб Службы Имперской Безопасности.

Продолжать бег действительно не имело смысла. Засада, а это была именно она, сработала. Подобравшиеся со спины бойцы уже вязали нападавших. Те, кто успевал оказывать сопротивление, убивались на месте. И это было правильно — некроманты Варвары Константиновны все равно допросят мертвецов.

Вздохнув, я на мгновение прикрыл глаза и успокоился.

— Похоже, я еще долго не привыкну, что ведомства Российской Империи начали-таки выполнять свою работу, — улыбнулся я, разглядывая свою ученицу. — Вам нужно туда, Антонина Владиславовна?

Жданова чуть приподняла уголки рта и покачала головой.

— Нет, Иван Владимирович, моя задача — остановить вас, если вы вмешаетесь, — произнесла капитан. — Идет операция Службы Имперской Безопасности, и наши люди должны справиться сами.

Она тряхнула головой, отчего ее золотые волосы расплескались по плечам.

— Это их экзамен, — закончила она мысль.

Я тоже смотрел в сторону пылающего эскорта и полез в карман за телефоном. Нужно отменить тревогу, которую уже подняли в ресторане мои люди. Я ведь сбежал, ничего не говоря, а им пришлось догонять. И сейчас они уже должны подъезжать, вооруженные до зубов и готовые к бою.

Но бой уже закончился, и водители выбрались наружу с банальными огнетушителями. На нас с капитаном никто внимания не обращал — мы были слишком далеко, а вокруг людей и так хватало того, на что можно смотреть.

— Рад, что Мирославы Анатольевны там нет, — вздохнул я, чувствуя запах гари, который донесло до нас ветром.

— Анатолий Никодимович настоял, чтобы его дочь осталась дома, хотя она и рвалась к вам, — пожала плечами Жданова. — К счастью, мне удалось убедить ее не влезать в неприятности. Мало ли как она отреагирует? Девушка хоть и из семьи военных, но сама в боях не участвовала.

Я окинул взглядом свою ученицу и хмыкнул.

Она наблюдала за тем, как выводят арестованных и выносят тела убитых. Но ни одного мускула не дрогнуло на ее лице, даже зрачки не изменились. Происходящее ее не тревожило, встречи со смертью окружающих очевидно стали для нее обыденностью.

— Вы повзрослели, Антонина Владиславовна, — произнес я.

Капитан Службы Имперской Безопасности повернула ко мне голову и снова улыбнулась.

— Уже не та наивная девочка, которую вы тогда заманили в клуб к «Кабанам», да? — уточнила она.

— Да, — подтвердил я, обращая внимание, как от охраны Герасимовых отделился мужчина.

Он направился в нашу сторону, чуть хромая. Но мой взгляд сразу заметил, что это не сегодняшняя рана, а уже привычная походка.

— Иван Владимирович, — заговорил он, добравшись до нас. — Анатолий Никодимович велел передать вам это.

Он полез под бронежилет и вытащил на свет небольшой конверт. На круглом пятне сургуча красовался герб рода Герасимовых. Поблагодарив дружинника кивком, я принял послание и тут же сломал печать.

Внутри нашлась небольшая записка, судя по почерку, набросанная от руки самого главы рода. Жданова воспользовалась паузой, и увела бойца Герасимовых вместе с собой.

Там уже собрались не только пожарный расчет, но и скорые с полицией. Подвывая сиреной, прикатили несколько бронированных машин Службы Имперской Безопасности. Арестованных паковали в наручники и браслеты, лишая возможности воспользоваться чарами, а затем разводили по автомобилям.

Глядя за тем, как Антонина Владиславовна уверенно раздает приказы, я усмехнулся. Она действительно серьезно выросла. Больше моя ученица не сомневалась, и окружающие подчинялись ей, не раздумывая. Очевидно, что это не только моя заслуга, но все же меня так и распирало от гордости.

Развернув письмо, я спокойно прочел извинения от Анатолия Никодимовича. В ситуацию он особо не вдавался, но я и так все понял.

Зная, что за арест Степана Маратовича его пожелают наказать, Герасимов организовал засаду. Кто бы в такой ситуации отказался от удара по любимой дочери, когда терять уже нечего? Вот только Анатолий Никодимович связался со Службой Имперской Безопасности и устроил нападавшим полный разгром.

Естественно, Мирослава Анатольевна сегодня ко мне не приедет. И за это передо мной Герасимовы извинялись. Взамен я получил предложение посетить их на ужине через пару недель, когда Анатолий Никодимович вступит в должность уже по-настоящему, не в одиночку, а с полным составом Генерального штаба Российской Империи.

Убрав записку во внутренний карман пиджака, я достал из кармана вибрирующий телефон.

— Иван Владимирович, машина подана, — услышал я голос Сергея.

Обернувшись, нашел взглядом «Коршун», припаркованный неподалеку.

— Я скоро буду, — ответил я, прежде чем выключить телефон.

С неба посыпался крупный снег, и я вдохнул полной грудью. Мой взгляд не оставлял спину Антонины Владиславовны. Мыслей в голове никаких не было, только приятная пустота, которую ощущаешь, когда осознаешь, что твоя работа закончена и ты полностью удовлетворен результатом.

Да, ей еще есть чему поучиться с точки зрения магии, но теперь я был уверен, что моя первая ученица справиться. Я ей уже не особо нужен — копию всех своих учебников я передал в Службу Имперской Безопасности, так что встречаться со мной ей вовсе необязательно.

Убрав телефон в карман брюк, я развернулся на пятках и пошел к своей машине.

Что ж, как и любому преподавателю, мне одновременно и грустно, что наше обучение закончилось, и Жданова теперь отправится в суровый реальный мир. И в то же время — я чувствовал за нее гордость.

Мало у кого хватило бы духу изменить себя, не сломаться и выстоять.

Ну а меня ждал ужин. Пусть и не в компании приятной собеседницы, но оставаться голодным я не собирался. А завтра напишу капитану Службы Имперской Безопасности, что мне больше нечему ее учить.

— Какая погода хорошая, — произнес я, прежде чем сесть на заднее сидение «Коршуна».

* * *

Я лежал на диване и щелкал пультом каналы. Как и ожидалось, случившееся вчера нападение на кортеж Герасимовых никто не освещал. Кому интересно, что на дочь главы начальника Генерального штаба Российской Империи попытались напасть? Гораздо важнее, как идут переговоры между нашим государем и кайзером Германии, который всерьез испугался возможной агрессии.

Мой ответный метеоритный дождь, похоже, навел немалого шороха среди немецкой правящей элиты. Учитывая, что ранее такие масштабные чары не применялись на поле боя, я почти уверен, что кто-то в Германии откопал «великие знания предков», и решил обкатать их на деле в Польше. Я даже допускаю, что удар вообще против русских направлен не был, и предполагалось уложить Вышноватого с его подчиненными. Но этого теперь не узнаешь, от места, в котором запускались чары метеоритного дождя, сейчас осталась только оплавленная глубокая воронка со спекшимися склонами.

Главное, что в результате обмена ударами немцы резко охладили пыл и вместо того, чтобы форсировать захват Польши, сосредоточились на удержании уже захваченной территории. Его императорское величество наоборот наращивал группировку наших войск на ее востоке. Так что разделению, скорее всего, быть. Вопрос лишь в том, где пройдет будущая граница.

Ну и что делать с новым населением, разумеется, я тоже не представлял. К счастью, это не моя проблема. И я очень надеюсь, что не только силовые структуры опомнились и начали работать, как им полагается. Потому как в Кремле есть специально обученные люди, которые и обязаны заниматься подобными вопросами.

— Иван Владимирович, — заговорил Демин, показавшись из-за двери моих покоев. — Вам пришла посылка. Мы ее проверили вашими артефактами, никакой магии внутри не обнаружено.

Я кивнул и, поднявшись с дивана, прошел к своему начальнику безопасности. Даниил Игнатович вручил мне черную металлическую шкатулку. По граням она была отполирована до блеска, на поверхностях не нашлось никаких узоров. А единственное отверстие было запечатано сургучом.

— Кто отправитель? — уточнил я, ставя посылку на журнальный столик.

Демин заглянул в лист, явно врученный почтальоном.

— Синьхуа Су, — прочел он.

Я хмыкнул.

— Из Поднебесной?

— Провинция Хэй-лун-цзян, — по слогам прочел Даниил Игнатович. — Не знал, что у вас есть знакомые в Китае.

— У меня их и не было, — пожал плечами я, на всякий случай проверяя шкатулку самостоятельно. — Впрочем, сейчас узнаем, что от меня нужно этой Синьхуа Су.

Сургуч осыпался под моим воздействием, и я совершенно спокойно открыл крышку. Внутри лежали костяные пластины, однако сам материал явно был новоделом, с первого взгляда было заметно, что предметам никак не больше нескольких лет. Слишком хорошо они сохранились.

С помощью телекинеза я вытащил содержимое на столик и, заглянув в шкатулку, чтобы убедиться, что ничего внутри не осталось, захлопнул крышку. Демин не приближался, так и оставшись стоять у двери, но я почти физически ощущал его нетерпение и любопытство.

Первая кость имела на себе несколько иероглфиов, которые мне были знакомы.

— Древнекитайский, — усмехнулся я.

Помнится, один гримуар из китайского могильника я не так давно уничтожил. Но то был мощный артефакт, а здесь не имеющие никакого зачарования вещицы. Книгой такое изделие не назовешь, уж точно. Хотя, конечно, подобная манера сохранения и передачи знаний в свое время заменяли именно книги.

— Вы понимаете, что здесь написано? — удивился Демин.

— Понятия не имею, — пожал плечами я. — Но раз мне отправили эту штуку, подозреваю, придется разобраться.

В конце концов, чем еще заниматься по вечерам после занятий? Впрочем, взяв в руки телефон, я направил камеру на иероглифы и запустил автоматический переводчик. Программа, созданная нашими умельцами, прожевала текст и начала обработку информации.

— Совершенные артефакты, — озвучил я, после чего повернулся к начальнику безопасности. — Даниил Игнатович, найдите мне эту Синьхуа Су. Кажется, у меня будет несколько тем для разговора с ней.

Потому как если я не совсем дурак, то передо мной — книга о тех самых древних родовых артефактах, как держава. И что-то мне подсказывает, на этих костяшках записаны не столько описания, сколько механизм их создания.

А значит, совсем скоро на древнекитайском я смогу читать так же бегло, как на русском.

* * *

Берлин, кабинет кайзера в рейхстаге .

Перед монархом стояла чашка с уже почти остывшим чаем. Сам он был мужчиной уже не молодым, но и не старым. Даже волосы седеть не начали, однако глаза и сетка морщин вокруг них выдавали не только опыт, но и минувшие годы.

— Ваше величество, мы изучили все сохранившиеся документы по лаборатории, — начал доклад подчиненный, кладя на столешницу кайзера папку с гербом о наивысшей секретности. — Дольф Крюгер, судя по всему, стряхнул пыль с родовых книг и решил использовать Польшу в качестве испытательного полигона имевшихся в старых записях заклинаний.

— Вот как? — приподняв одну бровь, не слишком радостно и почти равнодушно произнес кайзер.

— Судя по тому, какой удар был нанесен по штабу пана Вышноватого в Польше, Крюгер применял заклинание метеоритного дождя, — продолжил пояснения докладчик. — Однако на месте предполагаемого удара уже находились русские. И они не только отразили атаку Крюгера на себя, но и ответили тем же, превратив всю его лабораторию в один большой кратер.

Монарх хмыкнул.

— Значит, им также известны эти забытые чары? — уточнил кайзер. — Может быть, даже известно, кто именно нанес по нам ответный удар? Судя по тому, что я уже видел в донесениях, Крюгеру понадобились усилия целой бригады далеко не последних чародеев.

— Все так, ваше величество, — подтвердил подчиненный. — В момент падения метеоритов в Польше, судя по всему, находилось только двое русских. Наши специалисты полагают, что они действовали совместно и очень сильны.

Германский правитель откинулся на спинку своего кресла и потянулся за чашкой с чаем.

— У русских иначе устроена система магического образования, Рихтер, — заговорил он, сделав маленький глоток. — Знания там передаются только по родственной линии. Они, конечно, открыли академию, но она работает слишком мало, чтобы всерьез рассматривать вариант, будто этих чародеев обучили метеоритному дождю именно в ее стенах. Нет, Рихтер, эти двое русских — определенно родственники. Понимаешь, к чему я клоню?

— Если удастся их устранить, других носителей знания о метеоритном дожде может не оказаться, — кивнул подчиненный.

Кайзер улыбнулся.

— А ведь даже записи Крюгера не только об одном этом заклинании говорят, — заметил монарх. — Так что работайте, Рихтер. Выясните, кем были те русские, что нанесли нам такой ущерб, и предоставьте мне план, как вы добьетесь того, чтобы их семьи перестали существовать.

— Будет исполнено, ваше величество!

Конец пятого тома .

Ссылка на следующий том - https://author.today/work/382004

Content

#Бояръ-Аниме. Моров. Том 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25