Мэрчент Сьюзен

Миг запретных ласк

Сьюзен Мэрчент

Миг запретных ласк

Любовный роман — Harlequin — 1181

Глава 1

Одиннадцать лет назад Анна умоляла Джека жениться на ней. Буквально упрашивала его взять ее замуж.

На женитьбе настаивал и мистер Элиот, отец Джека.

«Пока у тебя не будет приличной жены, — кричал пожилой мужчина, — об управлении Тембой можешь забыть!»

Все планы Джека модернизировать заповедник Темба — двести квадратных миль африканского буша[1] — летели к чертям из-за нежелания отца передавать бразды правления заповедником неженатому, неостепенившемуся сыну.

Выслушав доводы Анны о необходимости женитьбы, Джек запустил пальцы в волосы, серые глаза пылали от негодования.

— Ты с ума сошла? Ты ведь совсем ребенок!

Его жестокий отказ глубоко ранил и унизил Анну.

— Мне восемнадцать, Джек. Официально я совершеннолетняя, и я…

— И ты возвращаешься в Англию, чтобы завершить образование. Это то, чего всегда хотела твоя мать, помнишь?

Повернувшись к ней спиной, Джек пошел прочь. — Тем более, — бросил он через плечо, — мне не нужна жена. Ни сейчас, ни потом.

Тогда в заросшем колючками заповеднике не было взлетно-посадочной полосы, как и понятия трансфер на вертолете из маленького аэропорта в Скукузе. Это была тяжелая семичасовая поездка в Йоханнесбург на древнем «лендровере». Джек отвез ее в аэропорт на следующий день, на три недели раньше, чем было необходимо.

Она не смотрела на него на протяжении всей поездки, и ни один из них не произнес ни слова.

Темба была единственным домом, который она когда-либо знала и куда ни разу не возвращалась с того времени. До сегодняшнего дня.

Вертолет снизился, резко накренился, и она увидела скалистый выступ на вершине холма, где львы обычно нежились на солнышке, и песчаное русло реки, пересыхавшее в это время года до наступления сезона дождей, и деревья, в тени которых укрылись хижины. Она помнила эти места, пейзаж был стар как мир, но все остальное изменилось.

Дорога от Сан-Диего заняла почти два дня, и все это время тревога внутри ее только нарастала. Анна глубоко вздохнула и сжала сумку, лежащую у нее на коленях.

В электронном письме из института, которое пришло на ее почту, сообщалось, что она должна немедленно отправиться в Тембу, чтобы заменить в этой командировке коллегу, вынужденного уйти на больничный. Дело было срочным, и об отказе и речи не могло идти. Это была работа, а к работе она всегда подходила со всей ответственностью. Кроме того, сказала она себе, это была возможность получить ответы на свои вопросы о родителях. Вопросы, которые привязывали Анну к Тембе и ее прошлому, как бы долго она ни отсутствовала и какое бы расстояние ни отделяло ее от того места, где она выросла.

Пилот улыбнулся ей и показал вниз, а затем поднял три пальца, что, как она поняла, означало, что они совершат посадку через три минуты. Судя по всему, он истолковал ее беспокойство как страх полетов.

Что ж, насчет беспокойства он был прав, только в причине этого беспокойства ошибался. Каждый мускул в теле напрягся от дурного предчувствия, и это ужасно раздражало Анну.

Трех минут недостаточно для того, чтобы приготовиться к тому, что ожидало ее. Да и сможет ли она когда-нибудь быть готовой к встрече с…

Волна паники захлестнула Анну. Всего через три минуты она увидит Джека!..

Анна посмотрела вниз, на землю, и увидела бегущие стада зебр, облака красной пыли, вздымающиеся из-под их копыт, когда они галопом убегали от тени вертолета. Наконец вертолет коснулся обожженной земли, и сердце Анны забилось еще сильнее.

Пилот снял наушники и повернулся к ней:

— Ну, вот мы и на месте. В целости и сохранности.

Дверь рядом с Анной открылась, и мужчина в рубашке цвета хаки с вышитой на кармане надписью «Темба» поприветствовал ее:

— Добро пожаловать в Тембу, доктор Кендалл.

Джек Элиот услышал далекий гул приближающегося вертолета и выругался. Черт возьми, он совсем не готов!

Он вернулся в лагерь десять минут назад, после бессонной ночи и дня, проведенного в безуспешной погоне за браконьерами, которых заметили незадолго до полуночи. Они скрылись в зарослях неподалеку от Крукс-Корнер, как это часто бывало. По крайней мере, браконьеры никого не убили. Не в этот раз. Если бы они это сделали, Джек и его следопыт заметили бы характерное ленивое кружение стервятников, нацелившихся на ужасную трапезу.

Он был грязным и невероятно измученным. Единственное, чего Джек хотел, в чем нуждался, — это принять душ, выпить пива и пораньше лечь спать. Но вместо этого через два часа ему придется развлекать своих гостей за ужином на террасе ресторана «Марула». А перед этим ему нужно поприветствовать представителя Института охраны дикой природы, прибывшего на вертолете, который уже приземлился, судя по замедляющемуся биению лопастей несущего винта.

Джек надеялся, что Дэн уже там, чтобы встретить этого представителя. Было очень важно, чтобы во время визита все прошло гладко. Он все спланировал, вплоть до мельчайших деталей. Если есть план, то контролировать процесс проще. Времена, когда его жизнь металась от одного кризиса к другому, в прошлом.

Он покачал головой. Ему оставалось надеяться, что все пройдет как надо. Хотя, по опыту, он знал, что эта надежда редко оправдывается. В буше возможностей для катастрофы было множество.

Этот представитель обладает властью предоставить ему финансирование для расширения исследовательского центра в Тембе и обучения дополнительного персонала для усиления борьбы с браконьерством. Финансирование принесет с собой не только деньги. Это означало бы международное признание важности природоохранной работы, которую они здесь проводили. У местных жителей было бы больше рабочих мест и возможностей для получения образования в сельских общинах. От этого зависело выживание животных, многие из которых были вымирающими видами.

Джек достал бутылку воды из холодильника и опустошил ее наполовину. Утолив жажду, провел рукой по подбородку, смахнув капли с отросшей щетины.

В окно он увидел, как темно-зеленый «ренджровер» с золотым гербом Тембы на боку проехал по мосту над пересохшей рекой и въехал в лагерь. Джек вышел из своего кабинета и пересек веранду. На мгновение он остановился и взглянул на запад — кроваво-красный шар солнца завис над чистым горизонтом.

Облаков нет, значит, дождя пока не предвидится.

«Ренджровер» остановился у крыльца. Дэн спрыгнул с водительского сиденья и обошел машину со стороны пассажира, в то время как другой сотрудник достал кожаную сумку из багажника. Джек прищурился, когда открылась дверь и показалась женщина.

Хм, он ожидал увидеть мужчину…

Джек мысленно пнул себя за свой старомодный, предсказуемый ход мыслей. Разумеется, доктором зоологии не обязательно должен быть мужчина.

Анна соскочила с подножки джипа и ступила на землю. Ей все еще не верилось — спустя столько лет она здесь, дома…

У подножия лестницы она подняла глаза, попыталась вздохнуть, но не смогла. При первом взгляде на рослого, широкоплечего Джека у нее перехватило дыхание.

Он выглядел более крепким и ладным, чем Анна помнила. Кроме того, сейчас у него был такой вид, словно он пережил адский день. Его темные коротко подстриженные волосы были взлохмачены и покрыты пылью. Рукава рубашки, закатанные до локтей, обнажали мускулистые загорелые предплечья. И все те же часы на запястье.

В свои восемнадцать Анна думала, что любит его, но потом ей пришлось уехать. Она не видела его почти одиннадцать лет, казалось, чувства остыли…

Так почему же этот горячий прилив желания, пронзивший ее с головы до ног, заставил сердце учащенно биться?

Анна начала медленно подниматься к нему по ступенькам…

* * *

На женщине была столь чистая и безупречно отглаженная белая рубашка, что Джек почувствовал себя еще более неловко из-за своего внешнего вида. Узкий красный кожаный ремень на поясе облегающих джинсов подчеркивал тонкую талию гостьи. Кожаные ботинки с высокой шнуровкой на ее длинных стройных ногах были достаточно прочными для исследования буша и при этом… сексуальными.

Джек рывком вернул свои мысли в реальность. И о чем он только думает?! Он всегда соблюдал дистанцию между собой и гостями, персоналом и деловыми партнерами. И никогда не забывал о самоконтроле, не позволяя себе отклоняться от цели. Он работал день и ночь, чтобы превратить Тембу в то, чем она была сегодня. И будь он проклят, если собьется с этого пути. Поэтому он приказал своему мозгу загасить раздражающее пламя где-то глубоко в животе, напоминающее ему, что у него давно не было секса…

Когда женщина, вернее девушка, поднялась на последнюю ступеньку крыльца, Джек обнаружил, что она выше, чем ему показалось. Мгновение он изучал ее, что-то всколыхнулось в его памяти. Прямой нос, полные губы и слегка загорелый цвет лица. Она, должно быть, устала после двадцатичетырехчасового путешествия, так почему же она выглядит так, словно только что сошла с подиума?

За его плечом появился Дэн.

— Джек, ты в порядке?

В мочках ее ушей поблескивали жемчужины, и что-то в наклоне ее подбородка, когда она посмотрела на него, всколыхнуло глубоко похороненные воспоминания. Зеленые глаза, цвета обточенных морем стеклышек, встретились с его глазами, и его сердце подпрыгнуло в груди.

Девушка протянула руку, глядя прямо ему в глаза. — Привет, Джек. — Ее голос был таким же холодным, как и глаза.

— Анна?! — хрипло произнес он.

Она на мгновение задержала свою руку в его, затем убрала. Джеку буквально не хватало кислорода. Дышать, он забыл, как дышать!

У него закружилась голова, и сквозь пелену шока он снова услышал голос Дэна:

— Джек, это доктор Кендалл, которого мы ждали. Мне показать ей комнату?

Джек прикрыл глаза рукой и покачал головой:

— Спасибо, Дэн, нет… Дальше я сам.

— Ладно. — Дэн повернулся, чтобы уйти, но потом обернулся. — С тобой не было связи, Джек. Электронное письмо пришло…

Джек бросил на Дэна яростный взгляд, и тот попятился, а потом повернулся и, перепрыгивая через ступеньку, побежал к автомобилю.

Она… Анна… смотрела на него ледяными глазами. В последний раз, когда он видел ее, ее глаза сверкали, как изумруды, от непролитых слез. Она резко отстранилась, когда он приблизился, чтобы чмокнуть ее в щеку, так что прощальный поцелуй повис где-то в воздухе между ними.

Отъезжая, Джек наблюдал за ней в зеркало заднего вида и задавался вопросом, даст ли она волю слезам, когда он уедет. Гордо развернутые плечи и прямая спина заставили его думать, что Анна не прольет ни слезинки. Он вздохнул с облегчением, хотя ему казалось, что от него оторвали часть.

Джек вернул свои мысли к настоящему моменту и к тому, как с этим справиться.

— Похоже, ты не ждал меня, Джек.

— Нет, я… — Он едва удержался от того, чтобы не сказать, что ожидал увидеть мужчину. — Я провел в буше около двадцати четырех часов.

Он скрестил руки на груди и засунул ладони под мышки, чтобы не сделать что-нибудь неуместное. Потому что его инстинктивной реакцией было заключить ее в объятия, которые перенесли бы их в то время, когда она появилась в Тембе, в то чудесное, волшебное время…

В те годы, когда им было легко вместе.

Они дружили с детства и могли говорить обо всем на свете… До того, как Анна выросла и между ними начало возникать неловкое, мучительное напряжение.

Ее глаза потеплели на один градус, и она наклонила голову. Последние горизонтальные лучи заходящего солнца коснулись ее светлых волос, придавая им розоватый оттенок. Ее волосы, ее великолепные светлые волосы, которые раньше ниспадали до талии и развевались позади золотым знаменем, когда она босиком прыгала с камня на камень, проворная, как антилопа, были укрощены и заплетены в аккуратную французскую косу. Конец толстой косы свисал с ее правого плеча, перевязанный узкой черной бархатной лентой.

Мозг Джека наконец заработал. В документах было написано другое имя. Он был уверен, там было написано «профессор А. Скотт». И это не ее имя.

— Скотт… — это твоя новая фамилия?

Анна поморщилась:

— О нет. Профессор Алан Скотт врезался в фонарный столб на своем электронном скутере и сломал лодыжку. Мне пришлось его быстро заменить. Тебя ведь оповестили о замене?

— Нет… — Джек замолчал. Наверное, вот о каком письме говорил Дэн.

— Я приношу извинения за эту путаницу, — сказала Анна, — но прямо сейчас… — она огляделась, — я в пути уже сорок восемь часов. Я так устала, что едва могу стоять. Мне хотелось бы принять душ и что-нибудь съесть. Не мог бы ты показать, где моя комната?

— Сорок восемь часов? Рейс из Лондона задержали?

Мгновение Анна выглядела озадаченной, затем покачала головой:

— Нет. Я вылетела из Сан-Диего.

Дверь со щелчком закрылась, и Анна позволила себе немного расслабиться. Она глубоко вздохнула и осмотрела комнату. Стены, выкрашенные в белый цвет, исчезали в тени крутой соломенной крыши. Теплый воздух двигался в такт медленному жужжанию потолочного вентилятора.

Она опустилась в одно из кремовых льняных кресел, глядя сквозь стеклянные двери от пола до потолка, которые открывались на широкую крытую террасу. То, что Джек был совершенно ошеломлен ее приездом, помогло ей скрыть свое беспокойство. К счастью, как только она поднялась по ступенькам, смогла взять себя в руки.

Она видела момент, когда откровенный интерес в глазах Джека сменился настороженностью, а затем в них отразилась вспышка узнавания. Он был ошеломлен.

Анна боролась с желанием шагнуть вперед и обнять его. Так было раньше, когда она возвращалась домой из школы-интерната в те давно минувшие беззаботные дни.

На его лбу был шрам, которого она не помнила. Ей хотелось провести по нему пальцами и спросить Джека, как он получил этот шрам. Но она сохранила хладнокровие и сохранит его в течение следующей недели, даже если это наполовину убьет ее. От этого зависит ее профессиональная репутация.

Неловкими от усталости пальцами она развязала шнурки на ботинках, а когда, наконец, сняла их вместе с носками и опустила стопы на прохладный каменный пол, то почувствовала, как напряжение покидает ее.

Анна прошлепала в ванную и передумала принимать душ. Большая современная ванна выглядела очень заманчиво. Она открыла краны, налила в воду изрядную порцию масла для ванн из квадратной стеклянной бутылки, стоявшей на полке. Вдохнув аромат лаванды, она сняла одежду, которую не снимала два дня, и скользнула в теплую шелковистую воду.

Джек закрыл дверь люкса и направился к себе. Его жилище, всего пара комнат, единственное осталось не тронутым после масштабной реконструкции, здесь все еще оставался дух прежнего дома. Обновленные апартаменты, где останавливались официальные представители курирующих организаций, располагались рядом с его комнатами. Так он всегда был поблизости, если нужно было решить какой-нибудь важный вопрос.

Ему следует относиться к Анне так же, как он относится ко всем посетителям Тембы. Но нужно время и немалые усилия, чтобы привыкнуть к этой мысли.

Он прошел через гостиную на кухню, открыл холодильник и достал бутылку холодного пива. Рывком открыв бутылку, он сделал большой глоток, потом еще один.

Анна.

Одиннадцать лет назад он причинил ей боль. Он знал, что это так. И ее молчание было доказательством того, что он потерял ее навсегда. Он написал ей письмо на единственный известный ему адрес, но ответа так и не получил. И он сдался.

Ему нужно суметь объяснить ей, что она уехала ради ее собственной безопасности. Джек задавался вопросом, сможет ли он найти время в течение следующих семи дней, чтобы все объяснить ей и разрушить стену, вставшую между ними. Правда, он не знал, захочет ли она его слушать.

Джек допил пиво и взглянул на часы. У него был час, чтобы успокоиться, принять душ, найти свежую одежду и взять себя в руки. Затем ему предстоит провести вечер за содержательной беседой с группой американских экологов, которые гостили в Тембе на этой неделе.

Они были глубоко заинтересованы в работе, проводимой в Тембе, в охране природы, образовании местного населения и передовой борьбе с браконьерством. И они щедро заплатили за проживание в пятизвездочных апартаментах главной резиденции, безупречное обслуживание и его компанию. Они заслуживали его безраздельного внимания. То, что, как он знал, ему будет трудно уделить этим вечером.

Ему нужно перестать думать о женщине, которая прилетела с другого конца света, нарушив его покой. Джек пытался убить эти чувства давным-давно, когда Анне исполнилось пятнадцать и она внезапно перестала быть ребенком.

Джек выстроил против нее крепкие стены, а она затеяла игру, пытаясь пробить их. Впрочем сегодня Анне не пришлось даже стараться. Вся его тщательно выстроенная защита рухнула от прямого холодного взгляда ее глаз. Его защита рассыпалась, оставив его незащищенным и неподготовленным. Это было невыносимо.

Джек снял свою пыльную, пропитанную потом одежду и около получаса бегал на беговой дорожке. А затем принял холодный душ, надеясь, что это поможет ему обрести контроль над собой?…

Африканская ночь опустилась стремительно, и, когда Джек снова вышел на улицу, было совершенно темно. Но сухая жара все еще сохранялась. Солнечные фонари на уровне земли горели по краям мощеных дорожек, которые пересекали лагерь.

Золотистый свет ламп мерцал сквозь ветви деревьев, окружавших ресторан «Марула», где он должен был быть пять минут назад, готовый приветствовать своих гостей.

Гул голосов донесся до него, и он ускорил шаг. Но затем остановился. С этого места он мог видеть номер Анны с выходом на террасу.

Мягкий свет лился через открытые двери ее номера, вырисовывая ее силуэт. Анна стояла, облокотившись на перила. Белая льняная ткань халата с гербом Тембы сияла в полумраке. Ее волосы свободно струились по плечам.

Джек наблюдал за ней долгую минуту, затем она повернула голову в его сторону.

— Я знаю, что ты там, Джек, — сказала она тихим голосом. — Я всегда знаю, когда ты рядом.

Глава 2

Джек опустил голову, провел рукой по затылку и тихо выругался. Затем достал свой телефон и набрал сообщение Дэну:

«Просто продолжай говорить с ними. Буду через десять минут».

Дверь ее номера не была заперта, но он замешкался на пороге. Было время, когда он, не задумываясь, вошел бы прямо в спальню Анны.

— Ты можешь войти, Джек.

Анна все еще стояла на террасе, засунув руки в карманы халата. Вечерний ветерок прошелестел в кронах деревьев и откинул полу халата, открыв жадному взгляду Джека ее обнаженное бедро.

Он отвел глаза, пытаясь отогнать мысль о том, что, возможно, халат — это все, что на ней надето сейчас.

Анна зашла в комнату и закрыла за собой дверь, ведущую на террасу.

— Дверь в комнату должна быть всегда закрыта. — Джек едва узнавал свой голос. — Небезопасно оставлять ее открытой.

Анна вздернула подбородок и улыбнулась. В ее глазах сверкнул озорной огонек.

— Похоже, ты не шутишь.

— Нет. Это… — Да что с ним такое? Он едва мог говорить. Джек глубоко вздохнул и покачал головой. — Это не то, что я имел в виду.

Анна склонила голову набок и пристально смотрела на него.

— Это из-за обезьян. — Джек отвел от нее взгляд и посмотрел в окно. — Сейчас, когда стемнело, все в порядке. Но в течение дня они найдут способ проникнуть внутрь. Они научились открывать двери.

Джек смотрел, как она идет к нему. Ногти на ее ногах были жемчужно-розовые, Она что, пользуется лаком для ногтей? С каких пор?

Анна остановилась и жестом указала на стулья. — Не хочешь присесть? Наверное, нам надо поговорить.

Анна была слишком близко. Джек не узнавал себя — его тело реагировало на нее чрезмерно остро.

Джек прикусил нижнюю губу и засунул руки в карманы. Нащупав свой телефон в одном из них, он вспомнил, что Дэн ждет его вместе с американскими экологами, ждет, когда он появится на ужине и продолжит беседу.

Джек покачал головой, испытывая облегчение от того, что у него появился законный предлог уйти.

— Я не могу остаться. Меня ждут за ужином гости заповедника, экологи. Я уже опаздываю. — Он пожал плечами. — Прости.

— Все в порядке. Как я и говорила, я очень устала. И голодна. — Анна улыбнулась. — Когда я поем и высплюсь, я буду больше похожа на себя.

— Похожа на ту, которую я знал, или на новую версию себя?

Едва этот вопрос слетел с его языка, как он пожалел об этом.

Он увидел вспышку чего-то похожего на гнев в изумрудных глубинах ее глаз.

— Версия меня, которую ты сейчас видишь, — это то, какая я есть на самом деле. — Она вытащила руки из карманов и обхватила пальцами края халата у горла. — Неужели ты думал, что я все еще та наивная восемнадцатилетняя девчонка?

Что-то ударилось о пол.

Камень?

Анна попыталась первой поднять его, но Джек опередил ее.

Камешек в форме сердца. Джек выпрямился, вертя камень в руке, рассматривая его. Тонкая диагональная полоска белого кварца рассекала его гладкую поверхность.

— Что это? — спросил он, хотя уже знал ответ.

Анна выпрямилась и вскинула подбородок.

— Это… пустяк. Ничего особенного. — Она протянула руку. — Можно мне взять его? Пожалуйста.

Джек поднял глаза, и их взгляды встретились.

— Это не пустяк. Это камешек, который я подарил тебе, когда тебе было двенадцать.

Анна опустила глаза, и он не смог видеть ее эмоций.

— Не так ли, Анна?

Она быстро кивнула:

— Я нашла его на дне своей сумки, и это напомнило мне… Напомнило мне…

Джек посмотрел в чернильную тьму окна.

— Камень был на дне обмелевшего русла, там, внизу, помнишь? Я нашел тебя в тот день на берегу реки.

Анна повернула голову и проследила за направлением его взгляда.

— Да. Я помню. Я плакала…

— Ты плакала, потому что тебя отправляли в школу-интернат. Ты боялась, — мягко добавил он.

Она повернулась и посмотрела на него.

— Темба — это все, что я знала. Я не могла представить, чтобы я жила где-то еще, с незнакомыми людьми. — Она прикусила губу, скорее всего, чтобы та не дрожала, а потом Анна неуверенно улыбнулась. — И мне пришлось бы надеть обувь. — Ты сидела на валуне и бросала камешки в воду. А я спас этот. — Джек провел пальцем по маленькому талисману. — Ты помнишь, что я сказал, когда дарил его тебе?

Анна проследила за движением его пальца.

— Ты сказал, что всякий раз, когда я чувствую себя одинокой и тоскую по дому, я должна держать этот камень в руке, и так я буду знать, что ты думаешь обо мне и скоро вернусь сюда.

Джек кивнул:

— А еще?

Она нахмурилась:

— Я помню крокодила и как ты был зол.

— Ты сводила меня с ума, когда выкидывала какие-то рискованные штуки, Анна.

— Но ты ведь был всегда рядом, Джек. И всегда учил меня. Ты и Джозеф. Он все еще здесь?

Джек кивнул:

— Да, и он обучил всех наших нынешних следопытов.

Анна пожала плечами:

— Он и меня хорошо обучил. Но я все равно совершила ошибку.

— Ошибку? Какую?

— Я имею в виду, что я поняла, ты не мог думать обо мне каждый раз, когда я тосковала по дому. Потому что я тосковала все время.

— Анна… — Джек хотел сказать, что она ошибается.

Но та перебила его.

— Могу я получить камешек обратно? — протянула она руку.

Джек разжал кулак, и она взяла камень. Ее пальцы коснулись его ладони, и он почувствовал как будто удар, потрясение, которое заставило его схватить ее за руку и прижать к груди.

Анна резко выдохнула, и Джек сократил расстояние между ними. Он мечтал обнять ее задолго до того, как она уехала из Тембы. И мечтал об этом и после ее отъезда. Все, что он когда-либо позволял себе, — это мимолетное прикосновение своей руки к ее, шутливый толчок в плечо из-за какой-нибудь шутки.

Но его мечты не могли подготовить его к реальности. Он почувствовал, как Анна откликнулась на его объятие, как выгнулась ему навстречу. Джек почувствовал, как она обняла его за талию в ответ, и кровь буквально закипела в его венах. Он ощущал ее дыхание, теплое и быстрое, на своей шее.

— Анна?

— М-м-м? — Она повернула голову, и Джек прижался своим лбом к ее лбу.

— Я не поцеловал тебя, когда ты приехала.

— Ты перестал это делать с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать.

— И я не поцеловал тебя на прощание.

— Да. Я не позволила тебе это сделать.

Джек осторожно приподнял ее подбородок и провел большим пальцем по ее нижней губе.

— Итак, это два поцелуя…

— Джек…

— Ничего не говори. Пожалуйста.

Джек нежно прикоснулся губами к ее губам. Его руки скользнули вверх по ее спине, чтобы запутаться в шелке ее волос. А затем он углубил поцелуй, который уже не был таким нежным и осторожным. Он провел пальцами по ее волосам, затем обхватил ее за талию и сильно притянул к себе. Ее пальцы скользнули вверх по его груди. Их кончики казались прохладными на фоне разгоряченной кожи его шеи. Затем она скользнула рукой по его шее сзади и зарылась пальцами в его волосы, сильнее притягивая его к себе и отвечая на поцелуй.

Вселенная сжалась до этого момента, этого места, и Джек хотел, чтобы это продолжалось вечно.

Ее кожа, гладкая как атлас, пахла лавандой и розами, и она была на вкус…

Боже, на вкус она была слаще меда.

Он упивался ею, пытаясь утолить голод, который терзал его вечно. Тихий стон, вырвавшийся из ее горла, распалил его еще больше, но затем Анна внезапно уперлась ему в грудь.

— Джек, нет!

Утопая в водовороте ощущений и необузданного желания, Джек прижал ее к себе, пытаясь снова завладеть ее губами, но она отвернулась.

— Анна, пожалуйста…

— Нет!

Джек осторожно отпустил ее и обнял, прижавшись щекой к ее голове. Его дыхание было прерывистым, когда он пытался взять свое тело под контроль. Он мог чувствовать, как бешено колотится ее сердце. Когда биение замедлилось до чего-то похожего на норму, он отодвинулся.

— Прости. Я не хотел, чтобы так случилось. Это было…

— Нет, не надо. Здесь есть и моя вина.

Джек провел рукой по лицу, стараясь успокоиться.

— Анна… — начал он и остановился. — Я не знаю, как тебе объяснить… — Джек глубоко вздохнул. — Я только могу попросить прощения за то, что причинил тебе боль перед тем, как ты уехала. В ее глазах отразилась вся глубина пережитого страдания.

— Да, ты причинил мне боль.

— Я знаю. Это было трудно забыть и простить самому себе. На самом деле я…

— Мне было трудно простить тебя, Джек. Ты унизил меня, когда я набралась смелости и обнажила перед тобой свои самые сокровенные чувства.

— Я знаю, и мне жаль, но…

— И ты помнишь, — продолжала она, выпрямляя спину и встряхивая копной волос, — ты сказал, что я всего лишь ребенок.

Джек кивнул, конечно же, он помнил. Он никогда этого не забывал.

— Да, я помню, и это так и было. Ты была совсем девчонкой.

— Мне было восемнадцать, Джек. Юридически я была взрослой. Достаточно взрослой, чтобы голосовать, чтобы заниматься сексом. И чтобы выходить замуж.

Гнев начал нарастать внутри Джека. Гнев на его покойного отца, потому что именно он вынудил его так поступить с Анной одиннадцать лет назад. Но преобладающей эмоцией был шок. Хоть он и думал о ней дни и ночи напролет с тех пор, как она уехала, но он всегда держал свои чувства под контролем. И этот контроль испарился от одного поцелуя. Железная хватка, в которой он держал свои чувства, свое сердце… свою жизнь… растаяла в пылу одного поцелуя. Он потерял контроль над всем этим, и это напугало его до глубины души.

— Может, тебе и было восемнадцать, но ты определенно не была взрослой. Твой жизненный опыт был ограничен Тембой и закрытой школой-интернатом для девочек, где вы шепотом, хихикая, вели разговоры о мальчиках после отбоя. — Джек перевел дыхание. — Тебе нужно было уехать. Я не мог позволить тебе похоронить себя здесь навсегда. И потом, твой опекун хотел, чтобы ты получила образование в Англии.

Анна посмотрела на него:

— Ты прав. Я действительно должна была уехать. Но я боялась. Я не представляла себе, на что похожа жизнь в Англии. Я хотела остаться здесь, где чувствовала себя в безопасности.

Ирония заключалась в том, что здесь она была далеко не в безопасности. И ему нужно было объяснить ей это, когда он почувствует себя спокойнее и сможет найти нужные слова.

— А теперь? Ты наказываешь меня за тот отказ, когда тебе было восемнадцать?

Анна непонимающе посмотрела на него и покачала головой:

— Нет. Вовсе нет. Я здесь, чтобы выполнить работу, Джек. Ты подал заявку в институт на финансирование и официальное одобрение деятельности заповедника Темба. И меня прислали, чтобы провести оценку. Так как профессор Скотт повредил ногу прямо перед поездкой, то моя кандидатура идеально подошла на замену.

Джек почувствовал обиду.

— То есть ты не хотела возвращаться?

Анна села на стул, положив ногу на ногу.

— Я никогда не хотела уезжать, помнишь?

— Это не…

Телефон Джека завибрировал. Сообщение от Дэна состояло из ряда вопросительных знаков и отчаянного смайлика.

— Я должен идти.

Он сделал шаг к ней, но Анна остановила его жестом.

— Не надо.

— Я… Я увижу тебя завтра, хорошо? Если тебе что-нибудь понадобится…

— Если мне что-нибудь понадобится, я позвоню на ресепшен. — Анна взглянула на глянцевую папку, лежавшую на кофейном столике. — Я уверена, что там есть вся необходимая информация.

Джек кивнул:

— Конечно. — Он открыл дверь, но потом повернулся к девушке: — Ты заказала ужин?

— Пока нет. Но я обязательно закажу, если только не упаду в кровать раньше.

Джек кивнул ей и распахнул дверь. Бросив на Анну последний взгляд, он шагнул в ночь.

— Постарайся не засыпать, пока не поешь. И не забудь запереть дверь, — сказал он, выходя за порог.

Джек шел по тенистой дорожке к ресторану «Марула». В темноте раздался хриплый смех, и он почувствовал укол вины за то, что оставил Дэна развлекать этих снобов.

Он попытался привести мысли в порядок, думать о работе. Контроль был чем-то, в чем он нуждался во всех сферах своей жизни и во все времена.

Джек поднялся по ступенькам ресторана и обнаружил Дэна, ожидающего его наверху.

— Что случилось, приятель? Выглядишь измотанным. — Дэн нахмурился. — Ты в порядке?

Джек изобразил свою лучшую, самую профессиональную улыбку.

— Прости, Дэн. Кое-что всплыло.

Если бы он только знал…

Это будет долгая ночь. А что касается недели — то она даже еще не началась.

Анна чувствовала, как в ней закипает гнев. Неужели Джек думал, что они могут продолжить с того момента, на котором они остановились до того, как она сделала свое предложение? Что она все еще наивная неопытная девчонка, которая будет ловить каждое его слово и делать так, как он скажет?

Этот поцелуй…

Она хотела этого так же сильно, как и Джек. Анна прикоснулась к губам, все еще ощущая его поцелуй.

К счастью, ей удалось остановиться. Если бы она не оттолкнула Джека, этот поцелуй стал бы катастрофой. Еще несколько секунд, и она не смогла бы противиться его ласкам.

Анна повела плечами, расслабляя мышцы и успокаиваясь. Она потянулась за папкой, но не успела ее взять, как раздался стук в дверь. Когда она открыла дверь, в комнату вошел один из сотрудников с подносом и поставил его на кофейный столик.

— С наилучшими пожеланиями от мистера Элиота.

Джек помнил, что ей нравится. Даже не снимая с блюда серебряной крышки, она почувствовала маслянистый запах золотистого пышного омлета. В глиняной миске был салат из хрустящих зеленых листьев и нежных помидоров, с чудесной заправкой. Матовая бутылка «Кейп Совиньон Блан» уютно устроилась в ведерке со льдом.

Анна отпила из бокала, который наполнил сотрудник, прежде чем бесшумно выскользнуть за дверь, и вздохнула.

Она снова прикоснулась пальцами к губам — те были чувствительными и немного припухшими, — откинулась на подушки кресла и сделала еще один глоток ледяного вина.

Реакция на поцелуй потрясла ее. Неужели она и правда забыла, какие чувства вызывал в ней Джек, даже касаясь ее руки?

Когда он отверг ее и поспешно отправил в холодный и дождливый Лондон, Анна собрала всю свою растерзанную гордость и поклялась, что никто и никогда больше не заставит ее почувствовать себя униженной и отвергнутой.

Так и было.

Ее отчаянным противоядием от невыносимой тоски, которую она испытывала по африканскому бушу, по Тембе, по Джеку, было окунуться с головой в академическую жизнь, погрузиться в работу и исследования.

— Что вас вдохновляет? — однажды поинтересовался любопытный ученый, когда она представила свою диссертацию раньше срока и в безупречном виде.

Анна улыбнулась и пожала плечами. Правда, которую никогда никому не откроет, заключалась в том, что она хотела проявить себя снова и снова, чтобы однажды вернуться в Тембу и доказать Джеку, что больше не ребенок.

А потом она снова уехала бы. То, чего она хотела от жизни, было чем-то сильно отличным от жизни в Тембе с Джеком. Вот только не думала, что возвращаться будет так трудно.

Она всегда думала, что ее чувства к Джеку были не более, чем подростковой влюбленностью и возвращение в Тембу не пробудит их с новой силой. Но она ошиблась. Когда Анна увидела его, когда их руки соприкоснулись, горячее, сильное желание накрыло ее. Опасное и неудержимое желание. Каждая клеточка ее тела хотела его. Как только Джек заключил ее в объятия, она поняла, что они идеально подходят друг другу. Джек — тот, в ком она всегда нуждалась. В его объятиях она чувствовала себя спокойно, под его защитой. Как будто вернулась домой.

Омлет таял во рту — идеальное блюдо для тех, кто слишком устал, чтобы есть. После двух бокалов легкого вина вялость разлилась по ее венам, расслабляя уставшее тело, и чашка ароматного зеленого чая стала идеальным успокаивающим завершением трапезы.

Джек отлично помнил, что ей нравится.

Анна скользнула под прохладные простыни и прислушалась к ночным звукам буша. Бегемот хрюкнул в зарослях реки, другой ответил ему ниже по течению. Она вздрогнула и натянула льняную простыню на плечи, когда воздух наполнился пронзительным визгом гиены, празднующей удачную охоту. Каждый звук нес в себе воспоминание. Одни были четкими, другие — едва уловимыми, но все напоминали о Джеке и тех ночах, когда они лежали в гамаке у хижины, наперегонки распознавая звуки и крики животных.

Но однажды гамак исчез. Джек сказал, что он износился и его выбросили. Но она не поверила его словам.

Анна в сотый раз вспомнила их поцелуй и заерзала на кровати. Целовать Джека не входило в ее планы. Предполагалось, что она будет крутой, взрослой и профессиональной. Но ее захватила врасплох сила влечения. Она не ожидала, что Джек будет помнить так… много.

С того дня, как Джек подарил ей этот камешек, она всегда носила его с собой. То, что Джек помнил об этом камешке, ошеломило ее.

Самой трудной частью предстоящей недели будет держаться вне зоны действия его притягательной силы. От этого зависела ее профессиональная репутация.

Глава 3

На рассвете Анну разбудило журчащее пение шпорцевой кукушки. Встав с кровати, она вышла на террасу. Отполированные доски под ее босыми ногами были гладкими и прохладными.

Неугомонные обезьяны сгрудились в лиственном пологе на ветвях раскидистого дерева. Одна, более смелая, чем остальные, спрыгнула на перила и уставилась на нее, почесывая подмышку. Анна прогнала обезьяну прочь, та запрыгнула на ветку ближайшего дерева и устроилась там, громко протестуя.

Вернувшись в комнату, она приготовила чашку кофе с помощью ультрасовременной итальянской кофеварки, проверила свой электронный почтовый ящик и обнаружила приветственное письмо от исследовательского центра Тембы с графиком предстоящих работ, которые лягут в основу ее отчета.

Джека нигде не было видно.

Бутерброды, кофе и минеральную воду ей доставили прямо в исследовательский центр во время обеда, к ее услугам всегда был кто-то из персонала и неограниченный доступ ко всем данным и материалам. Никто не мешал Анне заниматься работой, что ее вполне устраивало. То, что произошло между ней и Джеком прошлой ночью, было отклонением от нормы. Обстоятельства смешались с эмоциями, и эта смесь привела к взрыву чувств, который на мгновение лишил ее самообладания и здравого смысла.

После полноценного отдыха она чувствовала себя полной сил, голова была ясной — словом, все то, что нужно, чтобы закончить работу и убраться отсюда как можно скорее.

Несколько часов спустя Анна захлопнула свой ноутбук, отодвинула в сторону и оперлась локтями о стол, подперев подбородок ладонью.

С того места, где она сидела, в глубокой тени веранды исследовательского центра, открывался вид на буш цвета хаки и безоблачное небо, мерцающее в послеполуденной жаре.

По ее мнению, это было не лучшее место для сосредоточенной работы или серьезного изучения электронных таблиц, целей и прогнозов. Сразу за оградой в русле реки был обустроен непересыхающий резервуар с водой, это место было своеобразным эквивалентом офисного кулера. Когда дневная жара спала, обитатели саванны стали собираться на водопой. Жирафы, растопырив ноги под немыслимыми углами, вытягивали шеи, чтобы напиться. Вдалеке стада слонов величественно направлялись к водоему, вздымая клубы пыли. И пугливые антилопы, которых было гораздо больше, чем она могла сосчитать, бродили в иссохшем буше, по очереди подходя к воде. Утолив жажду, некоторые особи начинали резвиться.

Наблюдая за животными, Анна то и дело отвлекалась от бумаг — жизнь за оградой была гораздо интереснее работы, которую ей приходилось делать. Особенно когда образы из прошлого продолжали вторгаться в ход ее мыслей. Если бы она подняла глаза и посмотрела налево, то смогла бы увидеть скалистый выступ, на который они с Джеком взбирались раньше. Они нашли скрытую расщелину в нагретых солнцем валунах и устраивались там, чтобы почитать, понаблюдать за животными и поболтать, — до того дня, когда львы объявили это место своим личным солярием.

Джек отнес ее туда в первый раз, когда ей было всего три года, усадив себе на плечи. Это было одно из ее самых ранних воспоминаний. Ребенком Анна не могла определить свои эмоции, но теперь она знала, что рядом с ним чувствовала себя в полной безопасности. А безопасность для нее была эквивалентом любви.

Для Анны слово «дом» ассоциировалось со словом «Темба». Ни в одном другом месте она не чувствовала себя дома. Но одиннадцать лет назад Джек несколькими словами разрушил ее подростковые мечты остаться там навсегда.

Было неизбежно, что кто-то вроде нее, осиротевший и лишенный корней, должен был жаждать того, чего у нее никогда не было, — собственного дома и семьи, которые дополняли бы ее, возможно, заполняли пустую боль потери, с которой она жила столько, сколько себя помнила. Но Джек ясно дал понять, что она не найдет то, что хотела, в чем нуждалась, в Тембе.

«Мне не нужна жена».

Его слова пронзили ее сердце и испепелили юношеские мечты.

Она потянулась за биноклем, который привезла с собой, и поднесла к глазам.

Чистый, свежий аромат защекотал ей ноздри. Это игра ее воображения или ее мысли материализовались?

— Что ты видишь?

Сердце Анны подпрыгнуло, когда за спиной раздался голос Джека. Бинокль сместился с фокуса. Боковым зрением она увидела, как Джек выдвинул стул и сел за стол.

Она подняла стакан с водой и сделала глоток, оттягивая момент, когда ей придется ответить на его вопрос.

Джек взял бинокль и отрегулировал фокусировку своими длинными умелыми пальцами. Анна поерзала на стуле, вспомнив, как отреагировало ее тело на прикосновение этих пальцев.

— Я подарил тебе этот бинокль на твой восемнадцатый день рождения.

Это было скорее утверждение, чем вопрос, и ей не нужно было отвечать.

— К воде спускается великолепный бык куду. — Он вытянул руку вправо. — Вон там. А рядом — парочка ньял.

— Мне показалось, — сказала наконец Анна, — что я видела черную соболиную антилопу.

Джек покачал головой:

— Нет, это чалая…

— Я так не думаю. — Анна потянулась за биноклем. — Если ты посмотришь…

Джек выхватил бинокль из ее рук и положил на стол.

— Прошло много времени с тех пор, как мы играли в игру «Что это за животное?».

— Я здесь, чтобы работать, а не играть в детские игры, — холодно сказала Анна, не отрывая глаз от места водопоя.

Она пожалела, что не надела что-нибудь более изысканное, чем узкие джинсы и просторную льняную рубашку. Потому что показать Джеку, что она выросла, что взрослая, было в ее списке того, что она планировала сделать за время пребывания в Тембе.

Джек взглянул на ее закрытый ноутбук:

— Я не хотел бы отвлекать тебя.

— Ты ни при чем, меня отвлекает вид на водопой.

— Я пришел извиниться.

Анна повернула голову, чтобы мельком увидеть его профиль. Лицо Джека было мрачным, губы сжаты в прямую линию.

— О чем ты?

— Прошлая ночь…

— Это было ошибкой. И это больше не повторится. — Анна наклонилась вперед, положив скрещенные руки на стол. — Это было непрофессионально с моей стороны.

— Я виноват. Увидеть тебя было шоком, и я уже был на пределе. Это оказалась взрывоопасная смесь.

Анна пожала плечами, стараясь не думать о прикосновении его пальцев к ее разгоряченной коже, о вкусе и мягкости его губ. Она хотела этого снова, и не только поцелуя…

— Любой намек на… эмоциональную привязанность между нами вызовет вопросы об объективности моего отчета и поставит под угрозу мое профессиональное положение. Я должна быть абсолютно беспристрастной.

— Я понимаю.

— Возвращение было, возможно, более эмоциональным, чем я ожидала. Я устала и была на взводе.

Тот, кто сказал, что человек учится на своих ошибках, был глубоко не прав.

Поцелуй с Джеком был одной из самых больших ошибок, которые она когда-либо совершала, но она сделала бы это снова, если бы у нее был шанс. И еще раз.

Джек кивнул:

— Я видел, что ты была уставшей. И у меня чувство, что я воспользовался…

— Давай просто скажем, что мы оба были виноваты и не позволим этому повториться.

Анна снова перевела взгляд на открывающийся вид. Слоны были ближе, несколько детенышей быстро бежали трусцой, чтобы не отстать от стада. — Спасибо за ужин.

— Не буду мешать тебе работать. — Джек встал, отодвинув стул. — Дай мне знать, если тебе что-то понадобится.

— Спасибо. Я так и сделаю. — Вот только прямо сейчас мне нужен ты. — Все, что мне нужно, — это не отвлекаться на вид.

Она открыла ноутбук и уставилась на экран.

Джек подошел к двери и обернулся:

— Анна?

Она повернула голову, и их взгляды встретились. — Мои гости уезжают завтра, и сегодня вечером мы устраиваем прощальную поездку в буш, будет пикник с коктейлями. Ты присоединишься к нам? — Думаешь, это хорошая идея?

— Да, если ты хочешь провести время в компании девяти серьезных американских экологов.

Перед поездкой в буш на закате Анна устоять не могла. И, судя по всему, Джек знал об этом.

Ей не хотелось оставаться с ним наедине, реакция на него была слишком непредсказуемой. Но если она откажется пойти, Джек может подумать, что она боится быть рядом с ним.

— Ладно, Джексон. Во сколько мы выезжаем?

* * *

Джек закрыл дверь своего кабинета и подошел к окну. Но вместо пыльной дороги и пересохшего ручья он мысленно увидел Анну, сидящую на террасе подтянув ноги и обхватив себя за голени.

Джек прижал ладони к глазам, чтобы стереть изображение, но это не помогло.

Забытая боль вернулась и стала сильнее, доставляя больше неудобств, чем когда-либо.

Когда он исключил Анну из своей жизни, он был не готов к последствиям разрыва. Смерть матери, когда ему было восемь лет, погрузила Джека в такое сильное горе и чувство вины, что надолго выбило его из колеи. Два года спустя неожиданное появление Анны притупило это чувство и заставило Джека прийти в себя, поскольку он поклялся обеспечить ее безопасность любой ценой. Но с ее отъездом боль потери снова обострилась, словно лезвие, вонзившееся в его сердце.

Чтобы отвлечься от этой боли, Джек погрузился с головой в работу. Единственную вещь, которую удавалось контролировать. Он вложил всю свою энергию и решительность в усилия превратить Тембу в место, которым он мог бы гордиться, несмотря на ожесточенное сопротивление отца. Но все же он видел мерцание волос Анны в бликах солнца на глади воды, слышал ее смех в шелесте листьев на ветру, ее легкие шаги по террасе… Потребовались недели, месяцы, годы, чтобы Джек перестал задаваться вопросом, чем она занимается в ту или иную минуту дня и ночи. Но, в конце концов, ему удалось сделать это. Или он думал, что смог.

У него была вся ночь и все утро, чтобы прийти в себя после шока, вызванного появлением Анны. Он почти не спал, несмотря на усталость.

После того что произошло между ними прошлым вечером, Джек мысленно вооружился против магнетизма ее очарования. Он спланировал их встречу в исследовательском центре, чтобы быть уверенным, что сможет контролировать себя. Нужно было каким-то образом дать ей понять, что их поцелуй не повторится. Это трудно, но они очертили границы, и следовало придерживаться их.

Тот факт, что при встрече он не притянул Анну в свои объятия и не поцеловал, он счел хорошим началом.

Джек не приглашал ее присоединиться к поездке в буш до тех пор, пока не почувствовал уверенность в том, что обуздал себя и свою реакцию на Анну. А потом она выбила почву у него из-под ног, назвав его старым прозвищем. Никто в мире не имел права называть его Джексоном, и то, что он снова услышал это из уст Анны, поколебало его уверенность и решимость.

Джек взглянул на календарь на стене. Осталось выдержать шесть дней.

Автомобиль съехал с дороги и покатился по бушу. Джек заставил себя не смотреть на машину. Он еще раз окинул взглядом накрытый стол и проверил, хорошо ли закреплен огромный зонт над ним. Несколько сотрудников в футболках поло с логотипом «Темба» стояли рядом, готовые смешать любой коктейль.

Пикник был устроен на мысе у излучины реки, и трое следопытов стояли на страже в зарослях с винтовками за спиной на случай, если их пикник вызовет интерес у каких-нибудь любознательных животных. В этом случае следопыты должны предупредить Джека об опасности, чтобы он и сотрудники Тембы могли успеть рассадить гостей по автомобилям и увезти в безопасное место.

Джек посмотрел вниз с крутого берега на реку. Два крокодила загорали на камнях, один с широко открытой пастью. Джек прищурился и смог разглядеть крошечную ржанку, чистившую зубы большой рептилии. Чуть дальше, над мутной гладью воды, показались уши, глаза и ноздри бегемота. Вероятно, их было больше, погруженных под воду, но на данный момент все было спокойно.

Джек осмотрел окружающий лагерь буш. Его глаза, отточенные годами практики, замечали все, что вызывало беспокойство. Вокруг все было спокойно, кроме него самого.

На горизонте показался джип. Еще несколько минут — и он увидит ее.

Его охватила тревога. Что, если Анна решила не ехать на пикник? И почему его это так волнует? Джек хотел, чтобы она своими глазами увидела Тембу во всей ее первозданной красе. Чтобы написала великолепный отчет, и заповедник смог получить столь необходимую ему поддержку.

Джек мысленно укорил себя. На самом деле он волнуется, потому что хотел, чтобы она всегда была рядом. Хотел наслаждаться ее обществом, смотреть в зеленые омуты ее глаз, хотел расплести ее волосы и любоваться, как они развеваются на ветру.

…Семь, восемь, девять.

Из автомобиля один за другим выходили экологи. Джек почувствовал укол разочарования и направился к машине, чтобы спросить у Дэна, что случилось. Неужели Анна решила не ехать?

— Дэн? Ты…

— Привет, Джек.

Он резко обернулся.

— Анна?

На ней были те же узкие джинсы, что и раньше, но она сменила просторную льняную рубашку на длинный топ. Он ниспадал до середины бедра, а бирюзовый цвет шелка эффектно оттенял ее глаза. — Это потрясающе!

Она огляделась, ее взгляд остановился на столике с напитками и закусками. Персонал уже смешивал коктейли.

— Вижу, тут все хорошо продумано и защищено. Немного отличается от тех поездок, которые мы совершали в буш на старом «дефендере».

В те времена не было никакой охраны. Каждый сам отвечал за свою безопасность, и никогда не было несчастных случаев. До тех пор, пока его отец…

Джек остановил ход мыслей, чтобы снова не разбудить разъедающее чувство вины.

Он пожал плечами:

— Все охранники хорошо обученные следопыты. Они могут заметить опасную тень или уловить шорох листьев. Мы уверены, что сможем посадить всех в машины до того, как возникнет серьезная проблема.

— Правда?

— Да. Так что проходи и выпей чего-нибудь.

Джек пошел поприветствовать гостей, но то и дело искал взглядом Анну. Он наблюдал, как девушка легко переходит от одной группы к другой, поддерживая беседу. Она держала бокал в руках и время от времени делала глоток. Было видно, что она чувствует себя комфортно и уверенно в этой компании.

Застенчивая длинноногая девочка-подросток, предпочитавшая прятаться от незнакомцев, исчезла. Теперь он видел перед собой привлекательную молодую женщину, знавшую себе цену и осознающую свою привлекательность. Впрочем, и тогда юная белокурая дикарка вызывала интерес у мужчин, которые приезжали в Тембу к его отцу, чтобы поохотиться. Ее неуловимость бросала им вызов и пробуждала охотничий инстинкт, заставляя Джека сходить с ума от тревоги и ревности.

Поняв, что потерял Анну из виду, Джек пробрался сквозь группу людей, ища ее. А вот и она. Ее отвел в сторону мужчина и вел беседу, стоя чересчур близко.

Джек направился в их сторону.

— И что привело вас сюда? — Профессор Уоткинс взмахнул рукой, едва не выплеснув из бокала шампанское. — В это не совсем цивилизованное место. Даже, я бы сказал, изолированное. Впрочем, шампанское здесь превосходное.

Джек заметил, как Анна нахмурилась и сделала шаг назад.

— Я здесь провожу исследования.

— А, студентка-старшекурсница? И какая у вас специализация? Мужчина не сводил глаз с лица Анны, явно увлеченный ею.

Джека охватило чувство собственничества, такое острое, что занялось дыхание.

— Большие кошки. Хотя вся флора и фауна Тембы заслуживают особого внимания.

Профессор протянул руку:

— Я — профессор Уоткинс. Мисс?…

Джек решил вмешаться и шагнул вперед:

— Профессор Уоткинс, позвольте мне представить вам Анну Кендалл. Доктора Анну Кендалл. Она проводит сейчас исследовательские работы в Тембе. Анна, познакомься с профессором Уоткинсом.

Слабый румянец разлился по щекам мужчины. Анна пожала ему руку, и профессор тут же отстранился, бросив взгляд на Джека.

— Очень рад с вами познакомиться. Но прошу меня простить, вынужден вас оставить.

Осушив свой бокал, профессор покинул их и присоединился к своим спутникам.

Джек проводил его взглядом и вновь повернулся к Анне:

— Извини, что прервал вашу беседу. Он был…

Выражение лица Анны заставило его умолкнуть.

— Зачем ты это сделал? — В глубине ее глаз плескалось раздражение.

— Он приставал к тебе. Я пытался…

— Приставал ко мне?! — перебила она его. — Ошибаешься, Джек. Он проявлял вежливый интерес. — Анна засунула руки в карманы джинсов и расправила плечи. — И даже если бы и приставал ко мне, это не повод бросаться защищать меня.

— Черт возьми, он был слишком близко к тебе, и я видел, что тебе это не по душе. Я…

— Его чувство личного пространства отличается от моего. Не более того. И я способна позаботиться о себе. Мне не нужно, чтобы ты вмешивался. — Анна сделала глоток и посмотрела на него. — Ты поставил гостя в неудобное положение, и если он ищет предлог для негативного отзыва, то он его только что получил.

Джек знал, что она права. Его поведение было неразумным и, что хуже, неконтролируемым. Его внутренний голос подсказывал, что ему нужно защитить Анну. Потому что это было то, что он делал всегда. Но он знал, что за этим кроется нечто большее.

Ее раздражение было понятным. Он повел себя неправильно. Он не помнил, чтобы раньше позволял себе нечто подобное. Потому что клиент всегда прав. Всегда.

Анна все еще смотрела на него, и Джек понимал, что ему нужно что-то сказать, но будь он проклят, если будет извиняться!

— Я думал, что помогаю тебе в щекотливой ситуации, — сказал он, отвлекшись на оттенки зеленого в ее пристальном взгляде. Становились ли ее глаза темнее, когда она злилась?

— Меня не нужно спасать, Джек. Больше не нужно. — Анна опустила глаза и взболтала шампанское в своем бокале. — Когда я хотела, чтобы ты обо мне заботился, ты отослал меня в Лондон, где я никого не знала и чуть не умерла от шока, когда зимний, колючий ветер встретил меня в Хитроу. — Затем она улыбнулась, и от этой улыбки его сердце перевернулось. — Тогда я и начала учиться заботиться о себе.

— Мне жаль. — Как, черт возьми, это произошло? Он поклялся, что не собирается извиняться. — Я больше не буду вмешиваться. — Он развернулся, чтобы уйти. — Мне нужно вернуться к гостям.

Джек отошел от нее, кипя от злости. Слова Анны задели его, но он не мог с ней спорить. Принятие того, что она больше не нуждается в его защите, займет некоторое время, чтобы смириться с этим. Он почувствовал прилив раздражения оттого, что не может бросить все и уйти в буш. Сейчас ему хотелось, чтобы все эти напыщенные гости просто испарились. Тогда, возможно, он смог бы сосредоточиться и взглянуть на вещи под другим углом.

Тени становились все более вытянутыми по мере того, как солнце опускалось к западным холмам. Гости по двое или по трое направлялись к машине, чтобы вернуться в лагерь и поужинать перед отъездом. Дэн занял место водителя.

— Джек, не хватает доктора Кендалл.

Джек осмотрел поляну. Дурное предчувствие сдавило его грудь, адреналин закипал в крови. Неужели она ушла, как делала раньше?

Он медленно вздохнул и более внимательно осмотрел поляну еще раз. Она вела оживленную беседу с одной из сотрудниц около столика с напитками. Сотрудница заметила, что он смотрит в их сторону, и с улыбкой сказала что-то Анне. Он услышал смех Анны, а потом она сама вышла из тени тернового дерева и направилась к нему.

Персонал упаковывал вещи, и Джек решил, что поедет с сотрудниками назад в лагерь. Следопыты покинули свои посты, и один из них забрался на высокое сиденье, установленное в передней части машины, чтобы наблюдать за окрестностями. Винтовку он поставил рядом с собой.

— Прости, Джек. — Анна остановилась около него. — Элис рассказывала мне о небольшом бизнесе, который открыла ее мама.

Она взглянула на машину, где уже разместились экологи, и Джек проследил за ее взглядом. Оставшееся свободное место было рядом с профессором Уоткинсом.

Джек было открыл рот, чтобы предложить ей поехать вместе с ним на служебной машине, но не стал этого делать. Решение пришло моментально.

— Эй, Дэн!

— Да?

— Я вернусь в лагерь пешком. До темноты еще около получаса, я успею.

— Хорошо. — Дэн потянулся, достал еще одну винтовку и протянул ее Джеку. — Вот, держи. Если возникнут проблемы, у тебя есть рация, а я всегда на связи.

Джек перекинул оружие через плечо. Он чувствовал на себе взгляд Анны, когда поправлял ремень. Ее лицо излучало энтузиазм.

— Я хотела бы пойти с тобой.

Джек пытался сохранить невозмутимый вид. Без сомнений, если бы он попросил ее пойти с ним, Анна отказалась бы. Он сделал вид, что колеблется, а потом, стараясь говорить неуверенно, сказал:

— Я не знаю даже… — Он посмотрел на ее ботинки.

— Моя обувь достаточно прочная, но если ты не хочешь, чтобы я пошла с тобой… — Анна повернулась в сторону машины, где разместились экологи.

— Ты можешь пойти со мной, если уверена, что выдержишь.

— Это что, вызов?

— Вовсе нет. Но ты не была в буше более десяти лет. Вполне естественно, что ты можешь опасаться чего-то.

— Я никогда не боялась. — Анна выдержала его пристальный взгляд. — Я скучала по всему этому. — Она сделала широкий жест рукой, охватывая все сразу: небо, землю, кустарники. — Возможно, другого шанса прогуляться на закате больше не представится. — Возможно… — Джек окликнул Дэна. — Доктор Кендалл решила пойти со мной. Мы пойдем по старой дороге, вдоль реки.

Дэн показал им большой палец и завел мотор. Джек посмотрел, как джип отъезжает, и направился к служебной машине, где суетились сотрудники, завершая сборы. Он сообщил им об изменениях в плане и посмотрел на Анну.

— Идем. Ты помнишь правила?

— Держаться рядом, делать все в точности как ты говоришь, и никогда, никогда не убегать. Потому что то, от чего ты бежишь, может бежать быстрее, — скороговоркой выдала Анна.

Джек кивнул.

Тропа петляла через кустарник, временами почти исчезая под сухой травой и мягкой, как пудра, пылью. Колючие ветви теснились с обеих сторон, но сквозь них можно было разглядеть цепочку поблескивающих луж в русле реки. В вечернем буше раздавалась какофония звуков: басовое ворчанье бегемотов, крики птиц…

— Возвращаться пешком не входило в твой первоначальный план, да, Джек? Ты собирался меня позвать с собой?

Джек знал, что она все поймет.

— Да, я не хотел, чтобы ты сидела с этим профессором, — с вызовом сказал он.

— Пожалуй, ты слишком остро реагируешь. И, как я уже сказала…

— Да, знаю, ты сама можешь о себе позаботиться. И возможно, я действительно довольно остро отреагировал. Но я всегда хожу пешком, когда есть такая возможность. И ты это знаешь. — Он остановился и поправил ремень винтовки на плече. — Мне нельзя расслабляться.

— Я не пошла бы, если бы не хотела. И я села бы рядом с профессором Уоткинсом.

Джек улыбнулся:

— Мне кажется, я начинаю это понимать.

И он снова зашагал по тропе, но на этот раз намного быстрее. Анне пришлось приложить усилия, чтобы не отстать от него.

— Притормози, пожалуйста!

— Прости.

Джек не сводил глаз с тропы. Присутствие Анны немного отвлекало, не позволяя сосредоточиться на окружающих звуках. Он бросил на нее взгляд. Неужели прошло всего двадцать четыре часа с тех пор, как прервался их поцелуй? Казалось, что прошла вечность. Было бы так здорово остановиться на этой тропе и повторить его. Никто не увидел бы их. Но они оба решили, что такое больше не повторится.

Он вернулся в реальность, ругая себя, что отвлекся. И когда снова взглянул на тропу, то понял, почему ему не следовало отвлекаться. Минутное невнимание к окрестностям привело их обоих в буквальном смысле в пасть опасности.

Он сжал винтовку одной рукой, а другой схватил Анну за плечо и привлек ближе к себе.

— Джек! Больно! Что ты делаешь?

Она попыталась отстраниться, но он удержал ее, сильнее притягивая к себе.

— Ой! — воскликнула Анна,

— Тсс! Помни правила!

Большой лев, вышедший из тени, остановился посреди тропы. Его огромная голова, обрамленная густой темной гривой, повернулась в их сторону, желтые немигающие глаза уставились на них. Хвост мотался из стороны в сторону.

Джек крепче обнял Анну и выругался себе под нос. Она прижалась щекой к его плечу, и он почувствовал, как ее сотрясает дрожь. Ее дыхание стало поверхностным, а сердцебиение участилось. Они в опасности, и это его вина!

Его внимание ослабло, и теперь Джек не знал, чем это закончится, — для них и для великолепного зверя, который преградил им путь.

Рация была у него в заднем кармане, но он не мог выпустить винтовку и не мог отпустить Анну. После стольких лет отсутствия он не мог быть уверен, что она не бросится бежать, что повлечет за собой катастрофические последствия.

— Джек? — прошептала она.

Тон ее голоса вернул его на годы назад, к тому времени, когда они росли вместе. Анна никогда не сомневалась, что он позаботится о ней, вытащит их из беды, все исправит. Ее доверие к нему было абсолютным, а иногда и необоснованным, но он никогда ее не подводил. До этого момента.

Не сводя взгляда с рыжевато-коричневого хищника, находившегося в двадцати шагах от него, Джек автоматически подсчитал, как быстро большая кошка сможет сократить расстояние между ними. Слишком быстро — был ответ. Он снова почувствовал, как Анна еще плотнее прижимается к нему, и понял, что защитит её, во, что бы то ни стало. Забота о ней была заложена в нем намертво.

Дюйм за дюймом он снимал винтовку с плеча, зная, что если будет двигаться слишком быстро, то может спугнуть льва и вызвать агрессию, а если слишком медленно, то лев может начать приближаться. Ни то ни другое не было бы хорошим результатом.

Голова Анны слегка повернулась.

— Джек, он такой красивый… — выдохнула она.

Какого черта? Смотреть в лицо смерти, и думать, что это прекрасно?

— Тсс, не двигайся, — пробормотал он.

Еще несколько дюймов, и ствол винтовки окажется у него в руке.

— Не стреляй, Джек. Пожалуйста. Мы находимся на его территории.

Очень и очень медленно он поднял винтовку к плечу, и, прищурившись, прицелился. Он видел, как перекатываются мышцы льва под гладкой шкурой, как напрягаются задние лапы, готовые к прыжку.

Он был готов нажать спусковой крючок.

Глава 4

Звук винтовочного выстрела расколол воздух, отразившись от близлежащих скалистых утесов. Джек услышал чей-то крик. Туча птиц-ткачиков с криком слетела с деревьев, покинув свои гнезда, покачивающиеся над руслом реки.

Животное взревело и прыгнуло в кусты. Через несколько секунд лев скрылся в густом подлеске. Джек опустил дуло винтовки, не сводя глаз с того места, где исчезла большая кошка. Напряженные плечи Анны слегка поникли в железной хватке его руки. Она посмотрела в том же направлении, что и Джек.

— Ты промахнулся.

Ему показалось или он уловил нотки облегчения в ее голосе?

— Я не стрелял, — покачал он головой. — Я не знаю, кто это сделал. Кто бы это ни был…

Одетая в хаки фигура вышла из глубокой тени колючих зарослей и направилась к ним.

— Это Алекс. Один из следопытов, которые были на служебной машине.

— Джек? Ты в порядке? — Голос Алекса был спокойным и уверенным. — А вы, доктор Кендалл?

Анна кивнула:

— Я… я в порядке. Спасибо, Алекс. Немного потрясена, но я в порядке.

Джек прищурился и посмотрел на него:

— Откуда ты взялся? Ты должен быть в служебной машине.

Алекс пожал плечами:

— Этот лев перешел дорогу перед нами. Я подсчитал, что он выйдет на эту тропу в тот момент, когда вы там будете проходить. Я спрыгнул с машины, чтобы проследить за ним. И я оказался прав.

Алекс снял свою широкополую шляпу, провел рукой по лбу и снова надел шляпу.

— Майкл остался в машине, так что там все в безопасности. Они уже, должно быть, вернулись в лагерь.

Джек кивнул.

— Я стрелял в воздух и кричал, чтобы спугнуть льва, — продолжал Алекс. — Я видел, что ты держишь его на прицеле. Если бы мой крик и выстрел не отпугнули льва, у тебя было бы время для решающего выстрела.

— Да уж, это было близко…

Алекс хмыкнул:

— Если бы лев съел представителя института, нам не одобрили бы заявку. — Он улыбнулся и посмотрел на Анну.

— Это если бы я выжил и смог сообщить им это, — сказал Джек, подражая шутливому тону Алекса. — Спасибо, Алекс. — Джек похлопал мужчину по плечу. — За предусмотрительность и отличную реакцию. Я, хм, отвлекся на мгновение.

Алекс покачал головой:

— Просто стечение обстоятельств. Не то время, не то место.

— Может быть. — Джек посмотрел на Анну. — Ты готова идти дальше? Или попросить приехать за нами? Я могу связаться с лагерем по рации.

Джек видел, как она борется с собой, принимая решение. Анна посмотрела в ту сторону, куда ушел лев, а потом на него.

— Это был мой выбор — пойти. Так что все в порядке. Я справляюсь.

Джек взглянул на свои часы.

— Мы должны успеть дойти до темноты, если у нас больше не будет неожиданных встреч. Идем.

Анна была на взводе, и ей это совсем не нравилось. После встречи со львом она обшаривала глазами кустарник в сгущающихся сумерках, все чувства были обострены. Она шла между двумя мужчинами, радуясь, что они надежно защищают ее с обеих сторон. Их с Джеком плечи соприкоснулись, но он не сделал попытки взять ее за руку или как-то утешить. Она была даже рада этому. Ей не хотелось, чтобы Джек обнаружил, что ее ладони вспотели от страха. Она вытерла их о джинсы и попыталась восстановить дыхание, когда сова, отправившаяся на вечернюю охоту, внезапно пронеслась над их головой, тихо хлопнув крыльями, а бегемот громко фыркнул в русле реки внизу.

Когда огни лагеря показались в сумерках, ей стало легче дышать. Они быстро преодолели оставшееся расстояние и ступили на территорию лагеря. Фонари на солнечных батареях мерцали, оживая.

На крыльце Джек и Алекс остановились. Анна поднялась по ступеням.

— Анна? — позвал Джек.

— Все в порядке. — Она оглянулась. — Мне нужно вернуться к бумагам. И вообще, смена часовых поясов…

Джек догнал ее у дверей комнаты. Анна порылась в карманах в поисках ключа и повернулась к нему лицом:

— Джек, я устала и мне нужно поработать. Если ты не возражаешь…

Он поднял руку и потер лоб.

— Я подверг тебя опасности. Потерял бдительность… Мне очень жаль. Если бы с тобой случилось что-нибудь…

Анна отвела взгляд:

— Как сказал Алекс, просто не то время и не то место. Стечение обстоятельств. Ты не мог этого предсказать.

— Тем не менее, я позволил себе отвлечься, и это непростительно.

— Что ж, хорошо, что это были я и ты, а не кто-то из гостей. Хотя один из них был причиной, по которой мы оказались там.

Джек прикусил губу.

— Защищать тебя — мой долг. Это то, что я делал всегда.

— Почти всегда, Джек. И, как я уже сказала, теперь я могу сама о себе позаботиться.

— Почти? — Джек уставился на нее. — Когда было по-другому?

— Когда меня отправили в Англию против воли. Ты лишил меня своей защиты.

Джек сделал шаг назад.

— Когда-нибудь я объясню тебе, что все это было сделано ради твоей же безопасности. — Он запустил пальцы в волосы. — Мне нужно идти.

Уходя, Джек оглянулся. Анна вопросительно посмотрела на него.

— Тебе было страшно?

— Да, — призналась Анна. — И это было для меня шоком, потому что я никогда не боялась буша. И мой страх только усилился.

— То есть? — Джек смотрел на нее, заинтригованный.

Анна рассмеялась.

— Я была в ужасе от того, что лев нападет, но еще больше я боялась, что ты его застрелишь.

— Ты замечательная, Анна. Ты это знаешь? Джек потянулся к ней, но она отстранилась.

— Между нами должна быть дистанция, Джек. — Анна открыла дверь. — Физическое и эмоциональное пространство. Спокойной ночи.

— До завтра.

Джек направился к своей комнате. Он чувствовал себя сбитым с толку и неудовлетворенным тем, как все обернулось, и не только потому, что винил себя в том, что подверг Анну опасности. Он корил себя за то, что позволил ревности подвергнуть ее опасности. У него не было на нее никаких прав. Ему пришлось отказаться от этого одиннадцать лет назад. И он не мог диктовать, как ей проводить свое время.

Тот поцелуй… У него заныло в груди. Это вообще не должно было случиться. Никогда. Сегодня утром она ясно дала это понять.

Но одна хорошая вещь все же произошла во время прогулки. Анна испугалась, а это значит, теперь она будет соблюдать правила и не станет уходить слишком далеко. Джек повел плечами и попытался расслабиться. В прошлом она причинила ему столько беспокойства, что хватит на всю жизнь.

Анна прислонилась спиной к закрытой двери и испустила долгий вздох. Встреча со львом потрясла ее, и больше всего на свете ей хотелось втащить Джека в комнату, уткнуться лицом в его широкую грудь и ощутить силу его объятий, услышать его глубокий голос, говорящий, что все в порядке.

Но на этом все не закончилось бы. Она знала это. И знала, что это не должно случиться.

Тот поцелуй прошлым вечером едва не лишил ее самоконтроля. Реакция на Джека потрясла и выбила ее из колеи. Она чувствовала, что держит все под контролем до того момента, как его губы коснулись ее губ, и после этого все потеряло смысл. Будучи влюбленной девочкой-подростком, Анна фантазировала о его поцелуях, представляла, как его руки ласкают ее, но после этого картинка обычно размывалась. Ее наивное воображение не совсем понимало, куда идти дальше.

Теперь она знала. Она бросила взгляд на кровать.

Но Джек не пошел за ней.

Анна попыталась подавить разочарование, достала из холодильника бутылку воды и подошла к стеклянным дверям.

Она верила, что может справиться с Джеком. Но ни на мгновение не предполагала, что справиться с собой будет намного сложнее.

Это грубое, опасное влечение, которое тлело между ними, было за пределами ее опыта. Одна крошечная искра ободрения могла воспламенить его, и, как только эта искра зажжется, она знала, что это поглотит их обоих в жарком пламени желания.

И что потом?

Хотела бы она остаться в Тембе с Джеком? Когда-то — да. Именно к такой жизни она и стремилась. Но теперь все изменилось. То, чего Анна хотела получить от жизни, нельзя было найти на выжженных просторах Тембы.

Дом, муж, семья — это была ее цель. К этому она стремилась. Но здесь, в Тембе, она этого не получит. Много лет назад Джек бросил ей эти отравляющие слова: «Мне не нужна жена. Никогда». И он был абсолютно серьезен. Потому что, если бы ему нужна была жена, он бы уже давно женился.

Анна открутила пробку, сделала три больших глотка и прислонилась лбом к прохладному стеклу дверей на террасу. Джеку она была нужна здесь только для того, чтобы его заявка на финансирование получила одобрение, не более. Поддаться той силе, которая притягивала их друг к другу, было бы безумием.

Ее собственные причины остаться здесь были иными. Джек вычеркнул ее из своей жизни, и теперь она вернулась, чтобы показать ему, что он ей не нужен.

Совсем.

Просто все оказалось намного сложнее, чем она думала…

Приняв душ и переодевшись, Джек поднялся по ступенькам ресторана «Марула», перепрыгивая через две ступеньки сразу. Он остановился под аркой входа в ресторан и огляделся. Все были уже там, вели оживленную беседу в ожидании ужина.

Джек задержался на мгновение, глубоко вздохнул и сказал себе, что вечер скоро закончится и завтра они все уедут.

Обычно он наслаждался визитами умных и преданных делу спасения природы людей. Они вносили свои идеи и обсуждали разные проблемы.

Но приезд Анны был подобен взрыву бомбы в его жизни, и теперь Джек просто хотел, чтобы все ушли. Ему нужно было направить свою энергию на распутывание клубка эмоций, который ее внезапное появление вытащило на поверхность сознания. Нужно было найти способ остановить непреодолимую физическую потребность, которую вызвало ее присутствие.

С поразительной ясностью он вспомнил, как Анна выпрыгнула из старого «лендровера» в первый день школьных каникул. Ей было пятнадцать, ему двадцать три. У Джека перехватило дыхание, когда увидел ее улыбку, ее слегка раскосые глаза сияли. И внезапно понял, что все изменилось. Что он не может ее обнять так, как раньше. Поэтому Джек быстро приобнял ее и тут же отстранился. Признать, что она взрослеет, было трудно.

А вчера она отстранилась от него…

Дэн шагнул к нему:

— Все в порядке?

— Все хорошо, — кивнул Джек.

Джек посмотрел поверх головы Дэна и увидел, что все разговоры стихли и все смотрят в его сторону.

— Мы слышали, что вы встретили льва. Все слышали выстрел. — Дэн понизил голос. — Что случилось, Джек?

Засунув руки в карманы, Джек вышел вперед.

— Да, там был лев. Взрослый самец, прекрасный экземпляр — не меньше двухсот пятидесяти килограмм. — Он пожал плечами. — Мы зашли на его территорию, и он не был рад нас видеть. Но… — Джек сделал паузу, глядя в темноту, — в Тембе наша политика заключается в том, чтобы стрелять в животное только в самом крайнем случае. Один из наших следопытов, Алекс, выстрелил в воздух и напугал льва, так что он убежал. А мы продолжили наш путь.

Дэн продолжал смотреть на него, и невысказанный вопрос в его глазах никуда не делся. Джек знал, в чем заключался вопрос. Это касалось его честности и способности принимать решение за долю секунды. Но он не знал ответа на этот вопрос, и это чертовски его раздражало.

— Что? — требовательно спросил Джек.

— Ничего. — Дэн пожал плечами. — Абсолютно ничего.

Джек вытащил руки из карманов и направился к барной стойке.

— Итак, у всех есть что выпить?

Несколько часов спустя Джек остановился на дорожке перед комнатой Анны. Он с облегчением увидел, что окна комнаты темны. Хорошо. Нет соблазна постучать в ее дверь.

Он представил, как Анна спит в широкой кровати, ее длинные ноги запутались в смятом постельном белье, золотистые волосы разметались по подушке, и выругался. Да, она совсем взрослая и больше не нуждалась в его защите. Принять эту правду было чертовски трудно.

Но для него она оставалась все такой же драгоценной, как и была всегда.

Вот почему вопрос, который он увидел в глазах Дэна и который весь вечер вертелся в его голове, был таким пугающим. Если бы лев не был напуган криком Алекса и шумом выстрела, что произошло бы? Хватило бы ему времени нажать на спусковой крючок, как рассчитал Алекс?

Но на самом деле вопрос был не в этом…

Реальный вопрос заключался в том, попал бы его выстрел в цель, даже если бы он выстрелил?

Все знали, что последний раз, когда Джек стрелял в животное, чтобы остановить его, он потерпел неудачу.

И чувство вины за эту неудачу будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.

Глава 5

— Я думала, — сказала Анна, когда Джек свернул «лендровер» с дороги на пыльный участок земли, — мы едем в школу.

— Так и есть. — Джек заглушил двигатель.

— Но здесь написано «Клиника».

Он посмотрел в сторону кирпичного здания перед ними. Группа женщин, стоявших на солнце с младенцами, повернула голову в их сторону. Одна из женщин подняла руку в знак приветствия.

— Когда мы построили школу пять лет назад, я решил пристроить клинику. Родители, приводящие своих детей в школу, при необходимости могут одновременно обратиться к врачу или медсестре. Некоторые родители каждый день приводят детей за много миль от школы. Такое расположение избавит их от ненужных передвижений.

Он спрыгнул на землю и обошел машину, чтобы открыть дверь Анне.

— Клиника работает не каждый день. Есть четкое расписание. Три раза в неделю здесь бывают врачи и медперсонал. Все отлажено.

Анна соскользнула со своего места и надела соломенную шляпу. Когда они обогнули здание с торца, в поле зрения попала пыльная игровая площадка. Раскидистая марула отбрасывала широкую тень на качели и горки.

Девушка остановилась.

— Разве школа была не под этим деревом?

— Так и было.

Анна подошла к дереву и положила руку на его ствол, проведя ладонью по коре:

— Джозеф обычно сопровождал нас, по дороге обучая, как вести себя в буше. И ты всегда нес меня на спине, когда я уставала. От лагеря недалеко, но мне казалось, что расстояние очень большое.

— Для пятилетнего ребенка расстояние и правда казалось огромным. Идем, нас ждут в школе.

Полчаса спустя, чуть не оглохнув от хора детских голосов, кричащих им на прощание, они вышли из школы и забрались в машину.

— Это отличный проект, Джек. Я очень впечатлена. Ведь ты достиг всего этого за… сколько… пять лет?

— Да. — Он кивнул. — Было непросто, но мы добились этого. Образование — ключ к решению стольких проблем! Это путь к избавлению от бедности для этих сельских общин.

Джек говорил так страстно и выглядел таким… одухотворенным!

— Одна эта школа и клиника улучшили жизнь стольких людей, взрослых и детей, и все это благодаря тебе. Это, должно быть, потрясающее ощущение.

— Ну, я, конечно, доволен. Здесь замечательные учителя и медицинские работники. И дети проходят каждый день огромные расстояния, чтобы попасть в школу. Я рассчитываю получить некий эффект от образования, который приведет к сокращению браконьерства. Но пока унция рога носорога продается дороже, чем унция золота, это будет борьба. И я знаю, что жизнь этих сообществ зависит от экологии. Без дикой природы не было бы туризма, и многие источники средств к существованию просто исчезли бы. Наша цель — обеспечить образование, чтобы больше людей могли быть трудоустроены на местном уровне в сфере туризма и научных исследований. Мы также поддерживаем создание малого бизнеса.

— А мы можем посетить некоторые из них? Чем больше положительных примеров я смогу включить в свои выводы, тем больше у вас шансов на успех в получении средств.

— Конечно!

— Часть финансирования, которое ты надеешься получить, пойдет на расширение школы и исследовательского центра, да?

— Точно. Большая школа означает больше учеников и больше учителей. Расширенный исследовательский центр означает больше рабочих мест и более глубокое понимание того, что некоторые из наших исчезающих видов находятся в огромной опасности, а также поиск способов остановить или, по крайней мере, замедлить их сокращение.

Джек положил руки на руль и через лобовое стекло смотрел куда-то вдаль. Немного помолчав, он продолжил:

— Мы все знаем об изменении климата и о том, как мы разрушаем планету с помощью пластика, вырубки леса, добычи и сжигания ископаемого топлива, но большинство из нас думает, что мы ничего не можем с этим поделать. Если бы мы все сделали что-то, каким бы незначительным это ни было… — Джек посмотрел на нее. — В таком городе, как Лондон, ты не чувствуешь этого. Здесь я вижу, как это происходит. Засухи и наводнения, исчезновение животных… Если мы не сделаем все, что в наших силах, чтобы остановить это, исчезнут некоторые виды животных, птиц. Я не могу остаться в стороне и позволить этому случиться. — Джек указал рукой на школу и клинику. — Это то, что я могу сделать. Разумеется, этого недостаточно, и, может быть, уже поздно предпринимать что-либо, но ничего не делать — это не вариант.

— Но что ты будешь делать, если твою заявку не одобрят?

— Я, конечно, буду разочарован. Но дело не столько в финансовой поддержке, сколько в признании, которое мы получили бы, если бы твой институт поддержал нас. Авторитет Тембы на международном уровне стал бы выше, нас заметили бы и оценили. В этом и есть главная ценность. — Твои амбиции достойны восхищения, Джек, а то, чего ты достиг, — это потрясающе. Но есть одна вещь, которая меня озадачивает… Одиннадцать лет назад Темба представляла собой скопление крытых соломой хижин под деревьями буша. Школа была под открытым небом, и не было клиники. Большинство трудоспособных мужчин ушли работать на шахты, и твой отец зарабатывал, развлекая компании богатых охотников, которые приезжали и платили за охоту на крупную дичь.

Анна увидела, как Джек стиснул челюсти.

— Так и было.

— Откуда взялось финансирование на все это?

— Алмазный рудник чрезвычайно прибылен.

Анна кивнула:

— Добыча полезных ископаемых — не моя область, но институт определенно заинтересуется тем, как управляется рудник, как формируется прибыль, и всеми сопутствующими процессами. Но, — медленно продолжила она, — как насчет охоты?

Джек сжал рычаг переключения передач так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Никто… Никто не подстрелил ни одно животное на земле Тембы за деньги с тех пор, как умер мой отец.

Атмосфера между ними стала напряженной. Анна наблюдала, как вздымается грудь Джека, а на шее неистово бьется жилка пульса. Впрочем, и ее дыхание стало поверхностным и учащенным.

Казалось, их разделяет больше, чем одиннадцать лет разлуки. Джек, которого она знала, исчез, и человек, сидевший всего в нескольких дюймах от нее, теперь казался незнакомцем. Этот парень был жестким и целеустремленным, и она задавалась вопросом, что сделало его таким.

Анна почувствовала внезапную болезненную тоску по другому времени задолго до того, как Джек отослал ее прочь, когда им было очень легко друг с другом… До того, как между ними вспыхнула та предательская искра физического влечения.

— Я верю тебе, Джек. — Несмотря на холодный воздух, поступающий в машину через вентиляционные отверстия кондиционера, Анна почувствовала, как ее щеки вспыхнули от его пристального взгляда. — И да, мне было жаль услышать о смерти твоего отца.

— Спасибо, — кивнул Джек. — Не так много людей оплакивало его. Разумеется, охотники, не теряя времени, ушли в другие места, как только я запретил им охотиться в Тембе. — Он нажал на сцепление и включил передачу, как бы желая закрыть тему. — Гости уехали этим утром, так что я свободен ближайшие несколько дней, пока не прибудет следующая группа. — Джек выехал на пыльную дорогу. — Может, ты присоединишься ко мне сегодня за ужином и мы продолжим беседу. Я могу предоставить любую необходимую тебе информацию о добыче полезных ископаемых.

Джек постучал в дверь комнаты Анны и стал ждать. Ветерок зашелестел в кронах деревьев над головой, и он нахмурился. Почему она не открывает? Где она? Но прежде чем его воображение успело разыграться, что она спустилась к руслу реки, где полно крокодилов, или поднялась на скалистый выступ, где он ранее слышал хриплый кашель леопарда, дверь открылась.

Каждый раз, когда он видел Анну, ему приходилось сражаться с собой, чтобы усмирить свою реакцию, погасить огонь, который разливался по его венам. Ее присутствие подействовало на него намного сильнее, чем он думал.

— Привет. — Анна холодно улыбнулась ему. — Прости, я была на террасе, пыталась приманить обезьян.

— Ты?… — Джек умолк, напомнив себе, что теперь она взрослый и ответственный человек.

Улыбка Анны стала шире, и его сердце перевернулось.

— Да, но потом я заперла стеклянные двери. У обезьян нет шанса.

Анна вышла из комнаты, закрыла дверь на ключ и прошла мимо Джека. Когда она повернула к главному зданию, он нагнал ее.

— Вообще-то мы едим в комнатах, — хрипло сказал он. — Несколько дней гостей не будет, поэтому ресторан закрыт. Персонал дежурит двадцать четыре часа в сутки, когда мы принимаем гостей, так что это шанс для них расслабиться и немного зарядиться энергией.

— О… — Анна заколебалась. — Ну хорошо, будет интересно посмотреть, какие изменения произошли. Хотя, может быть…

— Что?

Она покачала головой, и маленькие изумрудные сережки в ее ушах заискрились зеленым огнем.

— Я хотела бы увидеть то, как здесь было раньше.

Джек провел ее в главную жилую зону. Анна остановилась на пороге и огляделась, словно пытаясь сопоставить это пространство с тем, которое она помнила.

— Все совсем по-другому. — Она покачала головой.

— Я тебе все покажу. — Джек кивнул в сторону двери. — Идем.

Десять минут спустя они вернулись в гостиную. Анна открыла стеклянные двери и вышла на террасу. По периметру там стояли кресла с уютными подушками на сиденьях. Вид на реку растворялся в мягком вечернем свете.

Джек наблюдал, как она, постояв на террасе, вернулась в гостиную. Ему до боли хотелось повернуть годы вспять, к более легким временам, когда они были друзьями, а жизнь была менее сложной. Но он пресек этот ход мыслей. Они оба решили двигаться дальше. Пути назад нет.

— Что-нибудь выпьешь? — спросил он.

— Да, пожалуй.

Джек достал бутылку из маленького барного холодильника и при помощи штопора открыл вино. Когда он снова поднял глаза, Анна стояла перед фотографией его матери. Он протянул ей бокал.

— Это твоя мать, Джек?

Прежде чем ответить, он сделал глоток вина.

— Да. Эта фотография была сделана примерно за год до ее смерти.

Анна смотрела на фотографию.

— Она была очень красивой. Я не помню, чтобы видела эту фотографию раньше.

— Когда она умерла, отец уничтожил все ее фотографии. Эту мне удалось спрятать.

— Мне так жаль, — сочувственно произнесла Анна, — наверное, ты ужасно скучал по ней. — Помолчав, она добавила: — Я так рада, что ты сохранил фотографию. Хотела бы я видеть моих родителей. Я понятия не имею, как они выглядели. Джордж знал моих бабушку и дедушку, и, видимо, они были так расстроены, когда моя мать отказалась от своей жизни в Лондоне, чтобы поехать за моим отцом в Африку, что разорвали с ней все связи и уничтожили все семейные фотографии. Это уже перебор, тебе не кажется?

— Зависит от обстоятельств. Я уничтожил много семейных реликвий, когда умер мой отец. Но в основном это были охотничьи трофеи и фотографии охотников, стоящих на животных, которых они застрелили ради спортивного интереса. Я всегда их ненавидел.

— Охотников или фотографии?

— И то и другое.

— Я тоже возненавидела их, как только стала достаточно взрослой, чтобы понять, кто они такие и что делают. И фотографии… они были ужасны.

Джек кивнул в сторону стеклянных дверей, и Анна последовала за ним на террасу.

— Раньше здесь был гамак, — сказала она.

Джек кивнул:

— Я построил террасу вокруг стволов этих двух деревьев. Они дают отличную тень днем. — Он вернулся к прежнему разговору: — Сжигание всех этих фотографий было одной из первых вещей, которые я сделал после смерти отца.

Они устроились в креслах лицом к реке и темнеющим за ней холмам. Анна сбросила туфли и поджала ноги под себя. Джек сглотнул и крепче сжал бокал с вином.

Он вспомнил, как мельком увидел ее обнажившееся бедро под халатом два вечера назад, и его вновь увлекла пленительная фантазия о жарких ласках.

Джек тряхнул головой, отгоняя неуместные мысли.

— И все же он был твоим отцом. Конечно же, ты скорбел о нем?

— Я скорбел по человеку, которым он должен был быть. Тот, за кого моя мать вышла замуж. К тому времени, когда он умер, алкоголь был его единственной отрадой, и я не думаю, что алкоголь смог уменьшить остроту чувства вины, которое он испытывал.

— Ты никогда не говорил об этом, Джек.

— Нет. После смерти матери никому не разрешалось произносить ее имя, и через некоторое время молчание о ней стало нормой. Мой отец пытался стереть с лица земли все свидетельства ее существования, и в определенной степени ему это удалось. Но я подозреваю, что стереть его память было не так-то просто.

— Однажды ты сказал мне, что твоя мать умерла от кровоизлияния в мозг, пока твоего отца не было дома… Ты никогда не говорил об этом.

Джек поставил свой бокал на пол террасы и скрестил на груди руки. Знакомое чувство паники угрожало затопить его. Но он научился контролировать это много лет назад, как контролировал все остальное в своей жизни. Одной лишь силой воли. Чувство вины — это совсем другое дело. Оно могло ударить его, когда он меньше всего этого ожидал, и это было похоже на удар буйвола в грудь.

— Я не говорил об этом, потому что чувство вины… оно ранит.

— Чувство вины? Но ты ни в чем не виноват.

— Когда мой отец в тот день ушел на охоту, он сказал мне присматривать за матерью… У нее болела тогда голова и она просила его не уходить, не бросать ее. Но он ушел, и, я потом понял, он чувствовал вину за то, что ушел. А я не смог ей помочь. Я не справился.

— О, Джек, все это ужасно. Мне так жаль.

Он покачал головой и провел рукой по лицу.

— Пугало то, как вел себя отец, когда вернулся. Он крушил вещи и ругался, а потом ушел в запой. А когда несколько дней спустя он протрезвел, это был совсем другой человек.

— В этом не было твоей вины, — повторила Анна.

Ночь быстро опустилась на землю, но солнечные фонари сдерживали темноту. Джек откинулся на спинку кресла и поднял голову, наблюдая за звездами. Он понимал, что Анна права и что, будучи восьмилетним ребенком, он ничего не мог сделать. Но в детстве он этого не осознавал.

И потом, было еще кое-что, в чем он не мог ей признаться. В том, что он боялся за нее, — Анна могла пострадать от рук грубых мужчин-охотников, которые приезжали в Тембу поохотиться. Он видел взгляды, которые те бросали на белокурую девчонку. Но не было ли это только предлогом, почему он отослал ее в Лондон?

Настоящей причиной, по которой Джек отослал ее прочь, был его страх перед собственными чувствами. Он боялся, что горячая волна желания, которая охватывала его тело каждый раз, когда он видел Анну, будет единственной вещью, которую он не сможет контролировать. Это делало его уязвимым. И он давным-давно решил, что никто и никогда больше не причинит ему вреда. Так что вместо этого он причинил боль Анне.

Джек резко встал с кресла:

— Давай зайдем внутрь. Пора ужинать.

Анна сидела неподвижно, раздумывая над словами Джека. Возможно, теперь она стала лучше понимать поведение его отца. Повзрослев, она задавалась вопросом, что заставило Элиота-старшего взять на себя ответственность за двухлетнюю сироту. Она знала, что ему потребовались месяцы, чтобы установить, что люди, погибшие в авиакатастрофе, были ее родителями, Эйданом Джонсом и Ребеккой Кендалл. А к тому времени, как удалось выяснить, откуда вылетел самолет с ее родителями на борту, в том регионе уже вовсю шла жестокая гражданская война и многие правительственные здания были разрушены. Государственные архивы сгорели, и не сохранилось ни завещаний, ни свидетельств о рождении.

А потом, когда ей было пять, пришло письмо от доктора Джорджа Лейна, который не получал долгое время известий от Ребекки и забеспокоился. И у него было письмо от нее, написанное сразу, как только родилась Анна. В этом письме Ребекка просила Джорджа присмотреть за дочерью, если что-то случится, Она надеялась, что Анна будет расти в Африке, но образование получит в Англии.

Девушка вернулась в гостиную. На столе уже стояло блюдо с макаронами, политыми сливочным соусом, салат из зеленых листьев и две тарелки.

— М-м-м, пахнет восхитительно. — Анна села за стол. — Сейчас мне кажется, что я начинаю понимать мотивацию твоего отца.

— То есть?

— Однажды я спросила мистера Элиота, почему он позволил мне остаться, и он сказал, что должен искупить свою вину. Тогда я его не поняла. Я не знала, что значит искупление. Но теперь понимаю. Он не уберег жену, но приютил меня. Возможно, он думал, что таким образом уравновесил чаши весов.

— Отец знал, что ты стала очень важна для меня. Он не мог отослать тебя после того, как я потерял мать. Я всегда отчаянно боялся, что с тобой что-нибудь случится или тебя заберут. — Джек откинулся назад и скрестил руки на груди. — Твоя безопасность стала целью моей жизни. Я был полон решимости не допустить, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Никогда. Вот почему, когда тебе исполнилось восемнадцать… — Джек покачал головой, а потом с силой ударил кулаком по столу. — О, как я ненавидел этих мужчин!..

Анна вздрогнула от неожиданности.

— Каких мужчин? О чем ты говоришь?

— Люди, которые заставили меня отослать тебя в Лондон.

— Это ты отослал меня, Джек. На три недели раньше. Ты сказал, что объяснишь мне все, когда я буду готова. — Анна подперла рукой подбородок. — Пожалуй, сейчас подходящее время? — Она криво улыбнулась. — Я думала, ты отправил меня, потому что я попросила… нет, просто умоляла тебя взять меня в жены. Твой отец хотел, чтобы ты нашел жену, и я подумала, что, если мы поженимся, это будет идеальное решение. Мысль о том, чтобы покинуть Тембу, приводила меня в ужас. Все, что я знала, было здесь. Все, что я… любила. — Анна сделала большой глоток вина. — Несмотря на то, что таково было желание моей матери, боль так до конца и не прошла.

Джек выглядел таким расстроенным, что Анне хотелось обойти стол и обнять его. Но она хорошо знала, к чему это приведет. Любой физический контакт между ними, даже простой жест утешения, был бы самым быстрым путем к нарушению границ, которые они установили.

— Я знаю, что причинил тебе боль, — наконец сказал Джек, — но я должен был заставить тебя уехать. Мне пришлось это сделать из-за разговора, который вела группа охотников у костра. А потом они стали делать ставки на то, кто первым затащит тебя в кровать. Из их речи было очевидно, что они не имели в виду романтическое соблазнение.

Анна почувствовала, как воздух загустел и что-то тяжелое сдавило ей грудь. Боже, какой наивной она была! К горлу подступила тошнота.

— Мне всегда было неуютно рядом с этими мужчинами. Я старалась держаться как можно дальше от них. Я не думала, что они вообще замечали меня. — То, что ты пряталась, делало эту охоту более захватывающей.

— Так, значит, когда ты отправил меня, ты сделал это не из-за моего предложения?

— Да. Речь о женитьбе и не шла. Мне не нужна жена.

— Но мистер Элиот… он настаивал на браке.

— Отец подначивал меня. К тому времени мы много спорили. Я хотел, чтобы охота прекратилась, чтобы мы могли превратить Тембу в образцовый заповедник, где можно было бы проводить важные исследования. Я хотел бороться с браконьерством. — Резким жестом Джек запустил пальцы в волосы. — Я сказал, что никогда не женюсь, потому что знал, на какую жизнь может рассчитывать замужняя женщина в Тембе. Отец сказал, что пойдет на уступки, если я найду жену.

— Я не поверила бы тебе, если бы ты попытался рассказать мне что-то о тех мужчинах.

— Я писал тебе. Несколько раз.

— Я уничтожала все твои письма, Джек, даже не читая их. Мне было больно и унизительно, и долгое время я говорила себе, что никогда не вернусь.

— Но ты все-таки вернулась. И я очень рад этому. Потому что мне надо кое-что тебе показать.

Джек снял потрепанный рюкзак с верхней полки в своей гардеробной. Смахнув пыль с рюкзака, он принес его в гостиную и положил на кофейный столик.

— Это твой школьный рюкзак. — Он сел на диван и похлопал около себя: — Иди сюда. Садись.

Анна присела на краешек дивана, держась на расстоянии от Джека.

Потянув за молнию, Джек открыл рюкзак и вытащил сверток, завернутый в детское одеяльце, узоры на котором потускнели от времени.

— На тебе было это, когда тебя привезли в Тембу.

Маленькая футболка выцвела до бледно-розового цвета, а от слона спереди остался лишь слабый контур. Цвет комбинезона в полоску сохранился лучше. У него был кармашек на груди и два косых кармана по бокам. Медные пуговицы и пряжки все еще тускло блестели.

Анна протянула руку и потрогала ткань.

— Я была одета в это… Должно быть, моя мать выбрала эту одежду в то последнее утро.

Джек увидел, как Анна прикусила губу, едва сдерживая дрожь волнения.

— Ты была завернута в это одеяло, и женщины, которые принесли тебя, развернули одеяло, а потом раздели тебя, чтобы искупать. Но ты не хотела мыться. Ты потребовала, чтобы я взял тебя на руки, и повисла на мне, как сурикат. Им пришлось вырывать тебя из моих рук.

— Но где была одежда все это время?

— Когда здесь затеяли ремонт, я нашел этот сверток. На самом деле гораздо интереснее то, что было в карманах.

Джек достал со дна рюкзака матерчатый мешочек и высыпал содержимое на стол. Наступило долгое напряженное молчание. Анна наклонилась, разглядывая камешки, провела пальцем по их четырехгранным формам. Они выглядели как бледные осколки стекла.

— Необработанные алмазы…

Джек едва слышал ее голос.

— Камни были зашиты в карманах твоего комбинезона. Очевидно, в суматохе никто не заметил, что твоя одежда была тяжелее, чем должна была быть.

Джек поднял один из камней и покатал его на ладони. Анна посмотрела на Джека, а потом опять перевела взгляд на камни.

— Я не знаю, что с ними делать. Законно ли вообще владеть ими? И откуда они взялись?

— Притормози, Анна. Что с ними делать, это только твое решение. Камни могут стоить больших денег, вот только продать их трудно, так как нет сертификата Кимберлийского процесса. Что касается того, откуда они, вероятно, это можно было бы установить, вот только ответ тебе может не понравиться.

— Что ты имеешь в виду?

— Я провел кое-какие исследования и кое-что узнал о твоем отце. Правда, не так уж много. Самолет, на котором вы летели, не принадлежал ему. Он был украден за пару недель до этого. Нет никаких улик, указывающих на то, что твой отец был преступником, но он, вероятно, работал на человека, который был преступником. Ходила история о том, что твой отец и его сообщник нашли ценный пласт алмазной породы и держали его местонахождение в секрете. Вероятно, он забрал некоторые из драгоценных камней, эти бриллианты, в качестве доказательства находки, чтобы показать кому-то, кто, как они надеялись, профинансирует незаконную добычу.

Джек наблюдал за чередой эмоций, промелькнувших на лице Анны. Она вытерла щеки тыльной стороной ладони и скрестила руки на груди. Уверенная в себе женщина-ученый, которая взошла по ступеням крыльца два дня назад и протянула ему свою прохладную руку, исчезла. Она выглядела потрясенной, уязвимой и внезапно стала очень юной, и, наконец, Джек узнал в ней что-то от той Анны, которую он помнил.

Ему до боли хотелось обнять ее, чтобы утешить, но он не осмеливался. Это было бы слишком опасно.

— Это самое большее… самое большее, что я узнала о своих родителях. — Анна посмотрела на одежду и на бриллианты. — То, что ты сохранил это, значит для меня больше, чем я могу выразить словами.

Джек проиграл битву со своей силой воли, когда Анна прижалась лбом к его плечу и он притянул ее в объятия. Она была потрясена, и ее эмоции были на пределе, и он никогда бы не воспользовался этим, но он должен был утешить ее. Ничего больше.

— Я хотел бы рассказать тебе больше, — тихо произнес он.

Джек почувствовал легкое движение, когда Анна подняла к нему лицо. Дрожь сотрясла ее тело, и он крепче обнял ее.

— Ты и так дал мне многое. Возвращаясь сюда, я не ожидала, что узнаю что-то о своем прошлом. Я вернулась… — Анна покачала головой. — Но теперь я хочу знать больше.

— Мне очень жаль, но, скорее всего, я узнал все, что можно было. Прошло много времени, воспоминания притупились.

— Все это потрясло меня. И эти охотники… Ты спас меня.

Джек нахмурился:

— Я знал, что не всегда буду рядом, чтобы защитить тебя. И я не мог позволить тебе остаться здесь из-за них…

Как только Джек произнес эти слова, ему стало стыдно. Он не был честен с ней. Он неделями боролся с наивным флиртом Анны, и то, что охотники обсуждали ее, стало тем толчком, который был нужен, чтобы отправить ее в Англию.

Если бы он этого не сделал, сдался бы. И это сделало бы его ничем не лучше одного из них.

Джек посмотрел на нее. Анна сидела, крепко зажмурив глаза, но слезы катились по ее щекам.

— Ты шокирована, Анна. Мне не следовало все сразу сваливать на тебя. У тебя информационная перегрузка.

— Может быть. Но мне нужно было знать это. Мне просто нужно время, чтобы переварить услышанное.

— Я заварю чай. Это поможет тебе успокоиться. — Джек отодвинулся от нее. — Ройбуш пойдет?

Анна кивнула:

— Спасибо.

Джек встал.

«И двойной виски для себя. И холодный душ», — промелькнуло у него в голове.

Анна прижала пальцы к вискам и несколько раз глубоко вздохнула. Затем встала и неуверенной походкой направилась к стеклянным дверям. Выйдя на террасу, она почувствовала, как прохладный воздух ласкает ее лицо. Она оперлась локтями о деревянные перила и опустила голову. С высоких деревьев на другом берегу узкой реки донесся характерный крик филина.

Мысли теснились в ее голове. Одиннадцать лет назад Джек защитил ее от внимания развратных мужчин, отослав прочь. Действительно ли он хотел, чтобы она осталась? Если бы они могли провести эти оставшиеся три недели вместе, сложилась бы ее жизнь иначе?

Но этим вечером он снова произнес эти слова.

«Мне не нужна жена».

Притворяться, что все могло быть по-другому, было пустой тратой времени.

Ее разум лихорадочно работал. Призраки родителей, о которых у Анны не было ни воспоминаний, ни фотографий, казались мучительно близкими. Ее мать словно говорила с ней через маленькие выцветшие предметы одежды, разложенные на кофейном столике, а отец — через неограненные алмазы. Какие надежды и мечты, даже незаконные, были связаны с этой маленькой коллекцией?

На террасе послышались шаги, но Анна не повернулась и не подняла голову. Джек поставил кружку с чаем и стакан на широкие деревянные перила рядом с ней.

— Вот ты где, — улыбнувшись, сказал он.

— А где мне еще быть?

Джек пожал плечами:

— Исходя из прошлого опыта, ты могла быть где угодно.

— Ну, теперь я отношусь к бушу с большим уважением, чем раньше.

— Хорошо, — кивнул Джек и, взяв за руку, переплел свои пальцы с её. — Сколько еще дней тебе понадобится, чтобы закончить свой отчет? — спросил он, глядя поверх ее головы в темноту.

Сердце Анны забилось быстрее. Слишком много всего произошло за последнее время. У нее не было сил, чтобы понять, что Джек хотел сказать этим вопросом.

Хочет, чтобы она уехала?

А что еще это могло означать?

Джеку ведь нужно, чтобы она написала этот отчет, который обеспечит необходимое финансирование, и убралась с его пути.

— М-м-м… — она изобразила безразличие, делая вид, что подсчитывает в уме, — я должна уехать в понедельник, но я, вероятно, завершу работу раньше. Если не случится ничего непредвиденного, то я могу… — Анна сглотнула, — могу уехать в субботу. Если в субботу будет дневной рейс в Хитроу, то я постараюсь успеть на него.

— Отлично.

Джек оперся на перила. Анна уловила дымный запах виски, когда он поднял бокал с изрядной порцией янтарного напитка.

— Я смогу сказать тебе наверняка утром.

Анна прижала теплую кружку с чаем к груди и наклонила голову, вдыхая ароматный пар.

— Хорошо. — Джек отхлебнул из стакана. — Следующая группа гостей приедет только в понедельник, а я бы хотел уехать на выходные.

— О? — Анна подняла голову и уставилась прямо перед собой. — В таком случае я смогу уехать в пятницу вечером. Если ты организуешь перелет на вертолете, то я забронирую гостиницу в одном из отелей аэропорта.

— В этом нет необходимости. Я хотел бы попросить тебя поехать со мной.

Анна вздрогнула, и горячий чай попал ей на руку.

— Что?!

— У меня появилась идея. Если ты согласна… Если ты думаешь, что это поможет тебе… Я мог бы отвезти тебя на место авиакатастрофы.

Глава 6

— Ты не против походов?

Джек ждал ее на верхней ступеньке крыльца. Он протянул руку и взял ее рюкзак.

Его вопрос ввел Анну в ступор. Она что, так сильно изменилась? Или она выглядит как человек, ненавидящий походы?

Наверное, в его глазах она была совершенно другим человеком по сравнению с восемнадцатилетней девушкой, которую он бросил в международном аэропорту Йоханнесбурга одиннадцать лет назад. Джек не узнал ее в день приезда отчасти потому, что ожидал увидеть мужчину.

Джек смотрел вдаль, на восток, где недавно взошло солнце, оранжевый шар в нежно-желтых и розовых тонах, освещающий облака, застывшие на бледном небе. Анна снова почувствовала на себе его взгляд.

На мгновение она задумалась, не произнесла ли этот вопрос вслух. Но нет. Джек просто все еще ждет ответа.

— Нет, я не против походов.

— Хорошо. Думаю, мы можем не успеть вернуться, так что я все подготовил.

Девушка взглянула на свой рюкзак в руках Джека. — Может, ты покажешь мне, куда мы направляемся. Мне нравится знать, куда я иду.

— Хорошо, — повторил Джек. — Я просто спросил, на случай… — Он окинул ее взглядом, и Анна почувствовала, как ее щеки вспыхнули. — Вдруг походы больше не твое любимое занятие.

— Может, я и выгляжу по-другому, но внутри я все та же, Джек.

Вот только правда заключалась в том, что она не ходила в походы уже много-много лет. Как уехала из Тембы. Но Джеку знать об этом не обязательно.

У крыльца был припаркован «лендровер-дискавери» камуфляжной расцветки. Анна взглянула на багажник на крыше автомобиля.

Джек проследил за направлением ее взгляда, открыл заднюю дверцу и затолкал внутрь ее рюкзак, поместив его среди остального походного снаряжения.

— Это палатка. Чтобы нам не пришлось спать под открытым небом.

У Анны пересохло во рту.

— Как? Мы будем спать там? Или один из нас будет спать в машине?

— В машине очень мало места. А в палатке удобно. Я даже могу вытянуться там во весь рост.

Анна уставилась на него. Стоя тогда на террасе рядом с ним, все, чего она хотела, — чтобы Джек поцеловал ее. Она ждала этого, желала. Но этого не произошло. Он был добр и заботлив, приготовив ей чашку чая, тогда когда утешение, которого она действительно искала, можно было бы найти в его объятиях, в его поцелуях. Анна знала, что не должна допускать близости, но это было то, чего она хотела больше всего на свете.

Тот поцелуй в первый вечер вызвал бурю эмоций, выбив ее из колеи. Потому что она верила, что держит свои эмоции под контролем.

Ночевка в одной палатке с Джеком могла стать для нее настоящим испытанием. Но, судя по выражению его лица, он об этом не беспокоился.

Анна устроилась на пассажирском сиденье, Джек захлопнул дверцу, обошел машину и занял водительское сиденье. Развернув потрепанную карту на консоли между ними, он стал показывать ей маршрут.

— Вот, здесь мы свернем с дороги и пойдем по этой тропе на северо-восток, — Джек указательным пальцем чертил маршрут на карте, — где-то здесь будет пограничный пост, но людей там нет. Это просто валун с надписью. А потом дорога практически исчезнет. И эта деревня, — он ткнул пальцем, — это то, куда мы направляемся. Женщины, которые принесли тебя в Тембу, пришли оттуда.

Анна кивнула и защелкнула ремень безопасности.

— Ты знаешь почему?

— Почему — что?

— Почему Темба? Это долгий путь.

— Да, долгий. Но они верили, что в Тембе есть люди, которые знают, что с тобой делать. Это самый оптимальный выбор, когда выбора особо и не было.

Пять часов спустя, когда гравийная дорога обогнула холм, усеянный гигантскими валунами, Джек съехал на обочину, в тень зонтичной колючки, и выключил зажигание. Вокруг них воцарилась тишина, пыль постепенно рассеивалась. На равнине внизу Анна могла видеть стадо слонов, пробиравшихся сквозь кустарник, поднимая облако пыли.

Джек выпрыгнул из машины, и Анна наблюдала, как он осматривает окрестности, изучая каменистые склоны вверху и внизу, и внимательно прислушивается, прежде чем открыть заднюю дверцу и вытащить сумку-холодильник.

— Время обеда, — сказал он. — Я думаю, здесь безопасно.

* * *

Анна проглотила последнюю ложку салата с курицей-гриль и принялась за сочный персик.

— Я думала, — сказала она, вытирая персиковый сок с подбородка, — что персонал ресторана отдыхает.

— Так и есть. Я сам все приготовил и собрал.

Она приподняла поля своей соломенной шляпы и внимательно посмотрела на него. Все в его внешности было до боли знакомо, но все же что-то неуловимо изменилось. Вокруг рта залегли морщинки, и такие же морщинки расходились от внешних уголков его глаз. Большинство людей сказали бы, что это морщинки от смеха, но она знала, что они появились оттого, что Джек годами прищуривал глаза, когда смотрел вдаль или на солнце.

Он откинул голову назад и сделал несколько глотков воды из бутылки, а потом посмотрел на нее.

— Что?

— Что — что?

— Ты так пристально смотришь…

— Я думаю о том, что ты такой же, но в то же время другой.

— Другой?

Анна кивнула.

— Более безжалостный, что ли… — Она пожала плечами и улыбнулась, стараясь смягчить слова.

— Так и есть. — Джек закрутил пробку на бутылке. — Мне пришлось. Это суровая среда, и это непросто. Управление шахтой и Тембой отнимает все мое время.

— Хорошо, что ты решил взять тайм-аут и устроил поездку. Но у тебя же есть надежная команда, которой ты поручаешь управление Тембой в твое отсутствие.

— Да, команда отличная, но я все равно предпочитаю быть на месте, И на шахте тоже замечательная команда, возглавляемая превосходным руководителем, но я прилетаю на шахту раз в две недели. Просто на всякий случай. Ну, или вылетаю сразу, если есть такая необходимость. В частной собственности осталось не так много алмазных рудников, и я должен следить за тем, чтобы постоянно соблюдались самые высокие стандарты. — Ты когда-нибудь рассматривал вопрос продажи рудника какому-нибудь крупному конгломерату? Это сделало бы твою жизнь проще?

Джек положил полупустую бутылку воды в сумку-холодильник.

— Были предложения, но ни одно из них не давало гарантии поддержания того уровня благосостояния персонала и распределения прибыли, который я установил. И да, доля прибыли, которую я получаю, действительно финансирует все перемены, происходящие в Тембе, и алмазы добываются с соблюдением этических норм, без эксплуатации. Так что на данный момент продажа — это не то, что я рассматриваю. Более легкая жизнь не обязательно была бы лучшей, — медленно произнес он. — В детстве я был бессилен предотвратить некоторые плохие вещи: смерть моей матери, пьянство отца, охоту… — Джек вытер лоб тыльной стороной ладони, — Я давным-давно принял решение никогда больше не быть бессильным.

Анна подумала о том, какой груз он на себя взвалил.

— Должно быть, это все не просто. Такая жизнь…

— Может быть. Но так я могу все контролировать. Другого я не хочу… — Он протянул ей полную бутылку воды. — Тебе нужно постоянно пить воду, Анна. Я уверен, ты помнишь, сухое тепло может быть обманчиво.

Она взяла бутылку и сделала глоток.

— Что ты имеешь в виду? Я говорю не о жаре, это я все знаю. Ты сказал, другого не хочешь…

Джек повернулся и отошел на пару шагов, глубоко вздохнул:

— Хаос, который я унаследовал, вот что я имею в виду. Мой отец потерял контроль над своей жизнью, над всем. Он провалился в яму алкогольной зависимости и чувства вины, и он был бессилен вырваться оттуда. Это привело его в ярость, и большая часть этой ярости была направлена на меня. — Горечь в его тоне поразила Анну. — Я думаю, что в тот день он хотел умереть. Может быть, именно поэтому все произошло так, как случилось.

— Что случилось, Джек?

Он повернулся к ней лицом:

— Ты не знаешь?

— Я знаю, что твой отец умер вскоре после того, как я уехала. Так чего же я не знаю?

Джек покачался с носков на пятки.

— Я думал, все знают…

— Знают что?

— Что я не нажал на курок вовремя, чтобы спасти его.

Абсолютная тишина воцарилась вокруг. Анна поняла, что не дышит, и резко втянула в себя воздух. Мысленным взором она снова увидела того мускулистого льва, притаившегося на тропе перед ними. Винтовка, вскинутая к плечу Джека. Она ощущала твердость его руки, когда он прижимал ее к себе. Даже перед лицом крайней опасности рядом с ним она не испытывала страха.

Анна встала и подошла к нему.

— Давай спрячемся от солнца.

Они забрались в машину, и Джек завел двигатель, чтобы включить кондиционер. Струя воздуха ударила Анне в лицо. Она повернулась боком на своем сиденье.

Джек откинул голову на подголовник и закрыл глаза.

— Ты не обязан мне рассказывать… — начала Анна, но он перебил ее.

— Знаю. Но если я не скажу, скажет кто-то другой. — Джек смотрел прямо перед собой. — Моя мать умерла, когда я должен был присматривать за ней. Для меня это было огромным испытанием, хотя я знаю, что это было бремя, которое не должен был нести ни один ребенок. Но, как будто я мог загладить свою вину, я пообещал себе, что всегда буду защищать тебя. Оберегать тебя. Ты должна была быть в безопасности со мной в тот вечер, но дело в том, что я не знаю, была ли ты в безопасности. — Он сделал паузу, подыскивая слова. — Охотничий бизнес, который организовал мой отец, приводил меня в ужас. И мы много спорили по этому поводу. После его смерти я поклялся, что больше никогда на земле Тембы не будут отстреливать животных, если только это не ради защиты человеческой жизни или прекращения страданий больного или раненого животного. Но я всегда мог видеть сомнение в глазах следопытов. Это сомнение и есть причина, по которой Алекс выследил льва, с которым мы столкнулись. Они просто не уверены в том, что я могу это сделать. В конце концов, если я не стрелял, чтобы спасти жизнь своего отца, то кого я вообще могу спасти?

Он повернулся и увидел, что Анна вопросительно смотрит на него.

— Пожалуйста, Джек, расскажи мне все с самого начала.

Как только он расскажет ей все, Анна увидит, что он не тот человек, за которого она его принимает. Он не смог спасти свою мать, видел, как умер его отец, потому что вовремя не нажал на спусковой крючок винтовки. И когда он все-таки выстрелил, этот безнадежно запоздалый выстрел все равно прошел мимо цели. Теперь, вдобавок ко всему этому, его мучила мысль, что он мог не спасти и Анну.

Сидя здесь в полуденную жару, глядя на нее, Джек знал, что эта женщина для него самое дорогое существо на свете. Его непростительная невнимательность подвергла Анну ужасной опасности, и теперь он не мог доверять себе. Если с ней что-нибудь случится, он не сможет жить с невыносимым бременем вины.

— Джек?

— Да. Хорошо. — Он потер переносицу и покачал головой. — Это был слон. Тот самый слон, на которого он охотился годами. Только к тому времени и он, и слон, оба стали старыми и оба были злыми. Мой отец ушел один. Когда Фрэнк, один из следопытов, предложил пойти с ним, на него обрушился поток оскорблений. Ты помнишь, что было одним из правил?

— Никогда не ходи в буш одна, — ответила Анна. — Я не всегда соблюдала это правило.

— Да, ты держала меня в вечном напряжении. — Джек покачал головой и продолжил: — В тот день отец взял старый «лендровер», а мы с Фрэнком поехали за ним на джипе. Охота на этого слона стала для отца навязчивой идеей. Он гонялся за ним, когда умерла моя мать, и по какой-то извращенной логике, я думаю, он стал винить слона в том, что с ней случилось.

Джек с ужасающей ясностью вспомнил подробности того дня. Жара и засуха в течение долгого лета были безжалостными, и бледная пыль, покрывавшая ландшафт, рассеивалась только после дождя. Чувство надвигающейся катастрофы охватило его, когда он мчался сквозь потрескивающий сухой буш, пытаясь вовремя добраться до отца.

— У меня было представление, где старый слон проводил большую часть своих дней, но к тому времени, когда мы нашли отца, он вышел из машины и, пошатываясь, направился к слону, крича и размахивая винтовкой. Это был один из самых больших слонов, которые когда-либо водились у нас на земле Тембы. Великан несколько секунд пристально смотрел на моего отца, и я видел, что он собирается атаковать. Он развил огромную скорость за мгновение ока. Я остановился за кустарником и вышел из джипа, у меня было время прицелиться. Но меня трясло. Мое обычное хладнокровие покинуло меня. Наблюдение за разворачивающейся катастрофой было похоже на замедленную съемку фильма. И это все еще так.

— А твой отец? Неужели он?…

Джек покачал головой. Даже по прошествии десяти лет ему было трудно осмыслить то, что произошло.

— Он бросил свою винтовку на землю и стоял там, раскинув руки. Фрэнк крикнул мне, чтобы я стрелял. Я помню это так ясно! Но я не выстрелил. А потом мой отец исчез под этими огромными ногами в облаке пыли. Вот тогда я выстрелил, слишком поздно, и слон продолжил движение, прямо мимо нас. Он был так близко, что я мог чувствовать, как порыв воздуха касается моей кожи. — Джек поднес пальцы к шраму на лбу. — Камень вылетел у него из-под ног и рассек мне лицо. Я только позже понял, когда кровь попала мне в глаза, что ранен. Фрэнк и я побежали к моему отцу, но он был… мертв. Его тело было раздавлено. Это было… ужасно. Потому что секундами ранее он жил и дышал. Мы отвезли его обратно в Тембу и похоронили рядом с моей матерью, под баобабом.

— Джек… — Анна положила руку ему на плечо, — выглядит все так, словно он и в самом деле хотел умереть. Возможно, он просто не мог больше жить со своей болью. Может быть, где-то в глубине души ты знал, что вам нужно помочь ему избавиться от этого. Что хорошего принесла бы стрельба по слону? Он все равно мог бы растоптать его, да и тебя с Фрэнком тоже.

— Возможно. Но дело в том, что Фрэнк знал, что я действовал недостаточно быстро, чтобы спасти отца. Теперь это то, во что все верят. И это правда.

Некоторое время Анна молчала, и Джек ждал, что она скажет. Ее слова были неожиданными.

— Возможно, неправильно так говорить, но я рада, что ты не застрелил слона. Так же как я была рада, что ты не застрелил льва тогда.

Джек уставился на нее, а потом покачал головой:

— Я не могу смотреть на это с такой точки зрения. Я не думаю, что кто-то вообще так смотрит на подобные вещи. Я вижу недоумение в глазах людей. Вижу, как они задаются вопросом, что я за человек на самом деле.

— Тебе не приходило в голову, что они могут просто беспокоиться за тебя? Возможно, они не осуждают тебя. Ты сам судишь себя, и судишь сурово. Ты говорил об этом с кем-нибудь? Психотерапевт?

— Анна, очнись! Какой психотерапевт? — Джек стукнул кулаком по рулю и внезапно сник. — На самом деле у меня не хватало духу с кем-то поговорить об этом. До сегодняшнего дня.

— Десять лет травмы. Я не знаю, как ты выдержал. И ты на самом деле не горевал по своему отцу. — Как я уже сказал, я мог только скорбеть о человеке, которым он, возможно, когда-то был. Я не испытывал чувства потери. Все, что я испытывал к нему, — гнев.

— Это тоже часть процесса.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

— Помни, что я тоже потеряла своих родителей, Джек. У меня нет никаких воспоминаний о них, но от этого не легче. В каком-то смысле это поднимает еще более серьезные вопросы. И видимо, на некоторые вопросы я никогда не найду ответов. Но все же я надеюсь, что смогу подвести черту под прошлым.

— Это то, чего ты хочешь? Забыть прошлое и двигаться дальше?

— Да. И я думаю, тебе это тоже нужно сделать.

Джек не знал, как ему оставить прошлое позади, если это самое прошлое внезапно появилось перед ним, совсем взрослое. Анна была женщиной, о которой он мечтал. Все, что их разделяло, — это консоль между двумя сиденьями. Потребовалась бы всего секунда, чтобы протянуть руку и посадить ее к себе на колени…

Джек тряхнул головой, прогоняя наваждение, пристегнул ремень безопасности, затем взглянул на часы.

— Нам нужно двигаться дальше. У подножия этого холма дорога, если мы сможем ее найти, нам понадобится по меньшей мере два часа, чтобы добраться до пункта назначения.

Краем глаза Джек увидел, как Анна кивнула и пристегнула ремень безопасности. Он глубоко вздохнул и перевел рычаг на низкую передачу. Ее спокойное принятие его истории, полное отсутствие осуждения потрясло его. Джек чувствовал себя так, словно стена, которую он возвел между собой и остальным миром, была незаметно разрушена, обнажив его уязвимость, угрожая его контролю.

И это пугало его больше, чем все, с чем он когда-либо сталкивался в дикой природе.

Глава 7

Более двух часов спустя езды по бездорожью Джек остановил «лендровер». Когда двигатель, содрогнувшись, смолк, Анна увидела группу людей, наблюдавших за ними из тени деревьев.

Она взглянула на Джека:

— Эти люди ждут нас?

— Нас. Вернее, тебя.

— Но как они узнали?

— Я отправил сообщение на шахту. Я не знаю, как тут доставляют почту, но важен же результат. — Джек улыбнулся.

Группа состояла из пожилого мужчины, который опирался на высокую палку, двух женщин средних лет и молодой матери с ребенком, которого та несла на спине. Когда Джек распахнул дверцу машины, они вышли из тени навстречу ему.

Джек обратился к мужчине на диалекте, которого Анна не знала. Женщины изучали ее с нескрываемым любопытством, что-то восклицая друг другу и хлопая в ладоши. Когда Джек заговорил с ними, они кивнули, а затем одна из них указала на Анну, что-то быстро говоря.

— Они говорят, что помнят твои глаза, Анна.

Девушка застыла.

— Ты хочешь сказать, что это те люди, которые нашли меня?

Джек заговорил снова, и они кивнули, широкие улыбки осветили их лица.

— Да, — сказал он. — Этот мужчина и эти две женщины нашли тебя после того, как тебя выбросило из самолета во время крушения. Эта молодая женщина — дочь одной из женщин, а ее ребенок — внучка.

Эмоции и благодарность переполняли Анну, она сжала руки женщин и попыталась заговорить, но ком подступил к горлу. Она посмотрела на Джека в поисках помощи, и он, должно быть, прочел мольбу в ее глазах, потому что заговорил снова, а затем перевел для нее.

— Я сказал им, что ты благодаришь их и всегда будешь благодарна за спасение. Надеюсь, они меня поняли. Я не очень хорошо говорю на этом диалекте.

Пожилой мужчина пошел по тропе и поманил их за собой. Джек пристроился рядом с ним, слушая, что он говорит.

— Их деревня на том холме. — Джек махнул рукой. — Он говорит, что в тот день была гроза с сильным ветром. Самолет снизился, выйдя из облаков, а затем исчез за деревьями. Раздался громкий шум, похожий на новый раскат грома, разгорелось пламя и повалил густой дым. Многие люди выбежали из деревни, чтобы помочь, но огонь был слишком сильным, чтобы подойти близко.

Джек отступил на шаг, чтобы идти рядом с Анной. — По одной из версий у них на борту были канистры с топливом. Вероятно, они планировали приземлиться где-нибудь и дозаправиться. Вот почему огонь был таким сильным.

Анна зажала рот рукой и остановилась.

— Мне… мне тяжело это слышать.

Он положил ей руку на плечо:

— Прости. Может, ты хочешь вернуться?

Девушка покачала головой:

— Нет. Я должна все увидеть сама.

— Ладно. Просто скажи, если передумаешь.

Их продвижение по густому кустарнику было медленным. Злобные шипы цеплялись за их одежду, насекомые жужжали и лезли в лицо, но в конце концов, они достигли края поляны, окруженной молодыми деревьями.

Их проводник обвел поляну рукой и снова обратился к Джеку.

— Он говорит, что на этом месте много лет ничего не росло, земля прогорела на несколько дюймов вглубь, но скоро наступит день, когда все свидетельства крушения самолета исчезнут, поглощенные природой.

Анна огляделась по сторонам.

— А… а я? Где они меня нашли?

Женщины повели ее на дальнюю сторону поляны, где росли молодые деревья. Они показывали на Анну, на землю под ногами и похлопывали ее по рукам.

Анна уставилась на клочок высохшей травы, задаваясь вопросом, что должна чувствовать. Она поискала в себе какую-нибудь эмоцию, пусть даже слабую. Слышать о катастрофе и горящем самолете было мучительно, но теперь все, что она обнаружила в себе, — это пустота. Она представляла это место всю жизнь, думала о людях, которые перенесли ее в безопасное место. Но теперь, когда она была здесь, Анна чувствовала себя опустошенной и оцепеневшей.

Джек подошел к ней сзади и взял за локоть.

— Тебе нужно побыть одной?

Анна была благодарна за его прикосновение, потому что тепло его руки убедило ее в том, что она действительно может что-то чувствовать. Ей хотелось откинуться назад и опереться на его широкую, крепкую грудь, чтобы его рука обхватила ее за талию и прижала к себе. Если бы она могла уткнуться головой ему в плечо и ощутила его дыхание на своих волосах, возможно, ей стало бы лучше. Это вернуло бы ей чувство реальности.

Она подняла голову и выпрямила спину.

— Нет, спасибо. Со мной все в порядке. Просто все… так странно. — Она судорожно вздохнула. — Я ожидала огромного прилива эмоций или какого-то чувства связи с этим местом. Здесь погибли мои родители, и я выжила только благодаря случайному повороту судьбы, но я не испытываю ничего, кроме слабости.

Анна повернулась, чтобы посмотреть, понял ли он.

— Я не чувствую родителей здесь. Не чувствую ничего.

Они направились обратно к «лендроверу», тишину нарушал только звук их шагов и молодая мать, напевающая колыбельную своему малышу.

Анна повернулась к Джеку:

— Пожалуйста, поблагодари их еще раз. Эти люди спасли мне жизнь.

Джек кивнул, перевел ее слова, и все они подняли руки в знак прощания. Жители деревни повернулись и направились в сторону дома, а Джек открыл для нее дверцу машины.

Она смотрела прямо перед собой, пока он заводил двигатель и разворачивал джип.

— Прости, Анна. — Джек повернул голову, чтобы посмотреть на нее. — Я недооценил, насколько травмирующим это будет для тебя. Думаю, это была плохая идея.

— Нет. Все правильно. — Она вдавила пряжку ремня безопасности в прорезь с большей силой, чем это было необходимо. — Я всегда буду благодарна тебе за то, что ты привел меня сюда, но больше я никогда не приду сюда. Мне не нужны алмазы, и я не знаю, что с ними делать.

* * *

Джек нашел место для ночного лагеря на утесе с видом на пересохшее русло реки, откуда открывался вид на закат и бескрайнее небо над бушем. Он развел костер, вскипятил воду для чая, затем достал банку пива из сумки-холодильника. Он наблюдал за Анной, которая сидела на пассажирском сиденье, свесив ноги. С тех пор как они покинули деревню, Анна не произнесла ни слова. Ее молчание не удивило его. Это был напряженный и эмоциональный день.

Он протянул ей кружку с чаем и прислонился к автомобилю, держа банку пива в руках.

— Хочешь поговорить?

— Не о сегодняшнем дне. — Она взяла кружку с чаем и сделала глоток. — Закат потрясающий.

— М-м-м… да. — Джек открыл банку, пиво зашипело и вспенилось. — Те грозовые облака далеко, но вид у них серьезный.

На западном горизонте громоздились огромные тучи. Красные и розовые стрелы, выпущенные заходящим солнцем, расходились по небу яркими лучами во все стороны.

— Как ты думаешь, сегодня будет дождь?

Джек повел плечом:

— Может быть. Но я надеюсь, что мы успеем вернуться в Тембу до того, как начнется потоп. — Он запрокинул голову и сделал несколько глотков пива. — Нам нужен дождь, но не пока мы здесь. — Он побарабанил пальцами по банке. — Ты же знаешь, какими свирепыми могут быть дожди в начале лета. Мы должны лечь пораньше и уехать с первыми лучами солнца. Я установил палатку, мы поедим, и ты можешь устраиваться на ночь, а я пока наведу порядок.

— Хорошо. — Анна посмотрела на заднее сиденье. — Может, мне лечь… там?

Джек допил пиво и смял в кулаке банку. Черт возьми, спать на заднем сиденье?! Он хотел, чтобы Анна была там, где он мог чувствовать ее дыхание… Где он мог бы протянуть руку и обнять ее за талию, чтобы удержать, если потребуется.

Он знал, что должен перестать относиться к Анне как к ребенку и начать воспринимать ее как взрослую женщину.

Но сейчас у нее эмоциональный шок и нужно присматривать за ней. Это казалось ему хорошим оправданием. Потому что однажды ее ледяное самообладание просто разлетится вдребезги. И ему нужно быть рядом, чтобы помочь Анне пережить этот период.

— Я вижу, как ты измотана. Сегодняшний день был долгим и эмоциональным, и поездка тоже была нелегкой. Кроме того… — Джек улыбнулся, — раньше ты нередко вела себя безрассудно, так что лучше тебе остаться рядом со мной.

Он думал, что Анна рассмеется или, по крайней мере, улыбнется, но она просто пожала плечами:

— Ладно.

Они сели на складные парусиновые стулья, и Джек с радостью отметил, что девушка начала есть и даже пригубила вина. Он надеялся, что бокал красного вина поможет ей расслабиться и уснуть.

Когда Анна задрожала, он развернул одеяло и набросил ей на плечи.

— Я разведу огонь. И, если хочешь, могу приготовить тебе горячий шоколад.

Анна покачала головой:

— Нет, спасибо.

Джек знал, что с ней далеко не все в порядке. Казалось, воздух между ними потрескивал от невысказанных слов и мыслей. Но также знал, что лучше не допытываться. Он вспомнил, что чувствовал после смерти своего отца. Потребовались годы, чтобы принять это, но он все еще не смирился с потерей. Смерть родителей Анны также была ужасающей, и ее скорбь была слишком свежа.

Девушка встала, завернувшись в одеяло.

— Я… пойду спать.

За весь вечер она умудрилась ни разу не посмотреть на него.

— Конечно, — легко согласился Джек. — Увидимся утром. Если мы выедем рано, то сможем опередить дождь.

Анна кивнула и отошла. Джек слышал, как она умылась, почистила зубы и нырнула в палатку. Фонарь на батарейках, который он оставил гореть, отбрасывал ее колеблющуюся тень на брезентовые стенки. Когда все стихло, Джек предположил, что она легла спать.

Он не торопясь собрал вещи, затем подбросил еще дров в костер и смотрел, как они догорают, прислушиваясь к ночным звукам. С наступлением сумерек температура резко упала, и теперь со стороны реки дул пронизывающий ветерок, вызывая дрожь.

Наконец, переделав все дела, Джек осторожно закрыл багажник, поворошил угли в костре и забрался в палатку.

Анна спала, свернувшись калачиком в своем спальном мешке, отвернувшись к стенке палатки. Джек, двигаясь осторожно, поставил свои ботинки рядом с ее ботинками у входа и, не снимая одежды, забрался в свой спальный мешок. Выключил фонарь и лег, заложив руку за голову.

Джек уставился в темноту, прислушиваясь к размеренному дыханию Анны, и еще раз прокрутил в голове события прошедшего дня.

Он никогда никому не рассказывал о том, что видел смерть своего отца, и, хотя разговор был исцеляющим, это истощило его эмоционально. И вдобавок ко всему, сегодня днем он наблюдал, как Анна прошла через ад воспоминаний, хотя уверяла, что с ней все в порядке. Возможно, сейчас она ничего не чувствует, но это защитное оцепенение пройдет, и тогда ее эмоциональная реакция может оказаться неожиданной по своей мощи.

Джек хотел, чтобы она доверилась ему, высказала свои мысли. Ему хотелось сократить небольшое расстояние между ними и обнять ее, чтобы Анна, когда проснется, не чувствовала себя одинокой.

Он знал, что не заснет до утра. Это был долгий день, но ночь обещала быть еще более долгой.

Джек резко открыл глаза. Вокруг абсолютная темнота. И тишина. Он лежал неподвижно. Что-то было не так… В этой тишине что-то было не так.

Он больше не слышал дыхания Анны. Ему даже не нужно было протягивать руку, чтобы прикоснуться к ней, он и так знал, что один в палатке. Анна ушла.

Джек выругался и попытался как можно быстрее выпутаться из спального мешка и одновременно найти фонарь. Как она это сделала? И как он мог так спокойно и крепко спать, что не услышал ни звука?

Он снова выругался, когда нащупал фонарь, но от его неловких движений фонарь откатился куда-то в сторону. Пальцы, неуклюжие от волнения и спешки, нащупали молнию. Наконец, найдя металлический язычок, он потянул за него вверх и отодвинул полы палатки в сторону.

Что-то мягкое преградило ему путь наружу.

— Джек?

Ее голос был подобен удару в грудь.

— Анна? — сдавленно проговорил он. — Я думал, ты ушла. Что, черт возьми, ты делаешь?! — Джек, задыхаясь, схватил ее за плечи.

Анна передернула плечами:

— Я проснулась. Мне нужен был воздух.

Джек закрыл глаза и послал тихую, благодарственную молитву в космос. Стараясь унять охватившую его дрожь, он сомкнул руки вокруг ее предплечий.

— Ты до смерти напугала меня, Анна. Ты… ты в порядке?

Полупрозрачный кусочек луны висел низко в небе, не соперничая со светом звезд. Они мерцали, как осколки хрусталя, брошенные чьей-то гигантской рукой по черному бархату.

— Чувствую себя потерянной. Я не хочу больше ничего знать о своем прошлом. Звучит не очень хорошо. И будущее, которое, как я думала, я хотела, кажется… недосягаемым.

— Эй, — Джек притянул ее к себе, прижав к груди, — вчерашний день был непростым. Утром все будет казаться не таким ужасным. Так всегда бывает.

Джек почувствовал, как ее тело обмякло, — Анна расслабилась, ее дыхание стало более спокойным.

— Посмотри наверх, Анна. Звезды просто невероятные.

Он нуждался в отвлечении так же сильно, как и она. Она тесно прижималась к нему, вызывая реакцию в теле.

— Да, они невероятные. Я и забыла, какие они здесь яркие.

Джек поднял руку, убирая волосы со лба Анны и укладывая ее голову себе на плечо.

Это та самая Анна, напомнил он себе, и ему нужно позаботиться о ней, помочь ей прийти в себя.

— Ты помнишь историю о том, как образовался Млечный Путь?

Джек почувствовал, как она повернула голову, ища на небе дорожку из мириад звезд.

— Жила-была девушка, которая хотела, чтобы был свет, чтобы люди могли найти дорогу домой… — Анна пошевелилась, устраиваясь удобнее в его объятиях. — Она подбросила пепел от костра своей матери в воздух, и пепел превратился в звезды Млечного Пути.

Джек кивнул.

— Когда завтра взойдет солнце, ты почувствуешь себя лучше. Ты будешь знать, чего хочешь.

— Я всегда знала, чего я хочу, Джек.

Он думал, что знает, чего она хочет: настоящий дом и семья, чтобы компенсировать то, чего у нее никогда не было раньше. Настоящий дом из кирпича и извести, а не скопище крытых соломой хижин. Муж. И дети.

Он мог бы дать ей все это. Но много лет назад он поклялся держаться подальше от обязательств, семьи и всего, что напоминало… любовь. Джеку было трудно заставить себя даже мысленно сформулировать это слово у себя в голове.

Его мать, должно быть, любила его отца, раз смирилась с годами лишений и пренебрежения, которые перенесла, и в итоге не получила ничего. Единственная любовь, свидетелем которой он был, стала разрушительной, и в конечном счете, это привело к потере. Ему не хотелось испытать это снова.

Джек вспомнил, как одиннадцать лет назад разрушил мечты Анны. Он возложил вину за то, что отправил ее прочь, на охотников, которые кружили вокруг нее, как гиены вокруг газели. Но он также не мог доверять самому себе, хотя ему потребовалось много времени, чтобы признать это. Ему пришлось отослать ее отсюда. Он имел это в виду, когда сказал, что никогда не хотел иметь жену. Это не означало, что он не хотел ее.

Соблазнительный аромат волос Анны вторгся в его обоняние, внося хаос в разум и чувства. Джек попытался отстраниться от нее, встревоженный внезапной остротой ощущений, нарастающих в теле. Он сопротивлялся им раньше и мог сделать это снова.

Джек втянул в легкие прохладный ночной воздух и поднял голову.

— Я могу предложить тебе что-нибудь, что поможет уснуть? Чего бы ты хотела?

Анна откинула голову назад, открывая его взгляду шею и нежную округлость щеки. Звездный свет отразился в ее глазах.

— Что мне действительно нужно, Джек, так это чтобы ты поцеловал меня.

Джеку показалось, что мир вокруг них замер. Он мог бы поступить разумно, отстраниться и сказать, что не нужно этого делать. Или он мог полностью отказаться от здравого смысла и делать то, чего они оба хотели, в чем отчаянно нуждались больше всего на свете.

Он поднял руку и осторожно провел большим пальцем по ее щеке.

— Анна, я не знаю…

— Пожалуйста, Джек. — Она подняла руку и обхватила его затылок, зарываясь пальцами в волосы. — Джек, я знаю, что мы не должны. Я знаю, ты пытаешься быть благоразумным. Но я нуждаюсь в тебе. Сейчас.

Анна подняла голову, и он почувствовал легкое как перышко прикосновение ее губ к его подбородку.

Джек выдохнул, и его губы нашли ее губы. У них был вкус сладкой мяты, и он мог поклясться, что в них все еще чувствовался привкус того персика, что она ела ранее. Он старался, чтобы поцелуй был нежным и легким, в таком случае еще был бы путь назад. Но Анна распорядилась иначе, притянув его за плечи и углубляя поцелуй. Желание расплавленной лавой разлилось по его телу.

Анна застонала, и Джеку показалось, что это приглушенное «да». Он провел языком по ее губам, а затем скользнул в ее рот. Анна ахнула и повернулась, прижимаясь всем телом к нему. Джек усадил ее к себе на колени. Анна обвила руками его шею и плечи, и Джек почувствовал, как ее груди прижались к его груди. Он положил руку ей на талию, затем скользнул ладонью под край толстовки…

Анна напряглась, когда ощутила его прикосновение, а затем резко выдохнула, когда его пальцы стали поглаживать ее гладкую горячую кожу. Ее дыхание стало быстрым и неглубоким, когда он передвинул руку вверх, наконец обхватив выпуклость ее груди под кружевом бюстгальтера, прежде чем его большой палец начал поглаживать ее сосок.

— О, Джек…

— Ты хочешь, чтобы я остановился, Анна? Если так…

Но вместо ответа, она взяла его руку и направила ее вниз, к внутренней стороне бедра. Ее ноги сдвинулись, и он понял, чего она хочет. Его пальцы скользнули по коже, усиливая давление, пока он не почувствовал ее влажный жар сквозь хлопок белья. Анна подалась навстречу его прикосновениям, развела бедра и позволила ласкать себя. За мгновение до оргазма она вскрикнула, все ее тело напряглось… Джек ощутил, как сладостный жар наполнил ее, избавляя от боли и напряжения. Анна выдохнула и расслабилась, обмякнув в его объятиях.

Джек слышал, как ее учащенное дыхание замедлилось, сердцебиение начало успокаиваться. Разочарование нахлынуло на него, но он боролся с ним, подавляя собственную потребность.

Анна дышала тихо и размеренно, казалось, она уснула в его объятиях.

Джек нежно поцеловал ее в щеку, перенес в палатку и осторожно уложил на матрас. Она вздохнула и повернулась на бок, подтянув колени. Джек расстегнул молнию на своем спальном мешке и развернул его. Затем лег рядом с ней, накрыв их своим спальным мешком как одеялом, положил руку ей на талию и притянул ближе к себе.

Она не смогла бы сдвинуться ни на дюйм без того, чтобы он не узнал об этом.

Анна медленно пробуждалась от глубокого сна без сновидений. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, где она находится. Тяжелая вялость сковала ее тело. Внезапно она поняла, что удерживает ее.

Джек!

В сознании начали всплывать воспоминания о минувшей ночи. Должно быть, после этого Джек отнес ее в палатку… Щеки вспыхнули, когда Анна вспомнила, что они сделали… что она сделала. Она поежилась от смущения, однако воспоминание было столь жарким и явственным, что ее вновь пронзило желание, вызвав новую волну наслаждения. Сердце учащенно забилось, посылая стрелы удовольствия глубоко в ее тело.

Дыхание Джека изменилось, и Анна поняла, что он проснулся.

— Анна?

— М-м-м?…

Анна ощутила его взгляд и повернулась. Джек, приподнявшись на локте, смотрел на нее.

Его темные волосы, взъерошенные со сна, падали на лоб, а жесткая щетина отбрасывала тень на подбородок. Глаза, серо-стальные и серьезные, рассматривали ее. Желание пронзило ее, захотелось броситься в его объятия и снова раствориться под сладкой магией его губ, прикосновений его языка и ласк его ловких пальцев.

Но секс с Джеком не входил в ее планы. Ее план состоял в том, чтобы быть хладнокровной и профессиональной. Чтобы доказать ему, что она может вернуться в Африку, в Тембу, — ладно, к нему, — и справиться со всем этим с самообладанием, достойным ледяной королевы. А потом она разворачивается и возвращается к своей жизни — настоящей, правильной жизни, которую она начала строить для себя с болезненной тщательностью.

Прошлая ночь стала последствием травмирующего, утомительного дня. Ей нужно было что-то или кто-то, кто прекратил бы бесконечную череду вопросов в ее голове. И этим кем-то стал Джек, который погрузил ее в сладкое забвение. Но это мог быть кто угодно. Не так ли?

Анна прикусила губу и отвела взгляд от его лица. — Ты в порядке? — Голос Джека был хриплым и сексуальным.

— А ты?

— Чувствую себя чертовски неудовлетворенным. А еще я мало спал.

Анна моргнула, удивленная его прямотой.

— Мне жаль, Джек. Не следовало этого делать. Мне просто нужно было отвлечься. Возможно, это эгоистично, но я не думаю, что нам следует продолжать…

На мгновение воцарилась тишина, затем Джек сел, повернувшись к ней спиной.

— Конечно, мы не должны. Так что давай забудем об этом. — Он провел рукой по волосам. — В любом случае уже поздно. Нам нужно ехать.

Глава 8

Несмотря на холодный поток воздуха из кондиционера, атмосфера внутри автомобиля казалась такой же душной, как снаружи. Они собрали вещи почти в полной тишине, и Анна отказалась от завтрака. Вопреки словам Джека, сказанным вчера ночью, утром ей не стало лучше.

Солнце не было видно. Над ними нависло свинцовое небо. Воздух стал плотным и душным, и все живое, казалось, замерло, затаив дыхание. Джек посмотрел на запад, усаживаясь на водительское сиденье.

— В горах уже идет дождь. У нас не так много времени.

Анна хотела спросить, сколько у них времени и что будет, когда это время выйдет. Но увидела сосредоточенное выражение на лице Джека и передумала. Она сама скоро все узнает. А пока у нее одна задача — покрепче ухватиться за ручку над дверью и стоически вынести поездку по бездорожью — камням, ямам и муравейникам.

Когда они добрались до трассы, Джек прибавил скорости, и Анна почувствовала облегчение от того, что из-за шума в салоне разговаривать стало невозможно.

Был ли он возмущен тем, что произошло прошлой ночью? Ожидал ли он, что этим утром она пойдет дальше? Неужели он рассчитывал, что она попросит его заняться с ней любовью? Она хотела этого. Боже, как сильно она этого хотела! Но между ними все должно было быть по-другому.

У нее свой путь, и этот путь уводил ее от Тембы. У Джека тоже свой путь. Когда-то она была бы рада последовать за ним по его пути. Но не сейчас.

Анна отвернулась и уставилась в окно на проносящийся мимо пейзаж. Она подумала об электронном письме, которое пришло ей два дня назад. В нем содержалось предложение о постоянной работе от зоопарка в Сан-Диего. Ей предлагали возглавить проект по сохранению больших кошек. Это было все, чего она когда-либо хотела с того дня, когда смирилась с тем, что для нее никогда не будет места в Тембе, с Джеком.

Анна удивлялась, почему не приняла это предложение сразу.

Она подумала о Бретте, сексуальном докторе морской биологии, и сообщении, которое он отправил на ее телефон ранее на этой неделе:

«Я скучаю по своему пляжному приятелю. Когда ты возвращаешься?»

С Бреттом было легко. Он обожал океан, все свое свободное время проводил на пляже, занимаясь серфингом. Его непринужденный калифорнийский подход к жизни резко расходился с ее целеустремленностью.

— Пойдем со мной на пляж, — говорил он, появляясь у ее рабочего стола в шортах и шлепанцах, и Анна отвлекалась от своих исследований, очарованная его улыбкой и теплым взглядом карих глаз.

Не секрет, что приятели по пляжу легко могут стать приятелями в постели. Но что потом?

Анна нахмурилась, потому что ее воображение всегда останавливалось на этой мысли.

Ее внимание вернулось к настоящему, когда автомобиль резко остановился и Джек открыл свою дверцу.

— Слышишь?

Отдаленный шум напоминал рокот больших тихоокеанских волн, когда те обрушиваются на берег, отражаясь эхом от скалистых утесов.

— Начинается буря. Нам надо выбраться из долины. Скоро здесь все затопит.

Джек захлопнул дверь, и гравий брызнул из-под колес, когда машина набрала скорость. Он обогнул валун, и Анну отбросило в сторону, так что она сильно ударилась плечом о дверцу.

— Нам следовало выехать намного раньше. Я чувствовал, что надвигается гроза.

Анна ощутила угрызения совести. Это была ее вина, что они проспали, но, если бы они занялись любовью, как он хотел, они выехали бы еще позже.

Трасса поднялась из долины на возвышенность, и Анна почувствовала, как напряжение отпускает ее. Эпицентр наводнения остался позади. Она считала часы до того момента, когда сможет погрузиться в горячую ванну в своей комнате и позволить всей печали и замешательству последних двух дней рассеяться. Она подумает о предложении работы. Запросит более подробную информацию.

Голод стал ощутимым, и Анна пожалела, что не позавтракала, но мрачное выражение лица Джека и нежелание разговаривать отбили у нее всякий аппетит.

Впрочем, им следовало попытаться наладить отношения хоть немного.

— Мы можем остановиться, чтобы перекусить?

Джек бросил на нее быстрый взгляд, а затем снова уставился на дорогу.

— Нам нельзя останавливаться.

— Но мы выехали из долины. Мы в безопасности от подтопления. Если оно вообще будет.

— Будет. И мы находимся не на той стороне реки. Помнишь брод? Нам нужно успеть переправиться через него, пока вода не поднялась.

Анна вспомнила низкую бетонную дамбу, вокруг которой было разбросано несколько грязных луж. Огромный нильский крокодил грелся на солнце на песчаной отмели.

— Но река почти высохла, Джек. И нет дождя.

— С раннего утра на западе идет дождь. Надвигается буря. Нам просто нужно успеть до дамбы. — Джек выругался себе под нос. — Это моя вина. Я не спал до рассвета, а потом уснул. И проспал. Я отвечаю за то, чтобы мы… ты… была в безопасности.

Вспышка молнии расколола пурпурное небо, секундой позже раздался мощный раскат грома. Крупные капли дождя ударили по ветровому стеклу, соединяясь в ручейки грязи на покрытом пылью стекле. — Черт! — Джек стукнул кулаком по рулю. — Мы не успеем. — Он резко затормозил и вышел из машины. — Иди сюда и посмотри.

Анна вышла из машины и встала рядом с Джеком.

— Смотри на изгиб реки.

Когда она посмотрела на реку, то услышала глухой рев. Шум нарастал с каждой секундой, и это вызвало определенные воспоминания.

Она стояла на вершине скалистого выступа за домом, широко раскинув руки и запрокинув голову. Вокруг нее бушевал шторм, ветер трепал ее волосы, а дождь барабанил по камням. Затем из хижин внизу вырвалась фигура. Это был Джек, кричавший ей, чтобы она спускалась, что опасно находиться на скалах во время грозы, потому что может ударить молния.

Анна была загипнотизирована зрелищем, которое устроила для нее природа, и Джеку пришлось карабкаться по валунам и тащить ее, протестующую, в безопасное место. Но она видела стену воды высотой с многоэтажный дом, с ревом несущуюся по долине, накрывающую низкий мост и расстилающуюся коричневым волнистым одеялом по сухому бушу. Вернувшись в укрытие, Джек накричал на нее, бледную и дрожащую.

Она уставилась на него и топнула ногой:

— Ты мне не начальник!

— Начальник! Потому что если не я, то кто?

— Никто! Я сама себе хозяйка!

И она побежала к хижине.

Теперь Анна наблюдала повторение этого шторма в гораздо большем масштабе. Стена воды, грохочущая за поворотом реки, была выше, шире и двигалась гораздо быстрее, сдвигая камни, вырывая с корнем кусты и подкидывая стволы перед собой.

— Прости.

— Прости? Это не твоя вина, Джек. Я знаю, что ты контролируешь все в Тембе, но даже ты не можешь контролировать погоду.

— Нет, но я могу… Я должен быть в состоянии контролировать свое собственное поведение. Прошлой ночью все пошло не так, как надо, и я проспал сегодня утром. И в результате подверг тебя опасности,

— Я думаю, Джек, что это мне следовало больше контролировать себя прошлой ночью. Но знаешь что? Мне не жаль. И ты не отвечаешь за меня. Больше нет. Ты должен изменить свое мышление.

Джек покачал головой, не сводя с нее глаз:

— Не могу. Я пытался, ничего не вышло. Я обещал, что всегда буду заботиться о тебе. Что, если с тобой что-то случилось бы? Я не…

Еще одна молния прорезала небо, и над головой оглушительно прогремел гром. Через несколько секунд дождь превратился из одиночных тяжелых капель, взрывающихся в пыли у их ног, в поток льющейся с неба воды.

Джек крикнул Анне:

— Скорее в машину!

Они стремительно запрыгнули в машину и все же успели промокнуть с головы до ног.

— И что теперь, Джек? Мы будем тут сидеть? Как долго?

Он покачал головой:

— Нам надо двигаться, пока дороги не превратились в потоки грязи. Я попробую поговорить с Тембой по радио.

— А мы уже на земле Тембы?

— Да. Сейчас. Есть еще вариант…

Он взял рацию и щелкнул переключателем. Затрещали статические помехи, затем Анна услышала голос. Оглушенная последовавшими друг за другом раскатами грома, Анна не могла уловить и половины смысла из разговора Джека. Когда он закончил, то повернулся к ней. В его глазах было облегчение. — Если мы сможем добраться до домика на дереве, все будет в порядке.

— Домик на дереве? — Шаткая платформа, на которой они побывали детьми, в нескольких милях от основного лагеря, вряд ли заслуживала этого названия. Он состоял из нескольких досок, едва скрепленных старой веревкой, воткнутых в крону массивного эбенового дерева, росшего на краю глубокого оврага. — Тот самый домик?

— Да. Но он подвергся реконструкции. Одна пара из группы, прибывающей завтра, забронировала его на две ночи, так что все припасено и готово.

— Но если домик забронирован, Джек, то нам не стоит искать там убежища!..

Джек завел двигатель и медленно выехал на скользкую дорогу, переключив дворники на максимальную скорость. Он повысил голос, чтобы его было слышно сквозь барабанную дробь ливня по крыше:

— Они едут из другого заповедника. И завтра точно никто не приедет. Пройдут дни, прежде чем кто-нибудь сможет попасть в Тембу или покинуть ее.

— Мой рейс!..

— Без шансов.

— Но есть вертолет, ты ведь можешь отправить меня на вертолете…

— Вертолет будет занят доставкой медикаментов и продовольствия в населенные пункты, отрезанные подтоплением. Возможно, ты слишком долго отсутствовала, чтобы помнить, что это Африка, Анна, страна, где нет ничего предсказуемого.

Грязь взбивалась под колесами, и дважды автомобиль опасно кренился к краю трассы. Не раз Джеку приходилось останавливаться, давать задний ход и пробовать другой путь.

Ураган бушевал не переставая, оглушительный и свирепый, извергая потоки дождя из свинцовых облаков. Уровень воды на дороге достигал середины колеса, и Анна ожидала, что в любой момент она просочится сквозь двери и затопит салон. Потом они остановились.

Джек заглушил двигатель и посмотрел через ветровое стекло.

— Уже недалеко. Но нам придется бежать. Просто не отпускай мою руку.

Анна промокла до нитки, как только вышла из автомобиля. Ноги тут же увязли в глине, размытой бурлящими потоками воды. Она натянула капюшон на голову и схватила Джека за руку. Затем они побежали, шлепая по воде и поскальзываясь на размокшей глине.

Анна споткнулась, но Джек рывком поднял ее на ноги и продолжил подниматься в гору под проливным дождем. Он буквально втянул ее по деревянным ступенькам на небольшое крылечко и достал ключи из ящика, который стоял около массивной входной двери. Открыв дверь, он втолкнул Анну внутрь, зашел сам и захлопнул дверь. Соломенная крыша над ними приглушала шум дождя, и раскаты грома казались более отдаленными. Их дыхание звучало громко и неровно в относительной тишине домика. Плечи вздымались, а легкие горели, бешено колотящееся сердце пыталось восстановить ритм.

Анна огляделась — домик, выстроенный вокруг мощного ствола дерева, оказался больше, чем она предполагала, и не лишенным комфорта. Под ногами в полумраке матово поблескивал деревянный пол, из мебели она успела разглядеть раскладной стол и пару легких плетеных кресел, через герметичные стеклянные двери была видна густая листва, с которой ручьями стекала вода.

Джек стоял перед Анной, вода скапливалась у его ног. Его клетчатая рубашка прилипла к широкой груди, а потемневшие от дождя брюки-карго облепили бедра. Он сделал шаг к ней.

— Добро пожаловать в домик на дереве.

— Спасибо.

Она посмотрела на него. Их взгляды встретились. Магнетизм связи между ними был слишком силен, чтобы Анна могла разорвать его.

— Джек?…

Он был так близко, что Анна ощутила тепло его тела. Она содрогнулась.

— Ты замерзла, Анна. Нам нужно тебя согреть.

От звука его тихого мягкого голоса ей стало тепло, даже жарко.

— Не холодно. Но…

Ее дыхание стало прерывистым, и она прижала руку к груди, чтобы унять сердцебиение.

Пальцы Джека скользнули по ее подбородку и опустились к тому месту на шее, где, как она знала, ее пульс бешено колотился.

Джек был так близко, что аромат его кожи захватил ее чувства, вызывая головокружение. Анна как завороженная смотрела в его глаза, не в силах отвести взгляд.

Она слышала, как дождь барабанит по соломенной крыше, как ветер хлещет ветви дерева над ними и вокруг них, и чувствовала себя в полной безопасности, заключенной в кокон в этом пространстве с Джеком, отключенной от всего в мире, кроме него.

Анна положила ладонь на грудь Джека и почувствовала его учащенное сердцебиение через мокрую ткань рубашки, его твердые грудные мышцы. Его дыхание сбилось, и он поднял голову.

— Анна. Ты уверена?

Она кивнула, не доверяя своему голосу. Секс с Джеком был не тем, что она планировала, но это было то, чего она хотела, казалось, всегда, каждой клеточкой своего тела.

Джек притянул ее к себе, крепко обнимая и зарываясь лицом в ее влажные волосы. Затем откинул ее голову назад и прижался лбом к ее лбу.

— Ты не представляешь, как сильно я хотел тебя, — пробормотал он, едва касаясь губами ее губ. — Ты вторглась в мое сердце, мысли о тебе захватили мой разум…

И когда он наконец поцеловал ее, Анне показалось, что они оказались в эпицентре их собственной бури, разразившейся между ними внутри домика на дереве.

Джек прервал невероятно сладкий поцелуй, но только для того, чтобы стянуть с нее мокрую толстовку. Он отбросил толстовку в сторону и начал торопливо расстегивать пуговицы ее рубашки, но пальцы плохо слушались, поэтому он просто взял рубашку за полы и разорвал. Пуговицы веером разлетелись по полу. Он обхватил ее груди руками, проводя большими пальцами по напряженным соскам.

— Анна, — пробормотал он, снова целуя ее, — я хочу видеть тебя. Но не могу больше ждать.

Джек склонился, чтобы снять с нее ботинки, потом расшнуровал и скинул свои. Затем расстегнул молнию на ее брюках-карго и стянул их с бедер вместе с трусиками. Анна потянулась к его ремню, взялась за пряжку… Это было непросто — одежда намокла и не желала поддаваться. Джек помог ей стащить с себя рубашку и брюки, а затем повел ее спиной вперед, пока она не уперлась в ствол дерева.

Когда он приподнял ее, обхватив за ягодицы, Анна обвила его ногами и качнула бедрами, желая, чтобы он вошел в нее. Джек начал целовать ее, жарко и страстно, но понял, что близок к разрядке, и попытался замедлиться. А потом сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь удержать ее неподвижно.

— Анна, подожди…

Поддерживая, он пронес ее через гостиную, отодвинул плечом ширму и откинул москитную сетку, которая висела вокруг широкой кровати. Затем он опустился на белое льняное покрывало, увлекая ее за собой. Анна вцепилась в его плечи и запротестовала, когда он попытался отодвинуться, поэтому он протянул одну руку, чтобы найти то, что ему было нужно, в прикроватной тумбочке.

Как только пальцы нащупали пакетик из фольги, Джек вздохнул с облегчением — домик на дереве действительно был оборудован до мельчайших деталей.

Когда он скользнул в ее жаркое лоно, Анна выгнула спину, изнемогая от возбуждения. Джек любил ее жарко и неистово, словно ждал этого всю свою жизнь. И это было действительно так. Ощутив приближение оргазма, Джек втянул ее розовый сосок в рот, и Анна, вскрикнув, сорвалась в пропасть наслаждения, но не упала вниз, а воспарила в небеса в его объятиях.

Джек обхватил затылок Анны одной рукой и уткнулся лицом ей в плечо. Она прерывисто вздохнула, и он поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Ее глаза были закрыты, щеки раскраснелись, сердце гулко билось в груди.

Джек осторожно потянулся за покрывалом, которое лежало сложенным в ногах кровати, и укрыл их. Анна, погруженная в томную негу, раскинулась на кровати, казалось, она уснула. Он убрал пряди ее волос с ее лба и прикоснулся к нему губами. Затем он не смог удержаться от того, чтобы провести большим пальцем по щеке. Ему хотелось удержать ее здесь, вот так, навсегда.

Анна открыла глаза.

— Это было…

— Это было.

— А мы можем повторить?

— Поскольку это единственная кровать и мы застряли на этом дереве, я думаю, что мой ответ — «да». Определенно. Но сначала я собираюсь набрать тебе ванну. Или для нас, если ты не против. А потом…

— Ванна? Здесь?

— Это не простой дом на дереве. — Джек улыбнулся. — А потом мы съедим все те вкусные блюда, что были приготовлены для гостей, которые не могут пока добраться сюда.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее в губы.

— Не уходи, Джек.

— Я вернусь, а потом отнесу тебя в ванную. Вид из ванной потрясающий, но сейчас слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Завтра ты все увидишь!..

Он вышел из спальни и, найдя на кухне спички, зажег масляные лампы. Вода в ванной была горячей, благодаря солнечным батареям, Джек щедро плеснул в воду масла с ароматом лимона. Белые льняные халаты висели на крючках. Он обернул полотенце вокруг бедер, отнес халат в спальню и зажег еще несколько ламп — теплые шары света расцвели в сумерках.

— Все еще идет сильный дождь. Завтра я смогу принести из машины наши вещи, а пока ты можешь надеть это, — он подал ей халат, — твоя одежда мокрая.

Анна, прикрыв грудь покрывалом, схватила Джека за запястье и притянула к себе, так что он сел на край кровати. Кашемировое покрывало облегало ее тело, изгибы которого он хотел исследовать, медленно и в мельчайших деталях…

— Думаю, моя рубашка, даже сухая, сейчас бы точно не подошла. И хотя в этом домике есть все необходимое, не думаю, что смогу найти здесь швейный набор. — Анна пожала плечами, и покрывало чуть съехало вниз. — Презервативы есть, набора для шитья нет. Кто укомплектовывал этот домик? — хихикнула она. — И возможно, я буду ходить топлес. Почему нет?

— Так как мы не будем вставать с кровати, то и одежда нам не понадобится. Вообще. А теперь идем, ванна готова.

Джек подхватил Анну на руки и прижал к себе. Держать ее в своих объятиях было так приятно и естественно… Он осторожно опустил ее в теплую воду, а затем устроился в ванне сам, так что она оказалась сидящей спиной к нему. Он положил руки ей на талию и притянул ее к себе, чтобы она прислонилась к его груди. А потом обнял ее и положил подбородок ей на плечо.

Ему нужно сделать так, чтобы время, которое они проведут вместе, было идеальным, потому что эти воспоминания останутся с ним навсегда.

Глава 9

В тенистом углу между столбом, поддерживающим соломенную крышу, и толстой ветвью дерева висел широкий брезентовый гамак. Головокружительный спуск в ущелье с трех сторон домика на дереве защищал его от хищников. Единственный путь в домик был вверх по деревянным ступенькам и через прочную дверь, так, как они пришли, когда спасались от бури накануне.

Послеполуденный ветерок шевелил листья, небо было безоблачным. Было почти невозможно поверить, что двадцать четыре часа назад его застилали черные тучи, то и дело сверкали молнии и грохотал гром. Буря утихла ранним утром, и на рассвете наступило затишье. Единственным напоминанием о ливне было журчание ручьев — после нескольких месяцев засухи они наполнились водой, вышли из берегов и бурным потоком устремились в реку.

Анна вытянула ногу и оттолкнулась пальцами от пола, раскачивая гамак. Она лежала на сгибе руки Джека, он перебирал ее волосы. Ее льняной халат распахнулся, и она наслаждалась прикосновениями теплого ветерка, ласкающего кожу.

— Джек?

— М-м-м?…

Она положила ладонь ему на грудь и ощутила горячую гладкость его кожи под своей рукой. На нем были шорты, низко сидящие на бедрах, и она провела пальцами, едва касаясь его кожи, вниз по его животу к краю пояса.

— Эй!

— Что — эй?

— Еще немного, и я не буду нести ответственности за то, что произойдет дальше. Я не думаю, что секс в гамаке — это безопасная или разумная идея, но…

— Я никогда особо не заботилась о безопасности.

Он посмотрел на нее, а потом наклонил голову, чтобы коснуться губами ее виска. Ее рука прижалась к его животу.

— Анна… — Он убрал ее руку обратно себе на грудь и запахнул на ней халат.

— Что случилось с гамаком в Тембе? — спросила она. — Ты сказал тогда, что он сломался.

— Ты помнишь это?

— Большинство подробностей моей жизни в Тембе запечатлелись в памяти, Джек.

Он крепче прижал ее к себе. Она полуобернулась, положив согнутое колено поперек его бедер. Гамак накренился и закачался.

— Ты помнишь, как всегда радовалась, приезжая домой на каникулы?

— Конечно. Я жила ради каникул… ради того, чтобы вернуться в Тембу. Снова быть с тобой…

— В тот последний раз, когда ты бросилась в мои объятия, — таково было твое обычное приветствие, когда ты приезжала домой, — я просто хотел продолжать обнимать тебя. Но ты была невинной и наивной, и я не мог вынести мысли о том, чтобы все испортить. Я никогда не хотел, чтобы ты менялась. — Джек разгладил ткань халата на ее бедрах. — Я действительно не хотел облажаться и пытался не поддаться искушению. Поэтому я убрал гамак.

— Я усложняла тебе задачу. Я понятия не имела, что делаю.

— Твои девичьи попытки флирта едва не свели меня с ума.

— А теперь? Теперь я взрослая?

— Теперь? Ты умная, невероятная и… сексуальная. — Джек помолчал. — И как ты себя чувствуешь?

Это было трудно описать. Не было слов, чтобы выразить глубину ее чувств, чувство правоты, которое проникло глубоко в ее душу.

— Завершенной. — Это слово сорвалось с ее губ прежде, чем она успела остановить его.

— То есть ты считаешь, это было неизбежно?

— Вовсе нет. — Анна поцеловала его в шею. — Это не то, ради чего я приехала. Но это случилось…

Анна повернулась и посмотрела на овраг, вниз, на реку и дикие земли за ней, стараясь скрыть от Джека выражение своего лица. Она не желала тратить драгоценное время на вопросы и признания.

Она хотела, чтобы все прошло идеально и… завершилось естественным образом, чтобы потом, когда все закончится, оглянуться назад без сожаления.

— Почему ты вернулась?

Его вопрос застал ее врасплох.

— Институт попросил меня об этом. Ты это знаешь. Профессор, который должен был ехать, сломал ногу. Если бы никого не нашли, твоя заявка была бы отложена на год.

— И ты решила помочь?

— Я просто выполняю свою работу. Я планировала однажды вернуться, и все так совпало…

Анна старалась говорить легким тоном. Ему не нужно было знать, что она много раз представляла себе это возвращение. Представляла, как показывает Джеку, что выросла и не нуждается в нем. Ее подростковая влюбленность прошла, и она двигается дальше, к той жизни, которую планировала и в которой нет места ни Джеку, ни Тембе.

Но ее тщательный план был сорван. Она никогда не осознавала, насколько сильно Африка держала ее в плену или насколько душераздирающе эмоциональным будет возвращение в Тембу. Что касается того, что она снова увидит Джека… С того момента, как на прошлой неделе увидела его высокий силуэт на верхней ступеньке лестницы, она поняла, что сильно недооценила опасения, возникшие во время ее путешествия. То подростковое увлечение, конечно, исчезло, но на смену ему пришла настоящая страсть.

— Мне всегда было любопытно узнать, кто я такая, и я подумала, что визит в Тембу теперь, когда стала взрослой, поможет мне принять свое прошлое. Возможно, пришло время двигаться дальше от всего этого.

— И это то, что ты делаешь? Двигаешься дальше?

— Пока что да.

— И от отношений? Если ты никогда никому не отдавала свое сердце, то его никто не разобьет.

Анна вспомнила, как умоляла Джека позволить ей остаться с ним и его жестокий отказ. Возможно, он защищал ее от своры похотливых мужчин, но это было очень унизительно, угнетающе. И она обещала себе, что больше никогда никому не позволит так с собой обращаться.

— Нет, — покачала она головой. — Никому. А ты?

— Для меня ничего не изменилось, Анна. Темба — это все, что мне нужно.

— А это? — Ее голос был мягким. Она положила руку ему на щеку и повернула его лицо к себе. — Разве тебе это не нужно? Иногда?

— Это, — сказал Джек, проводя большим пальцем по ее нижней губе, — это то, что мне очень нравится.

Анна видела, как потемнели его глаза, когда она взяла его большой палец в рот и пососала.

— Боже, Анна, — пробормотал Джек, убирая руку, — все в тебе сводит меня с ума. Не могу поверить, что это я держу тебя, мою Анну, в своих объятиях. Я тебя больше не знаю. Вообще.

— Я надеялась, что узнаю больше о себе. Придумала глупую и романтическую сказку о моих родителях. Но теперь я знаю, что мой отец был преступником, торговавшим незаконными кровавыми бриллиантами, и моя мать… Как она оказалась с ним? — Девушка подняла на него глаза. — Как, Джек?!

Он покачал головой:

— Должно быть, она любила его. Разве Джордж ничего не рассказал тебе?

Анна кивнула, уткнувшись в его плечо:

— Джордж рассказал мне о моей матери. Они вместе работали над исследовательскими проектами. Она была врачом, которым все восхищались, пользовалась всеобщим уважением. Мама была экспертом в области тропических болезней и успешно лечила редкие заболевания. Но она отказалась от всего ради любви. Мой отец Эйдан был ее пациентом. Через год после того, как он выздоровел и вернулся в Африку, она последовала за ним, не имея ни малейшего представления о том, на что похожа жизнь с ним. Она отказалась от своей карьеры, и ее семья отреклась от нее. Но, очевидно, ее любовь к моему отцу перевесила все это. Это то, чего я не могу понять.

— М-м-м… — Джек провел пальцем по ее щеке, — ты ведь знаешь, что они не были женаты.

Анна кивнула:

— Моя мать написала Джорджу обо мне и попросила его присмотреть за мной, если с ними что-нибудь случится. Он не мог стать моим законным опекуном, потому что не было ни завещаний, ни свидетельства о рождении. Все официальные документы были уничтожены.

— Она, должно быть, знала, что жизнь с твоим отцом будет непредсказуемой и опасной. Письмо Джорджу означало, что она беспокоилась о том, что с тобой случится, если что-то пойдет не так… — Анна вздохнула, и Джек крепче обхватил ее за плечи. — Я помню тот день, когда Джордж приехал в больницу, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь, когда тебе было пять. Я был в ужасе, что тебя заберут.

— Правда? — Анна сжала его руку. — Джордж сказал мне, что он счастлив, зная, что я выросла в Африке, как хотела моя мать. И он также сказал мне, что это было желание моей матери, чтобы я поступила в университет в Англии.

— Джордж мудрый человек. Все могло бы быть по-другому. И если бы я потерял тебя… — Джек покачал головой. — В течение тех лет я чувствовал, что ты была единственным смыслом моей жизни. Джордж не был твоим официальным опекуном… Скажи, Анна, он был добр к тебе?

— О, он очень добрый. Я была напугана той зимой, когда впервые приехала в Англию. Джордж сделал все, что в его силах, чтобы помочь мне. Иногда мне казалось, что я не могу дышать на холоде под этими свинцовыми небесами.

Анна ждала, что он скажет, что ему тоже было тяжело. Что не спал по ночам, тоскуя по ней.

Но Джек молча притянул ее к себе, его рука обвилась вокруг ее плеч, затем опустился на нее сверху, раздвигая края льняного халата. Он опустил голову, прижимаясь лбом к ее плечу. Анна почувствовала, как желание нарастает в нем.

— Ты сказал, что секс в гамаке небезопасен…

Джек поднял голову, его губы искали ее.

— Если ты будешь оставаться неподвижной и спокойной… — шепнул он.

Ее пальцы скользнули вниз по его спине.

— И не надейся, Джексон.

Жемчужный свет начал просачиваться сквозь москитную сетку, когда Джек проснулся. Он скосил взгляд на Анну. Она спала, свернувшись калачиком, прижавшись спиной к его груди и подложив руку под щеку. Если бы он пошел на поводу у своего тела, то разбудил бы ее сейчас и занялся с ней любовью. Но что-то останавливало его.

В течение последних двух ночей и даже днем у них все было отлично. Она охотно и искренне отвечала ему, и она дала ему больше, чем он когда-либо ожидал в своих самых смелых фантазиях. Взамен он нарушил свое собственное неписаное правило и отдал Анне всего себя.

Потребовалось всего две короткие ночи, чтобы он захотел, чтобы так длилось вечно. Две ночи, чтобы их тела идеально приспособились друг к другу. И это было то, что, Джек поклялся, никогда не будет. Это было очень опасно.

Прошлым вечером по радио Дэн подтвердил то, что Джек уже знал.

Уровень реки падал. К утру дамба будет расчищена, и они смогут вернуться.

Джек должен быть этим доволен, потому что, когда он не держал руку на пульсе Тембы, чувствовал себя неуверенным. Ему нужно было убедиться, что все в порядке, хотя Дэн несколько раз заверял его, что никаких проблем нет.

Но сейчас, глядя на спящую Анну, он понял, что мысль о том, чтобы вырваться из этого отдаленного места, изолированного от остального мира, была ему невыносима. Было немыслимо, что завтра она снова уйдет из его жизни, и на этот раз, вероятно, навсегда. Идеальной жизни, к которой она стремилась всем сердцем, никогда не будет здесь, в буше и пыли Тембы, с ним…

Он резко сел на кровати, потому что осознал, в чем источник его беспокойства. Ночью, прижимаясь к нему, Анна шептала:

— Джек, не отпускай меня!

Что, если она проснется и будет снова умолять его жениться на ней? Позволить ей остаться с ним здесь?

Джек спустил ноги на пол. Обернув полотенце вокруг бедер, он вышел через дверь, которую они оставили открытой, чтобы заняться любовью на теплом ночном ветерке, и пересек небольшую террасу, чтобы опереться на перила.

Тревога разъедала его, пока он наблюдал, как небо светлеет на востоке. Этого не должно случиться. Он не должен позволить ей так поступить. Но знал, что теперь слишком поздно. Он нашел ответ на вопрос, который задавал себе. Каково это — заниматься любовью с кем-то, о ком он действительно заботился и кто заботился о нем.

Все те разы, когда он убеждал себя, что Анна — его ответственность, что ему нужно оберегать ее, он просто избегал страшной правды. Он был слишком напуган, чтобы признать это, но теперь это было здесь, смотрело ему в лицо, и ему больше некуда было прятаться.

Он любил Анну.

Он полюбил ее, когда она появилась в Тембе маленькой девочкой. Но эта любовь была чем-то совершенно другим.

А завтра он вызовет вертолет и снова отошлет ее прочь, даже если это разорвет его сердце на части. Несмотря на то, что в самый уязвимый момент, отдав ему всю себя, Анна просила его не отпускать ее.

У него было все, чего он хотел и в чем нуждался, здесь, под его контролем. Никогда не происходило ничего такого, о чем бы он не знал или чего бы не одобрял. Риски, на которые он шел, были просчитаны.

Джек давным-давно понял, что не может защитить тех, кого любит. Любовь была опаснее всего, с чем ему когда-либо приходилось сталкиваться, потому что, когда теряешь кого-то, кого любишь, это оставляет боль, которую невозможно контролировать. Впервые он узнал об этом, когда умерла его мать. Любить кого-то означало потерять контроль над своими эмоциями, своим телом, своей душой.

Волна страха поднялась в нем при этой мысли. — Джек?

Он медленно повернулся, держась за перила так сильно, что побелели костяшки пальцев. Анна стояла в дверном проеме, ее волосы были растрепаны, на щеках играл румянец после сна. Она натянула его рубашку, которую он вчера забрал из «лендровера» вместе с другими вещами. Рукава были закатаны, а подол доходил до середины бедер. Эта женщина была самым сексуальным созданием, которое он когда-либо видел.

— Джек? — повторила она. — Идем в постель. Еще рано.

Анна сделала пару шагов к нему. Он попытался изобразить безразличие, и она запнулась, в ее глазах промелькнула неуверенность.

— Джек, что случилось?

Он выпрямился и посмотрел на долину, где утренний туман окутывал реку.

— Уровень воды в реке понизился. Мне нужно вернуться. Есть чем заняться…

Он увидел, как на ее лице промелькнула боль, прежде чем она подняла подбородок и выражение ее лица стало непроницаемым.

— Дела могут подождать еще пару часов? Или все пошло наперекосяк, как только ты уехал?

— Нет. Но мне не нравится быть в отъезде. И ты это знаешь…

— В таком случае мне жаль, что мы вообще отправились в эту поездку. — Анна помолчала и переступила с ноги на ногу. — Я думала, тебе нравилось быть со мной, но, возможно, это была плохая идея.

Джек пожал плечами:

— У нас был секс. Отличный секс. Теперь мне нужно вернуться к управлению Тембой, а тебе — к поискам своей идеальной жизни.

Это было похоже на то, как кто-то запустил ей камнем прямо в живот. Анна ахнула. Она чувствовала, как ее сердце сжимается в тугой кулак боли, и с каждым жестоким, холодным словом оно сжималось все сильнее. Как он мог быть таким после той нежности и сладких слов, которыми они обменялись всего несколько часов назад?

Она старалась дышать размеренно, ее мозг лихорадочно искал причину его поведения. Мог ли это быть тот самый Джек, который так крепко прижимал ее к себе и был до боли нежен с ней?

— Вот что это было для тебя, Джек? — наконец смогла произнести Анна. — Секс? Ладно, отличный секс. Спасибо за это. — Она повысила голос, внутри ее поднялась паника. — Потому что на самом деле это было похоже на что-то другое. Мне не казалось, что мы просто занимались сексом. Мне казалось, что мы занимались любовью. — Она судорожно вдохнула. Она не позволит ему увидеть, какую сильную боль он причинил ей, и единственное, за чем она могла прятаться, — был гнев. — Но, очевидно, я неправильно истолковала сигналы…

Выражение лица Джека изменилось, стало суровым. Бросив на него сердитый взгляд, девушка развернулась на пятках и ушла.

— Мы выезжаем через полчаса, — бросил он ей в спину.

— Прекрасно. — Она развернулась и сделала к Джеку пару шагов. — Только я не думаю, что мне хватит этого времени, чтобы сказать то, что тебе нужно услышать.

Анна скрестила руки на груди, и рубашка — его рубашка! — задралась на бедрах чуть выше. Ее глаза, мгновение назад затуманенные сном, внезапно расширились, вспыхнув злым зеленым огнем. Когда она шла по террасе к нему, ее щеки пылали, но это уже был не румянец от сна. Ее лицо пылало от гнева.

— Тут не о чем говорить, Анна.

Джек поднял руку, намереваясь остановить ее, но она проигнорировала этот жест. Она не останавливалась, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки от него. Он мог бы дотянуться до нее, прижать к себе, зарыться лицом в ее волосы. Но знал, что это опасно.

— Возможно, тебе нечего сказать, Джек. — Она ткнула пальцем ему в грудь. — Но я могу сказать за нас обоих.

Джек ухватился за перила позади себя обеими руками. Это была Анна, какой никогда ее не видел, и он понятия не имел, что делать.

Анна видела, как тень набежала на лицо Джека, когда вышла на террасу. Но она не собиралась жалеть его. Пришло время понять, что она старше, опытнее и он ей больше не нужен. И самое главное, он не может манипулировать ею. Никто не может.

— Ты не сделаешь этого со мной, Джек. Только не снова! — Ее голос дрожал от ярости.

— Что — не сделаешь? Тебе надо успокоиться…

— Ты знаешь что. Но только на этот раз и я это знаю. Не надо издеваться надо мной!

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, Анна. Все, что я сказал, это то, что мне нужно вернуться. — Как же, не понимаешь… Я была добра к тебе, Джек. Терпелива. Я понимаю, почему у тебя проблемы с эмоциями. В твоей жизни произошли ужасные вещи. Но ты боролся, чтобы получить то, что хотел, и получил это. Почти все. И это достойно восхищения. — Она глубоко вздохнула и откинула волосы с лица тыльной стороной ладони. — Но что не так уж достойно восхищения, так это вера в то, что ты можешь поступить со мной так же, как в прошлый раз. Неужели ты ничему не научился за последние одиннадцать лет? Или даже за прошлую неделю?

Слова застряли у нее в горле, и Анна сглотнула, внезапно почувствовав, что ужасно близка к слезам. Только не это! Она никогда не позволит себе расплакаться перед ним!

— Не плачь, Анна, пожалуйста…

— Я не плачу! И даже если бы это было так, какое это имело бы значение? Ты решил отгородиться от меня, так почему тебя это должно волновать? Прошлой ночью я заснула в твоих объятиях. Этим утром, я думаю, с моей стороны было разумно ожидать, что я и проснусь в твоих объятиях, а не найду тебя здесь с каменным лицом, говорящим мне, что мы должны уезжать, когда солнце едва взошло. Как ты смеешь? Как ты смеешь так себя вести?!

— Я… Прошлой ночью, Анна, ты сказала…

— Ах… Так вот оно что. — Она кивнула. — Ну, прости меня за то, что я сказала кое-что сгоряча, после секса, когда я, возможно, не полностью контролировала себя. Возможно, я вспомнила более раннее время, когда действительно хотела остаться с тобой.

— Это… — Джек провел рукой по лицу, — я должен защищать тебя, Анна.

Она покачала головой:

— Нет, Джек, ты не понимаешь. Что тебе действительно нужно, так это контролировать меня, как ты контролируешь все остальное. Потеря контроля заставляет тебя паниковать, и я думаю, что за последнюю неделю что-то… ускользнуло из твоих рук. И единственный способ, который ты видишь, чтобы вернуть контроль, — это убрать меня из своей жизни. — Анна посмотрела за его спину, на скалистые утесы, где восход солнца неуклонно сокращал тени. — Мне было здесь хорошо, и я буду лелеять эти воспоминания, но я уезжаю, Джек. И, поверь мне, на этот раз это то, чего я хочу. — Она сделала шаг назад, боясь, что его близость поколеблет ее решимость. — У меня нет причин оставаться. Ты очень ясно дал мне это понять.

Ее глаза встретились с его глазами, и она увидела упрямый гнев в их серых глубинах. Джеку не понравилось то, что она сказала, и ее следующие слова явно понравятся ему еще меньше.

— Все это время я не думаю, что ты вообще меня защищал. Ты защищал себя!.. Анна повернулась и пошла прочь от него, высоко вскинув голову.

Глава 10

Анна крепко держалась за ручку над дверцей, когда Джек разогнался на участке дороги, затопленном водой. Автомобиль накренился, когда колесо попало в выбоину, скрытую под водой.

Джек переключил передачу, и двигатель взревел, колеса зарылись в грязь. Анна крепко зажмурила глаза.

Ты не станешь плакать!

Возвращение в Тембу было большой ошибкой.

Прошла всего неделя, и она снова попала под чары Джека. Вернее, эти чары никогда и не теряли своей силы. Годы, потраченные на поиски идеальной обычной жизни, были пустой тратой времени. Все, чего она хотела, все, что она когда-либо хотела, было прямо здесь. Вся та скучная жизнь, которую она придумала себе, могла лететь ко всем чертям!

Она хотела Тембу! И Джека! И она хотела эту дикую, полную опасностей жизнь. Но Джек не хотел ее! Она ему просто не нужна.

Ей нужно было чем-то заняться, чтобы отвлечься, поэтому она достала свой незаряженный телефон и подключила его к разъему на центральной консоли.

— Мне понадобится мой телефон, чтобы составить план поездки, как только мы доберемся до коттеджа.

Его лицо не выражало никаких эмоций.

— Как скажешь. Вертолет сегодня совершает рейс, доставляя припасы. Я уточню, смогут ли они захватить тебя на обратном пути.

— Вообще-то я планирую уехать завтра. Мне нужно кое-что проверить в исследовательском центре.

* * *

Джек сосредоточил все свое внимание на дороге. Он рискнул искоса взглянуть на Анну, но она сидела отвернувшись. Гнев на то, что она сказала, снова вспыхнул в нем.

Когда он слишком быстро повел «лендровер» вниз по склону, телефон Анны издал звук, оповещающий о входящем сообщении. Рефлекторно Джек бросил взгляд на телефон. Сообщение было от кого-то по имени Бретт, и слова, которые он увидел, были «пляж» и «с тобой».

Джек нажал на тормоз, и колеса сильно заскользили по грязи и гравию. Он вывернул руль, чтобы выбраться из заноса, с ужасом осознав, что снова был близок к потере контроля.

Анна схватила телефон.

— Осторожней, Джек, или мы полетим в реку вверх тормашками.

Будь он проклят, если начнет извиняться!

Так вот почему ей так хотелось зарядить свой телефон. Она ждала сообщения от Бретта. Кем бы этот Бретт ни был, Джек уже ненавидел его.

Был ли Бретт претендентом на то, чтобы обеспечить Анне идеальный дом, полный детишек?

В гневе он проехал по низкому мосту на опасной скорости, и машина подпрыгнула, ударившись об изгородь для скота.

Джек знал, что искал причину, которой можно было бы оправдать свое поведение, и теперь притворился, что нашел его. В ее жизни был другой мужчина. Наверное, какой-нибудь прилизанный блондин из Калифорнии. Это объясняло ее ровный медовый загар. Был кто-то другой, кто целовал ее, обнимал, заставлял кричать так, как это делал он.

Это мысль была ему невыносима.

Он остановил «лендровер» у подножия гранитных ступеней. Прежде чем вокруг них воцарилась тишина, Анна отстегнула ремень безопасности и положила руку на ручку двери. Джек ослабил мертвую хватку, которой вцепился в руль, и размял ноющие пальцы. Он смотрел прямо перед собой, сквозь грязное ветровое стекло.

— Кто, черт возьми, этот Бретт?! — не в силах сдерживаться, спросил Джек.

Анна, уже успевшая выйти из машины, резко обернулась.

— Друг. В Калифорнии. — Она отвернулась. — Хотя тебя это не касается. Открой, пожалуйста, заднюю дверь, чтобы я могла взять свой рюкзак.

— Друг с привилегиями? — не удержался он.

— Да, с большими привилегиями, — подтвердила Анна и захлопнула дверь.

Анна бросила рюкзак на пол комнаты и согнулась пополам. Ее пронзила настоящая боль. Она пыталась дышать, а не задыхаться, но ей это почти не удавалось. С огромным трудом она добралась до кресла и наконец-то дала волю слезам.

Как она раньше не поняла, что этот визит был ужасной идеей? Он снова разбил ей сердце. Отмахнуться от своих чувств к Джеку как от подростковой влюбленности было просто попыткой защитить свою гордость и восстановить уверенность в себе. Теперь же она столкнулась с суровой правдой. Ничто и никто никогда не смог бы заменить Джека в ее сердце, но в его жизни не было места для нее. Он сказал ей эту правду одиннадцать лет назад, и ничего не изменилось, кроме того факта, что у них был секс. Умопомрачительный, невероятный секс, который, как она по глупости думала, означал нечто большее, чем просто удовлетворение их собственных желаний.

Тело содрогалось от рыданий, которые поднимались откуда-то из такой глубины, что Анна не могла поверить, что они когда-нибудь прекратятся. Она прикусила костяшки пальцев, надеясь, что если сосредоточится на боли, то сможет взять свою панику под контроль.

Казалось, прошли часы, прежде чем плач стал стихать, и слезы потекли медленнее. Она вытерла глаза ладонью и, спотыкаясь, побрела в ванную, чтобы умыться холодной водой.

Ухватившись за край раковины, Анна уставилась на свое отражение в зеркале. Она выглядела ужасно, но ей было все равно. Важно то, что она позволила этому случиться. И когда она встала под душ, поклялась, что никогда, никогда больше не подвергнет себя такой уязвимости.

После душа Анна высушила волосы и заплела их в аккуратную косу. Немного подкрасилась, надела джинсы, белую рубашку и жакет. Анна слой за слоем восстанавливала свой внешний профессиональный вид. За несколько минут она собрала сумочку, а потом села на пол, скрестив ноги, и написала записку на небольшом листочке. Сложив записку, она положила ее на кофейный столик и придавила камешком в форме сердца.

Когда Джек дарил ей этот камешек, он пообещал, что каждый раз, когда будет держать его в руках, она будет знать, что он думает о ней.

Она больше не собиралась держать в руке этот камень когда-либо снова.

Анна подняла трубку, чтобы поговорить с администратором, и услышала приближающийся гул вертолета…

Джек, держа руки в карманах, отвернулся от окна своего кабинета, когда вошел Дэн. Руки Джека все еще дрожали от гнева. Он все еще прокручивал слова Анны в голове и злился еще сильнее. Ему нужно успокоиться, привести мысли в порядок, и тогда, когда с ней встретится, он скажет, как сильно она ошибается.

— Ты в порядке, Джек? — спросил Дэн.

— В порядке, — резко бросил Джек и провел рукой по волосам. — Скажи мне только то, что мне нужно знать.

Дэн пожал плечами:

— Все в порядке. Мы больше беспокоились о тебе и докторе Кендалл.

Джек нахмурился и передернул плечами.

— Ты уверен, что ничего не случилось? Это был ужасный шторм.

— Ограждение по периметру было немного повреждено. Мы отремонтировали его и проверили остальную часть границы на наличие слабых мест. Грязь смыло в бассейн, но мы с этим разобрались. Электричество отключилось на несколько часов, но генераторы включились сразу же, так что это не было проблемой. Мы справились, Джек.

Отчасти Джеку было неприятно это слышать, потому что это заставило его чувствовать себя лишним, бесполезным. И его гнев усилился.

— Хорошо, — выдавил он, — увидимся позже.

Дэн кивнул, повернулся и ушел.

Ему нужно срочно увидеться с Анной. Он должен ей все объяснить, доказать, что ее безопасность была его приоритетом. И что она ошибается, думая иначе. Это был единственный способ, который мог утихомирить его ярость.

Джек вышел из кабинета вслед за Дэном.

Ее не было в исследовательском центре, и, когда на его стук в ее комнату никто не открыл, он вошел без приглашения.

— Анна? — Джек остановился посередине комнаты и осмотрелся: — Анна?!

Его взгляд упал на сложенный лист бумаги на кофейном столике, придавленный камнем знакомой формы.

Паника пронзила его, когда он понял, что это за камень. Комната пуста. Анна ушла.

Он почувствовал себя брошенным. И от того, что она оставила этот камень, Джек испытал невыносимую боль.

Он присел на краешек кресла, взял камень в руки, затем поднял сложенный листок и развернул его.

Анна писала, что уехала тогда, когда решила. Может ли он, написала она своим аккуратным почерком, распорядиться бриллиантами и убедиться, что люди, которые нашли ее после несчастного случая, смогли получить выгоду из вырученных средств? И наконец, не мог бы он, — Анна даже написала «пожалуйста!!!», — не связываться с ней? Никогда.

Джек провел пальцем по краю маленького сердечка, потирая его большим пальцем, как будто мог вернуть Анну по волшебству, как джинна из лампы, чтобы объяснить ей, почему ему пришлось заставить ее уйти. Почему они никогда не смогут быть вместе. Анна заставила его потерять контроль, и он не мог с этим жить, потому что это приводило его в ужас.

Но она ушла. И ее отъезд должен был показать ему, что он больше не имеет власти над ней. Джек знал, что его поведение и слова глубоко ранили ее. Практически уничтожили. Но она выстояла. Его сила воли и уверенность в себе в очередной раз поразила его.

Он взглянул на часы, и искорка надежды вспыхнула внутри его. Возможно, еще есть время остановить ее, чтобы все объяснить…

Но как только он вышел на улицу, то услышал ускоряющийся гул вертолета и увидел, как вертолет поднимается в воздух за деревьями. Пилот выровнял машину и направил ее на юг, уменьшаясь с каждой секундой, пока та не исчезла в послеполуденной дымке.

Анна ушла и никогда не вернется. Он никогда больше не обнимет ее, не почувствует ее волосы под своей щекой и не услышит тихий вздох, который она издавала, когда он целовал ее. Он потерял самое дорогое в своей жизни, и виноват в этом только он. Единственным человеком, на которого он мог сейчас направить свой гнев, был он сам.

Глава 11

Джордж сидел за своим любимым столиком в углу. Анна прошла через ресторан, сбросив куртку и тряхнув волосами, выбившимися из-под шапочки-бини. За то время, что она вернулась в Лондон, лето сменилось ранней осенью, и листья деревьев в Кенсингтонских садах отливали золотом.

— Джордж!

Он повернулся, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Мужчина встал и заключил ее в объятия. Когда он поцеловал ее в обе щеки и взял ее куртку и сумку, чтобы бросить на свободный стул, Анна почувствовала его пристальный взгляд. С первого дня знакомства она поняла, что, хотя большую часть времени Джордж мог казаться расслабленным и погруженным в свои мысли, от его пристального внимания мало что ускользало.

И это даже хорошо. Анна не собиралась от него ничего скрывать. Но и рассказывать все она тоже не собиралась.

Когда они заказали еду и напитки, Джордж оперся скрещенными руками о стол и наклонился к ней:

— Итак, Анна, расскажи мне все.

Девушка посмотрела на него, а потом опустила взгляд.

— С чего же начать? Работа? Поездка?

— Работа может подождать. — Джордж махнул рукой. — Я хочу услышать о поездке. Должно быть, возвращение было эмоциональным.

Анна рассказывала и потихоньку ела картофель фри и рыбу, а Джордж слушал, поедая лосось пашот, время от времени кивая и потягивая вино из бокала.

— А что насчет отчета? Ты его уже представила?

— Да, на прошлой неделе. Они попросили о встрече. Было несколько моментов, которые нуждались в уточнении.

— Например?

— О… м-м-м… Вопросы о моей связи с Тембой…

Джордж подозвал официанта и попросил кофе. — Хорошо. А теперь расскажи, что прячется в глубине твоих глаз? Что случилось?

Анна поерзала на стуле. Принесли кофе, и она принялась размешивать его ложечкой, чтобы потянуть время. Джордж молча ждал. Девушка вздохнула и сказала:

— Я подумала, что могу воспользоваться этой поездкой, чтобы как можно больше узнать о родителях. Я хотела почувствовать какую-то связь с ними. Надеялась, что смогу понять, кто я на самом деле…

— И этого не случилось?

— Нет. Джек показал мне одежду, в которую я была одета в тот день, когда разбился самолет. Комбинезон и футболка со слоном… — Анна покачала головой. — Видеть… прикасаться к одежде… Это было так странно. Думать о том, что мать надела это на меня в тот последний день… Я словно прикоснулась к ней. Но потом Джек показал мне алмазы, которые были зашиты в карманы комбинезона. Я испытала шок. Судя по слухам и предположениям, мои родители занимались контрабандой алмазов, когда их самолет потерпел крушение. Это объясняет, почему не было зафиксировано ни рейса, ни пункта назначения. Романтическое представление о родителях, которое я придумала, было совершенно неправильным.

— Мне жаль, Анна. Но знаешь, несмотря на то, что все закончилось трагедией, их история была романтической.

Анна уставилась в свой уже остывший кофе. Джордж подозвал официанта и попросил принести ей еще одну чашку. Девушка прикусила губу, а потом снова посмотрела на него:

— Я понимаю, что это была романтическая история. Но я… Я просто не знаю. — Она пожала плечами. — Моя мать была умной женщиной, высококвалифицированным специалистом. Как она могла влюбиться в человека, который был преступником, торговавшим кровавыми бриллиантами, чья нечестность и жадность в конечном счете убила их обоих и чуть не убила меня? — Анна покачала головой. — Как ни крути, во мне половина от этого человека.

— Это все, что тебя беспокоит?

— О, это еще не конец истории. Джек отвез меня на место крушения, чтобы познакомить с людьми, которые меня спасли. Я думала, что почувствую что-то невероятное в том месте, где родители погибли, где я была с ними в последний раз, но этого не произошло. Я чувствовала себя опустошенной. Все было бессмысленно. Я просто хотела уйти. И тогда, я думаю, Джек пожалел меня. И…

Джордж смял салфетку в кулаке, а затем бросил на стол.

— Анна, — он навалился грудью на стол, — мне нужно тебе кое-что сказать. У меня есть новости из Тембы.

Глава 12

Джек убеждал себя, что скоро все наладится. Что скоро он почувствует себя лучше. Он и раньше справлялся без нее. Справится и сейчас. Но ее последние слова стучали у него в голове, мучая его, и по мере того, как проходили дни и его гнев остывал, давая возможность рационально думать, он начал понимать, что Анна была права.

Когда ей было восемнадцать, он отправил ее в Лондон намного раньше, чем нужно было. Это правда, что он защищал ее от гостей своего отца, но гораздо больше он боялся, что, если она останется еще немного, он потеряет контроль над своими эмоциями и будет открыт для новой боли и потери, когда она уедет учиться в Англию.

Большую часть жизни он держал свои эмоции в железных тисках. Смерть его матери, отношения с отцом, потеря Анны… все это научило его, как управлять своими эмоциями. Только Анна была близка к тому, чтобы нарушить этот контроль. Он никогда бы не позволил этому случиться, никогда не смог бы рискнуть снова полюбить.

Он вложил всю свою энергию, всю свою страсть в улучшение и управление Тембой, сделав это место таким, каким он хотел его видеть, и местом, где он хотел быть, потому что именно там он чувствовал себя в безопасности. Все под контролем.

Неужели он всегда просто защищал себя? Он был возмущен тем, что Анна уехала, не дав ему возможности опровергнуть ее слова и объяснить свои действия. То, что у него никогда не будет возможности сделать это, сводило его с ума.

А затем он получил сообщение по сложной цепочке коммуникаций, что пожилой мужчина, который провожал их на место крушения, хочет видеть его снова. Сказав Дэну, что он будет отсутствовать несколько дней, Джек отправился на север, следуя тем же маршрутом, которым они с Анной ехали две с половиной недели назад.

Его облегчение от того, что он сбежал из места, где все, абсолютно все, теперь напоминало ему о ней, длилось недолго. Маршрут был усеян воспоминаниями об их поездке: место, где Анна воскликнула, увидев властное семейство бородавочников, рысью перебегавших дорогу, ее восторженный смех, когда он нажал на тормоза, пропустив черепаху. И место, где они остановились, и он рассказал ей о смерти своего отца.

Везде, где только мог, Джек давил на акселератор, полный решимости не задерживаться ни на воспоминаниях, ни на местах. Он знал, что ведет машину без должной осторожности, но это позволяло ему сосредоточиться на настоящем, а не погружаться в сожаления о прошлом.

Когда он приехал, старик пригласил Джека присесть на солнышке перед его домом и предложил ему сладкий травяной чай. Затем он наклонился и вытащил из-под своего стула нечто похожее на металлический сейф, который был помят, обожжен, а замок сломан.

— Я должен был отдать тебе это в тот день, когда ты пришел с девушкой. — Он подтолкнул ящик к Джеку. — Я боялся много лет и прятал ящик от посторонних глаз. Но в тот день я увидел, что ты хороший человек. Ты пытался ей помочь. А на шахте говорят, что ты справедливый. Что ты заботишься о своих работниках. Ты разберешься, что с этим делать.

Джек наклонился и приподнял крышку ящика. Петли проржавели и заскрипели. Ящик до краев был наполнен необработанными алмазами. Джек втянул в себя воздух от потрясения и провел пальцем по камням. Затем он посмотрел на старика:

— Что мне делать с этим?

Старик отхлебнул чая из своей кружки.

— Все, что будет правильно. Мы слышали, что люди в самолете были замешаны в… плохих делах… незаконная торговля алмазами. — Он взглянул на ящик. — После того как я нашел это, я не знал, кому мне следует рассказать. В течение многих месяцев никто не приезжал расследовать катастрофу. Это было так, как будто самолет и люди в нем принесли с собой дурную магию. Все этого боялись. Я боялся за ребенка, поэтому мы увезли ее в больницу, где она была бы в безопасности. А я закопал ящик. Не хотел, чтобы это было моим, потому что знал, что это принесет неприятности, но я не желал перекладывать неприятности на кого-то другого.

Джек взял в руки один из камней:

— Так почему ты передумал?

Старик улыбнулся:

— Тебе не доставит это неприятностей, потому что ты будешь знать, что с этим делать. Кроме того, я хочу умереть с миром. Я не хочу, чтобы мой дух потревожила старая жестянка, зарытая в землю.

— Ты ожидаешь, что скоро умрешь?

Их взгляды встретились поверх краев кружек.

— Кто знает? Но лучше всего быть готовым.

Джек оперся локтями о перила террасы домика на дереве. Он мог бы сразу отправиться в Тембу, но ему нужно было время и тишина, чтобы все обдумать и принять решение. И теперь он знал, что делать.

Ему нужно показать ей, что он намерен измениться. Анна может отвергнуть его, он ни на секунду не стал бы винить ее, если бы она это сделала, но у него был единственный шанс обрести истинное счастье и самореализацию, и он должен был перестать пытаться защитить себя от боли и пойти на это.

Эта мысль напугала его до чертиков, но мысль о том, что будет, если он не попытается, пугала его еще больше.

Ирония заключалась в том, что старик думал, что бриллианты были самой ценной частью ящика, но он ошибался. Потому что полчаса назад, когда Джек высыпал его пыльное содержимое на террасу, он обнаружил нечто гораздо более ценное.

Глава 13

Анна вцепилась в кофейную чашку. Ее плечи напряглись.

— Из Тембы? Что случилось? Джек?… С ним все в порядке?

Образы льва, притаившегося на тропе, слона, нападающего на отца Джека, огромного крокодила у дамбы — все это промелькнуло у нее в голове, Джордж протянул руку и накрыл ее ладони своими.

— Прости. Я неточно выразился. У меня новости от Джека, и с ним все в порядке.

Волна облегчения накрыла ее.

— Но почему он связался с тобой?

— О, это интересная история, и ты услышишь ее в свое время. Но самое интересное то, что Джек нашел твое свидетельство о рождении.

— Что? — Анна привстала, но Джордж мягко удержал ее. — Но как? Где он нашел это?

— Ты получишь ответы на все свои вопросы в свое время.

Анна услышала напряжение в голосе Джорджа, и ей показалось, что она увидела боль в его глазах. — Что случилось, Джордж?

— Все в порядке, но есть еще кое-что, что я должен тебе сказать. — Он оперся локтями о стол, его плечи напряглись. — Мы с твоей матерью Ребеккой были партнерами по работе. Но для меня она была чем-то большим… намного больше, чем коллега и друг. Я глубоко любил ее, но этого было недостаточно. Я не мог соперничать с лихим романтизмом Эйдана.

— О, Джордж, — голос Анны дрогнул, — она разбила тебе сердце, и все же ты был удивительно добр ко мне.

— Я был очень рад, когда она написала мне о твоем рождении. И когда я нашел тебя, счастливо живущую в Тембе, я испытал огромное облегчение. Я всегда серьезно относился к своей неофициальной опеке над тобой и чрезвычайно горжусь тем, чего ты достигла. Ты привнесла столько радости в мою жизнь! — Джордж сжал ее руки. — Что бы ты ни думала о своем отце, помни, что Ребекка любила его настолько, что пожертвовала всем ради него. И ты должна верить, что Ребекка тоже очень, очень сильно любила тебя. — Улыбнувшись, он продолжил: — Что мне больше всего запомнилось в Эйдане, так это его аура яростной решимости. Я думаю, ты унаследовала от него эту решительность.

Анна сумела улыбнуться в ответ:

— Спасибо тебе, Джордж, без тебя я бы ничего не достигла. Но когда ты получил известие от Джека?

— Вчера. Он позвонил мне. Подумал, ты будешь счастлива узнать, что твое свидетельство о рождении нашлось. И он также сказал мне, что ты просила его не связываться с тобой, так что…

— Это правда. А он сказал еще что-нибудь?

— Я думаю, Джек сам захочет рассказать тебе эту историю, если ты ему позволишь. А пока, может, тебе лучше рассказать мне, что случилось между вами?

Анна поморщилась:

— Тут нечего рассказывать. Я уехала и сказала, что не хочу ничего о нем слышать.

— Почему?

— Я неправильно все поняла. Я думала, у нас было что-то большее… Но Джек не умеет проявлять эмоции… любить. Ему нужен только контроль. А ты ведь знаешь, что я хочу дом, семью, все то, чего у меня никогда не было.

— Это все бессмысленно, если в основе нет настоящей любви. Ты была счастлива в Тембе. И ты не хотела уезжать. Откуда ты знаешь, что тебе понравится та жизнь, что ты придумала?

Анна заколебалась, постукивая пальцем по краю фарфоровой чашки.

— Не знаю. Я смотрю на жизнь других людей и вижу стабильность и постоянство, которых у меня никогда не было, и думаю, что это нужно мне.

— А Джек? Чего хочет он?

— Ничего. Он не хочет ничего сверх того, что у него уже есть…

— А ты любишь его?

Прямой вопрос Джорджа поверг Анну в шок. Она почувствовала, что слезы подступают к глазам, и с трудом сдержала их.

— Да. Люблю. Очень. Достаточно, чтобы отказаться от своих мечтаний об идеальном доме, муже и семье. Достаточно, чтобы устроить свою жизнь с ним, что бы это ни значило.

— Ты говорила ему об этом?

— Нет. Зачем подвергать себя еще одному унижению?

— Что, если бы он знал, что то, что у него есть в Тембе, это то, что хочешь ты?

Но Анна знала, что уже поздно. Она ушла и оставила свой камень-талисман. Ясно дала ему понять, что вычеркнула его из своей жизни.

Взяв свою сумку и куртку, Анна встала.

Джордж откинулся на спинку стула, наблюдая за ней.

— Куда ты идешь?

— Туда, где всегда нахожу утешение, когда оно мне нужно.

— Музей естественной истории?

Она кивнула, затем наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. Когда Анна обернулась в дверях, чтобы помахать ему рукой, он смотрел в свой телефон.

Внизу клубилась толпа людей, но Джек высматривал только одно лицо. Его сердце бешено заколотилось, когда гибкая фигура отделилась от толпы и начала взбегать по ступенькам. Пройдет ли она мимо него? Откажется с ним разговаривать?

Но Анна остановилась на три ступеньки ниже его. Узкие голубые джинсы облегали ее длинные ноги, а свободный черный джемпер доходил до середины бедра. Ее волосы отливали розовым золотом в лучах мягкого осеннего солнца.

— Джек?

Она поднялась к нему еще на две ступеньки, и он уловил в воздухе запах ее духов, увидел, как побелели костяшки ее пальцев, сжимающих ремешок сумки.

— Что ты здесь делаешь, Джек?

Она поднялась на последнюю ступеньку, и он заключил ее в объятия, вдыхая ее аромат, желая прижаться к ней всем телом. Ее сердцебиение было таким же громким, как и его собственное, и таким же быстрым.

— Я просто хочу посмотреть на тебя.

Он прижался своим лбом к ее лбу, а затем, не в силах сопротивляться, припал губами к ее рту. На вкус она была слаще, чем во всех его воспоминаниях, и чистое, горячее желание разлилось по его телу.

Но в ответ она прижала ладони к его груди и оттолкнула его. Он попытался притянуть ее обратно, но она сопротивлялась.

— Нет. — Она покачала головой. — Я не могу.

Анна откинулась на подушку в углу дивана, а Джек сел в кресло напротив нее. Они в молчании прогулялись по улицам Южного Кенсингтона, и она привела его к себе домой, потому что ей нужно было быть в месте, где она чувствовала бы себя спокойно.

— И что же ты делаешь здесь, Джек?

— С тех пор как ты ушла, я побывал во всех девяти кругах ада.

Это был неожиданный ответ.

— Ты хотел, чтобы я уехала. Ты совершенно ясно выразился по этому поводу.

— Да, но это было чертовски трудно. Я думал, что больше никогда тебя не увижу. — Джек опустил голову. — Но мне нужно было время, чтобы подумать, во всем разобраться. И я решил отойти от дел. Я решил назначить Дэна генеральным директором Тембы. Я буду заниматься развитием Тембы. И если мы не получим финансирование, я продам часть акций шахты.

— Ты уверен, что сможешь сделать это? Это довольно резкая перемена.

Джек провел рукой по затылку.

— Нет, не уверен. Мне нравится держать руку на пульсе, быть в гуще событий. И сейчас отойти от дел — это невероятно трудно для меня. Но у меня отличная команда. Они справятся. А я должен отойти. Боже, Анна, после того, как ты ушла, мне нужно было найти место, где я мог все хорошо обдумать. Поэтому, когда я получил сообщение от старика, который нашел тебя, я сразу же поехал…

— У него было мое свидетельство о рождении?

— В некотором роде да.

Джек сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил коричневый конверт и сложенный листок бумаги. Он протянул листок Анне.

Пальцы Анны дрожали, когда она разворачивала свидетельство.

— Я не думала, что вообще увижу когда-либо этот документ. Странное ощущение. Как будто теперь у меня есть правильное начало, на котором можно строить всю оставшуюся жизнь.

Она протянула руку, чтобы взять конверт из рук Джека. Два потрепанных паспорта скользнули ей на колени, за ними последовала выцветшая фотография молодой пары. Мужчина уставился в камеру, и Анна увидела блеск решимости в его глазах. Мягкий взгляд женщины был обращен к ребенку, которого она держала на коленях. Слезы набежали на глаза Анны.

— Спасибо, Джек. Я всегда мечтала иметь фотографии своих родителей. У меня такое чувство сейчас, что я могу начать все заново.

— В Калифорнии?

— Возможно. — Анна посмотрела на фотографию, которую держала в руках. — А что насчет тебя, Джек?

— А что насчет меня? Я буду продолжать работать и сохранять Тембу, это все, что мне нужно. Я смогу добиться большего успеха, если мне не придется тратить время на развлечения экологов и профессоров. У Дэна это лучше получается, и ему это нравится.

— Ты имеешь в виду, что будешь устанавливать для себя невыполнимые стандарты и продолжать корить себя за вещи, над которыми ты не властен. Более двух десятилетий ты винил себя в смерти своей матери, а потом добавил к этому грузу вину за смерть отца. Ты взял на себя ответственность за каждое живое существо на земле Тембы. Но ты не можешь уберечь их всех, Джек. Всякое случается. И если ты каждый раз, когда происходит что-то ужасное, будешь винить себя, то…

— Сведу себя с ума. Вот почему я здесь. — Джек прижал ладони к глазам. — Я любил свою мать. И отца. И когда ты попросила меня не отпускать тебя, я понял кое-что, что привело меня в ужас. Я не смог бы позволить тебе остаться, даже если бы захотел.

— Почему, Джек?

— А что, если я попрошу тебя остаться, но ты бросишь меня? Жизнь в Тембе — это не то, чего ты хочешь. Что, если в конечном итоге я потеряю и тебя тоже? Моей любви никогда не было достаточно.

Он встал и подошел к окну, повернувшись к ней спиной.

— Но, Анна, я хочу попытаться. Потому что я понял, что худшим из возможных поступков было бы, по крайней мере, отказаться любить тебя. Все те годы, когда я заботился о тебе, защищал тебя, это было не потому, что я чувствовал ответственность за тебя. Это была любовь. Я полюбил тебя с того самого момента, когда увидел впервые. Когда я заставил тебя уехать, это было не только потому, что я не мог защитить от тех похотливых мужчин. Это было для того, чтобы защитить тебя от меня. — Он опустил голову. — Тебе пришлось уехать в Лондон. Таково было желание твоей матери. Но если бы я позволил тебе остаться еще на три дня, не говоря уже о трех неделях, я бы поддался твоим наивным попыткам соблазнения. Но это было бы абсолютно неправильно.

Анна встала и подошла к Джеку. Она обняла его за талию и прижалась к его спине. Слезы жгли ей глаза.

— Мне не нужна твоя защита, Джек. Все, что мне нужно было, — это чтобы ты любил меня.

Он замер, а потом тихо произнес:

— Темба невыносима без тебя, Анна. — Он повернулся и взял ее руки в свои. — Все там напоминает о тебе. Но жизнь, которую я веду, это не та жизнь, которую ты хочешь. Я это знаю.

Анна прижала палец к его губам.

— Я хотела доказать тебе, что ты мне не нужен. Но мое сердце говорило мне, что я всегда буду нуждаться в тебе. — Она прижалась лбом к его груди. — У моей матери была успешная карьера специалиста по тропическим болезням, но она бросила все это, чтобы последовать за Эйданом в Африку, к неопределенной жизни, полной вызовов и опасностей. Она отказалась от всего этого ради любви, Джек, потому что любовь была и есть важнее всех материальных благ в мире. И оказалось, что я очень похожа на свою мать. Твоя любовь значит для меня больше, чем все мои мечты об обычной жизни. Все, что, как я думала, могло бы сделать меня счастливой, потеряло бы смысл без тебя. — Она прижалась щекой к его груди. — Африка — моя родина, Темба — место, где я выросла, и я люблю это. Но больше всего я люблю тебя, Джек, каждой своей клеточкой, всем своим сердцем и душой. Я всегда любила тебя. Я хочу разделить с тобой трудные времена и радоваться твоим успехам. Я хочу заботиться о тебе так, как ты всегда заботился обо мне. Я хочу помочь тебе полюбить меня.

И Анна, обхватив его шею сзади, зарылась пальцами в его густые волосы и притянула к себе, пока их губы не встретились в поцелуе. Джек обхватил ее руками, крепко прижимая к себе.

— Анна, — оторвавшись от ее губ, сказал Джек, — я мечтал держать тебя в своих объятиях.

Но страх разлуки мешал мне поверить, что это когда-нибудь произойдет. Я могу свести с ума любого своей чрезмерной заботой.

Анна улыбнулась:

— Думаю, я справлюсь с твоей заботой, если это означает, что ты меня любишь.

— Я никогда, никогда больше не отпущу тебя, Анна. Ты — недостающая часть, которая дополняет меня. С тобой я чувствую себя достаточно сильным, чтобы встретиться лицом к лицу со своими страхами.

Он подхватил ее на руки и отнес на диван, усадив ее к себе на колени. Потом он опустил руку в карман и что-то достал, крепко зажав в кулаке.

— Ты кое-что забыла, Анна. Протяни руку.

Анна расправила ладонь и почувствовала, как Джек вложил в нее прохладный, знакомой формы камешек. Горячие слезы наполнили ее глаза.

— О, Джек…

Позже, когда за окнами сгустилась тьма, Анна лежала на сгибе руки Джека, вплетя свои пальцы в его.

— Значит, бриллианты, зашитые в мои карманы, были только началом?

— Да. Думаю, они просто не поместились в ящик.

— И что теперь делать с ними?

— Вероятно, мы сможем выяснить, откуда они взялись. Это означает, что на них могут быть выданы сертификаты и они могут быть законно проданы. И поскольку люди, которые нашли тебя, технически также нашли бриллианты, выручка может перейти к ним.

— О, это было бы здорово.

— Уверена? Ты могла бы оставить выручку себе. Как насчет модной сумочки? Часы?

Анна повернулась и легонько ткнула Джека кулаком в ребра.

— Прекрати. Ты же знаешь, что это не то, чего я хочу.

Он провел ладонью по ее бедру, и она уткнулась головой ему в плечо. Глаза Джека потемнели, когда ее тело начало дрожать под его длинными исследующими пальцами. Ее дыхание сбилось.

— Я люблю тебя, Анна, — прошептал он на ухо. — Ты мне нужна. Пожалуйста, скажи, что останешься со мной навсегда.

Она посмотрела на мужчину, которого любила.

— Это станет осуществлением моей самой дикой мечты, Джек.

Эпилог

Анна и Джек поженились на открытой веранде главного дома Тембы, когда летняя жара спала, а тени удлинились. Сразу после этого начались свадебные торжества в боме — традиционном круглом сооружении из колючих веток вокруг огромного костра. Треснуло полено, и столб искр, окутанный дымом, с шипением взметнулся в ночное небо. Настойчивый бой традиционных барабанов нарастал, становясь все громче и быстрее, подкрепляя улюлюкающее пение женщин, которые кружились и хлопали в ладоши, топая босыми ногами по пыли. Отблески костра освещали сотню гостей, собравшихся засвидетельствовать бракосочетание и праздновать его до глубокой ночи.

Анна и Джек могли слышать шум празднества с того места, где они стояли под древним баобабом в углу комплекса. Могилы родителей Джека были приведены в порядок и засажены местными цветами, а в память о них установлен надгробный камень.

Анна склонилась, чтобы положить перед ним свой свадебный букет. Джек поднял ее на ноги, прижав ее руки к своей груди и проведя большим пальцем по кольцу с изумрудом квадратной огранки и золотому обручальному кольцу на ее пальце.

— Спасибо, — пробормотал Джек, притягивая ее к себе. — С тех пор как я позволил себе любить тебя и принимать твою любовь в ответ, я смог вспоминать своих родителей с любовью, а не с гневом и чувством вины. Впервые я чувствую, что они обрели покой.

Анна потянулась, чтобы поцеловать его.

— Мы всегда будем помнить их, Джек. — Она сжала его руки. — Я обещаю.

Празднование достигло апогея, и, когда они появились в арочном проеме частокола, раздались громкие аплодисменты. Винтажное платье Анны, украшенное изящным узором из жемчуга и драгоценных камней, поблескивало в свете костра, ее волосы струились по плечам из-под венка из кремовых роз.

Когда все замолчали, взгляд Анны скользнул по собравшимся гостям и слезы навернулись ей на глаза от количества знакомых, любимых лиц, которые она узнала.

Джордж, который проводил ее по веранде, поцеловал в щеку, а затем вложил ее руку в руку Джека, улыбался, его глаза сияли.

Сопровождаемые бурными аплодисментами и криками радующихся людей, они направились по освещенным фонарями дорожкам туда, где их ждал «ренджровер». Когда они с грохотом миновали решетку для скота и пересекли дамбу, Анна оглянулась на ликующую толпу. При виде бомы, сияющей в ореоле золотого света под звездным небом, под гул барабанной дроби и пения у нее по коже побежали мурашки.

Она протянула руку и положила ее на бедро Джека.

— Я думаю, вечеринка только начинается, — сказала Анна. Он обжег ее взглядом:

— Еще бы!..

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Буш - обширные не освоенные человеком пространства, поросшие кустарником. - Ред.

Content

Мэрчент Сьюзен Миг запретных ласк

Сьюзен Мэрчент Миг запретных ласк

Любовный роман — Harlequin — 1181

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог

Примечания