Ярослав Васильев

Одинокий мужчина желает познакомиться

Часть I

Одинокий мужчина желает познакомиться

День первый

Утро

Я редко вижу сны. И раньше-то мне нечасто хоть что-то снилось, а уж последние годы вообще почти каждая ночь как чёрная угольная яма. Вечером туда плюхнулся, к утру по будильнику вынырнул. Говорят, сон отражает какую-то проблему, которую мозг никак не может решить, но считает её настолько важной, что продолжает обдумывать и ночью. Вот эта работа и пробивается сквозь расшатанный барьер сознания, измотанного за трудный день. Но у меня слишком крепкая нервная система, расшатать её можно разве что ядерным взрывом. Однако сегодняшний сон — особенный, потому что он и не совсем сон.

Машино лицо горело, буквально светилось от какого-то непонятного мне счастья. Она шла, постоянно поскальзываясь на гололёде, падала, хватаясь за мой рукав. И при этом каждый раз неожиданно весело смеялась. Она сегодня была особенно очаровательна, пусть даже такие вот девушки не совсем в моём вкусе. Я любил худеньких, а Маша из тех, кого нельзя назвать ни стройной, ни полной, есть и девичий стан, но и приятная «припухлость» всего остального. Из-под синей вязаной шапки выбивались несколько тёмных локонов… Я ещё отметил, что на Машу это не очень похоже, она всегда тщательно прятала волосы под шапку, а сегодня не заметила.

Мы добрались до её подъезда.

— Ну, ладно, я пойду…

Маша вдруг схватила меня за локоть:

— Пошли ко мне! — засмеялась она как-то особенно весело. — Успеешь ещё домой!

Я настолько опешил от такого предложения — Маша единственная в нашей компании вообще никого и никогда к себе не приглашала, что не успел и глазом моргнуть, как уже оказался у неё в квартире. Машка чуть ли не силой стянула с меня пальто, и затолкала в комнату, усадив на диван.

— Я сейчас, подожди минутку, — и ушла, кажется, в ванную.

Пока я пытался привести мысли в порядок и сообразить, что происходит, Маша вернулась. Она вошла в комнату… и то, как она вошла, так сильно ударило мне в голову, что я не сразу сообразил. Маша была нагая. Вообще голая. Я нервно сглотнул, пытаясь заставить себя отвести взгляд, и не мог. Первый раз я видел перед собой обнажённую девушку, да ещё и при ярком свете. Моргнул несколько раз. Обнажённая Маша никуда не пропала. Наоборот, она подошла и уселась ко мне на колени. Слишком настоящая, слишком упругая и горячая, чтобы всё это оказалось галлюцинацией. А кожа у Маши, оказывается, нежная, мягче и приятнее любого шёлка. Сердце бешено ускорилось, кровь запульсировала в голове, дыхание перехватило, а ещё ниже пояса в штанах набухло.

Маша что-то зашептала на ухо, я никак не мог сообразить, что именно, настолько в голове всё плыло. Потом взяла мою ладонь и положила на свою грудь. Грудь была мягкая, но одновременно твёрдая, так что я не удержался и сжал. Маша томно вздохнула, облизала губы языком и взялась за пряжку ремня у меня на брюках…

Маша как раз справилась с пряжкой и сумела расстегнуть мне ширинку, когда я сумел взять под контроль бурю гормонов в крови. Отец всегда требовал думать над любым шагом — ибо сделанного уже не воротишь. А сейчас всё это было… неправильно. Да, я сейчас хотел Машу, но как животное хочет другое животное. А не как человек должен любить человека. Ничем хорошим это не кончится, я был уверен.

Аккуратно пересадил Машу рядом с собой на диван, сам рывком встал и торопливо застегнул брюки.

— Эй! Ты чего?!

— Маша, ты потрясающая девушка, но… не надо так.

Горло сдавила непонятная боль и подступившие к горлу слёзы. А рука всё ещё чувствовала тепло возбуждённого девичьего тела.

— Дурак! — Маша вскочила и попыталась дать мне пощёчину, но я успел перехватить её руку.

— Маша, ты замечательная девушка и, наверное, лучшая на курсе. Но вот так… неправильно.

— Неправильно? Ты всё по Юльке сохнешь? Да чхать она на тебя хотела. Я для тебя готова была на всё, а она никогда тебе… А я тебя с первого курса люблю. Ты всё равно будешь моим! Любой ценой! Только со мной ты будешь счастлив.

И тут вожделение ушло. Совсем. Почему-то рядом с Машей стало находиться неприятно.

— Извини и прости, но — нет. Твоим я не буду. Никогда. Я прекрасно понимаю, что Юле неинтересен. Она мне про это сказала прямо. И знаешь, я уже почти это пережил. Вот только… Если бы ты и правда думала обо мне, ты просто подошла бы и помогла тогда, месяц назад. Не как сейчас, а просто по человечески. Но ты эгоистка, оказывается. Тогда все смеялись, со мной сразу после слов Юльки связаться — удар по репутации нашей королевы? А сейчас уже и в универе ничего не скажут, и я почти дозрел? Нет, нам с тобой не по пути. Я никогда не буду с тобой.

Чудовищным усилием я заставил себя не смотреть на голую Машу, вышел из комнаты. Накинул пальто, запрыгнул в сапоги, и, не застёгиваясь, ушёл. Лишь на пороге квартиры перевёл дух: всё-таки в двадцать лет и впрямь хочется обладать красивой девушкой, и плевать на последствия. Даже если умом понимаешь — нельзя. Уже в коридоре меня догнал отчаянный крик:

— А ты всё равно будешь моим! Любой ценой!

Если мне начала сниться Маша — это нехороший признак. Я торопливо встал перед зеркалом в ванной, тщательно всматриваясь в своё лицо. Ну точно. Рыжие кудри, обычно тускло-медного цвета сейчас понемногу начали золотиться. Карие глаза тоже еле заметно начали светлеть. Пока это почти незаметно, но… уже дело плохо. Я слишком затянул с прошлой охоты. Рискую сорваться в неконтролируемую жажду, а это с большой долей вероятности плохо закончится. Срочно надо искать жертву, а для этого брать отпуск на работе. Немного грима, опыт работы санитаром — я специально когда-то устроился работать в больницу, чтобы запомнить симптомы самых разных болезней. При сильной нужде мой организм сумеет большинство этих симптомов в том числе и изобразить, но надеюсь, до этого не дойдёт.

С работой оказалось, к счастью, совсем просто. Я приехал в офис с мешками на лице, красные глаза, хрипловатое дыхание и тому подобное — для всех у меня редкая форма аллергии. Коллеги про эту мою «болезнь» знали прекрасно, каждые полгода вот также имитирую приступ и ухожу на две — три недели. С порога встретили и шепотки, и сочувствующие взгляды, и пожелания скорее выздоравливать. А меня дразнил запах кофе. Наша главбух варит его неподражаемо, обязательно вручную без всяких кофемашин и не отказывает никому из страждущих. Как раз сейчас готовилась очередная партия… вот этого кофе мне точно все следующие дни будет очень не хватать.

Пока я поднимался на второй этаж в кабинет генерального, ему уже сообщили. Так что Антон Павлович заговорил сразу, как я появился у него на пороге:

— Короче, Игорь. На больничный, а потом не меньше чем на две недели в отпуск. И даже не спорить. Я уже подписал.

— Спасибо. А…

— По «Антее» мы, спасибо тебе, всё сдали в срок. Остальную текучку твои оболтусы и без тебя закончат. Нашли себе лошадь рабочую, пусть сами учатся делать. Так что лечись. И не затягивай так сильно в следующий раз. Давай лучше лечись заранее, и не стесняйся просить отпуск.

— Спасибо.

Всё-таки хороший мужик Антон Павлович. Да, я уникальный специалист: и придумаю, и спаяю, и запрограммирую. Без лишней похвалы половина проектов конторы держится на мне. Но наш генеральный не только переживал за ценный и приносящий прибыль кадр, он и правда беспокоился обо мне и что я перенапрягся. Наверное, потому я так надолго здесь и задержался. Обычно я меняю место работы каждые год-два, а тут уже почти пять лет. Я и с охотой-то задержался, поскольку старался завершить наш большой и крайне интересный инженерный проект. Главное — чтобы это чувство ответственности не вышло мне боком.

На выходе от генерального пришлось преодолевать ещё одно препятствие. Секретарша Мила. Девушка эффектная — красивая брюнетка среднего роста, волосы густые, каштановые и волнистые. Тёмно-карие глаза, овальное лицо, маленькие ушки и рот прекрасной формы с коралловыми полными губками свели с ума у нас на работе немало парней. Вдобавок сегодня подобрала такие необычные духи, что от одного запаха и мимолётного взгляда на молочно-белую кожу и приятные округлости девушки сводило внизу живота.

— Ой, Игорёк, ну нельзя же так над собой издеваться. Ну позвонил бы, я бы тебе всё и так оформила. И мог не приезжать. А я бы тебе потом бумаги просто сама завезла на подпись.

Она хорошая девочка, но вот запала на меня. И уже почти год осаждает неприступную крепость в виде чудаковатого недотёпы. Весь в своих программах и железках и немного не от мира сего. А ещё принципиальный холостяк, хотя для окружающих мне тридцать два уже. И наши две матроны из бухгалтерии ей пытаются помочь. Обычно это мило и забавно, особенно когда играешь в кошки-мышки, заранее зная результат — но только не сегодня.

— Да нет, спасибо. И не положено так, и тебя не стоит гонять через полгорода по пробкам. Да не настолько мне плохо…

— В зеркало на себя смотрел? Давай хоть обратно на машине довезу. Антон Павлович точно будет не против.

На миг в душе зашевелился червячок сомнений, не очень хотелось тащиться обратно сначала на метро, потом по весенней слякоти. А тут в тепле и с комфортом. Но я почти мгновенно его задавил. И дело не в том, что угадать её планы не надо ни моих способностей, ни интуиции. Главное, как Мила думает, зацепиться. В квартиру зайти похлопотать над больным, ещё что-то душевное и заботливое, а потом коготок увяз — всей птичке пропасть. И не в том дело, что ни один зверь не охотится возле своей лёжки, а я сейчас на взводе и могу не сдержаться.

— Спасибо, не надо. Я не домой, в больницу сначала. Это недалеко, а дальше там непонятно сколько проторчу. Не надо.

— Ну как знаешь, — разочарованно ответила Мила. — Тогда выздоравливай.

Мила и впрямь хорошая девочка, не стоит ей портить жизнь. Скоро ей надоест, она устанет меня завоёвывать и найдёт себе парня. От меня же ей на ближайшие пару недель лучше держаться как можно дальше.

День второй

Полдень

Худощавая светло-русая девушка немного старше двадцати выбежала из подъезда. Поёжилась, весна только-только началась, сыро и слякотно. Зря она не стала пальто застёгивать. Ага, жмёт на брелок, неподалёку пищит сигнализацией старенький тёмно-синий «хёндай». Тогда понятно, с чего она легко одета. Ключ на старт! А это уже удача, аккумулятор, похоже, почти сел. Как всегда в самый неподходящий момент. Ну то есть смотря кому неподходящий. Машинка всё-таки чихнула выхлопными газами и загудела, но это ненадолго. Я на слух могу сказать, что генератор еле дышит и по дороге нормального заряда не даст. Можно закидывать наживку. Главное сейчас — не упустить рыбку, другой вариант знакомства не так хорош.

Это для работы у меня нет прав и машины. Моя вторая личность и в автомобилях разбирается, и водительский стаж имеет немалый, и «колёса» есть — причём несколько. На этот раз я выбрал из своего гаража чёрный «рено», причём от оригинала там осталось меньше половины. Моя машина в состоянии посоревноваться на гонках, а уж сегодняшнее старьё и в городском потоке я тем более не упущу. И кажется, сегодня удача на моей стороне. Девушка выехала не в сторону Варшавского шоссе, где случайно остановиться рядом в случае поломки намного сложнее, а свернула на Болотниковскую. Тут всего две полосы, так что держать нужное расстояние намного легче.

Как я и предполагал, «хёндай» заглох в самом неподходящем месте. Светофор, перекрёсток, толпы людей и машин вокруг. Какое-то время водитель ещё пыталась крутить стартером, пока остальные сигналили, орали или молча проезжали мимо. Наконец, девушка выбралась из машины, открыла капот. Всегда забавлял этот момент. Ты же в двигателе вообще ничего не понимаешь, не учат этому в современных автошколах. Но нет, каждый считает своим долгом попробовать двигатель загипнотизировать взглядом: авось заработает.

Я объехал заглохшую машину и встал перед ней. Под удивлённым взглядом девушки достал из багажника знак аварийной остановки и оставил на дороге. Улыбнулся девушке как можно теплее, а то смотрит она как-то настороженно и вроде испугалась даже.

— Здравствуйте, девушка. Вам помощь нужна?

— Да. Вот, — шмыгнула она носиком, — заглохла, зараза, и не заводится. А вы… можете помочь?

— Проверим, — и заглянул под капот. — Давайте-ка заводите, а я посмотрю, чего тут может быть.

Девушка зайцем метнулась в салон и попробовала завестись. Естественно, безуспешно. Рядом как раз проезжал какой-то мужик на дорогом внедорожнике. Снисходительно опустил стекло и крикнул:

— Овца! Дома сиди, раз водить не умеешь. Встала!

Девушка сдерживала слёзы из последних сил. Я и в обычной жизни такого хамства не терплю, а сейчас особенно.

— Пасть заткни. Права купил, на мозги денег не хватило? Чего пристал? Ну, сломалась машина, ну у всех бывает. Лучше бы за своим ведром с болтами следил.

— Ах ты!

Мужик уже приготовился выскочить и дать мне по морде, но тут заметил, как я ухмыляюсь и показываю: давай, у меня в руках как раз тяжёлый гаечный ключ, а на рекордер идёт запись. Картинка будет на загляденье. Остановился и первым полез в драку — ни один адвокат не отмажет. Потому обложив меня сверху донизу матом, мужик вдавил педаль газа в пол и рванул вперёд. Какие эти самоуверенные хамы всё-таки трусливые и предсказуемые. Зато у девушки аж глаза загорелись, за неё явно никто так не вступался ещё.

— Ладно, в чём-то этот боров прав. Мы и впрямь перекрёсток перекрыли. Давай я тебя на трос зацеплю, пока отъедем, а там посмотрим.

— Давай, — тихонько согласилась девушка.

— Трос есть?

Они замотала головой и виновато опустила глазки. Ну я и не сомневался…

— Ладно. У меня есть. Садись в машину, я сам всё сделаю. Попробуем заодно на ходу завести. Сумеешь? В бампер мне не впечатаешься?

— Я… Я сумею.

— Тогда поехали.

Мне с самого начала было понятно, что толку не будет никакого. Но когда мы проехали перекрёсток и остановились чуть дальше по улице на обочине, а машина у неё так и не завелась, то вышла девушка с таким виноватым видом, что хотелось аплодировать капризной фортуне в ладоши.

— Простите…

— Да ладно тебе. Короче, нам в ремонт надо. Там разберутся. Время у меня сегодня есть, давай-ка я тебя до сервиса оттащу?

— Давайте, — обрадовалась девушка. А дальше судя по хмурому лицу к ней в голову пришла мысль: а сколько это стоит? Бесплатно сейчас ничего не делается. — Ой, а что я буду вам должна?

— Да ты чего? — засмеялся я. — За что? За то, что я по дороге к себе домой дотащу твою машину на тросе до сервиса? Ничего не должна. Ну, поехали? Только держи трос натянутым.

Небольшая мастерская располагалась в гаражах затесавшегося с непонятных времён осколка промзоны, теперь окружённого многоэтажками. Но была и в самом деле хорошей. Вдобавок я заранее договорился, мол, ухаживаю за девушкой и надо ей «помочь». Типа, как у неё машина сломается — пока чинится, хочу вечером её домой увести и всё такое прочее. Мужики с пониманием ухмыльнулись, дополнительную таксу из мужской солидарности тоже задирать сильно не стали. Поэтому не удивились ни тому, что я прошу чужую машину сделать «по полной», ни тому, что ремонт необходимо затянуть до завтра.

— Ну всё. Сделают как надо, не переживай. И не обманут. Я здесь мужиков не первый год знаю, ни разу меня не надевали. Если говорят «менять» — значит, точно менять.

— Спасибо, — робко ответила она, похоже, так до сих пор не понимая до конца, что происходит. — А сколько…

— Сколько стоит — пока не скажу. И мастер не скажет, пока машину на подъёмник не загонит. Примерно через полчаса закончат другую машину, и дальше сразу поставит твою лошадку посмотреть. Всё будет хорошо.

— Спасибо, — ещё одна робкая улыбка. — Вам, наверное, надо ехать.

— А тебе оставаться одной? Здесь? В незнакомой части города? — вздохнул я. — И когда уже скоро вечер? Нет, уж если начал дело, то надо доводить до конца. Как говорил один француз, мы в ответе за тех, кому помогаем. Пока машина в ремонте, можно сходить кофе выпить. Только честно. Замёрзла?

— Замёрзла, — выдавила она из себя дрожащими губами.

Ну я в этом и не сомневался. Уплотнители на дверях «хёндая» давно слетели, без печки тепло из машины наверняка выдувает мгновенно. А сюда она ехала с выключенным двигателем.

— Тогда садись. Кафе рядом, но сначала мне надо поставить машину. Иначе я потом места во дворе не найду.

Я взял её за руку и повёл к себе в машину. Девушка покорно пошла со мной. Ей холодно, а рядом кто-то, кому так и тянет доверять. Заботливый, добрый, улыбчивый, но в то же время серьёзный мужчина. Как такому можно не доверять? Тем более, нет в ней пока той меры цинизма и взрослого страха, что хороших людей не бывает. Всего того, чего мешает доверять людям. Увы, печальный признак эпохи, что таких вот, как эта девушка, всё меньше.

— Ну что, — начал я, когда мы наконец-то сели за столик в кафе и заказали по чашке кофе. — Давай хоть познакомимся. Игорь. И давай на «ты», а то по работе и так надоело, что ко мне всё время по имени-отчеству обращаются. Чувствую себя не на тридцать, а как будто мне давно шестьдесят лет. Или нет, лучше семьдесят. Только пенсию всё равно не дадут.

Она хихикнула.

— Ой, да, простит… Прости. Люба. То есть по паспорту на самом деле Любава, но мне тоже не нравится, когда вот так. Официально.

— Договорились. Люба. О, как раз кофе принесли. Вот и проверим, полюбит ли Люба здешний кофе. Кстати, кофе здесь хорош, говорю как ценитель и любитель.

Беседа у нас сначала завязалась насчёт машин, а также проблем городских пробок и не очень культурных людей. Уже через пять минут мы непринуждённо смеялись и болтали о всяких пустяках. Нам хорошо вместе. Любе очень приятно видеть такого, как я, мужчину рядом с собой. Который рад её видеть, но при этом смотрит на девушку без похабности, без желания затащить её в постель — Люба из тех, кто малейшую фальшь почувствуют сразу. Нет, мужчина рядом с ней просто осторожно ласкает её тёплым взглядом, спокойным и добрым. Восхищение именно как красивой девушкой, как почти богиней, а не как самкой — кому из женщин это не понравится?

Несколько раз Люба доставала телефон, смотрела на экран, хмурилась и убирала обратно. Я не пытался подсмотреть, ибо мой опыт мог всё рассказать и без этого. Пропущенных нет. Нет и эсэмэс от любимого: «Где ты. Что с тобой». И так далее. Не то чтобы ему на неё наплевать, просто я-то знаю, что парень у неё тот ещё валенок. Не сказать чтобы конченый эгоист, скорее невнимательный и мягкохарактерный лопух, который слишком часто не обращает внимания ни на что кроме себя. Потом искренне спохватывается, как девушку обидел и старается загладить вину. Но Люба смотрит на любимого восхищённым взором и пока ещё все эти ошибки прощает. Но в итоге, когда он ей действительно нужен — ничего и никого. Зато я — сейчас здесь, сижу напротив и ласково смотрю на Любу, а её душа отзывается мягким теплом.

— Темнеет. А на сервисе это твои знакомые? — спросила Люба, намекая о том, что пора бы узнать про машину.

— Да. Я только у них уже лет пять как ремонтируюсь. Но ты права, давай позвоним и узнаем.

Я набрал, затем передал трубку, и мастер, обсыпав девушку техническими терминами, принялся объяснять, что ситуация «не очень» и ремонт затянулся. Похоже, машина и в самом деле была куда хуже, чем я думал, так что ремонт затянулся бы даже без моей просьбы. Тем лучше, до нуля падает вариант, что её парень назавтра из подозрения устроит проверку, а затем сцену ревности. Мне пока нельзя, чтобы они сильно поссорились.

— Ох, да ты продрогла опять. Кофе не помог.

— А если скажут машину оставить? И мне-то что делать? Посоветуй, пожалуйста. Такси и домой? Или ещё подождать?

Она посмотрела на меня просящим взглядом. Прямо как ребёнок на старшего. Ну да я уже стал почти родным. Возился с ней, заступался, кофе поил. Как-то не хочется расставаться, но и навязываться воспитание не позволяет. Ещё подумаю чего.

— Так. Для начала зайдём ко мне. И не спорить, я рядом живу, а тебе надо выпить чаю с мёдом, а лучше съесть чего-то горячего. Иначе завтра в своём лёгком пальто ты просто сляжешь с простудой.

Люба изумлённо посмотрела мне в глаза. Что же всё-таки делать? Вроде бы и хотелось пойти со мной, но идти к почти незнакомому человеку домой… Впрочем, я уже не казался ей совсем незнакомым. К тому же я всё время вёл себя как настоящий рыцарь и принц на белом коне, воплотившаяся мечта. Ничего страшного же такой хороший человек ей не сделает?

— Ну не бойся ты, вот честное слово — обещаю, приставать не буду, — засмеялся я. Встал и по-джентльменски подал ей руку. — А чтобы ты точно не боялась, напиши родителям: машина в ремонте, пока ждёшь из сервиса — пошла к знакомому по адресу…

Это убедило её окончательно. Всё-таки Люба из тех, которые умные, решительные в делах, целеустремлённые и хваткие по части карьеры — но пока абсолютно наивные в личных отношениях и так себе разбираются в людях. Потому и с Виталиком этим своим связалась… Эту мысль в сторону, ещё не время.

Пока мы с ней поднимались в лифте на двадцатый этаж, Люба переминалась с ноги на ногу. И хочется, и колется, и боится — буду приставать, и в этом случае надо сразу бежать. А мужчина и не пристаёт. Как я выгляжу сейчас в её глазах? Красивый парень. Неухоженный, правда. И видно, что без любви давно, без женского внимания. Что-то не так в его жизни, видимо. Рассуждения и небольшая жалость ко мне буквально написаны у девушки на лице.

Квартира тоже «охотничья». По ней сразу понятно: хозяин живёт аскетично. Мебели мало, только то, чего нужно. Никакой роскоши и ничего лишнего для одинокого холостяка. На самом деле съёмная, причём на подставную личность, а сразу после охоты я отсюда исчезну навсегда. Но пока выглядит всё, будто я здесь живу постоянно и уже не первый год. Если гостья сунется в секретер, то даже найдёт соответствующие документы. Но Люба не полезет, она очень правильно воспитанная девочка.

Я усадил гостью за стол на кухне, поставил чай и вариться пельмени: перекусить на скорую руку. Увидев вопросительный взгляд, прокомментировал:

— Специально в расчёте на гостью лепил. Шучу, конечно. Ужин холостяка — это пельмени, однако пельмени надо обязательно делать самому. Магазинными только грызунов травить, вместо крысиного яда. Работал я как-то на производстве пельменей, с тех пор магазинные в принципе не ем. Как и колбасу, тоже готовлю только сам. Но колбасы не будет, кончилась. Зато могу рассказать, какая она была вкусная.

Девушка прыснула от смеха, но от пельменей не отказалась. Витавшее в воздухе напряжение понемногу начало рассеиваться. Люба немного расхрабрилась, села поудобнее, закинув ногу на ногу — до этого старательно пыталась себя вести как полагается воспитанной барышне в гостях. Впрочем, я тоже включил своё обаяние на максимум. Сначала мы просто говорили, дальше к разговору добавилась бутылка лёгкого сухого вина. Умная девушка, перед тем как пить, посмотрела градус — убедилась, что не запланирован сценарий «заманил, теперь напоит и затащит в постель». После плотного ужина пары бокалов вина не хватит и капельку захмелеть. Одно не подумала: ей вообще-то за руль ещё садиться… в теории.

Ещё вино помогло окончательно раскрепоститься, не зря Люба рискнула утолить своё любопытство и поинтересоваться:

— А у тебя есть девушка? Ой, извини, я не в этом смысле…

— Не-а, — ответил я. — И ничего такого, сейчас для меня это уже не очень больной вопрос.

— Понятно… всё равно извини. Просто… Всё при тебе вроде, пельмени вообще готовишь потрясающе. И один.

— Зато ты не одна. И очень извиняюсь, но не хочу я сейчас говорить на эту тему.

— Ох, прости… — стушевалась она.

Подумала… впрочем, неважно какое объяснение она себе придумала, любое окажется в нужном ключе. Сейчас самое время мне немножко показать, что её вопрос меня задел, но я вежливый, правильный и хороший, отсюда «выставить за порог» могу исключительно по-рыцарски и деликатно. То есть за дверь не выставлю, но…

— Так, давай-ка узнаем, что с твоей машиной. Вроде бы времени им должно хватить, да и стемнело. По себе знаю, в темноте ехать — не самое приятное.

Люба намёк поняла, нахмурилась и явно мысленно себя отругала. Взяла из моих рук телефон… Пару минут спустя она сбросила звонок, молча взяла и открыла сумочку. Сначала искала не торопясь, потом всё более нервно и судорожно. В конце концов, бессильно выронила её на колени, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать. Разом глотнула полбокала вина и негромко произнесла:

— Они сказали не раньше, чем завтра, там чего-то сложное, а у них уже рабочий день кончился. Что мне теперь делать? Я телефон в машине оставила, а они сказали — уже ушли. И… я кошелёк потеряла. Я точно помню, как кофе покупала, а затем… — Затем я уже дома кошелёк незаметно вынул и убрал, но Люба про это никогда не узнает. — Не у тебя же ночевать? Виталик ревновать будет. И папа с мамой… ты мне денег одолжи… пожалуйста, на такси. Или на автобус лучше. Я верну прямо завтра.

— Стоп. Ночевать у меня точно не вариант. Родителей ты, может быть, ещё и убедишь, что действительно форс-мажор. Кстати, может попросить за тобой приехать?

— Нет уж, — как-то резко и сразу отрезала Люба. — И так еле удалось съехать на квартиру. Они меня потом задолбают, чтобы вернулась. Не вариант.

— Хорошо. Но я имел в виду, что со своим парнем ты после такого рискуешь поссориться, особенно если он ревнивый. Такси, уж прости, тоже вариант фиговый. Без телефона, непонятно с кем и, уж прости, после вина, я тебя точно не рискну отпускать. Про автобус даже слышать не хочу, не в твоём пальто и не в нынешнюю погоду куда-то ехать. Диктуй адрес, я тебя отвезу.

— С ума сошёл, если тебя поймают — прав лишат! И садиться после вина за руль нельзя.

— Во-первых, в целом насчёт вина ты права, а вот в частности мне полтора бокала такого вина на реакцию вообще не повлияют. Во-вторых, сама сказала — если поймают. Запах я зажую, простой тестер ничего не покажет. Тут главное, чтобы какой-нибудь чудила не зацепил и в разборки по ДТП не влезть, но я буду ехать осторожно. Это называется разумный риск. Тем более, у тебя вариантов и самом деле нет. И вообще, мужик как раз и обязан рисковать, когда женщине нужна помощь. Считай это моим жизненным принципом. Диктуй адрес, и поехали.

Люба посмотрела на меня восхищённым и уважительно-восторженным взглядом.

Ночь уже поглотила город, разбив его на мозаику тусклых фонарей в мокром асфальте, лоск ярких магазинных витрин и медовые пятна окон квартир в многоэтажках. Люба всю дорогу молчала, стараясь меня не отвлекать, было заметно, как у неё от смущения начали гореть щёки. Я же наслаждался дорогой. В перерывах между охотами я не позволяю себе садиться за руль, чтобы даже случайно не разрушить свою легенду. Зато сейчас пусть на время, но я словно сбросил старую змеиную шкуру и можно наслаждаться ночным хрустом шин по асфальту, уверенным движениям послушного стального коня под твоей рукой. Наконец машина замерла с торца указанного дома. До подъезда специально доезжать не стал, я же «не знаю», где Люба живёт.

— Здесь?

— Да, спасибо. Дальше я сама…

— Нет уж. Провожу ровно до порога и не спорить.

Я и в самом деле поднялся с ней на этаж, дождался, пока она откроет дверь, вежливо отказался от приглашения зайти. И уехал.

Новый день вошёл на улицы широким шагом солнца, прозрачным небом, тёплым совсем уже весенним ветерком. Я был абсолютно уверен, что после вчерашнего Люба встанет поздно, тем более выходной, но всё равно задерживаться лишнего не стал. Забрал машину, на эвакуаторе довёз её до дома хозяйки. После чего поднялся к ней на этаж — квартиру я как бы теперь знаю официально — и позвонил в дверь. Трезвонить пришлось раза четыре, прежде чем клацнул замок, и на пороге возникла заспанная девушка в криво запахнутом халате.

— Игорь?

— Я войду в твой дом?

— Да, конечно. Что случилось?

Вопрос именно от меня и в нужной формулировке прозвучал. Девушка дала согласие, и неважно, если она не понимает, на что именно. Приглашение войти в её дом формально получено. Так что теперь действительно случилось. Я переступил порог, достал из кармана ключи от машины и вручил оторопелой хозяйке.

— Держи. Ещё вот твой кошелёк, ты его выронила в подъезде. Видимо, замок у сумки плохо застегнула в кафе. Повезло, что не на улице. Твоя «ласточка» здорова и стоит под окнами. Не пугайся, довёз на эвакуаторе.

— С ума сошёл! У тебя денег лишних много? Сама бы забрала. И вообще, сколько я тебе должна? Я… если что часть сразу отдам, остальное на той неделе, хорошо?

— Т-с-с. Для начала, честно признаюсь, что именно для меня сумма небольшая. Нет, я не собираюсь хвалиться, дескать, я богатый. Просто так получилось, я уже некоторое время живу совсем один, детей тоже нет, а должность занимаю хорошую. Мои же потребности сама у меня дома видела, скромные. И не спорь, раз уж я взялся помогать. Ты только начала работать, для тебя эта сумма пока большая и ты на ней здоровье себе сорвёшь. А для меня не напряг, поэтому я хочу сделать подарок. В ответ же попрошу тоже небольшой подарок. Ничего такого неприличного, — усмехнулся я. — Просто совпало, что по твоему рассказу мы, оказывается, работаем совсем рядом. Так что с тебя в виде ответного подарка — приглашаю обедать вместе со мной. Мне как раз не хватает в обед хорошей компании, а коллеги с начальником отдела вместе ходить не любят. Ну как? Согласна вот так отдариться в ответ?

— Уговорил. Диктуй номер телефона.

День третий

Закат

— Ало, привет. Не отвлекаю?

— Привет. Что-то случилось, Игорь? И не отговаривайся дежурным «всё в порядке». Что с тобой?

— Нет. То есть да. А как ты догадалась?

— Ты очень правильный и деликатный мужчина. — Я услышал, как она невесело усмехнулась. — За эти две с половиной недели, как и обещался, ты звонил всегда только в обед и никогда в выходные. И вообще, старался заботиться о моей репутации и чтобы Виталик не ревновал. А сегодня позвонил в субботу.

— Извини. Но я хотел спросить. Ты не занята? У тебя есть время? Составить мне компанию, прогуляться по городу. Я понимаю, это наглость, но… В общем, я действительно узнал сегодня очень нехорошую для меня новость. Без подробностей… но просто не могу сегодня один. Просто чтобы рядом была живая душа. Без долгих объяснений. А ты единственная, к кому я могу обратиться. Именно чтобы просто был кто-то рядом и не задавал вопросов. Извини, наглость, наверное. Зря я тебя…

— Стой, — она ненадолго запнулась, а потом сказала: — Тебе повезло, это судьба, наверное. Я действительно свободна и могу составить тебе компанию. Ты где?

— Я у тебя во дворе.

— Тогда подожди, сейчас спускаюсь.

Мне, наверное, и правда везёт, но везение и судьбу я предпочитаю ковать сам. Люба сегодня свободна потому, что вчера со своим парнем крупно поссорилась. Причём виноват был именно Виталик, не в первый раз по своей невнимательности сначала оскорбив девушку, а потом встав в позу: «Чего я такого, ты сама выдумала — сама обиделась». Из-за этого вместо запланированного выходного вдвоём Люба и ждала дома, одна, злая. И на моё предложение согласилась наполовину из жалости, а наполовину с тоски и нежелания сидеть в четырёх стенах. Но я всё равно улыбаюсь, увидев Любу. Она хорошая девушка, и провести с ней день будет приятно. Вся злость, которая неизбежно появляется в душе — мол, ты как хочешь, а я всё равно пойду гулять и без тебя отлично проведу время, а ты завтра будешь жалеть — она у Любы спрятана очень глубоко и никогда не вырвется наружу… Если ей не помочь.

А погода «на погулять» сегодня на редкость хорошая. Весна пришла к нам по-настоящему. Ярко светит солнце, и белые тучки задумчиво плывут по голубому небу. На асфальте снега нет совсем, и даже лужи застенчиво почти высохли. Снег если и остался, то стыдливыми ноздреватыми кучами в тени и немножко на газонах. Тепло, я вообще в лёгком джемпере поверх рубашки, а Люба из верхней одежды накинула одну ветровку.

— Что случилось? На тебе лица нет. У тебя… кто-то умер?

— Извини… я и в самом деле не могу пока сказать. Просто побудь рядом, пожалуйста?

— Хорошо. И куда ты предлагаешь побыть?

— Для начала…

Первым делом я заглянул в небольшое кафе неподалёку: сказал, что время уже к обеду, а у меня с утра кроме чашки крепкого кофе маковой росинки во рту не было. И я не зря тогда получил от Любы приглашение войти в её дом. Пока всё не закончится — я могу ощущать её настроение. Например, сейчас я точно знаю, какое пирожное ей понравится больше всего. Мой дар — и моё проклятие…

Едва к нам подошла официантка, я начал диктовать:

— Так, нам, пожалуйста, омлет, чашку шоколада, чай с чабрецом и тирамису «вишня в шоколаде», — а когда официантка отошла, то заранее предупредил Любу: — И чур не спорить, что плачу сегодня я.

— Но…

— Я сказал: не спорить. Раз именно я виноват, что мы с тобой ходим сегодня непонятно где, то и оплачиваю всё именно я, иначе как-то не по-мужски выходит.

— Хорошо, — глаза у неё всё-таки немного округлились от удивления. — Но откуда ты узнал? Что я хотела именно этот чай и соглашусь именно на это пирожное? Только честно, я ведь при тебе всегда эклеры брала.

— Ну я, вообще-то, не знал, просто угадал. Мне с чего-то показалось, что именно сегодня тебе больше подойдёт тирамису с вишней.

А дальше мы отправились в парк на Борисовские пруды. Сначала немного покататься на лодке: вода успокаивает и от неё всегда какое-то лирическое, меланхоличное настроение. Легонько дунет ветерок и погонит к берегу ветки и листочки, вода всколыхнётся, а на гладкой поверхности пруда пробежит рябь — прохладно. И девушка невольно пододвинется поближе к твоему тёплому боку… А ведь она ждала своего Виталика, я знаю, что апельсиновый аромат на волосы Люба брызгает лишь для своего парня, сама предпочитает вишнёвые. Дальше мы пошли на американские горки, причём Люба на самых резких провалах сначала невольно хватала меня за руку, потом отдёргивала и мило при этом смущалась. Закончив кататься, мы вышли за ограду «горок» на аллею, и я предложил:

— А не хочешь вон туда? — и указал на стенд, где были расположены воздушные шарики, которые необходимо лопнуть, чтобы получить приз.

— Не знаю. Я бросать не умею. Виталик тоже один раз попробовал, и у него не получилось.

— А мы всё равно попробуем.

За стойкой стенда стоял улыбчивый молодой студент. Парень явно скучал, так как к нему желающих подойти было немного. Сейчас в парке немало парочек, но бросать острые предметы в воздушные шары надо уметь, а вот опозориться в глазах девушки можно запросто.

— Добрый день, — обратился я к парню. — Подскажите, а что надо сделать, чтобы выиграть вот того тигрёнка? — указал я на большую мягкую игрушку.

— За одну попытку вы должны лопнуть десять шаров, и тогда он ваш, — с улыбкой ответил парень. — Но есть призы и попроще. Цена за бросок меняется в зависимости от того, сколько купите дротиков — больше будет дешевле. Но можно кидать не больше десяти дротиков за одну попытку. Прайс вон там на стене.

— Как-то дорого у вас, — осторожно сказала Люба. — Игорь, а может, не надо?

— Попробуешь? — спросил я у Любы. — Дайте нам десять дротиков.

— С ума сошёл!

Но дротики взяла. Смущаясь, бросила первый — и радостно захлопала в ладоши. Шарик лопнул. Но увы, это был единственный успех. Остальные снаряды пролетели мимо.

— Ваш выигрыш, — парень дал нам небольшой брелок. — А вы не хотите сами испытать навыки, чтобы порадовать свою девушку?

— А почему бы и нет?

— Игорь, не сходи с ума…

Но я уже взял десяток дротиков. Под удивлённые взгляды подержал каждый по отдельности в руках, прикидывая вес и баланс.

— Я правильно понял, что надо лопнуть десять шаров, чтобы выиграть тигра?

— Да, всё верно, — с улыбкой подтвердил парень. — Пока ещё никому не удавалось выиграть этот приз. Возможно, вам сегодня повезёт.

— Тогда я буду очень стараться, — и отошёл к черте, от которой положено было метать дротики.

— Надеюсь, вам повезёт, — с улыбкой произнёс парень и освободил зону для бросков.

Для удобства рядом с чертой был небольшой столик, куда можно было положить дротики, чтобы не держать их в руках. Я разложил снаряды в одну линию: оценить и отсортировать в соответствии с балансом и весом. Любе было непонятно, зачем я всё делаю, потому следила моими действиями она во все глаза. Тем временем я взял первый дротик и отправил его в цель. Шарики были расположены по спектру, чёрный, красный, оранжевый и так далее до белого. Сейчас лопнул красный шар. Я метнул второй, теперь лопнул жёлтый шар. Девушка захлопала в ладоши, я же мысленно дал себе оплеуху. Чуть не промахнулся, самомнение взыграло — мне с моим опытом и возможностями это детские игры? Дротики, к слову, с небольшим секретом. Баланс чуть сбит, совсем немного, и непрофессионалу заметить трудно, но и выбить все десять шаров крайне сложно. Только не мне.

— У вас хорошие броски, — решил меня похвалить парень. — Может, именно вам удастся сегодня получить главный приз, — подбодрил он. Правда, в его словах я услышал скорее насмешку.

Не обращая внимания на его слова, я без паузы метнул ещё два дротика. Лопнули чёрный и белый шары, к слову, самые неудобные цели. Вот после этого доброжелательная маска на лице парня дала трещину.

— Уже четыре с первой попытки, — похвалил меня парень, продолжая улыбаться, правда теперь немного кривовато. — Осталось всего шесть — и вы выиграете.

Я ухмыльнулся и уже как робот продолжил метать дротики и лопать шарики один за другим.

— Я выполнил условия для получения приза? — спросил я, обратившись к парню, замершему с застывшим ртом.

— А? Да, — не сразу понял он. — Держите, — и вручил тигрёнка Любе. — Уверен, вашей девушке понравится.

— Я не его девушка, мы просто друзья, — немного резко и слишком поспешно ответила Люба.

Парень ничего не сказал, но что он насчёт нас двоих подумал, как и то, чья она в итоге будет девушка, было ясно всем. Поэтому Люба покраснела и поспешила отойти в сторону. Я за ней.

— Слушай, круто. А Виталик так не смог, хотя мы три попытки тогда сделали. Он ещё хвалился, что ничего сложного — и вообще не попал. А ты лихо, раз — и с первой попытки.

— Любое дело со стороны выглядит просто, если умеешь его делать. До того как переехать в наш город, меня жизнь много где потрепала и много чему научила из того, что в ней действительно необходимо. Так что я могу не только хорошие картиночки в интернете искать и под фотографиями вовремя ставить лайки.

Люба прыснула от смеха. В этот момент в сумочке тренькнул телефон. Девушка быстро пролистала сообщения и звонки, нахмурилась:

— Точно, помянешь — и вот он. Представляешь, сначала вчера такого наговорил — а теперь извиняется, и года не прошло. Я вчера весь вечер сидела, с утра ждала, как дура от телефона отвернуться боялась. А он только сейчас проснулся и решил извиниться. По телефону и эсэмэс написать он может, а самому дойти и извиниться — ножки переломятся. Представляешь? Даже не голосом сообщение послал, а просто текстом. Да ещё и мы оба, оказывается, были неправы и наговорили лишнего. Представляешь?

— Стоп, — тепло улыбнулся я и поднял руки вверх. — Я сдаюсь. Понимаешь, я этого Виталика не знаю вообще, а тебя знаю. Потому я всегда на твоей стороне, и, уж извини, тут не объективен. Так что для меня ты права по определению.

Люба звонко засмеялась. При этом я знал, что она сейчас опять сравнивает меня со своим парнем, и не в его пользу. Не зря переставила телефон на режим без звука, чтобы не отвлекал. Идём дальше, аттракционов много, а ещё в парке замечательные и длинные аллеи, на которых очень удобно гулять, взяв девушку под руку. Вежливо, без намёков, просто взять под локоток, но Люба не возражала, крепко сжимая в другой руке тигрёнка. Ходили мы много, в автобусе от мерного потряхивания Любу потянуло в сон, и девушка сама, не задумавшись, положила голову мне на плечо и задремала. Не стала она возражать и тому, что мы вышли на пару остановок раньше нужного, чтобы немного затянуть прогулку.

Мы шли, взявшись за руки и улыбаясь друг другу. Пока мы ехали из парка, изменчивая весенняя непогода начала сгущаться. Голубое небо покрылось серым невзрачным налётом, вот уже мелкие тучки объединились в большие чёрные сборища. Мы не особо обращали внимание на эти внезапные изменения, потому что были увлечены общением. Внезапно грянул гром. Резкий порыв ветра всколыхнул деревья, и каждый листочек задрожал под его напором. Крупные капли воды посыпались с неба. Мы ускорили шаг в поисках убежища. Вскоре ледяной дождь из маленьких капель превратился в сплошную водную завесу. Пока успели добежать до подъезда, оба вымокли до нитки.

— Так, Игорь, — решительно сказала Люба. — Теперь ты не споришь, а поднимаешься ко мне. Халат я тебе найду, а ехать сейчас домой гарантированно заболеешь. И не строй из себя джентльмена, у тебя уже зубы стучат.

— Сама не лучше, — улыбнулся я. — Но спорить и в самом деле не буду. Оценю свои шансы здраво.

В прошлый раз дальше прихожей я не заходил, поэтому сейчас осматривался с интересом. Квартирка была маленькой однокомнатной. Пахло с чего-то деревом и вроде бы мелиссой. Точно мелиса, на кухне видна связка просушенных листочков, подвешенных на крючок. В комнате горел неяркий жёлтый свет из плоского светильника на потолке, он создавал во всех углах призрачные тени. Кажется, вот-вот заиграет тихая музыка, а на маленьком столике возле кровати появится вино и высокие бокалы. А за окном уже темнеет, на горизонте огромным красным диском тускло горело солнце. Оно почти не светит, но завораживает. И нас этот свет заворожил, Люба застыла с широко открытыми глазами, смотря на солнце, и губы у неё тоже словно горят красным пламенем на красивом лице.

— Тебе тоже переодеться надо. Давай, раз уж ты хозяйка — я в коридоре. А ты, как скинешь мокрое, дашь мне халат и покажешь, куда повесить сушиться.

— Х-хорошо, — она с трудом сбросила морок, но не до конца.

В коридоре я скинул мокрые рубашку и брюки, оставшись в трусах. Так-то комнату из коридора не видно, поэтому Люба раздевается спокойно, зато с моего места отлично видны стёкла книжного шкафа, в которых есть отражение. Слабое, но можно понять, что именно происходит в данную секунду в комнате. У Любы, к слову, дрожали пальцы: застёжку бюстгальтера вообще одолела аж с третьего раза.

Ровно в тот миг, когда на ней нет ничего кроме узенькой полоски трусиков, я сделал шаг в комнату и положил руки на талию. Люба испугалась и попробовала вырваться, но еле-еле, я обнимаю её крепко. Стоило только соскам грудей прижаться, как она быстро ослабела в моих объятиях. И вот уже ответила губами на лёгкое прикосновения моих губ. Я притянул девушку к себе, чтобы её красивая небольшая грудь буквально впивалась сосками в меня. Губы слились в глубоком поцелуе. Солнце окончательно скрылось за домами, а верхний светильник в режиме ночника — стало тихо и совсем темно. Некоторое время мы замерли обнявшись, слышу её учащённое дыхание, её грудь касается моей, и мы оба чувствуем биение сердца друг друга.

— Игорь не на…

Она поперхнулась, но её руки всё так же крепко меня обнимают, она возбуждена, я чувствую это. Дрожащим голосом она ещё пыталась чего-то шептать, но я уже покрывал жадными поцелуями шею, ключицу, тереблю губами сосок, отчего Люба выгибалась и негромко хрипела. И ничуть не сопротивляется, когда я легонько толкнул и уложил её на кровать, спускаясь с поцелуями всё ниже. Животик, потом обратно наверх, поласкав вторую грудь снова покрывая поцелуями ключицу. Когда я второй раз спустился до пупка и ниже, Люба уже не сопротивлялась, позволяя стянуть трусики и раздвинуть ноги, чтобы целовать и ласкать языком её сокровенное место. Люба часто задышала, выгнулась дугой и негромко застонала, кончив от ласки первый раз в жизни. В дальнем углу кровати завибрировал мобильник, но он по-прежнему на беззвучном режиме, и заметил вызов один я. Быстро принял звонок, нажимая при этом «отключить динамик» и положил телефон на пол так, чтобы на том конце абонент всё слышал.

— Игорь… как… как хорошо… Но ты знаешь… у меня никого… я первый раз…

— Я буду аккуратен, моя маленькая.

Я почувствовал притягательную дрожь её тела. Мы оба сейчас излучали тепло, такое вязкое и горячее притяжение, после которого может быть только одно, что должно произойти между мужчиной и женщиной. И неминуемость того, что обязано между нами случиться, не могли бы уже остановить ни пожар, ни взрывы снарядов за окном, ни конец света. Кожа её была такой гладкой, такой шелковистой, как будто нереальной. Её тело увлекало, обжигало, мои руки ласкали и мяли его словно горячий податливый воск. Одна её рука была на моей ладони, вторая скользила по моему телу. Мы лежали, обнимая друг друга, и казалось, что воздух в полутьме колеблется от наших дыханий. Люба что-то шептала, но смысл её слов не доходил до меня. Её руки оставляли на моей коже тёплый след прикосновений, наши ноги в какой уже раз встретились коленями, но теперь мои колени были чуть настойчивее, заставляя Любу широко раздвинуть ноги. И вот я уже осторожно вошёл в девушку. Люба не издала ни звука, но конвульсивная дрожь прокатилась по всему её телу. Я осторожно, стараясь поймать малейшие колебания её эмоций, начал в ней двигаться, ощущая, как нечто влажное и горячее охватывает мою твёрдую плоть. Любины губы слились с моими губами, её стоны наполняли комнату той музыкой, в самозабвенности которой можно утонуть также как в глубине вод. Но вот низ живота у неё стал конвульсивно сжиматься, оба тело содрогнулось, а её ноги сильнее сдавили мне бёдра. Она застонала тем последним, безудержным стоном, который может означать лишь одно: вот это оно, то самое мгновение, за которым нет ничего кроме счастья от соединения мужчины и женщины.

Я нежно поцеловал её в ухо и потрепал губами мочку.

— Как ты, тигрёнок? Твой первый раз… я старался быть аккуратным.

— Спасибо, — она поцеловала меня в ответ. — Ты знаешь, я столько про это думала, боялась, отказывалась… У меня в школе с парнем один раз до этого чуть не дошло, но я там убежала. Я и подумать не могла, насколько вот так… окажется хорошо.

— Ты просто чудесная. А теперь пошли в душ. Мы оба дважды мокрые, после дождя и вообще.

Я поднял Любу на руки и понёс в ванную. Свет там был намного ярче, но девушка уже почти не стеснялась наготы, да и на поцелуй ответила со всей страстью. И когда мы снова оказались в постели, даже в ответ неумело и всё время краснея, пробовала ласкать меня сама.

Люба как раз закричала от накатившего оргазма, а потом снова, всем телом трепеща от удовольствия и ощущая, как я второй уже раз разряжаюсь в её лоно. И в этот момент стало ясно — мы не одни. Развернувшись, мы обнаружили на пороге её парня, судорожно заглатывавшего воздух. Виталик тихонько открыл незапертую дверь квартиры, а дальше оставшееся время смотрел, пользуясь тем, что Люба, стоя на четвереньках, уткнулась головой в подушку, а я тоже находился спиной к дверям и видеть его не мог… Тряпка, намного хуже, чем я про него думал. Я-то предполагал — он в драку кинется или хотя бы как-то нас остановит. Но судя по тому, что я краем глаза успел заметить в стёклах шкафа, он так просто стоял и смотрел до самого конца. Или это просто шок инфантильного домашнего мальчика?

— Тварь! Шлюха! Я ей весь день названиваю, я за неё переживаю, а она… она, оказывается, трахается непонятно с кем. А мне говорила, что никогда и до свадьбы нельзя. Шлюха.

— Виталик… — прошептала Люба, судорожно пытаясь натянуть на себя сбившееся в угол кровати покрывало.

— Даже не смей со мной говорить! — он сорвался на визг, сжал кулаки, сделал было шаг к кровати, но тут на его дороге встал я.

— Отвалил бы, а? У девушки сегодня волшебный день, она первый раз сходила на свидание с настоящим мужчиной, а не чмошником каким-то и отдала ему свою девственность. Отвали и не порть ей вечер, — и уже негромко, чтобы слышал один Виталик, добавил: — Отвали, пацан, когда настоящий мужик с девушкой отдыхает. Повезло, что дверь забыли открыть и бесплатно порнушку посмотрел? Можешь выйти в подъезд и подрочить. Полезешь в драку — оторву яйца. И до конца жизни на девушек будешь только смотреть. Понял?

Виталик и не попытался меня ударить. Точно бесхарактерная тряпка, рядом с Любой ему не место. Он демонстративно плюнул на пол, ещё раз крикнул:

— Шлюха! Видеть тебя не хочу!

И выскочил в коридор.

Люба всё это время так и сидела неподвижно, прикрываясь покрывалом и не замечая струек слёз, стекавших по щекам.

— Почему? — еле шевеля губами прошептала она.

Тут девушка заметила свой телефон, аккуратно прислонённый к ножке стула микрофоном вверх. Осенённая догадкой, она схватила телефон и лихорадочно начала его смотреть. Список звонков, от кого последний, он принят, время и длительность.

— Зачем? — еле слышно спросила она. — Зачем ты это сделал? Ты же знал, что я его люблю. Ты специально за мной всё это время ходил? А я уши развесила… Меня сегодня соблазнял, а потом принял звонок, чтобы он всё слышал. И дверь… ты же раздевался в коридоре! Ты специально открыл замок. Зачем… Зачем?!

— Ты же сама сказала, как тебе было хорошо. И что ты даже не представляла, какое удовольствие может дарить секс. Я считаю, что девушке от секса должно быть хорошо, а обидные слова ей кричат только завистливые дураки. Завидовать надо молча. Да ладно тебе, ты шикарная девушка, легко найдёшь себе другого Виталика. И да, признаю, что это именно я оставил дверь открытой и дал ему нас подслушать как раз в тот момент, когда ты теряешь девственность и первый раз ощущаешь мужчину. Он — полное ничтожество, тряпка. Ты сама видела, что он способен только пускать слюни и изображать барана. Он ведь просто стоял и смотрел, как мы занимаемся любовью, даже не попытался нас остановить, пока ты не кончила. И в постели он наверняка тоже полное ничтожество. Я люблю девственниц, а ты свой первый секс запомнишь на всю жизнь.

Дверь квартиры была закрыта не до конца. И Виталик ушёл не до конца, подслушивал, стоя на межквартирной площадке. На что-то ещё надеялся? Зря, но надежда умирает последней. Зато теперь парень сорвался со своего места и кубарем побежал вниз по лестнице. Это услышала и Люба. Всё поняла и заревела в голос, не замечая, как покрывало сползло на пол. Я же молча оделся и вышел, каждой клеточкой впитывая и наслаждаясь идущими от неё душевной болью и стыдом.

Эпилог

После наших бурных прыжков на простынях моё лицо было всё в Машиной помаде, а на её красивом личике с моей «помощью» размазалась вся косметика, превратив лицо в подобие клоуна. Но нам было всё равно. Маша уже словила два или три оргазма, и наконец-то согласилась сделать мне минет. Сейчас я опирался спиной на стену, а передо мной на коленях стояла голая девушка, лаская мою вставшую плоть ртом и грудями. У Рустама давно уже были свои ключи, в Машину квартиру он зашёл без звонка. Как раз в тот момент, когда моя сперма бурно выливалась Маше в рот, на лицо и на грудь.

Немая сцена замерла на несколько мгновений, после чего Рустам бросил на пол огромный букет роз, который держал в руках. Следом в Машу полетела коробочка, из которой с жалобным звоном выскочили и покатились два обручальных кольца.

— Шлюха! — сквозь зубы процедил Рустам. — Хорошо я это узнал до свадьбы, а не после.

Он развернулся и ушёл. Маша с криком вскочила и бросилась было следом, но запнулась о мой взгляд.

— Ты знал. Игорь? Ты знал, что он будет мне делать предложение, и именно поэтому… всё… сегодня?!

Маша кинулась ко мне, собираясь расцарапать мне лицо — и отшатнулась, потому что зрачок из голубого стал красным, и там заискрилось самое настоящее пламя.

— Конечно. У тебя ведь был потрясающий секс. Ты сама этого когда-то хотела со мной, получила, а сейчас пришла оплата. Да, я знал и постарался, чтобы Рустам всё увидел. Зная его, вы с ним больше никогда не встретитесь, можешь за ним не бежать.

— Что ты за тварь, Игорь.

— Тварь. Которую, вообще-то, ты сама и создала. Ты хотела ночь со мной — и провела ритуал, я и стал инкубом. Демоном страсти. Немного не то, чего ты желала, но ровно как ты и просила.

Это воспоминание и спасло меня. Опять. Как всегда. Только стыд и воспоминание о той боли, которую я когда-то причинил, помогло вырваться из потока сегодняшнего горя и стыда, который я жадно лакал из Любы, стоя в коридоре. Это похоже на наркотический угар или опьянение, когда ты сначала пьёшь настоящие страсть и восторг, а потом боль и стыд. Поток энергии захлёстывает каждую клеточку тела, наполняя могуществом и дистиллированным счастьем. Очень трудно оторваться, впитать не больше чем нужно для твоего существования. Но иначе ты закончишь как обычный наркоман. Я несколько раз встречал подобных себе… Два — три года, десятки сломанных судеб, беспрерывный кайф… А дальше смерть от передозировки. Человеческий организм не выдержит колдовской переделки, ведь чем сильнее ты используешь способности, заменяя нервы и сосуды магическими потоками, тем больше тебе нужна доза, без которой начинается похмельное состояние наркомана. Или же, ещё чаще, инкуб и суккуба в состоянии опьянения магической силой теряют осторожность и гибнут от руки жертвы или обманутого ревнивца. Сегодня я сумел оторваться от потока, поглотив лишь необходимый для существования минимум, и чтобы организм успел восстановиться до следующего раза… Всё равно меня трясло как от наркотической ломки, ноги подкашивались, на лбу выступила испарина, с трудом получалось удержать рвотные позывы.

Я до сих пор жив только благодаря Маше, моему ангелу-хранителю… которой я дважды сломал жизнь. Первый раз тогда, когда она в отчаянии пыталась меня соблазнить. Я бросил ей в лицо обвинения, которые она ни капли не заслужила. Она ведь на самом деле поддерживала меня с первого дня, она вытащила меня из депрессии, а я как самовлюблённый идиот ничего не видел и думал исключительно о себе. Взбешённая женщина — страшное существо. Кто же знал, что в Маше дремлет настоящий дар? Такие люди встречаются дай-то бог один на несколько миллионов. И что она в припадке ярости попробует сделать вычитанный где-то ритуал приворота, а тот окажется на самом деле ритуалом создания инкуба, которого обязательно притянет к создателю. С год казалось — ничего не вышло, мы учились, как и раньше. Маша встретила Рустама, такое бывает раз в жизнь — две души, две половинки целого. А я всё разрушил… ибо такова природа демона похоти, сначала невероятное наслаждение, за которым идут стыд, боль и поломанные судьбы.

Рустам уехал из города на следующий день, не оставив обратного адреса, и я так и не знаю его судьбу. Маша осталась. Она всегда была сильной, намного сильнее меня. Выстояла, перенесла и отъезд Рустама, и порицание со стороны друзей и знакомых, потому что история всё равно выплыла наружу. В итоге вышла замуж за какого-то вдовца с ребёнком. Дальше слюбится-стерпится, родила ему дочку. Я за ней приглядываю и негласно помогаю, чем могу. Сейчас Маша уже бабушка с пятью внуками. Наверное, счастлива?

Наверное — да, время лечит, а сорок лет срок немалый… Бездна времени, сорок лет, а я до сих пор жив. Навечно застывший между двадцатью пятью и тридцатью пятью. Сразу как сегодняшняя ломка поутихла, и мне стало капельку получше — на всё ещё подгибающихся ногах я двинулся вниз по лестнице. Мы не можем иначе. Мне нужно хотя бы раз в полгода кого-то соблазнять, а потом нести ему боль. Без энергии голод затуманит разум, и я сорвусь. Всё равно кого-то выпью, но уже не смогу потом остановиться, да и пострадает случайный человек. Оклемавшись от первого в своей жизни соблазнения и вспомнив, чего натворил, я в ужасе поклялся, что никогда такое не повторится.

Я вышел из подъезда на улицу. Вокруг колыхалась и волновалась ночь, небо затянули серебряные облака. Город засыпал, устав от шума, суеты. В окнах одно за другим гаснет свет, улицы одеваются в тёмные наряды. В разрывах туч слало привет ночное звёздное небо, и Луна подмигивала ярким взглядом.

Да, я не могу без охоты и жертвы. Но как инкуб я могу видеть варианты будущего, если они хоть немного связаны с сексом. Виталик на самом деле не такой уж плохой человек, просто по молодости тот ещё эгоист, плюс характер у него — лопух и валенок. Он и в самом деле должен был сегодня прийти с извинениями, он из тех, кто сначала обижает, а дальше как паровой каток, не глядя на мнения и желания окружающих, рвётся извиняться. Сегодня в порядке извинения повёл бы свою девушку не гулять в парк, как она хотела, а в шикарный ночной клуб. Там, пытаясь ей и себе доказать, что вообще-то он тоже серьёзный и мужик, сначала хватил бы лишнего алкоголя, потом ввязался бы в ссору. В итоге на выходе из клуба ему бы двинули в морду. Любу же затолкали бы в машину и увезли на квартиру, где втроём насиловали бы всю ночь, а наутро просто выгнали, как это в таких случаях бывает с угрозами «убьём, если кому-то скажешь».

Люба не стала бы подавать заявление в полицию. Она просто всё воскресенье рыдала бы в одиночестве, а дальше по телефону наговорила своему парню, чего о нём думает, и повесилась. Вот только в реальности вмешался я. И на всякий случай я в ближайшую неделю жизнь Любы проконтролирую. Это нетрудно, ведь когда я этого хочу, сила инкуба меня укроет: встретившись лицом к лицу, даже моя жертва меня не узнает… Я не могу пойти против своей природы, для меня это точно так же, как для человека пить воду и есть пищу. Но всегда выбираю жертву, чтобы моё вмешательство накладывалось и разрушало какую-то другую, более страшную беду. Люба всё равно лишилась девственности и навсегда рассорилась со своим парнем, но зато она осталась жива. Не так уж мало? Я надеюсь и каждый раз говорю себе: «Это небольшая цена»… Это всё, что мне остаётся.

Часть II

Девушка (не)лёгкого поведения

День первый

Незапланированный

День с самого утра начался как-то неправильно. Наверное, потому что город уже две недели задыхался от жары. Ни облачка, ни капли влаги. Пронзительно-голубое небо и жаркое солнце — словно мы не в Центральной России, а в какой-нибудь Африке. Вот и верь после этого фантастам, которые обещали в двадцать первом веке наладить регулировку климата. Уже две тысячи тринадцатый год в разгаре, двадцать первый век давно идёт, а телевизор как и полвека назад сводит с ума новостями о лесных пожарах. Зелень на городских улицах даже в центре-то тоскливо завяла, и это там, где её поливали дважды в день. Про спальные районы и говорить нечего: трава приобрела противный грязно-жёлтый цвет, да и деревья, кажется, начали задумываться об осени, хотя на дворе середина июня. Утром выходишь, а асфальт местами уже мягкий.

Очень не хотелось из квартиры даже нос высовывать. А если и выглядывать, то исключительно куда-нибудь на пруд или в парк. Тем более, искать не надо, я специально квартиру выбирал в Марьинском, где много небольших парков и прудов, а ещё всего четверть часа пешком до берега Москвы-реки. Пришлось собирать волю в кулак и всё-таки заставить себя выпозти из дома, но из-за накатившей лени я вышел заметно позже обычного. Идти пешком до станции — обычно это занимает полчаса — уже не хватало времени, пришлось нырять в душегубку автобуса. Не на такси же ездить три остановки до метро? Вот только уже через полминуты у меня начала болеть голова, и я невольно пожалел, что мои органы чувств острее, чем у обычного человека. Судя по запаху, никто из соседей про дезодоранты не слышал, потому для моего тонкого обоняния воняло так, что даже заслезились глаза. В метро я заползал как в небесные кущи, а пару остановок до офиса всё равно решил идти пешком: лучше опоздать, чем снова нырять в наземный общественный транспорт. И зачем я десять лет назад, когда возвращался в Россию, выбрал себе образ человека, который боится за руль садиться? Ехал бы сейчас как буржуин на машине…

Стоило захлопнуться за спиной стеклянным дверям холла нашего здания, и я ощутил себя как в раю. Холодный, чистый воздух и пахнет освежителем, а не вчерашними носками. Радость немного попортила разве что мелькнувшая на задворках сознания мысль — опять придётся отбиваться от нашей секретарши Милы. Как я вернулся «из отпуска», она решила от тактики осады перейти к решительному штурму. И довольно агрессивно начала пытаться сойтись со мной поближе.

Лишним альтруизмом я не страдаю, а здешнее место работы мне нравится, так что вариантов — если правильно — было два. Довести ситуацию до открытой свары, в итоге Мила получит нагоняй вне зависимости от того, кто из нас прав. Не поймёт намёка, легко можно организовать её увольнение. Причём так, что на меня не ляжет и тени подозрения. Это секретарша легко заменяема, хорошего начальника инсталляционного отдела отыскать на порядок сложнее.

Другой вариант — взять инициативу в свои руки. На самом деле, в перерывах между приступами охоты, я веду вполне себе нормальную жизнь, и не чураюсь женщин. Могу за хорошенькой девушкой чисто по-человечески поухаживать и пофлиртовать, и даже провести с ней ночь отнюдь не только целуясь при свечах. И удовольствие от бурной ночи получить опять же обычное, человеческое — физическое удовлетворение плюс вдохновляющий эмоциональный настрой от секса с приятным тебе партнёром. Ну с поправкой, что и без своих особых способностей я знаю и умею очень много, отсюда девушки от меня обычно остаются по этой части в восторге. Дальше бурный роман на месяц, и расставание, которое не подразумевает продолжения отношений. И на этом тему флирта и планов Милы на женитьбу можно бы закрыть.

Неожиданно для себя я выбрал третий вариант. Первое время после охоты чувства к девушкам у меня всегда чисто платонические, в этот же раз созерцательно-философский период с чего-то ещё и затянулся… Хотя зачем перед собой-то лукавить? Люба мне понравилась, и я не рискну копаться в себе, сколько в том дне и в нашем свидании было от инкуба-охотника, а сколько от человека. Но поскольку общего будущего у демона и его жертвы быть не может, наши дороги разошлись навсегда, я же наслаждаюсь светлой меланхолией. И потому Милу я пока вежливо терплю под сочувственные взгляды коллег. Нет у меня настроения ни ссориться, ни тащить нашу секретаршу в постель.

После обеда стало ясно, что на плохое утро я роптал зря, и зря ругался, что хуже быть не может. Испортилась система кондиционирования здания. Воздух стал поступать то холодный, то горячий, полезли всякие запахи. Самое паршивое, что наши парни исправили бы всё за полчаса, и мы готовы были отремонтировать систему бесплатно, лишь бы не нюхать запахи бензина и горячего асфальта с улицы. Но арендодатель здания упёрся, дескать, у него там какая-то гарантия, а так она может «слететь». И мы дождёмся, пока не придут из сервисного отдела фирмы по кондиционированию. От крепкого слова не удержался даже наш генеральный директор, ибо мы это уже проходили с отоплением. Чинить будут всё равно мои парни, а не криворукие неумёхи из сервиса — нам в здании работать, вообще-то, а не перед менеджером отчитываться за успешно проделанную халтуру. И вся работа набранных по дешёвке вчерашних недоучившихся студентов сведётся поставить закорючку в протоколе. Но… это будет в понедельник, не раньше.

Бросив трубку телефона и отведя душу аж трёхэтажным матерным загибом, Антон Павлович грустно посмотрел на меня — я присутствовал при разговоре на всякий случай, если придётся объяснять суть поломки — тяжко вздохнул и сказал:

— Короче, работать в такой обстановке — это деньги на воздух. Накосячим так, что потом дня два исправлять будем. Так что распускай-ка ты своих парней на незапланированный отдых и сам иди. А я Миле скажу, пусть посмотрит, кого ещё можно отпустить по домам и на удалёнку.

Намёк был понятен. В матримониальные игры Милы, пока это не влияло на рабочий процесс, Антон Павлович принципиально не вмешивался. Но чисто по-мужски был на моей стороне, так что сейчас давал мне фору слинять побыстрее и подальше, пока Мила не освободилась и не попыталась прицепиться ко мне «на свободный вечер».

Впрочем, Милу, как оказалось, мы недооценили. Я даже специально посмотрел на часы — прошло семь минут, как я вышел из здания — и зазвенел мой телефон:

— Игорь, ты не мог бы вернуться? Тут по «Конусу» смету прислали, они всё подписали. Антон Павлович тоже уже расписался, на листе утверждения твоя подпись только осталась. В идеале нам бы сегодня им обратно всё отправить.

Динамик у меня громкий, так что мой заместитель отдела, который согласился меня подбросить до метро, всё услышал. Мы переглянулись и, не сговариваясь, ухмыльнулись. Сметы и впрямь были срочными, но можно их было подписать и в другой день. Мила на самом деле хороший секретарь и офис-менеджер, поэтому на подпись дала бы нам именно в понедельник с утра. Перед выходными заказчик всё равно кинет бумаги в долгий ящик, а вот пересмотреть документы на свежую голову в начале рабочей недели не помешает. Я всегда хожу домой пешком до метро и ещё не мог сильно далеко уйти. А тут весомый повод законно попробовать меня вернуть обратно. И личный интерес как бы ни при чём.

— Мила, извини, при всём уважении, но даже ради «Конуса» Лёша сейчас не сможет развернуться, мы на проспекте уже и на Вавилова поворачиваем. Я с ним на машине.

Я услышал в трубке голос генерального: «Ну, значит, точно судьба сказала — отложи до понедельника». И сбросил звонок.

— Не отстанет она от вас, Игорь Данилович.

— Ничего, надоест рано или поздно. И вообще, вот если бы у неё были просто планы погулять или хорошо время провести, то я и не против. Она девушка симпатичная, но если бы я хотел жениться, то не уехал бы из дома за полстраны. Раз уж меня там не догнали и не окольцевали, то и Мила не поймает.

— Сурово у вас там, в Челябинске, — поддел Лёша.

— А ты как думал, — отшутился я. — На самом деле наш городок хоть и не Челябинск, но всё равно область, и потому у нас самые суровые что мужики, что женщины.

Мы рассмеялись, потом Лёша спросил:

— Вас возле метро высадить?

— Ну не знаю. Мила как с цепи сорвалась. Она, кроме шуток, запросто попробует меня поймать возле метро или вообще домой ко мне приехать. «Документы срочно подписать», — передразнил я. — Наверное, пора с ней поговорить серьёзно, — вздохнул я. — Иначе для Милы это плохо закончится. В понедельник так и сделаю. А сейчас я даже не знаю, куда податься.

— Игорь Данилович, а давайте ко мне? Катя точно будет не против, сама давно зовёт, а уж дочки обрадуются тем более.

Я задумался с ответом чисто для видимости и как бы из вежливости, на самом деле приглашению я был очень рад. И Катя человек во всех смыслах золото, и детей я обожаю. Своих у меня не будет никогда — демоны не просто стерильны, наши интимные выделения вообще работают как стойкий долговременный контрацептив. Видимо, какой-то защитный механизм природы. Усыновлять же ребёнка я не рискну тем более. И не только потому, что живу как перекати-поле. Если меня скрутит приступ жажды, и я потеряю над собой контроль, то первым пострадает ребёнок. Демон в припадке жажды больше похож на животное, а не на разумное существо. Инстинктам хищника всё равно какого пола и возраста окажется жертва, лишь бы этого человека хватило на нужной силы эмоциональный всплеск. Но возиться с детьми я люблю, они это чувствуют и отвечают взаимностью.

— Уговорил.

Первыми на пороге меня встретили девочки и тут же начали делёжку:

— Дядя Игорь! Он со мной первый! Нет со мной!

— Оля! Маша! А ну, успокоились и дали дяде Игорю пройти и руки вымыть хотя бы, — шикнула на них мама. — Привет, Игорь.

С чего-то Лёша ко мне до сих пор обращается исключительно на «вы» и по имени-отчеству, зато жена сразу перешла на «ты».

— Да ничего страшного. Я им ещё в прошлый раз обещал. Буду исполнять.

Посидели мы и в самом деле хорошо, тем более, дальше был выходной, и можно не торопиться. Я люблю поесть, и даже сносно готовлю, но по сравнению с Катей — мало того что профессиональным шеф-поваром, так ещё и влюблённым в своё дело — я полное криворукое ничтожество. Пока она чего-то там химичила с плитой, я помог младшей девочке нарисовать для конкурса в детский сад большого розового единорога. У старшей-третьеклассницы интерес был другой, так что с ней я выиграл один раз и специально проиграл две партии в шахматы. Дальше нас позвали на кухню… В итоге ушёл я, только когда начало смеркаться. Меня уговаривали остаться, но я вежливо отказался. На выходные были запланированы кой-какие дела, а выезжать по ним лучше из дома.

Город уже растерял все яркие краски, заштриховав их пастелями сумрака и ночи, в которых расцветали безумные огни фонарей и витрин. А ещё пахло остывающим асфальтом, нагретыми за день пылью и бетоном, но и эти ароматы дня уже выгоняла ночная прохлада. Мимо проехала поливальная машина, забрызгав воздух и землю живительной влагой, и стало совсем хорошо. Даже автомобили будто прониклись ночным спокойствием, потому что по спальному району не мчались, а вальяжно двигались вдоль улицы, ища в забитых дворах местечко прикорнуть до утра. От хорошего вечера в тёплой компании и приятной прохлады на улице стало совсем легко и хорошо, голова слегка зашумела как после бокала-другого вина. И я решил, что хочу прогуляться. Пойду не к Щёлковской, хотя она и ближе, а пешком доберусь до следующей станции метро и спущусь под землю уже на Первомайской.

Ночь и правда была чудо как хороша. Темнота наконец-то съела все краски, уже не делая различий между хаосом хрущёвок и многоэтажек — все они теперь просто тёмные глыбы на фоне ночного неба, где яркие пятнышки окон заменяют свет потерявшихся в свете мегаполиса звёзд. Мир стал полон загадок, тайн и мечтаний. Не просто так мне навстречу попадалось столько влюблённых парочек. А ещё в кронах деревьев небольшого скверика, мимо которого пролегал мой путь, пересвистывались птицы — для мегаполиса большая редкость. Я остановился послушать соловья и меланхолично подумал, что же в такую ночь и я совсем один? Может быть, и в самом деле пора найти себе какую-нибудь девушку, поухаживать за ней? Романтика, прогулки при летней луне и жаркие ночи? Никаких глубоких отношений, я прослежу, а к сентябрю мы вежливо расстанемся. Я умею делать это так, чтобы у девушки остались светлые воспоминания «не сложилось, но хорошо, когда в жизни есть место светлым чувствам и благородным мужчинам-рыцарям». Тут ведь скорее не способности демона-соблазнителя, а житейский опыт: сколько хорошеньких девушек я встречал и уходил за эти сорок лет. Заодно Милу отважу, появления соперницы, выигравшей там, где она много месяцев безуспешно сражалась, наша секретарша из гордости не перенесёт.

Окрылённый идеей, я ещё сильнее замедлил шаг, теперь уже внимательно оглядываясь по сторонам. Может быть, подходящая девушка встретится прямо сейчас? Необязательно с ней знакомиться сразу, можно просто найти, присмотреться. Необязательно она должна быть свободна. Нет, обычно я не наглею, но если вижу, как порядочный человек запал на полного мудака, то почему бы и не попробовать отбить? Этот вариант мне сейчас понравился даже больше. Есть какой-то азарт без применения своих особых способностей, а только опытом и личными качествами опередить соперника, доказать — ты сильнее. А ещё меня устроит подцепить какую-нибудь стерву: объездить норовистую лошадку тоже добавляет адреналина, заставляет кипеть в жилах кровь и разгоняет меланхолию…

Мне показалось, что мимо меня прошла Люба, обнимаясь с каким-то парнем — я аж вздрогнул. Этого не могло быть, но я всё же свернул и чуть ускорил шаг, нагоняя парочку. Нет, показалось, хотя очень, невероятно похожа. Но тут мой нюх и интуиция буквально взвыли в унисон. Чего-то в этой девушке в несерьёзных розовых шортах и блузке было не так. Я отстал, но продолжил идти следом, пытаясь поймать нужное состояние. Сосредоточенное — когда ты чётко воспринимаешь и анализируешь окружающее, но одновременно в голове звенящая пустота, полый сосуд, куда вливается окружающая реальность. Организм никак не хотел пробуждать свою нечеловеческую половину, не зря я так старательно её усыпляю каждый раз. И эта попытка обойдётся мне недёшево, следующую охоту придётся начинать раньше запланированного. Но оно того стоило. Мать вашу! От девушки к парню тянулись… не знаю, как это описать. Ленты, нити, полупрозрачные разноцветные сущности, материализовавшиеся клочья тумана, обволакивающие жертву? Всё сразу. Суккуба. Причём сейчас она пользуется своим даром не вполсилы, как стараюсь делать я, больше опираясь на планирование и знание человеческой психологии — жертву глушат на полную катушку. Не зря меня зацепило, когда я шёл мимо. А скорее, вообще притянуло отголосками. Не просто так, выйдя от Лёши с Катей, я не поехал на метро, а решил прогуляться.

Судя по интенсивности, девочка буквально недавно насосалась чужого горя, причём не одного, и тут же кинулась за следующей жертвой. Пускать дело на самотёк и просто проходить мимо не стоило. И с этической точки зрения — пусть я не святой, который рвётся всем помогать, и не супермен, у которого рефлекс на преступление как у жабы на пролетающую муху. Однако смотреть на чужую беду, когда точно можешь помочь, не в моих правилах. А связь с суккубой, когда она в наркотическом угаре от полученной силы, точно испортит парню жизнь надолго. Были и чисто шкурные соображения: откуда суккуба взялась?

Это не обязательно ритуал ведуньи, как случилось когда-то со мной. Когда человечество окончательно свернуло на технологический путь развития, на Земле осталось не так уж мало заряженных силой и при этом бесхозных мест. Абсолютное большинство давно разрядилось, но иногда встречаются всё ещё действующие. Там может образоваться тварюшка и позубастее, вдобавок сильно голодная. Самое для меня в этом варианте плохое — суккубы и инкубы одни из немногих, кто в нашем бедном на магическую энергию мире в состоянии её производить, а потому для такой твари я закуска или будущий раб-донор. Вокруг нашего города, насколько я знал, активных источников не существует, давно выпиты или разрушены. Теперь же надо понять: я чего-то пропустил, или суккуба — заезжий гастролёр? Обе причины в унисон твердили, что надо её сначала допросить, а только потом свернуть шею.

Идти следом пришлось недолго. Парочка свернула к одной из многоэтажек и зашла в подъезд. Дверь закрывалась на домофон, но дом был обычный, не элитный. Хорошо быть начальником инженерного отдела — ни у кого не возникает вопросов, зачем ты разбираешь те или иные домофоны, и что ты себе паяешь по итогам осмотра. Например, универсальную отмычку: она подходит почти ко всем моделям домофонов, которые ставятся в домах нашего города. В подъезд я вошёл, дав лишь небольшую фору, чтобы молодые люди уехали на лифте. Судя по напряжению между ними, фазу поцелуев на лестнице они пропустят, сразу перейдя к этапу бурного секса. Потерять их я не боялся, вибрации суккубы ощущались достаточно отчётливо из квартиры на шестом этаже.

Как я и предполагал, схема будет стандартной. Дверь квартиры только выглядит запертой, на самом деле замок не закрыт. Сейчас они займутся упражнениями на простынях, а в разгар соития войдёт близкий человек. Наверное, любимая девушка. Нехорошо засосало под ложечкой: типовая схема, такую же я использовал на Любе… мысль не вовремя. Чтобы собраться и отвлечься от воспоминания о своей охоте, я начал тщательно осматривать место будущей «операции по захвату» и вести расчёты. Насколько я помню планировку здешних домов — квартира будет трёхкомнатная. И вряд ли они будут заниматься сексом в коридоре. Но и свидетель обязан увидеть всё сразу. Так что с большой долей вероятности они будут, как входишь, то сразу налево — в зале. Суккуба, ещё не деградировавшая от постоянного кайфа — создание острожное, агрессивное и опасное. Она ещё не потеряла способность к сложному планированию на несколько шагов вперёд. У неё наверняка есть варианты подстраховки. И что хуже, она сейчас полна энергии и запросто может превосходить меня по физическим параметрам. Драка же, особенно учитывая, что жертва вмешается на стороне суккубы, самый плохой сценарий.

Нужно застать суккубу врасплох, в идеале — вырубить с первого удара. То есть атаковать надо в момент, когда парень начнёт получать удовольствие, а суккуба будет пить его счастье и окажется поглощена процессом. У меня в запасе где-то минут пятнадцать… И тут я заметил, что струйка ленточек эмоций и вероятностей почему-то тонким ручейком выходит из двери и тянется куда-то вниз по лестнице! Будь я с собакой, то сделал бы, наверное, охотничью стойку. Интуиция меня не обманула, дело нечисто и сложнее, чем казалось поначалу. Способности к привороту и контролю просто обязаны быть замкнуты на жертву, которую ведут к заданному финалу. Как и зачем суккуба зацепилась ещё и за второго человека? Я спустился по лестнице до первого этажа. Цветные нити уходили куда-то на улицу. Но суда по тому, что они проявились и как понемногу их число растёт, вторая жертва на подходе. Подождём.

Домофон запиликал, дверь подъезда хлопнула, вошла девушка лет шестнадцати… зараза, очень похожа на того парня. Нет, ну и тварь я сегодня встретил. И очень вовремя встретил, а желание свернуть шею лишь усилилось. Это же младшая сестра. Сейчас она войдёт, застукает брата с девушкой. Парень к тому времени будет уже невменяем, восторг от первого в жизни секса плюс эмпатия, которую на него наверняка щедро отражает демоница, критическое мышление погасит напрочь. Младшую сестру или изнасилуют и припугнут… Хотя нет, судя по лентам, скорее всего, вовлекут в оргию. Учитывая, что в пакете, который парень нёс в руке, что-то подозрительно позвякивало? Неважно, сами ли наутро брат с сестрой очухаются и поймут, чего натворили, или их застукают родители, узнают знакомые — можно заставить куда-нибудь в соцсети по пьяни выложить видео — скандал выйдет потрясающий. Что суккубе и необходимо. Донором выступит не парень, а девушка, именно ей сильнее всего сломают жизнь. Особенно если именно её выставят главной виновницей инцеста.

— Девушка, задержитесь на минуту, пожалуйста.

Будущая жертва, как раз собиравшаяся вызвать лифт, резко обернулась в мою сторону. А вот не надо было её опутывать своими чарами. Каждая нить — эмоция или восприятие реальности. Демоны похоти обычно стараются касаться только красно-розового спектра половых эмоций и наслаждения. В идеале вообще пассивно смотреть на реакцию и контролировать процесс. Если слишком активно за эмоции дёргать своими дополнительными возможностями — они теряют естественность и «калорийность». Зато сейчас я, не стесняясь, дёрнул нить из фиолетового спектра.

— Капитан ФСБ Демьянов, — и показал свой пропуск на работу.

Затуманенное сознание девушки само достроит именно то и так, как нужно. Она увидит именно красное удостоверение капитана ФСБ, а внутреннее желание найти защитника от неприятностей, которое в ней видно и без вмешательства, заставит довериться «сотруднику органов правопорядка». Дальше я зацепился к её фантазиям: буду говорить именно то, чего девушка желает услышать.

— С Димой… Я была права, да? С ним беда, да?

— Пока нет, но… в общем, давайте поднимемся к вам в квартиру. Ваш брат там, но не один. И к сожалению, я вызвал группу, но они не успеют приехать. Потому действовать мы с вами должны немедленно.

Бли-и-и-ин, ну и фантазии у девочки. Чего она там начиталась и насмотрелась?

Зато всё остальное прошло как по маслу. Мы поднялись на этаж, моя спутница рванула на себя дверь, дав мне возможность ворваться в квартиру. Когда я хочу, то могу и двигаться быстрее нормального человека, и мгновенно анализировать ситуацию. Как я и думал, парень стоял в зале, а перед ним на коленях и прижавшись губами к паху — суккуба. К слову, в облике очень эффектной блондинки с роскошными золотистыми волосами. По плану должна была войти младшая сестра, замереть от такого зрелища, а дальше брат её бы подхватил, затащил в квартиру, и… Вместо этого я всем своим весом нанёс суккубе удар ногой по почкам. При всех наших сверхвозможностях, организм и анатомия у нас основана на человеке, так что болевой шок тварь получила. Дальше я нанёс удар по затылку сложенными в замок кистями, заставив суккубу потерять сознание.

Тут наконец-то отреагировал парень, но напасть я ему не дал. Поймал на встречном движении, сбил подсечкой и ткнул в нервный узел, одновременно жёстко обрывая его связь с суккубой. Не знаю уж, что этот Дима почувствовал, на себе я таких опытов не проводил, но явно ничего приятного. Парень свернулся в позе эмбриона и негромко заскулил.

— Ой, а я её знаю! — вскрикнула младшая сестра. — Мы с ней… в общем… — девушка смущённо отвела взгляд. — Она говорила, что работает…

Ну точно, кто-то шпионских детективов начитался. Впрочем… увлечение детективами и богатая обстановка квартиры подсказала мне хорошую идею, как свести ущерб к минимуму.

— Работает, и на спецслужбу, вот только не нашу. Так, не голой мне её тащить. Одень эту негодяйку и свяжи, а я пока окажу помощь твоему брату. Ему тут ввели одну дрянь, но у меня есть антидот.

В ванную парня я оттащил вовремя, его начало рвать, он всё время хватался за голову. Ну да, контакт-то оборвали в самый разгар фазы наслаждения, потому реакция чем-то напоминает наркотическую ломку или страшное похмелье, когда организм срочно требует новой дозы и вернуться в состояние эйфории. Тем не менее молодой крепкий организм справился, и всего через двадцать минут мы сидели втроём на кухне. Суккуба при этом лежала связанная в зале, и оставалось восхититься, насколько грамотно её связали. Может, и правда детективов почитать, вдруг тоже чего полезного для себя найду? Дима сидел мрачный и растерянный, зато у его сестры глаза буквально горели от восторга.

— Итак, молодые люди, у меня есть немного времени. А поскольку вы и так оказались замешаны, я имею право дать вам разъяснения о ситуации. Для начала, молодой человек, скажите спасибо своей сестре, которая вас спасла. Вы хоть поняли, что с вами случилось?

— Ну… это… объясните, хорошо? А то мы… — он смущённо отвёл взгляд. — Мы с Алисой зашли и началось с поцелуев, потом дальше, а тут вы ворвались. И чего такого? Мы оба взрослые люди. Совершеннолетние.

— Эта твоя Алиса — шпионка! То-то она мне сразу подозрительной показалась.

— Если быть точным, она работала на одну интересную организацию. Дмитрий, вас не удивило, что вы зашли в квартиру, от поцелуев сразу перешли к сексу? У вас со всеми девушками так? Можете не отвечать. Эта Алиса распылила на вас специальный состав, а в вещах у неё была камера.

Я достал из сумочки суккубы самый обычный тюбик помады. У Димы в глазах ещё всё ощутимо двоилось, поэтому он особо всматриваться не стал. Зато его сестра увидела именно что шпионскую видеокамеру.

— Ух ты! Настоящая.

— И запись тоже была бы настоящая. А потом у вас бы аккуратно взяли, скажем, волос и семенные выделения и сделали анализ, который показал бы, что вы под действием наркотиков? Дмитрий, вы понимаете, что потом к вам бы пришли с этой записью и результатом анализов, а затем… В общем, вас бы шантажировали, а через шантаж попробовали добраться уже до ваших родителей. — Парень аж побелел, дофантазировав, чего от него могли бы попросить. — В общем, радуйтесь, что вы очень легко отделались. Остаточное действие наркотика на повышенную возбудимость и сексуальное желание будет действовать ещё с неделю. Так вот, очень надеюсь, что всё это время вы себя будете тщательно контролировать и думать головой, а не тем, что у вас в штанах. И на будущее, если какая-то девушка сходу после знакомства тащит вас в постель, тоже будьте осторожны и спросите себя: зачем она это делает?

Парень мелко и часто закивал, закусив при этом нижнюю губу. Вроде не дурак и урок выучил, а если дурак и не понял — то не жалко.

— Да, вам, девушка, ещё раз спасибо за оказанную помощь. И ещё. В комнате распылили убойную дозу наркотика. Данное вещество рассчитано на мужчин, у меня — антидот. Всё равно есть риск, что вы могли им надышаться, но на вас он подействует как токсин. Необходимо тщательно проветрить квартиру. Обезболивающее от мигрени в аптечке есть? — Девушка кивнула. — Отлично, на всякий случай приготовьте, и если сильно заболит голова, то выпейте. Это и вас касается, Дима. Завтра в этом случае будет слабость и вялость, это нормально, через день пройдёт без последствий. С нашей стороны мы не будем предавать дело огласке, ибо задержанная гражданка иной страны. Никаких подписок я с вас брать не стану, но в ваших интересах тоже молчать. Ещё раз благодарю за содействие. Опергруппа подъехала, я забираю нашу задержанную и передаю коллегам. Всего доброго.

Подхватив суккубу на руки, я вышел из квартиры и оборвал остатки связи уже со второй жертвой — оставшаяся в квартире девушка сейчас наверняка судорожно ищет лекарство от накатившего приступа дикой головной боли. Суккуба, кстати, уже почти очнулась, но жёсткий обрыв ментальной связи подействовал на мозги как удар молотком по макушке. Путы можно было снимать, на какое-то время рядом со мной будет послушное тело без проблеска разума. Ну как если тащить в дупель пьяного человека. Именно так — мужик, который волочёт на плече еле стоящую на ногах девушку — мы и вышли из подъезда.

Ночь уже вступила в город полноправной хозяйкой, не испугавшись редких пятен света от фонарей. Расстелила повсюду расплывчатые тени, сонно баюкая, шептала чего-то в уши звенящей тишиной. Всё вокруг застыло в бездвиженьи и пустоте улиц, ударами сердца как маятником считая мгновения. Даже запахи ночной прохлады и свежести щекотали нос как-то особенно робко. Покой нарушал разве что оранжевый огонёк лампы на крыше такси… Я призывно замахал рукой, вот его-то мне и надо. Самый удачный вариант, отыскать на месте и расплатиться наличкой. Уже завтра водитель про нас и не вспомнит.

Повезло, машина оказалась свободна. Видимо, кого-то привёз домой, но из спального района дальше пока заказов нет. А может, его убедило, что я собираюсь платить наличными, специально, когда махал рукой, держал в ней купюру.

Пожилой водитель-дагестанец неодобрительно посмотрел на мою «спутницу»:

— Пьяная?

— Сестра. Младшая. Уехала с весёлой компанией, а когда я узнал и приехал, её уже напоили. Вот, везу домой. Как проспится, буду проводить воспитательную работу. И лучше я, а то отец как узнает — так от души добавит…

Я невольно поперхнулся, случайно бросив взгляд на суккубу. Она, пусть и в бессознательном состоянии, похоже, продолжила мимикрировать, ориентируясь уже на меня. Эта зараза теперь была один в один как Люба! Впрочем, от водителя не укрылось, как я посмотрел на девушку, и что-то его в моём взгляде убедило. А я-то был уверен, что после удара по голове и ментального шока суккуба несколько часов очухиваться будет, она же, кажется, понемногу начинает приходить в себя. Я как раз усадил её назад в машину и сел рядом, когда суккуба открыла глаза, посмотрела мутным взором, обхватила руками виски и застонала: «Голова»…

— Тебе-то сколько самому? — с чего-то спросил водитель.

— Тридцать. А этой дурёхе восемнадцать. Решила, уже взрослая.

— Молодёжь нынче торопится жить. Сначала насмотрится всякой ерунды, а потом решает — так и надо, а понять, что в телевизоре-то и в жизни разное, своих мозгов пока нет. Ты правильно за ней поехал. На вот, — он неожиданно достал из бардачка таблетку и небольшую бутылку воды запить. — Возьми, легче станет. А ты её хоть и ругай, но не ори, а объясни как надо. Больше толку будет. Аллах сказал, если родитель сумеет научить ребёнка добру и приучит его исполнять веления Всевышнего, то ребёнок будет расти, подобно хорошему дереву, которое растёт на хорошей почве и приносит добрые плоды. Ты сестре сейчас своей за родителя будешь, потому уж постарайся. Так куда вас везти?

Я пропустил слова водителя мимо ушей, так как не мог справиться с оторопью оттого, что на суккубу подействовала таблетка. Даже взгляд немного прояснился. Этого не могло быть! Чем чаще и сильнее пользуешься своими способностями, тем дальше уходишь от человека. Суккуба должна быть переполнена энергией, чтобы разом зацепить две жертвы, да я своими глазами во время сканирования видел плотность магии в её крови. То есть жертв у неё было достаточно много. Вдобавок она модифицировала тело, легко и на ходу подстраиваясь под тот или иной облик. Суккуба просто обязана быть нелюдью, давно подсевшей на яд чужих страданий. Я навскидку оценил бы, что она прыгает по постелям не меньше года. У неё по идее не меньше половины нервной системы уже заменилась на магическую. Но тогда на неё просто не могла подействовать таблетка. Это я почти человек, вон, гриппом этой зимой умудрился заразиться и температурил неделю.

— Так куда везти-то?

— Братиславская двадцать два.

Я назвал адрес и только потом сообразил, что это адрес моей квартиры, а не резервного жилья, куда я изначально планировал везти пленницу. Там и допрашивать проще, и от тела потом избавляться легче. Но… ладно уж, значит — судьба.

До квартиры я сумел дотащить пленницу очень вовремя. Сам я никогда не баловался наркотиками, да и энергетической «ломки» не испытывал. Не наблюдал такого и у тех немногих демонов, которых встречал. Но с разнообразными торчками столкнуться пришлось, особенно в девяностые. Абстинентный синдром наблюдать случалось, как имелся и некоторый опыт первой помощи наркоманам. Пока мы поднимались на восьмой этаж, у девушки… или всё-таки демоницы? Хотя пока ещё, наверное, всё-таки девушки — заложило нос, она принялась чихать, расширились зрачки. Тело покрылось «гусиной кожей», и пошёл озноб, переходящий в жар. Первая стадия, и насколько я понимаю — вторая наступит намного быстрее, чем спустя восемь часов как у обычного наркомана. Возврат в состояние человека продлился недолго, сейчас она больше волшебное существо, которому для жизни нужна магическая энергия.

Мы успели зайти домой, и я как раз её раздел и уложил в гостевой комнате на кровать, когда началась следующая фаза. Девушка беспрерывно чихала, её бил озноб и начались судороги от приступов боли, беспрерывно текли слёзы. С какого-то момента кожа приобрела землистый оттенок и началась рвота. Девушка то стонала, то тонко кричала. Пила воду, её снова рвало, она то впадала в буйство, и в этот момент её приходилось привязывать, то у неё наступало беспамятство. Мы промучились до самого утра, пока я не хлопнул себя по лбу и не обозвал себя идиотом. После чего помчался на кухню, делать один хитрый отвар.

Его рецепт больше четверти века назад подсказала мне одна старушка с Байкала. Древняя как Мафусаил, шаманка единственная, кто откуда-то распознала во мне демона. Но не стала меня гнать или бояться, не натравила не меня какого-нибудь охотника. Вместо этого она потребовала, чтобы я целый год жил при её доме. Днём я пахал как работник, ухаживал за скотиной, колол дрова… А вечерами она меня учила и рассказывала. От неё я узнал очень много не только о своей природе, но и про другие волшебные существа, которые, оказывается, изредка всё ещё появляются в нашем мире. Ещё шаманка под самый конец научила меня варить яд против инкубов. Напиток гасил в теле магические потоки. Для большинства демонов это смертельно, ибо внутренние органы уже не работают без энергетической подпитки. В моём случае «получеловека» отвар на какое-то время затирал способности, в том числе жажду охоты. Не навсегда, потом жажда возвращалась вдвое сильнее, поэтому сам я за эти годы пользовался рецептом всего один раз, когда надо было выиграть время на поиск нужной жертвы. Но ингредиенты держал под рукой.

Это был риск, если я всё-таки ошибся, то лекарство станет ядом. Но отвар неожиданно помог лучше, чем я думал. Кожа у девушки приобрела розоватый оттенок, дыхание выровнялось, и она провалилась в сон. Понятно, что это не панацея. Едва действие лекарства пройдёт, сразу начнётся новый приступ. Как у наркомана героин встраивается в метаболизм человека, и организм перестаёт вырабатывать эндорфины, а при отсутствии очередной дозы происходит нарушение в работе нервной системы — так и у суккубы сейчас организм судорожно пытается восстановить свою естественную структуру. Но по крайней мере, девушка нормально поспит и наберётся сил, тогда у неё появится шанс пережить следующий приступ. А дальше может и справится со своей наркотической зависимостью.

Убедившись, что теперь уже не пленница, а, наверное, гостья… или подопечная? Спит? Я пошёл на кухню умыться и перекусить, а затем и самому вздремнуть. Из зеркала на стене коридора на меня посмотрел осунувшийся мужик лет тридцати с мешками под глазами. Да уж, устроил себе выходной. Проще свернуть ей шею и не мучиться… На этом я вздохнул. Ну кого я обманываю? Тут даже не в том вопрос, что мы в ответе за тех, кого приручили. Или подобрали на улице? Я не зря сегодня вспомнил старую ахай Аюржан — почему-то к старушке всегда и все обращались как к старейшине-мужчине. И словно опять услышал в ушах её негромкий, но не по-старчески твёрдый и властный голос:

— Не все такие, как ты, Игорь. Не каждый сможет удержаться на краю бездны сам, иногда надо подать руку.

— А как же ваши слова, что каждый должен пройти свой путь сам и только сам отвечает за свои поступки? Ну вот упал человек в бездну, я его оттуда вытащил. Получается, я за него решил?

— Вовсе нет. Ты протянешь ему руку, а вот хвататься за неё или нет, падать вниз или с твоей помощью выбраться — это и есть выбор. Ты поймёшь.

Может и глупо, но за эти годы наставления ахай Аюржан много раз спасали мне жизнь, и не исполнить её наказ я не могу. Попробую протянуть руку этой девочке. А уж хватит ли ей воли и желания спастись… Впрочем, если не хватит — гулять на свободе настолько опасную тварь как обезумевшую от жажды суккубу я не оставлю. Хотя и подарю быструю смерть. Впрочем, ей про это знать не обязательно. Пусть выбирает свободно.

День второй

Выходной

Не люблю подгонять свой организм, точнее, стараюсь не делать это за счёт своей второй не совсем человеческой части. Себе каждый раз это объясняю тем, что, мол, не желаю рисковать лишними изменениями, да и каждое такое обращение к своим дополнительным возможностям сокращает срок между охотами. На самом деле — самообман, просто я не люблю вспоминать, что давно уже лишь наполовину человек. А я хочу оставаться человеком как можно дольше. Но сегодня особый случай, сегодня можно. Спал я меньше трёх часов, но набрался бодрости так, будто отоспался часов десять-двенадцать. Проверил свою гостью с непонятным статусом — пока не очнулась. Это хорошо, у меня будет время попробовать разобраться, откуда на мою голову взялась эта крайне странная девушка.

Начну с её вещей, вчера так и не удосужился их посмотреть. Потом как следует прошерстить интернет. Ни в какие секретные базы данных лезть не надо, достаточно и открытой информации. Люди, как правило, даже не подозревают, какой огромный информационный след они оставляют вокруг себя. Надо лишь уметь анализировать ворох этой рассеянной информации, выискивая в груде информационного мусора золотые крупинки истины. У меня же сейчас есть для этого и нужные программы, и правильный опыт, а ещё время.

Я закончил как раз тогда, когда гостья проснулась. К моему удивлению, она и вправду оказалась Алисой Кораблевой, всего-то чуть меньше восемнадцати лет. Причём родилась аж за тысячу с гаком километров отсюда, в городе Воткинске. Здравствуй родина Чайковского, что называется — концерт вместе с исполнительницей в придачу.

Когда я зашёл в комнату с подносом еды, девушка как раз села на кровати. Я отметил два хороших признака. Первое — она сбросила фальшивый облик, навязанный способностями, её тело перестало имитировать грёзы потенциальной жертвы. Стала какой и была от рождения: пепельно-платиновой блондинкой со стройной фигуркой худощавого телосложения. Заодно ростом она, оказывается, ниже меня всего на полголовы. Круглое лицо, нос небольшой горбинкой, капельку раскосые глаза насыщенного изумрудного цвета — в роду точно есть удмурты. Второе — мой жёлтый банный халат ей был велик и норовил распахнуться, надет же был на голое тело. И Алиса при виде меня поправила халат так, чтобы не демонстрировать голую грудь чужому мужчине. Как и положено нормальной девушке её возраста, потому что на шалаву или постельную оторву она непохожа совсем. Интересно, и как тогда её угораздило стать суккубой?

Взгляд всё равно ещё равнодушный и отрешённый. Острый приступ сменился фазой апатии. Если и дальше всё будет напоминать абстинентный героиновый синдром, то скоро будет некоторое просветление, затем приступ агрессии, а дальше опять начнутся боли и судороги. Да уж, хорошее нам предстоит веселье на выходные. Про то, как полетели к чертям планы съездить и посмотреть ещё одну резервную квартиру на следующую охоту, лучше вообще не вспоминать.

— Зачем?

— Как зачем? — я сделал вид, что не понимаю. — Есть тебе надо, чтобы набраться сил. И сделать это сейчас, пока организм немного пришёл в себя, а тебя не тошнит. Иначе следующий приступ ты перенесёшь намного хуже.

— Притащил зачем?

— Не бросать же тебя там?

— И бросил бы. Я девушка взрослая, что хочу, то и делаю. Испортил мне вечер. Притащил к себе. Голых женщин не видел, такой урод, что не дают? Для этого меня раздел и лапал?

Ага, голос дрогнул, а сама покраснела. Всё она прекрасно со вчерашнего дня помнит, пусть и не задумывается, почему и зачем она это делает. Ей кажется, что у неё просто выходит всё само собой — как она хотела и мечтала, слушая рассказы подружек про отношения с мальчиками и начитавшись глупостей в интернете. «Это у меня так хорошо с парнями стало получаться, потому что я теперь взрослая и умная». Пока не задумывается — потом думать станет поздно. Но вот наркотический угар слегка отпустил, проснулось воспитание, и ей на самом деле стыдно, что я её вчера раздевал, видел нагой да ещё «тискал». Тоже хороший признак: раз нормальная модель поведения возвращается настолько быстро, нервная система ещё не поражена. Если, конечно, ахай Аюржан не ошибалась в нашей физиологии.

— Для начала, насчёт своей наготы лучше бы стеснялась вчера, когда тащила парня в постель. А потом запланировала сделать ему минет на глазах у сестры. Как это называется? — А хорошо эта Алиса умеет краснеть, не хуже рыжих. — Всё остальное потом, как поешь. И предупреждаю, что пока тарелка не опустеет, из комнаты не выпущу и буду молчать.

Разницу в габаритах и силе тридцатилетнего мужика и себя Алиса оценила без попыток сравнить на практике, так что взяла ложку, и под моим пристальным взглядом принялась сначала хлебать куриную лапшу, затем есть второе. Пару раз хотела было убрать тарелку в сторону, мол, не хочу больше, но я каждый раз пододвигал обратно и смотрел грозным укоризненным взглядом. Прямо как родитель на нерадивое дитя, не желающее обедать. Впрочем, отчасти для этого сцена и задумывалась. Не просто заставить подкрепить силы, но и сразу поставить девушку в положение старший-младшая.

Наконец условие было выполнено, и одновременно девушка перешла в агрессивную фазу. Прямо загляденье: глаза горят, щёчки надуваются, губки скривились в презрительной ухмылке. И ещё, похоже, агрессивная фаза немного совмещается с галлюциногенной, потому что манера поведения тоже изменилась. Уже не девушка Алиса, а суккуба Алиса начала искать манеру поведения, которая позволит ей хоть как-то выровнять наши позиции.

— Ну и зачем ты меня тащил, если даже не трахнул потом?

— А обязан был? — недобро усмехнулся я. — Ты зубки-то не показывай и на мне свои возможности не пробуй. А то по этим самым зубкам и получишь. И для начала познакомимся. Твоё имя я знаю, меня зовут Игорь. Можно на «ты», мы всё-таки в чём-то коллеги.

Всё-таки она талантливая, но очень молодая самоучка. Себя менять научилась быстро, инстинкты освоила мгновенно, а вот видеть и анализировать разумом не умеет. Поняла, только когда я немного отпустил контроль над своим даром. От меня аж полыхнуло мужской привлекательностью, при этом зрачок стал вертикальный и насыщенного красного цвета. Не налившиеся кровью глаза, а два живых рубина. Сколько гостья ни хорохорилась, опыт переломил природные способности, я прямо-таки ощутил, как уже в Алисе в глубине затрепетало то самое женское естество, встретившее сильного и надёжного мужчину.

— Поняла? Так что успокоилась и держи свои таланты при себе, иначе не поймёшь, кто кого соблазнять станет. Насчёт очаровать и свалить вопрос тоже, полагаю, закрыт?

— Ну, извини. Я же не знала. Я вообще пока не в курсах. На твою территорию влезла? Ну так сразу бы предупредил, я без базара завтра же свалю…

— Дура, — ответ прозвучал резко как щелчок кнута. — Какая территория? Куда свалить? Ты от передозировки загнуться хочешь? Обычно такие, как ты, на кайфе год или два сидят, прежде чем ласты склеивают. А ты, смотрю, торопишься на тот свет ударными темпами? Пару лет за месяц?

— К-какая передозировка?.. — Ага, проняло. Всё-таки нормальная девочка, и страх перед наркотиками тоже имеется, как и положено. И умная. Оценила своё вчерашнее состояние, где-то уже видела наркотическую ломку и сопоставила оба события. — Я ничего такого не принимаю. Я вообще наркоту не пробовала никогда и не буду.

— Ты её уже попробовала. То, как ты вчера соблазняла парня, и что ты чудила по дороге сюда — для таких, как мы с тобой, считай тот же героин. Доза требуется постоянно и всё больше и больше. Сначала ты станешь прыгать из постели в постель, потом тебе захочется ощущений поострее. Возможно, БДСМ или разных однополых извращений. А половые извращения потому и называются извращениями, что идут поперёк природы. Как маятник. Ты со своими способностями в состоянии уговорить и сломать любого, приход от такого нетрадиционного секса сильнее — это как кокаина повышенной чистоты нюхнуть, зато и ломка страшнее. И срочно нужно увеличить дозу. Причём удовольствия секс уже не приносит, но если ты не переспишь с несколькими парнями за день, то будет примерно то же состояние, как сегодня ночью. Кончается, как и у любого наркомана: в какой-то момент или организм не выдержит, или, не успев отыскать очередную дозу, повесишься. Ну как? Выпустить тебя отсюда? Судя по твоему резвому старту, хватит тебя на два-три месяца жизни развратной шлюшки, гуляющей по рукам за новую дозу, а дальше — мучительная смерть. Думаешь, ты первая, кого я встречаю, а потом хороню?

Сгущаю краски, конечно, но зато смотрю — проняло. Алиса аж побелела. Продолжить разговор не получилось, так как девушку скрутил новый приступ. В чём-то даже тяжелее прошлого, но, к счастью, короче. А ещё девушка всё время оставалась в сознании, и почти обошлось без отвара — я дал всего четверть порции. В следующий раз, думаю, его можно вообще исключить.

Когда закончились судороги, Алиса вытянулась под одеялом — и заплакала.

— Игорь… Это теперь со мной навсегда так?

Я сел рядом, осторожно погладил ладонью по волосам, и еле касаясь губами, поцеловал в лоб.

— Вот скажи, сколько мне лет?

— Ну… тридцать… наверное… — осторожно и не понимая, к чему всё, ответила Алиса.

— Мне шестьдесят четыре. И стал я таким, как ты в двадцать один. Впервые попробовал соблазнить жертву — в двадцать два. Но, как видишь, жив ещё.

В её глазах загорелась надежда… Наверное, потому я и ввязался в это дело? Вот также смотрели на меня в девяносто седьмом глаза Николетт, с которой мы познакомились в пригороде Лиона. Только она уже не могла соскочить с иглы, периоды ясного сознания, когда девушка ещё могла себя контролировать и понимать, чего творит, становились всё короче. Она попросила меня тогда — я не смогу покончить с собой, добей меня ты… и смотрела с радостной надеждой, когда я спускал курок. Хотя о чём я? За десятилетия у меня скопилось так много скелетов по шкафам, что можно оправдать ими любую свою прихоть и поступок.

— Для начала, я скажу тебе, что ты делала неправильно. Ты уехала из города после скандала, когда соблазнила своего учителя. До этого я нашёл довольно тёмную историю, якобы было изнасилование, которое замяли. Это была тоже ты и парня спровоцировала ты? — Алиса медленно кивнула. — Две дозы за короткий период, причём чисто за счёт своих способностей суккубы. Дальше ты приехала сюда, по дороге обеспечила своё финансовое положение. Соблазнить какого-то богатого мужика, затрахать его до беспамятства, а дальше обчистить и сбежать. Стоп, — я заметил, как она то краснеет от стыда, то бледнеет от страха: разврат и её кражи выплыли наружу. — Я не святой и не полиция, меня это не волнует. То есть не одобряю и считаю плохим поступком, но в данной ситуации нас это не касается. Проблема в том, что в твоём случае для тебя это было… ну как если бы ты на ходу закидывалась небольшой дозой того же кокаина, поддержать организм в тонусе. Заодно усиливая привычку. Вдобавок постоянный кайф складывался с прошлыми немаленькими порциями.

На самом деле именно эти мелкие инъекции энергии — быстрый секс и умеренное разочарование от кражи — её и спасли. Поддержали эйфорию небольшими дозами, без ударной ломки структуры организма. Но девушке этого точно знать не нужно. Особенно сейчас. Алиса сникла окончательно. Все её мысли можно было прочитать у неё на лице. Ох, какая ты ещё ребёнок. Не физическими возможностями, в душе. Тебе всё ещё хочется романтики, вздохов при луне и нежного мальчика, для которого ты в постели будешь любимой и единственной. Наверное, из-за этого тебя и надо попробовать спасти. Будь ты старше и опытнее, я, скорее всего, вызнал бы место ритуала и потом сыпанул тебе в тарелку яду. Какая, кстати, сволочь, тебя в это дело затащила? В то, что Алиса нашла место силы и провела ритуал сама, я теперь не поверю. Нет в ней пока ещё той взрослой меры эгоизма и цинизма, чтобы хотя бы подсознательно согласиться на исполнение желания любой ценой и переступив через мораль.

— Так, не раскисать. Монашку из тебя никто делать не собирается, так что уходить в монастырь тебе рано. Или предпочитаешь мужской монастырь? — шутка вышла грубоватая, но девушка невольно хихикнула. — Посмотри на меня. Живу, радуюсь, ухаживаю за девушками и пока ещё не скурился. Но условие для этого должно быть одно. Разум для того человеку и дан, чтобы контролировать инстинкты, а не наоборот. Да, особенность нашего с тобой организма, что без секса именно с применением наших способностей мы не можем. Считай это как лекарство. Кому-то инсулин нужен, нам вот это. Сумеешь колоть себе не больше, чем нужно для жизни — всё остальное время сможешь жить как обычный человек. И встречаться, и целоваться, и провести ночь в чьих-то объятиях с приятным продолжением. Даже гриппом болеть, — я невольно вспомнил свою зимнюю простуду и скривился, Алиса же на это улыбнулась. — Зря смеёшься, зарабатывать на жизнь придётся как обычному человеку. Не сумеешь удержать свои инстинкты в узде, решишь заработать через постель, для сукубы же секс — это естественно — сорвёшься. И тогда, как я и предупреждал. Причём для тебя это особенно актуально. Вчера ты умудрялась подстраивать под жертву свой внешний вид, а это признаки довольно поздней стадии и сильной зависимости. Это означает одно: твой организм к наркотику имеет повышенную восприимчивость. В общем, выбирай.

— Я… — она сглотнула, но сумела ответить. — Я постараюсь.

О том, что мне понадобится уехать, я сообщил Алисе в воскресенье вечером, когда уже закончил собирать сумку в дорогу.

— Ты останешься одна на несколько дней. Думаю, дней пять, но не больше недели.

— Как останусь? — растерялась Алиса. — Где останусь?

— Здесь останешься. В моей квартире. У тебя ещё неделю, а то и две приступы будут. Хотя и не так тяжело, как в пятницу. Всё равно лучше сидеть дома. Продукты я купил, холодильник забит. Хватит на месяц. Лекарства приготовлю вместе с инструкцией, как ими пользоваться. Да, и вот ещё.

Я быстрым движением застегнул на руке у девушки браслет, к которому был закреплён стальной тросик. Специально мастерил конструкцию всё утро.

— Это ещё что? — разозлилась Алиса, голос мгновенно заледенел. — Как собаку решил привязать?..

— Нет. Считай страховка. Тросик на ролике, длины хватит ходить по всей квартире, но выйти ты не сможешь. На самом деле я понимаю, что при желании ты разберёшься в замке и его снимешь. А потом уйдёшь. Но сделать это ты сможешь только в ясном сознании. И это будет именно сознательное решение уйти. Зато тросик удержит тебя, если во время приступа начнётся помрачнение сознания, жажда, и ты попробуешь выйти из квартиры за новой дозой. Если уйдёшь — искать не стану, выплывай сама. Москва — город большой, второй раз мы не встретимся. Так что снимать тросик не советую.

Я не святой, и если Алиса уйдёт — всё равно её найду и прикончу, способы есть. Алиса оказалась девочкой умной, я даже не ожидал.

— Ты хочешь меня проверить, — негромко сказала она. — Я тогда решила стать другой… от боли или потому что и в самом деле, как и ты, не хочу приносить страдания. Да? Но ты мог просто оставить меня одну. Присмотреть со стороны. А ты едешь в мой город. Я слышала, ты заказывал билет на самолёт до Ижевска. Но там тебе нечего делать. Что ты хочешь узнать про меня в Воткинске? Я тебе не врала, я всё рассказала.

— А я и не собираюсь проверять твои слова, — пожал я плечами. — Мне надо разобраться, как ты превратилась. И это крайне важно нам обоим. Если повезёт — это был природный маг, который очень хотел себе послушную любовницу и попробовал создать из тебя рабыню.

— Если повезёт? — оторопело посмотрела на меня Алиса.

— Ты, смотрю, решила вникнуть в суть дела? Накачала себе на телефон книжек в жанре городского фэнтези. Ничего, будет чем на неделе заняться. — Алиса покраснела и смущённо отвела взгляд. — Все эти сказки — выдумки они и есть. Нет в нашем мире никаких чародеев, вампирских кланов и прочего. Хотя нет, вампиры иногда встречаются, мерзкие твари. Они пьют не как мы секс, а кровь и убийства, а потому заканчивают быстро. Ловят как маньяков или просто убивают. Всё остальное невозможно, магия из нашего мира ушла тысячи лет назад. Но как рассказывал мне один умный и знающий человек, иногда рождается ребёнок с настоящим даром. Один на несколько миллионов. В эпоху магии это стал бы очень крутой колдун, у нас же его дара может хватить на одно настоящее волшебное действие.

— Так было с тобой? У тебя лицо дрогнуло.

— Да, — поперхнулся я, воспоминание о Маше пришло не вовремя… но как это, чёрт возьми, до сих пор больно. — И не спрашивай больше, — резко оборвал я девушку. — Не твоё дело. Человек может даже не знать, что он делает, провести нужный ритуал, а на выходе получить демона. Дар, кстати, после этого выгорит, и можно про него забыть. Вариант второй — хуже. На Земле ещё остались места силы, что-то вроде природных аккумуляторов магии. Их немного, но энергию оттуда можно использовать для ритуала. Одна проблема: эти места могут рождать не одних демонов и вампиров, но и тварюшек пострашнее. Только в нашем бедном магией мире эти твари обречены. Если не найдёт себе батарейку…

— Мы… ты и я… — побледнела Алиса.

— Да. Такие, как мы с тобой, наверное, последние на Земле, кто в состоянии производить магическую энергию. Если твоё второе рождение случилось как раз в месте силы, и там появится какая-то тварь, то по энергетическому оттиску она тебя где угодно найдёт и попробует сделать рабом. Ну и меня заодно. Так что в наших общих интересах разобраться, в чём дело — шкурный интерес, и как можно быстрее. Если какая-то тварь появилась и нас ищет, вряд ли она полетит самолётом. У нас будет фора по времени, я хотя бы смогу понять, что там, и мы успеем подготовиться.

— Тогда езжай, — решительно сказала Алиса. — Я обещаю, я без тебя справлюсь. И дома справлюсь, и со своей зависимостью.

— Молодец. Тогда счастливо и на неделю.

Спускаясь, я подумал, что эта девушка начинает мне нравиться. По крайней мере, характер боевой, да и человек она вроде неплохой. А насколько хороший, мы проверим. Она, конечно, вроде бы о себе вкратце рассказала, с рассеянной в Паутине информацией её рассказ совпадает, но, как говорится — доверяй да проверяй.

Когда я вышел из подъезда, в окружающем пространстве уже чувствовался вечер. Солнце висело над горизонтом багровым шаром, люди гуляли по улицам вроде неторопливо, по выходному, но какое-то напряжение — завтра рабочая неделя — уже в их фигурах ощущалась. Прежде чем вызывать такси, надо было закрыть некоторые вопросы дома, поэтому я сначала позвонил нашему генеральному:

— Антон Павлович, добрый вечер. Вам удобно говорить?

— Да. Что случилось, Игорь?

— Можете Миле дать премию, у неё прямо нюх. Не зря она просила документы подписать позавчера. В общем, у меня форс-мажор. Срочно надо к родне. Сестра позвонила. У неё крестница, семнадцать лет, связалась с дурной компанией. Вовремя вроде бы спохватились, но лучше бы ей от этих людей на месяц-другой уехать за пару тысяч километров. И чем быстрее, тем лучше. Мы решили, что она к нам в институт поступать поедет, и соседям железное объяснение, что уехала, и девочке не так чтобы в открытую руки выкрутили. Договорились, что я её забираю, а для этого срочно лечу туда. Но это самолётом, потом доехать из Челябинска до дома, день там и также пара дней обратно. В общем, я на неделю выпадаю. Готов взять отпуск за свой счёт, а документы прямо счас подъехать и подписать.

На моё удивление Антон Павлович решительно ответил:

— Знаешь, Игорь, вот реально судьба. Во-первых, никаких за свой счёт, тем более у тебя какое-то время иждивенец жить будет. Во-вторых, устроим твоему заму крэш-тест. Сам не так давно предлагал парня проверить? Вот и проверим. Завтра я ему скажу, что он официальное и.о. начальника отдела, пока ты в командировке. С правом подписи и прочим. Лёша всё и подпишет. И я хотел попозже поговорить, но раз уж повод. В общем, всё-таки решили, что хватит нам контрольные блоки в Германии и в Америке покупать. Тем более, мы их потом ещё и перепаиваем. Невыгодно. Недавно было собрание акционеров, строим свой цех, будем собирать свои с нуля. Тебе хотели предложить место начальника производства, а Лёшу поставить инсталлятором. Ну как? Согласен? Возьмёшься?

— Мда… Несколько неожиданно, Антон Павлович, но может быть и вы правы. Давайте, как вернусь, там и отвечу, хорошо?

— Всё, договорились. Лети.

Повесив трубку, я в задумчивости пошёл пешком и прошагал, кажется, почти квартал. Да уж, выверты судьбы. Я-то готовил Лёшу, чтобы понемногу передать ему дела, а самому исчезнуть, и так лишнего уже на одном месте засиделся. Но тут предложение это… И в самом деле интересное дело предлагают, да вдобавок мы с этими системами вообще будем первыми в стране. И как я понимаю, не только я разглядел, что это пока мы просто аналог сделаем, через год-другой мы вообще по целому направлению промавтоматики чисто российское производство развернём. Вместо покупок за рубежом. Для меня, который родился и рос в СССР, это — не пустой звук. А раз идею готовы поддержать на уровне акционеров холдинга, деньги и связи на продвижение нам выделят. Не добиться успеха в таких стартовых условиях будет просто стыдно. Второе — на ближайшие месяцев пять на мне повиснет Алиса, которую надо будет хотя бы немного научить себя сдерживать. Заодно обеспечить каким-то фундаментом, чтобы она потом могла начать самостоятельную нормальную жизнь, не вляпавшись в криминал. И всё это тоже лучше делать в спокойной обстановке, а не в бегах. Так что предложения я приму… После того как вернусь из Воткинска.

День третий

В разъездах

Ижевск встретил неожиданной грозой и дождём. На подлёте нас здорово начало трясти, под крылом всё заволокло сплошным облачным покровом, я вообще испугался, что могут отправить на резервный аэродром. Это изрядно подпортило бы мне планы. Рассказ Алисы, каким маршрутом она ехала от Воткинска до Москвы и где останавливалась, подкинул мне одну идею, которая сначала нуждалась в проверке, а потом и в подготовке. Обошлось. Когда мы сели, грозовой фронт ещё только подбирался к городу.

Наркоман, у которого останавливалась Алиса, пока неделю была в городе, оказался ещё жив… если это так можно было назвать. Молодой парень, двадцать пять всего, а выглядит уже дряхлой развалиной. Коптить небо ему ещё год-полтора при самом удачном раскладе, и никакая терапия уже не спасёт. Увы, тут я ошибиться не мог, ибо проверил дурака заодно своими способностями. Идиот, спустивший жизнь под откос собственными руками. Интерес к девушкам у такого не могла разбудить даже суккуба, поэтому Алиса ему просто платила денег за ночлег. Но ещё сохранилось воздействие на подсознание, куда суккуба, пусть и невольно, впечатала свой след уже тем, что находилась рядом в активной фазе. Как сохранилось и напряжение между разбуженной похотью дикого мужского либидо, которое требовало завалить, подмять под себя самку — и организмом, разрушенным наркотиком и ни на что не способным. Пока он мне не нужен, но потом может и пригодится: если придётся разбираться с местом силы. Если мне понадобится жертва — в ближайшие пару месяцев я в любой момент доведу парня до самоубийства. Совесть меня при этом мучить не станет. Большинство древних алтарей запускается от человеческой крови, и как ни цинично, но лучше для этого использовать такой вот расходный материал, чем пострадает случайный прохожий.

Вторая намеченная встреча прошла тоже «на ура». Молодая журналистка, с которой мы были знакомы заочно, по соцсетям. Легкомысленное создание из той части молодёжи, которая считает себя продвинутыми современными гражданами мира, свободными от замшелости традиций и глупостей старшего поколения. Мы умнее всех, бери от жизни всё и не тормози. Неудивительно, что наша первая в жизни очная встреча, прогулка вдоль набережной пруда и вечер за кофе в кафешке закончились бурным сексом у неё дома. Не пришлось даже пользоваться способностями, хватило обычного знания людей. И когда я утром уезжал в сторону Воткинска, девица провожала меня как лучшего друга. Заодно убедила себя, что я крутой московский независимый журналист, ведущий расследование — как в американском кино. Если повезёт, то и ей чего-то перепадёт из информации, репортажик сделает, может, тоже прославится…

То ли девица попалась и впрямь какая-то неугомонная, то ли из-за своего характера и принципов «секс на стороне для любви не измена» парни очень долго её обходили стороной, но загоняла она меня знатно, почти не дав поспать ночью… Сказать кому — обсмеют. Хотя может быть дело в том, что у нас был чисто механический процесс. Я девицу куда только можно драл как опытный любовник, она меня пользовала словно механический тренажёр для физиологического удовлетворения. Встретились два кролика, попрыгали и разбежались два животных, не особо обременённых разумом. Девице этого хватило, именно такую «любовь» она и считала нормальной, а на моё мнение, что секс обязательно должен сопровождаться человеческим чувством, ей было плевать. Зато в перерывах между сексом девица вывалила мне на голову все городские сплетни за последний месяц и ворох прочей информации, даже подталкивать не пришлось. Знай направляй болтовню в нужное направление и выцепляй ту часть, которая нужна тебе.

В итоге почти всё дорогу от Ижевска до Воткинска я самым бессовестным образом отсыпался. Проснулся, когда автобус уже въехал в город. Воткинск мне понравился. Сначала довольно долго шёл частный сектор с уютными ухоженными домами, причём разнобой стилей и годов постройки от советских времён до современных коттеджей только добавлял очарования. Дальше всё чаще стали попадаться двух- и трёхэтажные дома, но по большей части или старинные девятнадцатого века, или сделанные под старину. Лишь ближе к центру встретились дома советской постройки или уже после двухтысячного года и парочка торговых центров. Но всё равно они как-то хорошо вписывались в общее впечатление, не казались чужими, как это часто бывает в небольших городах. В таком месте я, наверное, хотел бы жить… Но увы, мне в силу моей природы подходят большие мегаполисы-миллионники.

Соцсети — великая штука. Можно узнать о нужном человеке очень много, ни разу не увидев его вживую. Особенно с поправкой на общее наплевательство на информационную безопасность. И даже если ты сам о себе выкладывать информацию не спешишь, тебя сфотографируют приятели, расскажут какие-то знакомые или просто любители сплетен. Потому про учителя, которого соблазнила Алиса и которого со скандалом выгнали из школы, я знал достаточно. Включая то, где он сейчас работает грузчиком и как его можно найти.

Перехватил я цель в небольшом кафе, где мужик каждый раз обедал. Поморщился уже с порога, запах тут ещё тот был. Маленькая не очень чистая забегаловка, зато недорогая, и всем здесь на соседа плевать. Чуть задержавшись у входа. обшарил забегаловку в поисках цели. Нужный мне человек сидел за столиком в самом дальнем углу. Он был ниже меня, сухой, жилистый, и похоже очень сильный. Мужик же, после того как его выгнали из школы, пошёл работать грузчиком. Наверное потому светло-русые волосы на голове были спутаны, и в них торчали щепочки и какой-то мусор. Всё это было и в его русой бороде, которой, кстати, на старых фото не было — в школе он её брил. Перед тем как подойти, я издали всмотрелся в его лицо и думал: «Что он сейчас за человек, не сломался ли?» Лицо его, с покатым назад лбом, тонким горбатым носом и решительными, крепкими губами, было мужественно и красиво, и до сих пор не утратило внутренней силы. Не сломался, годится. В несколько шагов я оказался рядом и подсел за столик — стулья и столы здесь, такое ощущение, не мыли со дня открытия. Не дожидаясь вопроса «чего надо» сказал:

— Здравствуйте, Юрий Максимович. Меня зовут Игорь. Я хотел бы с вами поговорить про Алису. Нет, я не журналист, я её знакомый, и Алисе нужна помощь. Она вляпалась в очень серьёзные неприятности.

Я показал ему фотографию Алисы, как она лежит на постели — сразу после приступа у неё вид краше в гроб кладут. Причём на фото была напечатана дата съёмки. Отлично, линию поведения выбрал самую верную. Просто с незнакомцем этот двадцатисемилетний мужик говорить особо не станет. Но сейчас я пользуюсь своими возможностями эмпатии на полную катушку. На упоминание про Алису отреагировал закономерно, в глазах злость, невольно сжал кулаки. Видимо, допекли его, особенно всякие журналюшки и любители сенсаций, да и со скандала прошло не так чтобы много времени, четыре месяца всего. Но стоило узнать, что у его ученицы серьёзные проблемы и ей нужна помощь — готов слушать. Всё-таки я был прав, тот самый тип, наставник от Бога, и в школу пошёл работать по призванию. Не зря именно в это суккуба и ударила.

— Хорошо. Я вас… выслушаю.

— Если позволите — не здесь. Давайте пройдём в парк Чайковского. Это недалеко, и там достаточно людно, чтобы вы… меня не опасались. Но и не будет лишних ушей.

В парке мы заняли свободную скамейку на берегу реки. Прежде чем начать разговор, не обращая внимание растущее нетерпение собеседника, я сначала с какое-то молча следил, как в реке утки плавают и разбивают на воде солнечные зайчики. Как бы размышлял, с чего начать. Мой собеседник не выдержал первым.

— Итак, раз уж вы просто Игорь, меня можно без отчества. И во что вляпалась Алиса? Вид у неё… наркотики? Она тогда резко сбежала из города после… скандала.

— Несколько сложнее. Для начала, Юрий, хотел бы сказать, что вы зря себя корите до сих пор. На самом деле в вашей связи с Алисой вы не виноваты вообще. Как и во всём остальном.

— Давайте не будем, — Юрий аж вскочил, сжав кулаки. — Я взрослый человек…

— А Алиса — не человек. И сядьте.

Я немного отпустил свою природу. Приказал мягким голосом, по тембру напоминающим сочный альт. Юрий крепко себя держит в узде, но подсознание всё равно играет. Мужское либидо человека, у которого вдруг резко прекратилась нормальная половая жизнь, никуда не исчезло — после скандала девушка, за которой он тогда ухаживал, разорвала отношения на следующий день. Хотя, возможно, его убедил также мой зрачок, который налился красным. Не залитый кровью, вместо карего ещё мгновение назад — сейчас в моих глазах играли настоящим живым огнём два чистейшего цвета рубина. Юрий сел обратно, оторопело глядя на меня… ну Алиса, только попробуй после всего не выкарабкаться и не стать нормальным человеком. Как представлю, сколько я уже потратил сил и ещё потрачу, и как мне после всего срочно придётся охотиться — заранее становится плохо. Сорвёшься, девочка — лично придушу, найду способ потом оживить, а затем опять придушу.

— Я вас убедил?

— Д-да. Кто вы?

— У вас по лицу крупными буквами написано: инопланетянин, — усмехнулся я, возвращаясь к нормальному облику. — Алиса, кстати, бросилась скачивать книжки в жанре городского фэнтези. Вы оба неправы. Я чисто местный, самый обычный инкуб — демон страсти. Стоп. Давайте я объясню, а потом вы уже будете задавать вопросы.

— Х-хорошо. Чёрт возьми… Или рядом с вами чёрта и Бога лучше не поминать?

— Да нет, поминайте. Только материться не надо, терпеть не могу. Уж извините, издержки советского воспитания. Да не смотрите вы так, мне на самом деле шестьдесят четыре. Так вот. На самом деле к мистике или инопланетянам ни я, ни Алиса отношения не имеем. Инкуб и суккуба — просто именно так сейчас принято нас называть. В другие времена называли по-своему. Мы, если можно так сказать, отходы производства. Когда-то в мире магии было много, но эта штука достаточно капризная и ненадёжная. Хочешь одно, но где-то чего-то не учёл до конца, не то подумал не вовремя — и получишь совсем иное. Вот, к примеру, я — это классический пример. Хотели приворожить, а получили на выходе демона. В итоге человечество постепенно перешло на чисто технический путь, молотком гвозди оказалось забивать сподручнее. Без участия человека магия понемногу истощилась, но отдельные всплески или магические реликты остаются.

— То есть… вы хотите сказать, что Алиса тоже… Кто её? — сипло выдохнул Юрий.

— Если честно, я рад, что вы сейчас думаете в первую очередь про девушку и как ей помочь, а не попробовать сдать меня на опыты и реабилитироваться самому. Не спорьте, я эмпат, и я ощущаю ваше состояние. Так вот, это — необратимо. Но как бы вам сказать? Во-первых, человек тем и отличается от животного, что свои инстинкты может контролировать. Для суккубы заниматься сексом — как для человека питаться, мы без этого не можем. И чем ярче эмоция от секса у партнёра, чем контрастнее — тем сильнее энергетический выброс. У вас, Юрий, не было шансов. Алису в тот момент вёл инстинкт, она угадывала ваши желания раньше, чем вы о них могли подумать сами. Но если человек, который постоянно ест, закончит ожирением, то для суккубы такое вот переедание превращается в аналог наркотической зависимости. Соблазнив вас, она тут же двинулась сначала в Ижевск, потом дальше, непрерывно пополняя свою коллекцию новыми жертвами. Сейчас она у меня дома, в Москве, сидит и, я надеюсь, сможет вылечиться. Иначе сгорит как обычная наркоманка, причём очень быстро. Ей повезло, я уже сталкивался с таким синдромом, и у меня были хорошие учителя. А дальше научится контролировать свои инстинкты.

Юрий поморщился и немного суховато уточнил:

— Я так понимаю, будет во-вторых? То, ради чего вы приехали? Вам нужно отыскать того, кто её превратил? Боитесь, что он поставит дело на поток? И я как-то могу в этом помочь?

— Да, меня привело это самое во-вторых. Как раз нет, если виноват человек — то можно не беспокоиться. Тут даже не в том вопрос, что обращение в демонов в нашей стране законом не преследуется.

Юрий хмыкнул, достал из кармана кусочек хлеба, кинул уткам. Посмотрел, как они пытаются выхватить его друг у друга и сказал:

— Да уж, обратись с таким в полицию — отправят в психушку. Но вы, Игорь, сказали — появление суккубы — это отход производства. И вообще — магия ушла. Не стыкуются ваши слова. И зачем вам я, если, как говорите, вы её уже нашли и лечите?

— Не совсем. В целом — да, магия ушла. Если виноват кто-то из знакомых Алисы, вольно или невольно, то проблем у нас нет, после любого магического действия человек выгорает. Это как если вы всю жизнь просидели в офисе с бумажками, а потом рванули штангу в пару сотен кило. Надорвётесь. А вот если источником для ритуала стало какое-то место силы, у меня и Алисы очень большие проблемы. Вдруг у этого колдуна-самоучки со второй попытки выйдет создать именно то существо, которое он хочет? Помните, я только что говорил, что человек отличается от животного? Мы приспособились к нынешнему пустому фону, научились для собственного существования производить нужную энергию. Я научу Алису, как это делать, чтобы не навредить себе и окружающим, также когда-то учили и меня. Отпечаток Алисы в месте ритуала остался, по нему это существо её выследит хоть в Антарктиде. Оно нас или сожрёт, или превратит в батарейки, и не знаю — что хуже.

— Понятно.

— Любой труд должен оплачиваться, сразу говорю. За помощь я хочу предложить вам сумму достаточную, чтобы вы смогли уехать и обустроиться на новом месте. Вернуться к преподаванию. Из родственников у вас осталась лишь мать, братьев и сестёр нет. Вы легко затеряетесь. Для меня эта сумма не будет такой уж большой, да и собственная шкура стоит дороже. А без вас я не справлюсь.

— Мотивированный наградой работник трудится лучше, чем немотивированной. Капитализм во всей красе? Хотя от демона такое предложение звучит весьма забавно. Тем более, вы всё про меня знаете. Но я вам помогу. Не из-за денег, я действительно беспокоюсь за Алису.

— Ну, давайте без глупостей? Говорю же, мистика и остальное — не ко мне. Не нравится название «демон», я вам назову с десяток других слов. Как нас только не называли… — демонстративно обиделся я.

— Туше. Вы где остановились?

— Пока нигде. Я пару часов как приехал в город.

— Тогда ночуйте у меня. Я сейчас схожу, предупрежу на работе, что меня не будет сегодня и ещё пару дней, и пойдёмте ко мне.

Дома нас встретила мать Юрия, невысокая полненькая женщина уже на пенсии — сын у неё был единственный и поздний ребёнок. Ей пришлось рассказ повторять, возможно придётся просить её помощи в поисках места ритуала. Разве что убеждать в этот раз я решил чуть иначе, да и за мои слова — её сын вообще не виноват — женщина ухватилась охотно и быстро.

— Ну и чтобы вы совсем поверили. Я бы в вашем возрасте советовал вам внимательно следить за сахаром. Он у вас уже на две единицы выше нормы. Померяйте глюкометром. Думаю, пока вы его достаёте, сахар поднимется ещё на две десятых.

Несколько минут спустя женщина удивлённо смотрела на показания прибора:

— И как?

— Очень просто. Соблазняя жертву, я должен доставить ей удовольствие, а не убить. Отсюда я обязан точно чувствовать меру допустимого физического воздействия. Все инкубы и суккубы от природы отменные диагносты. Ну а дальше — любой природный талант можно развить и научиться пользоваться им сознательно. Человек тем и отличается от животного, что в состоянии свои способности применять как инструмент за границами узкой изначальной природной специализации.

— Из вас, наверно, вышел бы хороший врач, — добавил Юрий.

— Нет, я не занимаюсь медициной вообще, — довольно сухо опроверг я. — За всё надо платить, а такое вот частое использование способностей вне естественного предназначения не очень полезно уже для меня. В остальном же я в точности органов чувств не превосхожу человека. Да, некоторые вещи типа обоняния или вкуса у меня развиты на уровне лучших экземпляров человеческого вида, но в целом за пределы возможного я не выбиваюсь.

— Извините. Хотя Юра и прав, хотелось бы такого врача… — вздохнула женщина. — Чтобы раз — и сразу диагноз. Но раз от человека вы не особо отличаетесь, борщ будете?

— С удовольствием. С утра как яичницу перехватил в Ижевске, так и всё.

После еды мы втроём сели на кухне. Юрий спросил:

— Итак, Игорь, что вам нужно знать от меня?

— Для начала — расскажите про Алису. Я знаком с ней недолго, но главное — когда уже была под воздействием магии. Думаю, она со временем вернёт к своему нормальному состоянию и характер, и темперамент, только ждать, увы, некогда. Зато как её бывший учитель вы должны знать. Как росла, какой была — вкратце. Возможно, мы вместе сумеем поймать момент, когда она начала меняться. Это и станет зацепкой. Она достаточно подробно рассказала мне о том, как ехала от дома до Москвы, я нашёл какие-то её общие биографические данные, но этого мало.

— Хорошо. Тогда, наверное, лучше начать с самого начала. Мать родила Алису в девятнадцать. Поссорилась с родителями, убежала жить к парню, от него залетела — и они с парнем разбежались. Дальше дочку скинули на бабушку с дедушкой лет до десяти. Потом мать забрала к себе. Она к этому моменту уже выскочила замуж и родила ещё двоих. Но муж у неё не дурак выпить, да и мать та ещё любительница поблядствовать. Не знаю уж, зачем она забрала Алису, но ребёнок у неё рос как трава, сам по себе.

— И Алиса?.. — уточнил я, потому что у меня от Алисы впечатление осталось другое.

— В том-то и дело, Алиса… Биологический отец забыл, бабушка с дедушкой довольно быстро умерли. Матери и отчиму на неё тем более плевать, девчонка росла в нищете, на неё по остаточному принципу деньги тратили. Тут и смешки одноклассников, и зависть. Но стальной характер и желание пробиться в жизни. Мать она презирала, карьера шлюхи Алису не устраивала, но при этом она прекрасно понимала цену своей внешности и мозгам. Думаю, она не в последнюю очередь из-за этого сошлась с Николаем, это её одноклассник. Парень был хорош собой, а ещё сын весьма обеспеченных родителей. Она его сначала попыталась поймать в десятом классе, но там не сложилось, Коля предпочёл другую свою одноклассницу Иру. Тоже девочку из хорошей семьи. А вот второй раз у неё заинтересовать Николая всё-таки получилось, но дело плохо кончилось для обоих. История официально наружу не выплыла, Колин отец замял. В общем, этот Коля изнасиловал Алису, его на этом поймали. Дальше, чтобы спасти от тюрьмы, отец дал взятку военкому. По закону, если человек хочет служить, а ему ещё нет восемнадцати, может записаться на альтернативную службу, потом устроиться на пару лет в военной части под боком у отца. Вроде и не на виду, а на деле всё так же под родительским крылом. Дальше история забудется. Но про настоящую причину узнал зам военкома, он мужик в некоторых вещах принципиальный, всю Вторую Чеченскую прошёл. Николая услал аж на Тихий океан, причём так оформил, что тот сначала год отслужит альтернативную, а потом по полной останется матросом на флоте. Типа «пусть дурь искупает»…

— Стоп, — я попробовал ухватить мысль. — Мы, если так можно сказать, питаемся контрастами. Завести отношения, подарить невероятное наслаждение — достав из подсознания какие-то желания, которые человек хотел бы осуществить, но боится или не может. Потом можно и разбежаться. Но для этого надо достаточно жёстко контролировать свои инстинкты. А есть вариант и проще, когда контраст достигается за счёт перепада от радости к депрессии, — если я скажу правду, что Алиса специально доводила дело до скандала, и что негативные эмоции нам также необходимы для существования, как и позитивные — как бы Юрий мне вообще помогать не передумал. Нет уж, пусть и дальше считает, что Алиса ошиблась чисто по неопытности. Но врать надо красиво и искренне. — Наша юная суккуба пошла по пути наименьшего сопротивления, доставая из глубины души тёмные стороны своей жертвы. Николай занимается сексом с Алисой — но в глубине он обычный пацан, пересмотревший фильмов, и уверен, дескать, настоящий самец должен с самкой быть пожёстче. В нормальной ситуации воспитание эти мысли держит в узде и подсознании, но суккуба провоцирует сначала на грубый бурный секс, а дальше паренька на этом ловят. Девушка, вся измученная трагедией, ищет утешения у учителя, затем его соблазняет. Точно так же сыграв на мужском инстинкте защитить беззащитную обиженную сиротку и соблазнительную нимфетку. Я прав?

Юрий смущённо отвёл глаза и промямлил:

— Ну… как бы… примерно так и было. Осенью был… инцидент с Колей. А потом в зимние каникулы Алиса запрыгнула в мою кровать. Дальше в марте она пропала.

Теперь настала пора морщиться уже мне.

— Она, что называется, дорвалась. Даже для меня две такие сильные порции энергии подряд ничем хорошим не закончатся, а тут девчонка, вчерашний подросток. Фактически в состоянии непрерывного кайфа она уехала в Ижевск, дальше решила, что город для неё недостаточно большой, и скрываться в нём не так легко. Двинулась в Москву, по дороге соблазняя одного мужика за другим. Это как наркоману беспрерывно закидываться новыми дозами. Крупно повезло, что мы случайно столкнулись, а у меня есть… нужные именно для нас лекарства. Главное, что мы примерно определили стартовую точку. Осень прошлого года — первая жертва. От полугода до года на перестройку организма. Осень-зима десятого класса. Было что-то особенно заметное — скандал, кто-то безуспешно пытался добиться внимания Алисы, её затащили в какое-то сообщество или молодёжное течение? Любая зацепка. Ещё одно условие — это должно было случиться не в городе. Любой карман силы рядом с крупным поселением давно бы истратили, вдобавок я уже эту версию проверил как приехал. Осень. Зима. Было что-то такое, нетипичное?

— Я даже не знаю… ну разве что в начале десятого класса Алиса и Ира насмерть поссорились. До этого с начальной школы подружки не разлей вода, а тут волком друг на друга смотрят. И ещё. Алиса всё за Колей бегала, а тут в сторону любимого мальчика вообще смотреть перестала. Да и он как-то зло стал над Алисой подшучивать всё время. Алиса никогда за словом в карман в ответ не лезла, а ту молча глотала обиды. Мы, правда, тогда списали на первую в жизни неудачную подростковую любовь. Какое-то время Коля гулял и целовался с Ирой Красновой. Потом… я тогда даже удивился. Ира хоть и рассталась с Колей, они с Алисой продолжали друг на друга волком смотреть. А потом вдруг раз — и снова Ира считается лучшей её подругой. Может это быть?

— Не знаю, но проверим зацепку. Адрес есть? — Юрий кивнул. — Тогда зайду к ним вечером сегодня же.

— И так они вам и расскажут? — засомневалась молчавшая весь разговор мать Юрия.

— Они будут рассказывать капитану полиции, — усмехнулся я. — Как я организую — это моё дело, вам лучше не касаться.

В кармане у меня лежало удостоверение. Фальшивка, но я выстрою разговор так, чтобы проверять не стали. Имя и фамилия были настоящие реально существующего наркополицейского из Ижевска. Я специально выяснил как раз через ту девочку-журналистку, кого в случае чего пошлют в Воткинск, эта пронырливая акулка пера не просто так была в курсе всей местной кухни.

Спорить со мной никто не захотел, и полчаса спустя я уже стоял возле нужного дома. Всё-таки Воткинск — милый город, полный забавных контрастов. За спиной — частные дома из потемневших от времени брёвен и здание девятнадцатого века, передо мной микрорайон советских пяти- и девятиэтажек, а надо мне в квартиру в высоком четырнадцатиэтажном доме современной постройки. Весь двадцатый век на пятачке, включая мини-торговый центр в пристрое к многоэтажке. Зато из-за универмага здесь людно, и на ещё одного человека в штатском не обратят внимания.

Подняться на нужный этаж, звонок в дверь. Открыл мне чуть обрюзгший мужчина средних лет. Отлично. С женщинами работать, как правило, проще, но зато если сейчас с «полицейским» говорит глава семьи, если у кого-то и возникнут сомнения потом — он начнёт отстаивать версию «я мужик, уж я-то не мог ошибиться».

— Здравствуйте, — я показал удостоверение. — Капитан Шахов, Управление по контролю за оборотом наркотиков города Ижевска. Ваша дочь Ирина дома? Я хотел бы с ней поговорить как свидетельницей по делу Алисы Кораблёвой. При этом, поскольку ваша дочь проходит исключительно свидетелем на предварительном следствии как бывшая одноклассница гражданки Кораблёвой, не хотелось бы создавать вам лишнего беспокойства и вызывать вас официально в отделение. Поэтому я прошу разрешения поговорить сегодня. Здесь и у вас. Поскольку ваша дочь несовершеннолетняя, разговор будет проходить строго в вашем присутствии и с разрешением под аудиозапись.

— А, да, дома она, — мужчина смутился. — Хорошо, проходите. Ира, иди сюда.

Главное для мошенника — это завладеть вниманием, а дальше его не отпускать, гипнотизировать, нести пусть чушь, но правдоподобную… так меня когда-то наставлял Яша-цыган, с которым мы неплохо поработали в девяностые. Мне было интересно научиться — завлекать человека не столько своими способности инкуба, а просто так. Ведь умеют же самые разные пройдохи? Яшу заворожила моя способность к эмпатии, которая позволяла работать на порядок эффективнее и с самыми недоверчивыми клиентами. Мы тогда, помнится, выпотрошили немало внезапно разбогатевших нуворишей, после чего я благоразумно на несколько лет переехал жить за границу. Сейчас Яшины уроки снова пригодились.

Меня провели в комнату, куда позвали Иру — невысокую, темноволосую и круглолицую девушку. Я взял листок бумаги записывать, одновременно Краснов-старший включил запись на смартфоне и включили запись на моём диктофоне. На самом деле в стандартном корпусе был приборчик собственного изготовления, который мне-то запись ведёт, но сам направленной помехой сделает неразборчивой запись в телефоне. Хозяину просто покажется, что виноват телефон. Дальше я объяснил, что, мол, Алису взяли на возможном употреблении и транспортировке наркотиков. И необходимо выяснить: не замечала ли Ира, как близкая подруга, что-то подозрительного до отъезда Алисы из города. Наконец, мы подошли к нужному мне периоду. Ира, до этого открытая и готовая отвечать, вдруг как-то сразу стала хмурой, замкнутой и набычилась.

— Не знаю я, что у неё тогда было. Мы не общались в это время.

— Почему? Ты заметила в поведении подруги что-то странное? Поверь, это очень важно, каждая мелочь может чем-то помочь нам и Алисе.

— Да, Ира, капитан ведь не просто так спрашивает. Я тогда не стал узнавать, но что у вас случилось?

— А ничего! Дура я! — видимо, в Ире прорвало всё то, что она носила в душ всё время. — Это я во всём виновата… — прошептала девушка. — Я ведь знала, что Алиска с ума по Кольке сходит, а я и сама его тогда… Я её уговорила на дачу к нам поехать, и Колю позвала. Алиске наврала, что ритуал приворота знаю. А сама её подставила. Сделала так, что она в лесу в одних трусах — а Колька её в таком виде увидел и посмеялся. И со мной, ага, гуляет после этого… А он, гад такой, оказывается, её фото сделал. Он её шантажировал этой фоткой потом, понимаете? Алиса сама рассказала. Потому он её и смог… Она лучше меня, она тогда смогла мне предательство простить, и мы помирились, а я… А теперь она…

Ира разрыдалась, и, не спрашивая разрешения, убежала. Мы переглянулись с её отцом:

— Думаю, это и в самом деле не имеет к нашему делу отношения. Вот, — я подал лист бумаги, на котором параллельно записывал показания. — Прочитайте, если возражений нет, поставьте роспись «со слов моей дочери записано верно». Ага, спасибо. Всего доброго, благодарю за помощь. Если будет необходимость, я с вами свяжусь, но полагаю, это не понадобится.

— Всего доброго. И вы извините…

— Да нет, я понимаю. До свидания.

Вернулся я, когда на город уже накатили сумерки, и в настроении сияющий как новогодняя гирлянда. Юрий же явно всё это время сидел как на иголках.

— Кажется, нам повезло. Есть шанс, что мы попали с первого раза. Оказывается, перед тем как поссориться, Ира уговорила свою подругу у неё на даче провести ритуал на «приворот». На самом деле хотела выставить перед мальчиком подругу в дурацком виде, чтобы тот перестал обращать на неё внимание. Обе за Колю тогда вцепились. Если это и в самом деле оно — там точно остались следы. Надо съездить и проверить, Ира у нас была источником, или же девочки нашли природный резервуар. Во втором случае я его или заставлю развеяться, или запечатаю лет на двести. В любом случае для нас проблема будет решена.

— Красновы… — задумался Юрий. — У них дача в садоводческом товариществе «Малиновка». Подходит, — сообразив, что я не местный, пояснил: — Это довольно далеко от города, больше десяти километров. И вокруг сплошной густой лес. В принципе, если я правильно помню ваш рассказ, именно там какое-нибудь особое место могло сохраниться. Особенно если, как вы говорили, оно и активно не всегда, и отзывается только на определённые ритуалы и желания. А у грибников и дачников в лесу обычно другие заботы.

— Тогда завтра с утра едем.

В садоводческое товарищество мы заходить не стали, а сразу с остановки направились в лес. Местные нас проводили безразличными взглядами: очередные грибники. Мы же на всякий случай сделали пару кругов вокруг внешнего забора — пусть и не рассчитывали ничего отыскать рядом с дачами, дальше по расширяющейся спирали двинулись через лес. Всё-таки от памяти предков никуда не деться, в лесу ощущаешь себя совсем иначе, чем в городе или степи. Когда заходишь под свод деревьев, то сразу же меняется настроение, становится легче дышать. В знойную погоду чувствуется приятная прохлада, в прохладный день наоборот — нагревшиеся стволы деревьев как будто отдают твоей душе своё тепло. А тут лес смешанный, можно увидеть как берёзы, так и островки разбросанного ельника. Кругом высокая трава, но не так уж редко встречались и солнечные поляны, сплошь в цветах клевера, ромашки, и других. Так и приглашали эти полянки лечь среди цветов, вдыхать ароматы и смотреть, как по голубому небу проплывают облака, угадывать, на что они похожи.

Юрий оказался неожиданно заядлым грибником. Хотя искали мы место, где мог пройти ритуал — оставшийся с давних времён камень или могучее дерево — мой спутник не мог удержаться, чтобы не срезать попадавшиеся по дороге грибы. Впрочем, это было на пользу, на обратной дороге у местных не появится вопросов, с чего мы возвращаемся с пустыми корзинами, когда после вчерашнего дождя грибы в лесу буквально лезут под ноги.

В итоге, если бы не моя чувствительность ко всякого рода паранормальному, небольшую полянку мы бы обошли стороной, настолько она была незаметной за рядами ёлочек. Запах… не знаю, как его я мог бы объяснить человеку, нечто медово-клубничное и одновременно солёно-апельсиновое. Не существует для человека даже близко ничего подобного. Но именно так я сейчас почувствовал нужное место.

— Здесь.

— Вы уверены?

— Да. Стоп! — окриком затормозил я уже направившегося на полянку Юрия. — Не заходите, мы не знаем, что там нас может ждать. Вдруг там рабочий источник — и кто знает, какое ваше подсознательное желание он сможет материализовать. Давайте так. У нас с собой верёвка. Обвязываем меня, я вхожу на поляну, вы ждёте на границе у ёлок. У меня и устойчивость к воздействию повыше, и я могу видеть потоки силы. Через двадцать секунд вы выдёргиваете меня обратно со всей силой. Если я приложусь спиной о дерево, это всё равно полезнее для здоровья, чем если там уже образовалась какая-то голодная тварь, и она меня сожрёт. Если там ничего опасного — просто место ритуала, а тянет остаточной магией — я войду и сразу выйду.

— Принято.

Лес не такой шумный, как это любят показывать в кино. Но всё же пение отдельных птиц можно услышать. Шелестят листья, скрипят раскачавшиеся ветки деревьев. На поляне, стоило сделать пару шагов к широкому, но невысокому дубу в центре, всё это сгладилось, затихло, превращаясь в ровный гул. И сразу я поймал нить произошедшего здесь почти два года назад. На удивление чёткую нить — вариант, что Ира Краснова была потенциальным магом, можно отбросить. Зато благодаря остаточному слепку я мог не только увидеть, что тогда случилось, но и считать эмоциональный фон всех участников, а их явно было больше одного.

Вокруг была ночь. Но не летняя — когда, решив ненадолго отдохнуть от июньского буйства красок и жизни, затихла шумная трава, а цикады и кузнечики заливаются на ночь своими свирелями. Да, вокруг ещё ни единого пожелтевшего листика или травинки, ещё тепло, но уже ощущается невесомый тлен близкого угасания, скорой зимней спячки. Сентябрь.

— Это и в самом деле работает, Алиска, — Ира с жаром шептала на ухо подруге, с которой они как раз шагнули на поляну. — Есть такие ритуалы, которые могут заставить людей делать то, чего тебе хочется, и они даже не поймут, что это ты дёргаешь их за невидимые ниточки. Помнишь, как Нина на того парня из одиннадцатого «А» смотрела, а он её не замечал? А потом она летом вот здесь же провела приворот. Сама помнишь, он тогда после первого сентября её провожать пошёл, и они сразу у него дома целовались. И ты сможешь так же.

Это было слишком заманчиво, чтобы Алиса отказалась. Ни разу в жизни она не хотела быть с кем-то настолько сильно, как с Колей. Не из-за его родителей, просто потому что он такой классный… Алиса так рассчитывала на сегодня, когда они втроём поехали к Ире на дачу. Но Коля по-прежнему не сказать чтобы её замечал. Ирка не зря её лучшая подруга, она даже специально ради неё устроила, чтобы Коля поехал с ними и с ночёвкой. Это она, Алиса — дура полная, ей создали все условия, а она не смогла вообще ничего добиться. Точно, полная лохушка и неудачница.

— Я готова, — ответила Алиса дрожащим голосом. — Без проблем.

Прохладный ветерок зашелестел в кронах высоких деревьев, и девушку передёрнуло от холодка, пробежавшего по ногам и спине. Кожа мгновенно пошла мурашками.

— Я думала, будет теплее, — поёжилась она.

— Сегодня ещё ничего. Для этого времени года вполне терпимо. Выдержишь.

— А ты уверена, что здесь никого не будет?

— Ночью точно никого, а на рассвете я вернусь. Раздевайся.

Алиса сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. И начала расстёгивать пуговицы на блузке. Руки дрожали так, что пальцы никак не попадали в петли и действие затянулось. Дойдя до последней пуговицы в районе пупка, девушка в нерешительности посмотрела на подругу, потом решительно выдохнула и скинула блузку. Расстегнула пуговицу и молнию на джинсах, и тоже сбросила их на землю, оставшись в бюстгальтере и трусах. Налетевший порыв ветра снова заставил поёжиться, но одновременно прохлада приятно бодрила. И почему-то в сочетании с сильнейшим волнением это оказало на девушку очень своеобразный эффект: оставалось порадоваться, что вокруг темно, поэтому невидно, как трусы промокли. Неприятно… но лучше потерпеть и подождать, пока само высохнет, чем опозориться перед Ирой.

— Ты готова, Алис? Лифчик тоже надо снять. Там в ритуале вообще целиком написано раздеваться, но…

Алиса вспыхнула от стыда, представив себя вообще нагой в лесу, и порадовалась, что вокруг темно. Кивнула — готова, потом сообразила, что в темноте её не видно:

— Думаю… да. Готова. Давай.

— Нервничаешь? Да не дёргайся, всё будет как надо.

Алиса сглотнула и потёрла ладоням плечи:

— Прохладно просто.

— Скоро теплеть начнёт. Пошли.

Алиса невольно судорожно вздохнула, когда Ира обмотала вокруг запястий и лодыжек подруги бечёвку, проложив под неё куски пенополиуретанового коврика — чтобы не оставалось грубых следов, и затянула узлы. В результате Алиса была привязана к дубу в центре поляны и полностью обездвижена.

— Попробуй пошевелиться.

— Н-нет, я не могу.

— Хорошо. Я начинаю, — Ира забормотала какую-то бессмыслицу, похожую на заклинание.

Одновременно, пользуясь тем, что на поляне ничего не видно, Ира достала из-за пазухи перо и провела им вдоль левой ноги подруги от щиколотки к колену и дальше по внутренней поверхности бедра. Алиса мгновенно захлебнулась воздухом, её тело непроизвольно дрогнуло от едва ощутимого и одновременно необычайно чувственного прикосновения пера. Она снова закусила губу, чтобы подавить невольный стон, едва перо двинулось в обратный путь сверху вниз уже по второй ноге. Привязанная девушка кашлянула, на глаза навернулись слёзы, Алиса часто заморгала. Одновременно она отчаянно пыталась убедить себя в том, что всё в порядке хотя на самом деле никогда не чувствовала себя настолько уязвимой и беспомощной. Перо тем временем побежало от живота вверх к плечам.

— Ну как? Ощутила поток магии? Хоть чего-то?

— Д-да.

— Тогда я оставлю тебя и через пару часов вернусь, отвяжу. Думай о Коле и о том, что он тебя должен полюбить.

Ира ушла. Алиса подняла голову и увидела пятно чёрного как смоль ночного неба с россыпью ярких маленьких точек. От елей вокруг поляны пахло хвоей. Обстановка была умиротворяющей и красивой, девушка поневоле расслабилась. Это продолжалось недолго, скоро деревья начали шуметь, поднялся ветер, продирая тело Алисы морозным ознобом. По щеке скатилась слезинка. Почему-то пришла мысль: «Я — дура». Но не могла же лучшая подруга над ней жестоко подшутить? Или могла, а Алиса собственными руками дала повод? Девушка вертела головой, вглядываясь в темноту. С чего-то в голову лезли всякие страшные истории, когда кто-то сейчас зайдёт на поляну и воспользуется её беспомощным положением. Или, что ещё хуже, начнёт фотографировать, чтобы потом распространить снимки по школе.

Алиса сжала пальцы руки в кулак и попробовала дотянуться до узла. Напрягла мышцы. Дёргаясь из стороны в сторону, несколько минут она бессильно билась в путах точно муха в паутине, но верёвки не провисли ни на миллиметр. Алиса попыталась дёргать ногами — и снова безрезультатно. Тем временем лес вокруг наполнился мириадами самых разных звуков. Деревья шелестели от малейшего касания ветра. Жужжали, какие-то насекомые, что-то щёлкало и шуршало в траве. Изредка девушке казалось, будто кто-то начинает протискиваться через густой подлесок, и сердце Алисы едва не выпрыгивало в этот момент из груди.

Поэтому она не сразу обратила внимание на потрескивание веток где-то поблизости. Ритмичный периодический повторяемый шорох земли, словно на неё давит нечто тяжёлое. И тут девушке показалось, что все звуки внезапно пропали, наступила мёртвая тишина, в которой она слышала стук собственного сердца и гулкие толчки крови. Рядом кто-то есть! Кто бы это ни был, он сейчас вышел на открытую площадку поляны. Шаг… ещё один… всё ближе и ближе. Алиса забилась в путах, не обращая внимания на боль в щиколотках и запястьях. Мысль, что ей нужно немедленно бежать, одуряющий страх пульсировали и бились в мозгу. Бесполезно, Ира её слишком хорошо связала.

В нескольких метрах от себя Алиса увидела неясную тёмную фигуру, одетую в нечто вроде длинного плаща с капюшоном. Под капюшоном клубился густой сумрак, как бы девушка ни старалась несмотря на полную луну в небе — она не могла рассмотреть лица. У Алисы возникло ощущение, что под плащом вообще ничего нет, только сгусток уплотнившейся тьмы. Зато я-то видел незваного гостя намного отчётливей. Человекоподобен, но у него имелась одна половина тела — правая. Всё что слева как провели черту — чёрный туман, постепенно истаивавший и растворявшийся в ночи. Палесмурт! Откуда тут эта древняя дрянь?

Палесмурт высунул из-под плаща свою человеческую руку, и протянул её к Алисе, растопырив пальцы. Девушка с первобытным ужасом вжалась в ствол дерева, пытаясь отстраниться. Алисе почудилось, что она слышит низкий гортанный стон, от этого кровь заледенела в жилах. Невидимый из-под капюшона, но при этом физически ощутимый взгляд тем временем изучил и ощупал тело жертвы. Алисе почудилось, что словно кусочек льда касался её кожи.

— К-кто вы?

В ответ молчание и ещё один более протяжный гортанный стон или вздох.

— П-пожалуйста, мне очень страшно, вы пугаете меня, — умоляюще пролепетала Алиса непослушными губами.

И вздрогнула, ибо рука легла ей на грудь: когда подушечки пальцев касались кожи, они казались мягкими и гладкими как атлас — живыми, совсем не неприятными. Рука поползла вверх, и пальцы сжались на шее Алисы.

— Н-нет, пожалуйста… — умоляюще произнесла девушка. — Н-не надо… не делайте мне больно…

Из-под полы плаща появилась вторая «рука», похожая на полоску тьмы, её чернильная ладонь легла девушке на грудь и начала её осторожно поглаживать.

— Ты будешь моей? — прошелестело на грани слышимости.

— Я не уверена, — испуганно ответила Алиса

И вздрогнула — точно шелковый лист заскользил по её коже, горячо и чувственно, с чего-то заставляя вспыхнуть внизу живота всплеск желания.

— Н-нет! Пожалуйста, нет! — надсадно выдохнула она, страх перемешался с просто диким сексуальным желанием. — Пожалуйста, нет…

— Значит, ты не моя? — услышала девушка шёпот, одновременно глумливый и вопрошающий. — Не-е-т! Тебе это нравится. Я коснулся тебя ещё в начале — и ты возбудилась, я же видел, как ты намокла. Ты — моя! Ты хочешь силы. Алчешь её. Если ты хочешь обрести силу, то должна отдать мне взамен свою добродетель и скромность. Ты готова отдать мне их с охотой?

— Нет… — прошептала Алиса. — Изыди.

— Уверена? Подумай, — с издёвкой прошептал палесмурт. И пропал.

Алиса потеряла счёт времени, сколько она простояла привязанная. Ира почему-то не шла… Надо её предупредить, что в этом месте и в самом деле чертовщина творится.

Солнце как раз начало подниматься из-за деревьев, когда послышались шаги человека. Вот только на границе поляны Ира показалась не одна! А вместе с Колей.

— Я же говорила тебе? Она дура полная. Смотри, чего придумала, чтобы тебя поймать? — Ира улыбнулась подруге, но улыбка вышла как у резиновой куклы-пупса.

«Она лгала мне с самого начала, — с пустотой в сердце подумала Алиса. — Она никогда не была мне подругой. И никогда не собирались мне помогать». Вся эта дружба, вся помощь — это были всего лишь иллюзия, злой розыгрыш! Ира швырнула на землю джинсы и блузку Алисы.

— Надо её развязать.

— Проще верёвки разрезать, — с кривой ухмылкой ответил Коля. — Подожди меня за ёлками. Тут и резать сила нужна, и как бы эта дурочка на тебя потом не кинулась.

— Ладно.

Коля подошёл к привязанной девушке, но сразу верёвки резать не стал. Вместо этого похотливо оскалился и сказал:

— Эх, времени нет. Такая аппетитная тёлочка пропадает. Не ори, а то когда верёвку резать буду, поранить могу.

После чего, всё так же ухмыляясь, несколько раз облапал девушку от шеи до промежности, и лишь затем разрезал верёвки. Развернулся, и, насвистывая весёлый мотивчик, пошёл прочь с полянки.

Тело после ночи у дерева затекло, ноги не держали, и Алиса упала на колени. В глазах девушки вспыхнула ярость от эмоций, которые она раньше просто не позволяла себе чувствовать. Алису охватила неудержимая ненависть. Сколько лет её унижали, использовали, ни во что не ставили все те, кому просто повезло родиться в другой семье и с богатыми родителями. Бесчисленная череда сверстников промелькнула перед её горящим взором. Ира… как она думала единственная, кому она нужна. Алисе стало больно и противно, ярость просто разрывала грудь. С истошным воплем девушка подобрала с травы камень и, размахнувшись, швырнула его в ближайшее дерево.

— Ты согласна? — палесмурт опять возник рядом.

— Какой дурой я была! Я согласна.

— Скромность и наивность потеряны! — прошелестело существо. — Я дам тебе силу.

Проклятье! Я увлёкся воспоминаниями, и только сейчас заметил, что палесмуртов на поляне два! Один, которого я вижу в прошлом. И второй, настоящий, уже радостно тянет ко мне руку… Тут меня резко дёрнуло назад, прочь с поляны. Приложило о дерево спиной так, что выбило дух, а из глаз посыпались искры. Это Юрий вытащил меня прочь с поляны. Сообразив, дело нечисто — он сразу как притянул к себе, тут же подхватил меня подмышки и сквозь ельник отволок подальше в сторону. С минуту я сидел на траве, судорожно заглатывая воздух и пытаясь погасить тёмные круги перед глазами.

— Игорь, что с вами? Вы как?

— Сп-п-пасибо. Вы меня вытащили буквально в последний момент. Ну и дрянь же там сидит. А этот Николай — та ещё мразь оказался пацан. Нет, мало ему вкатили. Алиса ведь почти устояла от искушения, если бы не этот Николай…

— Так, Игорь. Что-то срочное? Или объяснения подождут?

— Подождут.

— Тогда мне, конечно, очень интересно, чего вы там нашли. Но сначала домой. У вас вид — краше в гроб кладут. Придёте в себя, и спокойно обсудим.

— С-спасибо. Да, вы правы. И ещё, пока едем. Попросите вашу маму купить чего-то сладкого. И крепкого чаю заварить. Чёрного. Можно и килограмм сахара сожрать, но лучше как-то…

— Я понял.

Когда мы вернулись, я сначала выпил чуть ли не литр очень крепкого чёрного чая и съел торт. Ощутив, как и кровь побежала быстрее, и тяжесть в теле исчезла, откинулся на спинку стула и сказал:

— Спасибо. Всё-таки иногда радуюсь, что я не совсем человек. И могу вот так поднять уровень сахара в крови, не рискуя поджелудочной железой и остальным.

— Что там было? На поляне?

— Палесмурт.

— Палесмурт? — удивилась мать Юрия. — Но это же наша местная удмуртская легенда. Якобы ходит по лесам половина человека, душит и поедает людей.

— Ага. Не гоблин какой из Европы залётный и не гном, а чисто местная аутентичная, так сказать, нечисть. Да уж, как я терпеть не мог, когда мой наставник когда-то заставляла меня зубрить про все эти вымершие виды магических существ. И всё остальное заставляла зубрить. Как знала заранее, что ли? Повезло, что палесмурт увидел во мне обычного человека и попытался сожрать как простого человека. Слегка надкусил, и то — как уровень сахара в крови упал.

— Игорь, — спросил Юрий. — Вы там на поляне сказали, что виноват Николай. Он, конечно, мальчик избалованный…

Я не сдержался и скривился.

— Это оказался забалованный эгоистичный выродок, и уже состоявшийся мерзавец. Насколько я смог ухватить слепок событий, Алиса и Ира обе были в него влюблены. Первая любовь, кажется — он единственный, никогда такой не будет снова. Ира в припадке ревности решила выставить подругу в неприятном свете, заманив на поляну в лесу якобы для ритуала приворота, а дальше пусть Николай её там увидит в неприглядном виде и поймёт, что такая ему не нужна. Я так думаю, у Иры была какая-то слабенькая предрасположенность к магии, потому именно на эту полянку её и притянул палесмурт. Он там заперт, и давно. Подманивает и жрёт людей, я на поляне ощутил не меньше четырёх скелетов. Силы это даёт мало, даже не покидая поляны, у палесмурта отрицательный баланс энергии, продлить агонию — не больше. Но можно себе изготовить батарейку. Чем можно привлечь подростка? Самое простое — сексом. Алиса молодец, очень хорошая девочка… была. Она почти устояла перед соблазном, но тут утром по задумке Иры пришёл Николай. Этот мерзавец не просто посмеялся. Пользуясь беспомощностью девушки, её раздел и долго лапал, а только потом освободил из Ириной ловушки. И вот этого она ему не простила, согласилась принять помощь палесмурта.

— Вот дрянь, — не выдержал Юрий. — Правильно его в армию пнули подальше от отца. Может, хоть там исправят.

— Я так понимаю, привык, что в масштабах города папа, если что, всегда отмажет. Он ведь, будь у него возможность сделать безнаказанно, Алису прямо там бы ещё тогда изнасиловал, я это хорошо ощутил. И за Ириной Красновой начал ухлёстывать, потому что рассчитывал в постель в итоге затащить. Но тут вмешалась наша молоденькая суккуба. Способности, помноженные на жажду мести. Она и устроила мальчику… Воплощение его желаний. Со всей положенной потом наградой. Дальше Алисе повезло. Я так понимаю, палесмурт спал несколько веков, нечто вроде анабиоза из-за плохих внешних условий. То, что люди не обязательно живут постоянно в лесной деревне, а могут из города приехать разок на дачу — о такой возможности и не подозревал. Поводок сначала провис, а потом я так думаю, лопнул, не выдержал потока энергии. Алиса хоть и не поняла причины, но подсознательно сообразила и рванула куда подальше. В следующий раз тварь окажется умнее.

Мои собеседники на какое-то время замолчали, переваривая услышанное. Я же воспользовался паузой, налил себе ещё чаю и съел пирожное уже медленно, для удовольствия. Наконец, Юрий заговорил, взвешивая каждое слово:

— Вы сказали — в следующий раз. То есть будет новая попытка кого-то заманить и превратить в суккубу?

— Обязательно, для него это тоже вопрос существования. На одну попытку его точно ещё хватит. Думаю, он учтёт не только ошибку с дачниками и заодно сделает поводок покрепче и понадёжнее. Это в первый раз он действовал, стараясь не привлекать внимания. Ну, появилась в округе гулящая девка, чего такого? Теперь он знает, что охотников на магическую нечисть давно не существует. Сразу как в зоне досягаемости зова окажется человек с достаточными магическими задатками — проще и выгоднее второй раз создать демона крови. Сейчас таких называют вампирами.

— Они получают энергию от убийства? — уточнила мать Юры. — Как вы — от секса?

— Да, и с тем же побочным эффектом эйфории. Быстро превращаются в маньяков с элементами садизма. А ещё им не надо сначала жертву обихаживать и уговаривать, можно просто перерезать горло. Палесмурт тварь хитрая, но не самая умная. Я думаю, он быстро наберёт себе энергии вырваться из ловушки и сбежит, оставив местную полицию разбираться с внезапно сошедшим с ума человеком. А дальше отыскать пропавшую суккубу, захватить её в рабство и спокойно жить припеваючи, не привлекая внимания и высасывая из неё соки. Думаю, он поступит так. И отсюда у нас два варианта.

— Какие? Я так понимаю, бросить и уйти вам не вариант?

— Ну это точно не вариант, мне моя шкура тоже дорога. Это сейчас, пока палесмурт ослаб, у меня есть шанс с ним справиться. Когда он насосётся крови и придёт по мою душу — только всё бросать и бежать. Не хочу, у меня в Москве быт налажен, работа интересная и друзья. Отсюда вариант раз, простой и менее рискованный. С вашей помощью мы его усыпляем лет на сто — двести, а дальше он станет не нашей проблемой. Пусть с его пристрастиями и вампирами разбираются потомки. Вариант второй. Мы его убьём. Хотя в этом сразу скажу есть риск для нас обоих, ибо придётся действовать в паре, один не смогу. Но во втором варианте и выигрыш у вас больше. Вы не просто получите деньги, с которыми уедете. Отрубив нужный кусок палесмурта и использовав его на себя, вы получите новую внешность, а под неё абсолютно легальные документы. Но в этом случае вам, — я обратился к Юриной маме, предстоит испытание для нервов. Вам придётся всех убеждать, что якобы ваш сын покончил с собой от чувства вины, а для этого опознавать его труп.

— А ведь вам второй вариант зачем-то нужен, — неожиданно сказала женщина. — Вы именно к нему нас подводите. И награда, и чувство совести: могли предотвратить, но оставили расхлёбывать внукам. Зачем?

— Затем, — сухо ответил я, — что для меня сейчас на первом месте благополучие Алисы и то, чтобы она не вернулась к прежней загульной жизни. А для этого существует единственный способ. Пусть каждый раз, едва заглянет мысль вернуться к прежнему лёгкому пути — она вспоминает, что в прошлый раз это уже стоило жизни хорошему человеку. И если она надумает повторить, то новые смерти лягут на её совесть. Со мной… — щека у меня всё-таки непроизвольно нервно дёрнулась. — И у меня было то же самое. А насчёт достоверности самоубийства можете не сомневаться, труп обещаю самый настоящий. Даже на могилку потом можно будет приехать и поплакать.

— Как настоящий? — оторопел Юрий. — Только не говорите, что вы кого-то…

— Да нет, всё гораздо проще, — усмехнулся я. — Я же демонстрировал, как способен без приборов оценить здоровье человека? В Ижевске живёт наркоман, молодой парень. И смерть наступит в течение ближайших нескольких дней, это неизбежно. Не верите? Когда нас объединит связь, необходимая для сражения с палесмуртом, вы сможете задать мне вопрос повторно и почувствуете, если я лгу. Парень, как и вы когда-то, заканчивал УдГУ по схожей специальности. Вы получите его внешность и документы, абсолютно легальные. Никого не удивит, если тот парень пропадёт из города и объявится где-то на Дальнем Востоке. А ваша мать после смерти сына бросит всё и уедет подальше к родне на другой конец страны. На живом человеке изменения держатся долго и уходят постепенно, а людям свойственно с годами меняться. Никто из знакомых на новом месте ничего не заподозрит, когда вы за пять-шесть лет понемногу станете прежним.

Совещались мать и сын весь вечер и ночью, утром же сказали, что согласны рискнуть. Не сомневался. Юрий не из тех, кто струсит перед угрозой и сбежит. Да и в каком мужике не живёт лихой пацан, который мечтает поохотится на диких львов и монстров? Наконец прозвучало:

— Ну и как мы собираемся его убивать?

— Когда-то люди были грубее, не знали гуманизма, а на любовь и чувства смотрели как на то, чем при необходимости можно заставить пожертвовать ради рода. Тогда шаманы и маги разных тварей и демонов использовали как цепных псов: откормить на чужом племени и ослабить его, заставить напасть на чужого колдуна. Заодно придумали разные приёмы нападения и защиты, магическое оружие… А какой мальчишка не мечтает научиться драться как крутой воин? Я же, когда попал к моей наставнице, считай, был тоже мальчишкой. Она смеялась, но приглашала для меня учителей. Они показывали, как драться реальным холодным оружием, а наставница потом объясняла, как формировать точно такое же копьё, но уже из своей силы. При сегодняшнем уровне магии копьё выйдет одна видимость, иллюзия, неспособная в реальном мире расколоть даже пылинку. Палесмурту, созданию чисто магическому, этого должно хватить. Главное нам ударить ему в спину, потому что она намного старше нас и кто знает, на какие подлянки способен. Для этого мне и нужен напарник, на которого палесмурт отвлечётся, а я в этот момент ударю.

день мне понадобился на поездку в Ижевск, чтобы всё там подготовить. Весь следующий день мы готовились к сражению с палесмуртом как к самой настоящей военной операции. Чтобы он нас не сожрал и желательно вообще не поранил, действовать мы должны абсолютно синхронно. При этом общаться и говорить до начала атаки мы не сможем, а к нужному месту подходить станем вообще с разных сторон. Грибников по лесу из соседних дач шляется немеряно, так что два человека с корзинками тварь насторожить не должны. Потому сначала распечатали спутниковую фотографию места, на ней нарисовали карту с расстояниями и маршрутами. Потом сначала замерили скорость ходьбы во дворе, дальше сходили в парк. Под удивлённые взгляды игравших там мальчишек два мужика продирались через кусты, засекали время с секундомером и о чём-то дискутировали. Я бы предпочёл ещё раз всё проверить, не люблю действовать, если у меня нет запасного варианта, а лучше двух или трёх. Но поджимал прогноз погоды, в завтра обещали грозу, а затем долгий период сухого затишья.

Выбранный день с утра был таким же жарким, как и все предыдущие. Но вот голубое небо потемнело, стало каким-то грозным, тяжёлым. Солнце скрылось за огромной чёрной тучей, кожу обдало холодное прикосновение разом обозлившегося ветра. Раздался оглушающий гром. Откуда-то издалека ему вторил другой, не менее грозный раскат. Совсем рядом сверкнула молния, разрезавшая потемневшее небо, как острый нож. Магия и физический мир хотя и находятся в параллельных слоях реальности, всё равно соприкасаются. И записи наставницы, и мой опыт говорили, что хаос электрических разрядов должен вызвать бурю эфира. Я и так умею становиться в магическом плане почти невидимым, это природное свойство демона. А начавшаяся буря, надеюсь, закроет и это «почти».

Согласно тщательно выверенному хронометражу, Юрий зашёл на поляну как приманка: спрятаться в удобном месте от дождя. Для палесмурта — подарок, человек с достаточным уровнем дара в крови, раз смог пройти через маскировку. На самом деле его дар заимствованный, это я с согласия Юры сформировал слабую привязку, которую оборву сразу после боя. Я вошёл на поляну с противоположной стороны ровно на две секунды позже. Палесмурт стол в центре, спиной ко мне, его дымная рука стремительной змеёй или может быть угольной тенью по земле ползла к Юрию и уже почти добралась до его ботинок, когда я метнул сотканное из магии копьё.

Я рассчитывал, что монстр успеет частично вернуться, я всего лишь его серьёзно подраню. да и механизмами регенерации и обхода раненых участков подобные твари, если верить записям ахай Аюржан, буквально упичканы. Но палесмурт ослаб заметно сильнее, чем я предполагал. Копьё пробило тварь насквозь, широкий, похожий на лавровый лист наконечник вышел из груди где-то в области сердца. Неуязвимому для материального оружия монстру оказалось достаточно единственного удара. Впрочем, рисковать я не собирался, оказавшись рядом с агонизирующим телом, отсёк магическим топором голову и конечности.

Урок мне на будущее за невнимательность — увлёкся чтением следа и не ждал встретить такую экзотику, да ещё вдалеке от места силы. В прошлый раз палесмурт смог меня зацепить только потому, что застал врасплох. Дальше я вложил голову палесмурта Юре в грудь, а аккуратно вырезанное сердце твари сунул в карман… с тоской посмотрев на остальное тело, которое медленно начало распадаться и таять. Ну почему я не способен поглощать сырую энергию напрямую? Законсервировать, потом есть — мне бы этого монстра лет на пять хватило без всяких охот.

На следующий день мы расстались. Я оставил Юрию и его матери деньги и документы, которые заранее выкрал у предназначенного на заклание наркомана. Дал подробные инструкции, забрал Юрин паспорт — его найдут на теле. И уехал в Ижевск. Как раз пока я организовываю труп, внешность Юрия закончит меняться под новый облик.

Эпилог

Ижевск снова встретил меня дождём, похоже, для приезда и отъезда у города для меня это специальная именная погода какая-то. Улицы стали сырыми и неуютными, солнце уснуло, спрятавшись за пеленой серых туч, в деревьях попрятались нахохлившиеся птицы. Пахло сыростью и тоской. Депрессией. Даже лица прохожих и те все как один выражали какую-то печаль и меланхолию. Ещё один парень, осунувшийся, небритый, тяжело шагавший прямо по лужам, ни у кого не вызывал вопросов. Парень же дошёл до привокзальной площади, какое-то время постоял, глядя на часы на здании вокзала. Потом тяжело поднялся на мост, который шёл над железнодорожными путями к платформам. На середине моста, раньше, чем кто-то из немногочисленных пассажиров хоть чего-то успел предпринять, неожиданно ловко забрался на перила. И прыгнул вниз, прямо на высоковольтные провода. Тело упало на пути с тупым звуком. Пронзительно закричала женщина, кто-то запоздало кинулся к перилам. Поздно. Кусок палесмурта, который я скормил парню сегодня утром, сделал его точной копией Юрия. На месяц-другой тело поменялось физически: хватит времени и определить кто, и похоронить. Юрин паспорт лежал в кармане куртки, самоубийцу опознают сразу. Через пару дней в местной газете прикормленная девочка-журналистка с моей подачи тиснет душераздирающую статейку, как, не выдержав позора от совращения школьницы и публичного осуждения, бывший учитель покончил с собой.

Я не соврал ни полслова, когда говорил, что парень, чьё место и займёт теперь Юра, умрёт через несколько дней. Не соврал и что его организм скоро не выдержит очередной дозы героина или ломки, сгорит. Хотя не завтра, конечно, ещё с полгода паренёк мучился бы сам и мучил своих родных и знакомых из тех, кто ещё не отказался от него до конца. Наверно, в таких случаях положено испытывать моральные терзания, муки совести по поводу сложного выбора… Наверное, я слишком чёрствый для этого. С моей точки зрения, выбрал судьбу и убил себя этот парень ещё когда сначала сел на наркотики, а потом сорвал несколько попыток родных по реабилитации. Зато сейчас хотя бы напоследок и хоть раз в жизни принесёт окружающим пользу. Его смерть спасёт жизни трёх действительно хороших людей. По мне — так вполне достойный обмен. Пусть ни Алиса, ни Юра и его мать про это никогда не узнают. Должны же у меня оставаться какие-то маленькие тайны?

Часть III

Беспокойное соседство

День первый

Всё не вовремя

Похоже, погода сговорилась на обоих концах моего маршрута. Вылетал из Ижевска — сыро, неуютно, облака, ветер и чуть не задержали самолёт. Домодедово встретило меня промозглым ветром, тучами, мокрым асфальтом и нахохлившимися воробьями, мрачно сидевшими на карнизе окна, из которого я выглядывал наружу. Дожди на смену жаре наконец-то добрались и до Москвы — приятно, но именно сегодня не очень удобно. Прежде чем возвращаться домой, мне надо было заехать в Отрадное. То есть фактически через полгорода на самый конец серой ветки, поскольку аэроэкспресс из Домодедово ехал на Павелецкую. Время же хорошо перевалило за полдень. Самое дурацкое, ещё и на месте придётся идти пешком и довольно далеко. Увы, необходимо забрать из «почтового ящика» мой заказ. Ибо пригодится он уже завтра — если Алиса выдержала и не сбежала. Да и срок хранения истекал, а дельцы теневого рынка, при всём ко мне уважении, скидок на повторную закладку делать не станут. Денег было жалко, они хоть и шли сейчас из охотничьего фонда, тоже в своё время достались мне потом и кровью. Но кто же думал, что мой заказ исполнят настолько быстро?

Воскресная толкучка в метро меня измотала, за сумку на плече постоянно цеплялись окружающие пассажиры. На выходе со станции я мысленно ругнулся, что надо было сначала всё-таки заехать домой и оставить сумку с вещами. Пусть она и нетяжёлая, я путешествую всегда налегке. Скоро я проклинал свою лень и сумку уже на каждом шагу: оказывается, когда долго идёшь — ещё и на плечо давит. Топать же пришлось далеко, я выбрал не самый удачный маршрут, а через дворы срезать побоялся. В итоге до нужного места на улице Бестужева, если верить шагомеру в телефоне, я добирался почти два километра. Моей целью был небольшой киоск пожилого мастера-обувщика. На самом деле почтовые услуги он оказывает абсолютно легально, так называемая «шариатская почта». Для тех из ультра-ортодоксальных мусульман, которые не доверяют почте обычной. Всё законно, а что при необходимости в цепочку доставки встраивается нужная посылка, знает лишь адресат. Для почтенного обувщика я всего-то очередной клиент.

Проверить заказ я всё-таки решил прямо там, на месте. Не в подворотне на лавочке, естественно: на улице Бестужева конечно же нашлось питательно-увеселительное заведение «Бестужев». Внутри стало ясно, что это скорее ресторан — со всем вытекающим, включая не только оформление и белые скатерти на столах, но и ценник. А я жмот… впрочем, на фоне суммы, в которую мне обошлась новая личность Алисы, экономить на ресторане, наверное, смешно. Проверял я документы тщательно. Полный комплект, от свидетельства о рождении и паспорта до школьного аттестата, и выписки из поликлиники. Как и положено девушке, которая отправилась поступать в Москву в университет. Прописка в Челябинской области согласно выбранной легенде. Причём мне гарантировали: документы пройдут проверку, и даже можно, если что, восстановить утерянный паспорт или прописаться официально по новому адресу. Немного обидно разве что с баллами по ЕГЭ. Согласно выписке, сдала всё Алиса достаточно хорошо, ещё в прошлом году я бы запихнул её в любой вуз по одним баллам, но с этого года вернули вступительные экзамены. Значит ещё одна проблема, которую решать — где летом найти репетиторов.

Я как раз закончил с документами, допил кофе, оплатил счёт и собрался идти к метро, когда на улице поначалу лениво, но всё энергичнее забарабанил дождь. Это, наверное, приятно — шуршат капли по листьям, а ты сидишь в неплохом заведении, потягиваешь вино и молча ловишь ушами и душою чуть хрипловатый и строптивый стук дождя по асфальту и карнизам. Неторопливо перебираешь события дней прошедших, думаешь о планах на будущее… тем более, вино в ресторане и впрямь оказалось весьма приличное. Но сегодня мне домой надо, и побыстрее! И только сунувшись в сумку, я вспомнил, что зонт позабыл в аэропорту Ижевска. Обнаружил это в самолёте, когда возвращаться из-за такой ерунды было глупо.

Как назло, город встал в пробках, интерактивная же карта утверждала, что дождь не очень надолго. Я прикинул — выгоднее всё равно подождать, и едва ливень поутихнет, добежать до метро. Но гроза с каждой минутой грохотала всё сильнее, интерактивная карта осадков виновато показывала — ошиблась немного. Дороги в то же время «краснели» и «чернели» пробками ярче и ярче, обещая — всё равно тебе выгоднее дождаться затишья. Наконец, я сообразил — можно ведь не через весь город ехать на такси, а заказать от ресторана до метро, а на другом конце от станции до дома. Так в итоге и сделал, но сколько времени было уже потеряно. И всё из-за своей забывчивости и осадков, которые не смогли подождать хотя бы ещё минут пятнадцать — двадцать.

Домой я приехал вместе с сумерками. Вдобавок жутко голодный — знал бы, сразу нормально поел в ресторане, а потом стало не до этого. На полном автопилоте открыл дверь… Меня встретила ошеломляющая картина: Алиса в одних шортах топлесс моет полы. Немая картина зависла на пару секунд, дальше Алиса взвизгнула и метнулась в комнату, на бегу густо краснея. И уже оттуда донеслось, и радостное, и с нотками гнева:

— А в дверь позвонить? И вообще, чисто по-мужски уехал — продукты оставил, а из одежды двое шорт и одна твоя футболка. Ну моя ещё старая блузка. И как мне, нудистку всё это время изображать? А полы мыть в квартире как? Извини, но такое ощущение, что ты их моешь раз в месяц. И вообще, как результаты разведки?

— Нормально, — я улыбнулся и пошёл на кухню. — Всё нормально. Извини, я с дороги, дай хоть в желудок чего-нибудь закину.

— Там овощное свежее на плите, и каша вчерашняя в холодильнике. Я сейчас.

Да уж, вот что значит женская рука. Даже если женщина в доме ненадолго. Грязнулей себя не считаю, но уборкой и в самом деле особо не заморачиваюсь. Раз в неделю собрать пыль и протереть полы, раз в квартал вызвать службу клининга. Алиса же, может от нечего делать, а может по женской привычке к аккуратности взялась за наведение порядка. Оказывается, очень приятно, когда тебя вот так встречает ухоженная версия дома. Полагаю, оставшиеся две или три недели, пока девушка будет жить у меня, мы вполне сойдёмся.

Алиса сменила мои мужские шорты на свои розовые, под футболку заодно надела бюстгальтер. Кстати, футболка на ней с котиками и женская. И мне незнакомая, такой у меня точно не было. Заказала через интернет? О таком варианте неделю назад я и не подумал, отстал от жизни.

— Спасибо, овощное вкусное и как раз вовремя. Рейс поздно прилетел, вдобавок потерял зонт, потому застрял из-за дождя. Голодный как волк.

— Пожалуйста. Ну как, я твой тест прошла? Ты бы хоть предупредил, что обратно едешь. А то уехал — и вообще пропал.

— Прошла, прошла, — рассмеялся я. — Добавь, что если бы знала, что я еду — цепочку обратно нацепила бы, из уважения к мужскому доминирующему эго.

— Мешалась она, — машинально буркнула Алиса. — Я её на второй день сняла. Но честное слово, на ночь и при первых признаках приступа сразу надевала.

— Ладно, ладно. Молодец. Положено сказать «возьми с полки пирожок», но поскольку у нас нет полки, то вместо пирожка вот это. Держи, — я отдал девушке пакет с документами.

— Это… — Алиса быстро просмотрела. — Они… настоящие? Ой, ну и страшную фотку ты на паспорт сделал. Специально, да?

— Ага, специально. Надо было в ателье сходить? Пока ты спала, сделал несколько снимков, отдал самый лучший. ты ещё остальные не видела. Прежняя ты должна исчезнуть. Потом расскажу подробнее, но если коротко — я нашёл поляну, где ты превратилась. — Алиса тихонько выдохнула и отвела взгляд. — Извини, подробности ритуала выяснять не стал: и неинтересно, и всё равно это необратимо. — У Алисы видно как от сердца отлегло после моих слов. Заулыбалась. И я понимаю, сцена на поляне не из тех, чем стоит хвалиться. — Коротко — ты столкнулась с одной древней тварью, которая, похоже, впала в спячку, а тут внезапно проснулась и решила, что ей срочно нужна батарейка. Но немного не учла сегодняшних реалий, а дальше пока она думала, как ей догнать тебя, встретилась со мной, и я свернул ей шею. Так что с этой стороны можешь всё забыть как страшный сон навсегда.

— Спасибо. А почему я теперь Селезнёва?

— Потому что Алиса.

— Не догоняю?

— Да уж, — хмыкнул я. — Ощущаю себя очень и очень старым. Сегодняшняя молодёжь не знает Кира Булычёва. Придётся исправлять пробелы образования. Обещаю завтра подарить книжку с объяснением.

Дальше Алиса настолько забавно сморщила носик, мол, издеваешься, что от ещё одного смешка я удержался с трудом. Но тогда она точно обидится всерьёз.

— Хорошо, документы у меня теперь есть. А потом? Что по-твоему я должна делать дальше?

— По пунктам. Идём в магазин, и ты обзаводишься комплектом вещей. Старые, которые ты захватила из дома, останутся в хостеле. Алиса Кораблёва исчезнет. Повезёт — вещи украдут, не повезёт — пригласят полицию. В любом случае у нас очередная дурочка приехала из провинции покорять столицу, не рассчитала сил и пропала без вести, возможно связавшись с криминалом. Так дома всем и сообщат, ну и я там пару слухов пустил, чтобы точно не сомневались. Ты же у нас — умная и знающая себе цену девушка, которая точно знает, зачем она тут. Алиса Селезнёва из Челябинской области, которая хочет учиться в Москве. На всякий случай, согласно твоей легенде, раньше твоя семья жила в Удмуртии, на новое место перебралась полтора года назад. Это объяснит, с чего ты плохо знаешь родной регион. Хотя вызубрить информацию про своё новое место прописки придётся. И отсюда у нас пункт второй. Завтра я тебе дам список ВУЗов, куда смогу купить твоё зачисление. Выберешь ту специальность, которая тебе интересна. Легенда обязана соответствовать действительности.

Алиса ответила не сразу. Налила себе чаю, съела сначала одну конфету, потом вторую. Третью крутила-крутила в руках, но тоже отправила в рот. Я шоколад не оставлял, на улицу она не выходила. Ну да, судя по количеству бумажек от конфет и шоколадок в мусорке, тоже заказывала себе через доставку. Плюс к её выдержке и силе воли, а также решимости и впрямь избавиться от зависимости — если уж смогла спокойно общаться с курьером, а не бросилась на него с порога. В остальном, что называется «дорвалась», после бедного детства. Тем более, сейчас о фигуре или перегрузить поджелудочную сладким можно не переживать. Прожевав третью конфету, Алиса всё-таки решила поинтересоваться.

— Сделать новые и настоящие документы. Купить поступление в ВУЗ. Это нужно много денег.

— И первый тебе урок. Нет, не о морали и соблюдении закона. Перед тобой и не буду скрывать, что капитал заработан не совсем легальными способами. Но пользуюсь я им с очень жёстким ограничением. Он — исключительно для охоты. Ну или для таких вот форс-мажорных случаев, как с документами. Ты обязана очень строго разделять нормальную жизнь по большей части времени, и те две или три короткие охоты в год, когда ты не совсем принадлежишь себе. Иначе не сможешь остаться человеком. За исключением охоты, остальная твоя жизнь должна стать абсолютно человеческой. Первое — никакого применения своих способностей по отношению к окружающим, даже если хочется. Упустил интересного собеседника, поссорился с другом — сам дурак. Подружился — умница. Встретила человека, который стал тебе близок, а потом ему изменила — это будет именно сознательная измена и предательство. И не надо оправдывать свои ошибки и подлости удобным аргументом, что ты немного демоница, а это твоя природа. Второе — жизнь должна быть легальной. Зарабатываешь всё сама и законным способом. Для этого — получаешь профессию. Это я к тому, что заранее губу не раскатывай. И новую одежду, и репетиторов я буду оплачивать из своего заработка. Хотя, конечно, запас у меня есть — должность у меня хорошая, а запросы скромные. Но и не миллионы в заначке. И учиться ты будешь тоже честно сама. Вылетишь — повторно организовывать поступление не стану.

— Каких репетиторов? — удивилась Алиса.

— Обычных. Есть подозрения, что последние два года учёба тебя интересовала постольку поскольку. Отсюда, чтобы не вылететь, как только ты определишься куда поступаешь — находим тебе репетиторов, чтобы они подтянули тебя по нужным предметам. Да, и экзамены в выбранный университет ты ещё успеваешь пойти и сдать сама. В идеале, если сдашь их на проходной балл тоже сама, так будет проще… но тут я не стану требовать. Это лишь пожелание.

— Исторический… — еле слышно прошептала Алиса и смущённо отвела глаза. — Я на исторический всегда мечтала поступить. Но мне мать говорила, что помогать не станет. А одна я в Ижевск не смогла бы уехать жить в общагу, про квартиру снять вообще молчу…

— Хорошо, тогда исторический факультет МГУ устроит?

Немой взгляд, которым меня наградила Алиса, был красноречивей любых слов. Молчала она до того момента, как я закончил ужин. И всё-таки нехорошая привычка жить крайне скромно и экономить на всём у Алисы никуда не денется ещё долго. Отсюда проблема, откуда брать деньги, для неё будет одним из самых важных тоже ещё долго. Или я наговариваю, и это просто мышление сегодняшнего поколения? Это меня приучали, что богатство — тлен и не самое важное. Сегодня даже те, кто видит в деньгах лишь инструмент, всё равно ставят их в системе ценностей на высокую ступень. Поэтому вопрос не мог не прозвучать:

— Хорошо. Ну, стану я студенткой, получу специальность, буду работать. А что с… нашими потребностями? Как их обеспечивать?

Ба-а-а, да она стесняется. Вот уж точно удивительное зрелище, суккуба, которая смущается секса. Особенно если секс окажется за деньги. Хотя сейчас говорит всё-таки девушка Алиса Селезнёва, а не демоница Алиса. И это очень хорошо. Похоже, палесмурт активно вмешивался в процесс, создавая что-то очень нестандартное под себя. Потому-то она и демонстрировала способности, характерные обычно для поздних стадий трансформации, и от зависимости почти восстановилась всего за неделю.

— Давай уж, прямо спроси — откуда у меня столько денег. Как я и сказал, они и в самом деле не самые легальные. Но вовсе не тем способом, каким ты подумала или пополняла кошелёк по дороге в Москву. Жигало или содержанкой для этого становиться не обязательно, — Алиса сидела вся пунцовая. И кажется, даже готова была заплакать. Это я её передавил, похоже. — Вот тебе один случай. Был у нас в стране дефолт девяносто восьмого года, когда доллар бешено скакнул в цене буквально за день. Наши способности завязаны на сексе, включая возможность увидеть реакцию и действия сексуального партнёра чуть вперёд? — Алиса осторожно кивнула. — Я увидел дефолт за месяц до случившегося, потому что встретил девушку, которая должна была на нём разориться, а потом согласиться стать любовницей одного старого сластолюбца и любителя молоденьких тел.

— И ты вложил деньги в доллары? — догадалась Алиса.

— Мелко плаваешь, — хмыкнул я. — Якобы раздобыв инсайд про скорую организацию дефолта, за неделю до события я проинформировал нужных людей. Меня в ответ не забыли. Или вот ещё вариант. Можно не подсознанием и в процессе уже самого соблазнения, а отчётливо и сознательно научиться через свои способности видеть здоровье человека. Это сложно, но если захочешь — сможешь тоже. Вот я и увидел, что в ближайшие две — три недели один богатый человек умрёт от инфаркта. Никакие лекарства и врачи не помогут, настолько всё изношено. Пусть даже внешне он словно пышет здоровьем и проживёт лет десять. Я договорился с его наследницей и племянницей, которая очень хотела его денег, что я по её заказу убью дядюшку, и так убью, что никто не догадается.

— Ты убил?.. — округлились глаза Алисы.

— Вот ещё. Нет, конечно. Дождался, пока старика хватит инфаркт, а потом выставил девице счёт. За идеальное убийство, которое самая дотошная экспертиза признала естественной смертью, — то, что внезапное богатство не принесло счастья моей тогдашней любовнице, ибо слухи всё равно поползли, я пока решил не говорить. Природа природой, а некоторые принципы у меня есть. Хотя объективно всё равно той дуре повезло, она не села пожизненно, как если бы вместо меня сама влила старикану яд в бокал. — Были в моей жизни и другие подобные случаи. Если интересно, как-нибудь подробно расскажу и объясню некоторые проверенные схемы. Но тут опять же надо очень внимательно ходить по грани, чтобы не скатываться в серьёзный криминал.

После ужина я рассчитывал обсудить ещё то, каким я вижу будущее Алисы. Заодно забросить пару крючков, которые пригодятся для следующей фазы воспитательной работы. Попутно надо будет договориться, когда и как мы пойдём по магазинам и в каком районе ей подобрать квартиру, при этом в достаточной близости от меня, если понадобится помощь и совет. И тут Алису неожиданно скрутило. Сначала я испугался, что у неё рецидив абстинентного синдрома, причём с чего-то неожиданно сильный. Всё оказалось банальнее. Тело девушки наконец-то, если так можно сказать, вернулось к норме. Полное отключение магической составляющей, по крайней мере, пока девушка не пробудит её сама или пока не наступит неодолимый приступ жажды. Измученный организм возмутился тому насилию, которому его подвергали последние недели — и просто заявил о своём страшном переутомлении.

Самое печальное, что я с такими вещами никогда не сталкивался, Алиса у меня первый опыт реабилитации. Поэтому не сразу сообразил, в чём дело, и перепугались мы оба. В итоге хватило обычного успокоительного, но всё равно засыпала Алиса, вцепившись в мою руку. Настолько боялась, что приступы ломки и помрачения сознания возвращаются. Когда девушка заснула, я укрыл её одеялом, сам же пошёл на кухню. Вскрыть бутылку креплёного вина, припасённого «для особого случая». Крепкий алкоголь не люблю и если не надо «по делу», не употребляю вообще, но сейчас мне требовалось чего-то спиртосодержащее, убрать стресс. Случись приступ переутомления вчера, час назад… Но произошло всё ровно как я Алису проверил своими способностями и вслух озвучил заключение, что у неё всё хорошо. Сам виноват, мог и заранее сообразить — она на нервах была, потому и держалась такой бодрой. А тут услышала, что всё хорошо, расслабилась…

Как не вовремя. Я-то обрадовался, что раз процесс выздоровления пошёл ускоренными темпами, то уже в ближайшие неделю-другую мы окончательно решим все её проблемы и я смогу вернуться к своей прежней, удобной и размеренной жизни. Ограничусь максимум советами и финансовой помощью на первое время. Теперь же в ближайшие несколько месяцев бросать Алису одну нельзя. И подло, и она не поверит, что сегодняшнее состояние уже никак не связано с прежней наркотической зависимостью. Сломается, решит — наигрался и предал. Потеряет веру в себя, а для неё это смертный приговор. Говорят — не надо врать попусту, а также говорят — хочешь насмешить Всевышнего, расскажи о своих планах? Сейчас я обе эти мудрости хлебну полной ложкой. Ибо, похоже, наспех выдуманная для начальника легенда, что ко мне приехала знакомая, пожить несколько месяцев и поступать в университет, стала правдой.

День второй

Всё не по плану

Будить Алису утром я не стал, ограничился запиской, куда заодно вписал свой номер телефона. Если окажется что-то срочное, то девушка получит возможность со мной связаться. К тому же выходил я сегодня из дома заметно раньше обычного, Алиса же вчера сильно измучилась. Пусть отоспится, ибо на сегодня по плану у меня запланирован для неё следующий этап встряски нервной системы, насчёт того, чего можно, а чего нельзя. В начале дня должна появиться статья про «самоубийство» Юрия. Алиса её прочитает, на телефоне как раз подключено уведомление о новостях Ижевска. А что я один раз в настройки вмешался, и статья в ленте агрегатора новостей появилась неслучайно, Алисе знать не обязательно. Зато будет, как вернусь домой, повод завести нужный разговор. Попутно за день Алиса новость переварит, и разговор сразу начнётся конструктивный.

Судя по всему, полоса жары закончилась. На ветках деревьев бриллиантовым блеском искрились мелкие капельки — ночью прошёл дождик. Солнце уже пробило рассветную дымку и разогнало облака — до горизонта ни единого белого пятнышка. Но воздух свеж, так что прогуляться от дома до метро оказалось просто удовольствием. И в офис я не вбежал, а впорхнул. Настроение было, словно я воздушный шарик, наполненный гелием.

— Доброе утро, Игорь Данилович. С возвращением. Как ваша командировка? — Лёша выглянул из-за монитора поздороваться, едва я шагнул через порог.

Кабинет я в своё время себе выбил отдельный и делил его только со своим замом. Это сейчас порадовало, меньше народу будет спрашивать, куда я пропадал. Кстати, рабочий день ещё не начался, а почти допитая чашка кофе на столе выдаёт, что Лёша пришёл самое меньшее двадцать минут назад. Ну понятно, обязанности исполняющего начальника отдела свалились неожиданно, и Лёша не знает, надолго ли на него это счастье упало. Вот и приезжает заранее, ознакомиться со всей необходимой информацией и успеть подготовить все необходимые указания на день. Остальных-то дел по проектам, которые он ведёт как инженер, с него никто не снимал.

— Привет, Лёша. Да, спасибо, даже лучше, чем я планировал. Как тут без меня? Извини, сам не ожидал, что прямо в выходные придётся срываться с места.

— Человек предполагает — бог располагает, — философски пожал плечами Лёша. — Из главного, пока вас не было, что «Конус» нам всё согласовал и не просто подписал. Вообще хотят со второй половины июля, чтобы мы вышли на объект уже.

— Митя просто счастлив, — хмыкнул я: наши конструкторы, которые готовили необходимые к началу монтажных работ документацию и расчёты, такие форс-мажоры терпеть не могли. Ибо объём работы у них при «живом проектировании объекта», когда ситуация постоянно меняется и приходится править задачу «на ходу», по факту вырастал вдвое. — Остальные его ребята тоже наверняка в восторге.

— Это да. С другой стороны, Митя уже высказал всё, что думает по поводу нашего заказчика, включая матерный загиб. Так что тут проблем не вижу. — Я кивнул. Если старший группы конструкторов начал эмоционально материть умственные способности заказчика, то всё в порядке и всё успеваем. А вот если Митя ходит задумчивый и изъясняется грамотными умными словами и строго по делу, то видит проблемы. — Я там бумаги на ваш стол складывал, а текучку за неделю на почту сброшу.

— Спасибо, сейчас посмотрю.

Лёша справился на удивление хорошо, намного лучше, чем я ожидал. Прав Антон Павлович, засиделся он в замах. Я отметил несколько мелких промахов из тех, которые не заметишь, пока сам шишек не набьёшь, отослал обратно с комментариями, что «не так» и «как правильно» на будущее, сам же отправился к нашему генеральному. Сказать, что принимаю его предложение, и можно звать Лёшу, сообщать ему приятную новость и начинать сдавать дела.

По дороге заглянул в телефон, как там нужная статья в Ижевске… Зря я это сделал. Статья так и не вышла. А ведь мне журналисточка железно обещала: в электронном виде на сайте всё появится в девять утра — а сейчас уже одиннадцать. И чего мне теперь делать, если они решили перенести на завтра? Половина воспитательного эффекта пропадёт! Оставалось надеяться, что горячую жареную новость просто решили придержать на сайте до момента выхода бумажной версии газеты, то есть до вечера. Тогда Алиса её прочитает, пока я еду из офиса домой. Зазор по времени с разговором «по душам» не такой большой окажется, но в пределах терпимого. Всё равно настроение резко упало, так что хотя в приёмную я заходил с ровной мордой кирпичом, внутри клокотала ярость.

— О, Игорь, привет. С возвращением. Куда ездил-то? Ты так неожиданно пропал… Вот слушал бы меня тогда в пятницу, не пришлось бы Лёше с этими сметами мучиться в понедельник. Представляешь? Приходим мы…

— Не представляю и не хочу. Мила, усвой, пожалуйста. Если я неожиданно уехал, директор знает, а тебе не сказали — значит, моя поездка не твоего ума и компетенции дело. А отсюда, куда я ездил и зачем — тебя не касается. Я к тебе хорошо отношусь и понимаю, какие ты строишь насчёт меня виды и планы. И даже в принципе какие-то вещи, возможно, готов обсудить и пообщаться о личном. Но всё — строго за пределами работы. А в пределах офиса мы существа бесполые в рамках обязанностей и должности. Хорошо? Потому давай со своими подкатами и попытками меня соблазнить ты будешь заниматься во внерабочее время, а на работе чтобы твои желания и интересы на трудовой процесс не влияли. Договорились? — Мила на моих словах оторопела и потеряла дар речи. — Замечательно. Раз возражений нет, то я так понимаю, на этом и договорились. А сейчас Антон Павлович у себя? И свободен?

— Свободен, — процедила Мила сквозь зубы.

— Вот и отлично.

Антон Павлович явно всё слышал — дверь в кабинет была закрыта неплотно, так как едва я вошёл, он сказал:

— Добрый день, Игорь. Сурово ты её. Хотя в чём-то и прав, Мила у нас последнее время немного увлеклась. Давно было пора ей всё объяснить. Я так понимаю, ты насчёт моего предложения?

— Здравствуйте, Антон Павлович. Да, я как раз просмотрел итог Лёшиной работы за неделю. Даже лучше, чем я ожидал. На мой взгляд, тест он прошёл. В оставшихся мелочах я его поднатаскаю, пока передаю дела. Сколько у нас времени?

— Поначалу я думал, мы начнём всё осенью, но сейчас так вижу, что дело пошло хорошо. Сразу как передашь дела — начинай готовить команду и проект нашего цеха. Чтобы когда дело дойдёт уже до стройки, у нас были какие-то готовые концепты. Официально решение будет принято через две недели, но это уже формальность, всё согласовано, и акционеры поддержали единогласно.

— Хорошо.

— Тогда я зову Лёшу, и огорошим его новостью.

В кабинет генерального директора мой зам входил настороженно, особенно увидев там сидевшего меня. И учитывая свою деятельность исполняющего обязанности именно на моём месте.

— Здравствуйте, Антон Павлович.

— Здравствуй, Лёша. Присаживайся. Мы тут как раз с Игорем Даниловичем обсуждали, как ты справился с обязанностями, которые на тебя тут неожиданно свалились. Игорь Данилович оценил итог высоко, в связи с этим у нас к тебе предложение. Поскольку в ближайшее время Игорь Данилович переходит на другую должность, и это уже решено и согласовано, он предлагает на место начальника инсталляционного отдела тебя. Я не возражаю. Ну как? Принимаешь предложение?

Бурю эмоций, которая сейчас вскипела у Лёши внутри, можно было прочитать у него по лицу, так там всё отразилось. Наконец он из себя выдавил:

— Д-да, конечно. Согласен.

— Вот и отлично. Тогда официально приказ, думаю, будет через месяц, но начинать можно уже сейчас.

Когда мы вернулись в кабинет, Лёша без сил упал в кресло и сказал:

— Неожиданно. А можно честно — проверку с отъездом мне специально устроили?

— Да нет, случайно. То есть разговор-то был у нас с Антоном Павловичем заранее. Мне предложили возглавить совсем новое подразделение, я согласился. Пока без подробностей, извини. Был разговор и о том, что меня заменишь ты. А тут мне и в самом деле срочно понадобилось вылетать и решать некоторые вопросы, причём не очень официально. Само собой сложилось.

Лёша кивнул, я же себя мысленно похвалил: не соврал ни слова. А то, что Лёша понял по-своему — начальник улетал приватно решать какие-то проблемы, связанные с новым проектом — это он сам так подумал.

— Всё равно… неожиданно.

— Да не переживай ты так, никто тебя бросать не будет сразу и на глубину. Месяц или даже два у нас есть. Прикинем, какие дела ты сможешь понемногу забирать под себя, заодно закончишь со зданием на Пролетарской. Зная нашу внутреннюю кухню, официально приказ будет через три или четыре недели, плюс там уже официально неделя-две на передачу дел как новому руководителю отдела. Справимся.

— Да куда мы денемся, — было заметно, что Лёша уже отошёл от шока, повеселел и прикидывает новые перспективы.

— Слушай, у меня ещё личная просьба будет, только к Кате. В общем, тут ко мне приехала дочка хороших знакомых, поступать на истфак в МГУ. И у неё случилась неприятность, чемодан в аэропорту отправили непонятно куда. В итоге сейчас у неё из вещей сейчас то, что на себе и в ручной клади было. Найдётся чемодан или нет — жить-то сейчас надо. А через всю страну пересылать и посылка золотая выйдет, и время. Короче, у неё родители сказали, хотя бы «на сейчас» проще здесь купить. И мне нужна помощь. Был бы парень — сам бы показал, чего и где, а в женском белье слабо разбираюсь. Да и давать в руки восемнадцатилетней девчонке большую сумму на покупки побаиваюсь. Хоть и разумная девочка, но возраст. Сможет Катя в ближайшее время найти вечер и пройтись с нами по магазинам, рукой поводить?

— Да без проблем, уверен. Дома вечером спрошу, когда и как. Но насколько помню у неё график работы — вечер свободен в четверг и пятницу. Терпит?

— Да терпит, думаю. Какую-то мелочь она возле дома уже прямо вчера купила, до четверга хватит. До экзаменов ещё недели три, просто родители заранее пнули, чтобы в Москве освоилась. Ничего страшного, до четверга посидит дома и повторит материалы к экзаменам.

Дальше мы сели за «инвентаризацию» всех дел и планирование на следующий месяц. Заодно делили специалистов. Часть я собирался забрать с собой, формировать костяк новой команды, Лёша пытался отстоять побольше людей себе. Потом искать и обучать сотрудников на замену — процесс муторный и отчасти игра в лотерею. Засиделись так, что пропустили даже обед. Остановило процесс письмо, которое пришло по внутренней почте. Прочитав, я не выдержал:

— Ну Мила, ну стерва. Отыграться решила.

— Что случилось?

— Я ей сегодня втык сделал за то, что она свои планы меня захомутать на работу переносит. И что куда и как я уезжаю, если Антон Павлович ей не сказал — не её дело. Вот она и мстит. Заказчик по зданию на Профсоюзной устраивает внеплановое совещание. Но я чего-то не помню, что мы там ещё и локальную сеть кладём. И по времени Мила специально переслала письмо так, чтобы едва доехать успели.

— Не было такого. Мой проект, я сам задание смежникам подписывал. Сетка — от них была.

— Та-а-ак. А они в письме пишут, что мы должны. Опоздаем и хрен с ними. Сейчас разберёмся сначала, кто именно и чего пролюбил, — я набрал менеджера проекта: — Иван, срочный вопрос. Оснащение здания на Профсоюзной, у нас в договоре раздел СКС был?

— Точно нет, Игорь Данилович.

— Уверен?

— Сейчас… Нет. Я переслал на почту, сами посмотрите. И объём работ, и от наших конструкторов документы — всё заказчик согласовал и подписал.

— Та-а-ак… Ну Мила, ну стерва, удружила. Короче, Лёша, похоже, смежники на нас пытаются повесить свой косяк. Я помню, что твой объект, но без подготовки тебя там сожрут. А времени у нас нет. С Иваном еду я.

С совещания у генподрядчика мы с менеджером выползли только под вечер, оба выжатые как лимон и злые как чёрти. Злые на генеральную стройконтору, которая пыталась хорошо сэкономить за наш счёт, довесив в старый договор лишнюю работу. На смежников, которые, как оказалось, проглотили при дележе общего контракта больше, чем смогли переварить, и на прокладку дополнительно пяти километров провода по зданию у них просто нет монтажников. Но денег всё равно хотят получить именно они. На Милу, которая пусть и не знала, зачем мы с Лёшей сидели у генерального, но знала — Лёша меня замещал по моей протекции, его провал ударит и по мне. Вот и не сообщила вовремя про письмо, чтобы Лёша на встрече проиграл контракт.

— Дармоеды, — ругнулся Иван. — Эффективные менеджеры от застройки.

— От тебя слышать вдвойне забавно, — не выдержал и рассмеялся я.

— Ну да, — сообразил Иван и смутился. — Только я просто менеджер, а эффективные все там остались. Игорь Данилович, вы домой? Давайте подброшу, как раз в ваши края еду.

— Исключительно «за». Сил уже нет, на метро тащиться, а потом ещё и пешком топать. Всю кровь выпили, ироды.

В результате доехали мы очень быстро, повезло. В это время я в лучшем случае из офиса выхожу, а сегодня уже на пороге подъезда. И мыслей сейчас лишь две. Чего-нибудь съесть, потому что пирожка вместо обеда по дороге на совещание на целый день явно мало. После чего упасть и спать до утра — столько нервов мне сожгли на совещании. И не трогайте меня по всем остальным вопросам, иначе я кого-нибудь придушу. А потом съем.

— Игорь? — удивилась Алиса. — Ты же говорил, что позже приезжаешь обычно. Голодный? Предупредил бы, я тогда ужин поставила греться.

— Так вышло.

Не глядя, что именно достаю из холодильника, накидал чего-то себе в тарелку. Разогрел из ледяного состояния до едва тёплого, и торопливо начал есть, почти не жуя. Алиса осталась на кухне, но села листать чего-то в телефоне, пока я ем. Я как раз успел проглотить несколько ложек, когда девушка вдруг смертельно побледнела и выронила телефон из рук.

— Юрий Максимович умер, — еле шевеля губами сказала она. — Это тот учитель, которого я… И в газете написали, что он из-за меня… Его затравили из-за меня, и он прыгнул с моста. Игорь, но не может же быть, что из-за меня?! Он просто переспал со мной, это же не повод! Я же ничего такого не сделала…

И тут раздражение, которое во мне копилось весь день, наконец-то нашло выход.

— Нет, Алиса, — я отложил ложку и пристально посмотрел на девушку. — Вот себе врать не надо. Прыгнул этот Юрий Максимович, может, и сам, но завела его на мост и толкнула именно ты. Тебе нужны были секс и трагедия жертвы — ты их получила, а потом ушла дальше. А человек остался. Со своей болью и проблемами, которые ты ему создала. И если бы не ты — ничего бы не случилось. Ни скандала в школе, ни прыжка с моста. Тебя никто не обвинит, скорее все наоборот пожалеют как жертву. Только это не отменит того, что именно ты — и есть убийца.

— Нет! Нет! Слышишь? Нет. Всё не так! — заорала Алиса, с силой швырнула телефон о стену и выскочила из кухни.

Я прислушался: не хлопнула ли входная дверь? Передавил ещё… хотя нет, кажется, рассчитал правильно. Пусть и не совсем так, как я планировал, но вроде бы получается. Слышно, как рыдает у себя в комнате. Закончив ужин, я сразу пошёл к Алисе. Она лежала, уткнувшись в подушку, и даже не встала, когда я зашёл, повернула ко мне голову.

— Игорь… что мне делать? Я не хочу. Понимаешь? Не хочу. Может, мне тоже… вот также, с моста? Всем будет лучше…

Я пододвинул стул ближе к кровати и сел.

— Говорить, что самоубийство — прибежище трусов, я не стану. Просто потому что для нас с тобой это бессмысленно, для таких, как мы, покончить жизнь самоубийством почти нереально. И возможности физические, и магические, и жуткий инстинкт самосохранения. Ты можешь рисковать жизнью, очень сильно рисковать, но если твоё подсознание поймёт, что это попытка именно самоубийства всерьёз — инстинкт возьмёт верх. Выведет тебя из горящего здания, получше любого акробата поможет выбраться с парапета моста, не даст затянуть петлю на шее. А дальше поведёт тебя искать и выпить свежую жертву, чтобы срочно пополнить энергетический запас. Лучше две жертвы. Результат такой «подпитки» ты уже представляешь.

Алиса снова всхлипнула, потом жалобно спросила:

— Игорь… ты так уверенно говоришь… ты пробовал, да? Что мне делать? А ты? Как… Ты что, и в самом деле… — она закончила шёпотом: — Убиваешь, чтобы жить самому? И мне придётся стать… такой же? Когда ты меня встретил… Я ведь и тех двоих. Брата с сестрой… если бы не ты — я бы и их тоже… убила…

Я сам от себя не ожидал, что пересяду на кровать и прижму Алису к себе, ощущая, как девушка дрожит в моих руках. Краем сознания отметил, что от волос приятный лимонный запах. И тут же постарался выбросить из головы посторонние мысли.

— Сам я вешаться не пробовал. Но у меня была знакомая… Она умерла. Давно уже. И нет, не проси, я твоим палачом не стану. Ты должна запомнить, на всю жизнь и очень крепко, какой ценой оплачена твоя торопливая глупость. Да, мы не можем без охоты. Но каждая твоя охота обязана подчиняться разуму, а не инстинкту. И каждый раз твоя охота будет выбором из плохого и худшего. Это твой крест и бремя, которое только и позволит тебе оставаться человеком, а не тварью.

Алиса заелозила, потом вдруг как-то вывернулась — и вот уже само собой оказалось, что она лежит головой у меня на коленях. А ещё в мокрых от слёз глазах загорелась… надежда?

— Как это — из плохого и худшего?

— Для начала… Я тоже давным-давно сломал… — я сглотнул. — Сломал жизнь близкому мне человеку. И то, что она осталась жива, не отменяет моей вины и всех тех неприятностей, через которые она прошла по моей вине. Каждый раз, поглощая чужое страдание, я вспоминаю её — и помню, что охота не для моего удовольствия, а из необходимости. И поглотить я могу лишь минимум, заставив себя отказаться от остального. Тогда ты не скатишься в зависимость. Второе — ты должна, выбирая жертву, не просто внимательно просчитывать тот вред, который ей принесёшь. Ты обязана поступать так, чтобы твоё вмешательство гасило другую, ещё большую беду. Вот, к примеру, — я невольно отвёл глаза: ну что такое со мной, я с чего-то Любу до сих пор вспоминаю, — моя последняя охота. Девушка, которую я соблазнил, из-за меня навсегда поссорилась с парнем, которого любила. Но зато осталась жива, потому что если бы не поссорилась, то очень скоро попала бы в ситуацию, где неизбежно погибла. Я решил за неё, что лучше потерянная любовь, чем смерть в двадцать с небольшим лет.

— Принцип меньшего зла…

— Да. Только не надо себя сразу записывать в сторонники добра. Тот же случай, когда я увидел дефолт. Да, отец девушки не влез в махинацию с валютой, не разорился, и его дочери не пришлось стать в итоге содержанкой и фактически сексуальной рабыней одного сластолюбца. Вместо этого и он, и его дочка хлебнули позора, когда в семнадцать лет девочка поучаствовала в съёмках порнофильма, с моей помощью решив совместить секс как приятное с полезным в виде неплохих денег за съёмку. На карманные расходы помимо отца. Никто ведь точно не узнает? В итоге фильм раскупили в том числе и соседи. Наверное, где-то в коллекциях до сих пор лежит. После этого бросать всё, менять имя и уезжать на другой конец страны, постаравшись затеряться. Вроде бы я наоборот герой. И девочка не закончила жизнь как рабыня и шлюха — тем более урок на всю жизнь получила. Не обанкротилась и отцовская фирма, оставив в самый сложный момент без средств пару сотен человек. Только горе и чужую боль не измерить километрами и не взвесить килограммами, чья длиннее и тяжелее. Чтобы потом чётко и уверенно сказать: мы улучшили судьбу на пять килограммов и три метра, дебит превышает кредит.

— Спасибо… Я… Кажется, я поняла.

Вроде бы разговор у нас закончился хорошо, и остаток вечера Алиса держалась спокойно. Согласилась посидеть дома до четверга, пока ей не помогут с вещами. Начнёт готовиться к экзаменам самостоятельно, а к концу недели я найду ей репетиторов. Спать ушла к себе рановато правда, но это понятно — перенервничала. Я же засиделся с делами. И перед сном всё же решил проверить как там моя подопечная.

Похоже, самообладания Алисе хватило, ровно пока она была у меня на глазах: старалась показать, что она сильная, она уже взрослая, она справится. А в одиночестве — сорвалась. Судя по мокрой подушке, перед сном девушка опять разревелась. Сейчас же ей снилось что-то сумбурное и страшное. Один из признаков, что скоро мне придётся охотиться — когда эмпатия включается самопроизвольно: сейчас я слишком хорошо ощущал гнилые ароматы растекавшихся вокруг эмоций. И кошмары, судя по всему, только нарастали.

Эх… Кровать на двоих была узкой, но я всё же лёг, приобнял девушку и замер. Почувствовав меня рядом, Алиса заворочалась. И провалилась в нормальный сон. Я сразу понял, что ей начало сниться что-то хорошее: ровно задышала, тело расслабилось. Собирался полежать рядом ещё минут пять, чтобы мой резкий уход Алису не разбудил. Оставаться с ней до утра я не собирался, ещё поймёт не так, а привязываться нам друг к другу нельзя. Мы обязательно и довольно скоро разбежимся. Стараясь поменьше двигаться, чтобы не разбудить сладко сопящую под боком Алису, я и сам не заметил, когда провалился в глубокий сон.

День третий

Всё неправильно

Проснулся я под утро и оттого, что свалился на пол: спросонья Алиса меня спихнула. Я что, так всю ночь рядом с ней и пролежал? Ой-ой… И ещё почему, обнаружив меня в своей кровати, девушка отнеслась к этому так спокойно? При этом не было в ней сейчас ни женского кокетства, ни флирта — завлечь интересного мужчину или сойтись с ним поближе. Даже на уровне подсознания не было. Это я мог гарантировать способностью к эмпатии. Алисе было просто приятно, хорошо и надёжно.

— Спасибо. Ты всю ночь со мной был, да? Мне кошмар снился, а потом как-то раз — и всё ушло. А это ты, оказывается, пришёл. Бедный, ты всю ночь так на краешке и лежал? Не выспался?

— Терпимо, — буркнул я. — Если что в метро отосплюсь. Зато, раз я начальник — скажу, что если пораньше приеду, то и пораньше уеду.

И самому было неуютно, не собирался я спать на её кровати. Вдобавок Алиса своим поведением не укладывалась ни в какие мои расчёты и шаблоны. Старею? Без демонского чутья уже в людях разобраться не могу?

— Ну… наверное, — пожала плечами Алиса. — Начальник и командир. И что мне пока делать, товарищ начальник? Да, пока командир думает — в ванную чур я первая. Девочкам уступают.

Я улыбнулся: всё-таки смущается, хотя самообладание у неё хорошее. Интересно, от природы — или потому что сейчас жизнь встряхнула? И пошёл завтракать. Алиса вскоре присоединилась, но ела, уткнувшись взглядом в стол. Видимо, пока умывалась — себя всё-таки накрутила, как ей реагировать на нашу сегодняшнюю ночь, и как её поведение выглядит со стороны. Убеждать хоть в чём-то её сейчас бесполезно, поэтому я просто сменил тему. Налил себе чая, выхватил прямо у девушки из рук конфету, а на возмущённый взгляд Алисы сказал:

— Девочкам вредно, они от конфет толстеют. Не влезешь в свои единственные шорты. А мне обещали с вещами помочь не раньше четверга. Один не пойду, поскольку не разбираюсь, а моя знакомая до этого не освободится.

— Не разбирается он, — сморщила носик Алиса. — Игорь, ну мне-то лапшу на уши не вешай. Инкуб и не разбирается в женском белье и где его купить? Так уж и скажи, у тебя какая-то очередная махинация.

— Да нет, — вздохнул я. — Я именно не разбираюсь. Нет, я понимаю, что, для чего надо, могу подобрать какую-то вещь или косметику, подарок будет идеален… Но это именно разовые, точечные вещи. А тебе понадобится на повседневную жизнь. Бельё. Одежда. Косметика как обычной девушке. Я просто не знаю, где всё это в городе лучше всего покупать и сколько тебе понадобится, скажем, на месяц. Ходить и проверять опытным путём нет смысла. Я попросил жену коллеги — с их семьёй дружен не первый год. Объяснил, что ты дочь моих друзей, приехала поступать, но в аэропорту потеряли твой чемодан. Родители же тебе сказали, чем заново покупать дома — ты почти всё с собой увезла — и затем пересылать через полстраны, проще дать денег и купить всё на месте.

— Ага, и заодно подкрепить мою легенду. У тебя, я уже заметила, привычка одним выстрелом сразу двух зайцев. Ты для этого мне в документы ещё и билет вложил?

— Ну билет я тебе положил, потому что человек не может появиться в столице из воздуха. И сразу отвечаю на следующий вопрос: документы качественные, выдержат любую дистанционную проверку. Отметка о твоём существовании появилась и в местных архивах, хотя это и дороже. Это если пошлют запрос из Москвы. Разоблачить нас с тобой можно только ногами отправив проверять всю цепочку, но я слабо представляю чего надо сделать, чтобы за рядовых граждан, каких в Москве миллионами, взялись настолько всерьёз.

— Я поняла намёк. Живи прилично и ни в какие истории не влипай.

— Да нет, я не в этом смысле, — стушевался я. — Просто к слову пришлось. А идея, кого подключить к закупкам, только вчера возникла. Короче. До четверга продержишься на своих шортах и паре футболок? Если да, то тебе надо будет ещё дойти до банка.

— Да я никуда и не хожу… Как ты советовал — учебники читаю. В банк-то зачем?

— А ты везде собираешься ходить с пачкой наличных? Учти, твои способности от карманника или банального грабежа в подворотне не спасут. Далее. И не спорь, но твоё обеспечение на первый год я возьму на себя. Дальше будет видно. Те деньги, которые у тебя с собой сейчас, мы не считаем. — У Алисы порозовели щёки. — Ты доказала, что человек разумный, но всё равно надо учиться жить самостоятельно как взрослая. В месяц буду класть тебе на карту определённую сумму, а дальше — как распорядишься. Сумеешь найти какую-то подработку, она пойдёт сверх и не считается. Но без фанатизма, пожалуйста. Не надо мне доказывать, что ты можешь обеспечить себя сама. Ты сможешь, но всё-таки самое важное для тебя — сдать успешно первый курс.

В этот раз Алиса молчала довольно долго, я как раз закончил завтракать, когда она спросила:

— И всё же… Ты мне буквально не жизнь, а рай предлагаешь. По крайней мере, на год. Одел, накормил, в перспективе — мне квартиру снял. Я правильно догадалась? Одного вот не пойму. Тебе-то зачем? Только честно. И без историй, какой ты правильный и социально ответственный, что не можешь девушку в беде бросить. Ты хороший, но это не про тебя.

— Если честно, я не хотел бы на эту тему говорить. Но ведь не отвяжешься? — я вздохнул, хотя прекрасно знал — вопрос неизбежно прозвучит, и на него нужен достаточно правдивый ответ. — Её звали Николетт. Во второй половине девяностых я по некоторым причинам несколько лет прожил в Европе. Ну да, одним махом двух зайцев. Сменить личность, чтобы не вызвать подозрений насчёт соответствия внешности и возраста. И обрубить концы с российским криминалом, мы тогда на пару с одним милым человеком и потрясающим мошенником зарабатывали основы моего финансово-охотничьего благополучия. С Николетт мы познакомились в Лионе, это во Франции. Она была студенткой, буквально на пару лет старше тебя. Её я спасти так и не смог, слишком поздно мы встретились. Не помогла даже моя аптечка. Николетт находилась близко к крайней стадии, уже наполовину была магическим существом, которое не может без непрерывной подпитки. Это очень страшно смотреть, как в минуты просветления Николетт понимала — чего творит, пыталась покончить с собой, а потом её снова накрывала жажда.

— Ну… хорошо. Я приму твоё объяснение.

У меня в ушах прямо-таки явственно послышался скрипучий едкий смех ахай Аюржан. Я торопливо собрался, попрощался и убежал на работу… Нет уж, всё. Я помогаю Алисе исключительно в память о Николетт, и никаких других версий знать не желаю. Всё равно издевательский смех старой шаманки так и гремел в глубине черепа.

Офис встретил меня утренней суетой, запахами кофе на кухне, куда народ забегал один за другим, проснуться и перекинуться новостями. Вечным полушутливым спором между менеджерами и ребятами из конструкторской группы, кто важнее — продавший продукт менеджер, или рабочий, который этот продукт изготовил. Запахами припоя, который разносился на целый этаж от монтажников, паявших очередной контрольный щит. И десятками других слов, лиц, ароматов и дел. Я даже успел зайти к Антону Павловичу и отчитаться по поводу вчерашнего совещания… попутно окончательно убедившись, что пакость от Милы была целенаправленной. Ибо обычно такие за такие вот локальные проблемы отвечаю я: главнокомандующий не занимается текучкой и поломками каждого танка. Если Антон Павлович не просто в курсе, но и лично решил проконтролировать, то без ушлой секретарши не обошлось. Впрочем, на этом, надеюсь, инцидент будет исчерпан. Не просто так мы с Лёшей в кафе на первый этаж пошли обедать одновременно с Милой, сидели за соседним столиком и обсуждали достаточно громко, чтобы Мила всё поняла. Дескать, я знаю, кто напакостил, пока прощаю, но дальше буду злой.

Бодрящий рабочий ритм захватил меня с головой… и оказался прерван в три часа дня звонком от Кати:

— Игорь, привет. У меня насчёт твоей просьбы форс-мажор. Одна сменщица угодила в больницу с аппендицитом, вторая в отпуске. Пока отзовут, подменить буквально некому. До вторника как минимум буду занята. А вам горит. Но зато сегодня я неожиданно свободна. Есть вариант — пойти прямо сейчас, пока в магазинах народу немного. Сможете?

— День добрый. Дай подумать… — проблема была и в самом деле сложная. По идее, у меня ещё рабочий день и куча срочных дел, бросать которые на полдороге нехорошо. Хотя я и могу свой график корректировать, сегодня уйду раньше, завтра задержусь. Главное, чтобы итоговый объём был выполнен к сроку. Но и Алиса не может жить почти голой, а без Катиной помощи мы не справимся. — Давай так. Я сейчас позвоню Алисе и спрошу, чем занимается и сможет ли. Если может, то и я тоже смогу.

— Отлично. Тогда как определитесь — звони. И ещё. Алиса же у тебя дома? Тогда нам всем удобнее на Курской встретиться, одинаково всем ехать. И как раз рядом торговый центр, с которого я предлагаю начать. Если да — встречаемся на станции у выхода к вокзалу.

— Хорошо.

Я тут же перезвонил Алисе. В трубке шумел непонятный гул человеческих голосов.

— Привет, это я. Говорить можешь? Ты где сейчас?

— Как ты и сказал, в банке я. Карточку оформляю.

— Долго ещё?

— Ну… минут пятнадцать, не больше.

— Отлично. Тогда наши планы меняются. Катя, которая нам помочь обещала, может только сегодня. Поэтому как с банком закончишь, езжай на Курскую, встречаемся на станции у выхода к вокзалу.

— Хорошо.

На станцию мы приехали одновременно. Я осмотрелся, выискивая в шумной толпе Алису, помахал ей рукой, мол, жду тут. И почти сразу подошла Катя… с младшей дочкой.

— Всем привет, — чуть виновато сказала Катя. — Я извиняюсь, но день прямо какой-то дурной во всех смыслах. Уже выходила, когда позвонили из садика, что там трубу прорвало, и они без воды сидят. А все бабушки, как назло, на дачу уехали, и старшая вместе с ними. Да, давайте знакомиться. Я Катя…

— А я — Оленька, — важно сказала девочка. — Я тоже помогать буду, — и мило похлопала глазками: ну прямо ангелочек.

— Алиса.

— А меня все знают, — улыбнулся я. — Ничего, Оленька составит мне компанию, чтобы я не скучал, пока вы выбирать будете.

Девочка и впрямь не оказалась обузой. Гордая оттого, что её взяли с собой на такое важное дело, как выбор платья для Алисы, она давала советы, не жалуясь, ходила с нами не только по магазинам торгового центра, но и когда мы на метро поехали в следующее место. Играла со мной в «летели утки», подлизывалась к Алисе. Милый такой котёночек. В какой-то момент, когда мы вышли из очередного торгового центра, Алиса улыбнулась и сказала:

— Ну хитрюга. Ладно, будем считать, что за настойчивость и сообразительность своё мороженое ты заработала. Сейчас последний магазин — и выбирай.

— Алиса, у вас характер крепче гранита, особенно по части детей, — рассмеялась Катя. — Старшая сестра этой хитрюги, помнится, когда мы познакомились, Игоря аж на четыре порции раскрутила, да так, что он не заметил. Оленька у нас решила повторить успех, но нашла коса на камень.

— Да нет, всё проще, — фыркнула Алиса. — Просто я это уже проходила. В девятом-десятом классе так получилось, год подрабатывала няней. Так что Оленька у нас опоздала… Впрочем, за решительный характер и целеустремлённость, я ей ещё три порции подарю. Но с условием — остальное есть уже дома. Согласна?

— Согласна, — солидно ответила девочка, но было заметно, что аж надулась от гордости.

— Тогда мы с твоей мамой идём выбирать в последнее место, а ты по дороге решай, какое именно мороженое ты хочешь.

— Игорь? — неожиданно раздался со спины голос Милы. — И Катя? А вы тут какими судьбами?

Я обернулся и мысленно чертыхнулся. Вот уж точно невезение. Пока мы обсуждали мороженое, из того же торгового центра вышла наша секретарша. И теперь настороженно и оценивающе смотрит на меня — с кучей пакетов в руках. На Катю — её она знает, они как-то с мужем вместе приходили на новогодний корпоратив. И на незнакомую девушку — рядом со мной.

— Добрый вечер, — нарочито сухо ответил я. — С Катей ты знакома, а это Алиса. Алиса, это моя коллега Мила, мы вместе… работаем.

— Очень приятно, — как-то осторожно сказала Алиса. — Будем знакомы, — и взаимно посмотрела на Милу не самым приветливым взглядом. Мол, я тебе не нравлюсь, и ты меня не вдохновляешь.

И тут Оленька решила вмешаться:

— Тётя Алиса, если что, у дяди Игоря живёт. Мы как раз для неё вещи покупали. Так что больше к дяде Игорю не приставай и ему не мешай, пожалуйста. А то он от тебя уже совсем измучился.

Милу аж перекосило от ярости и злости. Прошипев сквозь зубы чего-то невнятное, она слетела с крыльца вниз по лестнице и чуть ли не бегом пошла прочь. Оленька же сделала виноватое выражение лица и сказала:

— Мама, я знаю, что чужим взрослым тётям на «ты» — невежливо говорить. Но ты же сама говорила, что эта тётя и в самом деле дяде Игорю житья не даёт. А я ей вежливое «пожалуйста» сказала.

— Да уж… — оторопело сказала Катя. — Вам, Алиса, урок и наглядный пример. Никогда не считайте детей «ещё недоросли» и не обсуждайте при них ваши проблемы. Пусть даже Мила и впрямь была излишне навязчивой к Игорю.

— Поздно пить боржоми, когда почки отвалились, — вздохнул я. — И не ругай себя, Катя. Что сделано, то сделано, а Оленька честно и храбро мне решила помочь. Ладно уж. Обойдётся. Пошли уж в кафе какое-нибудь, чувствую, одной порцией мороженого нам эту встречу сегодня не заесть.

Уже назавтра стало ясно, что «не обошлось». Мила решила, что вся моя показная нелюбовь к семейной жизни — обман, предназначенный именно для неё. Что я специально с ней играл и дразнил, сам же давно привёл в свой дом девушку и живу с ней. Ну а Лёша всё знал и помогал мне издеваться. Разъярённая, жаждущая мести женщина — страшное существо. Возможностей же у Милы было хоть отбавляй. Начала она с мелких пакостей лично мне, дальше начала создавать трудности и неприятности всему моему отделу. Документ не к тому сотруднику уйдёт, бухгалтерия получит очередную ведомость вроде и в пределах допустимого, но в самый последний момент, или документы генеральному директору лягут на стол для подписи за полчаса до конца рабочего дня. Меня хватило на полторы недели. И если поначалу я фиксировал все пакости нашей секретарши больше по привычке и на всякий случай, то потерявшийся табель сверхурочных, из-за него мои ребята-монтажники рисковали лишиться премии за прошлый месяц, стал последней каплей. К пятнице я рассвирепел окончательно, и, пока Мила ушла на обед, без предупреждения пришёл к нашему генеральному директору.

— Антон Павлович, я так не могу. Больше нельзя. Вот, смотрите, — я отдал распечатку, где были расписаны все художества Милы.

— Да уж, — сморщился наш генеральный, пробежавшись глазами по листочкам. От матерных слов его остановило только старое советское воспитание, дескать, при женщинах и про женщин не полагается. — Это и впрямь уже чересчур. А я-то думаю, откуда у нас последнее время проблемы пошли. Насчёт смешивать личное и рабочее ты, оказывается, тогда ещё очень мягко сказал.

— Антон Павлович, вот не хотелось мне так говорить, но в нынешней ситуации или она — или я. Дело в том, что Мила встретила нас с Алисой. Это та дочка моих знакомых. У неё в аэропорту потеряли чемодан, пришлось здесь кое-что из вещей покупать. Катя, это жена Лёшина, нам помогала. Деньги же родители через меня переслали, вот я везде и расплачивался. В общем, увидев, как мы втроём ходим по торговому центру, и я вроде бы для Алисы платья покупаю, Мила решила, что Алиса чуть ли не моя будущая жена. И когда говорил, что жениться не собираюсь никогда — я над Милой просто смеялся. И что Лёша мне помогал скрываться. Переубеждать бесполезно. Я понимаю Милу, я очень прошу не увольнять её по статье, и из своей зарплаты готов оплатить её выходное пособие, потому что я сам виноват, не надо было давать Миле даже тень надежды меня на себе женить. Но она нам развалит всю работу.

— Ну это в тебе сейчас чувство вины говорит, — нахмурился Антон Павлович. — Из своей зарплаты и так далее. Да и не зверь я, ломать девочке жизнь, тем более работник она и впрямь была отличный. И любит тебя в самом деле очень серьёзно и глубоко. Хорошо. Я тебя услышал. Потерпи сегодня до вечера, я подготовлю все необходимые распоряжения. А в понедельник объясню Миле ситуацию, что или она держит себя в руках, за две недели ищем сменщицу, она ей спокойно передаёт дела. И тогда уходит по собственному желанию и с хорошими рекомендациями. Или иначе и впрямь вылетит по статье о непригодности.

— Хорошо. Спасибо.

От нашего генерального я вышел в превосходном настроении. Жизненный опыт — это не когда ты супергерой, способный выиграть любую схватку. Наоборот, ты можешь иногда проигрывать в тактике, но выиграть в стратегии, ибо на любое действие у тебя всегда не единственных основной план, а ещё и два запасных. Сейчас не только решился вопрос с конфликтом. Заодно Антон Павлович поможет мне решить ещё одну проблему, которая уже созрела и которую тоже не стоит откладывать.

К офису я вернулся, когда отбагровел закат. Солнце алым яблоком уже спряталось за крышами домов. Небо оделось сонной дымкой, летний день невесомо уходил тихой поступью невидимых шагов. Здания на глазах теряли цвет и объём, растекались прохладными тенями, словно до утра больше не принадлежат реальному миру. Внутри наш офис тоже казался гостем из Зазеркалья. Никакой привычной суеты, гула компьютеров и шума, которые создают работающие люди, нет ароматов кофе и запахов озона от принтеров. Вокруг темнота, пустота и вязкая тишина. Воздух в коридорах — и тот иной, потому что вентиляция сейчас работает в ночном режиме, отчего внутри душно и спёрто.

Никогда ещё на моей работе у меня не было столь необычного и пикантного дела, и это лишь подстёгивало азарт охотника. Я сейчас настоящий художник, разве что рисую не по холсту, а по людям. Пост охраны, который теплится жизнью и жёлтым светом, меня сейчас не интересует. И не заметит охранник ничего, ведь систему безопасности здания ставили мои ребята. Я добавил в неё «чёрный ход» по привычке, девяностые годы приучили к тому, что может случиться даже самое невероятное и неприятное, готовиться надо ко всему. Неожиданно пригодилось… ибо путь мой сейчас лежит к кабинету генерального директора. Мила ещё там, хотя все давно ушли. Я озаботился, чтобы у неё нашёлся повод задержаться на работе, разобрать документы. А ещё до нашей секретарши дошёл слух: на её пакости обратили внимание, отсюда в понедельник устроят проверку. Мила не упустит шанса, пока рядом никого нет, зачистить свои художества и выйти из-под удара.

В холле было темно, но из открытой двери приёмной вытекала полоса золотистого света. Мила тут, не разочаровала меня, умница. Я замер в холле, незаметно глядя на девушку. Любовь, даже если она всего-то на час, обязательно взаимна, иначе в тебе сразу заметна фальшь, червоточина. Лёгкий сарафан на девушке подчёркивал удивительную красоту моей сегодняшней партнёрши. Изысканная и сочетающая в себе совершенную форму с самым женственным характером. Среднего роста — как раз под меня, волосы густые, каштановые и волнистые, идеально сочетаются с моими медными прядями. И не просто так у нас обоих глаза тёмно-карие, страстные и искрящиеся. А ещё у Милы очень хорошенькие маленькие ушки, рот прекрасной формы с коралловыми полными губками, которые очень приятно целовать… Потому я в несколько шагов оказываюсь рядом и впиваюсь в эти губки поцелуем. У Милы тонкая талия, которая идеально ложится в мои объятия. Зато руки и пальцы крепкие и сами собой обнимают меня в ответ.

Мила вздрогнула, слабо попробовала вырваться…

— Игорь, ты что…

Но я уже закрыл её рот новым поцелуем. Затем потрепал губами ухо, перешёл на шею, дальше на плечо, сбрасывая мешающую лямку сарафана. Аккуратно коснулся наполовину обнажённой груди и снова прижался к губам. Это только глупые страдающие от спермотоксикоза юнцы думают, как бы девушку побыстрее раздеть и начать заниматься сексом. Впрочем, и взрослые мужики не всегда вырастают по части женщин из этого «пацанского возраста». Нежность к девушке и осторожность доставят ей куда больше восторга. Мила, несмотря на свою показную раскрепощённость, на самом деле очень наивная и нецелованная девочка. Мои поцелуи и ласки сейчас ей намного приятнее и радостнее, чем самый бурный секс. Постельный опыт у неё, похоже, был один-единственный раз со сверстником и неудачный — если буду настойчивым, это Милу наоборот отпугнёт. Мне же надо ещё немножко счастья от исполнения заветной мечты, восторга… и хватит.

Мы продолжали целоваться, вот уже сидим на небольшом диванчике в приёмной, причём Мила у меня на коленях, а моя рука нежно и шаловливо щекочет ей спину.

— Игорь… ты сумасшедший. Но зачем ты надо мной всё это время… так жестоко? Я же люблю тебя.

Я ещё раз крепко и нежно её поцеловал.

— Ну… Я же сказал, что никогда не смешиваю работу и личное. И на работе с коллегами я существо бесполое. Но поскольку с понедельника мы с тобой уже не коллеги, то можно и сойтись поближе.

Мила разом переменилась в лице, вырвалась из объятий и вскочила с моих колен. Сделала шаг назад и встала, даже не замечая, что лямка сарафана от этого порвалась, и платье наполовину сползло, демонстрируя грудь в бюстгальтере.

— Ты что такое говоришь?

— А чего такого? Сегодня утром я собрал все твои пакости, которые фиксировал последние недели, добавил твою гадость по совещанию на Профсоюзной. Занёс нашему директору, и он решил, что два начальника отдела, которые приносят половину прибыли нашей конторы, ему намного нужнее, чем одна мстительная секретарша. Но ты хорошенькая девушка, жаль, если пропадёшь, а так ни разу и не переспали. Не переживай ты, нет меня в здании. Системы охраны меня не видят — слово инсталлятора, и всё, чем мы тут с тобой займёмся, на внутренних камерах не отобразится.

— Сволочь… Какая же ты сволочь, Игорь…

— Ну нет — так нет. Настаивать или заставлять силой не стану, не в моих правилах. А жаль, получилось бы не хуже, чем в иной порнухе. Секретарша занимается сексом в приёмной и прямо на столе начальника…

Мила ничего не ответила, лишь заплакала. Я же развернулся и ушёл. Спускаясь по лестнице, я каждой клеточкой своего тела впитывал сейчас её боль — и наслаждался. Нечасто мне удаётся вкусить такую чистую радость, а затем настолько искреннее горе. Заодно меня не покидало чувство гордости за то, как я умело и изящно решил разом все свои проблемы. От надоедливого внимания Милы, от которой я уже устал, до охоты — не придётся тратить время и силы на поиск жертвы. Кроме того, изображать срочный внеочередной больничный сейчас тоже не с руки.

Эпилог

Я вышел как и вошёл — через запасной пожарный выход. Давно не ощущал себя так легко и хорошо. Ночная тень уже упала на город, неоновый свет вывесок таял на асфальте, фонари пока ещё горели вполнакала, и все они отдали улицы под власть темноты неба. Вечерний город отдыхал, сбросив бремя дневной суеты. Спешили по улицам маршрутки, торопясь доставить страждущих домой. Вот и прошли ещё одни сутки, закрывая ещё одну рабочую неделю. Осталось добраться к себе домой и утонуть в мягком сумраке грёз до рассвета. Хотя лучше, наверное, ехать не на квартиру, не хочу сейчас объясняться с Алисой. Заночую на одной из запасных лёжек в пригороде, тем более завтра суббота.

Сильный удар в живот заставил сипло выпустить из лёгких воздух и согнуться пополам. Алиса? Я даже не заметил, откуда она взялась.

— Идиот! Ты чего творишь? Ты меня чему недавно учил?

И тут одна за другой начали лопаться нити, связавшие меня с Милой. Как больно-то! Словно живьём ободрали кожу, а затем сунули в кислоту. Дальше сознание будто раздвоилось. Одна половина продолжила вариться в кипятке боли, наблюдая, как вторая половина позволила Алисе усадить меня в такси и доволочь до дома. Хорошо ещё силы в хрупкой на вид суккубе как в здоровом мужике. Дома Алиса сунула мне в руки чашку и приказала:

— Глотай.

Вторая, послушная половина исполнила указание… какое это счастье, когда ничего не болит. Вот только вместе с объединившемся ясным сознанием пришло и чёткое понимание ситуации:

— Алиса, у меня всего минута или две. Спасибо, ты меня остановила. Отвар блокатора мне больше не давай, следующая доза меня убьёт. Я не справился, у меня передозировка магической энергии. Скоро действие блокатора пройдёт, и меня скрутит по новой. Если попытаюсь уйти из дома — хоть свяжи, хоть ломай ноги, но выйти я не должен.

И тут в глазах снова потемнело. Одновременно я почувствовал эйфорию, хотелось Алису расцеловать, раздеть и пользоваться её телом. В то же время началась дикая боль в животе, она понемногу становилась всё ярче, захватывая мышцы и суставы, сжигая меня от пяток до головы. Я упал. С помощью Алисы добрался до ванной, где меня долго рвало, потом до кровати. Начался озноб, температура прыгала от тридцати пяти до сорока градусов и обратно. Голову сдавило невидимым обручем, а кровь громко пульсировала в ушах. На какое-то время я потерял сознание.

Первый раз я очнулся, когда перепуганная Алиса, стоя над моей кроватью, названивала в скорую. Остановить я не успел, снова провалившись в чёрное беспамятство боли. Дальше инстинкт самосохранения всё-таки взял верх, я пришёл в себя как раз в тот момент, когда раздался звонок в дверь. К нам зашли улыбчивый молодой парень-врач и словно ему в противовес хмурая пожилая тётка-медсестра. Алиса представилась моей девушкой и сбивчиво рассказала, что мне поплохело на прогулке, мы срочно приехали домой, но мне всё хуже и хуже. Врач меня щупал и смотрел, клятвенным заверениям, что наркотики не употребляю, не поверил, симптомы передозировки были довольно красноречивы. Но экспресс-тест прямо на месте не показал вообще ничего, и врач извинился, мол, простите — обознался. После чего вынес вердикт: чего-то непонятно-вирусное с осложнениями и надо в больницу.

— Не поеду, — категорично отрезал я. — Что хотите делайте, но не поеду.

Потому что у меня не вирусное… но в диагноз магического ожога не поверят, а упекут в психушку.

— Извините, но вы рискуете умереть…

— Давайте, я подпишу отказную и что там ещё? Но не поеду.

Когда врач уехал, Алиса виновато посмотрела на меня:

— Извини… но я перепугалась. Зря я их вызвала?

— Да нет, — вздохнул я. — Ты всё правильно сделала. Ты вообще умница и права во всём.

— Включая то, что ты меня не выгонишь, — строго посмотрела девушка в ответ. — А то всё время так и написано на лице: счас обеспечу финансово и жильём, и выпину подальше.

— Да нет, права ты, права. Нас судьба, похоже, связала и накрепко. Нам с тобой в мистику и всякие волшебные вещи не верить — не положено. А я идиот… заигравшийся в маленького божка судеб идиот.

Себе-то врать нельзя. Не просто так гордыня — один из семи смертных грехов. Стоит хотя бы на миг ощутить себя гроссмейстером, который управляет чужими судьбами как шахматными фигурами — и от ощущения сладости власти над людьми не избавиться. С какого момента я начал упиваться этим чувством? Когда всё решил за Алису? Переписал судьбу Юрия? Или определил судьбу того безвестного наркомана? По отдельности — вроде бы всё правильно и верно. А всё вместе — я ведь уже не испытывал сомнений в своих поступках, в их правильности. В их оптимальности.

Потому с Милой — виноват лишь я и только я. Тут даже не только в том дело, что я нарушил главный принцип: никогда не охотиться рядом со своей нормальной жизнью. Свой приговор Миле я вынес, ещё когда она встретила Катю, меня и Алису возле торгового центра, а не в тот день, когда принёс компромат нашему генеральному. И неправда, что именно после слов про увольнение я позволил себе сделать последний шаг. Себе врать не надо, мог бы исправить ситуацию в любой день. Уж я-то нашёл бы слова объяснить всё Миле правильно. Но ведь гораздо оптимальнее решить две проблемы сразу? А если для этого надо нарушить какие-то свои принципы, какие-то нормы морали, это же всего-то на один раз? Оптимальность не всегда идёт рука об руку с совестью и человечностью? Так у меня жизненный опыт не одного десятилетия на руках, я ведь как бы уже и не совсем человек, я следующая форма высшего развития. Легче и проще всего находить оправдания именно подлости, это доброе дело в аргументах не нуждается…

Я так больше и не увидел Милу. Алиса через Катю предупредила Лёшу, через него же передала выписанный скорой больничный и заключение о тяжёлой форме какой-то зубодробительной вирусной инфекции с осложнениями. Заодно, ссылаясь на врача, посоветовала меня не навещать никому. Несколько дней я выглядел как античный полубог, идеальный мужчина… так что когда во сне я терял над собой контроль, приходилось запирать дверь и меня привязывать: моя аура частично действовала даже на Алису. Несмотря на бетон перекрытий, моя волна похоти накрыла две молодые семьи, живущие по соседству — они по ночам творили такое, что любая киностудия фильмов для взрослых обзавидуется. Я всё ощущал и выл от желания, всплески эмоций сводили с ума невозможностью присоединиться, и от этого я постоянно чувствовал, будто меня режут на куски живьём.

Дальше Алисе— в панике и наугад пытаясь мне помочь, сама не поняла, чего сделала — каким-то образом удалось стравить из моего организма часть лишней магической энергии… И мне стало плохо уже с обратным знаком. Организм получил сильнейшую магическую трансформацию, и к нормальной человеческой форме возвращался очень медленно. Я похудел и выглядел как скелет, меня захлёстывала тоска по эйфории, которую я ощутил на выходе из офиса, передвигался я, будто древний старик. Перетряс свою память на предмет того, чему наставляла меня ахай Аюржан и какие можно в моём случае применить лекарства. В итоге понадобились довольно специфичные и не самые легальные компоненты. Скрипя сердцем, пришлось поднимать некоторые особые связи, ибо у простых контрабандистов таких вещей не водится. Даже не хочу заранее думать, почём мне эта помощь обойдётся — ибо просили в оплату не деньги, а услугу. А затем пришлось отправлять за заказом Алису, заставив себя стиснуть зубы и не показывать, насколько я за неё боюсь… Очень уж сложным человеком был тот, у кого я просил помощи.

Зато лекарство помогло, я пошёл на поправку. Первый раз приехал в офис спустя три недели. На месте Милы уже сидели две другие девочки, вчерашние студентки, гордые, что так удачно нашли работу в хорошей фирме. Наверное, так вышло лучше всего, ибо в глаза Миле я посмотреть бы не смог. Сколько угодно можно себя убеждать, дескать, вышло всё не очень страшно. Мила не особо пострадала — молодая, ночную сцену «соблазнения» переживёт, да и рекомендации ей Антон Павлович всё-таки дал хорошие, поэтому новое место она нашла себе быстро. Сколько угодно можно врать… потому что горе, которое ты принёс, не измерить метрами и килограммами. А пятно на совести можно замазать, да нельзя отмыть.

Часть IV

Граница допустимого

День первый

Расточительный

Утро началось с того, что я свалился с кровати. Второй раз за неделю. Отличий — в прошлый раз это было в комнате Алисы, а сегодня девушка спихнула меня с моей кровати.

— Ой… я опять, да? Ты сильно ударился?

— Пуфик, что ли, подкладывать? — я задумчиво потёр ушибленный копчик и встал.

Алиса смущённо отвела взгляд. На самом деле никаких близких и уж тем более интимных отношений у нас не было и принципиально не планировалось. За себя я мог ручаться, за Алису… тоже, наверное? Началось же всё ещё во время моей болезни, во второй фазе истощения. Я не мог нормально спать, мучили кошмары, и даже крепкое снотворное почти не действовало. Единственное, что помогало — если Алиса сидела рядом. Первые две ночи она чуть ли не спала на стуле. На третью само собой получилось, что вместо жёсткого стула девушка присела на краешек постели. Проснулись мы оба, когда Алиса под утро окончательно вжала меня в стенку, вольготно раскинувшись на большую часть кровати. Весь остальной день отводила взгляд и вообще была непривычно тихая. Но вечером, после трудного для нас обоих разговора девушка уже сознательно устроилась на всю ночь у меня под боком.

Когда же я выздоровел, и необходимость вроде бы отпала — кошмары как тараканы в соседнюю комнату перебрались к Алисе. Так что и дальше мы решили ночевать на одной кровати. Тем более, чего уж себе врать-то, мне было приятно засыпать, когда под боком сопит кто-то тёплый, живой, и опирается на тебя спиной во сне. Пусть вслух я никогда этого не признаю, но я был рад, что повод не отпускать Алису нашёлся. И всё бы хорошо, но обе имевшихся у нас кровати были узки на двоих. Спать у стенки я отказался категорически, не люблю, а с краю Алиса через раз спихивала меня на пол. Иногда как сегодня — неудачно и с синяком.

— Прости. Давай тогда я хотя бы завтра…

— Не вариант. Мы уже пробовали, — вздохнул я. — Ладно, иди умываться первой. А я пошёл на кухню. Исполнять наш ритуал. Раз уж проснулись с утра пораньше.

Ритуалом в шутку мы назвали ежеутреннюю варку кофе. Тоже, кстати, забавная перемена в моей жизни. Я по утрам раньше предпочитал чай, нередко вообще из пакетика. И бутерброд. Алиса неожиданно оказалась страстным любителем кофе. Даже растворимого, пусть от кофе там один запах, но Алиса готова была пить и такой. Стыдливо объяснила, что мать кофе терпеть не могла, и раньше Алиса пила его только в гостях или если самой по дороге где-то купить. Я на это заявил: издеваться над организмом никому не позволю. Со вздохом достал валявшуюся в дальнем углу кухонного шкафа турку и купил натурального кофе. По объёму одна готовка выходила как раз на три чашки, одна мне и две Алисе. Ну а к кофе сами собой появились вместо бутербродов булочки с миндалём и корицей.

— Значит, так, — я налил себе кофе и взял булочку. — С кроватью и правда надо чего-то решать.

— Притащить вторую и рядом поставить. Будет одна общая на двоих.

Алиса сообразила, насколько двусмысленно прозвучала идея. Поэтому нацепила на лицо равнодушное выражение, мол, я просто высказалась. Но я-то её уже знаю хорошо. Не просто так взгляд стал рассеянный и старательно мимо меня.

— Мысль интересная, но не поместится. Они слегка не дотягивают до полутораспалки, плюс бортик. Если что я на днях уже с рулеткой промерил. Точнее, влезет — но ходить по стеночке и выдохнув. Или убирать стол, но это тем более не вариант. Добавь — в этом случае щель в двадцать сантиметров посередине всё равно нам всё испортит. Но обещаю подумать, раз уж начал, — и стащил последнюю булочку.

— Моя, вообще-то, — возмутилась Алиса. — И только попробуй скажи, что девушкам вредно.

— Не скажу. Я вообще за равноправие. Тебе больше кофе, мне больше булочек. И вообще. Какие планы на сегодня?

— Как какие? — искренне возмутилась Алиса. — Сегодня же списки вывешивают. Тех, кто прошёл, — она вздохнула. — Я помню, что ты обещал. Но всё равно нервничаю.

— Ну вообще-то Лев Давидович тебя весьма хвалил. И когда говорил, что рад будет видеть тебя своей студенткой, был искренен.

— Даже не знаю, чем ты его уговорил меня готовить. У него же отпуск. И нет, не хочу знать, не надо мне твоих тайн.

Я пожал плечами. Хотя тут в принципе был согласен, Алисе и вправду лучше не знать, тем более ей у профессора ещё учиться. На самом деле через профессора я и передавал «внебюджетный» взнос, за то, что при необходимости у Алисы поправят балл за экзамен в правильную сторону. Если кто-то чего-то пронюхает, то формально нет ничего криминального, ведь преподаватель ничего не нарушает, помогая готовиться абитуриенту как репетитор. За это и получает деньги, а почём у него занятие, сугубо наше внутреннее дело. Впрочем, в этот раз Лев Давидович действительно оказался приятно удивлён. Абитуриента не просто к нему записали как обычно — родители и чисто для отчётности. Девушка мало того что вообще появилась, так действительно пришла заниматься и подтягивать знания.

— Да какие там тайны? Вечером у нас будет тортик. В честь твоего поступления. Ты же не против?

— Главное — найти, на кого спихнуть и чем оправдать, — улыбнулась Алиса. — Самому хочется праздника, но несолидно. И нет, я не против тортика. Мне их никто не дарил, — девушка неожиданно вздохнула. — Глупо, но я начинаю находить удовольствие в своём новом состоянии. По крайней мере, всегда жутко боялась потолстеть как моя бабушка и стать от этого некрасивой. Зато теперь могу есть в своё удовольствие.

— Я так понимаю — это тебя Катя закормила? — ухмыльнулся я. — Оплата добровольной няньки пирожками? Смотрю, вы очень хорошо сошлись.

— Это всё Оленька. Ей скучно, в садике-то сборная группа, и она там старшая, остальные сплошная малышня. Да я и не против, мне гулять по городу вдвоём даже интереснее. А пирожки и в самом деле хорошие. Катя, кстати, всё намекала, куда ты пропал. Меня вместо себя им спихнул, ага? А сам вообще престал заглядывать.

— Замотался, — вздохнул я. — Я действительно перестал на числа и дни недели смотреть. Точно. Мне нужен праздник. И повод есть. Всё, вечером отдыхаем… — На телефоне тренькнуло почтовое сообщение. По диагонали глянув содержание, я, не доев булочку, вскочил. — Всё, уже убежал. Пока без меня там не наворотили.

Стоило выйти из подъезда, как в лицо дохнуло теплом, но это было давно не июньское пекло. Август — ещё не осень, но лето уже понемногу заканчивается. Медовый и золотой месяц, который для меня всегда пах яблоками, последним солнцем и последней жарой, но тихо и неизбежно всё скоро погаснет, уступив золото фруктов богатству золотых осенних листьев и осенним дождям… Лирическое настроение продержалось ровно половину пути до станции метро, когда на почту в телефоне пришло ещё одно рабочее письмо. Дальше вся поэзия была отброшена, потому что очень захотелось поругаться. Одни пытаются на деле экономить, другие наоборот нажраться в три горла, а в итоге все хором будут спрашивать с меня, почему оно не заработало.

Кабинет с Лёшей мы пока как раньше делили на двоих, хотя он с момента моей болезни официально стал начальником инсталляторов, а я на работу вышел уже в новой должности. И этому имелись две дополняющие друг друга причины. С одной стороны, я не ожидал, что моё предложение на заседании Совета директоров холдинга будет встречено с энтузиазмом. Не арендовать площади, а изначально вложить некоторые средства и построить или перестроить здание чисто под себя. Пойдёт дело — мы легко сможем расширить производство. Не пойдёт — качественных промышленных площадок внутри Москвы немного, и мы всегда сможем сдать площади в аренду. Тем более, наши ребята в состоянии выполнить солидную часть работ по обустройству своими силами, нужны только стены и крыша. Но тогда нам с Лёшей и дальше проще сидеть за соседними столами и обсуждать планы, а не бегать друг к другу через половину этажа. С другой стороны, это облегчало жизнь самому Лёше ещё и по части того, что он всегда мог попросить у меня совета по тем или иным моментам работы начальника, с которыми раньше не сталкивался. А значит, эффективность после прихода новой метлы осталась на прежнем уровне, что добавляло очков репутации уже Лёше в глазах генерального директора.

Зато сейчас, когда я кончил разговаривать и ругаться сначала с архитекторами, потом с подрядчиками — увы, далеко не все работы наши ребята могли сделать сами — Лёша посмотрел на меня сочувственно, но в голосе прозвучала нотка насмешки:

— И как оно, Игорь Данилович, оказаться с обратной стороны?

— Скажи на стороне зла по имени «заказчик», — парировал я. — Плохо. Исполнители все как один тупицы, дармоеды и не понимают полёта моей гениальной творческой мысли. Учти, тебя это отныне тоже касается.

Со стороны Лёши прилетел ещё один смешок, но ответную шпильку остроумия он вставить не успел. У меня на столе затрещал телефон и оттуда раздался высокий голосок одной из наших новых секретарш. Никак не разберу и не запомню, которая из них Вера, а которая Анна.

— Игорь Данилович, вам звонок из Франции. Переключаю…

Я машинально кивнул, пусть секретарша меня и не могла видеть: звонка от месье Жерара Дюпона, через которого мы прорабатывали контракт на поставку будущих производственных конвейеров, я ждал ещё на той неделе. Из трубки тут же послышалось по-русски, но с очень сильным акцентом:

— Задырыаствуите Игор Данилович…

— Здравствуйте, месье… — я в ответ выдал длинное витиеватое приветствие, обратился на чистом французском с парижским выговором. Главное — употребил некоторые обороты, которые выдают именно носителя языка, а не талантливого иностранца. — Я свободно владею французским, поэтому месье Дюпон может задать все интересующие его вопросы напрямую.

Ага, прямо ощущается, как на той стороне напряглись. То, что я бывал в Европе и явно разбираюсь в местных реалиях, они не ожидали. Всё-таки не зря я большую часть своего европейского «турне» жил именно во Франции. Причём изображал из себя не эмигранта, а местного паренька, приехавшего в большой город из глухой провинции. Интересно, меня сейчас станут убеждать в надежде, что из Москвы говорит лопух с деньгами? Или намёк поймут?

— Здравствуйте, месье Игорь. Я очень рад, что вы так хорошо владеете французским…

Говорили мы больше получаса, и меня всё-таки попытались надуть. Разочаровывать я не стал, поддакивал, делал многообещающие намёки, в том числе и насчёт возможной благодарности со стороны поставщика. Контракт-то немалый, не каждый день у них в перспективе вырисовывается шанс продать чуть ли не целый завод. Попрощавшись и повесив трубку, я был мокрый как мышь и ощущал себя чугунной болванкой, которую долго и упорно лупили молотом. А ещё, только закончив говорить, заметил потрясённый взгляд Лёши.

— Ну вы прямо кладезь талантов, Игорь Данилович. Как вы лихо с ними по-французски. Прям завидно. Я вон в институте еле-еле иностранный сдал, не получается у меня. А вы и по-английски, и по-французски.

— Не знаю я английского нормально, — всё ещё под влиянием разговора и мыслей вокруг него, машинально отмахнулся я. — Так, в общих чертах.

— Ну уж в общих. Всем бы так. Вы же в прошлом году очень хорошо вместо переводчика выступали.

Лёшин голос прозвучал с укоризной, мол, не надо прибедняться. История вышла и впрямь забавная. На международную выставку оборудования по автоматике приехало немало иностранных компаний, которые делали заодно лекции-презентации новинок. Для этого из агентства пригласили переводчицу… И конечно же, организаторы выставки искренне были уверены, что девочка «язык знает — на месте разберётся», поэтому насчёт тематики даже не озаботились сообщить. А лексика-то в инженерном деле весьма специфичная, вдобавок в каждой области свой узкопрофессиональный сленг. К таким вещам и самому опытному переводчику требуется готовиться заранее. В итоге мы с ещё одним мужиком растерявшуюся переводчицу вежливо отстранили, и всё время выставки переводили семинары и презентации на пару.

— Да нет, Лёш, английский я именно что не знаю. Вот французский знаю, даже жил там какое-то время и за местного сойду. А по-английски объясниться смогу, но иностранца во мне заметят сразу…

Тут я прикусил язык, сообразив, что сморозил ещё одну глупость, но уже поздно. Не знаю уж, чего про меня теперь Лёша подумает. Но очень меня разговор с месье Жераром выбил из колеи.

— Так, байки я буду травить потом. А сейчас мне срочно надо к Антону Павловичу. Будем обсуждать, как нас пытаются обуть.

Сидевшие в приёмной девочки офис-менеджеры негромко о чём-то говорили друг с другом, блондинка склонила голову к соседке. Кажется, светло-русая — это Вера, а рыженькая это Анна? Или наоборот? Ничего такого предосудительного они не делали, но завидев меня, мгновенно бросили болтать и замерли каждая за своим столом. Два оловянных солдатика натуральных. Причём рыженькая сразу доложила:

— Антон Павлович свободен.

Да уж, заработал я себе репутацию… Моя ночная подлость осталась между нами, в остальном слухи — с чего это Мила вдруг уволилась — ходили самые разные. Однако все сплетники сходились в одном: бывшая секретарша начала из вредности вставлять палки в колёса моему проекту, и я озаботился устранить помеху. И вообще, я милый и душевный человек, но только за пределами офиса, а на работе меня лучше слушать как бога-императора из «Вархаммера».

Стоило мне зайти в кабинет, наш генеральный усмехнулся и показал мне рукой на кресло, мол, присаживайся:

— Здравствуй. Игорь. Да уж, прямо стратег и командующий легионами явился на доклад к базилевсу. Даже не знаю, хорошо это или плохо, но после тебя наши новые девочки прямо из кожи вон лезут, стараясь показать, какие они хорошие и трудолюбивые. Ну раз уж командующий операцией лично пришёл докладывать обстановку, значит, что-то случилось? — дальше его игривое настроение как губкой с лица стёрло.

— Здравствуйте, Антон Павлович, Пока нет, но… и в самом деле случилось. Нечто. Вы удивитесь, но сейчас звонил наш французский поставщик, у которого мы готовимся закупать наше основное оборудование. Всё как мы просили и даже больше. Они, к сожалению, сообразили, что покупкой одного конвейера наши планы не ограничиваются. И что постепенно мы будем у них закупать модуль за модулем по мере масштабирования производства. Готовы фактически взять на себя оснащение не только основной линии, но и периферии. Как бы нам даже удобнее, когда всё от одного производителя. При этом чуть ли не прямым текстом предлагали мне взятку, если я как технический директор пробью строго определённую конфигурацию поставки. Попутно рассыпались в любезностях, что и наша организация не пострадает, и вообще они под это сделают неплохую скидку.

— Та-а-ак, — наш генеральный сейчас напоминал хищника, готового к броску. — И в чём подвох? Иначе ты бы не побежал сразу после разговора ко мне.

— А подвох в следующем. Можно заработать маленькое состояние, продавая танки, а потом уже огромные деньги на их обслуживании. Примерно так с нами и хотят поступить французы. Им немного не повезло. Я выбрал именно их линейку оборудования, потому что так получилось — ещё когда стажировался в Германии — очень хорошо был знаком с их продукцией.

На самом деле я, пока прятался во Франции, именно на заводе этой фирмы работал на сборке этих самых станков, но к делу это сейчас не относится. Для всех по документам после диплома я год имел практику во Франкфурте-на-Майне, отсюда и такие широкие познания в европейской жизни. По документам о стажировке, к слову, я и возвращался домой в Россию.

— Они желают привязать нас по запчастям?

— Не только. Точнее, они очень жёстко хотят нас привязать по запчастям. В первоначальном варианте мы закладывали оборудование, которое может быть чуть хуже и дороже, но зато под него при необходимости можно всегда отыскать аналоги любого узла, комплектующих и расходников в других странах. Закупим ядро у французов, а если заартачатся — всегда остальное нарастим через других. Но именно ядро лучше всего заказывать именно у этого производителя… Они догадались. Вдобавок в перспективе они думают нас привязать не только по периферии, но и по материалам.

— Ага, — Антон Павлович покрутил в руках ручку, затем положил обратно на стол. — Но у тебя есть какое-то готовое решение? Иначе ты бы ко мне не пошёл?

— Просто отказаться от их намёков можно, но тогда они поймут, что их раскусили. Вопрос сейчас уже в деньгах, как бы они не попробовали отыграться на нас потом. Очередной этап монтируется плохо, работает не так, а всё потому, что вы нас не послушали. И отказаться, пока мы не соберём основную часть ядра, уже нельзя. И нам говорят: мы всё ещё готовы помочь, но уже дороже. Наше преимущество в том, что эти ловкачи на данный момент не понимают, насколько хорошо мы знаем их системы. Отсюда мы можем в процессе монтажа запросить «для ознакомления» намного больше технической документации, чем по идее нужно. Я делал в своё время некоторые наброски, их можно довести до ума. Мы оставляем в нашей системе три критических элемента, которые вроде бы создают нам зависимость. Не настолько абсолютную, но лучше я убедить не смог, я — человек подневольный. Думаю, этого хватит, чтобы нам поверили.

— Ага. А сами?

— В Москве, Екатеринбурге и Новосибирске есть профильные НИИ, и главное, я лично знаю некоторых способных ребят. Ручаюсь, мы сможем на основе готового изделия и полученной документации воспроизвести эти узлы сами, в России. Пускай это риск, и начинать расчёты и проектирование придётся немедленно, когда у нас ещё даже сам конвейер не отгружен.

Я резко выдохнул и затаил дыхание: маленькая идея с собственным сборочным цехом, о которой мы говорили в июне, понемногу разворачивалась в нечто масштабное. Пока не самыми крупными размерами — но если моё предложение одобрят, то парой систем сотрудничество с разработчиками не ограничится, никто не будет останавливать налаженный процесс, который вдобавок принёс хоть небольшую, но прибыль. Дальше я загадывать просто боялся, ибо маленький заводик с самого начала уговорил делать с возможностью масштабирования в любые размеры и мощности.

Думал Антон Павлович долго, хмурился и морщил лоб.

— Знаешь, Игорь, ты редкий человек. У тебя горящее сердце, честная и открытая душа, но всё это сочетается с ледяной логикой и острыми как бритва умом и расчётливостью. Ты готов с жаром уйти в какое-то дело до конца, не жалеешь себя — и не спорь, ты сейчас фактически в своём предложении ставишь на кон свою рабочую репутацию. Ошибёшься — в нашей области все друг друга знают, менять специальность и уезжать на другой конец страны, в Москве тебя никуда не возьмут. Но взявшись за дело, будешь его исполнять с иезуитской хитростью, расчётливостью и тщательно выверяя каждый свой шаг, не жалея окружающих. Ибо ты не можешь проиграть, хотя и умеешь проигрывать. — Я аж растерялся, услышав такое. Ждал-то совсем иного. — Наверное, потому я тебе и поверю. Кстати, а насколько в итоге вырастают наши расходы?

— Ну… я делал расчёт, он у вас на столе. Прикид эскизный…

— Чисто порядок, насколько в этом варианте вырастет смета?

— Ну… думаю, около двадцати процентов. Ориентировочно.

— Однако, ты скромный человек. Ни одно дело никогда не укладывается в изначальную смету, но ты, смотрю, и в самом деле экономный. Идеи у тебя масштабные, но меня ты убедил. И знаешь почему? Вот не сидел бы я ни в этом кресле, ни в Совете директоров, если бы без ложной скромности не имел нюха на некоторые вещи. И знаешь, что мне чутьё говорит? Любой бизнес начинается с экономии и получения прибыли, вложить меньше — заработать больше. Но иногда бывает момент, когда надо уметь перешагнуть обязательную жадность и потратить часть сэкономленного и заработанного. Иначе рискуешь потерять намного больше. В три года уложишься со всеми своими идеями?

— Я бы оптимистично сказал год, но лучше скажу два, — я аж выдохнул с облегчением, камень с души упал. Меня одобрили.

Но это точно наш генеральный говорит? Ибо он мужик крайне прижимистый, временами до скупости. Его можно убедить и что ребятам премию надо выписать, ибо тогда мы за досрочно сданный объект больше получим. Или что нам надо оборудование менять и нового человека нанимать. Но это каждый раз семь потов сойдёт и надо чётко делать раскладку с обоснованием причин и потенциальной выгоды. Сейчас же он мою записку почти не смотрел, а сразу поддержал.

— Тогда я твою идею на днях вынесу на Совет директоров и сумею всех убедить. А пока всего доброго и жди решения.

Я встал, немного ошарашенный и растерянный… когда уже возле порога слова Антона Павловича окончательно выбили меня из колеи:

— Да, когда решим и будешь продавать этим французам мёртвого осла уши — с моего одобрения взятку с них всё-таки стряси. Считай это внеплановой премией, одобренной руководством, — за спиной послышался смешок.

Мой мир, кажется, окончательно рухнул. В кабинет я вернулся с таким выражением, что Лёша, который нового проекта деликатно и демонстративно старался касаться исключительно в части будущего монтажа, не удержался:

— Что случилось, Игорь Данилович? На вас лица нет.

— Знаешь, если бы сейчас раскрылись небеса, и перед зданием приземлился бы какой-нибудь дракон, с него слез гоблин и пошёл заказывать нам охранную сигнализацию в пещеру сокровищ, я и то меньше бы удивился. У нас проект в стадии проектирования, но Антон Павлович только что дал мне карт-бланш на всё и даже больше. И это вспоминая, как я ещё зимой его полтора часа убеждал, что нашим конструкторам нужно менять компьютеры, хотя старые вроде бы ещё работают, пусть и древние как мамонты. Чудеса.

Глотнув кофе, я вроде бы успокоился, и руки дрожать от нервного возбуждения перестали, но работа всё равно не шла. И не понять, чего меня выбило из колеи больше — то, как легко Антон Павлович одобрил мою, признаю честно, наполовину авантюру, или характеристика, которую он мне дал. Но вроде и день не закончился, а дел много и надо ими заниматься… За меня решил телефон, который заиграл мелодию опенинг из довольно милого аниме «Волчица и пряности», не знаю уж с чего я поставил на номер Алисы именно эту музыку.

— Ура! Я в списках!

— Да я и не сомневался.

— А я до последнего не верила, пока сама не увидела. И сейчас ещё с трудом верю.

— Отлично. Повод отпраздновать.

— Ага. Когда?

— А давай прямо сейчас.

— В смысле? Рабочий день же ещё.

— Вот и хорошо, меньше народу. Короче, встречаемся на «Парке культуры», жду внизу у перехода на коричневую ветку. Раз я сам себе начальник теперь, выпишу себе выходной, — положив трубку, сам себе сказал: — Ибо работать я сегодня всё равно не в состоянии.

— Алису можно поздравить? — тут же поинтересовался Лёша. — Оленька у нас обрадуется.

— Да, всё, Алиса теперь у нас студентка на следующие пять лет. Её имя в списках тех, кто прошёл. Она вам там, кстати, ещё не надоела? А то постоянно у вас пропадала.

— Как раз наоборот, Катя тоже говорит, что настоящее сокровище кому-то достанется. Как она хорошо с Олей поладила. И вообще, к нам вдвоём приходите, а то Катя уже спрашивает, куда вы пропали. Отпразднуем поступление.

— Ну раз отпраздновать — точно придётся, — улыбнулся я. — Но не сегодня точно. Надо устроить Алисе праздник… да не смотри ты так, будем считать — я нашёл повод. Мне после сегодняшнего разговора точно разрядка нужна.

— Тогда хорошо отдохнуть.

Метро сразу же захлестнуло меня серой деловой толпой, которая как будто сошла с оттиска какой-то гравюры под старину, но про современную Москву. Нет, вокруг меня были не одни деловые люди, торопившиеся из офиса в офис. И молодёжь, и пенсионеры. Всё равно все куда-то спешат, сосредоточенно торопятся. Расточительность — грех, нельзя терять ни одной секунды, ни капли времени. Ведь время — это деньги, возможности, решения и успешные дела, которые нельзя упускать. В итоге вроде тело рядом со мной стоит и даже разумно реагирует на окружающее пространство, только вот в глазах нет души — улетела вперёд в нужное место по своим делам, а тело лишь суетливо пытается душу и дела догнать. Не знаю уж, с чего на меня сегодня накатило такое ощущение. Зато Алиса, которая приехала и меня ждала, в своём ромашковом сарафане ощущалась как самый настоящий цветок, пробившийся через городской бетон.

— Привет. Ты сейчас похожа на воздушный шарик. Развяжется ленточка — и улетишь, вылавливай тебя под потолком, — я шутливо дёрнул Алису за лямку сумочки.

— Я и сама себя ощущаю шариком. Знаешь… Вот стоило пройти через все мои неприятности ради сегодняшнего дня. Я же про это знаешь, сколько мечтала?

— Ага, приятно ощущать себя добрым джинном. А отсюда попутно предлагаю решить ещё одну нашу проблему. Пошли, тут рядом как раз есть одно нужное место. Будем считать, я специально с работы сбежал.

— Одним выстрелом сразу двух зайцев, иначе неинтересно. Вот такой кто-то прагматичный. Просто сводить меня в кафе на тортик нельзя, — съехидничала девушка, но спрашивать, куда мы идём, не стала. Видимо, решила, что я специально не говорю.

Стоило подняться из прохлады метро, как сразу же вокруг нас сгустилась духота до звона в ушах, дневной жар начал плавить тело, нос забил сухой запах пыли от асфальта и машин: утром было прохладно, но к середине дня август старательно всем напоминал, что он вообще-то месяц ещё летний. Короткая пробежка по улице мгновенно выдавила литр пота, заставив мокрую одежду липнуть к телу… заодно подчёркивая фигуру. По крайней мере, проходившие мимо нас молодые парни на Алису заглядывались все как один. И ей, кстати, это нравилось, но именно как обычной красивой девушке, женщине всегда приятно, когда ей восхищаются и восторгаются. Никакого ответного демонского интереса… на этом я себя одёрнул. Хватит мне за Алису переживать и следить за каждым шагом, она взрослая и самостоятельная. Решительно выгоняя из головы лишние мысли, я взял девушку за руку и повёл за собой внутрь нужного нам здания.

С улицы из-за яркого света стеклянные витрины ощутимо зеркалили, так что куда мы пришли, Алиса сообразила, только переступив порог. Ахнула, всё огромное помещение было заставлено матрасами и кроватями. Немного ошалело девушка покрутила головой по сторонам, затем тихонько спросила:

— Игорь, я тебя правильно поняла? Ты что, хочешь кровать покупать?

— Ну да. Нам надо чего-то решать, а обкладывать пол подушками — не вариант.

— Слушай, ты с ума сошёл. Ты на цену посмотри.

— Согласен, — я вздохнул. — Но недорогой раскладной диванчик как бюджетный вариант меня не устраивает. Да, нам с тобой проблемы с поясницей и позвоночником не грозят, даже если будем спать на камнях. Считай меня привередой, но я всё равно буду спать на нормальном матрасе, а не ощущать спиной каждую бюджетную выбоину и комок. Я так полжизни по стране мотался. И раз уж в кои-то веки осел на одном месте надолго, готов потратиться на жизнь с комфортом. Я поинтересовался — здешняя мебель своих денег стоит.

Тут к нам подошла женщина-продавец:

— Здравствуйте. Вы интересуетесь матрасом? Или выбираете готовую кровать?

— Да. Нам нужна кровать и матрас вот таких вот габаритов, — я достал из кармана листочек, куда заранее вписал размеры и пожелания. Продавец-консультант пробежалась глазами по моим хотелкам. После чего спокойно и без лишнего щебета «как вам повезло выбрать наш товар» и попытки приукрасить достоинства, скрывая недостатки, повела нас по одной из «улиц» диванного города, комментируя особенности той или иной модели. Эта модель, мол, чуть дешевле, но пружины без памяти, вон та лучше для спины, но зато дороже и срок службы поменьше.

— Игорь, ты специально, да? Ты опять заранее решил, а меня к нужному решению подводишь? — кажется, Алиса начала сердиться. — И кровать он измерил, и нужную марку выбрал.

— Нет. Просто я стараюсь никогда не оставлять единственный вариант. Матрасами я поинтересовался заранее, не отрицаю. Если понадобится. Вариант с кроватью тоже замерил. Но к необходимости, что нам всё-таки надо её покупать, пришёл сегодня утром. Когда на пятой точке открылся третий синяк, то есть третий глаз, и чакры после удара об пол прочистились.

Алиса хихикнула, а в весёлом настроении ссориться неинтересно. Вдобавок вмешалась продавец:

— А вообще, самое лучшее, если вы сейчас ляжете на каждый из матрасов и сами определитесь, какая модель вам лучше всего подходит.

— Вот, слышишь? В общем, примеряй. Легла, насладилась, встала.

— А ты?

— А я с другого конца то же самое.

Занятие поначалу было весёлое, но под конец утомительное. Сначала пройтись и полежать по отдельности, потом вдвоём на тех местах, где понравилось, немножко поспорить — и наконец прийти к согласию. Радовало, что нужная модель оказалась на складе и её готовы были даже привезти уже вечером… только одеяло и бельё купите со скидкой в подарок. Новое одеяло и простыня мне были без разницы, но за обещание доставить всё уже сегодня к вечеру я был готов купить что угодно сверху. Очень уж после здешних удобных матрасов разыгралась фантазия, как я сегодня со старой кровати падаю на пол уже головой. Алиса спорить не стала, но «транжира» в её взгляде читалось неприкрытым текстом.

— И куда дальше? — просила она, едва мы из кондиционируемого аквариума магазина вынырнули обратно в печку московских улиц. — И я буду капризничать: чур, празднуем не просто тортик и дома, а хочу в кафе. Хочу настоящего праздника.

— Договорились. И даже знаю хорошее место. Специально подальше от дома, чтобы точно не было соблазна. Согласна?

— Не знаю и как бы не пожалеть… а, гулять так гулять. Поехали.

Такси высадило нас на Каширском шоссе возле очень приличного ресторана. Я присмотрел его ещё весной, когда готовился к очередной охоте, но не пригодился совсем. Попасть сюда всё равно хотелось, очень уж у места были хорошие рекомендации. Не идти же одному? Всё-таки при всех своих особенностях девушек направо-налево ради одного вечера я не охмуряю, друзей ходить по ресторанам — тоже нет. Идти же в ресторан одному просто чтобы вкусно поесть задушит жаба: я не настолько чревоугодник сорить попусту деньгами. А тут вроде бы и повод есть, и компания.

Алиса, увидев, куда мы идём, на пороге неожиданно остановилась, насупилась и хмуро сказала:

— Игорь, вот на мне — не надо. Обойдусь.

— В смысле?

— В прямом. Для способностей я неуязвима, зато можно воспользоваться превосходством в опыте? Сначала кровать, тем более случайно повод нашёлся, затем ресторан. Следом что у нас будет? Парк или кино, романтика при луне и обновить покупку?

— Вообще-то, мы хотели отпраздновать.

— И всё остальное в бесплатную нагрузку, — своего раздражения она не скрывала. — Куй железо пока горячо, а подходящая дура под боком? Хотел бы отпраздновать моё поступление — мы бы пошли в кафе. Я там, если что, расплатиться за себя могу и не буду ничем обязанной. А здесь главное дать почувствовать себя обязанной?

Алиса развернулась и шагнула на ступеньку вниз с крыльца, но я успел:

— Вообще-то, я хотел отпраздновать первую в моей жизни серьёзную взятку. Ну и твоё поступление заодно. Если будет настроение.

— Какую взятку? — Алиса резко повернулась ко мне. — Ты не заболел случайно? Тогда, может, домой лучше?

Всё-таки удивляться ей идёт, глаза сразу большие и круглые, выражение лица не такое серьёзное и замученное делами, а детское и беззаботное. И ещё очень приятно, оказывается, когда за тебя так искренне беспокоятся.

— Самую обычную. Ага, интересно? В общем, сегодня наши французские партнёры решили нас крупно надуть. Мне сунуть взятку — жирную такую, а я за это пропихну одно нужное им решение, по которому они смогут нашу фирму долго и со вкусом доить. Мы обсудили это с нашим генеральным директором, как в ответ чуть-чуть изменить их идею, чтобы уже они оказались в пролёте. Ну а мне сказали, что если дело выгорит, то эта взятка станет моей внеочередной годовой премией за счёт поставщика. Вот честное слово, мало того что первый раз взятку готовлюсь брать, так ещё и с разрешения начальства. Чем не повод отметить? Всё равно работать после такой новости я сегодня не в состоянии, потому и с работы пораньше уехал. Ну как, убедил?

— Дурак, — Алиса чувствительно пихнула меня кулаком в бок. — А сразу всё рассказать не мог? Обязательно надо мне нервы потрепать намёками? Тогда двинулись, — и первой вошла в ресторан.

Я на это усмехнулся и мысленно пожал плечами. Как она быстро и искренне переменила своё мнение… Женщины всё-таки удивительные создания, даже меня не перестают удивлять.

Оказавшись внутри, Алиса не стесняясь беспрестанно крутила во все стороны головой, разглядывала ковровую дорожку, портьеры и лакированные панели на стенах, накрахмаленные скатерти на столах и провожавшего нас к забронированному месту официанта. Когда мы сели, нам принесли меню, и официант нас оставил, Алиса тихонечко прошептала:

— Знаешь… я в настоящем ресторане первый раз в жизни. Только в кино видела.

И взгляд у неё стал такой восторженно-ошалелый… Что, впрочем, не помешало ей почти без моей помощи выбрать заказ из меню и не повлияло на аппетит. А уже на крыльце она чмокнула меня в щёку и сказала:

— Спасибо. Ты прав, лучший подарок, какой мог быть. И куда круче любого тортика в кафе. А теперь пошли в парк? Тут есть рядом. И не спорь.

— Ну… можно в парк. А почему именно в ближайший? Есть и другие интересные места.

— Потому что это уже тебе надо, — она показала язык. — И не спорь, я прямо ощущаю, что, пригласив меня именно в здешние места, ты как будто хочешь закрыть чего-то в своей жизни. Убрать воспоминания в прошлое и поглубже закопать. Какая-то девушка? Угадала?

— Не знаю, — растерялся я. — Хотя… не думал, но ты права, наверное. У меня с этим парком и впрямь связаны некоторые воспоминания, которые надо оставить в прошлом. Пошли.

День продолжал неторопливо течь, перевалив за самые жаркие часы. Высоко над нами птицы стригли голубой ситец неба и чего-то кричали друг другу на своём птичьем языке. Лёгкий ветерок растрепал волосы и тут же убежал, припустив вдогон за кудрявыми облачками, отчего сразу стало жарко. Зато деревья заботливо расстелили тени над дорожками. Так и тянуло даже не на скамейку присесть, а лечь на травку, желательно на бережке и глядеть на воду и лодки с отдыхающими. Но Алиса, угадав моё состояние, немедленно предупредила, что лодки и водные увеселения не рассматриваются от слова «вообще», и от пруда держаться подальше. Хватило и в родном городе, там свозить девушку на лодке и затем поцеловать главное и часто единственное развлечение. Вместо катания на лодках она потащила меня на американские горки. Там она весело визжала с остальными, подпрыгивала на перепадах, но не попыталась хватать меня от страха за руку. Наоборот, наслаждалась минутами ужаса в свободном падении… Интересно, Алису чем-то вообще реально по-настоящему напугать?

Закончив кататься, мы вышли за ограду «горок» на аллею, и я предложил:

— А не хочешь вон туда? — и указал на стенд, где были расположены воздушные шарики, которые необходимо лопнуть, чтобы получить приз.

— Не знаю. Я бросать не умею.

Забавно. Ведь та же ситуация и даже слова те же самые… а в душе никакого отклика или переживаний. Алиса права. Прошлое должно оставаться в прошлом.

— Я знаю, что ты бросать всякие острые вещи не умеешь. Но один фокус я тебе покажу.

За стойкой стенда стоял всё тот же студент, что и в мае. И всё так же скучал.

— Добрый день, — обратился я к парню. — Подскажите, а что надо сделать, чтобы выиграть главный приз? — указал я на большого плюшевого слона.

— За одну попытку вы должны лопнуть десять шаров, и тогда он ваш, — с механической дежурной улыбкой ответил парень. — Но есть призы и попроще. Цена за бросок меняется в зависимости от того, сколько купите дротиков — больше будет дешевле. Но можно кидать не больше десяти дротиков за одну попытку. Прайс вон там на стене.

— Как-то дороговато получается, — неуверенно шепнула Алиса. — Игорь, ты точно не заболел? Тебя всегда такая разумная жаба душила, а сегодня соришь деньгами направо-налево.

— Сорить деньгами и правда плохо. Но мне сегодня действительно умный человек напомнил, что деньги должны оставаться средством, а не целью. Ты должен уметь зарабатывать и сохранять, но при этом когда нужно — уметь тратить малое, чтобы спасти остальное. Надеюсь, этот фокус тебе в жизни не понадобится, однако случись чего — может спасти шкуру. Да, сразу предупреждаю, если охотишься — не используй, собьёшь всю настройку на жертву. Сейчас внимательно следи за мной, причём не только глазами, но и способностями.

— Ты уверен? Сам же говорил, нельзя тратить энергию направо-налево, чтобы не охотиться постоянно и не сорваться… Ладно-ладно, не смотри ты так, поняла.

Шарики, как и в прошлый раз, были расположены по спектру, чёрный, красный, оранжевый и так далее до белого. Я взял десяток дротиков и отошёл к черте, от которой положено было метать дротики. Для удобства рядом с чертой был небольшой столик, куда можно было положить дротики, чтобы не держать их в руках. Я вывалил снаряды в одну кучу, не пытаясь оценить и отсортировать в соответствии с балансом и весом. После чего начал бросать. Лопнули чёрный, красный, жёлтый и зелёный шары, остальные дротики воткнулись выше или ниже. Я забрал приз, выслушал дежурную похвалу — впрочем, результат и в самом деле был сносным. И вместе с Алисой отошёл в сторону.

— Что это было? — сразу оторопело затеребила меня Алиса. — Я видела, как будто у тебя призрачная рука сначала раз по десять кидала дротик, а только потом ты бросал настоящий. И ты же специально промахивался, да? Я видела, как ты этой призрачной рукой мимо бросал, а потом дротик втыкался именно туда выше или ниже шарика.

— Это — магия. Та самая, которой больше нет и которая у нас с тобой в крови. Если что, этот фокус я сам изобрёл, на основе нашей способности угадывать действия жертвы. Когда меня учили владеть оружием и создавать волшебное оружие против сохранившейся нечисти, я всё переживал, что в остальном мои способности бесполезны. Магии сейчас настолько мало, что призрачный нож не разрежет даже пушинку. А потом придумал. Я могу создать чисто для себя магическую иллюзию, которая полностью имитирует реальный бросок или выстрел. Посмотреть на результат. Поправить начальное условие — силу, направление — и поняв, как нужно правильно, выполнить действие уже в реальности. Иди пробуй.

— Я не умею бросать…

— И не надо. Запомнила, как я вызывал симуляцию? Теперь главное — научиться вызывать нужное магическое действие из своей крови.

Алиса неуверенно взяла десяток дротиков и начала кидать. Удивительно, но случайно попала первым же броском и без всякой магии, зато потом два раза просто не смогла запустить иллюзию. С четвёртого дротика дело пошло, но в итоге лопнула она суммарно всего четыре шарика.

— У вас хорошие броски, — похвалил её парень за стойкой. — Не хуже, чем у вашего брата.

— Брата?

— Ага. К нам обычно парни с девушками заглядывают, покрасоваться. А вот как вы брат с сестрой редко.

Когда мы отошли, Алиса хмыкнула и с ноткой ехидства сказала:

— Ну что, братец ты мой, оказывается, раз на твою девушку я не тяну. Фокус забавный, но я видела, как бросал ты — и как всё равно промахивалась я. О мудрый учитель, и в чём секрет? Только не говори «тренироваться надо». Тогда в чём смысл?

Я сначала купил в палатке у аллеи мороженое, дал один стаканчик Алисе.

— Игорь, не зли меня, я буду нервной и тебе это припомню, — Алиса пока сердилась полушутя, но в глазах уже забегали нехорошие искорки. Кулачок, кстати, тоже сжимался и разжимался, примериваясь ткнуть меня в многострадальный бок. — Ты сразу ответить не можешь? Каждый раз меня надо разозлить?

— Просто ты очень мило выглядишь, когда начинаешь злиться. Ладно-ладно, не бей меня, я тебе ещё пригожусь. А секрет тут в том, что ты по идее должна была лопнуть максимум один-два шарика, да и то случайно, как это было с первым броском. Дротики-то с небольшим секретом. Баланс чуть сбит, совсем немного, и непрофессионалу заметить трудно, но и выбить все десять шаров крайне сложно. А ты попала четыре раза. Хороший показатель для тренированного человека, пусть и не профессионала — профессионал и десять выбьет, но тут большая практика нужна. Потому тебя и похвалили. Что касается симуляции — то да, надо именно тренировать. Нет, не магию, а тело в физическом плане. Вот ты рассчитала идеальные параметры броска, но удерживать их в мышечной памяти и повторить уже в реальности довольно трудно, особенно если эта мышечная память пуста. Чем лучше ты, скажем, бросаешь ножи или стреляешь в реальности — тем выше шанс идеально скопировать магический результат вживую.

— А как…

Договорить Алиса не успела, у меня зазвонил телефон. Робот-информатор предупредил, что машина выехала со склада и будет у нас не позже… Я посмотрел на часы.

— Всё, остальные вопросы потом. Позвонили и сказали, везут наш заказ, времени у нас впритык осталось.

Успели мы и в самом деле едва-едва. Когда добежали до подъезда, как раз во дворе показалась машина-доставщик. Два молчаливых деловых мужика вытащили раму и матрас, подняли на этаж. Без лишних слов быстро собрали, получили подпись в накладную и уехали.

— Обалдеть… — Алиса, раскинув руки, упала на кровать. — Знаешь, у меня сегодня прямо-таки настоящее исполнение всех мечтаний за последние не знаю сколько лет. Сегодня точно не Новый год по какому-то там календарю? Я всю жизнь спала на старой тахте, доставшейся непонятно от кого и мечтала, что вот вырасту, и у меня появится удобная кровать, на которой я буду спать первая.

— Дальше будем жмотиться, экономить и реанимировать мою жабу, — пошутил я.

— Плевать. Хоть на лапше растворимой сидеть буду. За подарки, которые ты мне сегодня сделал, я готова на всё…

Остаток дня Алиса ходила с улыбкой, буквально приклеившейся к лицу. Зато вечером ждал ещё один сюрприз, от которого меня ненадолго прошибло холодным потом. Вместе с кроватью привезли и комплект одеяло-простыни. Алиса всё сразу же вскрыла, рассудив, что на большую кровать глупо стелить две короткие простыни, если под рукой есть одна нормальная. Но женщина, формировавшая наш заказ, видела — пришла молодая пара и выбирала матрас, на котором они будут спать вместе! Так что вместо двух узких одеял вписала одно большое семейное. Я напрягся, вспомнив гневные слова Алисы «ресторан — парк — а потом девушку в постель», но она, всё так же напевая себе под нос весёлую песенку, сноровисто засунула одеяло в пододеяльник, расстелила по кровати и довольным тоном сказала:

— Красота. Ты расцветку сам выбирал?

— Нет, — осторожно ответил я. — Мне как-то всё равно было.

— Ну тогда у той женщины-продавца глаз намётанный, сразу поняла, чего именно нам понравится. Одеяло вообще мечта всей жизни. Под ним летом нежарко, зимой не холодно. Ты вообще гений, раз сообразил такое взять. Выбирай, на какой половине ты, а где я.

Дождавшись, пока я выберу и лягу, Алиса выключила свет… и я опять напрягся, теперь опасаясь, как бы маятник не качнулся в обратную сторону. Очень уж Алиса одобрила идею общего одеяла, до этого мы всегда спали под разными. Но Алиса юркнула под одеяло, прошептала:

— Спасибо, это было здорово. Спокойной ночи.

Свернулась калачиком у меня под боком и мгновенно уснула. Я же лежал и думал: женщина настолько полна загадок, что, кажется, мне её до конца никогда не понять. Наверное, потому что я всего лишь демон страсти, но не демон мудрости.

День второй

Бесполезный

Очередное утро началось с того, что меня разбудил запах горелого кофе. На кухню я успел вовремя. Алиса, не переодеваясь после сна, решила сделать завтрак одна. Пробовала варить кофе в турке и как раз собиралась разливать свой результат по чашкам.

— С добрым утром и выбрось эту гадость. В раковину слей.

— Жалко же. Это же кофе! — возмутилась Алиса. — Ну, ошиблась немного.

— Ты его прокипятила, причём капитально. Там кроме горечи от кофе не осталось даже запаха.

— Жаба душит, — вздохнула Алиса. — Особенно как вспомню стоимость пачки. И не говори, что «это ты учишься». Я и без тебя пробовала варить. Тоже ерунда всегда получалась. А сегодня так вообще…

— Просто ты неправильно учишься. На самом деле, как и везде тут теория нужна, а уже по ней практика. Сколько чего засыпать и до какого состояния нагревать. И ни в коем случае не уходить от турки. Закипит — пропало. А ты, похоже, отвлеклась.

Алиса с грустными глазами молча дождалась, пока я сварю кофе заново, выпила половину чашки, и только после этого немного оттаяла, улыбнулась разок и ответила:

— Нет, так как ты я не смогу. Терпения не хватит. Я в окно засмотрелась. Всё думала, насколько у меня сегодня будет потерянный день и как жалко времени. Мы всем потоком идём пихаться и толкаться, оформляя медкарточку в поликлинике.

Я невольно скривился. Полвека прошло, по факту дважды внутри страны переменилось общественное сознание — сначала СССР распался, затем от лихих девяностых мы смогли вернуться к более-менее приличной жизни нормального государства — а некоторые вещи и некоторые замшелые товарищи не меняются. Тараканы, говорят, ядерный взрыв переживут? Так вот, любители требовать справку о той справочке пересидят даже тараканов.

Алиса поняла меня правильно. Опять тоскливо вздохнула.

— Ага. Мы всё подавали в отдельной выписке из поликлиники. Вот представь. Сотня человек, все умные и аккуратные, все всё принесли. Всё уже в карточку переписали. Нет, сегодня мы опять будем таскаться по кабинетам. И ладно бы врачи смотрели. Где сомневались — давно или перепроверили, или в поликлинику по месту прописки отправили. Нет, мы сегодня большим стадом будем ходить из кабинета в кабинет и ставить печати, чтобы в самом конце поставили самую большую печать. Мне заранее плохо.

— Ну… — я попробовал её утешить, — давай я найду хоть какую-то пользу? Не просто познакомишься, а сойдёшься с будущими сокурсниками, заведёшь полезные связи. Сова на глобусе, конечно, выходит идея, но…

Я осёкся, настолько резко переменилось настроение у Алисы. Из меланхолично-тоскливого в холодное раздражение.

— Спасибо. Вот связей мне точно не надо, особенно общественно полезных. Хватит и одного раза. Нет, я не жалуюсь, и даже довольна, что всё так сложилось, но второй раз на эти грабли наступать не буду.

Я не понял, демонстративно скрестил руки на груди и сказал:

— Извини, но как это связано? Я понял, что минусы от превращения в суккубу пройдены, сейчас настал этап осознания плюсов. — Девушка на этом чуть не поперхнулась кофе. — Также сообразил, что к неудачным общественно-полезным связям ты отнесла Николая, из-за которого в итоге попала на поляну с палесмуртом. Ира рассказала. А дальнейшая логическая цепочка?

— Игорь, ты всегда такой деликатный, или только со мной? — ядовито сказала Алиса. — И как ты с таким обращением с девушками до сих пор не умер от голода как инкуб?

— Я сейчас не инкуб, а Игорь. И никогда не скрывал, что характер у меня не самый ванильный. Какой есть, — усмехнулся я. — Кстати, уже поздно. В смысле делать вид, что сердишься уже поздно. Месяц назад, может, ещё и поверил бы, что обиделась на меня, а сейчас вижу, что только делаешь вид. И как догадался — не скажу, а то ещё исправишься.

— Всё-то он знает, старый… чёрт, — вздохнула Алиса. — Уговорил. Да нет, логика простая. Думаешь, я в школе была мелкая, глупая и ничего не понимала? Я ведь няней не просто из-за денег работала. Это вроде и наёмная прислуга, но на особом статусе. Что-то услышать, с нужными людьми познакомиться — у кого совета попросить или пустяковое одолжение. Если людям это никаких расходов не несёт, то почему бы приятно не сделать? Я в тринадцать лет себе поставила цель выбраться из дома любой ценой и устроить себе нормальную жизнь. Не смейся, написала десять пунктов и правил, а также план, как добиться успеха — и постоянно всё перечитывала, а планы корректировала. Связи и знакомства такая вещь, что чем больше — тем лучше. Я и с Колей-то решила сойтись именно по расчёту и как бы не сама, а с подачи такого вот советчика «из нужных». Ты такой милый мальчик, почему бы тебе не встретиться с такой хорошей девочкой. Не целоваться и бегать за ним хотела, как остальные, а через него с его отцом познакомиться. Спать я с ним не собиралась в принципе, «не терять девственность до двадцати лет» я себе ещё тогда первым пунктом в список вписала. После школы мы разбежимся, зато контакт останется. Запас карман не тянет ведь?

Алиса неожиданно всхлипнула. Ну да, хотела парня использовать, а сама влюбилась. И пусть Николай оказался мерзавцем, всё равно он — первая настоящая любовь. Зато понятно, что именно спрашивал и на чём хотел сыграть палесмурт. Он-то принял мечту выбраться из города через «сойтись с семьёй Николая» за подростковую жажду секса и любой ценой затащить паренька в постель. А там сначала одна жертва, за ней вторая: и каждый раз поводок будет подстёгивать ту самую базовую мысль, на которой его закрепили. Пока суккуба не станет полной наркоманкой, лишённой собственной воли и целиком подконтрольной палесмурту за новую дозу энергии. Алиса же, едва накопила достаточный объём силы, отправилась исполнять свою мечту: уехать как можно дальше…

На этом свои абстрактные рассуждения я отодвинул в сторону и подальше. Переставил стул как можно ближе к девушке. Алиса, наплевав как это выглядит со стороны, уткнулась мне в плечо и несколько минут всё так же всхлипывала. Потом смогла взять себя в руки, и слёзы течь перестали, но голову от моего плеча она убирать не стала.

— Я только уже здесь, пока тебя ждала, когда ты уехал… спокойно думать смогла. Я за ним — а он за мной решил поохотиться. Сразу понял, зачем я с ним пыталась сблизиться. Решил, что нищая дурочка польстится на «папины связи» и получится её на секс раскрутить. И вдруг облом вышел, хотя он и старался, а я от любви совсем одуревшая была. Когда понял, что точно ничего не выйдет, то через меня решил до Иры добраться и уже её попробовать в постель затащить, но тут уже я ему помешала.

Алиса окончательно пришла в себя, заодно решила, что всё-таки сейчас ведёт себя не очень прилично. Особенно если вспомнить — она-то до сих пор в пижаме. Чуть-чуть, чисто символически на ладонь отодвинулась в сторону, долила себе из турки остаток кофе и прокомментировала:

— Единственная радость на сегодня.

— Что, совсем в группе ещё никого не знаешь? Ну хоть как-то вы уже наверно познакомились?

— К сожалению — да, — поморщилась Алиса. — Это я не про всех. У нас там парень один, Марик зовут. Мы с ним на экзаменах пересеклись и в одной группе оказались. А тебе, — в голосе прорезался яд, — за Селезнёву отдельное спасибо. Чувствую, твоя шутка долго мне икаться будет. «Ой, Алиса потому что Селезнёва, родители книжку любили? А ты Кира Булычёва тоже, наверное, любишь?» — передразнила она. — Как повод сойтись. А когда узнал, что я иногородняя, так сразу «ой, давай помогу, ой тебе, наверное, трудно».

Что-то в её словах меня неприятно царапнуло.

— Настолько отвратительный тип?

— Дурак он. И очень хочет поближе познакомиться с какой-нибудь девушкой. И ничего у него не выйдет. Да нет, не сказала бы, что страшный, худая жердь-геймер, видал таких? Ну вот. Он на самом деле умный и знает много, но дурак, с девушками общаться не умеет, стесняется и постоянно пытается замазать это то нахальством, то гонором, то типа интеллектом. А что его не любят или максимум готовы дружить и целоваться с ним не хотят — типа «не доросли до меня тупые коровы». Я как-то не так объясняю? Ну в общем…

— Да нет, я понял. Потом, наверное, нормальный мужик станет. А пока действительно самое дурацкое сочетание. Особенно сейчас, когда в интернете начитается, как у остальных к его возрасту уже по пять девок было и обзавидуется. Сочувствую. Если тебе станет легче, у меня сегодня день не лучше. У нас совещание Совета директоров холдинга и обсуждение моего предложения. И плевать, что в кулуарах всё давно решено, согласовано и даже документы с французами уже только подписи моей и Совета директоров ждут. Сегодня целый день все будут совещаться, спорить и имитировать сложный и трудный мыслительный процесс, как заработать для холдинга и акционеров побольше денег. Зато радуйся — не забыла, что вечером идём к Кате с Лёшей праздновать твоё поступление? И ещё повод — всего четыре дня, и у вас день первокурсника. Кстати, раз он выпадает на воскресенье, предлагаю сразу после обеда куда-нибудь махнуть за город.

— Знаешь, вот я лучше пальцы крестиком и промолчу. У меня чего-то пока совсем не праздничные сегодня ощущения.

Спорить я не стал, потому что и сам больше изображал оптимизм, заранее с ужасом представляя сегодняшний день. И как в воду глядел. Вроде по отдельности каждый из участников совещания и Совете директоров был человеком неглупым, хватким, понимающим что к чему и почём. Иначе просто не сидел бы сейчас на своём месте. Но стоило им собраться вместе — и возникло стадное чувство толпы. Какое-то буйство тупости вдруг плескануло, а разум подменили инстинктами имитации бурной деятельности. В итоге весь рабочий день растаял в облаке сует, пролившихся на подчинённых дождём давно известных прозрений, никому не нужных бумаг и под занавес насмешливо погромыхал торжественным объявлением полумер свершений.

Мы договорились, что встречаемся на кольцевой метро у спуска с красной ветки. Алиса рассчитывала, закончив с бумажками, успеет погулять по парку на Воробьёвых горах, дальше сразу двинем к Кате с Лёшей. В итоге к метро я мчался бегом, так как опаздывал к назначенному сроку. После совещания в деловом костюме бежать не только комично, но и неудобно. И уже когда я весь в мыле стоял в вестибюле станции метро, сообразил включить телефон, который ставил на всё время совещания в режим «полёт». Оказывается, Алиса застряла в поликлинике и вообще задерживается, так что я никуда не опаздывал и спешил зря. В итоге даже пришлось ждать.

К моему удивлению, Алиса на эскалаторе с красной ветки спускалась не одна, а в сопровождении выше неё на полторы головы худого парня с чёрными мочалистыми волосами. Комизма добавляло, что из-за планов в гости, несмотря на жаркий день, девушка надела не как обычно лёгкий сарафан, а платье ближе к строгому классическому. На парне же была висевшая как на вешалке футболка с аниме-принтом из «Наруто» и мешковато сидевшие драные джинсы.

Стоило им увидеть меня, как Алиса закричала:

— Игорь! Ты уже тут!

Алиса бросила спутника и кинулась ко мне, лихо проскользнув через толпу. Обняла за талию и прижалась губами где-то в район моей щеки, будто хотела поцеловать, но промахнулась второпях. Я от неожиданности остолбенел, хотя по краю сознания внутренний голос ехидно прокомментировал, что когда к тебе прижимается такая хорошенькая девушка — это очень приятно.

— Чего замер столбом? — с раздражением зашептала Алиса. — Быстро обнял меня за талию, прижал к себе и показываешь всем, как соскучился. Иначе мы от этого барана не отвяжемся.

— Лисонька ты моя лисонька, — со всем возможным ехидством ответил я.

Но сделал, как она просила. Когда парень наконец-то пробился к нам через толпу возле эскалатора, картинка получилась на загляденье. Солидный и знающий себе цену, но ещё молодой мужик в пиджаке и при галстуке обнимает влюблённую в него девушку в неброском, но серьёзном платье. А рядом с ними какой-то ощипанный цыплёнок в своих несуразных джинсах и футболке. Мужику, которого обнимает Алиса, он явно не конкурент — и это понимает. Заодно ощущает, что и мужику неприятно, как непонятный охламон вроде бы клеится к его девушке. Мы пожали друг другу руки и сухо представились:

— Марик.

— Игорь.

— Данилович, — тут же добавила Алиса. — Марик, спасибо, что проводил, но мы с Игорем уже опаздываем.

— Да, солнышко, вас, смотрю, задержали? Рад был познакомиться, но нам и правда пора идти. Всего доброго.

— Д-да, до свидания. До завтра, Алиса?

— Скорее до первого числа. Чао.

На всякий случай, изображая парочку, мы вышли на перрон и дождались поезда. Лишь когда двери закрылись, а состав отъехал, Алиса высвободилась из моих рук, устало плюхнулась на сиденье, выдохнула и негромко сказала:

— Уф. Как он меня сегодня достал. И послать не пошлёшь, нам ещё учиться минимум один семестр. Как ты сказал? Нарабатывать полезные социальные связи? Лишними не бывают? Вот этот баран… и нарабатывал, блин. Там ко всем девчонкам лез помогать и под это дело познакомиться, под конец ко мне прилип. Дай, говорит, провожу, ты же не местная? А как живёшь? Квартиру снимаешь? Или в общежитии будешь? Тьфу. Я же все его желания насквозь вижу. И знаешь, что самое дурацкое?

— Что? — пользуясь свободным местом, я сел рядом, чтобы не наклоняться во время разговора.

— Он же искренне думает, что вот как помогу — и меня все разом полюбят. А намёки в упор не понимает.

— Ага. И самое дурацкое, что ты же суккуба. Соблазнить его можешь, а вот послать на хрен не получается, — поддел я девушку.

— Слушай, ты меня иногда пугаешь. Ты мысли читать не умеешь? — округлившимися глазами посмотрела на меня Алиса.

— Да нет, просто я сам это проходил много лет назад. И тоже учился… вежливо посылать как человек. Ты ведь сейчас дважды привлекательная. Первый раз как девушка с очень красивой внешностью. И не спорь, это часть наших физических особенностей, считай от природы. Кто-то на коньках хорошо катается, мы с тобой идеальны.

Алиса не выдержала и хихикнула:

— Идеально костистый кто-то. Ночью спиной это ощущается.

— Кому спиной, а кому коленками в спину, — отыгрался я. — У кого-то они слишком острые. Ладно, один-один. А второе — ты суккуба, даже когда способности спят, твоя сексуальность всё равно будет привлекать окружающих на уровне тоже, скажем, лучших человеческих экземпляров. Зря улыбаешься, это иногда мешает. Всякие мегеры на работе терпеть не могут рядом с собой красивых сексуальных женщин и просто из принципа или из зависти ставят шпильки. Так что заранее приготовь чемодан нервов, которые тебе станут мотать на клубочки, пока не отрастишь себе толстую шкуру.

— Да уж, — опять вздохнула Алиса. Положила голову мне на плечо, некоторое время молчала, словно вслушиваясь в потряхивание вагона или в название станции из динамика в потолке. — Чем дальше, тем сложнее. А как всё в книжках просто. Получил особые способности… Кстати, ты тортик купил?

— Какой тортик? — искренне удивился я. — Мы к кому в гости идём? К Кате и с покупным тортиком?

— Ну не с пустыми же руками?

— И не в Тулу со своим самоваром.

— Всё равно чего-то надо с собой.

В принципе, я был согласен — чего-то надо, да и Алиса меня убеждала всю дорогу так настойчиво… В итоге, выйдя из метро мы сразу пошли в магазин. Впрочем, там быстро сошлись на бутылке хорошего вина, точно не будет лишнего. А дальше, поскольку время ещё было, не торопясь двинулись пешком. Вечерело, крыши небоскрёбов понемногу сливались с небом, тёплый ветерок гулял по улицам, шаловливо передвигая парочку лёгких облачков, старательно мешая солнцу рисовать последними лучами россыпь золотых бликов на лицах прохожих. Всё это навевало какое-то расслабленное настроение и благодушное… Катя открыла нам дверь нас со смурным видом и тревогой на лице.

— Привет, Кать. Что случилось?

— Привет, Игорь, привет, Алиса. Извините, но у нас форс-мажор. Девочек отправили на сегодня к бабушке, чтобы спокойно посидеть. Сейчас позвонили — у Маши температура скакнула. Как бы не ротавирус какой. Мы туда. Извините…

— Да нет, это просто день такой, — стараясь не показывать, что расстроена, сказала Алиса. — Вот, держите, — она протянула бутылку вина в пакете. — Это всё равно вам.

— Да не надо…

— До следующего раза постоит, — присоединился я.

— Извините, по-дурацки вышло. Привет, Алиса, — в прихожей показался Лёша. Мне только кивнул, с утра мы уже виделись. — Давайте хоть на машине подброшу. Всё равно мимо вас едем.

Уже когда мы ехали в машине, Катя повернулась к нам и сказала:

— Слушайте, неудобно, но я ещё насчёт кое-чего хотела попросить. Думала, пока сидим — обсудим, а тут как-то…

— Да спрашивай уж, — махнул я рукой, хотя сам мысленно насторожился. У меня в последнее время от любых неожиданностей какие-то приключения. — Не первый год знакомы.

— Я больше Алису хотела попросить. У меня крестница, Яна, примерно как ты. В начале августа шестнадцать исполнилось. Родители нормальные, обеспеченные, и за дочерью следят. Оба из Тулы родом, лет десять назад переехали. И вроде всё у неё хорошо, ну не считая, что в этом году одиннадцатый класс, ЕГЭ и Света, так её маму зовут, уже насчёт универа подумывает — куда дочка поступать будет. Я к тому, что не знаю… Яна ко мне часто забегает, в средней школе так иногда сутками торчала и ведёт у нас себя намного свободнее, чем дома. Мама у неё довольно известный подростковый психолог.

— Сапожник без сапог? — то ли уточнила, то ли съязвила Алиса.

— Да нет, я же говорю, что Света и за дочерью присматривает, и отношения у них в семье нормальные. И Яна ребёнок разумный, со всякой дурью точно связываться не станет. Но вот этим летом у меня какое-то странное ощущение возникло. Что-то не так, а чего — понять не могу. Причём с каждой встречей это ощущение всё сильнее. Меняется Яна как-то непонятно. А может, вообще на пустом месте паникую? Я потому и хотела вас как-нибудь случайно свести. Ты, Алиса, и по возрасту ближе, лучше нас Яну поймёшь, а с другой стороны человек уже взрослый и ответственный. Если чего-то окажется не так, то сообразишь.

— Да не вопрос. И как нам случайно встретиться, и чтобы поговорить нормально? Мне к вам зайти, как Маша выздоровеет? Или нам ещё где-то случайно столкнуться?

— Случайно пригласить на шашлыки… — пошутил я. — Барышня Яна, можно вас на шашлыки пригласить? Такой вкусный аромат. А вот познакомьтесь, это — Алиса, а это — Игорь. Ой, а тут с нами хочет ещё познакомиться ваш папа, только у него вид очень суровый.

— Вообще-то, если барышня, то скорее Юлиана, Яна — это сокращение от полного имени. Но и шашлык на природе — если абстрактно — тоже вещь хорошая. Тем более, Гена, это муж Светы, нас не так давно звал. Они участок несколько лет назад в пригороде купили, там дом построили. Гена обожает приглашать всех и хвалиться. Впрочем, признаю, хвалиться есть чем. Он архитектор, сам всё придумал и сам стройкой руководил.

— А почему бы и нет? — оживилась Алиса. Вот вам и повод: отпраздновать моё поступление. За городом с шашлыками. И не надо никого случайно заманивать, все сами приедут. Если согласятся.

— Обязательно согласятся, Гена — мужик очень компанейский и гостей любит. Если получится, то можно в эту субботу, как раз перед первым сентября.

Лёша высадил нас в стороне от дома — торопился, впрочем, и на этом спасибо. Заодно после суматошного дня можно прогуляться пешком. В воздухе ощущалась близкая синева вечера. А ещё впервые я ощутил, что лето-то уже заканчивается. То ли слишком большая птичья стая пролетела над головой, то ли на газоне небольшого сквера было слишком много высохшего ковыля, а может, в том же скверике мальчишки слишком остервенело играли в футбол, торопясь насладиться, пока родители не погонят готовиться к школе. Алиса тоже засмотрелась на пацанов, особенно вратаря, раз за разом ловившего самые кручёные финты, и спросила:

— И зачем ты мне так намекал, чтобы я согласилась? Только не говори мне, что ты собираешься эту Юлиану… ладно, я пошутила. С друзьями так не поступаем и не охотимся.

— Шутки у тебя несмешные. А за Катю с Лёшей голову оторву, — я изобразил обиду. — А если глупости в сторону, то сколько знаю Катю, у неё отменная интуиция. Если ей чего-то кажется, три из четырёх — проблема есть. Поэтому на эту Яну-Юлиану мне и в самом деле стоит взглянуть. И тебе. То ли первая влюблённость, но мальчик такой, что не одобряют, а ей как раз шестнадцать — возраст согласия и намёки пошли, она пока стесняется, но хочется. То ли дело в чём-то другом, и ты это увидишь. То ли и в самом деле мы дружно ошибаемся.

— Ну… я попробую.

Большую часть дороги до дачи я проспал: чтобы успеть до пробок, выезжать пришлось сильно заранее. Оставалось радоваться — не я за рулём. И удачно младших девочек оставили с бабушкой, дети точно спать бы не дали. Проснулся я от слов: «Приехали», — и того, что сижу в какой-то очень неудобной позе и на мне кто-то лежит. Оказалось, это Алиса спала головой у меня на коленях, а сейчас красная от смущения постаралась забиться в противоположный угол салона.

— Алис, тебя надо было на телефон снимать, — рассмеялась Катя с переднего места. — Ты — прирождённый студент. Сначала спала сидя как приклеенная, машину трясёт, тебе хоть бы хны. Потом решила, что неудобно, Игоря сначала головой в плечо задвинула в угол, а потом вытянулась во всё сиденье и соседа как подушку. И главное — всё не просыпаясь и не открывая глаз. К лекциям готова. Ладно, до дачи осталось пять минут, все приняли бодрый и заинтересованный вид. Гена это любит.

Загородной дачей на самом деле оказался самый настоящий коттедж в небольшом дачном товариществе около Солнечногорска. Насколько можно было понять не заходя внутрь — левая часть дома высокая, судя по окнам — большой зал со вторым светом, а вторая половина дома — большая плоская крыша в один этаж.

Света была маленькой, полненькой брюнеткой лет тридцати пяти, с высокой грудью, крутыми бёдрами. Из тех, кто хороша была в юности, эффектно выглядит сейчас, и по-своему хороша будет в зрелые годы и даже под старость. А ещё какая-то не то чтобы шумная, но сразу заполняющая собой всё окружающее пространство. И любитель покомандовать.

Мужа у неё как специально подбирали по контрасту — волосы от летнего солнца выгорели до светлой соломы, высокий, худой и явно очень спокойно относится к тому, что жена у него горячая, волевая и властелин. Не подкаблучник, а из тех, кто семейно-домашними делами занимается исключительно если приспичит или попросит, а так отдавая на откуп жене. Ей же интересно? Нужна помощь — она попросит, и в лепёшку расшибусь, но сделаю. Не просит — не надо. И вообще достаточно, что в целом он жену слушает, но если по какому-то вопросу звучит твёрдое «нет или да» главы семьи, то никто не оспаривает его «нет или да». Зато стоило Гене начать рассказывать про дом, и как его разрабатывал, строил — словно подменили. Вот уж точно не просто любит свою работу, а живёт в ней.

Меня, впрочем, больше сейчас интересовала дочка. Она была что-то среднее от родителей, но взяла самое лучшее. Высокая, фигуристая — шестнадцать лет, а уже взрослая большая грудь при осиной талии. Полненькие щёки свежи и ярки, как мак самого тонкого розового цвета, кожа светлая с лёгким золотистым загаром. Мягкие и пушистые светло-русые волосы девушка распустила, они хорошо подчёркивали её очень живое лицо. Привлекательная особа, и явно это понимает.

За домом оказалась обустроена мангальная зона. Как и положено у настоящего архитектора — тоже капитально из кирпича и бетона, где на вмурованных в землю железных столбах держался постоянный навес, под которым стоял большой мангал. Тут же находился небольшой металлический столик, на нём связкой шампуры и тазик с мясом, к ножке прислонён мешок с углём. Позади мангальной зоны построена беседка, увитая каким-то ползучим растением, внутри аккуратный деревянный стол. Сегодня нам с погодой повезло, облаков мало и сплошняком белые, дождя не предвидится, но с таким солидным подходом к шашлыку никакая погода не помеха.

Хозяйка дома вместе с дочкой, отстранив гостей в сторону, стали выносить на улицу тарелки с нарезкой и салатиками для нашего мини-банкета. Гена, по словам окружающих, считался крупным специалистом по шашлыкам. Ненадолго отошёл, вернулся уже с крупным сухим поленом в руке, в другой — небольшой топор. Быстрыми уверенными движениями наколол щепы и надрал полосками кору от полена. Я изображал вежливый интерес, вместе с Лёшей стоял рядом и поддакивал их разговору, сам же мысленно посмеивался. Гена откровенно красовался, мол, пускай и живу в городе, но всё умею, а вот вы, небось, и дров наколоть не сможете. На самом деле, пожил бы как я год в таёжной избе — и относился бы к процессу проще, и дрова колол иначе. Не так красиво, щепа и полешки куда менее ровные, зато сил уходит меньше. Дальше Гена собрал лучины в мангал, равномерно «расшерудил» щепки и кору, а после засыпал небольшим количеством углей из мешка и пролил всё это сверху жидкостью для розжига.

Когда пламя весело забегало по углям, и шашлык перешёл в стадию насаживания на шампуры, я вежливо сбежал. Попросил разрешения осмотреть дом и участок… На самом деле потому что Яна тоже куда-то делась, а ещё мне не понравилось, как она с чего-то избегала Алисы. Вроде случайно, но пока стол готовили, выходило — девушки ни разу рядом не оказались занятые одним делом. Так, чтобы можно было познакомиться чуть теснее официального. И это меня заранее насторожило. Хотя я и допускал, что просто после Катиных слов просто ищу закономерности в действительно случайных совпадениях.

На участке и в доме Яна не обнаружилась, и я уже было хотел сделать ещё круг, когда увидел рядом с выходом в зал не очень приметную лестницу. Оказалось, что «второй» этаж был не только вторым светом большой гостиной, там имелась небольшая комната. Пустая, но с окном, которое смотрело на широкую плоскую часть крыши. Именно на ней и лежала Яна, глядя на небо. На секунду я задумался, но потом заметил, что окном как выходом явно пользовались очень часто. Да и отец-архитектор наверняка не разрешил бы дочери так лежать, если крышу можно проломить. Так что я тоже перелез через подоконник. Оказалось, что небольшой уклон есть, но он не мешает, не упадёшь. Поэтому я молча лёг рядом.

А хорошо… Солнышко крутится в небе сочным персиком, его лучики разливаются в сладкий нектар последнего дня лета, и хочется выпить до самого дна, ведь уже завтра наступает осень. Но сегодня — ещё лето. Лучи омывают кожу, но уже не так жарко, хотя уже середина дня, просто тепло. Над тобой синева и бесконечность небосвода. Льётся трелями незнакомая мне птица, другая парит в вышине — снизу не разглядишь кто. Тёплый ветер бережно ласкает кожу, доносит аромат скошенного луга. Наверное, соседи газон подстригали, но если закрыть глаза или смотреть прямо в бесконечность неба, старательно не замечая всё, что на земле, можно представить, как ты посреди бесконечного луга, даже пар от земли ощущаешь спиной.

Яна сдвинулась чуть в сторону, её тень самым кончиком задела меня. Краем глаза, границей сознания, призраком своей тени я ухватился за дымчато-серый силуэт девушки. И сразу он превратился в толпу призраков. Одни совсем бледные, другие намного плотнее. Вероятности будущего: чем бледнее, тем меньше шансов. К примеру, в ближайшие несколько секунд Яна с крыши уходить не планировала, а дальше… Обычно при соблазнении, если пользуешься предвидением, почти всю работу за тебя делает подсознание — как поступить, чтобы вызвать именно требуемую реакцию, а не оттолкнуть. Иначе психика не выдержит потока информации. Не зря во времена магии провидцы через одного были сумасшедшими. Мало кто из людей имеет настолько железную концентрацию и самообладание, чтобы оперировать потоком будущего, вычленяя нужное и сохраняя при этом себя. Мне до великих провидцев далеко, поэтому, когда приходится пользоваться этим своим умением осознано, я радуюсь, что мои способности завязаны исключительно на секс. Это сразу отсекает большую часть возможных будущих. Да и то, стоит заглянуть вперёд дальше месяца — полутора, и рискуешь схватить такие галлюцинации, что сам не поймёшь: это и правда случится, или крыша временно поехала.

Сейчас моя задача — для начала подтвердить или отбросить вариант, что у Яны появился мальчик, который её соблазняет лечь в постель. Ярких линий возбуждённого либидо в её ауре нет, это на чашу весов «против». Но зато с чего-то повышенное мнение о своей женской привлекательности и сексуальности в глазах парней. Больше, чем полагается подростку её возраста, тем более если, как говорят её мама и Катя, постоянного мальчика-ухажёра у Яны нет. Это на чашу весов «за». Я наконец-то нащупал среди призраков того, в котором была нить, способная увести меня в будущее. Неужели?! Как тогда это случится и когда? Это первый любовный опыт? Или наоборот яркое переживание отказа лечь в постель и расставания с мальчиком, который её бросил, не уговорив на секс? Лишние призраки были отброшены, я выбрал дорогу. Дальше подсознание прогонит всё в ускоренном темпе, отфильтровав мне ключевые моменты. А уже опираясь на них, если понадобится, я смогу сделать шаг в ту или иную сторону для уточнения деталей.

Яна сидела в кресле, кабинет какого-то? Не знаю, кто хозяин по профессии, ничего вокруг не намекало. Офис мелкого начальника, частная контора по оказанию услуг посредника, юрист? Хозяин, мужчина лет пятидесяти, чуть полноватый и уже начавший седеть, занимал кресло напротив.

— Сначала я ничего не чувствовала, мне было всё равно. Даже противно. Но потом, на следующий день, когда я вспоминала, то мне хотелось повторить. С кем-нибудь ещё.

— И зачем? Тебе нужны были деньги? Ты не могла попросить? Лёгкие деньги — это путь в порочный круг.

— Деньги? Нет, не нужны. Мне хватало от родителей.

— Но зачем тогда? Учти, такие как ты девушки особенно лёгкая добыча.

— Мне нравилось назначать встречи. Общаться в чате или по телефону, слушать их голоса и следить за манерой речи. И представлять: какие они. А потом идти и не знать, кого я там встречу. Это… вы не понимаете, это как игра, которая заставляет тебя всю гореть.

— Но деньги ты всё равно брала.

— Конечно. От меня много чего требовали иногда, я выполняла. Даже если не нравится — они за это заплатили. Это же глупо, выбрасывать деньги. И вообще, я же их заработала? Но я их не тратила, я же говорила, мне хватало. Они просто все у меня лежали.

Видение погасло так же резко, как и возникло. И тут же меня сместило в другой эпизод.

Яна сидела спиной ко мне на чём-то вроде широкой тахты. На ней не было платья, спина голая, а вот купальник — не разобрать, есть или девушка обнажена. Глаза ослепили яркий свет и две вспышки от фотокамеры. Из-за них я не смог рассмотреть, где мы находимся, в каком помещении — чей-то голос уже произнёс:

— Всё, снято!

И меня выбросило в настоящее. Я попробовал, зацепившись за эти два увиденных момента двигаться по времени вперёд и назад, чтобы разобраться, но ничего не получилось. Серая пустота… стоило только сделать шаг в сторону от фрагментов, как меня неизбежно выкидывало в реальность. Но оба именно ключевых момента я просмотрел раза три. Долго находиться в трансе ясновидения нельзя. Быстро повторять его тоже нельзя, это потребует уже заметных трат магической энергии, которой придётся возмещать потраченные силы организма. Я уже сейчас после всего-то двух-трёх попыток пробить непонятную пустоту ощутил острое чувство голода, хотя с утра плотно позавтракал.

А ещё я был растерян. Никогда у меня не было такого странного сеанса ясновидения. Я или видел будущее целиком — или не видел вообще. И не обязательно сеанс мог сорваться из-за отсутствия интима в доступном радиусе будущего. Иногда срабатывало и что-то другое, какой-нибудь защитный механизм природы. Записи ахай Аюржан хранили в том числе истории про разнообразных провидцев. Многие объяснения сейчас читаются смешно — вроде влияния Марса на прохождение через Венеру — но общие принципы за века наши предки уловили хорошо. Я практик, мне всё равно, Марс там проходит через Венеру, или на мои способности влияет взаимное возмущение от сложения гравитационного поля планет в этот момент. И до сегодняшнего раза в прочитанные исторические наблюдения всё укладывалось.

Почему я увидел два обрывка, точнее, почему я их вообще увидел? Причём в кабинете во время диалога Яне как минимум семнадцать. Добавить, что краем глаза я заметил, как за окном сосульки тают — март или апрель. Полтора года, это в принципе за пределами моих возможностей — но я был уверен на все сто, что видел именно вариант будущего. Тогда второе видение… Да, и это уже тоже не подросток, Яне там не меньше восемнадцати — девятнадцати. Фотосъёмка, явно в студии, причём профессиональная, а девушка сидит в привычной для неё позе, снимается так не первый раз. Что в этой позе странного? Модельный показ для какого-то каталога нижнего белья, съёмка манекенщицы? Что-то другое? Или это съёмка фильма, вроде бы я слышал звук работы камеры? И тогда вспышка фотокамеры просто часть сценария?

Додумать я не успел, над ухом раздался голос Яны. Уйдя в размышления, я не обратил внимания, как она передумала лежать и села рядом, опираясь на руки за спиной.

— Ну как, гожусь я в подруге вашей дочке?

— Почему?

— Элементарная логика, доступная даже такой маленькой девочке, как я, — в голосе прорезалось ехидство. — Меня взяли с собой на дачу, а не оставили дома, хотя завтра уже первое сентября и надо готовиться. К родителям приехали друзья и взяли с собой мою ровесницу. У крёстной Оленька и Маша возрастом не вышли. К тому же их с собой не взяли. А меня потащили.

— Ну… Если бы у меня была дочь, то, наверное, подошла бы. Проблема в том, что у меня вообще детей нет.

— Тогда вашей жене, — ага, голос прозвучал уже неуверенно.

— И жены тоже нет. Можешь не перебирать варианты. Не обижайся, но Шерлока Холмса из тебя не выйдет. Всё на самом деле именно так, как выглядит. Алиса и в самом деле дочь моих друзей, приехала в Москву поступать и поступила. Пока сдавала экзамены, жила у меня. Согласись, глупо снимать квартиру, если есть у кого остановиться. Сразу отвечу на следующий вопрос. Пока всё ещё живёт у меня, но там вышла неприятная случайность. Она должна была заселиться в общежитие как иногородняя, но тут я летом на две недели сильно заболел и вообще с постели не вставал. Можешь у Кати спросить, она подтвердит, что я не вру. Алиса в итоге эти две недели меня выхаживала, из-за этого пролетела с общежитием. Так что до конца семестра пока ещё у меня. И сегодня мы приехали к вам именно праздновать её поступление. Один-ноль в мою пользу?

— Да.

— Ну всё, тогда с тебя мой выигрыш.

— Эй, вы чего? Какой выигрыш? Мы ни во что не играли.

Ух, глаза горят праведным гневом, рот сжат чуть ли не до судорог, но в остальном не пошевелилась. Рановато этой девочке в актрисы.

— Ты сама признала, что один-ноль в мою пользу. То есть у нас игровой счёт. И значит, мы играли, а я победил. И ты должна мне мой выигрыш.

— Вы случайно иезуитом в трибунале инквизиторов не работали? С такими методами доказывать? — рассмеялась Яна.

Я же про себя отметил, что не каждая девочка её возраста просто поймёт фразу. Не говоря уж придумать… И кажется, я начал понимать смысл двух увиденных сцен. А механизм такого далёкого предвидения оставлю на потом.

— Надо было снова с тобой спорить, потому что иезуиты в трибунале не заседали, а я вообще от этого не представляешь как далёк. Но я хотел на самом деле другое попросить, раз уж ты сама идею подкинула. Алиса не местная, город не знает, а надо бы. Я работаю, причём часто до поздней ночи. С сокурсниками пока не знакома, да и отпускать её с совсем чужими людьми родители мне голову оторвут. А вот ты вполне неделю-другую могла для неё поработать гидом. Тем более, как ты заметила, ты как раз одиннадцатый класс, Алиса только-только закончила школу. Ты лучше меня поймёшь, что ей будет интересного.

— Какие вы скучные, — вздохнула Яна. — Все. Но считайте…

— Игорь Данилович. Я понял, что моё имя у тебя влетело и вылетело.

— Да, значит, Игорь, — и она сделала ударение на отчестве, — Данилович. Всё равно мать сама предложит, она у нас по профессии обожает опекать сложных подростков и помогать людям. Надеюсь, хоть Алиса окажется прикольной.

— Не можешь отказать — возглавь. Принято. И как там говорят? Любой труд должен быть оплачен? Не всегда деньгами, но за помощь с меня, считай, причитается. Отдарюсь через две недели.

— Замётано.

— А сейчас пошли. Там шашлык уже готов, и нам снизу орут идти есть.

День третий. Б

ухгалтерия этики

Мы вернулись уже вечером, повезло, что засветло — удачно проскочили чуть раньше основной пробки родителей, которые назавтра везли с дач цветы детям на первое сентября. И всё равно закат уже склонился над крышами домов. Алиса сразу побежала в душ и переодеваться, я же встал у окна кухни, любуясь картиной за окном. Всё-таки у верхнего этажа есть много плюсов, например, даже в районе высотной застройки у тебя всегда будет прекрасный вид из окна. Вечер как раз залился красотою, начав свою роспись по небосводу. Окна зданий напротив так сильно загорелись, как будто вспыхнули дома, их огонь поднялся ввысь и облаками, словно дымом, заволокло начавший синеть и чернеть небесный купол.

Не оборачиваясь, я ощутил, как Алиса подошла и встала у меня за плечом. Ничего говорить не стала, а тоже застыла, всматриваясь в картину за окном. И это правильно. Закаты завершают долгий дневной путь, приумножая мудрость и глупость всех свершений, подводя итог страстей, настоящих и призрачных. Наконец, за окном почернело, вечер укрыл город тёмным покрывалом. Алиса щёлкнула выключателем, зажигая люстру на потолке. И сразу кухню затопил мягкий жёлтый свет, отрезая всё, что творится за окном, превращая квартиру в замкнутый мирок. Алиса грустно посмотрела на турку: можно сколько угодно гордиться своим обновлённым организмом, после кофе он всё равно спать не будет. Поэтому налила чаю и взяла конфету:

— А теперь рассказывай, зачем и почём ты меня так активно продавал в подруги этой Яне.

— Ну тебе всё равно нужен гид по городу.

— И это, согласна — приятное с полезным. Так что ты увидел на крыше? Я ощутила короткий всплеск.

Я вздохнул. Тоже, кстати, загадка. Почему Алиса заметила мою попытку посмотреть на Яну? Эта способность — часть нашей природы, а не внешнее воздействие, отсюда даже во времена магов интерес инкуба заметить было невозможно. Алиса у нас особенная, ведь она менялась не сама, её создало очень древнее магическое существо? Или это связано с необычным видением?

— Если бы я сам понимал, что… — я вкратце пересказал обе сцены и невозможность от них отойти. — Я никогда с таким не сталкивался, и в записях моего наставника ничего подобного тоже не упоминалось. Хотя там про ясновидение вообще мало было. И всё равно, принципы-то едины, и до этого практика в теорию укладывалась.

— А может у этой Яны иммунитет на тебя? Давай я попробую.

— Ни в коем случае, — резко ответил я. — И не пытайся сама пробовать втихаря, плохо кончится. Этому надо учиться. Я осваивал самоучкой и только на девушках. Дважды сорвался на привязку жертвы, сама понимаешь, чем это кончилось бы. С трудом тогда сумел эту привязку порвать, и мне было очень плохо. Мне потом уже объяснили, что это ещё повезло, могло и хуже получиться. А если привязка сядет у тебя на Яну, то тут может всё что угодно быть. Помнишь, чего я говорил про однополые извращения и как они на нас влияют? А тут ты или шизофренией рискуешь — пытаясь разделить, где твои ощущения, а где поступки и мысли Яны в будущем. Ну или получить такую дозу энергии, что потом опять начнётся ломка и курс реабилитации с нуля.

Алиса побледнела и часто закивала, конфету чуть не выронила. Потом сказала:

— Хорошо, сначала буду учиться. Под твоим чутким руководством. Тогда что нам дают эти подсказки? Извини, но из первого видения выходит, что Яна займётся проституцией в частном порядке. Вот не поверю. Финансовых проблем и проблем в семье, если верить тому, что ты увидел, у неё не будет. Она пока ещё девочка, мы оба это ощутили. Даже если она скоро потеряет невинность и так далее, я не верю, что она пойдёт в шлюхи. Да предложи ей кто сейчас за деньги переспать — она же ему рожу расцарапает. Тем более, по твоим словам, секс ей не особо понравился, то есть вариант блядовать из удовольствия тоже отпадает. Не может человек за такое короткое время так радикально поменять свои взгляды.

Я вздохнул и тоже налил себе чаю, только вместо конфеты взял бутерброд.

— Как раз вот в этот вариант я, увы, поверю. Яна не просто из благополучной и обеспеченной семьи. Её родители могут своим успехом гордиться. Я с Геной разговорился, он блестящий строительный дизайнер, его пригласили в Москву в крупное архитектурное бюро. Они сейчас работают над каким-то зданием в Вене. Света поначалу просто переехала за мужем, но уже здесь стала популярным детским психологом, причём к ней идут не ради имени и имиджа «я записан к такому-то светилу», а потому что она действительно умеет решать проблемы. При этом мама в отношении дочки придерживается достаточно свободных взглядов, с пониманием относясь к пожеланиям молодёжи. Понятно, что и мальчики за дочкой ухаживать будут, тем более она очень красива. И остальное должно быть, так у всех бывает.

— Всё равно не понимаю. Ну то есть хорошо, они оба нацелены на успех, и они добились успеха. Я с Яной говорила, она родителями гордится, сама тоже хочет найти дело и там добиться успеха. Что в этом плохого? С такими стартовыми условиями… — Алиса вздохнула. — Будь у меня хоть четверть того, что есть у Яны, я бы так развернулась… — Нет, ты не подумай, не жалуюсь, зато я и в Москву переехала, и с тобой познакомилась, и с Катей и Лёшей. Но просто как вспомню свои мучения в школе, и как я каждую копейку считала, каждый шаг просчитывала, каждую возможность выгрызала. Но даже тогда в шлюхи и не думала идти. Яна-то с чего? Никак не догоняю твою мысль.

— Вот в этом и дело. Ты вертелась ужом, ты сама сказала, каждую возможность выгрызала зубами и когтями. А у Яны… Нет, тут совсем не «подростковые гормоны и жажда секса». Родители у неё нацелены на успех и достигли успеха. К сожалению, они уже живут в этом успехе, он для них не смысл жизни, работа понемногу становится самой жизнью, заслоняя всё остальное. Так что в какой-то момент эта девочка из обеспеченной семьи ощутит себя статусной, красивой и самой важной — вещью. Ну или породистой собачкой, которую холят, лелеют и держат на строгом поводке морали и поведения, положенного для её общественного статуса. Я такое уже видел, особенно когда жил в Европе. Тут будет не попытка заработать лёгкие деньги. Я поверю, что она вообще не будет получать никакого удовольствия, окажется безразлична к сексу. Спокойно и равнодушно отнесётся к необходимости раздеваться, выполнять разные непристойные требования клиента. Пусть он видит в ней рабыню, служанку, игрушку, но он видит в этом статусе именно человека, а не общественно-социальную функцию. Тебе может быть больно и обидно, но зато ты ощущаешь на этот миг себя человеком со своей волей и желаниями, обидами и страстью, а не бездушной куклой под контролем матери, школы, общества… да всех, кто сумеет.

— М-да… Я поняла, — Алиса почесала кончик носа, протянула руку за новой конфетой, но передумала и бросила конфету обратно в вазочку. — Но тогда вот тебе встречный вариант. Первая сцена — это кадр из фильма, в котором Яна будет играть роль. Вторая — какая-нибудь кинопроба. А в процессе или ради получения роли Яна переспит с режиссёром. Говорят, для кино это чуть ли не норма, особенно среди начинающих актрис. А за это слава и всё чего там? — она вздохнула. — Знаешь, вот предложи мне, когда я ещё дома жила, переспать за роль, стать известной в кино, и я при этом точно знала бы, что не кинет — плюнула бы на все свои принципы.

— Возможно. Но тогда почему я ничего этого не увидел? И почему вообще увидел с таким зазором по времени, что меня после сеанса с той крыши в реанимацию или в дурку должны были увезти? А ещё откуда-то ощущение нехорошее, что вся эта история чем-то дурно пахнет. И отсюда у меня к тебе просьба.

— Да поняла я, присмотрю и разберусь.

Алиса сморщила носик и демонстративно посмотрела в окно, всем своим видом показывая: не дура, не эгоистка и для пользы дела постараюсь. Я взял её за руку, сам не понимаю, почему именно этим жестом захотел обратить внимание обратно на себя.

— Нет. Я хотел попросить разрешения поставить на твой телефон маяк, чтобы отслеживать твои перемещения. История выходит какая-то мутная, и я хотел бы подстраховаться.

— А ты разве ещё нет? — искренне удивилась Алиса. — Я думала, ты для этого мне и новый телефон дал, и симку, оформленную на себя. Я думала, ты сразу так сделал.

— Нет. Я так не сделал и без твоего разрешения не буду. Даже если считаю, что так надо сделать.

— Почему? — прошептала Алиса.

— Я и сам не ожидал, что ты станешь для меня человеком, за которого я буду переживать. Привык давно уже, что перекати-поле и один. Но именно поэтому. В отношении близких людей можно быть собственником, но до определённого предела. Я за тебя боюсь, но я уважаю твою волю и твои поступки, так что надевать на тебя ошейник не буду. И хотел бы доверять. А доверие с поводком и в наморднике не бывает.

— Ну, ставь… Ставь конечно. Это наоборот разумно будет. Спасибо…

Алиса неожиданно чмокнула меня в щёку, покраснела и убежала в комнату.

А дальше я про Яну, если честно, забыл. Я интересовался, как дела у Алисы в университете — первое сентября, какие лекции и что с сокурсниками. Всё-таки когда в твоей жизни появляется кто-то, о ком можно искренне заботиться, после многих лет голого индивидуализма и стяжательства это оказалось очень приятно. Я с головой ушёл в работу: французы заглотнули наживку, так что теперь мы вели переговоры с одним московским НИИ, который станет головным в разработке наших аналогов. Тем более, вице-председатель Совета директоров, пользуясь своими связями, договорилась организовать под нас государственный грант на «импортозамещение», который покроет солидную часть расходов. Ну а я в приватном разговоре с Антоном Павловичем ему пообещал проконтролировать, что деньги с этого гранта целиком пойдут на зарплаты, разработку, в откаты и взятки нужным людям — но ни копейки не осядет просто так в карманах разнообразных чиновников и директоров от НИИ. Ибо нам-то как раз кровь из носу нужен именно результат.

В выходные тем более оказалось не до чужих проблем, самое большее Алиса вскользь упомянула, что они с Яной общаются нормально, и она за девчонкой присматривает. Оценив текущий запас силы в крови у Алисы, я примерно рассчитал, что под Новый год ей придётся выходить на охоту. И желательно к этому времени её хоть немного обучить всему, что необходимо для выживания. И начать стоило с контроля предвидения. А для этого с утра субботы я открыл гараж одной из своих «охотничьих» машин, после чего на два дня мы уехали в Рязань. Заодно Алиса с моего разрешения потренировалась и в магической симуляции, как я показал с бросками дротиков. Расход энергии на это был небольшой, сократит срок до охоты на неделю-другую, зато упражнение помогло и с тренировкой ясновидения. Обратно Алиса ехала сияющая как новенький медный пятак, у неё пусть не идеально, но всё получилось, она поняла принципы. А практика — дело наживное, первый раз я помогу и прослежу, дальше она сможет и сама. Но кроме магических сил, тренировки вымотали девушку как после хорошего забега с грузом. Алиса дремала почти всю дорогу обратно, а дома я еле заставил её переодеться, поскольку она пыталась упасть и заснуть чуть ли не в туфлях. С понедельника же мы оба снова завертелись в делах, и нам стало тем более не до обсуждения Яны.

Пятница стала сумасшедшим днём. С утра звонили строители по нашему зданию, в котором как раз начался ремонт. Потом очень долго в режиме видео конференции мне и нашему старшему конструктору трепали нервы смежники. Следом дозвонились из НИИ, куда мы хотели отдать заказ на разработку. Эти вроде бы общались строго по делу, но осторожничали, до запятой выясняли, что и как мы хотим, на каких условиях и насколько они смогут это выполнить. Казалось бы, очень плодотворно и по делу поговорили, но ощущение было как от двух предыдущих совещаний вместе взятых и помноженных надвое. Вишенкой на торте оказались французы, которые связались со мной и с искренним беспокойством пытались уточнить: а действительно у нас настолько тупые инженеры и монтажники, которым для установки и работы нужна настолько подробная документация — или может быть стоит прислать своих людей в помощь сначала в подготовке площадки, а потом помочь с установкой и наладкой.

Закончив их успокаивать, я растёкся по креслу как медуза на песке. Посмотрел на сидевшего напротив Лёшу — он французского не знал, потому весь разговор просто с интересом вслушивался — и сказал:

— Знаешь, иногда оказывается, что тупые байки про твою страну — счастье. Они же там в Европе искренне до сих пор думают, что у нас по Москве в лаптях водят на поводке медведей по улицам, а по ночам вокруг города завывают дикие татары на лошадях и с луками.

Лёша хохотнул:

— А, помню, в прошлом году на конференции этот из Казани, как его? Назир? Американцу жаловался на выставке.

Тут от смешка не удержался и я, история была и впрямь смешная. На кофе-брейке у представителя иностранной фирмы, которая презентовала для выставки своё оборудование, завязался разговор про то, как живёт российская глубинка. Про «дикий татар из Сыбыр» американец слышал, а то, что от Казани до Москвы всего восемьсот километров, даже не удосужился проверить. И вдохновлённый этим весёлый татарин потом минут двадцать жаловался на свою трудную жизнь инженера по охранным системам. Про медведей на улицах не говорил, зато рассказал про диких татар, живущих рядом с Казанью. Два метра ростом, волосатые, страшные, культуры не знают, электричества пугаются. Ездят до сих пор на лошадёнках, в город заезжают — прямо табор из юрт на площади ставят, а ещё страшно любят ломать окна и красть женщин, вот потому и нужно ставить везде сигнализацию. Американец искренне сочувствовал, зато как окружающие не лопнули от смеха и до самого конца сумели себя не выдать улыбками — до сих пор не представляю.

— Вот-вот. Они там в Париже искренне думают, что поставляют оборудование в какой-то аналог Нигера. И это просто замечательно, они нам уже столько отправили и ещё отправят… В общем, после разговора с мужиками из НИИ я не удивлюсь, если лет через пять — семь мы на рынок как конкуренты французов выйдем, — я посерьёзнел. — Знаешь, я на нашего вице-президента Совета директоров всегда свысока поглядывал, думал, просто синекуру Елене Юрьевне устроили как крупному держателю акций. Был не прав, очень деловая и хваткая дама, если под маску заглянуть. Я-то думал, скромно начнём, потом себя покажем и уже дальше будем помаленьку расти. А она сразу увидела перспективы и под это дело даже государственное финансирование выбила. Просто грех, если мы всё просрём и не добьёмся успеха. Жилы порву, но сделаю… Та-а-ак, — мой взгляд упал на телефон, лежавший с выключенным звуком. — Продолжается, — вздохнул я. — Четыре пропущенных.

Открыв список звонков, я насторожился: все четыре были от Алисы. И оказалось, что не дозвонившись, она кинула голосовое сообщение. Было это полтора часа назад.

«Надо было спорить! Короче, у Яны, оказывается, ещё второй телефон есть, я смогла в него залезть и немного эсэмэски полистать сегодня. Правильная версия — мой вариант. Там две студии, одна маленькая в Москве, и какая-то большая недалеко, где дача у них. Света и Гена сегодня на даче, у Яны в школе уроки завтра, она дома осталась. А сама втихаря сегодня после уроков сразу туда на все выходные, на съёмки. И не в первый раз она снимается, похоже. Я сейчас за ней, как на месте разберусь — сообщу».

Я в панике открыл трекер — всё верно, Алиса поехала в Солнечногорск, а там сигнал пропал, телефон выключен.

— Лёша, беда. Яна с Алисой вляпались, и по полной.

— Что случилось?

— Катя предполагала, что с Яной чего-то не то? Алиса потом вечером, когда мы с дачи вернулись, пошутила, что дело не в мальчике, а типа Яну на съёмки в кино пригласить хотят. Сейчас Алиса нашла переписку, что Яна уже немного где-то снимается, а сегодня её, пока родителей нет, на все выходные пригласили на съёмки в студию за город. Надо объяснять, какие съёмки могут быть у такой соплюшки и тайком от родителей? Что хреново, Алиса уже полезла сама проверять.

— Мать его… — выругался Лёша. — Надо Гене звонить. Или в полицию.

— Нет, — резко ответил я. — У Алисы на телефоне стоит трекер. Мы его поставили, если она заблудится и чтобы не объяснять мне, где и как выбраться. Решили, что мне проще тогда посмотреть, куда она забурилась, чем по описанию гадать. Я сейчас посмотрел: Алиса решила поиграть в детектива и проследить. И похоже, там её и схватили. Телефон выключен. Хорошо, позвонили мы в полицию, и что? Ну Яне от родителей попадёт, но если не дураки, то на съёмочной площадке компромата нет. Скажут — пригласили девочку платье показать, да хоть купальник, закон не нарушаем. А никакой Алисы не видели и не слышали. Даже если нам поверят и будут искать — Алиса опасный свидетель… нет. А если не поверят или если кто из местных ментов прикрывает? Сначала на месте надо посмотреть, а потом шуметь.

— Игорь Данилович, я с вами. И я на машине.

Я открыл рот, что согласен. Лёша мужик крепкий, даром человек мирный — но вдвоём мы всё равно сильнее. И тут меня осенило.

— Лёша, а дело-то не только в детской порнографии. Я сейчас вспомнил… Света тогда хвалилась. К ней этим летом стали заходить с проблемами очень важные люди. Ну как бы немного удивительно, она-то просто была врачом из провинции, а сейчас понемногу вровень с известными московскими психологами встала. Она человек порядочный, медицинскую тайну не выдаст. А что если к ней придут с компроматом на Яну? Причём таким, после которого девочке из Москвы через полстраны уезжать и прятаться?

— Ради дочери Света плюнет на всё, включая медицинскую тайну, — подтвердил Лёша. — И если вы правы, то…

— Времени нет. Так, если ты со мной, то ничему не удивляться, и объяснять буду потом.

Похоже, дальше меня ждёт сложный разговор, начиная с того, откуда у меня машина и права, если для всех я водить не умею. Только без специального снаряжения нам сейчас не обойтись. Но оно лежит не на складе как обычно, а осталось в машине, на которой мы с Алисой ездили в Рязань. Но и помощь Лёши стопроцентно пригодится. Хотя бы как свидетеля, если и в самом деле кто-то из местной полиции в доле. Плевать. Сейчас главное — это жизнь Алисы. А объясняться и ругаться я буду потом, как всё обойдётся.

Лёша без вопросов быстро доехал по указанному мной адресу, хотя у него несколько раз и вертелось на языке узнать «зачем». Когда мы остановились возле ещё советских лет гаража — такие раньше часто ставили во дворах полузаконным способом, и до сих пор этот самострой много где остался — он всё-таки не выдержал. Внутри стоял серый внедорожник, который я быстро вывел наружу.

— Загоняй свою машину пока сюда. Не стоит, если что, светить твои номера.

— Да уж… не ожидал.

— Есть у меня права, есть. Только не на моё имя, и машина по доверенности. Потом объясню, почему так. А сейчас быстрее.

Дальше всю дорогу до нужного нам коттеджного посёлка Лёша молчал, хотя вопросы у него множились на глазах. К примеру, поначалу он нервно дёргался, когда я взял немалую скорость и начал вышивать в потоке. Дальше смотрел уже с уважительным интересом, когда ветер начинал свистеть на зеркалах, а дорожная разметка лихо мелькать под колёсами вправо-влево. Последнее время у меня не так много практики, но особенность инкуба — мышечная память теряется намного медленнее. Хватает потренироваться раз в полгода. Вдобавок реакция у меня на уровне профессионального спортсмена. Да и не приходилось сегодняшним водителям маневрировать на предельной скорости по ухабистой и заваленной мусором дороге на старенькой «пятёрке», когда за тобой гонятся и пытаются угостить организм неаппетитной порцией свинца.

Машину я остановил в лесочке недалеко от посёлка.

— Трекер где-то здесь встал, но у Алисы в телефоне маяк. Сам собирал, пока батарея цела — даже если телефон треснуть об стену, маяк будет сигналить. Сейчас.

Мы вылезли из машины, и не сговариваясь поёжились. Зябко. Солнце грело ещё почти по-летнему, стремясь отдать последнее нерастраченное тепло, и на голубом и небе ещё почти не было туч. Только ветер какой-то холодный и резкий, напоминает, что на дворе уже вообще-то сентябрь месяц. А ещё среди яркой зелени уже заметны первые предвестники осени: жёлтые и красные листья. Скоро они опадут с деревьев и покроют собой все дороги и дорожки, но пока хорошо нас укрывают от посторонних взглядов из посёлка и с основной дороги.

Я достал из багажника дрон-квадрокоптер. Штука дорогая, пока редкая и повсеместно воспринимается как забавная чисто игрушка. Зато я оценил сразу, включая перспективы, возможности и что можно туда навесить. Так что в багажнике вожу и коптер с запасной батареей, и несколько навесных блоков по модульной схеме личной разработки. Лёша удивлённо присвистнул:

— А некоторые детали я узнаю. Так вот чего вы у нас в мастерской для себя делали. А парни-то смеялись: начальник для дачи балуется.

— Да. На дроне камера, заодно повешу пеленгатор. Сигнал выведу на монитор с блоком управления.

Маяк дрон обнаружил быстро. Неказистый дом на самом краю посёлка. Из тех, когда хозяин резво стартует, бодро строит с размахом и запасом стены. А потом деньги заканчиваются, и остальное приходится доделывать «хоть как». Так и здесь. Двухэтажный коттедж белого кирпича, солидный и большой по площади. Но рамы в окнах самые дешёвые, дверь хлипковата. Кстати, а окна второго этажа уже потом заложили. Хотя снаружи фальшивые окна оставили. С земли издали не разобрать, но с коптера и сверху заметно. Теперь в комнаты на втором этаже невозможно заглянуть снаружи. Участок зарос бурьяном. Забор под стать дому: капитальный, высокий, с солидными воротами. Зато гараж хибара-хибарой. Меня насторожил именно забор. Вроде бы преодолеть его, если умеючи, не так сложно, но…

— Лёша, видишь на заборе?

— Да, согласен. Как-то подозрительно плотно камеры перекрывают всё. И если память меня не подводит, как раз неделю назад такие же заказывал… Нет, не под этот дом. Дороговато.

— И два мужика, они сейчас в гараже сидят. Подозрительно сидят, как охраняют. Пятнадцать минут и три захода — а даже не вышли ни разу.

Лёша кивнул. Мы специально заводили дрон на участок через мёртвую зону камер. Будь гараж простым сараем, а мужики там просто чего-то делали, то обязательно вышли бы посмотреть, чего наверху стрекочет. Но если там пост охраны, то для них всё, что за пределами камер наблюдения и периметра не существенно. Зато выйдешь посмотреть, и что-то важное пропустишь.

— Что будем делать? Просто постучать — нас пошлют, через забор лезть… Если Яна и Алиса там, то рискованно. Кстати, Игорь Данилович, смотрите. Возле ворот камеры с ошибкой стоят. Левее если, в сторону леса. И антивандальная система не стоит. Я могу на спор рассказать, как было. Хозяева домика не разбираются и просто заказали систему. Кто ставил, привык, что клиент жмотится и каждый раз объяснять — нервы не казённые. В принципе правы, не торговый центр, хулиганов нет. Если бы их чем-то залепить…

Я всмотрелся и кивнул. Вот что значит одна голова хорошо, а две лучше. Я сосредоточился на управлении дроном, зато Лёша не занят и смог внимательно оценить систему наблюдения. Действительно, ошибка. Обычно число камер ставят исходя из длины сторон участка, чтобы при выходе из строя какой-то камеры не появлялось мёртвых зон. Расчёт стандартный, осел в спинном мозге каждого установщика. Но монтажники схалтурили, не подумав про то, что смотреть за воротами и калиткой нужна отдельная камера со своим постоянным каналом. Сверх комплекта периметра. Здесь камеру тупо включили в общий расчёт — обязательная средняя плотность камер на каждую сторону формально соблюдена, и ладно.

— Знаешь… Есть идея насчёт «залепить». Я сейчас.

Двух пареньков, возвращавшихся в посёлок, я приметил с дрона, когда тот летел обратно. Перехватил их недалеко от машины и так, чтобы было заметно — я иду от неё. Двигался ровной походкой, но некоторые огрехи в движениях и лёгкий запах спирта выдавал состояние, когда человек немного навеселе. Ещё может связно двигаться и работать, но слегка затуманенное сознание способно выкинуть любой фортель.

— Эй, пацаны, привет.

— Здравствуйте.

— Добрый день.

— Слушай, а продай, а? — я показал на ружьё для пейнтбола, которое нёс один из ребят. На профессиональных игроков непохожи. Видимо, просто таскали в лесочек пострелять по деревьям и банкам. — Сколько стоит?

— Не продаётся…

— Слушай, очень надо. С друганом поспорили. Вот не могу проиграть. Сколько надо? — я достал кошелёк и вытащил пачку денег. В любой моей охотничьей машине лежит запас наличных, если вдруг придётся всё бросать и бежать. — Давай, вдвое за него плачу. Или не, давай втрое. Ну очень надо, ну вот не могу проспорить.

Хозяин ружья замялся, сумма получалась немалая, но и просто так продавать на улице непонятно кому рука не поднималась. Мой расчёт был на его приятеля, у которого глаза алчно загорелись. Он что-то зашептал другу на ухо, и убедил быстро.

— Хорошо. Но деньги проверим. Сейчас по дороге назад чуть, минут пять идти. Там магазин есть, с аппаратом. Там деньги проверим.

Обернулись мы быстро, после чего с ружьём и запасом шариков я вернулся к машине.

— Зачем? — спросил Лёша.

— А будем демонстрировать, что некоторые защитные элементы на камеры ставят не чтобы с заказчика денег побольше срубить.

Лёша не стал ничего говорить, боясь сглазить. В теории всё просто. На практике с предельного расстояния, чтобы не попасть в поле зрения камер, нужно выстрелить шариком с краской точно в объектив. И сделать это быстро: дом хотя и на окраине у самого лесочка, народ всё равно ходит. Если долго стрелять, то заметят и поднимут шум.

Выйдя на позицию и приложив приклад ружья к плечу, я невольно усмехнулся. Кажется, совсем недавно показывал Алисе, как метать дротики в дартс, пользуясь предвидением? И тогда сказал, что возможно когда-нибудь этот «не задокументированный» для инкубов и суккубов фокус может спасти ей жизнь. Так-то я холодным оружием владею намного лучше, чем огнестрельным. Но в нынешних идеальных условиях, когда по тебе не палят в ответ… Ружьё окуталось призрачной дымкой, из ствола вылетел призрачный шарик. Мимо, ветер мешает. Второй раз. Мимо, угол высок. Третий… пятый. Наконец, я отыскал идеальные условия, и последовал материальный выстрел. Первая камера готова. За ней — вторая. Мёртвый сектор обзора готов.

Я перехватил ошеломлённый взгляд Лёши. Ну да, это для меня я на каждый выстрел тратил по десять — пятнадцать минут и десятки виртуальных попыток. С его точки зрения, я вскинул ружьё к плечу и играючи за пару секунд влепил три шарика. Чувствую, объяснения будут долгие и трудные. Но — потом.

— За мной.

После впечатляющей стрельбы Лёша повиновался сразу и не споря. Подбежал к стене, подкинул меня, чтобы я забрался наверх. Не стал и просить подтянуть его на забор следом. Сейчас он мне помеха.

Что бы ни говорили, в силу своей природы я — хищник. Вдобавок пока жил в тайге, свои рефлексы старался отточить… Мальчишка, которому тогда нравилось ощущать себя эдаким суперменом. Сейчас я отбросил инженера, которым жил последние десять лет. Я снова жил в каменных джунглях кварталов мигрантов Парижа. Я сидел в таёжной засаде с ножом, замер неподвижно готовый к броску — только моя дичь сегодня не четвероногий, а двуногий зверь. И заметить меня не смог бы никакой даже лучший профессионал, чего уж говорить про здешнюю охрану.

Как я и рассчитывал, очень быстро один из охранников вышел посмотреть, в чём дело с камерами. Двигался и смотрел охранник вовсе не как случайный обыватель. Насмотрелся на таких вот из «бригад» девяностых, очень характерные мелочи выдают. Этот пырнёт чужака ножом не раздумывая. И на боку, не особо скрываясь, висел нож, причём намного больше и лучше того, который я вожу в машине. У меня-то легальный и по документам кухонный, а здесь — то самое, за изготовление которого полагается срок не в санатории. Я не стал красиво брать его в плен как в кино: всё-таки я не профессиональный военный, натасканный уложить разом двоих вооружённых противников, а напарник охранника обязательно высунется на шум. Ружьё я оставил Лёше, мешало бы, да и с ножом мне привычнее. Сейчас я прыгнул вниз, ударяя всей массой тела ботинками по спине чуть ниже черепа, ломая позвоночник.

Я как раз успел поменять старый кухонный нож на боевой, когда из дома выглянул второй охранник. Его лицо исказилось звероподобной гримасой. Мгновенно он кинулся на меня в атаку. Смазанный скоростью удар рукой с ножом в основание шеи. Насмерть бил, гад. Я ушёл в сторону, не пытаясь атаковать. Мне нужен манёвр. Враг, промахнувшись, по инерции сделал ещё несколько шагов и обернулся — лицо, вымороженное в нечеловеческом оскале. Он под какой-то химией, я это ощущал уже способностями. Понятно, с чего он быстр… и почему не разбираясь, затуманенное сознание дало указку сразу же убить.

Охранник сгорбился, словно оборотень в лунную ночь. Ударил ногой, снизу вверх, лягая как заправская лошадь. Я отшатнулся — мимо. И сам рванул вперёд. Силуэт охранника мелькнул, уходя вправо за бьющую руку. Но всё-таки я зацепил его! Тут же, не останавливая, продолжая движение, ударил ещё. Нож прошил пустоту, враг и второй раз успел выйти из-под удара. Грязно ушёл: вроде бы его оружие с моей стороны и можно меня в ответ самому ударить, вот только сустав человека не гнётся как шарнир. В обороне появился пустой сектор, чем я и воспользовался, загнав лезвие по рукоять мужику в почки. Какая бы ни была у него химия в крови, охранник рухнул на землю и захрипел. Заорать не успел, я ботинком встал ему на горло. Повезло. Матёрый волчара, и убивал не раз. Но больше привык к пистолету, с ним бы он меня запросто уделал. А вот на ножах резаться — силён, быстр, но умений скорее на кабацкую драку.

Времени стычка заняла немного, так что когда я затащил два трупа в гараж и открыл ворота, Лёша не успел особо перенервничать.

— На вас кровь, Игорь Данилович.

— Не моя… почти. Тут очень недружелюбные хозяева. Сразу как меня увидели, попробовали мне перерезать горло. Даже не спросили, кто я такой.

— Вы их…

— Да. Или они меня. Повезло, что боятся шума, и что выстрел пол-округи перебаламутит, даже если соседи не сразу поймут в чём дело. Будь у них стволы, а не холодняк — положили бы на месте. В гараж не заходи, извозишься. Следы снаружи я потом уберу, — тут я заметил, что Лёша захватил из машины тканевые перчатки, которые лежали там не пачкать руки, если колесо менять придётся. — Насчёт перчаток ты прав, — я махнул рукой, отказываясь, когда он хотел отдать мне вторую пару. — И мне не надо. Я руки обработал специальным составом, он отпечатки портит на какое-то время.

Не объяснять же, что в момент опасности мне про такие вещи думать не требуется, организм сам подстроится. А вот что Лёша простой человек — я не подумал, минус мне. Зато он мужик башковитый, сообразил.

В дом мы проникали через окно, не рискнув открывать дверь: вдруг в доме кто-то ещё уже с пистолетом. Повезло, что хозяева то ли из маскировки, то ли из жадности оставили старые рассохшиеся деревянные рамы: современные пластиковые так просто не вскроешь. Первый этаж оказался пуст. Зато возле двери и по коридору стояло несколько оригинальных ловушек, которые подняли бы тревогу, надумай кто войти. Хорошо, изнутри их найти и обезвредить было намного проще, особенно для двух мужиков-инженеров. Закончив с первым этажом, мы осторожно поднялись по лестнице наверх.

Резким движением открыв дверь, я вошёл в комнату. Лёша стоял за моим плечом. Окон не было, комната оказалась большая и проходная — или с дальней стороны какая-то подсобка. Та самая студия. В дальнем углу ближе к второй двери стоял диван, пока сложенный, но можно расправить в большую двуспальную кровать. На диване по-турецки сидела в одних трусиках-стрингах Яна, розовая от смущения, но голую грудь прикрыть не пыталась. Снимал фотограф, красивый жгучий брюнет, идеал молоденьких девочек — я таких вот профессиональных мошенников насмотрелся, ещё когда работал с Яшей-цыганом. Не просто так шорты и футболка у него как бы случайно фигуру подчёркивали, чтобы Яна невольно нет-нет, а цеплялась взглядом. Командовала всем эффектная тридцатилетняя рыжеволосая женщина в облегающем красном платье. Хотя на самом деле она была крашеная — я её узнал.

Сверкнула вспышка фотоаппарата, по инерции женщина сказала:

— Всё, последний. И ты очень красиво получилась, зря стеснялась…

Тут нас заметили. Яна взвизгнула и вскочила, пытаясь прикрыться руками. Узнав женщину, я наконец-то сообразил не только интригу, но и почему так странно сработали мои способности. Аполлинария — данное отцом вычурное имя она терпеть не могла, так что всегда сокращала себя до Поля. Рыжая командирша — та самая девушка, которая с моей подачи снималась в порнофильме. Девочка выросла, амбиции остались, и она придумала, как глупую идею молодости конвертировать в доход. Шантаж родителей через детей. Сначала съёмки как модель и за деньги — но ничего предосудительного, просто родителям пока знать не обязательно. Сегодня Яну уговорили сняться неглиже, завтра красавчик-фотограф уложит её в постель, наверняка это снимут на камеру. А чего стесняться, все свои уже, а парень видный, красивый и профессионал по части дурить голову. Яна проведёт очень бурные выходные и получит обширное половое просвещение. А дальше станет с одной стороны «обкаткой технологии» по обработке подростков, а с другой отмычкой к Свете. К ней ходят с проблемами дети влиятельных людей, как психолог она составляет психологический профиль пациента. Информация, без которой начинать работу по обработке подростков — русская рулетка.

Под чары демона человек может попасть один раз, дальше получит иммунитет, потому-то я и не мог увидеть ничего, связанного с Полей. Но магия — как вода, а смотрел-то я будущее Яны. Вот предвидение и просочилось за блок, выхватив уже на большем сроке два возможных варианта будущего. В любом случае Свете, вероятнее всего, покажут усечённую версию. Скажем, как дочка занимается сексом, и это попало на камеру. С угрозой опубликовать запись. Яне влетит — но именно «не путайся с кем попало, если не дура».

Вариант первый. Света поддалась и сообщила медицинскую тайну, план Поли сработал. Шантаж неизбежно рано или поздно вскроется, репутация Светы будет уничтожена. Даже если Яну мать не обвинит напрямую, мнение окружающих всё равно будет «во всём эта шалава виновата». А потом уже не важно, сколько в решении окажется от Полиной обработки «эротическая съёмка такая же работа, а тело твой инструмент», сколько желания доказать какую-то свою самостоятельность или отстоять своё мнение — Яна назло всем уйдёт работать в порнобизнес как актриса. И возьмут, там любят расходный материал в виде красивых девочек со скандальной репутацией. Вариант второй. Света сообразит, для чего с неё требуют медицинские данные, и свяжется с кем-то из влиятельных родителей своих пациентов. И те Полю со товарищи удавят, по-тихому и без огласки. Но проблема-то отношений внутри семьи Яны не решена, разногласия лишь загнали обратно под штукатурку общественных норм и социальных правил. Девочка продолжит свою прежнюю жизнь, всё сильнее ощущая себя ценным домашним животным — а в итоге займётся проституцией не из-за денег, а чисто ради острых ощущений.

Я совершил ошибку! Надо было думать потом, а действовать сразу. Пары секунд, пока я переваривал информацию, хватило Поле и мачо с фотоаппаратом прийти в себя, и начать двигаться в направлении второй двери на противоположном конце комнаты. Надо было высвободить проход и вместе с Лёшей скрутить парня, а потом уже решать, что делать дальше. Я испугался, что Поля сбежит с компроматом на Яну, не зря она вроде бы протянула руку за фотоаппаратом, и метнул свой нож. Убивать даже негодяя на глазах у Яны — идиотизм, так что клинок ударил в фотоаппарат, выбивая из рук на пол. Оказалось, что Поля и не собиралась бежать с компроматом. Откуда-то достала обычный острый как бритва канцелярский нож, схватила Яну и приставила лезвие к горлу:

— Не двигаться! Замерли оба где стоите!

Мы с Лёшей замерли, причём из-за моей оплошности он так и остался за моей спиной в коридоре. Но что хуже — если красавчик выглядел более-менее спокойным, осторожно продолжил сдвигаться к спасительной двери, то Поля так и осталась стоять, зажимая перепуганную Яну. А ещё… глаза у Поли расширены, причём нижнее веко напряжено, рот приоткрыт, и уголки оттянуты назад, распрямляя губы над зубами в странноватую усмешку. При этом женщина всё пристальней смотрит на нас, словно гипнотизируя. Мать их всех за ногу и всяких богов, новых и древних. Если подельник спокоен, для него провал — нормальная часть риска профессии, то Аполлинария насмерть испугана, её план раскрыли, и в любой момент наступит расплата. Ещё немного, и паника её захлестнёт с головой. Даже если мы не пошевелимся, через несколько секунд воображение от страха нарисует, как мы якобы вот-вот на неё бросимся, и Поля перережет Яне горло.

Вариант был — попробовать заменить страх чем-то другим: ненавистью, гневом, перенацелить внимание на что-то иное. Пусть мне точно придётся теперь бросать всё и вместе с Алисой срочно прятаться. Объяснениям Лёша уже не поверит… плевать.

— Не двигаться!

— Здравствуй, Поля. В некоторых вещах ты ничуть не изменилась, хотя смотрю, выросла. Стала солидной и уверенной в себе женщиной.

— Откуда… Не может быть… Кузьма?!

— Рад, что ты меня не забыла.

— Ах, ты! Тебя забудешь, тварь! — напарник не понял, зато Поля аж полыхнула бешенством. — Я же столько лет тебя потом искала, хотела удавить… своими руками. Ненавижу! Ты мне жизнь сломал!

— Я сломал? Ты пошла на съёмки добровольно.

— Это ты меня уговорил! Я рада, что ты появился. Я мечтала отомстить — и наконец-то смогу. Тебе эта девочка дорога? Дорога, раз ты за ней приехал…

Ч-чёрт, я ошибся. Опять. Она же сейчас Яну ткнёт ножом уже из мести. Вот теперь точно остаётся последнее средство. Тем более, когда я полностью демон, то могу немного шагнуть за пределы человеческих возможностей. Поля явно готовилась договорить красивые слова про месть и нанести удар, когда мои глаза полыхнули алым, зрачок загорелся живым рубиновым огнём, а рот наполнился острыми зубами, высунулись острые клыки хищника рвать жертву. Даже демон страсти всё равно остаётся демоном. Просто в отличие от вампиров у нас две ипостаси — красивая и страшная, как поглощаемые эмоции — радость и страдание. Был бы у меня организм в полновесной магической трансформации, я бы ещё и когти отрастил, а кожу покрыл бронированной чешуёй. Но Поле и урезанного варианта хватит.

— Каждый человек отвечает за свои поступки сам. Тебе дают шанс и выбор, но выбираешь ты. Напомнить твои желания, когда ты соглашалась на участие в съёмках порнофильма, да ещё в главной роли? Ты готова была продавать себя за очень хорошие деньги, тебя волновали только они, а на чувства отца и матери тебе было наплевать. Я дал тебе то, что ты желала — и взял плату. В виде урока, какова цена за твою жадность. Твоя боль и твой позор — вот это и было настоящей ценой за ту немалую сумму, которую ты получила. Но смотрю, урок не пошёл впрок? Ты решила повторить, но чтобы в этот раз болью платили другие? Яна в эти выходные должна была стать юной звездой твоего порнофильма, а ты бы его превратила в звонкую монету? Хочешь, расскажу, как и кто запланирован следующей жертвой на алтарь твоей жадности? Я всё знаю, я знаю каждый твой шаг в прошлом и будущем, потому что я пришёл к тебе за платой твоего нового желания. По твоему зову. Опять. И я готов эту плату получить.

Парень-фотограф замер, побелел, начал истово креститься и что-то шептать себе под нос. У Поли мелко задрожали губы, рука с ножом хотя и не опустилась, но лезвие уже не прижималось к шее Яны. Плевать, я и не рассчитывал, что Поля сразу начнёт каяться и упадёт на колени. Сейчас во мне бурлит магическая составляющая, я сильнее и быстрее человека — но физику никто не отменял. Невозможно телепортироваться, чтобы успеть перехватить нож быстрее, чем его воткнут в Яну — я должен оказаться на определённом расстоянии. Поэтому во время своей речи я с каждым словом незаметно придвигался ближе. Ещё шажок — и моей скорости хватит в прыжке перехватить руку с ножом.

В этот момент вторая дверь в комнату распахнулась, и буквально вывалилась Алиса! И тоже глаза у неё полыхали рубиновым огнём. Пользуясь тем, что внимание приковано ко мне, она подхватила стойку с лампой и огрела фотографа по макушке, а затем саданула Полю. Один я видел, что одновременно Алиса захватывала жертву способностями суккубы и резко рвала связь. Это больно, это как если голой рукой схватиться за утюг, но Алиса в ярости накатившего боевого безумия не обратила внимание. И одновременно я прыгнул, уводя в сторону руку с ножом, чтобы потерявшая сознание женщина по инерции не ранила девочку.

Дальше у Яны началась истерика. Наплевав, что вообще-то голая стоит перед двумя взрослыми мужиками, она ревела, бессвязно пыталась оправдаться, говорила ещё что-то. При этом вцепилась в мою руку и повисла на мне так, что наставила синяков, я не смог ни разжать её пальцы, ни даже шагнуть в сторону. Так и стоял посреди комнаты. Лёша в это время хлопотал возле Алисы: оказывается, он предусмотрительно захватил из машины не только перчатки, но и аптечку. Сейчас достал оттуда нашатырный спирт, потому что Алисе стало дурно. Быстрый двойной переход человек — суккуба в полноценной магической ипостаси — человек и сам по себе тяжело влияет на организм, вдобавок она ещё и нанесла ментальный удар. Убедившись, что девушка больше не упадёт в обморок, принялся бинтовать запястья и ноги и клеить пластырь. Судя по содранной коже Алису, связали крепко, но не очень профессионально, так что она смогла путы сорвать и выбраться.

Яна так и продолжала истерить. Я оценил состояние девчонки и пришёл к выводу подождать немного, пока проревётся, а как накал спадёт — встряхнуть и заставить одеться. Потом всем уходить. Лёша не выдержал первым. Не отвлекаясь от первой помощи, он рявкнул:

— Хватит и умолкла. Я говорю, хватит оправдываться. Если уж наделала идиотских дел по-взрослому, то и веди себя не как ребёнок. Чего замерла голая? Быстро отцепилась от Игоря, оделась и замерла как мышь.

Это неожиданно помогло, видимо, Яна привыкла слушаться Катю и Лёшу. Она немедленно отцепилась, торопливо схватила валявшуюся в углу одежду и начала одеваться. Я же вместе с Лёшей помог Алисе подняться. На ногах девушка ещё стояла нетвёрдо, так что пришлось её держать за талию.

— Игорь Данилович, я хватаю Яну, и идём к машине, — дальше Лёша меня снова удивил. — Я так понимаю, вы немного задержитесь?

— Да, надо… прибраться. И во дворе тоже. Алиса пусть останется, мне понадобится помощник.

— Хорошо. Давай, Яна, бегом. За мной и молча. Особенно на улице. Поняла?

Алиса себя держала в руках, но когда мы остались вдвоём, нервы у неё всё-таки не выдержали. Девушка уткнулась лицом мне в грудь, её накрыла мелкая дрожь, и застучали зубы. Наконец, Алиса выдавила из себя:

— Я дура, да? Я тебя не послушалась и полезла… Хотела через забор перелезть и посмотреть, а они… меня… схватили там, мешок на голову и затащили. Я дура, да?

— Всё хорошо, а остальное неважно, — я звонко чмокнул Алису в ухо, прижал девушку к себе и принялся гладить по волосам и спине, ощущая, как понемногу она успокаивается. — В итоге все целы. А ещё может и глупо, но твой героизм спас очень много людей. Яна тут была так, запалом и проверкой возможностей. Планы у этой Аполлинарии, так зовут женщину, наполеоновские были. И в следующий раз ты уже будешь умнее. Так что и в этом будем считать плюс.

— Стресс как самый хороший учитель, да? — Алиса всхлипнула, но слёзы всё-таки удержала. — Знаешь, а ты прав оказался. Когда сказал, что твой фокус мне жизнь спасёт. Они меня связали, мешок на голову и в какой-то чулан сунули. Я сначала на ощупь пыталась что-то сделать, а потом эту самую симуляцию попробовала. Что будет, если я вправо сдвинусь, влево или стену проверю. Я так гвоздь нашла, в стене торчал. А потом дверь открыла.

— Ты молодец. И то, как ты этих двоих оглушила — я даже не подозревал, что так можно.

Про себя же мысленно вознёс горячую молитву: спасибо, что по части киднеппинга нам попались дилетанты. Убить — запросто, двое на охране были полные отморозки. Обмануть — с удовольствием и так, что жертва не поймёт ничего, парень-фотограф, на мой взгляд, мошенник каких поискать. Поля тоже по части всяких незаконных схем и вытягивания денег поднаторела. Но похищать людей и дальше прятать тело — это, так сказать, отдельное криминальное искусство.

— Ну, ты же сам говорил, что придумал, как наши способности расширить. И то эту тётку — еле смогла.

— Потому что она — одна из моих бывших жертв, — вздохнул я. — И как оказалось, зря я насчёт неё переживал. Урок на пользу не пошёл. Потом объясню. У неё вообще иммунитет должен быть, но видимо твой способ и на таких людях работает, — я не стал говорить про то, что смотреть на физическое состояние организма блок не мешает. Полю я уже прощупал и выяснил — мозги спеклись в кашу. Ментальный блок бывшей жертвы Алиса пробила явно в том самом отчаянном состоянии, когда даже хрупкая девушка иногда ворочает пудовые бетонные плиты. Нечего Алисе вешать ещё один камень на душу. — Сейчас у нас вынужденно будет ещё одно практическое занятие в стрессовых условиях. Надо понять, есть ли какие-то тайники в доме или где-то ещё. Возможно, Яна была не первой жертвой, и где-то в качестве страховки уже спрятан компромат на тех, кто им мог угрожать или вынужден будет потом прикрывать бегство. Выяснить же это можно, лишь выпотрошив память вон того парня. Поля вне игры и больше не влияет, так что всё должно сработать. Справишься?

— Смогу.

Эпилог

Обратную дорогу все молчали. Недалеко от гаража я остановил машину и принялся давать последние указания:

— Первое. Мы никуда не ездили. И дело не только в том, что Яна у нас чуть не стала звездой фильмов для взрослых с несовершеннолетними. Режиссёры не рассчитывали на одни слова, в доме был запас амфетаминов, — я криво усмехнулся. Если честно, подозреваю, наркотики были нужны всё-таки охраннику, но сейчас это уже не имеет значения. — Для стимуляции творческого вдохновения актёров. Поняла, чего тебя ждало?

Яна побледнела, мелко и часто закивала, прикусив нижнюю губу. Лёша промолчал, разве что правую руку стиснул в кулак, а рот сжался чёрточкой.

— Сейчас наших следов там нет. Машина стояла далеко, как мы заходили и уходили, никто не видел. Я сделал хозяевам инъекцию наркотиков, после чего видели, дымило, когда мы уезжали? Для всех два наркомана в состоянии кайфа спалили дом, ни одна экспертиза не разберёт, что там делали, и чего случилось на самом деле. Это я гарантирую.

Тут я не врал. Из биографии некоторые тёмные моменты не сотрёшь, хотя можно аккуратно замазать белилами. Когда мы с Яшей-цыганом работали в девяностых, были в наших делах и мрачные эпизоды, после которых я учился заметать следы. Конечно, Аполлинарии дорога только в сумасшедший дом, а её напарнику после удара Алисы, а затем нашего допроса, потребуется серьёзная медицинская помощь, но лучше перестраховаться. И небольшой запас наркотиков тут пришёлся очень кстати. Когда красавчик обязательно начнёт рассказывать, как к ним явились два демона, всё примут это за обычные глюки. Наширялся, увидел демонов и порезал двух своих приятелей.

— Дальше. Сейчас все выходите, я меняю машины, моя остаётся в гараже, твою подгоню сюда. Лёша, ты везёшь Яну домой. Яна, запомни — ты сегодня весь день сидела дома, завтра прогуляешь школу и вообще дальше двора до понедельника ни ногой. Это в твоих интересах. Мы с Алисой идём кататься на велосипедах. Это, если что, объяснит потом, откуда у неё ссадины. В здешнем дворе никто из нас не был. Эта машина оформлена на чужое имя, вдобавок уже сегодня в гараже случится замыкание электропроводки и начнётся пожар. Обещаю, сгорит всё так, что ни одна экспертиза не свяжет машину с нашей поездкой. Если вопросов нет, то разбегаемся.

Следователи если в случайное возгорание не поверят и начнут копать, то найдут, что гараж использовался для перебивки номеров на краденых машинах. И дальше выйдут на вполне настоящую группу угонщиков, хвосты я предпочитаю обрезать с гарантией. Но вот это Лёше знать точно не стоит. И так сегодня его совесть прошла по очень тонкому льду мимо Уголовного кодекса.

Уже закрывая гараж и установив бомбу на неизвлекаемость, я с некоторой грустью посмотрел на внедорожник, верой и правдой служивший мне последние три года. Всё-таки бережливость не только в делах, но и в жизни должна быть одни из главных качеств человека. Не выбрасывай рубаху, если её можно зашить. Но и Антон Павлович сказал тогда правильные слова, что в решающий момент надо уметь перешагнуть скупость, отдать часть, чтобы сохранить остальное. Тут главное — не ошибиться, когда уже надо, а когда ещё рано. Сейчас-то сомнений не было. Машина — ерунда, намного больше жалко свой нынешний проект… Я замотал головой, отбрасывая ненужные мысли. Да, придётся всё бросать и срочно уезжать — но мы с Алисой как феникс из пепла возродимся на новом месте. Раз мы теперь вдвоём, то в этот раз всё будет намного легче.

Домой мы приползли, еле стоя на ногах. И день выдался бурный, особенно у Алисы, а уж катание на велосипедах, пусть и для видимости, высосало последние силы. Так-то, если бы мы бежали немедленно, то заморачиваться с выполнением «легенды» до конца не стали. Но я уговорил Алису рискнуть и задержаться на несколько дней. Лёша хотя бы из-за Яны, и чтобы её не подставить, какое-то время вынужден будет молчать про необычные таланты бывшего начальника. Из головы парня-мошенника Алиса достала очень тревожные сведения. Сам я этой информацией воспользоваться не смогу, её следует передать людям, у которых есть влияние и связи в полиции. Но даже с рекомендациями и самым убойным компроматом человеку из ниоткуда никто не поверит, то есть идти я должен со своей текущей личностью. Ну и недели мне хватит, чтобы я успел запустить проект нашего завода, а уже потом имитировать несчастный случай и «тела не нашли». Очень важный проект, и я готов рисковать, чтобы у него тоже сохранился шанс уже под руководством моего зама.

Но это объяснения для ума, а тело протестовало. Алиса вымоталась так, что готова была упасть в постель, прямо не снимая обуви. В итоге всё равно заснула прямо в середине процесса переодевания, когда уличную одежду сняла, а пижаму не надела. Я это обнаружил, лишь когда лёг сам, но поделать ничего не успел: Алиса, не просыпаясь, удобно устроилась в моих объятиях, замурчала довольным котёнком и пресекла любые мои попытки осторожно высвободиться.

Утро вышло грустное. Причём если раньше Алиса весь день бы смущалась, обнаружив, мало того что в одних трусах спала, так ещё и ко мне прижималась, то сегодня молча встала, натянула футболку и пошла чистить зубы. И вообще, впервые на моей памяти, на столе стоит полная турка — Алиса заваривает себе чай из пакетика.

— Эх… Знаешь, не жалею. После того, что я увидела в памяти этой сволочи — не жалею… И всё равно паршивое чувство. Я же про истфак, да ещё в Москве, всю жизнь мечтала. И сбылась…

— Если легче станет, у меня то же самое. Я ведь тоже и по стопам отца хотел пойти, но пришлось всё бросать тогда и уезжать. И сейчас… Я все девяностые стиснув зубы смотрел, чего вокруг творится, и думал: ну хоть как, ну хоть немного всё повернуть. А сейчас как само собой сложилось. Я потому и попросил тебя задержаться.

Неожиданно заиграл телефон. Увидев, кто звонит, я вытаращил глаза: Лёша!

— Алло.

— Добрый день, Игорь Данилович. Вы дома?

— Да.

— А не могли бы вы спуститься? Я внизу жду, у меня тут пара вопросов возникла.

— Игорь, что случилось? Вид у тебя…

— Лёша позвонил. Просит спуститься и хочет про что-то поговорить. Жди меня, но если меня долго не будет или я позвоню, но ты заподозришь со мной чего-то не так — наш план эвакуации запускаем немедленно.

— Хорошо.

Пока ждал лифт, сердце стучало как бешеное, а в голове шумело. Нельзя в таком состоянии говорить… «Иншалла, Игорь — если на то есть воля Аллаха, то сбудется», — словно из ниоткуда прозвучал в голове голос. Я улыбнулся. Мне везёт на людей. Пока я жил во Франции, в мусульманских кварталах, куда иногда заглядывал в поисках жертвы, я встретил старого перса хаджи Рахима. Седой, но крепкий как скала имам не распознал мою природу инкуба, однако считал меня человеком, наделённым особыми способностями. Да и с магией у него отношения были особые: сам не владел и тенью дара, но, путешествуя по миру, видел и слышал хаджи Рахим немало того, что современной наукой объяснить трудно.

«Женщины в моём возрасте уже привлекают только душу, но не тело, копить золото ради золота имаму стыдно. Зато я собираю умных людей и интересные истории, — сказал он при нашей первой встрече. — А две хороших истории, которыми собеседники поделятся друг с другом, всегда обоих сделают вдвое богаче». Я никогда не отказывался от хороших людей и уроков, которые могли мне дать. Я объяснял ребятам из мусульманского квартала, как правильно драться холодным оружием, они в обмен научили меня прилично стрелять. А вечерами мы заваривали душистый чай, младшая дочь хаджи Рахима приносила нам персидские сладости, и мы беседовали. Я делился знаниями, которые мне вдолбила ахай Аюржан и как жил в Сибири. Хаджи Рахим в ответ рассказывал о Персии и Междуречье. Менялись религии и правители, менялось название страны, но древнейшая цивилизация мира сохраняла культуру, знания и легенды.

Если и ворчал на меня старый перс, то как он говорил «за торопливость и горячность». «Старайся, Игорь, Аллах не любит ленивых. Но помни — только если на то есть воля Аллаха, тогда и сбудется. Потому Аллах не любит торопливых, кто не готов всего себя отдать делу. Умей даже самый горячий порыв сердца исполнять с холодным умом». Спасибо, хаджи Рахим. Иншалла. Душа моя чиста от сомнений. Разум мой холоден и пуст перед страхом. Тогда Аллах дарует удачу задуманному делу.

Ранней осенью солнце греет почти так же, как летом. Разве что на небе оно появляется позже, а уходит с небосвода раньше, но пока это не сильно ощущалось. Зато убранство деревьев уже понемногу начало меняться, вместо одинаковых летних нарядов в зелёных тонах деревца на газоне вдоль дороги уже начали обзаводиться золотистыми, оранжевыми и жёлтыми заплатками. Скоро они переменятся до неузнаваемости, на ветках не останется ни одной зелёной частички, деревья покроются золотом и, кажется, начнут грустно звенеть при каждом порыве ветра, оплакивая завершение лета. Но всё это потом, а пока деревья ещё в сомнении: может быть, обойдётся и не придётся стоять голыми на пронизывающем зимнем ветру?

— Здравствуйте, Игорь Данилович. Не разбудил?

— Здравствуй, Лёша. Тебе честно ответить или вежливо? — улыбнулся я. — Если вежливо, то «нет-нет, конечно, я давно встал, я всегда рано встаю». Если честно — то я успел выпить кофе. На серьёзные подвиги не потяну, но голова уже ясная. Чего-то меня вчерашняя велосипедная прогулка окончательно добила. Алиса вон вообще спит ещё. Так что если нужно, то прогуляться в состоянии, но к себе, извини, пригласить могу часа через полтора-два, не раньше. Дадим девочке отоспаться.

— Да я, собственно, и не собирался заходить, сам понимаю, каково вчера Алисе пришлось. Просто кое о чём с вами поговорить хотел.

Лёша молодец, выдержка у человека хорошая. Намёк понял, что Алиса дома, но раньше нашего разговора к девушке я не пущу. Да и распирает мужика от вчерашних событий наверняка, но держится внешне спокойно, вежливо. И я буду себя вести так же.

— Тогда предлагаю не в парк, а к реке спуститься. Гулять вдоль реки и разговаривать намного удобнее, чем стоять и смотреть на пруд. И народу на набережной в это время нет.

— Хорошо.

Ближе к воде признаки осени стали заметнее. Трава вдоль набережной пожухла сильнее, чем во дворах, дворники не успели вычистить с газонов упавшие листья, и они яркими точками цепляли взор. Осенняя Москва-река уставшая, остылая уныло текла мутной водицею. Сразу как мы вышли на дорожку вдоль берега, Лёша посмотрел на меня, явно чего-то выискивая в моём лице, а потом спросил:

— Игорь Данилович, а ответьте мне, пожалуйста, честно на вопрос. Вы ведь старше, чем по документам? И документы у вас не настоящие. Сколько вам лет на самом деле? Сорок пять? Пятьдесят? Вы просто выглядите моложе.

Он не увидел ни Алисы, ни как я тоже переходил в форму демона! Лёша за спиной моей стоял из-за того, что я тормоз и не успел его впустить. Потому он видел только, как Аполлинария и её подручный испугались. Но испугаться они могли, и просто встретив старого знакомого с нехорошей репутацией! Иншалла. Я ответил спокойно, но так, чтобы в моём голосе прозвучало уважение к уму, который показал собеседник. Попробую скормить ему версию, по которой меня знают те, у кого я заказывал ингредиенты для лекарства?

— Почти угадал. Сорок четыре. И давай я тебе расскажу сначала и целиком… что могу, конечно. А потом ты будешь задавать остальные вопросы. На них я тоже отвечу, а если не смогу, то так честно и скажу.

— Хорошо.

Я на несколько секунд остановился и взял паузу, глядя на мутные серые волны и прогулочный катер с туристами, летевший мимо нас. Какая-то девица замахала нам оттуда рукой и громко чего-то закричала, такое у неё было хорошее настроение. Пауза на самом деле мне не нужна, но если я сразу начну как робот выдавать свою историю, то мне не поверят. Нет, я должен обдумать и решить.

— На самом деле костяк разных ОПГ, банд и криминальных служб безопасности при олигархах составляли в девяностых вовсе не вчерашние гопники, дорвавшиеся до оружия и безнаказанности. Основой стали бывшие милиционеры и армейские офицеры, которых вдруг бросили в нищету, да вдобавок отовсюду начали лить, дескать, всё, за что вы служили и умирали — это враньё и совок. На этом взрослые и битые жизнью мужики ломались, уходя к бандитам. Что уж говорить про нас, сопливых лейтенантов только после выпуска. Нет, ни в каких бандах мы не состояли, для этого у нас была, как бы сказать? Слишком хороши мы были, выпускники спецотдела внешней разведки.

— Отсюда ваш французский? — сообразил Лёша. — И то, как вы лихо говорили с этими, из Франции?

— Да. Но страна развалилась, а нашим талантам нашлось применение и дома. Нет, убийствами мы не занимались принципиально. Для этого и так хватало отморозков, да и брезговали мы. Нас ведь учили, что если остался труп, то операция провалена, ведь труп сначала поднимет на ноги полицию, а потом и ЦРУ. Разведка, добыча информации, диверсии, шантаж. Небольшая группа единомышленников, широко известная в узких кругах влиятельных людей.

Лёша открыл было рот задать следующий вопрос, но тут на наших глазах разыгралось забавное действо. Стая воробьёв клевала брошенный кем-то кусок булки, к ним влезла большая наглая ворона. Пользуясь размерами, она растолкала мелочь, схватила булку и нырнула в кусты. Но не тут-то было. Воробьиная стая все как один кинулась следом, и тут же из кустов раздался шум: воробьи всем скопом навалились на ворону и принялись её бить. Гвалт при этом стоял такой, что говорить мы смогли, только отойдя на несколько шагов в сторону. Не перекрикивать же птичий ор?

— И эта женщина, которая там была. Она вас узнала и назвала другим именем. Она была одной из заказчиц?

— Нет, — скривился я. — Аполлинария была заказом. Последним, в девяносто восьмом. Тогда надо было на какое-то время вывести из игры её отца. А у мужика было одно единственное слабое место, дочка. Нам предлагали её похитить, чтобы родитель отвлёкся на поиски. Однако в этом случае девчонку потом убивать и прятать тело, отец не успокоился бы, а зацепка в виде рассказа дочери могла вывести на похитителей и заказчика. Я предложил и реализовал другой вариант. Я действительно выгляжу моложе своих лет, наследственность по этой части была одним из главных условий на моей специальности. Я с ней сошёлся, выяснил: папа дочке ни в чём не отказывал, но и денег слишком много не давал. А ей очень хотелось, и побольше. Вот я и уговорил её сняться в частном порнофильме, мол, для личной коллекции одного американского миллионера. Денег за съёмки ей обещали столько, что она мгновенно согласилась. Дальше всё «случайно» открылось, копии и фильма, и кадров процесса съёмок разошлись по рукам друзей и знакомых. Отцу на какое-то время стало не до бизнеса, а мы с коллегами благоразумно решили, что это будет нашим последним делом, и разбежались. Тем более, времена уже начинали меняться, мы как профессионалы это сообразили первыми. Я на пять лет уехал во Францию и вернулся уже в две тысячи третьем по липовым документам выпускника университета, который ездил на стажировку в Европу.

— Понятно. И эта Аполлинария выросла, и решила то же самое провернуть уже сама с Яной и не только?

— Даже больше. Вот тут извини, но без имён и подробностей, что я в доме нашёл. Яна была «обкаткой технологии», потом дело собирались поставить на поток с детьми достаточно влиятельных людей в Москве и области. Я решу этот вопрос. Моя прошлая жизнь забыта и быльём поросла, никого давно не интересует, но некоторые выходы на нужных людей по старой памяти остались. Я их предупрежу, чтобы такое не повторилось. Поля была автором идеи и руководителем, но у неё имелись спонсоры, которым желательно укоротить руки.

— А Алиса… она тоже из ваших?

— Да нет, — я покрутил в воздухе рукой. — Тут не удивляйся, вся правда именно ровно такая, как и выглядит. Алиса и в самом деле Селезнёва, и ей на самом деле этой осенью будет восемнадцать. Она дочь моих давних знакомых, которые и в самом деле попросили приглядеть за дочкой, когда она отправилась поступать в Москву. И задержалась Алиса у меня дома, потому что действительно летом не успела подать документы в общежитие. Болезнь была самая настоящая, правда, диагноз для нашей бухгалтерии липовый. Наследие бурной молодости открылось. С этим до старости живут, главное — запускать нельзя и вовремя на лечение ездить. Алиса до вчерашнего дня вообще ничего не подозревала, и если бы не её попытка играть в детектива, вместо того чтобы рассказать мне… Я и в доме предпочёл бы тебя оставить в помощь, но девчонок одних к машине не отправишь, Яне точно знать не стоило, а в одиночку я бы не справился. Сейчас Алиса дома сидит и переваривает, и так полночи пришлось объясняться про полную биографию «Игоря Даниловича» и что на самом деле я старше её на четверть века.

Лёша с чего-то хитро и загадочно усмехнулся, проводил взглядом стаю птиц над нашей головой: там взрослые товарищи тренировали молодняк перед отлётом на юг.

— Знаете… я не стал вчера ничего говорить Кате. Просто сказал, что Яна вляпалась в историю с мошенниками, но мы её вовремя выдернули и всё объяснили. И я всю ночь думал. С вашей подготовкой вы Алису и без меня могли вытащить, но тогда даже боюсь подумать, что стало бы с Яной. Вы ведь только из-за неё меня позвали. Да и когда Яне нож к горлу приставили — вы могли промолчать, не выдавать себя. И наверняка потом нашли бы, как всё объяснить. Только та женщина точно Яну ткнуть успела бы. Но вы же старались? Не придерёшься, бывает, психованная с ножом, вы не в ответе. Вы ведь понимали, что раз вас узнали, то вам придётся всё бросать и бежать… и всё равно Яну спасли. И машину не пожалели, лишь бы про меня и Яну никто и ничего не узнал. Сегодня я загадал — уедете или нет? Не уехали, и в понедельник на работу пошли бы. Неделю я так думаю, а потом изобразить нечастный случай? Угадал? Рискнуть, но чтобы дело, которое вы начали — без вас не развалилось.

— Угадал, — я вздохнул. — Раз уж я от прошлой специальности разрушать, скажем так, ушёл в область создавать. Меня ведь воспитывали, что Родина — это всё, даже если за неё погибнешь. Пафосно звучит, да? А тут, считай, попробовать восстановить то, чего в девяностых порушили.

— Потому я и решил никому не говорить. Делай что должно, а там будь что будет? Так у вас говорили? Пусть всё останется как раньше, — Лёша протянул руку, и я её пожал. — До свидания и до понедельника. А в гости к нам не забывайте заглядывать. И девочки вас обожают, да и Алиса теперь лучшая подружка у Оленьки. Так что ждём. Всего доброго.

— Всего доброго. До свидания.

Иншалла…

Домой я возвращался спокойным неторопливым шагом, в холле подъезда, пока ждал лифт, немного поболтал с милой старушкой с третьего этажа. Во всех смыслах безобидная бабулька, однако с чего-то вбила себе в голову, что семья прямо над ней — оба чистокровные негры, в начале двухтысячных переехавшие в Москву работать из США, да так и оставшиеся у нас насовсем — демоны. И каждый раз, когда меня видит, просит сходить вместе с ней в церковь. Дескать, одну её батюшка не послушает, а я мужчина солидный, толковый, смогу уговорить святого отца провести ритуал экзорцизма. Я как обычно покивал, согласился, сказал «как-нибудь потом обязательно», и спрятался в лифте.

Лишь когда за мной закрылась дверь квартиры, я понял, что ноги у меня подгибаются, началась одышка, сердце прыгает как бешеное, а во рту пересохло как в пустыне.

— Игорь, что случилось? — испуганно кинулась ко мне Алиса.

— Знаешь, я только что понял смысл фразы «лучшая новость — отсутствие новостей». Я говорил с Лёшей… в общем, он меня расспрашивал и поверил в мою версию событий. Я тебе её потом перескажу. Но если коротко, то мы никуда не уезжаем, он никому ничего не говорил и будет молчать. И про нашу с тобой природу он не догадался. А ещё нас пригласили в гости, сказали, что как и раньше нас ждут в любое время.

— Ура-а-а! — Алиса кинулась мне на шею и чуть не задушила. — К чёрту подробности, мы остаёмся! Я за одно это готова на всё.

И тут в дверь прозвучал звонок.

— А это кого? — удивился я. Заглянул в глазок. — Яна. Эту сюда с чего принесло? Она же дома должна быть.

Тут в дверь забарабанили и даже пнули пару раз ногой, и послышался голос Яны:

— Открывайте, я знаю, что вы дома. Открывайте, а то уйду и всё расскажу.

Мы с Алисой переглянулись, она сделала несколько шагов назад, оказавшись на пороге кухни, я медленно открыл. Яна ворвалась в квартиру, захлопнула дверь и торопливо выпалила:

— Я знаю, что вы вампиры. Как в «Сумерках».

Я аж поперхнулся, поскольку ожидал услышать всё что угодно кроме этого:

— Типун тебе на язык. Это я про вампиров. Не надо нам такого счастья.

— Ага! То есть вампиры существуют.

— Я вообще-то не это имел в виду…

— Это-это. Тогда эти, как его? Оборотни? Я же говорю, я видела, как у вас глаза светились. По-настоящему. У обоих.

— Не знаю, я оборотней только в погонах встречал, — буркнул я. — И вообще, я же сказал дома сидеть.

— Ну, расскажешь, и что? — в разговор вступила Алиса, видимо, тоже немного отошла от шока первой фразы. — Кто тебе поверит? Лёша был у нас, ты наверняка за домом следила и видела, как они с Игорем разговаривали. Никуда и никто вчера не ездил, мы на велосипеде катались. Или расскажешь, как тебя уговорили поехать нюхать наркотики и сниматься в порнофильме, но потом тебя спасли два существа с горящими красными глазами? Знаешь, вот в съёмки и наркотики поверят, тут я согласна. После чего отправишься ты сначала в наркологию на обследование, потом тебе долго станут капать на мозги в полиции, а родители посадят под арест. Можешь сразу маме рассказать. Хотя нет, пойти и признаться в полицию будет безопаснее.

Яна поперхнулась, сначала покраснела, дальше побледнела. Про это она, похоже, не думала.

— Вы мне выигрыш обещали. Тогда, на крыше сказали, если я Алисе помогу по городу ходить — с вас подарок. Я честно две недели помогала.

— Ремнём тебе за вчерашнее, — мрачно ответил я. — Вот это готов и в качестве подарка, и для профилактики. Хоть сейчас.

— А я тогда тёте Кате расскажу. Она мне поверит.

Мы с Алисой переглянулись. Вот этот вариант мы не предусмотрели. И угроза на самом деле серьёзная, особенно в свете версии, которую я скормил Лёше. Катя, даже если крестнице не поверит, начнёт мужа пытать, а дальше… лучше не предполагать. Редкий случай, когда начинаю жалеть, что большая часть способностей эпохи магии нам сейчас недоступна. Как оказалось, грубо покалечить мозги Алисиным способом мы ещё можем, а вот подчистить память по одному событию — нет.

— И чего ты от нас хочешь, ребёнок? Учти, я не джин, не вампир, не инопланетянин и порталы к эльфам строить не умею.

— А я просто в гости к вам ходить хочу. Мама точно будет не против, и тётя Катя с дядей Лёшей. Говорят, Алиса на меня хорошо влияет, — Яна хихикнула. — И не надо мне никаких желаний. Ну интересно же. Рядом с вами обязательно какая-то мистика будет. Вы же всё равно волшебные, я правильно угадала? И про вампиров сказали, как будто их видели? А они правда красивые? Или лысые и страшные?

Мы с Алисой опять переглянулись, и девушка медленно мне кивнула.

— Ладно, шантажистка мелкая. Проходи, гостья ты наша. Только сразу предупреждаю — без предварительного звонка не заваливаться. Выгоню. У нас с Алисой и своя жизнь есть. Просто жизнь как двух взрослых людей. Поняла?

— Договорились, шантажистка, — тяжко вздохнула Алиса.

— Тогда мне кофе. Алиса тут уже хвалилась, что вы его в турке шикарно варите…

— Вот с ней и делите, — я усмехнулся, глядя на вытянувшееся от такой наглости лицо Алисы. — Если она даст.

Подводя итоги

Иногда мне кажется, что самый странный месяц в году — это сентябрь. Не просто так наши предки отсчитывали год именно с сентября, да и учебный год до сих пор начинается в сентябре — выучить новые уроки жизни или подвести какие-то итоги. Вроде тепло, но уже не лето. Листья уже начинают облетать, но деревья ещё стоят одетые, просто немного обновили раскраску на более модную. День уже стал короче, но не гаснет сразу после обеда, как зимой, а ночь ещё не пугает тьмой и холодом. Вроде бы уже осень, но пока нет дождей и грязной слякоти под ногами. Вместо них ветер сегодня гнал сухую пыль, однако дышалось легко, а не душно, как в жаркую летнюю засуху.

Весна — это всегда лёгкий, игристый предвестник лета. И неважно, пылающая синяя даль и радостный пересвист птиц или затянутая облаками мрачная и мертвенно-бледная пелена. Неважно, каким год будет дальше — счастливым или печальным, весёлым или грустным, весна этого не знает и не скажет, она лишь пообещает, что всё это будет. Весна — прелюдия новой жизни. Сентябрь же нечто иное. Тяжёлый от зерна колос склоняется к земле, усталый крестьянин приостанавливает свой шаг на тропинке, рыбак придерживает лодку, а охотник, сидя у бледного в вечерних сумерках огня, прищуривает глаза. Уходит за горизонт светило, облака, сверкавшие и прозрачные летом, с началом осени становятся резкими и тёмными. Сентябрь — вестник скорого дыхания грядущей зимы. И наступит ли для тебя новая весна и следующий год, ты пока ещё не знаешь.

Я поморщился от новой горсти пыли, которую ветер бросил мне в лицо — под вечер погода разбушевалась, и с хрустом смял ботинком пустую жестянку, кем-то брошенную мимо мусорки. Уныло подумал, что причина моего тоскливого настроения вовсе не в сентябре, пасмурной погоде или близкой зиме. Просто наше приключение в коттедже, так его назовём, всё-таки обрело свой насквозь гнилой привкус.

Когда я говорил «прошлая жизнь быльём поросла, но контакты остались», соврал я без вранья. То, как я жил в лихие девяностые за Уралом, и в самом деле вспоминать категорически не хотелось, да и прошлая довольно тёмная личность официально похоронена где-то в тайге как очередная жертва криминальных разборок. Но из биографии как из песни слова не выкинешь. Один мой тогдашний знакомый, впрочем, далеко не самый худший человек, за эти годы сделал неплохую карьеру в московском офисе «Роснефти». Тут даже был вопрос не в его текущей должности, а в том, что мужик был ушлый и имел «прямой выход» наверх, отсюда мог постучаться в нужные двери. Уже ленивый, толстый и лысый он, естественно, не узнал во мне парня, с которым двадцать лет назад весело шлялся по барам Сургута. Однако рекомендаций «от того самого друга в Сибири» оказалось достаточно для встречи. А уж когда хозяин кабинета просмотрел материалы, которые я подготовил по результатам обыска в коттедже и информации, добытой Алисой — она смогла увидеть в голове фотографа некоторые сведения и зацепки по реальным заказчикам, у мужика взгляд загорелся, и аж руки затряслись.

И вот сегодня, полторы недели спустя, история неожиданно продолжилась. Данные не просто проверили и подтвердили. Дело оказалось не в одном лишь шантаже и деньгах, остро была замешана политика, и часть ниточек от Апполинарии тянулась куда-то за рубеж. Через того же мужика из «Роснефти» мне передали искреннюю благодарность от серьёзных людей — вещь полезная, но в нагрузку порекомендовали на выходные уехать из города куда подальше. Собираются зачищать…

От этого у меня и гулял холодок вдоль позвоночника. В реальной жизни не будет как в кинобоевиках погонь, перестрелок, громких арестов и судов с адвокатами под вспышки фотокамер. Плевать, что девяностые давно закончились, логика службы безопасности в подобной ситуации не зависит от страны и эпохи. Организаторы и исполнители несостоявшейся провокации просто исчезнут. В лучшем случае — когда вытрясут информацию — обнаружат труп «жертвы грабежа в подворотне», чтобы у родственников хотя бы могила была поплакать. А отсюда совет «уехать на выходные» стоит принять со всей серьёзностью. Но как это поднести Алисе, чтобы её лишний раз не тревожить? Мы на выходные покидать город не планировали.

У лифта меня опять поймала та самая бабка с демонами. Специально караулила, что ли?

— Здравствуй, Игорёк.

— Добрый вечер, Раиса Андреевна. Как ваше здоровье?

— Ох, спасибо, сынок. Держусь вот. А знаешь, ироды-то надо мной опять какие-то свои заклинания лопочут, — она перешла на шёпот: — Я там дверь святой водой окропила, помогло ненадолго, замолчали. Только потом опять свои бесовские заклинания читать стали на басурманском языке. Ты бы, милок, со мной всё-таки сходил…

— Обязательно, — тут как раз приехал лифт. — Извините, спешу сейчас, но в выходные к вам загляну.

— Ох, спасибо…

Тут дверь лифта захлопнулась, а я сам себе неожиданно улыбнулся. Иногда и от таких дурацких встреч польза бывает. Разговор с нашей «изгоняющей дьяволов» поднял настроение и помог взять себя в руки. Можно не светить дома кислой рожей, а там что-нибудь да подвернётся.

Квартира с порога встретила меня обалденно вкусными запахами. Так-то мы решили, что ужин делаем по очереди или кто первый придёт, если второй задерживается. Но само собой получилось, что последние недели три по большей части готовила Алиса. Не то чтобы ей так нравилась стоять за плитой, хотя Катино влияние и ощущалось. Просто девушка впервые ощутила себя хозяйкой на собственной кухне, где она может готовить себе что хочет и когда захочет, а не что другим надо и по приказу. Со временем пройдёт, но пока, честно признаюсь — мне это рвение очень нравилось. Сегодня, судя по запаху, на ужин котлеты.

Я как раз зашёл на кухню, когда Алиса, наконец, отвлеклась от сковороды и обернулась:

— С возвращением. И чего ты такой весёлый, аж улыбка как у кота?

— Абрахам опять псалмы учит. Раиса Андреевна опять крестится и бесов гоняет.

— Звукоизоляцию им надо нормальную, — фыркнула Алиса.

— С его басом не поможет. Он и через вентиляцию пробивает, и через перекрытие. Абрахам на Новый год во дворе будет детям Деда Мороза изображать — сама убедишься.

— Да я и так поверю, — рассмеялась Алиса.

В молодости наш сосед из Америки занимался в консерватории, после переезда музыкальную карьеру бросил, но голос остался. Псалмы же у баптистов… мне нравятся, однако на слух нашей пенсионерки да ещё на английском звучит и впрямь как заклинание.

— У бабки обострение, — тяжко вздохнул я. — Раиса Андреевна дошла до того, что дверь Абрахаму и Саре святой водой мажет. Выкручивает мне руки сходить в церковь, и чтобы я потребовал от священника заговорить демонов. Она мне так и сказала: ты, Игорь, тут единственный приличный человек, с которым можно в церковь сходить, а остальные нехристь сплошная и нечисть какая-то.

Алиса не выдержала и расхохоталась в голос.

— Тебе смешно, а мне хоть все выходные из дома не выходи. Она меня, похоже, караулила. А что я отцу Сергею скажу?

— Так и скажешь, — веселилась Алиса. — Как приличный человек и настоящий христианин прошу изгнать демона. Ты главное в святую воду не ныряй, а то ещё серой зашипишь и рога с копытами отрастишь…

Договорить Алиса не успела, заиграл мой телефон — звонила Яна.

— Игорь Данилович, вы дома? Я тогда минут через пятнадцать зайду, хорошо? — и бросила трубку.

— Ребёнок наглеет, — немного растерянно и капельку рассержено сказал я.

Выпросив разрешение заходить, Яна за эти полторы недели к нам заглядывала через день или даже два дня подряд через день, пусть как и договаривались — звонила заранее. Напрягало это пока не очень сильно, вдобавок мы с Алисой решили, что так какое-то время будет наоборот лучше. Пусть Яна окажется под присмотром и лишнюю буйную энергию тратит, высматривая вокруг нас какую-нибудь мистику. Да и Алисе её компания оказалась вполне по душе, ибо Яна попутно искренне старалась помогать переехавшей из другого города девушке разобраться в особенностях и тонкостях столичной жизни. Однако Яна к нам заходила вчера. И позавчера.

— Ну формально она вроде бы предупредила, — пожала плечами Алиса. — Как и обещала. Сказать насчёт наглости стоит, но не гнать же её прямо с порога? Хоть ужином накормим.

Спорить я не стал: если Алисе так хочется похвалиться своей кулинарией, то пожалуйста. К тому же как раз прозвучал звонок в дверь.

Яна буквально ворвалась в дом, быстро поздоровалась и проскочила на кухню, пользуясь тем, что я на пару мгновений аж оторопел от такой наглости.

— И тебе здравствуй, наша нежданная гостья… — я занял стул напротив.

— Игорь Данилович. Мне ну очень надо, чтобы вы с Алисой поехали со мной на выходные в Питер. Я на вас уже номер забронировала и билеты заказала завтра на вечер.

Я аж поперхнулся:

— Наглость не имела предела, производной и не исчислялась в простых функциях. Так у нас говорил препод по матану. Вот так и заказала? А всё-таки нас спросить? А если у нас планы на выходные свои?

— Игорь Данилович, пожалуйста, — голос у Яны задрожал и вроде бы вполне искренне. — Мне больше попросить некого. У нас класс едет в Эрмитаж, а мама вдруг сегодня сказала, что не может, у неё на субботу пациент срочный. И дядя Лёша с тётей Катей не могут. А больше кроме вас меня не отпустят ни с кем. И одна, сказали, не поеду. А мне ну очень надо…

Я присмотрелся к Яне. Ага, а в ауре-то ярко загорелась вполне такая отчётливая линия влечения к противоположному полу. Похоже, едет мальчик, который Яне очень интересен, и она с чего-то уверена, что поездка — это её единственный шанс. Я переглянулся с Алисой, та как раз разложила ужин уже на троих и подсела к нам за стол.

— Игорь, а тебе не кажется, что как само собой складывается? Сам же говорил насчёт выходных и… — девушка жестом показала вниз, на квартиру нашей бабульки-охотницы за демонами. — Тем более… — Алиса незаметно от Яны показала пальцами словно два вдетых одно в другое колечка. Как на свадьбе. Мол, у Яны явно не просто так интерес.

И тут я сообразил, с трудом удержав на лице серьёзное и задумчивое выражение. Ну Алиса, ну лисонька моя хитрющая. Не можешь ты пока у Яны увидеть влечения к мальчикам: она девушка, ты девушка, а видеть интерес у лиц своего пола — этому надо осознанно учиться и немало для этого постараться. Нет, я поверю, что форс-мажор с поездкой образовался случайно, особенно учитывая, что у родителей Яны работа важнее дочери. Дальше Яна прибежала плакаться к Алисе как к единственной, с кем можно таким поделиться. Включая интерес к мальчику, ибо Яна давно сообразила, что Алиса по части противоположного пола знает намного больше сверстниц и одноклассниц. Ну а Алиса решила не упускать шанс исполнить ещё одну свою давнюю затаённую мечту: съездить в Питер в Эрмитаж. Напрямую она меня просить стесняется, и так до сих пор временами считает, что меня слишком перегружает и на шее у меня сидит. А тут вроде как бы само собой сложилось и не для себя старается.

Я ещё с пару минут поизображал работу мысли, решив не выдавать, что их хитрость раскусил. Тем более, обе девушки, глядя на меня так забавно переживали, сидят как на иголках, и все эмоции на лице проступили. Да и складывалось в самом деле удачно, словно и впрямь судьба подталкивает.

— Ладно, уговорили. Как вспомню нашу боевую старушку… Тогда, Алиса, ты берёшь чемодан с вещами, а я завтра прямо с работы на Ленинградский вокзал. Встречаемся там.

— Ура! — буквально завопила счастливая Яна.

Алиса промолчала, но было видно, что моя лисонька тоже очень довольна своей маленькой хитростью.

В день отъезда погода решила немного над нами посмеяться. Осенняя Москва была тиха, красива, солнце будто на прощание нас решило погреть, заодно выкрасив закатом всем волосы в тёмно-рыжий цвет. Но стоило солнцу зайти за горизонт, а в окнах вокзала отразился тёмный город, подсвеченный огнями, как на землю опустился холод, а ветер начал рвать листву с кустов и бросать мусор. К счастью, долго стоять и ждать нам с Алисой не пришлось, нас встретила Яна, и мы пошли к остальным.

Из класса ехали двенадцать школьников, семь девушек и пятеро парней. Кто приглянулся Яне, сообразил я сразу, даже способности не нужны оказались. Очень уж случайно Яна всегда оказывалась в стороне от одного из ребят. Красивый, кстати, юноша. Чёрные волнистые волосы густою шапкой покрывали его голову, оттеняли большой белый лоб и подчёркивали классический профиль лица. Из-под как бы нарисованных густых бровей смело и прямо глядели карие глаза, их почти надменный блеск смягчался длинными ресницами. Алые губы с резко заканчивающимися линиями рта придавали лицу властное, уже не совсем юношеское выражение. Начавшие пробиваться тёмным пухом усы и борода не только резко оттеняли белизну кожи и яркий румянец щёк, но и усиливали серьёзное, взрослое выражение. Я прислушался: ага, парня зовут Матвей, надо его запомнить. Мне показалось — парень очень не дурак и далеко пойдёт.

Рядом нашлась и конкурентка, из-за которой, похоже, Яна и переживала. Тоже симпатичная, с вполне взрослой фигуркой, на спину впечатляюще спадает пышная волна белокурых кудрявых волос, прекрасные голубые глаза. Такой цветущий, сочный экземпляр начинающего ангелочка. И сейчас эта юная барышня, вообразившая себя неотразимой красавицей или начитавшись каких-то умных советов, пыталась с Матвеем сойтись и сразу же прицепиться к нему на всю поездку. Яна это видела, злилась, но внешне не показывала и продолжала оставаться в стороне. И неважно, сама она такая умная, Алиса посоветовала или моё присутствие удерживает — несолидно при мне вести себя как вздорная соплюшка. Я бы сказал: Яна зря переживает, шансов на успех у «конкурентки» ноль. Этот Матвей — парень умный, волевой и наверняка пробивной, но с женщинами такие вот уверенные в себе парни очень часто ведут себя робко и стеснительно. Что называется «как подменили». Они легко и непринуждённо, искренне становятся девушкам хорошими и настоящими друзьями, но из-за этого перешагнуть грань между дружбой и любовью им зачастую трудно.

Долго стоять в стороне и рассуждать о философских вопросах взаимоотношения полов не получилось, подошли знакомиться остальные взрослые-сопровождающие. Кроме лет пятидесяти пяти невысокой, полненькой и энергичной классной руководительницы, с нами ехала ещё одна женщина — чья-то мама, и весьма красивая, стройная блондинка, с белоснежным лицом, нежным румянцем на щеках и тёмными вдумчивыми глазами, глядевшими из-под густых соболиных бровей. Судя по внешнему сходству, старшая сестра нашей «конкурентки». Причём, знакомясь, она, не стесняясь, с интересом посмотрела на меня — обручального кольца нет, стоявшую рядом девушку не обнимаю. Потому своё имя Карина она произнесла нарочито чётко и так, чтобы я его точно запомнил.

К Алисе же она сразу воспылала неприязнью. До нашего появления все парни вокруг смотрели только на эту Карину, впрочем, действительно было на что: хорошие природные данные, очень грамотный идеально правильный макияж. Вот эта правильность всё сейчас и портила. Алиса была красива не меньше, но в её внешности и макияже были несколько погрешностей, мелких недочётов… натуральная природа не может быть идеальна. Когда девушки оказались рядом, каждый неизбежно сразу думал — вот тут красота настоящая, а здесь фальшивая, искусственная.

Сообразила насчёт ошибки и Карина, в глазах отразилась лихорадочная работа мысли: успеет ли она сбегать в санузел и поправить макияж? Но тут объявили посадку на наш поезд, мы как цыганский табор заколыхались и двинулись на перрон, сопровождающим отлучаться не положено. Вагон нам достался старый, туалеты закрыты до выезда из города — поправлять же «боевую раскраску» на глазах у зрителей глупо. Карина бросила на «соперницу» раздражённый взгляд, не осталась в долгу и Алиса, ехидно улыбнувшись в ответ: так тебе и надо. Знала, куда и как едет, специально так броско красилась. Нечего было перед мальчишками хвост распушать.

Раз ехали не «Сапсаном», добраться должны были только примерно к пяти утра. Выехали же не ночью, а вечером, спать ложиться пока рано, но чем себя занять — никто не понимал. Пусть наличие мужика среди сопровождающих и пригасило пыл расслабиться и побуянить без присмотра родителей и от избытка молодых сил. Дальше я ещё раз убедился, что у Алисы талант обращаться с детьми. Ну и практика тоже дело не последнее, пусть даже опыт няни с младшими детьми. Хотя глядя на мельтешивших по вагону школьников, закрадывалась мысль, что не сильно они от детского сада сейчас отличаются. Пользуясь тем, что парни на неё заглядываются, и с удовольствием присоединяться, если выпадет шанс тесно пообщаться как с равной, Алиса завлекла сначала парочку ребят, а за ними и остальных парней поиграть в «крокодила»: когда по очереди кто-то без слов одной пантомимой показывает загаданное ведущим слово, а остальные его должны разгадать. Само собой как подругу Алиса сразу же втянула в игру Яну, следом добавились ещё две девочки.

Я в игре не стал участвовать, просто сел рядом, но ехать сразу же стало веселее… Пока я не посмотрел на соперницу Яны за обладание Матвеем. Та сначала постеснялась добавиться, затем последовала за старшей сестрой, которая демонстративно старалась держаться от Алисы и любых её предложений в стороне. Теперь же неудачливая девчонка со жгучей завистью смотрела, как Матвей сидит рядом с Яной — стараниями Алисы, конечно, и они о чём-то негромко общаются. Увидела это и Карина, настроение по отношению к Алисе у неё от просто неприязненного «она меня обошла» мгновенно сменилось на враждебное. Я же флегматично подумал, что поездка выйдет, мягко говоря, весёлой. Эта Карина явно придерживается «современных прогрессивных свободных сексуальных взглядов», я ей сразу приглянулся как потенциальный любовник на поездку. А теперь она попробует запрыгнуть ко мне в постель уже из принципа.

Увлеклись сначала игрой, а потом весёлым общением, в итоге спать наших школьников загнать удалось с трудом. Утром все из вагона выползали как сонные мухи, вяло зевали и ёжились от холода. Свежими и выспавшимися ощущали себя только мы с Алисой, чем я бессовестно и воспользовался. Как самый бодрый, взял оформление в гостинице на себя… и совершенно случайно номера нам раздали так, что мы с Алисой, Яна плюс её подружка-одноклассница, и Матвей с приятелем оказались на одном этаже, а все остальные на два этажа ниже. Карина попробовала было протестовать, но усталая девушка за стойкой, явно считавшая часы и минуты до скорого окончания смены, её вежливо отшила: мол, свободных номеров нет, у вас бронь, если хотите поменяться — договаривайтесь между собой.

Как я и ждал, после короткого сна Карина решительно взялась за дело. Вроде бы само собой вышло, но за завтраком дети расселись отдельно и кучковались по интересам и дружбе в разных углах ресторана при гостинице, сопровождающие — за общим столом и все вместе. Заодно обсудить планы экскурсии и после неё. При этом Карина смогла меня удивить. Я-то ждал агрессивно-сексуальную женщину-вамп. Она же сменила облик куклы на милую и простую девушку, от макияжа до одежды. За разговором не навязывалась, а показала себя умным, тактичным и понимающим собеседником. Вроде никакого открытого флирта, просто заинтересованность сойтись и пообщаться с таким же умным и приятным попутчиком. Тем более что Алиса с чего-то не стала никак её останавливать. Мне тоже вот такая Карина нравилась больше, поэтому я с удовольствием поддержал разговор.

На время экскурсии в Эрмитаже Карина продолжила себя вести также, демонстрируя ответственность. Внимательно следила за школьниками, чтобы они не разбредались и слушали лектора. Это оказалась очень даже кстати, потому что восхищённая и вдохновлённая Алиса потерялась в реальности и смотрела исключительно на экспонаты и экскурсоводу в рот.

Матвей, кстати, быстро отстал от группы.

— Неинтересно? — поинтересовался я. — Не любишь Эрмитаж?

— Да нет, Игорь Данилович. Интересно и люблю. Просто я эту экскурсию с родителями уже раза два слушал. Вот третий раз точно неинтересно.

Надо же, и моё имя запомнил, молодец — ведь мы с ним в поезде и гостинице особо не разговаривали.

— Ну я тоже её слушал, даже больше двух раз. Тогда пошли отдельно вдвоём. Тут есть немало интересных вещей, которые из-за нехватки времени в базовую экскурсию никогда не входят. И не беспокойся, вашу классную руководительницу я предупрежу, что ты со мной, остальных не бросил и порядок не нарушаешь.

Всё оставшееся время мы осматривали музей уже чисто вдвоём. Причём оказалось, что не только я смог рассказать и показать, но и Матвей может меня удивить. Парень к поездке готовился заранее, обстоятельно, с самого начала рассчитывая посмотреть те самые залы и предметы, которые никак не выходило увидеть во время стандартной экскурсии. Разве что, как он мне признался, думал сделать это в «свободное время»: уезжали мы в воскресенье, потому на сегодня после Эрмитажа было выделено несколько часов, в которые каждый мог походить по Питеру и посмотреть чего-нибудь чисто своё.

— Ну что? — я посмотрел на часы. — Экскурсия заканчивается, и мы уложились.

— Спасибо, Игорь Данилович.

— Тогда у меня предложение продолжить. Раз уж изначальный план ты выполнил, и в итоге у нас образовалось свободное время. Предлагаю продолжить экскурсию уже по городу. Я тут жил с полгода, отсюда обещаю показать несколько очень интересных мест, куда туристы захаживают редко. Согласен?

— Согласен. Только предупредить надо…

— Не сердись, но я хотел экскурсию тебе предложить с самого начала и потому вашу классную уже заранее, ещё когда мы отделились — предупредил о таком возможном варианте. Если бы ты отказался, мы бы просто вернулись к общей группе. А так, брошу сейчас сообщение, что мы пошли… Скажем, я не очень хочу пока с остальными встречаться.

Матвей медленно и задумчиво кивнул, потом сообразил — припомнил, как на меня всё утро пыталась вешаться Карина, улыбнулся и хмыкнул. А может быть, подумал про её младшую сестру, её попытки навязаться утром и по дороге в Эрмитаж ему тоже изрядно досадили.

— Ну да. Согласен, лучше по-тихому.

Световой день ещё не закончился, и как будто бы нарочно для хорошей прогулки солнце осторожно грело небо, пригласив заодно с собой тёплый, южный ветер. Эдакий бал осенней доброты и романтики от города. На Дворцовой площади нас уже ждали Алиса и Яна. Причём я обратил внимание, что, заметив одноклассницу, Матвей споткнулся. Ага, я правильно ещё вчера в поезде обратил внимание, когда оба рядом сидели — а девочка-то тебе тоже интересна. И лихорадочная работа мысли прямо чувствуется: то ли возмутиться, мол, чего вы мне кого-то в спутники навязываете, едва от другой сбежал — то ли пользоваться моментом побыть вместе. Раз уж сам первый никогда не решится с ней заговорить насчёт свидания, да и Яна вроде не торопится к нему навстречу и обходит стороной.

— Да не переживай ты. Мы вдвоём с Алисой, Яну отпустили родители в Питер при условии, что она по городу тоже только с Алисой. Наоборот удачно выходит, раз Яна с нами, а не в гостинице остаться решила. Раз нас теперь четверо, то мы сможем зайти в ещё одно очень интересное место. Но туда ходят строго парами, или хотя бы просто парень и девушка, даже если они лишь знакомые.

Судя по всему, примерно то же самое Алиса шепнула и Яне, потому дальше никаких возражений и споров не возникло. Для начала я всех повёл на знаменитое Новодевичье кладбище. Про него все слышали, все знают, что там некрополь знаменитейших людей России, но большинство туристов не догадываются проверить, что от Дворцовой площади до Новодевичьего рукой подать. Все остались в восторге, разве что Алиса начала переживать — наши молодые люди шли рядом и уже начали разговаривать, но всё равно шагали как-то по отдельности.

Я на это улыбнулся краешком губ и посоветовал не торопиться. И повёл всех перекусить, ведь мы завтракали в гостинице, а дальше самое большее каждый перехватил пирожок на ходу. В кафе, изображая вселенскую скорбь, со вздохом высказал Матвею:

— Ох, молодой человек, смотрю я за вами… Не сочтите брюзгой, и я понимаю — времена сейчас меняются, все торопятся и так далее. Но правила вежливости никто не отменял. Даже если барышня рядом с вами не ваша девушка, а просто вы в одной компании, то дверь на входе придержал и пропустил, а не как сейчас торопливо сам проскочил и чуть Яне дверью не приложил. За столом пальто помог снять, потом помог надеть. И вообще, на улице даме руку подал.

У Яны порозовели щёки, и она открыла было рот чего-то возразить, но тут Алиса подхватила мою игру.

— Яна, тебя это тоже касается вообще-то. В смысле правил поведения. И с твоей стороны именно вежливость пальто сейчас отдать и принять, а на улице руку подать.

Матвей чего-то невразумительно буркнул, Яна возражениями поперхнулась. Весь обед оба молча сверлили нас взглядами, но на выходе из кафе последовали моим замечаниям. На улице мы с Алисой чуть отстали, и она с ехидцей у меня поинтересовалась:

— Вежливость, говоришь? Смотрю, она кому-то на пользу. Но я так понимаю, это не всё на сегодня? Хитрый лис.

— Это ты у меня хитрая лисонька, а я просто старый ленивый кот. Однако — да. Ещё не всё на сегодня, признаю. Но сама увидишь.

Для начала я очень быстро, только чтобы немного растрясли прилив бодрости после еды, провёл всех ещё по нескольким достопримечательностям. А дальше мы отправились в одно очень интересное кафе, можно сказать — осколок старого Ленинграда. Там приходили читать свои стихи. Причём собирались не «непризнанные гении» — почитать друг другу свои «шедевры» и получить в ответ взаимную дежурную похвалу. В кафе заглядывали поэты, которым просто нравилось писать стихи, те, кто творил рифмованные строфы просто поскольку не смог их удержать внутри, а не ради славы и признания. Звучали стихи резкие и нежные, томные, романтические или грустные до слёз. Здесь выступали музыканты со своими мелодиями и просто с концертами: тоже просто чтобы сыграть музыку, которая рвётся из души.

место существовало давно, ещё с восьмидесятых. При этом помимо «культурной» функции, всегда имело ещё и дополнительный статус, который за десятилетия не раз менялся. Сейчас, к примеру, помимо всего, у кафе была ещё и репутация места для самых нерушимых объяснений в любви и для первых романтических свиданий — когда вы переходите от «просто друзья и знакомые» в близким отношениям. Но этого я говорить никому не стал, Яне и Матвею пока рано. Да и мне, хотя я вроде бы ни за кем не ухаживаю, было интересно, последний раз я здесь был ещё до появления «амурной» ипостаси. А ведь интерьер кафе тоже каждый раз менялся.

В кафе нас встретил милый полумрак и очень удобные диванчики специально на двоих, расслабляющая музыка. Алиса не удержалась и положила голову мне на плечо. Ну и главное, в какой-то момент Матвей сначала осторожно положил руку Яне на талию, а когда понял, что девушка не против — обнял и прижал её к себе уже по-настоящему. И когда мы возвращались в гостиницу, всю обратную дорогу Матвей шёл с Яной не под руку, а всё так же обнимая девушку за талию. Разве что уже возле гостиницы отпустил, и они просто пошли рядом. Алиса было с тревогой посмотрела на меня, но я жестом дал понять — всё нормально, так и должно.

Мы вернулись как раз к ужину, и тут Карина взяла реванш. Тем более, Алиса опять отстранилась, предоставив мне самому, как поступать. Больше следила за Яной, как та отреагирует, что они с Матвеем опять за разными столами.

Умом и настойчивостью Карины можно было восхититься, как она меня старательно и незаметно обкладывала со всех сторон. Завела среди взрослых разговор, кто что успел посмотреть в городе. И так вовлекла классную руководительницу в беседу на троих — Карина, я и учитель — что обрывать разговор и уходить получалось невежливо.

Остальные понемногу разошлись, даже Алиса нас покинула, не выдержала. Наконец, и учительница спохватилась: заболталась сама и нас заболтала. Карина, убедившись для себя, что раз не стал уходить вслед за Алисой — я заинтересовался, и перешла к следующему этапу. Предложила, что поскольку Алиса и вторая женщина пошли спать, однако надо проследить, чтобы школьники легли, а не бегали по коридорам — не стоит напрягать пожилого человека. Пусть учительница идёт к себе, а мы вдвоём проследим.

Мы и в самом деле ходили по номерам. В коридоре — приятный романтический полумрак и задушевная беседа скоротать время. Так что под конец, когда мы закончили работу надзирателей, и я пошёл проводить Карину до её номера, девушка открыла дверь, обернулась на пороге… Жарко посмотрела на меня, расстегнула пуговицу на блузке и прошептала:

— У меня в номере есть бутылка хорошего вина. Хотела отблагодарить и угостить вас бокалом. Как раз сестра ушла ночевать в другой номер к подруге, так что не придётся смущать молодёжь тем, что мы пьём вино.

— Замечательно, что ваша сестра ушла к подруге. У вас есть прекрасный шанс выспаться перед обратной дорогой, — и торопливо сбежал на свой этаж, пока девица застыла от изумления, не сообразив чего ответить.

Когда я вошёл в свой номер, Алиса ещё не спала. И повезло — не успела переодеться. При виде меня глаза у неё стали большими и круглыми.

— Игорь? Я решила, ты останешься ночевать у Карины. Она так вокруг тебя вилась, а ты вроде согласился. Карина для этого свою сестру к подружке в номер ночевать отправила…

— Ага, и заодно бутылку вина припасла: не зайдёте ли в номер, я вас только угостить хотела бокалом-другим. Т-с-с. Иногда обходной путь самый прямой. Отлично, ты не успела лечь. Надевай свитер, бери ветровку и тихо давай за мной.

Удивлённая Алиса быстро оделась. Зрение у нас с ней острое, потому даже из дальнего конца коридора и в полумраке Алиса смогла разобрать: на балконе в обнимку стояли Яна и Матвей и жарко целовались.

— Ну ты и… — потрясённо прошептала Алиса. — Ты специально, да? Чтобы им никто не мешал? Карина сейчас с горя эту бутылку хлещет, а сестра у неё застряла в номере подруги с наказом «не высовываться и не мешать». Иногда рядом с тобой страшно находиться.

— Вообще-то, если честно, то ложиться в постель с Кариной я не собирался с самого начала. Я хотя и демон страсти, но демон разборчивый. Да и возраст уже не тот, чтобы ради секса на одну ночь непонятно с кем отказаться от самого интересного в нашей с тобой поездке.

Я взял девушку за руку и повёл за собой. Лишь когда мы вышли на улицу, Алиса спросила:

— И куда мы так… интересно?

— Для начала — идём смотреть развод мостов. А потом я покажу тебе ночной Питер. Необычный, волшебный — каким может быть только Питер. И только для нас двоих без всяких посторонних. Обещаю впечатления на всю жизнь.

Content

Ярослав Васильев
Одинокий мужчина желает познакомиться

Часть I Одинокий мужчина желает познакомиться

День первый Утро

День второй Полдень

День третий Закат

Эпилог

Часть II Девушка (не)лёгкого поведения

День первый Незапланированный

День второй Выходной

День третий В разъездах

Эпилог

Часть III Беспокойное соседство

День первый Всё не вовремя

День второй Всё не по плану

День третий Всё неправильно

Эпилог

Часть IV Граница допустимого

День первый Расточительный

День второй Бесполезный

День третий. Б ухгалтерия этики

Эпилог

Подводя итоги