Этот мир твой

Пролог

«Как сходят с ума? Очень просто. Нет, это не голоса в голове. Или, может быть, они ещё появятся? И не как в кино, когда ты начинаешь думать, что за тобой охотятся инопланетяне или шпионы. Ты не ищешь «жучки», которые вставлены в твой паспорт, или программы, через которые подглядывают за тобой в телефон. Ты не выходишь на улицу без штанов, не пускаешь слюни и не говоришь в лицо соседям всякие глупости. Ты не расширяешь сознание. Не хватаешься за нож, когда рядом начинают громко орать»…

Дальше письмо-исповедь ненадолго пришлось прервать. Вячеслав специально ушёл в свою комнату и плотно закрыл дверь, но мама, как всегда во время ссоры с отцом, понемногу говорила всё громче и громче – будто не по телефону общалась, а кричала сразу на другой конец Питера. Сейчас её голос пробился из коридора через дверь и стену.

– Это, между прочим, и твой ребёнок тоже! Да. И ты можешь забрать его хотя бы изредка. Что? Выходные? Отдыхать? Это ты так поездку со своей шлюшкой назвал? Да. Да, имею. Я и так его тяну всю неделю. Тебя это не касается, у меня тоже есть личная жизнь. И что в этом такого? Я, если ты помнишь, взрослая девочка и давно не замужем. Обидно? А мне какое дело? Нет, не могу. С ума сошёл, он же не сможет! Два дня один? С ночёвкой, а что такого…

Дальше Вячеслав слушать не захотел. Он, конечно, и так всё знал и понимал, особенно когда два года назад у родителей внезапно начался полный раздрай и они фактически стали открыто жить сами по себе, каждый на две семьи. Ну а полгода назад оформили это окончательно в виде развода. Всё равно, слушать, как оба пытаются спихнуть друг другу его на выходные, почему-то именно сегодня оказалось невероятно обидно. У него тут крыша едет, он, понимаете ли, прощальную исповедь пишет, а папа с мамой… И никому-то он не нужен, и некому выговориться! По прошлому опыту совать голову под подушку бессмысленно, ибо в последней фазе скандала высокий голос матери слышен, даже если заткнуть уши ватой и обмотать голову одеялом. Но можно попробовать надеть наушники, тогда слова начнут мешаться с музыкой и хотя бы станут непонятными, можно воспринимать их как бессмысленный шум.

Вячеслав как раз втыкал наушники в телефон, когда «это» началось опять, пространство за окном принялось менять цвет и объём. Деревья до десятого этажа не дотягивались, поэтому Вячеслав отлично мог разобрать каждую деталь происходящего. Сначала изменился дом напротив, по другую сторону Ленской улицы: отныне потрёпанный и с выбитыми стёклами, он лишился крыши и девятого этажа. Стоявший рядом бело-красный магазин «Пятёрочка» сменил расцветку на облупившуюся серую и голубую, а вывеску на «7Я семья». Волна изменений быстро покатилась вперёд. Теперь уже и широкий двор, отделявший их дом от проезжей части, зарос кустарниками, причём здесь они и не думали желтеть, будто на улице не середина октября, а ещё лето. Половину газона отныне занимали легковые машины, точнее, их ржавые остовы. Миг спустя Вячеслав стоял… квартира и комната точно остались его, но вместо обоев с корабликами на стенах повисли лохмотья, напоминающие полосатый матрас. Мебель если и была, то давно превратилась в груды непонятных обломков. С криком парень забился в угол и сел, обхватив руками голову, макушку кольнуло острой болью. От нахлынувшего амбре бомжатника пополам с кислым запахом рвоты его чуть не вывернуло.

И всё пропало. Вячеслав сидел в углу своей комнаты, между кроватью и стеной, за которой ругалась мама.

– Хоч-че-е-еш-шь узна-а-ать? – прошелестело в ушах змеиным шёпотом, на самой грани восприятия.

«Голоса… началось»…

– Ты хо-о-очешь-ш-шь? Ты хо-о-очешь-ш-шь…

Пошатываясь, Вячеслав поднялся и доковылял до шкафа, там в дверцу как раз было вделано зеркало. Дальше он начал тщательно осматривать себя и особенно своё лицо, выискивая признаки безумия. Не того, почти выдуманного, про которое он начинал писать слезливое письмо пять минут назад, а уже самого настоящего.

– Они не понимают, они не поймут ничего, – эту фразу Вячеслав беспрерывно шёпотом твердил, как заклинание.

Но с обратной стороны стекла всё выглядело как и всегда. Рост типичный для десятого класса. Скуластое лицо, обрамлённое непослушно торчащими светло-русыми вихрами, обветренные пухловатые губы, прямой и самый обычный нос. Разве что под голубовато-серыми глазами залегли тени, особенно заметные на очень светлой коже, но это могло случиться и от недосыпания.

– Ты хо-о-очешь-ш-шь узнать, когда всё началос-с-сь? – опять зашелестело в голове.

Вячеслав кинулся к кровати, совсем как маленький забрался под одеяло и попробовал зажать уши подушкой. Голос всё равно был слышен, он шёл как бы из глубины черепа.

– Так ты хо-о-очешь-ш-шь?

– Да-да, хочу, отстань! – всхлипнул Вячеслав.

– Тогда вс-с-споминай. Перв-в-вый день.

Часть I. На пороге

Во сне он падал и знал, что падает в какую-то бесконечную бездну, хотя здесь не было ни верха, ни низа, ни стен, ни потолка, только ощущение безграничной темноты и холода. Вячеслав от испуга пытался закричать, но когда открывал рот, ничего не происходило. Оставалось гадать, будет ли это падение вечным и ему никогда не достичь дна? Шум прорвал вязкую тишину пропасти сна, тихое блеяние становилось всё громче и громче, словно уже железные молоты долбили в череп, стараясь разломить его на части. И Вячеслав проснулся. Оказывается, будильник надрывался уже двадцать минут. Сейчас без пяти семь первого сентября.

Рывком сев на кровати, парень спихнул одеяло, весь в поту, хотя в комнате было довольно прохладно. Горло пересохло, отчаянно хотелось пить, будто всю ночь парень бежал марафон по Сахаре. Помотав головой и сбрасывая липкую хмарь кошмара, он огляделся по сторонам. Мгновение всё казалось размытым и немного искажённым, якобы вокруг не комната, а её прозрачный оттиск, который криво наложили, и углы не совпадают с реальностью. Миг спустя всё снова выглядело нормально, сквозь приоткрытую форточку доносился шум улицы и громкое чириканье воробьёв у кормушки, закреплённой на карнизе.

– Вячик, быстрее. Завтракать и собираться. В школу опоздаешь.

– Но мама, тут идти десять минут, ну пятнадцать.

– Я довезу тебя на машине.

– Зачем, я и сам… – голова ещё не отошла от сна, отыскать нужных аргументов Вячеслав не успел.

– Первое сентября. Ты же понимаешь, я не могу просто так отправить тебя, даже не проводив. Это же неприлично. Я довезу тебя до школы, поздравлю с началом десятого класса и как раз успею проскочить до начала пробок.

– И ты, конечно же, не останешься.

– Ты уже большой, – отрезала мама. – А у меня важная встреча. И между прочим, от этой встречи зависит в том числе и наше финансовое благополучие.

– А папа?

– Я ему написала, он ответил, что постарается.

Слёзы накатили внезапно, судорожный вздох обжёг лёгкие, заболело горло. Можно было и не надеяться. Родители придут у всех, это традиция их школы. Пусть не поздравлять, но хотя бы постоять минут десять в толпе, и только он, единственный из всего класса, будет стоять один… Нет, Вячеслав давно уже не питал никаких иллюзий по поводу того, что рождённый по залёту ребёнок становится не нужен, когда вырастает из забавной живой игрушки во взрослого парня. Но такая вот открытая демонстрация сегодня его почему-то особенно задела. Особенно мамино: «Это же неприлично». Как она будет выглядеть в глазах остальных родителей в классе для неё важнее сына…

– Вячик, ты долго будешь возиться? Не тормози, мы опоздаем.

Всё утро до самой школы Вячеслав больше не проронил ни слова, да и на линейке по возможности отмалчивался. Десятиклассников с праздничного построения отпустили одних из первых, но погода теплом не жаловала, поэтому все торопливо направились в класс. Пообщаться – кто и как провёл лето – не получилось, почти сразу вошёл учитель. И к сожалению, не классная руководительница, а математик. Он, в отличие от классной, никогда не ругался и не орал, наоборот, всегда говорил спокойно и негромко. Но как-то само собой выходило, что у него на уроках даже самые отъявленные бузотёры шуметь побаивались. Вот и сегодня народ сначала попробовал садиться вдоль стен, подальше от учительского стола. В результате середина класса оставалась пустой, как и пространство непосредственно вокруг математика. Тот молча смотрел на всё это ровно до момента, когда грянул звонок.

– Итак, учебный год начался. И как положено, у нас вводный урок, который в этот раз буду вести я. Сначала попрошу всех пересесть поближе.

– Нам тут удобнее, – за всех рискнула ответить Наташа, самая красивая и популярная девчонка класса, которой вдобавок единственной прочили медаль. Впрочем, даже в её голосе всё равно ощущалась неуверенность.

– Не тратьте, пожалуйста, наше общее время. И предупреждаю: задержу вас на перемене ровно на столько же минут, сколько вы у меня сейчас отнимаете.

По классу прошёл недовольный ропот. Десятиклассники ощущали себя уже почти взрослыми, но и знали, что математик слов на ветер не бросает и попусту никогда не угрожает. Дальше спорить никто не рискнул, так что буквально через пару минут все перебрались на первые ряды.

– Молодцы. По расписанию у нас вводный урок, лекция о жизни и тому подобное под соусом занудных наставлений, что вы люди уже большие и самостоятельные. Но если честно, я, когда ещё сидел на вашем месте, уже тогда эту лабудень терпеть не мог. Поэтому у меня к вам предложение. Или я, как и положено, сорок минут вещаю на заданную нам сверху тему. Или же вы пишете мне небольшое эссе про то, каким каждый из вас видит своё будущее после школы. Не буду требовать объёма и не буду ограничивать вас в полёте мысли. Кроме того, – он усмехнулся, – обещаю, что ваша классная руководительница эти сочинения не увидит. Зачем мне это надо? Очень просто. Я хочу понять, какими вы стали за лето. Взамен я дам вашей классной руководительнице пару советов, которые, как мне думается, всем пойдут на пользу. Так как?

Класс заколебался: математика уважали, но ни для кого не было секретом, что он вне уроков по вечерам гуляет с молоденькой девочкой – школьным психологом. С другой стороны, и психолог вроде бы считалась человеком приличным. По крайней мере, как прошлая тётка, до этого завуч по воспитательной работе, не старалась везде совать свой нос. Может, и в самом деле рискнуть?.. Тут одна из девочек достала лист бумаги и ручку, за ней, решив не отставать, то же самое сделала вторая. Вскоре класс старательно сопел, покрывая листы строчка за строкой. Вячеслав сначала задумался, о чём писать, но потом вспомнил сегодняшнее утро и злорадно ухмыльнулся: так и быть, я вам расскажу, как я вижу своё будущее после школы. Такую сейчас нарисую «картину маслом», что мамочке школьный психолог потом нервов ещё потреплет.

***

Впервые он почувствовал «это» в начале второй недели сентября в школьной столовой. Расписание десятиклассникам скроили так, что два дня в неделю уроков получалось слишком много, поэтому в середине ученикам выделили перерыв на обед. Обычно они ходили есть втроём – Борис, Вячеслав и Витька, но сегодня на биологии случилась неприятность. Едва прозвенел звонок, учительница объявила о внеплановой контрольной по материалу прошлого учебного года. Это была серьёзная проблема, потому что у Вячеслава с биологией было никак: с трудом натянув четвёрку и только чтобы не портить тройкой аттестат за девятый класс, за лето он учебники даже не открывал, хотя и обещал, выпрашивая четвёрку. Если биологичка сообщит о низких оценках матери, та в ответ выполнит давнюю угрозу и урежет карманные деньги. Повезло, сосед дал списать, но учительница что-то заподозрила и после звонка потребовала:

– Вячеслав, задержись, пожалуйста. Признавайся, ты писал сам? Или?.. Если признаешься честно, обещаю, твоей матери говорить не буду и дам возможность пересдать послезавтра после уроков.

В голове мгновенно пронеслось, что сидеть за учебниками и зубрить вечером никому не нужную биологию – это ещё полбеды. Но на среду они уже договорились смотаться после уроков в торговый центр, где после реконструкции открылся зал игровых автоматов. А главное, там поставили пока единственный в их районе игровой автомат 3Д виртуальной реальности, со шлемом и перчатками. Пока про это место мало кто знает, толпы не будет, а как рассказывал Витька, который, казалось, знал всё и про всех, поставили там нечто совсем прикольное, такого нигде больше нет.

– Нет, Инесса Витольдовна, я сам.

– Хорошо, тогда повтори, что ты написал.

Вячеслав похолодел внутри, но память у него была хорошая и он решил рискнуть. Спокойно начал пересказывать ответы, надеясь, что на остальное времени не хватит… Повезло. Биологичка как раз его остановила и собралась задать дополнительный вопрос, как протарахтел звонок на следующий урок.

– Ладно, поверю. Беги, а то опаздывать нехорошо.

Напоминать, что у него сейчас обед и свободный час, Вячеслав благоразумно не стал, а торопливо схватил сумку и рванул в столовую.

Ученики всех классов, от начальной школы до выпускников, сходились во мнении, что съедобны в школьной столовой только три блюда. Пицца. Картошка фри. И бутерброды с колбасой – но эти были мелкие и при этом стоили чуть ли не как половина пиццы каждый. И если младшеклассники дисциплинированно под строгими взглядами учителя обычно давились комплексным обедом, десятиклассники могли брать всё что хотят, тем более школьные карты у них были на руках. Основная масса обедающих уже схлынула, одноклассники почти все тоже сидели и жевали, поэтому очередь была совсем короткой. Вячеслав ненадолго задумался, что взять, потом попросил:

– Большую пиццу и чай. И макароны с котлетой.

Витька с Борисом уже сидели за их любимым столиком в дальнем углу, как раз закончили есть и обсуждали, насколько девчонки изменились за лето. Наташка всё такая же красотка, у Элли отросли большие сиськи, зато Даша как была почти плоская, такой и осталась… На пиццу оба уставились алчными глазами.

– Славка, а ты не лопнешь?

– Что с тобой? Биологичка так мозги выела, что ты решил перейти на столовскую жратву?

– Лопну. И забрызгаю тебе рубашку. Нет, конечно, что я, дурак, это дерьмо жрать? Но я его с карты брал, пусть маман порадуется. А пиццу уже наликом. Короче, у меня тут предки неожиданно расщедрились. Сначала отец, а потом мать – я же ей не стал говорить, что мне отец бабок уже подкинул. Короче, налетай, братва.

Уговаривать никого не пришлось, и по первому куску все проглотили мгновенно.

Вячеслав как раз обнаружил во втором куске пиццы светлый волос и размышлял, из его ли он головы или из головы дежурной поварихи? В этот момент в животе что-то сжалось, появилось такое чувство, будто он сначала взмыл ввысь на американских горках, а теперь падает. Кусок столовой возле кассы переменился. Полки с тарелками еды и ограждение, отделявшее зону раздачи от остального зала, превратились в разбитый ржавый хлам, усыпанный разным мусором. Окно за спиной поваров ощерилось кусками выбитого стекла и переломанной рамы. Волна изменений покатилась к Вячеславу – продолжалась галлюцинация лишь пару секунд и дальше зрение вернулось в норму, но этого хватило, чтобы едва не выронить пиццу прямо на брюки, вилка всё-таки полетела на пол.

– Славка, что с тобой?

– Это он на Варьку так отреагировал, – съязвил Виталик.

Ещё одна одноклассница, Варя, как раз вошла в столовую. Или даже нет, скорее вплыла, словно девушку влекли неподвластные силы – иначе её плавные шаги назвать было нельзя. Видимо, у неё что-то случилось, ибо сейчас лицо у Вари было скрыто за завесой светлых, почти бесцветных волос, хотя обычно она их стягивала в конский хвост.

– Вон и наша бурёнка пришла, сена пожевать, – прокомментировал Виталик, глядя, как девушка взяла столовскую котлету с макаронами, села в дальний угол и принялась их есть.

Прозвище «корова» Варе придумали в шестом классе, когда она была низенькой круглолицей пухлой девочкой. С тех пор одноклассница давно вытянулась, похудела и похорошела, пусть до красавицы Наташи и недотягивала, но прозвище осталось.

– В чём смысл? – поинтересовался Боря. – Это я про тебя. В смысле, перед нами-то зачем выёживаться?

– Всегда кто-то смеётся, и над кем-то смеются. Это происходит каждый день, в каждой школе, в каждом городе и во всём мире. Весь смысл взросления – научиться оставаться среди тех, кто смеётся, – философски ответил Виталик.

– Ну ты и завернул, – фыркнул Борис. – В лицо Варьке сказать рискнёшь?

– Я похож на самоубийцу? И вообще, девочек обижать…

– Рисковать здоровьем.

Оба рассмеялись. Задевать Варю и в самом деле было чревато. В шестом классе её с удовольствием все травили, особенно когда узнали, что мать развелась и вышла замуж повторно, отчиму же на падчерицу плевать и скандалить с родителями по поводу обиженной девчонки он не будет. Дальше Варя научилась давать сдачи, это немного подняло её с самого низа классной иерархии, но всё равно не особенно высоко, тем более что в остальном она демонстративно «отслаивалась от коллектива». Списывать не давала принципиально, в тусовках не сидела и на разных вечеринках и дискотеках особенно не бывала – хотя тут, скорее всего, дело было в полном отсутствии денег. Не зря она регулярно обедала в столовой самыми дешёвыми макаронами и субсидируемой котлетой.

– Ладно, забейте. Славка, ты точно в порядке?

– Да не, нормально всё.

Всю дорогу обратно до класса Вячеслав пытался сообразить, почему он думает про Варю? Вот с Наташей он бы погулял, но первая красавица класса на Вячеслава внимания обращала не больше, чем на остальную мебель. Хотя, надо признать, Варя тоже ничего. Высокие скулы и симпатичный нос, как у модели, кожа идеально белая и чистая. Всё равно эта гордячка-замарашка ему неинтересна. Хотя… Мысль, что изменение остановилось ровно в тот момент, когда добралось до столика с Варей, успела мелькнуть по краю сознания – но прежде чем Вячеслав успел эту мысль ухватить, пронзительно затрещал звонок. Всё, кроме математики и новой темы, по которой тоже была обещана контрольная, оказалось мгновенно отброшено подальше.

***

Ни в среду, ни в четверг выбраться к игровым автоматам и поиграть в настоящее 3Д приятели не смогли. Сначала Витьку не отпустили родители, на следующий день мать всё-таки спихнула Вячеслава с ночёвкой к отцу – добираться же туда через полгорода надо было днём, чтобы доехать не затемно. А раз уж договорились идти втроём, то и пойдут они только втроём.

В пятницу последним уроком была математика. Учитель раздал всем результаты контрольной, которую писали в среду, и подвёл итог:

– Вы определённо хорошо подготовились, ребята. Особенно ты, Варя. Ты получаешь пять с плюсом. И мне очень хотелось бы, чтобы это стало постоянным явлением, а не периодически синусоидальным. А вот тебе, Наташа, не мешало бы быть посерьёзнее. Пятёрку я тебе всё-таки поставил, но с двумя большими минусами.

– Синусоида, – негромко, чтобы услышал приятель, хихикнул Виталик.

Вячеслав пропустил замечание мимо ушей, ибо сейчас он любовался Наташей. Девушка откинула с лица волнистую прядь и вымолвила на слова учителя лишь скромное: «Ах…» Везде и всегда оценки у Наташи были самыми лучшими, она всегда и по всем предметам была самой первой. Ну а то, что сегодня Варя получила пять с плюсом, а она – пять с минусом, значения не имело. Во-первых, эти плюсы и минусы в журнал не идут, а во-вторых, у Наташи оценки стабильно-превосходные, а вот Варя и в самом деле как та синусоида: сегодня одни пятёрки, завтра сплошные тройки по всем предметам.

– Слушай, а чего это ты так на Наташку смотришь?

– Да ни на кого я не смотрю, – огрызнулся смущённый Вячеслав. – Ты лучше скажи, мы как сегодня?

– Железно идём. Предлагаю сразу после математики.

– Лады.

Добирались приятели долго. Сначала Борька сказал, что знает до торгового центра короткий путь через дворы. В итоге, как беспрерывно язвил Витька, в родном районе заплутали в трёх соснах и вышли хоть и к проспекту Косыгина, но к эстакаде – а оттуда мало того, что до торгового центра вдвое дальше, чем от школы, так и ни одного пешеходного перехода поблизости. Когда они наконец отыскали переход через проспект, Вячеслав упёрся:

– Народ, пять минут – я сюда, – и ткнул пальцем в вывеску «JUST bakery coffee».

– На фига? И так время потеряли.

– А затем, что я уже не могу. Ноги гудят, и голова не варит. Это вам хорошо, а я опять из-за матери у отца ночевал, это к восьми утра с другого конца города. Поэтому зашёл, купил хотя бы сосиску в тесте и кофе, пошёл дальше.

Внутри оказалось довольно мило оформлено в стиле лофт – будто бы наспех переделали под кафе заброшенное хозяйственное помещение, даже лампочки висят на проводах прямо в патронах. А ещё за столиком в углу обнаружилась Элли, причём одноклассницу обнимал незнакомый парень лет двадцати, самое меньшее. Сидели оба спиной к входу, заказ Вячеслав сделал, молча ткнув пальцем в то, что ему нужно, и торопливо выскочил на улицу, пока его не заметили.

– О-о-о, скандал! Народ, знаете, что я там видел? Элли сидит, и её лапает какой-то парень.

На самом деле ничего такого Вячеслав не видел, да и парень обнимал Элли вроде бы только за плечи, но так же не интересно?

– Грудь отрастила, почему бы и нет? – стараясь говорить невозмутимо, ответил Виталик.

Хотя было понятно, что он завидует. Не зря же когда они обсуждали, как изменились девчонки за лето, он говорил именно про Элли и про её выросшую грудь. Поддеть приятеля – не влюбился ли он – Вячеслав не успел. Борис, у которого был нюх на всякие скандалы и неприятности, успел вмешаться.

– Мы куда пошли? И зачем? Славка, сосиску в зубы, и всё – ходу. А то придём или к закрытым дверям, или все места займут.

– Не бофись, буфут мешта, – ответил Вячеслав, на ходу давясь сосиской и кофе.

Оказалось, угадали оба. Когда они подошли к залу видеоигр, поперёк прохода стоял барьер с надписью «Закрыто. Технический перерыв», но не успел Боря на эту тему разразиться язвительной тирадой, как вышел сотрудник и загородку убрал. Здесь и раньше было на что посмотреть и во что поиграть, но игровой автомат виртуальной реальности парней заворожил. Надеваешь на глаза специальные очки, нацепляешь перчатки, встаёшь на контактный коврик и подключаешь всё это к автомату – и ты как бы сам попадаешь в выбранный мир, ходишь по нему, держишь в руках меч или бластер, уничтожая врагов. Зал постепенно заполнялся, но автомат виртуальной реальности приятели оккупировали насовсем. Закончив игру, передавали снаряжение следующему, попутно отгоняя всякую мелюзгу из средней школы, которая тоже просилась попробовать.

Борис пропал как-то неожиданно. Была его очередь, Виталик собрался отдать приятелю шлем и перчатки – и не увидел рядом. Зато в зале обнаружились пятеро гопников, сразу направившихся к Вячеславу и Виталику.

– Прикольно. Дай поиграть?

– Бери.

– А у нас бабок нет. Но ты же хороший, ты друзьям помогаешь? – издевался гопник.

Малышня благоразумно закончила играть и торопливо начала уходить, сотрудникам игрового зала происходящее было безразлично. Какая разница, кто спустит деньги на автоматы – вот эти двое или вон те пятеро? Драться в игровом салоне они точно не будут… Так что дальше всё должно пойти по типовому сценарию уличного перераспределения средств. Будь хотя бы трое на пятеро, ещё можно было попробовать разойтись миром, тут главное вести себя понаглее – но вдвоём шансов нет. Витька тоскливо посмотрел и приготовился выворачивать карманы. Да там и немного оставалось, а на смартфон гопота не позарится, ибо явно не дураки: телефон отследить легко, за украденный телефон жертва обязательно пойдёт жаловаться сама или пойдут родители, вмешается полиция и выйдет уже грабёж. С деньгами гопникам проще… На этом Вячеслав похолодел, сообразив, что в кармане лежит вторая половина карманных денег, которые ему дал отец с учётом следующего месяца, причём сумма значительная.

– Чё встал? Карманы покажи.

Дальше тело действовало быстрее головы. Вячеслав пнул в пах гопника, перекрывавшего выход. Схватил сумку и, расталкивая покупателей, изо всех сил побежал к выходу. Неожиданность подарила ему несколько секунд, но и хулиганьё были опытными гоп-стопщиками. Они не растерялись, пока один зажимал больное место и громко матерился, остальные немедленно кинулись следом.

Бегали гопники тоже намного лучше Вячеслава, около выхода его уже почти нагнали. Сердце испуганно запрыгало во все стороны по грудной клетке, когда Вячеслав понял: не уйти. Входная дверь хоть и открывается наружу, но тяжёлая и на пружине, ему не хватит доли секунды её толкнуть и выскочить на улицу… В этот момент дверь отворилась и с улицы в торговый центр зашла Варя. Мгновенно оценив ситуацию, девушка придержала дверь, а когда парень выскочил на крыльцо – отпустила. Раздавшийся за спиной грохот и крик боли показал, что «снаряд» попал в цель, и бежавшего первым гопника ощутимо приложило, но останавливаться и проверять Вячеслав не стал. Главное – сейчас оторваться, а дальше пару недель в этот район не соваться, и всё обойдётся благополучно.

Бежать к проспекту в сторону дома было глупо, там долго ждать пешеходного светофора через дорогу, догонят. Вячеслав кинулся в обратном направлении, во дворы. Мимо детского садика, через сквер. В этот момент ноги вдруг подкосились. Живот скрутило, как на американских горках, а улица поплыла перед глазами серой рекой. Вдоль сквера квартал насквозь прорезала узкая дорога, по которой машины могли проехать напрямую с улицы Осипенко на проспект Наставников – по всей длине заставленная вдоль обочины припаркованными автомобилями. Теперь машины стали ржавыми трухлявыми скелетами, дома с обеих сторон улицы щерились выбитыми стёклами. Сквер тоже забросили самое меньшее лет десять назад, на земле полно веток, старых листьев и всякого мусора. Асфальт тротуара потрескался, и местами его уже начали ломать кустарники. Парень растерянно сделал несколько шагов – и тут всё пропало, мир вокруг обратно стал нормальным. На ватных ногах, забыв про гопников и про Варю с приятелями, Вячеслав поплёлся в сторону дома. Догонят? Сейчас ему было наплевать.

***

Сегодня дребезжание будильника показалось самой приятной мелодией на свете. Вячеслав сел на кровати, грудь распирало от смеха. Хотелось коснуться всего в комнате. Стен, окна. Прилепленного на стену постера из аниме, на котором гигантский робот расстреливал врагов-инопланетян. Брошенных на полу джинсов. Тусклого лучика света, едва вскарабкавшегося на подоконник. Вороха DVD-дисков на столе – и подарить Витьке несколько особо ценных дисков с играми, которые приятель ещё с весны выпрашивал хотя бы погонять дома. Даже учебник биологии хотелось взять в руки и расцеловать, такое у парня сейчас было радужное настроение. А ведь вчера, после стычки с гопниками, он едва добрался до дома, да и весь вечер сил хватало еле-еле передвигаться от комнаты к комнате и жизнь казалась ужасной.

До школы Вячеслав тоже не шёл, а буквально летел. Там приятные новости продолжились, первый урок отменили – учитель вынуждена была куда-то срочно уехать. Формально в этом случае всех обязаны загнать в класс и не выпускать до звонка, но возраст имеет свои преимущества, поэтому учителя закрыли глаза на то, что десятиклассники не сидят за партами, а ходят или кучкуются в коридоре. Вячеслав этим сразу воспользовался, отловил Борьку и зажал его в уголке:

– Бросил, гад, нас вчера?

– Да я…

– Что ты? Втроём отмахались бы, а так…

– Да я в туалет пошёл, а там смотрю – эти, а потом ты ка-а-ак побежишь. Ну я Витьку хватанул, и мы утекли.

Смотрел Борька при этом так честно и искренне, что хотелось ему дать в глаз. Ведь ясно же, что он вчера заметил гопников. Мгновенно всё сообразил, испугался и сбежал, подставив остальных. Иначе был риск, что придётся драться. Но формально – и ничем уже не рискуя, двое на одного – Витьке он потом помог, так что предъявить ему нечего. Вячеслав молча развернулся и ушёл, демонстрируя, что больше им говорить не о чем.

Уже около класса он услышал голос Витьки, стоявшего в компании ещё троих парней:

– …Элли зря, что ли, сиськи отрастила? Вчера в «Джаст бакери», это который на Косыгина, сидит, её прям там при всех лапают, а она ничего. Наоборот, нравится. Не веришь? Вон Славка идёт, он сам видел. Спроси…

Договорить он не успел. В коридор вышла Элли – видимо, она всё слышала. Причём не только последнюю фразу, до того как Вячеслав подошёл, Витька явно наговорил много чего ещё.

– Ах ты… – дальше последовало что-то неразборчиво-матерное.

Девушка со всей силы влепила Витьке пощёчину, потом заревела и убежала. Вячеслав же быстро, пока его не втянули в разборки или не полезли спрашивать, правда ли он видел – хотя наверняка уже никто и так не сомневался – торопливо нырнул в класс. Там не было никого, кроме Вари, опять она не захотела тусоваться в компании. Вячеслав подхватил сумку и тоже сел возле окна. Не рядом с Варей, а на следующую парту, ещё подумают чего не то.

– Спасибо. Ты меня вчера здорово выручила.

– Сейчас вот думаю, зря, наверное. Элли, конечно, та ещё стерва, но вот то, что вы сейчас с Виталиком ей сделали? Зря вас вчера не отметелили, может, тогда сегодня оба заткнули бы фонтан.

– Да я…

Не к месту Вячеслав подумал, что у Вари глаза, оказывается, выразительного золотисто-коричневого цвета, напоминавшего блеск янтаря. Раньше он этого никогда не замечал.

– Ты промолчал, но я со своего места хорошо видела, что если бы Элли не дала Витьке по морде, ты бы подтвердил. Ты всегда так. Куда Борька с Витькой тебя пнут, туда и летишь. Ёжик – птица гордая. Так что своё спасибо можешь себе знаешь куда сунуть?

Варя встала, облила парня презрительным взглядом, как будто выплеснула на него помои. Собрала вещи и пересела за парту у противоположной стены. Достала книжку и уткнулась в неё.

«Ну вот, всё. Как всегда, уткнулась в книжку… Блин, а ведь точно. Она ведь всегда одна сидит и книжку читает, как я этого раньше не замечал? Ч-ч-чёрт, а с какого хрена? Что я про Варьку всё время думаю? На кой ляд она мне сдалась?»

Вячеслав упорно гнал от себя то, каким взглядом она на него посмотрела, и не мог. Да она ему безразлична, Варька-корова, дура с книжкой. С чего-то горло пересохло, отчаянно захотелось пить, как будто он долго бежал, а ещё рубашка взмокла от пота, хотя в классе прохладно. Стараясь отвлечься, Вячеслав принялся бездумно смотреть в окно на деревья, которые густым жёлтым строем окружали школу по периметру. И тут он ощутил, как пол уходит из-под ног, мир вокруг складывается и ужимается, подобно фигурке оригами, становится и плоским, а потом разворачивается, но уже с новым изображением. Свет на улице стал слабый и водянистый, солнце с трудом пробивалось через облачный покров. Тени острые и резкие, как иглы. Три чёрные вороны одновременно взлетели со столба освещения, проглядывавшего… через слишком густые кроны! Словно деревья много лет не подстригали. Да и листья не жёлтые, а зелёные. Школьная теплица разворочена взрывом, по двору разбросаны кирпичи и осколки стекла, всё поросло густым бурьяном.

Вячеслав испугано обернулся в другую сторону. Нет, там всё в порядке, Варя читает книгу, одноклассники в коридоре что-то обсуждают. Взгляд обратно за окно – там по-прежнему хорошо знакомый родной город, но при этом чужой, разрушенный. Оторопь от странного зрелища немного прошла, теперь Вячеслав заметил, что не только теплица взорвана, часть подъездов длинной двенадцатиэтажки сразу за полосой деревьев тоже разбита попаданиями снарядов, кто хоть раз смотрел фильмы о войне – не ошибётся.

Зрелище за окном продержалось до самого звонка, когда класс стал наполняться остальными учениками. И больше не возвращалось, но всё равно остаток дня Вячеслав ходил как пришибленный.

***

За воскресенье странные видения приходили ещё дважды, но всего на три-четыре секунды. И случались приступы, когда они ходили с мамой по улице или ездили в магазин закупаться продуктами на неделю – оба раза Вячеслав, похоже, оказывался слишком близко к школе. В понедельник дребезжание будильника показалось самой отвратительной мелодией на свете. Вячеслав попробовал натянуть одеяло и засунуть голову под подушку, но противное пиликанье доставало и там.

– Подъём, а то проспишь, – раздался мамин голос.

– Я сегодня не пойду, – буркнул Вячеслав, раз уж всё равно заставили проснуться.

– Как это не пойдёшь? Школу пропускать нельзя, тем более десятый класс закладывает фундамент выпускного года. Та-а-ак. Быстро собрался, и я тебя сама до школы довезу. Чтобы точно не пропускал, понял?

Хотелось разбить окно, сорвать со стены постер, порвать брошенные вчера перед сном на пол джинсы и все школьные учебники. Особенно с чего-то хотелось размолотить об колено все DVD-диски на столе – и плевать, что там коллекционные издания музыки и игр, стоит всё бешеных денег, и куплено вместо скачивания в интернете, чтобы приятели, заходя к нему домой, каждый раз отчаянно облизывались и завидовали, Робкий утренний лучик света, едва вскарабкавшийся на подоконник, приводил в бешенство. Увы, опыт общения с мамой убедительно доказывал, что проще с ней согласиться сразу. Иначе будет скандал, нервотрёпка и разнообразные «санкции», после которых всё равно выйдет так, как она хочет.

В школе ждал ещё один не самый приятный сюрприз. На первый урок пришли классная руководитель и школьный психолог. Девушка была всего пару лет как после института, психолога не особо боялись и в целом хорошо к ней относились. За глаза называли не по прозвищу или имени-отчеству, а просто Людочкой. Но иногда у психолога возникали оригинальные идеи «на пользу школьной жизни», и не всегда эти начинания ученикам были по душе. Вот и сейчас все разом вспомнили и сочинение первого сентября, и дружбу Людочки и математика.

Едва ученики расселись, прозвучало:

– Здравствуйте. Сегодня с нами Людмила Александровна, потому что на этой и следующей неделе нам предстоит одно интересное мероприятие.

Учительница отошла в сторону, а навстречу классу сделала шаг вперёд школьный психолог:

– Прежде чем рассказать о том, что нам предстоит, мне хотелось бы сказать, что вы получите по итогам нашего небольшого эксперимента. Вы получите полностью оплаченный на всех… Вот что именно будет сюрпризом – я скажу потом, но поверьте, сюрпризом ценным и очень приятным. А пока, в чём будет суть нашего с вами эксперимента. Эти две недели вы будете меняться, с кем в течение дня сидите на уроках. Но меняться случайным образом. Утром до занятий каждый из вас тянет номерок, и те, у кого номера совпадают, весь текущий день сидят вместе. Больше ничего я от вас не прошу. Ну как, согласны?

Класс зашумел, но сразу было понятно, что все или согласны, или не возражают. Один за другим ученики подходили и тянули номерки. Вячеславу достался тот же номер, что и у Вари! Не сговариваясь, оба тут же подошли к Людмиле Александровне:

– Я не хочу.

– Можно поменять?

– Извините, но вы, как и остальные, согласились с условиями нашего небольшого опыта. Завтра сможете пересесть, а сегодня – будьте добры.

Вячеслав и Варя посмотрели друг на друга волком, сказанные в субботу слова помнили оба. Но ничего поделать не могли, остальной класс нарушение условий не поймёт. Весь день они демонстративно игнорировали друг друга. Но на следующий им опять выпал общий номер. И в среду тоже! Оба опять подошли к психологу.

– Людмила Александровна, вы специально?

– Это нечестно!

Психолог ответила без тени насмешки в голосе:

– Ребята, номера складывали в ящик при вас, после чего его встряхивали три разных и каждый раз случайных человека. Если помнишь, Варя, вчера ты была одной из них. Я никак не могу вмешаться в выбор, даже если захочу. И даже если ваши номера будут совпадать все дни, вам придётся это принять. В жизни случается разное, не всегда складывается так, как этого хочешь. И уметь уживаться с такими обстоятельствами, чтобы они не лишали вас воли, тоже нужно уметь.

Слова психолога оказались пророческими. За эти две недели все, наверное, хоть раз посидели со всеми – но Варе и Вячеславу раз за разом выпадали одинаковые номера. Одноклассники поначалу шутили, затем сочувствовали. К радости Вячеслава, хотя бы видения прекратились, да и Варя оказалась не такой уж плохой соседкой. К концу эксперимента друзьями они не стали, но между ними вернулся мир и какое-то подобие приятельских отношений.

В последнюю субботу эксперимента психолог опять раздала номерки, а потом сказала:

– Сегодня наш с вами небольшой опыт заканчивается. Надеюсь, он принёс вам что-то полезное, заставил увидеть новые горизонты и что-то в себе переоценить. В завершение и в качестве награды мы идём в цирк… – Людмила Александровна сделала театральную паузу, но не успели раздаться недовольные возгласы, как она продолжила: – Сегодня открываются гастроли «Московского шапито», и мы идём на премьерное выступление.

Класс взорвался радостными воплями, пусть это и выглядело не очень прилично. Цирк «Московское шапито» называли «русским дю Солеем», реклама его выступлений висела повсюду, а билеты, несмотря на цену, раскупали на пару недель вперёд и за месяц до начала. Попасть же не просто на выступление, а на премьеру гастролей было царским подарком.

То ли продолжая традиции шапито, то ли подражая «Дю Солею», выступали москвичи не в здании Большого Санкт-Петербургского цирка, а поставили на время гастролей огромный шатёр на окраине города. Впрочем, размером этот шатёр не уступал постоянному зданию, имел арену со зрительскими местами и внешнее кольцо-холл, где стояли разнообразные лавочки с сувенирами, а в перерыв можно было сфотографироваться с разными животными. Сияющая в свете софитов арена казалась солнечным кругом. Вышел ведущий, который оглядел зрителей и громко заговорил, причём без микрофона, но его всё равно услышали все от первого до последнего ряда.

– Я хотел бы поблагодарить вас, дорогие наши зрители. Без вас не было бы этого цирка, не стало бы представлений. Мы существуем ради вас, и это не секрет. Потому да начнётся представление!

На арену выбежали акробаты, причём они, как показалось Вячеславу, работали без страховки. За ними были фокусники, другие акробаты, дрессировщик. На некоторых особо рискованных трюках, например, когда машина проезжала по лежащему человеку или внутри шара на бешеной скорости носились мотоциклисты, чудом не задевая друг друга, Варя от страха хватала соседа за руку. И это не казалось чем-то неправильным. Скорее наоборот, Вячеслава в этот миг словно пронзал электрический разряд, от которого становилось и самому немного страшно и неловко. Заметив, что номер кончился, но они по-прежнему держатся за руку, оба отстранялись, создавая между собой небольшое расстояние. Однако на следующем номере Варя опять его хватала за руку, почему-то захотелось её обнять и даже показалось – она окажется не против… Вячеслав не рискнул, испугавшись, что девушка не так поймёт и обидится.

Когда представление закончилось, они вышли в холл пусть не за руку, но вдвоём. Там уже стояли акробаты и дрессировщик с тигром. Кто хотел – могли с ними сфотографироваться. Чуть в стороне, окружённый толпой, за небольшим столиком сидел фокусник с попугаем – для желающих попугай как бы из пустой шляпы таскал предсказания.

– Славка, а ты предсказание взял? Я уже, прикольно! – Витька гаркнул в ухо из-за спины так неожиданно, что Вячеслав растерялся. Потому-то, наверное, и не успел отказаться, когда Витька, чуть ли не распихивая толпу, потянул приятеля за собой. – Давай-давай, и ты тоже.

Вячеслав подошёл, отдал пятьдесят рублей. Фокусник продемонстрировал, что шляпа пуста. Затем попугай нырнул туда головой и вытащил бумажку. Вячеслав взял её в руки, развернул, и тут Витька выхватил её из рук и прочитал вслух:

– Вы освободитесь от тяжкого груза. Ха, точно! Варька-коровка две недели на тебе висела, камень на шее. Зато теперь ты свободен.

Мгновенной растерянности Вячеслава хватило, чтобы Варя, которая стояла недалеко и всё слышала, вспыхнула от ярости и выскочила на улицу. Несколько секунд Вячеслав судорожно пытался сообразить, нужно ли ему побежать следом и извиниться, или нет – ведь они даже не друзья. Дальше стало бессмысленно, и девушку не догонишь, и в глазах остального класса будешь выглядеть дурак дураком. Ибо подумают все однозначно во вполне определённом направлении, и потом не отмоешься и никому не докажешь, что она ему никто и он в неё не влюбился. Всё равно в груди поселилась странная пустота, будто из неё вырвали что-то важное. Оставаться рядом с Витькой или идти в общей компании куда-то ещё не хотелось, так что Вячеслав резко попрощался и двинулся в сторону дома. Настроение было самое хреновое из всех плохих. Не зря же трижды по дороге домой у него случились приступы галлюцинаций. Да ещё оказалось, что вернулся он как раз к скандалу между родителями.

***

Голос в голове пропал, но ощущение тошноты просто так уходить не пожелало. Впервые галлюцинация сопровождалась не только зрительными видениями, на этот раз он ощущал запахи. И эта вонь, казалось, впиталась в мозг, пусть Вячеслав и твёрдо знал – это всё подступающая шизофрения.

За стеной мать продолжала высказывать отцу претензии и аргументы, и слушать её именно сегодня больше не было сил. Он быстро оделся, телефон сунул под кровать – в памяти стояла программа, позволяющая обоим родителям отслеживать все перемещения сына. Пользуясь тем, что мать увлечена руганью, сунул ноги в кроссовки, схватил ветровку и выскочил из квартиры раньше, чем его остановили.

– Вячик, ты куда? А ну немедленно вернись!..

Вопль матери он проигнорировал, кубарем скатившись по лестнице вниз. Оказавшись на улице, Вячеслав помчался не разбирая куда, не думая про направление, лишь бы подальше от дома. В себя он пришёл, когда показалась ограда школы, грустно подумал, что вот в этом он весь, даже психанув, знает только одно место в городе. Всё же решил войти. Какая разница, где именно сходить с ума?

Учебный день уже закончился, в школе можно было находиться исключительно тем, у кого идут кружки. Да и то, сидевшая на входе вахтёрша придирчиво сверялась с журналом. В порядке компенсации за все сегодняшние неприятности Вячеславу повезло, ибо когда он вошёл, вредной тётки не было на месте. За секунду до того, как он свернул из холла на лестницу, услышал вопль:

– Эй! Ты! А ну куда!

Вячеслав на миг застыл на месте, потом бросился вверх по лестнице. Следом послышался топот вахтёрши, несмотря на возраст, бегала она, как оказалось, не хуже парня. Вячеслав нырнул за угол – вход в спортзал открыт, можно спрятаться там. Сразу стало понятно – это плохая идея, вахтёрша наверняка дотошно обойдёт все углы и посмотрит за спортивными снарядами. Тут Вячеслав заметил дверь, за которой хранился разный инвентарь и где между уроками сидели учителя, которые вели физкультуру. Вячеслав метнулся туда и затряс ручку, но дверь не поддавалась. На мгновение у него замерло сердце – её же никогда не запирали? Парень налёг посильнее, и дверь распахнулась. Вячеслав запрыгнул внутрь, закрыл дверь изнутри и принялся лихорадочно соображать. Прятаться в комнатке-кабинете нет смысла, если у вахтёрши есть ключ, она сразу нарушителя увидит: стол тут – плита и четыре ножки, хоть и массивных, но за ними не укроешься. А вот следующая комната с инвентарём…

В кладовке пахло резиной и грязью. Из-за стопки оранжевых спортивных матов и мешка баскетбольных мячей почти не осталось места, но как-то получилось втиснуться между ними и стеной. Через минуту в спортзале раздались шаги. Было слышно, как вахтёрша подёргала ручку, пробормотала: «Чёрт», – и шаги начали удаляться. Оставалось выждать минут пять, пока станет безопасно, и можно выходить.

Вдруг дверь в кабинет хлопнула и распахнулась, из кладовки было хорошо слышно: вошли самое меньшее два человека. Вячеслав сжался клубочком, но всё равно ему казалось, что если кто-то заглянет, то заметит, как его макушка торчит над спортинвентарём. Лицо оказалось прижато к спортивным матам. Кажется, их как привезли, ни разу не мыли, от запаха тянуло блевануть. А ещё от неудобной позы сводило ноги.

И тут раздался голос математика:

– Всё-таки, Людочка, ты немного сумасшедшая. И у тебя, и у меня есть квартира, а ты привела меня сюда.

– Значит, в следующий раз.

– Ты это почти всегда говоришь.

– Например, сегодня?

Что-то глухо ударилось о стол, что-то, судя по звуку, упало на пол. Послышался звук поцелуя с открытыми ртами, стонами и всем, что полагается. Вжикнула молния, психолог захихикала.

«Вот дерьмо. Они что, собираются прямо тут?..»

– Меня это заво-о-одит…

– А знаешь, Людочка, почему я каждую субботу сюда с тобой иду? Потому что меня тоже…

Стол заскрипел, раздался полный страсти стон… Вячеслав, кажется, перестал дышать. Математик и психолог занимаются этим делом здесь каждую субботу… Когда в школе никого нет. Формально они ничего не нарушают, но если про это узнают, будет скандал. И поэтому оба его прибьют сразу, на месте. У Вячеслава сжалось сердце, он никак не сможет просидеть здесь и не выдать себя всё то время, пока эти двое не закончат. Если верить интернету, они кончать и два часа могут. Вдобавок ему безумно захотелось в туалет. Так сильно, что терпеть не было мочи. Ну что за день такой! Вот бы сейчас ему и в самом деле куда-нибудь да провалиться. Хоть в шизофрению. Хоть в иное измерение. Лишь бы подальше от этой парочки.

***

Первое, что ощутил Вячеслав – сменился запах. Маты теперь пахли не грязью, а плесенью. Дальше пришло понимание, что звуки за стенкой утихли, лампы погасли. И вокруг царит сумрак. Да и мячи вместе с прочим инвентарём пропали либо поменялись. Парень провёл рукой по матам и понюхал: на галлюцинацию походило мало, насколько он прочитал в том же интернете, настолько подробных видений не бывает. С другой стороны, то, что простой питерский школьник может оказаться в другом измерении, попахивало ещё большим бредом. Впрочем, обдумать это можно будет потом. А пока надо пользоваться возможностью и выйти из кладовки, а уже в коридоре переместиться обратно. В то, что ему удастся вернуться, Вячеслав не сомневался, всегда приступы длились недолго.

И тут его скрутил приступ ужаса. А что, если всё вокруг и в самом деле существует только в его голове? Сейчас он, как лунатик, выйдет мимо Леночки и математика… и всё, дальше прямая дорога в дурку. Не в силах удержать панику, Вячеслав, чуть не переломав ноги о разломанный стол, проскочил через кабинет в спортзал. Здесь было немного светлее, но всё равно царил полумрак – деревья давно перестали стричь, они разрослись и теперь закрывали окна. Вячеслав споткнулся и упал, чуть не вляпавшись во что-то подгнившее и протухшее на полу. Всё равно перемазался грязью. С трудом сев, он какое-то время истерично смеялся, потом наконец сумел взять себя в руки и внимательно осмотрелся. Вокруг был спортзал зал его школы, но больше похож на тот, который встретил Вячеслава в первом классе. Стены окрашены синей краской, её пять лет назад во время ремонта заменили на жидкие обои, паркет на полу тоже старый, а не современный спортивный ламинат. Зато деревянная шведская стенка, скамейка и брусья сохранились, но рассохлись и потрескались, краска облупилась, дерево почернело. Вячеслав подошёл ближе, провёл рукой по деревяшке, чертыхнулся, чуть не посадив себе занозу. И как-то сразу получилось окончательно прийти в себя. Настолько подробную и реалистичную картину окружающего мира ни на какой бред не спишешь, да и не будет шизофрения подкладывать под ноги остатки недоеденной кем-то крысы. Значит, пока самое вероятное – он и в самом деле куда-то провалился. Теперь надо понять куда и как отсюда выбраться, причём так, чтобы не вляпаться в неприятности уже дома.

В коридоре встретило всё то же самое, как и в спортзале. Старый выщербленный пол весь в грязи и мусоре, наполовину отслоившиеся обои десятилетней давности. Стёкла в окнах уцелели, но их тоже явно не мыли уже много лет. И тишина, шаги гулко отдавались из конца в конец. Вячеслав очень медленно прошёл метр, затем второй, стараясь представить себе, как этот коридор обязан выглядеть на самом деле. Ведь он всегда возвращался почти сразу!

На странный звук, похожий на цокот копыт, он обратил не сразу. Лишь когда звук повторился, Вячеслав остановился, насторожённо вслушиваясь. Воображение мгновенно нарисовало чудищ, которые согласно книгам и фильмам обязательно водились во всяких заброшенных городах. Звук вроде бы шёл откуда-то спереди? Тогда надо назад, по лестнице и в холл.

Дверь класса в самом конце коридора тварь выбила с грохотом, подняв тучу пыли. Тварь была, наверное, животным? Звериные ноги, туловище, змеиная голова на длинной гибкой шее, покрыта бурым мехом. Всё равно тварь оставляла ощущение чудовищного насекомого. Как и у какой-нибудь многоножки, тело чётко разделялось на сегменты. Два сегмента на четыре толстые ноги, ещё два сегмента на четыре лапы-руки с гибкими пальцами. И пятый сегмент содержал небольшую грудь и голову плюс шею.

– Мама, – Вячеслав замер, парализованный страхом, тварь явно нацелилась на него.

Автоматная очередь грохнула прямо над головой. Как они не любили ворчливого старика ОБЖ-шника с его придирками и попытками объяснить, что делать в таких случаях! Смеялись над его попытками заставить их тренироваться. Зато сейчас от страха всё получилось так, словно в него каждый вбивали правильные рефлексы на уроках гражданской обороны. Вячеслав рухнул на пол, прикрыв голову руками, и постарался отползти к стене, подальше с линии огня. Стрелок, теперь не опасаясь задеть человека, короткими очередями всадил в тварь не меньше двух магазинов. Всё вокруг чудища было забрызгано зелёной кровью, тварь лежала и ещё дёргала конечностями, но это, похоже, была уже агония.

– Ну точно, я не ошибся. Парень, цел? Ты тут откуда?

Вячеслав поднял голову. Рядом стоял военный в камуфляже и бронежилете, только вместо каски был шлем, который больше подошёл бы какому-то фантастическому бронескафандру. И этот шлем, кажется, стыковался с бронежилетом, как и положено в фантастике. А ещё помимо автомата, который военный держал в руках, на поясе висели два меча. Длинный и короткий.

– Н-н-не зн-н-наю.

Вячеслав ухватился за протянутую руку и встал. И тут же опёрся на стену, чтобы не упасть снова, ноги были как ватные и подгибались, в ушах шумело, а по телу растекалось расслабляющее тепло.

– Так, я понял, – военный отстегнул шлем и снял. – Посмотри. Видишь? Я тоже человек. Посмотри на моё лицо, там нет Знака, я всегда был человеком. Всё? Веришь? Так откуда ты?

– Я н-н-не знаю. Я в кладовке прятался. Ну в общем… просидел, а как вышел... тут всё так изменилось. И чудище это? Что вообще происходит?!

– В кладовке? Только очнулся? Так... понятно. Если коротко. Я капитан Армии защиты. На Землю напали инопланетяне. Это случилось шестнадцать лет назад. Во время вторжения города обстреляли стан-зарядами, без антидота от них человек на годы впадает в сон. Тебя зацепило рикошетом, стан-заряд подействовал не сразу, ты ничего не понял, но успел на инстинктах заползти в кладовку как в безопасное место. При эвакуации тебя пропустили. Чужих зовут свеги. Люди им нужны живыми. Тварь в коридоре – поисковый биоробот-инсект. Сколько тебе лет?

– Шестнадцать… – Вячеслав осекся, ибо на лице капитана мелькнуло что-то непонятное.

– Якорь, это омега. Как слышите? У меня груз «шестнадцать» и инсекты. Сектор четыре. Срочная эвакуация.

Дальше капитан сбил Вячеслава подсечкой и тут же начал стрелять в направлении дохлой твари. Вячеслав понял, в чём дело, уже когда стрельба закончилась. Оказалось, с другой стороны коридора вылезла ещё одна тварь, напоминавшая курицу размером с собаку, по-паучьи кругом торчали восемь ног, как у ящерицы, а голова вместо клюва заканчивалась длинной трубкой, из которой тварь метала толстые серые иголки. Две застряли в бронежилете, но не пробили, ещё несколько раскурочили шлем. А ещё капитан побледнел, тяжело дышал и по лбу стекла капля пота, будто он… испугался?

– Ну парень, ты в рубашке родился. Волна страха – это не фунт орехов. Как инсекты от двух штук собираются… Хорошо, первая тварь на издыхании была, ещё секунда, и я бы не выдержал. А теперь хреновые новости. Свеги охотятся в первую очередь за такими, как ты. Кто только вышел из сна. Нужен ты им живой и относительно не покалеченный. Если меня потеряешь – это твой шанс, вертушка за нами уже вылетела, остальные из моей группы тоже уже идут сюда. Плохо, что шлем мне раздолбали, осталась одна тактическая связь, не дальше километра. Пока кто-то из наших ближе не доберётся, подать знак мы не можем. Дальше. Волна меня всё-таки придавила, сплоховал, – он показал автомат, куда попали сразу три серых снаряда. – Одну ещё успел бы оттереть, а три штуки – хана стволу. Металл эта дрянь разъедает моментом, стрелять уже нельзя, через полчаса вообще в труху. И последнее. Инсекты всегда ходят тройками, где-то тут ещё одна тварь. Тихо и быстро уходим и отступаем к кольцевой. Вопросы?

Вместо ответа Вячеслав ткнул пальцем в противоположный конец коридора, где через трупы инсектов перебралась новая тварь, трёхметровый безволосый гигант с четырьмя руками, две из которых вместо кистей заканчивались лезвиями. Но капитан и сам уже заметил. Встал, закрывая парня, и вынул из ножен свои мечи.

– Судьба. Я возьму его на себя, а ты беги в сторону кольцевой, оттуда уже идёт вертушка. Беги же!

Вячеслав рванул с места, перескакивая через ступеньку, слетел вниз по лестнице и выскочил на улицу.

***

Головы он всё же не потерял, поэтому к проспекту Косыгина не побежал. Там развязка-эстакада, наверняка всё давно обрушилось и там не перебраться. Или её построили позже? Неважно, за развязкой всё равно начинается Ржевский лесопарк, проспект его пересекает насквозь. Наверняка эти биороботы в лесу прячутся лучше человека. Правильно будет сначала на юг, а там выбираться из города по железной дороге. Но первым делом надо уйти подальше от школы. Свои возможности Вячеслав оценивал трезво. Если этот военный не одолеет инсекта, школьнику и с голыми руками тем более делать нечего. На спасение сейчас одна надежда – расстояние.

Вячеслав как раз выскочил на улицу Белорусскую и прислонился к разбитому ларьку из жести, когда-то поставленному торговать возле остановки. И чуть не упал – ларёк пропал. Зато по дороге поехали машины, а по тротуарам пошли пешеходы: он вернулся домой. Опустошённый, Вячеслав доплёлся до остановки и рухнул на лавочку полностью обессиленный. На остановку приходили и уходили люди, подъезжали автобусы, а Вячеслав так и сидел.

– Ну и лихо вы бегаете, молодой человек. Не ожидал, уж простите. Да и не в моём возрасте носиться как угорелый.

Вячеслав поднял голову. Рядом, опираясь на трость, стоял высокий старик. Есть те, кто старится медленно, неохотно, по волоску уступая возрасту, а потом человек вдруг превращается в дряхлого старца. Нежданный собеседник относился к другому типу. Такие становятся пожилыми вроде бы преждевременно, зато не дряхлеют уже до самой смерти, умирают на ногах. В седых волосах не было ни одного просвета, но они оставались живыми, густой серебряной волной опускаясь до самых плеч. Седые брови жили над свинцово-серыми глазами – не тусклыми от возраста, а горящими внутренним огнём. Смуглая от прожитых лет кожа иссечена морщинами, но не кажется дряблой, словно огнемёт времени лишь придал ей рисунок, не изменяя самой материи.

– Вы уж простите, молодой человек. Когда там, в вашей комнате после очередного приступа я пытался подтолкнуть вас к разговору, то не думал, что вы настолько резво побежите. Кончиться это могло плохо, но как вижу, вам повезло.

– Что вы тогда сказали? – резко спросил Вячеслав и вскочил.

– Ты хочешь узнать, когда всё началось? Тогда вспоминай. Первый день.

– Так это ваша работа!

– Замер. Успокоился. И поговорим, – голос прозвучал властно и так ощутимо надавил, что Вячеслав смолк и чуть не упал обратно на скамейку. – Давай так. Время, хоть и немного, у нас есть. Тут недалеко есть кафе или даже немного ресторан, называется «Yami Yami». Может, нам туда заглянуть? Там замечательный пломбир с земляникой, у меня к нему давняя слабость. Ты на это как смотришь? Поскольку приглашаю я, плачу тоже я, это не обсуждается.

В кафе было пусто, свободны почти все столики. Старик заказал две порции мороженого с клубникой и сливками, когда их принесли – поставил перед собой и парнем и скомандовал:

– Налегай.

Наконец вазочки почти опустели и старик завёл разговор, которого Вячеслав всё это время ждал как на иголках.

– Как зовут тебя, я знаю. Вячеслав. А меня можешь называть Исаак Данилович, сейчас я ношу это имя. Кто я такой? Вы, люди, называете нас джиннами, – старик неожиданно стал наполовину прозрачным, потом обратно приобрёл фактуру и плотность. – Поверил? Могу привести ещё какое-нибудь доказательство. Но учти, каждая такая демонстрация уменьшает время нашего разговора, а у тебя много вопросов. И нет, желания я не исполняю.

– Хорошо. За последние недели вокруг меня столько всякой чертовщины, что я поверю уже не только в джиннов. И что вам от меня надо? И зачем вы затеяли всё это?

– Отличный вопрос. Но для начала придётся кое-что объяснить. Ты согласен, что выбор всегда лучше делать, точно зная и варианты, и к чему ведёт та или иная дорога, чем вслепую?

– Согласен.

– Просто замечательно. Наш мир, в котором живём мы с тобой, называется Перекрёсток. Отсюда ведут дороги в тысячи иных миров. Да-да, ты попадал именно в такой вот мир, где история пошла иным путём, но от нашего он в целом не особо отличается. Есть миры с магией, есть миры, где люди не вышли из каменного века или, наоборот, уже улетели к звёздам. Хранят дороги к иным мирам джинны. В нашем мире магия невозможна ни для кого, за исключением нас, джиннов, это плата за бремя хранителей. Как и очень долгая жизнь. Джинны не могут долго находиться рядом друг с другом, поэтому на Земле нас ограниченное количество. Каждый в своём секторе ответственности. Но у любого могущества есть и обратная сторона. Обратная сторона нашего могущества в том, что время от времени появляются такие, как ты. С потенциальными способностями идти по дороге между мирами. Или ты можешь стать джинном.

– И для этого… – поперхнулся Вячеслав.

– Совершенно верно. Чтобы самому стать джином и получить статус хранителя дорог, ты обязан вызвать нынешнего хранителя на поединок, уничтожить и занять его место. Способности уже проснулись, так что отказаться ты не сможешь, – Исаак Данилович грустно улыбнулся. – Я не люблю, когда убивают детей, вот и решил вмешаться. Извини, но шансов у тебя почти нет. Точнее, через год-другой ты ещё мог бы попробовать потягаться, тем более питерский джинн не самый сильный среди нас – но не сейчас. Для этого он и выстраивает вокруг тебя происходящее так, чтобы ты как можно быстрее добрался до этапа дуэли. Однако есть и другой вариант. Молодой джинн может уйти в мир, куда пробила дорогу его сила. Там у тебя есть шанс прожить интересную и счастливую жизнь одним из защитников Земли от инопланетного вторжения, как в твоих любимых аниме. Но за бегство ты навсегда лишишься способностей, станешь обратно человеком. Мироздание обмануть нельзя. Выбор за тобой. Но решить ты должен твёрдо и окончательно.

Вячеслав моргнул… и застыл с открытым ртом. Перед ним больше никого не сидело. Вазочка на столе тоже осталась всего одна, хотя оплаченный счёт чёрным по белому гласил: заказано было две порции мороженого.

***

Домой Вячеслав шёл очень медленно, размышляя над словами старика. С одной стороны, то, что рассказал Исаак Данилович, выглядело форменным бредом. Но с другой, то, как он попадал в иной мир, отрицать тоже невозможно. И не только потому, что он входил туда в одном месте и возвращался в другом. Оказывается, во время драки с инсектами Вячеслав зачем-то подобрал и сунул в карман ветровки две неразорвавшиеся серые иглы. Сейчас он их испробовал: по дороге раздавил на железном креплении скамейки и на стальной трубе забора и внимательно понаблюдал, как металл на глазах рассыпается жёлтым порошком везде, куда попала слизь из иголки.

На автопилоте Вячеслав добрёл до дома… и замер, не доходя до подъезда. Там уже ждала мама, и в таком бешенстве он её не видел ещё никогда.

– Явился наконец, – прошипела она. – Оставил телефон, не послушал меня. Сам шляется неизвестно где и с кем. Хорошо хоть трезвый. А ну, быстро домой. Твоему отцу я уже позвонила. Сейчас он подъедет, и мы вместе решим, что с тобой делать дальше.

Вячеслав сделал несколько шагов назад и замотал головой.

– Нет, я… Я не могу.

– Не можешь? Я что сказала? А ну, марш домой! Немедленно!

Мама ловким движением рванулась вперёд и ухватила сына за ветровку, но Вячеслав вывернулся и побежал. Повезло, что проездной и немного мелочи остались в кармане брюк. На маршрутке до метро, дальше под землю и уже неважно куда. Главное, подальше от дома, найти место, где можно спокойно посидеть и всё обдумать.

Мерное покачивание поезда успокаивало, и когда объявили: «Станция Спасская, конечная, просьба покинуть вагоны. Переход на станции Сенная площадь и Садовая», – Вячеслав решил, что место ему подходит. В этом районе можно затеряться подальше от мамы, так у него появится время на размышления.

Вячеслав как раз дошёл почти до конца платформы, когда свет погас. То есть он не погас совсем – просто на весь огромный зал светили всего две лампы аварийного освещения! На основе люминесценции, из тех, что будут гореть десятилетиями даже без источника электричества. Рельсы покрылись ржавчиной, платформу скрывал толстый ковёр пыли. Из тоннеля потянуло запахом тления, заставившем Вячеслава вздрогнуть. Нет, он же ещё не решил! Это, наверное, опять как в школе, провал, но на полчаса-час, не больше. И он обязательно вернётся домой. Надо лишь…

Надо выбраться со станции. Неизвестно, какая гадость может водиться под землёй, да и обвалиться что-нибудь на голову может в любой момент. В тусклом свете аварийных ламп парень нашёл выход, дальше на ощупь, каждую секунду опасаясь провалиться сквозь проржавевшие эскалаторы, выбрался наверх. Сенная площадь встретила прохладным ветром и небом, наполовину затянутым облаками. Куда ни посмотри – мусор, остатки торговых ларьков-времянок и машин. Тишина и пустота, никого, если не считать рыжего кота с ободранным ухом, который сидел и заинтересованно смотрел на человека. И тут Вячеслав понял, что сроки давно прошли – а он так и не вернулся. Но это нечестно, он ещё не определился! Он не согласен, чтобы этот мир стал его… Опять выбрали за него? Всегда все выбирают за него… то родители, то этот джинн. Права Варя, он тряпка, которую тащит по течению.

От жалости к себе Вячеслав сел, привалившись спиной к остаткам какого-то ларька, и заплакал.

Часть II. Герой чужой войны

В себя Вячеслав пришёл от холода и подступавших сумерек. Раз он попал в другой мир, как ему объяснял Исаак Данилович, и насовсем, то надо выжить, а для этого выйти из мёртвого города. И тот военный в школе, и джинн утверждали, что Вячеслав или вообще все, кого считают проспавшим шестнадцать лет, зачем-то очень нужны и людям, и свегам. К инопланетянам, особенно если они похожи на инсектов, не хотелось совсем. Значит, надо выбираться к людям. И тут Вячеслав сам себе на пустом месте создал проблемы. Ищут-то его в Заневке в районе проспекта Косыгина, но никак не в центре города. Отсюда, как было описано во всех фантастических книгах про попаданцев – за неимением иного пока стоило следовать их советам – цель-минимум для него найти укрытие на ночь. Нервное напряжение давало знать, ноги уже понемногу начинали наливаться свинцовой тяжестью, и хотелось спать. Всё равно, надо как можно дальше пройти через мёртвый город. Причём роботы-инсекты отныне не самый страшный враг. Закончить жизнь, встретившись со стаей бродячих собак, выйдет обидно и очень больно.

Идти дворами было небезопасно: и упасть на голову что-то могло, и те же собаки выскочить из-за угла, поэтому Вячеслав двинулся вдоль улиц. Наметил для себя, что по Садовой и по Гороховой улицам выйдет Семёновскому мосту через Фонтанку, а на той стороне реки уже начнёт искать себе укрытие на ночь. Поначалу он двигался перебежками от одного брошенного ржавого автомобиля к другому, затем осознал, насколько это глупо. Любой враг опытнее простого школьника, и наверняка у роботов датчики есть. Его спасение – в скорости, для этого противника надо увидеть заранее. Стоило перестать бояться каждого шороха, как идти стало намного веселее и быстрее. Вот только мост оказался обрушен. Неприятность не самая серьёзная, переходов через Фонтанку много. И если следующий мост тоже щерился обломанными плитами, то третий мост возле площади Ломоносова, насколько Вячеслав мог разглядеть с нынешнего места, выглядел целым. Но до него выходило ещё не меньше четверти часа ходу, а воздух на глазах начал синеть и густеть, до полной темноты оставалось мало времени и стоило поторопиться.

Именно торопливость его и подвела. Стараясь побыстрее добраться до моста, Вячеслав перестал осторожничать и оглядываться по сторонам. Двое вынырнули словно из ниоткуда, мгновенно парня скрутили и уложили лицом в асфальт.

– Глянь, Танкист, на эту цыпу? Его вояки на востоке ищут. А он здеся.

Вячеслав осторожно приподнял голову, ожидая, что его в любой момент опять ткнут лицом в землю. Нет, не стали. Наоборот, отпустили и дали подняться, хотя встали так, чтобы пленник не убежал. Тот, кого назвали Танкистом, оказался здоровенным небритым мужиком в чёрном кожаном плаще, из-под которого виднелись джинсы и берцы. На голове кожаный шлем, отчего мужик напоминал танкиста времён Второй мировой, наверное, из-за этого прозвище и получил. Второй был чернявый и похож на цыгана. Тоже в джинсах и берцах, верх – свитер и джинсовая куртка. Хотя погода была не прохладная, зачем-то же оба непонятных мужика так вырядились и парятся? По спине у Вячеслава прошёл нехороший холодок: он-то в одной рубашке, по погоде, но явно не по здешней моде.

– Значится так, – пробасил Танкист. – Деваться тебе некуда, если жить хочешь. Но если надумаешь дурковать и бегать, учти. Ромео у нас муху бьёт влёт, пробьёт тебе ноги. Воякам ты нужен живой и не покалеченный, ноги заживают быстро, и это не считается. Ясно? Не слышу ответа.

– Понял. Не побегу.

– Вот и молодца. Пошли.

Идти пришлось совсем недалеко, чуть больше сотни метров: поймавшие Вячеслава люди квартировались в Большом драматическом театре. Сначала парень себя обругал, выбрал бы другой маршрут – не попался. Но почти мгновенно здравый смысл взял верх. Ему сказали, что сдадут военным, эти люди вооружены и готовы его кормить и защищать. И плевать, чем они тут занимаются и как оказались, это не его Питер.

Драматический театр выглядел точь-в-точь как и дома, хорошо знакомое зелёное старинное трёхэтажное здание. Даже украшенный ажурным чугунным литьём козырёк над крыльцом, и тот сохранился. Зато внутри было темно. Ромео о чём-то переговорил с часовым, скрывавшимся в темноте гардероба, и пленника-гостя повели дальше.

Лагерь располагался в бывшем зале для выступлений. Кресла сдвинули в сторону, понемногу разбирая на дрова, освободившееся место заняли постели. В углу стояла пирамида автоматов. На сцене в очаге из выложенных стальных листов горел костёр, на котором что-то готовилось и так вкусно пахло, что Вячеслав сглотнул слюну. Костёр же был и единственным источником света. Танкист подошёл к какому-то мужику, видимо, старшему. Ромео подвёл парня к разложенному на полу одеялу, ткнул пальцем:

– Спать будешь здесь.

Затем сходил и принёс тарелку каши. Вячеслав пытался крепиться, рассмотреть остальных и понять, к кому он попал. Но от еды и ощущения безопасности первый раз за день его разморило, и едва миска показала дно, он мгновенно уснул.

***

Утром гостя-пленника сначала накормили и дали время прийти в себя и собраться с мыслями – отчего Вячеслав, наоборот, разнервничался, навоображав себе всяких ужасов. Разговаривать главарь решил не в полумраке концертного зала, а в холле второго этажа, где огромные окна давали достаточно света. Холл здесь остался почти как в Питере-1, разве что паркет немного покоробился, да стены в некоторых местах были покрыты плесенью, которая противно пахла. А ещё возле выхода из концертного зала ужасно воняло, чем-то тухлым или гнилым, Вячеслава чуть не вывернуло, хорошо, от окон тянуло свежим воздухом.

Главарь ждал возле окна. Рядом был импровизированный стул из старого ящика, но мужчина стоял вполоборота к остальным и что-то высматривал на улице. Главарь был довольно молодым на вид, не старше тридцати, тёмные волосы и худое вытянутое лицо. Вячеслав невольно позавидовал: как и остальные, командир был одет в джинсы и берцы, но сверху пока не застёгнутая рубашка, под которой очень рельефно вырисовывались мускулы на зависть актёрам боевиков. Вдруг он поднял голову и посмотрел гостю прямо в глаза. Вячеслав резко отвернулся, встретившись с ним взглядом, и только потом сообразил, в чём дело. Глаза у главаря были глубокого агатово-чёрного цвета, и нельзя понять, где заканчивается радужка и начинается зрачок. Вид у этих глаз был странный, мертвенно-неподвижный, как две чёрные дыры, в них не теплилось ни малейшей искорки, даже слабого отблеска, который придаёт глазам живой вид.

– Здравствуй. Как тебя зовут? И сколько тебе лет?

Голос оказался на удивление мягкий. Надо было отвечать, но Вячеслава парализовало страхом, всё, что он мог – это уставиться на главаря и хватать ртом воздух. Тот понимающе улыбнулся, начал смотреть не прямо в лицо, а немного в сторону. Это как бы нейтрализовало эффект. Когда снова прозвучало: «Как тебя зовут? И сколько тебе лет?», – парень смог говорить.

– Вячеслав. Шестнадцать.

Главарь переглянулся с остальными. Эти, видимо, были закалённые, так как от его глаз в обморок не падали.

– Военные в Заневке тебя искали?

– Да.

– Рассказывай. С момента как проснулся. То, что было до Первой волны, меня не интересует.

Вячеслав несколько секунд молчал, собираясь с мыслями – его не торопили. Дальше начал говорить о том, как очнулся в постаревшей школе, встретился с военным. Потом напали инсекты и военный приказал убегать. Сам остался прикрывать отступление. Это, видимо, было вполне нормальным, так что вопросов не последовало. Спокойно проглотили и скомканное объяснение, что к центру он рванул, опасаясь других инсектов, которые, по словам военного, вероятно прятались в лесополосе. Дескать, рассчитывал пересечь город, а возле Невской губы подать сигнал. С объяснением Вячеслав, судя по реакции, тоже угадал, ибо уточняющих вопросов не последовало. Минут пять главарь думал, затем выдал решение.

– Как закончим свои дела, передадим тебя военным. В целости и сохранности. До этого сидишь здесь. Не высовываешься. Заметят нас раньше времени… Откупимся тобой, но лечиться ты будешь долго и больно. Понял?

– Х-х-хорошо. – Сказано было настолько буднично-равнодушно, что Вячеслава пробил ледяной пот: именно так главарь и сделает, не моргнув глазом.

– Вернер, останешься тогда с пацаном, заодно присмотришь и его осмотришь, – на приказ кивнул невысокий круглолицей мужик лет пятидесяти, наполовину лысый и седой. –Выдвигаемся. Сегодня идём в «шестёрку» все.

Тут же остальные два десятка человек пришли в движение. Кто-то, видимо уже готовый к непонятной «шестёрке», проверял оружие и упаковывал в рюкзаки снаряжение, остальные стягивали свитера и надевали поверх бронежилетов что-то вроде дождевиков из прозрачного материала, а потом натягивали свитера обратно. Один, худой как жердь и рыжий, жалобно поинтересовался у главаря:

– Командир, мне бы один укольчик регенерата. Рука распухла.

– Говорили тебе, не суй грабли куда нельзя, Подкова, – хмыкнул кто-то из ватаги. – Жадность фраера сгубила.

– Тогда из доли своей оплатишь. Остальные за твою глупость и жадность платить не обязаны, – жёстко отрезал главарь. – Или сегодня отдыхай.

– Так... Это…

– Вернер, посмотри, что у него с рукой.

Десять минут спустя круглолицый, видимо медик отряда, вынес вердикт. При этом Вячеслав машинально отметил, что говорит по-русски медик чисто, но с европейским акцентом, житель Петербурга такой часто встречает у туристов.

– Не очень, но можно обойтись пока антибиотиками. Колоть трое суток каждые два часа, потом можно уже таблетками.

Главарь опять ненадолго задумался и решил:

– Хорошо. Подкова, останешься здесь с Вернером. Присмотрите за пацаном и за базой. Считаем, что ты остался по делу, потому в доле на сегодня.

Рыжий просветлел лицом, у остальных тоже никаких споров и осуждения решение не вызвало. Отряд закончил сборы и ушёл. Вячеслав же, обдумав сцену утром, решил, что ему крупно повезло. Его поймали не бандиты или гопота с автоматами, которые даже с ценным человеком обращались бы как с грязью просто в силу привычки. Спаянный отряд, но люди все приличные, речь грамотная и принадлежит образованным людям. Похоже, нечто вроде чёрных археологов из его мира. Промышляют по городу добычей не очень законной, но не связанной с серьёзными преступлениями. При этом доля каждого считается как у тех же чёрных копателей. Процент от общей выработки, плюс что сам нашёл – то твоё. И кстати, интересно, что за чудесная штука регенерат, если один укол способен заменить недельный курс антибиотиков? Но штука явно безумно дорогая, не зря этот Подкова на предложение оплатить в счёт доли сразу заткнулся.

Какое-то время Вячеслав проболтался без дела, не зная, чем себя занять. Пару раз его грозно одёргивали, чтобы сильно не выглядывал в окно, заметят. Раза три над городом прострекотал вертолёт. На всякий случай в это время парня отгоняли к зрительному залу, но Вячеслав и сам не собирался выскакивать и подавать сигнал. Его всё равно доставят к военным, в этом он уже не сомневался – зато если вертолёт сядет не сразу, что Подкова, что добродушный на вид Вернер угрозу командира успеют исполнить с удовольствием и фантазией. Устав от безделья, Вячеслав рискнул обратиться к Вернеру.

– Извините, а можно вопрос?

– А не боишься меня?

– Нет. Я так понял, что вы что-то вроде частных археологов. В моё время такие были. Ваши дела меня не касаются, поэтому с вами можно нормально иметь дело.

– Ишь как умно говорит, а?

– Молчал бы, Подкова. Это ты у нас один только диплом, зато ни речи, ни мозгов, ни знаний. К лозе полезть!

– К чему полез? – машинально спросил Вячеслав и сразу себя мысленно попрекнул: хотел-то узнать совсем другое.

– Гнилая лоза. Свеги тут в Первую волну какой только дряни не накидали, – соизволил объяснить Вернер. – Без присмотра она ещё и мутировала. К таким, как ты, которые после статики, она не цепляется, это у неё в системе прошито. А вот всех свеженьких раньше должна была парализовать, а теперь – на этого дурня посмотри. Но и правда везучий баран. Другой или без руки бы остался, или зомби-спорами накрыло, после этого всё, что можно – пристрелить побыстрее из жалости. А этот ожогом и воспалением отделался. Так ты чего хотел спросить?

– Извините, Вернер, э…

– Франкович, – усмехнулся медик. – Странные вы люди, русские, без отчества – никак.

– Вернер Франкович, зачем я нужен военным? И вам? Причём очень нужен, если ваш командир сказал, что мной, если что, откупится.

– А ты что почувствовал, когда инсекты полезли?

– Да ничего такого…

Вячеслав осекся. Вспомнил, как трясло военного – а ведь мужик опытный и подготовленный. Но он же вообще ничего не ощутил, даже испугаться толком не успел.

– Сообразил? На тебя волна инсектов не действует.

– Извините. Мне… Мне надо подумать.

Вячеслав ушёл и забился в самый дальний угол зрительного зала-спальни. Опять, как в первую минуту после перемещения, захотелось плакать навзрыд. Что там сказал Исаак Данилович? «Там у тебя есть шанс прожить интересную и счастливую жизнь одним из защитников Земли от инопланетного вторжения, как в твоих любимых фильмах». Если шестнадцать лет назад в мёртвый город было не сунуться из-за кучи всяких ловушек, и таких вот спящих до сих пор находят, легенда его появления – не подкопаешься. Способность не бояться инсектов для бывших спящих, видимо, норма. Этот подарок от перехода тоже никого не удивит. Вот только способность эта среди остальных людей наверняка большая редкость, не зря все вокруг него так носятся. Отсюда вариант у него здесь единственный: в какую-нибудь военную академию и драться с инопланетянами до конца жизни. Причём не очень долгой жизни. А его кто-то спросил? Желает ли он становиться этим самым защитником Земли? До головной боли хотелось вернуться домой, но если верить джинну, он застрял в этом мире навсегда.

***

Ожидание затянулось на несколько дней. Не помереть с тоски Вячеславу помогли неожиданно найденные старые газеты. Для чего-то они были нужны, каждая уходящая группа брала с собой пачку, а то и две. Подкова разрешил их смотреть и читать, но с условием, чтобы каждая была потом положена обратно в ящик. Заодно – спасибо его склонности прихвастнуть – объяснил, что сейчас газеты почти не печатают, а если и выпускают, то на пластике. Им же для дела нужны именно бумажные, причём со старой типографской краской, которая содержит этилцеллюлозу или канифольно-малеиновую смолу. Повезло, что перед самым рейдом удалось купить сразу несколько ящиков почти за бесценок. Похвальба рыжего Вячеслава волновала мало, зато в содержимое газет он вцепился, пусть самый свежий номер был датирован две тысячи десятым годом, то есть десять лет назад.

Самая старая газета была две тысячи шестого года и по большому счёту не отличалась от привычных газет родного мира. Даже попалась какая-то околоаналитическая статья как бы эксперта, в которой тот убедительно доказывал, что сразу после окончания работы над Планетарным щитом все страны мира обязаны продолжить сотрудничество и заняться зачисткой городов, попавших под атаку свегов в Первую волну. Рисунок к статье был изначально плохого качества и расплылся со временем, но Вячеслав примерно сумел понять, что тогда удар инопланетяне нанесли по атлантическому побережью США, стёрли часть Японии, Китая и Кореи, а также зацепили кусок России до Вологды и часть Прибалтики, Белоруссии, Польши. В газетах за две тысячи седьмой было немало хвалебных статей про отражение Второй волны и успех Планетарного щита. Если сопоставить интервал в три года, получалось, что в две тысячи десятом было третье нападение, после которого всё пошло наперекосяк?

Закончив разбирать газеты и обдумывать их, Вячеслав рискнул обратиться к доктору. Немногословный и солидный, как оказалось, действительно коренной немец, он казался более надёжным и подходящим источником информации, чем Подкова, рядом с которым парень чувствовал себя «информационным китом»: требовалось прослушать и отфильтровать тонны разных баек, прежде чем получишь хоть крохи полезного.

– Вернер Франкович, а разрешите ещё вопрос? Я так понимаю, в четвёртом году напали первый раз, я тогда и заснул. Потом в седьмом, но там мы отбились. А что случилось в десятом? Третья атака?

Врач отпрянул, как будто Вячеслав влепил ему пощёчину. Всегда уравновешенный и жизнерадостный, сейчас он словно получил удар в живот, сдулся и бесцветным голосом ответил:

– У военных спросишь, они лучше объяснят, – и отошёл в дальний угол, пока не начался закат – перебрать аптечку.

– Дурак ты, – укоризненно сказал Подкова. – Сын у него был, года на два младше тебя. Он из Кёльна, а в десятом свеги Европу под ноль зачистили. Вернер как-то чудом уцелел, а семья так и сгинула. Наверняка там ещё живы, – он ткнул пальцем вверх, – но это уже не люди.

– Я же не знал, – пролепетал Вячеслав.

Подкова отвернулся и тоже отошёл. И до самого вечера не захотел общаться с пленником больше необходимого минимума.

Утром следующего дня, как раз когда отряд только закончил завтрак и готовился к выходу, Вячеслав собрался подойти и извиниться перед Вернером… Откуда-то с улицы раздался противный звук, будто царапают пенопласт. Люди мгновенно замерли вслушиваясь. Командир приказал:

– Ромео, наверх и посмотри.

Вернулся мужик бледный как мел, руки трясутся:

– Хана. Свеги на посадку идут, куда-то к Зимнему. Полная звезда идёт.

Все застыли, напоминая кукол, у которых закончился завод. И тут взревел Танкист:

– Кто как, а я без боя не сдамся!

Командир на этом словно ожил, начал отдавать приказы, за ним ожили и остальные:

– К Ломоносова, занимаем позиции там. Танкист, берёшь пулемёт и пацана, на тебе мост. Мину тоже поставите сразу. Вернер, готовь ампулы с успокоительным, ты с ними. Как мы побежим, прикроете нас, дальше взрываем мост… Может, кто и уцелеет. Подкова, хватай рацию. Как транспорт сядет – сигналишь воякам, куда он сел. Хоть отомстят, если что.

– Бог не выдаст, свинья не съест, – пробасил Танкист, одновременно доставая пулемёт. – Пацан. Давай сюда. Значит так, хватаешь патроны, вот они, и за мной. Как стрелять, объясню на месте.

Вячеслав повиновался без возражений. Слова Подковы «но это уже не люди» как-то не вдохновляли. Сколько угодно можно рассуждать, что здесь не его война, и драться он не станет – сейчас или они все выберутся, или все попадут к этим самым свегам. Но если заманить инсектов к скверу Ломоносова, дальше перебежать по мосту, задержать врага пулемётным огнём… Что стрелок совсем неопытный, роботы сообразят, но даже крошечной заминки хватит успеть подорвать за собой мост через Фонтанку. А дальше, пока инсекты ищут обходной путь, бежать навстречу военным и молиться.

Когда они выскочили на улицу, Вячеслав принялся крутить головой в поисках врагов, но, видимо, дома загораживали. Все как раз успели пробежать половину пути до сквера Ломоносова, когда в небе что-то загрохотало и показалась новая точка.

– Не может быть! Защитники! С Ирландской зоны.

– Пали сигнал, что мы здесь, – приказал командир, и тут же Ромео зажёг сигнальный факел, густо задымивший оранжевым, кто-то вдобавок пустил в небо три оранжевые ракеты.

– Он один всего… а их пятеро. Не рискнёт… – голос прозвучал неуверенно.

– Так защитник же… – ответ прозвучал ещё неуверенней, хотя и с надеждой.

Земной пилот оказался парнем отчаянным и всё-таки пошёл в атаку. Свеги тут же прекратили снижение, но запоздали на секунду, видимо, тоже не ждали, что пилот рискнёт ввязаться в бой при таком перевесе. Истребитель выпустил несколько ракет, две из которых достигли цели и две вражеские машины вспухли разрывами, аж задрожали уцелевшие стёкла в окружающих домах. Дальше началась отчаянная «свалка на пятачке», где, как объяснил Вячеславу всё тот же Танкист, десантный модуль пытался снизиться и высадить инсектов, два борта его прикрывали, а истребитель защитника им мешал. Землянин оказался пилотом лучше свегов, крутил одну фигуру высшего пилотажа за другой и наконец сумел подловить чужие машины так, что один враг задымил и начал снижаться куда-то в сторону Крестовского острова, а другой полыхнул ярким облаком осколков. Но и десантный модуль, пользуясь тем, что взрыв ненадолго его прикрыл, успел нырнуть на посадку. Люди ахнули от испуга, потом ещё раз, но уже от удивления, потом восторженно заорали: в последний момент пилот бросил машину в штопор так, что истребитель рухнул прямо в месте посадки. В небе же поплыл купол парашюта, землянин успел катапультироваться.

Командир чёрных археологов мгновенно начал отдавать приказы:

– Подкова, как связь?

– Поймал частоту военных.

– Сообщи – видели бой, защитника подбили, но он спрыгнул. Ведём поиск. Останешься потом с Вернером, готовите лазарет. Половина со мной, вторая с Танкистом.

– А я? – растерялся Вячеслав.

– Сел, не отсвечиваешь, не путаешься под ногами, – обжёг его взглядом командир.

И тут же про Вячеслава будто забыли. Медик помчался обратно в здание театра, Подкова сел с рацией, остальные, разделившись на две группы, бегом направились к месту аварии.

Вернулись они через полтора часа. Двое тащили носилки с пилотом. Командир шёл бледный, опираясь на одного из своих подчинённых, Танкиста тоже несли. Вернер кинулся к товарищам, но командир хрипло приказал:

– Сначала её. Отчаянная девка. Приложило на посадке, так она всё равно в бой. Если бы не она, инсекты нас бы всех там и положили.

Пилота уложили на заранее приготовленное место, врач осторожными профессиональными движениями принялся срезать одежду. Остальные, положив рядом раненых, тут же рассредоточились по зданию, заняв оборону. Пилотом и в самом деле оказалась девушка, примерно ровесница Вячеслава, смуглая, черноволосая. Хорошенькая, ну прямо вылитая Кармен, как её играют в фильмах, только стрижка по-военному короткая.

– Плохо дело, – сообщил Вернер. – Регенерат нужен.

– Вколи на всякий случай сразу две дозы, – приказал командир.

– У нас всего три. Если вояки задержатся…

– А мы их поторопим. Подкова, как там? Скажи, защитник найден, но в тяжёлом состоянии. И рядом ходит ещё одна тройка.

– Со стороны Выборга ещё летят, но там уже с Ирландской зоны подошли три защитника, причём с полным эскортом. Обещают, как свегов отгонят, сразу вертушку. Не больше получаса.

– Добро. Ай, больно же, – в это время врач, закончив с пилотом, вколол что-то уже командиру.

– Зато через пять минут на ногах. Парням ты нужен. Если, как говоришь, ещё тройка рядом ходит.

– Танкистом займись. Эти двое со своим пулемётом поперёк всех полезли, под основную волну и попали. Хотя не побеги они вперёд всех... девчонку уже прижали. А так сначала ближнюю тройку они покрошили, вторую защитник уполовинила. Там и мы добрались.

Вячеслав на всё это смотрел из дальнего угла, искусав губу. И неизвестно сколько раз за время разговора повторил внутри себя: «Это не моя война. Я не хочу». Из прострации его вывел грохот садившегося недалеко вертолёта. Вскоре по лестнице на второй этаж загрохотали ботинки, подошло около десятка военных. К удивлению Вячеслава, старший у военных всего-то спросил, кто здесь командир, а потом отдал честь:

– Благодарю за спасение защитника. Много своих потеряли?

– Служу Земле. Повезло, всего одного.

– Светлой памяти, пусть земля пухом тому, кто исполнил свой долг.

И только сейчас Вячеслав сообразил, что рядом с Танкистом, когда чёрные археологи вернулись, не было его закадычного приятеля Ромео.

***

Лежать в постели было хорошо. Особенно Вячеславу нравились именно эти вот утренние минуты: из-за окна сиянье красок новорождённого дня, льётся аромат цветов, звучит самая настоящая мелодия из света и лета. И главное, что не надо никуда спешить, особенно в школу. Неожиданные каникулы. Ибо военные, забрав парня, сначала отдали его медикам, те Вячеслава проверили, никаких болячек не обнаружили и порекомендовали отдых и адаптацию в санатории. Кусок территории с парком, озером и речкой, и повсюду разбросаны небольшие домики. Тебя кормят в столовой, за домиком следит и убирается персонал, есть библиотека – правда, все книги в ней или фэнтези с фантастикой, или современная проза, но старше десяти лет. Всех обязанностей, если так можно назвать, только дважды в день ходить на медосмотр. А ещё рекомендация ознакомиться с текущей ситуацией в мире за годы сна, для этого в домике установлен компьютер… к сожалению, не подключённый к сети, это Вячеслав проверил сразу.

Советские фантасты оказались правы. Галактику и в самом деле населяли исключительно родственники хомо сапиенс, ставшие венцом кислородной эволюции на всех землеподобных мирах – тоже, оказывается, не такой уж редкости. Свег было сокращением от перевода на русский названия их межзвёздного государства – Федерация Свободной Всеблагой Единой Галактики. Впрочем, термин применяли исключительно к господствующей расе, причём негуманоидной. То ли они развились из какой-то паразитарной формой жизни и захватили власть в Федерации после контакта с людьми, а может, были искусственными созданными симбионтами, поработившими хозяев. Для активной жизни свегам обязательно нужны были люди, взамен они обеспечивали носителю долголетие, физические параметры в несколько раз выше нормы… А ещё могли контролировать мысли и поведение носителя, так что тот уже не разбирал, где его собственные желания, а где желания хозяина.

Федерация расширялась, в разные стороны рассылались исследовательские экспедиции в поисках новых миров и будущих колоний. Одна из таких эскадр и обнаружила Землю. Дальше схема была отработана десятками вторжений. Три огромных корабля-матки, на каждом несколько тысяч членов экипажа, пошли на снижение, разбрасывая малые челноки. Оружие применяли гуманное, разрушающее материальные объекты, но не человека. Одна матка начала с России и Европы, вторая ударила по Северной Америке, третья атаковала Азиатско-Дальневосточный регион. Первые атакующие истребители и ракеты посбивали издалека, техника пришельцев хоть и являлась не боевой, а скорее универсальной гражданской с возможностью применения по дикарям, имела преимущество в скорости и огневой мощи. А дальше в дело вступили «Русские витязи», которые доказали, что не зря носят звание лучших пилотов мира. Враг быстрее? Зато «витязи» переиграли их на манёвре и слётанности, подобрались к матке… Сначала атаковали ракетами с ядерными боеголовками, а затем использовали свои машины как маяки наведения для второй волны ракет.

Повреждённый корабль рухнул недалеко от Москвы, на нём в тот момент находился не просто командующей эскадрой, но и вдобавок какая-то очень важная шишка у свегов. И началась мясорубка. Гуманные методы были забыты, инопланетяне отбивались чем могли – земляне перебрасывали дивизии, взламывали рубежи обороны один за другим, не жалея себя и не считаясь с потерями. Точно такой же яростный бой шёл в это время над Атлантикой и над Дальним Востоком. Вчерашние противники – американцы, европейцы, японцы, китайцы, индусы и русские – забыв про вражду и не думая о себе, старались задержать остальные силы свегов, чтобы те не успели на помощь флагману.

Земляне победили: бросив всю технику, на единственном корабле свеги ушли. Но вернулись через три года, чтобы потерпеть новое, ещё более сокрушительное поражение, ибо Земля за это время создала некий Планетарный щит. Зато третья битва чуть не осталась за свегами. Они впервые применили биороботов-инсектов и волну страха. Человечество оказалось на грани гибели, разом потеряв четыре миллиарда из шести. Прежде чем инсектов выбили, инопланетяне почти полностью вывезли население самых плотно заселённых регионов земного шара. Индия, Европа, большая часть Китая и Америки. России повезло, слишком велики в ней расстояния между городами-миллионниками, русских оставили на потом, которое не наступило. В разгар вторжения был обнаружен феномен защитников и создано оружие под них. Так что отныне ситуация застыла в равновесии.

Исторический учебный материал был отлично структурирован и написан, сопровождающие ролики превосходны. И всё-таки Вячеслава глодала мысль, будто он упускает нечто важное. Требовалось передохнуть и осмыслить весь тот огромный объём информации, который он впихнул в себя за последние дни. А для этого лучше всего пойти на рыбалку, посидеть и подумать в тишине и одиночестве. Пусть Вячеслав никогда не был особым любителем смотреть часами на поплавок, пока у них была ещё нормальная семья, отец пытался сына к этому занятию приучить. Неожиданно пригодилось.

Удочки и всё остальное Вячеслав приготовил ещё с вечера, место тоже присмотрел заранее. Так что когда он добрался до озера и распаковал удочку, на воде дрожала розовато-золотая сеть рассветных солнечных зайчиков, тёмно-синие стрекозы ещё не вылетели на охоту, а ждали в тростниках, оцепенев от ночного холода. Самое подходящее время, едва начнётся жаркий день, вся порядочная рыба уйдёт на глубину. Выбрав место с невысоким обрывчиком, Вячеслав достал банку с червями, сам закатал штаны и, свесив ноги почти над самой водой, размотал удочку и начал удить рыбу. Поплавок забегал то туда, то сюда, парень дёрнул удочкой и вытащил из неподвижной воды небольшого серебристого карася. Дальше дело пошло. Рыба клевала чудесно, неудач не было, разве что крупной рыбы не попадалось совсем. Всё равно очень скоро на дне ведра трепыхались несколько пескарей, колюшек и три маленьких окуня.

Лёгкий ветерок вскоре затих, даже трава перестала шуршать. Вода застыла прозрачным стеклом, рыбака накрыла хрустальная тишина: поплавок в воду и то плюхался с осторожным звуком, словно боялся эту тишину нарушить. Когда забрасываешь удилище, вытаскивая рыбу, наблюдаешь зеркальную гладь воды или за неторопливым движением поплавка, беспрестанно ожидая, что вот сейчас в ведре окажется долгожданная рыбина, на человека нисходит умиротворение. А с ним и ясность мысли… Тут-то Вячеслав и понял, что его глодало, точнее, какая мысль оказалась едва не похоронена под ворохом перегрузившей мозг информации. Случайно эти ролики и тексты подобрали именно так? Наверняка специально. Бравые земляне неимоверным напряжением сил сражаются и побеждают. Каждый раз инопланетяне то совершают глупости или играют в поддавки, то люди вовремя изобретают невероятную технологию. Дикари из самых задворок оказываются умнее, чем огромная высокоразвитая цивилизация – а ведь с той стороны ресурсы сотен миров, тысячи военных НИИ, которые придумывают новое оружие. Хорошо, свеги проиграли в первый раз, недооценили во второй, перебросив в местную глушь слишком мало сил. Почему они проиграли во время третьего наступления?

Всё ведь поначалу случилось, как и должно было случиться. Массированное вторжение уже серьёзными силами. Новейшие военные биороботы… И вдруг появляется технология защитников, которые в одиночку сильнее тысяч инопланетян. Как в низкопробном боевике. И он, Вячеслав, персонаж такого фильма. Слава, ордена, внимание девушек и всё, что показано в кино? С тобой ничего плохого произойти не может, ты главный герой этой истории. На этот подсознательный шаблон его, скорее всего, и собирались поймать. Выманить согласие – а дальше поздно возражать, ты уже подписался лезть под пули. Ну или что там у свегов?

Вячеслав так увлёкся процессом рыбалки и собственными мыслями, что постороннего человека заметил, только когда он сказал над самым ухом:

– Ну кто так ловит? Тут лещей полно, и окуней здоровых. А у тебя не рыба в ведре, а сплошные слёзы. Ты куда эту мелочь собрался? Отпускать – всё равно подохнет, жарить… Больше масла уйдёт, чем нормальной еды получишь.

– Пирату хотел отдать. Это кот такой, при кухне, – машинально ответил Вячеслав и поднял голову.

Рядом стоял мужчина в деловом костюме. То есть деловым костюм был, когда хозяин выходил из дома – сейчас галстук был скомкан и высовывался, оттопыривая карман брюк, пиджак он нёс на плече, придерживая за петельку. Седые волнистые волосы львиной гривой спадали на богатырские плечи. Глаза выразительного золотисто-красного цвета, напоминавшего блеск червонного золота. А вот лицо выглядело намного моложе, чем можно было ожидать, посмотрев на седые волосы. И это было одно из тех лиц, забыть которое невозможно. Про такие говорят «зрелая мужская красота» – так, наверное, выглядели прославленные князья Древней Руси, хотелось рядом с этим человеком вскочить и отдать честь, такая его окружала аура. А ещё Вячеслав подумал, что гостю больше подошёл бы мундир и что он пришёл вербовать. Соглашаться парень не собирался, но сделав вид, что думаешь над предложением, можно попробовать вытянуть информацию, которая нужна словно воздух для выживания в этом мире.

– Короче, парень. Подвинься, дай удочку и учись, пока я рядом.

Гость кинул на землю пиджак, сел сверху, чтобы не так холодило от земли. Затем поморщился, видно галстук неудобно надавил, потому что мужчина его вынул из кармана и кинул рядом. Насадил на крючок какого-то необыкновенно толстого червяка и закинул крючок и поплавок как можно дальше. Вячеслав наблюдал за движением поплавка, беспрестанно ожидая, что вот сейчас начнётся клёв – или гость проиграет, чувствовал волнение, совсем неожиданный страх, надежду и какую-то охотничью жадность. Поплавок дёрнулся, и у Вячеслава тоже дёрнулись руки, забыв, что удочка-то сейчас не у него. Мужик ждал непозволительно долго и только затем подсёк. Минуту спустя в ведро упал немаленький лещ.

– Во как надо. А теперь спрашивай. Да не стесняйся ты, у тебя на лице всё было написано, как меня увидел. Но рыбалка первым делом, а разговоры потом. Уважаю, наш человек. И ещё, извини, я тебя знаю, а сам не представился. Пётр Матвеевич.

Вячеслав стушевался – неужели он настолько предсказуем? – но всё же взял себя в руки:

– Что в Земле такого особенного? Зачем мы свегам, если они ведут такую странную войну? Ладно, я уже понял, что мы супервоины, каждый как тысяча врагов. Ну так закидайте нас астероидами, с их техникой-то. Или ядерными бомбами. И нет проблем. Вместо этого роботы какие-то, истребители друг за другом гоняются, как тогда над Питером. Цирк натуральный, блин.

– Молодец, парень. Ты задал ключевой вопрос. Без лишней скромности, из спящих до него вот так сразу додумываются и задают не все. Дело в том, что эта война не только для нас, но и для них – вопрос выживания. Подожди, не перебивай. Всё объясню. И ты не отвлекайся, удочку-то закидывай. Так вот, ты про происхождение свегов читал?

– Ну… Гипотеза, что, возможно, их создали искусственно? – чувствуя себя, как будто он в школе не выучил урок, неуверенно промямлил Вячеслав.

– Гипотезой она числится исключительно потому, что у нас есть только свидетельства очевидцев и данные разведки, а учёным требуются документы и опыты, – сказал как отрезал Пётр Матвеевич. – Планета Аркан была населена очень высокоразвитым народом, они первые в нашем куске галактики освоили межзвёздные полёты. Арканцы были не только высокоразвитыми, но и совершенно беззубыми. Никакой агрессии, совершенная система воспитания плюс санатории и лечение для тех, кто выбивался из этого травоядного общества. Сам понимаешь, космос оказался штукой достаточно жестокой. Вот и были созданы те, кого сейчас называют свегами. Симбионты, которые продлят жизнь, усилят регенерацию, силу, выносливость. Ну и заодно в критической ситуации возьмут на себя управление носителем. Сразу как грязное дело выполнено, симбионт возвращает контроль, и всё прекрасно – высокоморальный гуманоид остался чистеньким, психика и этические принципы не пострадали. К слову, эти высокоморальные принципы не помешали как основу для изготовления симбионтов использовать своих же сограждан из спецсанаториев, мол, пусть их агрессивность послужит на пользу общества.

– Идиоты… – прошептал Вячеслав.

– Согласен… Сам что делаешь! Ушёл ведь, а такой экземпляр был. Дай сюда удочку.

Следующие минуты поднялась страшная возня, начался такой клёв, будто рыба в озере голодала не меньше недели и разом кинулась на приманку. Наконец, когда в ведро упали ещё с пяток окуней и несколько лещей, разговор возобновился.

– Так о чём я? Ты и сам догадался, в общем. На свою беду, арканцы были действительно прекрасными учёными и инженерами, предусмотрели в том числе и возможность самовоспроизводства симбионтов. Едва свеги осознали себя и накопилась критическая масса новоявленных паразитов, случился переворот, противопоставить которому жители Аркана ничего не смогли. Ну а потом свеги отправились покорять галактику. На их беду, не сразу, но выяснилось, что хотя люди разных миров схожи до того, что в большинстве случаев возможны смешанные браки и потомство, генотип хоть и немного, но отличается. Свегам же для размножения нужны носители именно с эталонным генотипом, близким к Аркану. Для остальных носителей коэффициент воспроизводства ноль двадцать пять детей на каждую взрослую особь, когда для поддержания численности просто на стабильном уровне надо минимум один запятая двадцать пять.

– Мы – эталон?

– Несколько сложнее. То есть да, мы эталон. Причём всего третья такая планета, известная свегам. Первая – Аркан, вторую они обнаружили довольно быстро. И немедленно вычерпали её до дна. Причём на время слияния со свегом человек становится стерильным, а невостребованный остаток носителей мгновенно растворился среди аборигенов прочих завоёванных миров. Дальше, как оказалось, идеи общества потребления и индивидуализма как религии – это не только наша болезнь. Свеги живут в разы дольше обычных людей, вторая планета дала им хороший запас по численности особей и, соответственно, по времени, когда свегов перестанет хватать для управления колониями. О потомстве и будущем думают немногие, когда столько возможностей получать от жизни всё сейчас и немедленно. Обнаружившая нас экспедиция была одной из последних, которые ещё высылались на дальнюю разведку, летела на пределе радиуса, и возглавлял её один из старейших членов правительства. Другого такого, готового рисковать и терпеть лишения долгого полёта, не нашлось. Да и большую часть экипажа составляли отверженные.

Пётр Матвеевич поморщился.

– Те, кого у нас захватили… Есть информация, что часть из них решили заселить на ту, вторую планету, попробовать сделать на ней питомник. Но эта идея если и реализуется, то лет через сто, а скорее – в разы дольше. Подсадить симбионта в изначальных, как они называют людей с эталонной наследственностью, можно не раньше двадцати пяти лет биологического возраста – иначе функция размножения свегов останется в спящем состоянии и носителя можно выкидывать. То есть нужно вырастить несколько поколений и понять, сохраняются ли колонисты неизменными на новой планете. Опыт проводят на группе ограниченной численности, даже если всё получится – придётся ждать, пока люди размножатся до необходимой численности. Поэтому или свеги завоюют нас сейчас, причём без ядерных бомбардировок – или рискуют вымереть быстрее. На нас играет та самая растянутость коммуникаций. Неважно, сколько ты в состоянии создать роботов и десантных кораблей, если не в состоянии их доставить. Свеги, конечно, над этим работают, но по-настоящему крупную армаду они до нас дотянут лет через пятьдесят, не раньше. Есть там свои ограничения. Так, мы чего-то заболтались, а рыбалка встала. Смотрю, клевать перестало совсем. Подъём и пошли.

Пётр Матвеевич встал, подхватил пиджак и удочку, жестом показал: «Догоняй!» и размашисто зашагал. Вячеславу осталось рассовать по карманам всё остальное, брать ведро и поторопиться следом. Тропинка шла лесом, почти всё время было слышно, как кричит сорока: заметила людей и начала галдеть, предупреждая остальных зверей и птиц: «В лесу чужой». По дороге несколько раз они попадали в колючие заросли ежевики. Причём если Пётр Матвеевич как-то буквально просачивался через них, словно бесплотный призрак, то Вячеслав неприятно оцарапался. Заодно пожалел, что начало лета – чёрные крупные ягоды ежевики очень сладкие, но пока они душисто пахнут, а сами едва-едва завязались.

К нужному месту они вышли неожиданно: тропинка сделала поворот и открылось озеро. С этой точки оно казалось куда больше, чем со стороны домиков, круглое, как будто кто-то вычертил его форму циркулем, а вода здесь была такой же тёмной, как на знаменитой картине Васнецова с Алёнушкой. Вячеслав попробовал воду ногой, она оказалась тёплой и приятной. А ещё на берегу густо запахло водой и летней листвой, каким-то цветами, в первый момент аж голова закружилась. Пётр Матвеевич шикнул:

– Тихо ты, рыбу распугаешь. Распаковывайся и закидывай удочку.

Когда поплавок снова принялся рассекать гладь озера, Пётр Матвеевич соизволил:

– Теперь давай второй вопрос. Я его, думается, угадал, но хочу, чтобы ты задал всё-таки сам.

– Хорошо. Вы отлично всё рассказали. Вот только, извините, не верю. Я прочитал хроники Первой волны, спасибо, что соизволили дать к этой информации доступ. Тогда завоевать нас чуть не хватило обычной гражданской экспедиции, второй раз свеги послали больше десяти кораблей, причём классом выше. А на Земле всего за три года разработали суперщит, который дестабилизирует двигатели свегов так, что на подходе любые корабли крупнее десантных челноков летят чуть ли не со скоростью ракет шестидесятых, стреляй как в тире. И нейтрализовать этот щит не могут до сих пор. Бульварный боевик какой-то, уж простите. С поддавками.

Пётр Матвеевич шпильку пропустил мимо ушей. Сначала подсёк рыбину, поцокал языком – карась сорвался, затем ответил.

– Ты парень умный, с неплохим аналитическим умом, но не очень внимательный. Я-то думал, ты зацепишься за отверженных – я ведь специально про них упомянул. Именно они, кстати, ответ и на твой вопрос. На самом деле, кроме свегов и простых граждан Федерации, есть ещё одна категория. Среди населения Федерации царит настоящий культ свегов, это и правители, и боги в одном флаконе. Когда-то свеги были навечно привязаны к одному телу, но потом нашёлся способ переходить от одного носителя к другому. Многие предпочитает так не делать, но не так уж мало и тех, кто меняет тело. Особенно часто так поступает молодёжь из последнего поколения. Эти могут вообще сменить чуть ли не десяток тел, прежде чем сойдутся с кем-то насовсем. Если симбионт тебя покидает – это страшно. Годами ты ощущал себя полубогом, постоянно рядом был друг, советчик, мудрый наставник, возлюбленный… Не знаю, как описать, сам, как видишь, никогда не был, а в русском языке подходящих выражений нет.

Вячеслав кивнул, вспомнил слова военного в школе – у меня на лице нет знака, я всегда был человеком – и торопливо закинул удочку, чтобы Пётр Матвеевич не отвлекался.

– Так вот, это я к тому, что когда свег уходит, это такой страшный удар по психике, что человек ломается. Или умирает в процессе ухода симбионта, или сразу же кончает с собой. Но есть и те, у кого то ли инстинкт самосохранения силён, то ли нервы крепче. А может, просто жить хочется? В общем, они не сходят с ума. Но становятся отверженными, в глазах остального сообщества боги признали их недостойными. Свеги – существа рациональные, они и таким нашли применение. Этих людей посылают сражаться, они сотрудники опасных производств и так далее. В общем, они везде, где есть риск. Единственное наказание за ослушание – всегда смерть. Расходный материал, ресурс, боеприпасы, их даже за людей не считают.

– Вербовка! – сообразил Вячеслав. – Как пленных в Отечественную. Или как немцы власовцев.

– В целом ты прав. Свегам давно не попадались серьёзные противники, возле себя они все высокоразвитые планеты нашли и подчинили первыми. Да и на остальных планетах люди не воевали так долго, упорно и ожесточённо, тут мы, как оказалось, тоже впереди всех. Сбить последний корабль мы не могли, он всё равно вернулся бы и доложил. Зато мы обменяли жизнь их адмирала на всех отверженных. Свеги высокомерно решили, что мы хотим отыграться за потери, замучив пленников, а заодно затруднить им дорогу домой, оставив корабль почти без экипажа. Дальше объяснять?

– За дело взялись спецы из разведок, и эти пленники всё наладили? И щит, и остальное?

– Конечно. Брошенный экспедиционный корабль и прорва самых разных специалистов. Очень уникальных специалистов, знакомых с самыми важными и секретными разработками. Вдобавок донельзя мотивированных, ибо отверженные сообразили, что на Земле они не только станут уважаемыми гражданами, но и смогут создать семьи, обзавестись детьми – после отделения симбионта стерильность поддаётся несложному лечению. Да мы про ту же Федерацию сейчас, даже сидя на Земле, знаем больше свегов, которые вроде бы там правят. Особенно если учесть, что свеги в этом плане так урок и не извлекли, а продолжают гнать к нам Отверженных как пушечное мясо.

– Они настолько презирают…

– Да, хвост начал вилять собакой. Презрение к Отверженным со стороны простых граждан настолько велико, что ему оказались подвержены даже сами свеги, они всё-таки не в вакууме живут. Да и не хотят свеги ничего менять. С Третьей волной… Нас чуть не переиграли за наше самомнение. Враг, как оказалось, тоже умеет учиться. Нас спасло чудо в виде обнаруженных способностей защитников, да ещё, будем честным, раскол внутри самих свегов. Точнее, среди них отыскалась небольшая группа, которая считает, что выбранный путь – плодиться, чтобы пожирать и пожирать, чтобы плодиться – ведёт в никуда. Федерация расширяется, жиреет, но деградирует, наша планета не спасёт, а лишь ненадолго отодвинет катастрофу и гибель расы. Зато отношения с людьми не как с рабами, а на равных поможет выйти из тупика. Инсургентов всего пара тысяч, они перешли на нашу сторону как раз в Третью волну и сейчас живут среди нас. В том числе их удар в спину и сорвал свегам операцию. А дальше пошла гонка. Кто быстрее – они захватят нас, или мы накопим силы и перенесём боевые действия сначала за орбиту Луны, а потом выкинем из Солнечной системы.

– И мы возвращаемся к тому, с чего начали. Вы пришли вербовать меня, чтобы я пошёл воевать на благо Земли, раз уж у меня способности защитника.

Вячеслав насупился и отвернулся. Пётр Матвеевич на это совсем неожиданно расхохотался так, что выступили слёзы, и чуть не выронил удочку.

– Не могу, рассмешил. Вербовать тебя в армию. Нет, у меня, честное слово, корыстный интерес, я и воспользовался случаем поговорить первым. Но такого, как ты – и в армию? При этом пинать каждый раз? Иди, повоюй. Можно, конечно, но неэффективно и расточительно. Нет, обязательный курс военной подготовки ты пройдёшь, это не обсуждается вообще. А потом…

– Это ещё зачем? – возмутился парень.

– А затем, что ты сейчас себя защитить не сможешь, – отрезал Пётр Матвеевич. – Свегам очень интересны такие, как ты. Не восприимчивые к инсектам, и вдобавок ваш организм ядовит для симбионта. Если ты попадёшь в плен… Знаменитые средневековые пытки или зверства нацистов в лагерях по сравнению со свегами – это ерунда. Тебя расчётливо, вдумчиво будут разбирать на молекулы и ставить опыты. Пару раз нам в руки попадала запись с результатами таких научных исследований… Я когда их посмотрел, захотелось свегов душить голыми руками даже мне, а я, поверь, в жизни видел много чего не самого приятного. Не стоит надеяться на везучесть, это в Питере тебе дважды повезло, в третий раз может и обломиться. Так хоть продержишься до подхода подмоги. Ну а дальше… Нет, есть военные Академии, там учатся в том числе и защитники. Но это те, кто выбрал такую дорогу сознательно и до конца жизни. И таких сто процентов быть не может. Вдобавок делать из вас поголовно кадровых солдат глупо и расточительно. После двадцати одного, когда иммунитет к волне инсектов уходит, остаётся очень много специфичных и уникальных способностей, которые востребованы во многих областях. Служба в армии идёт на пользу далеко не всем этим способностям, сам понимаешь: ничто из ничего не берётся, развивая одни качества, теряешь в других. Есть и ещё соображения, но это – из основных. Военные прикрывают промышленные зоны и воздух, но и остальные сектора кто-то должен защищать с земли. Ты будешь учиться в обычной школе в Средне-русской сельскохозяйственной зоне, по тревоге, пока не подоспеет помощь, вместе с военными прикрываешь эвакуацию или отсекаешь от простых людей инсектов, которые смогли десантироваться. Но повторю, это будет твоим побочным делом. Второй вариант, если ты откажешься стать защитником – будешь жить в одной из промышленных зон, под присмотром и без права выбора профессии, уж извини.

– Вам всё-таки нужны солдаты! – Вячеслав вскочил и заорал. Понимал, что его понесло, но ничего собой поделать не мог. – Оставьте все эти красивые истории себе. Вам просто нужно пушечное мясо, вот вы и готовы посылать в бой даже детей.

И осекся. Весёлое, добродушно-улыбчивое лицо Петра Матвеевича мгновенно превратилось в холодную маску. А ещё он посмотрел на Вячеслава с таким презрением…

– Детей? Иногда в бой идут и дети, это самое плохое, что можем допустить мы, мужчины. Но раз ты так решил… Отдыхай, дитя. Спасибо за удочку, давно хотел посидеть, да всё времени не было.

Встал, подхватил пиджак и не прощаясь ушёл. Вячеслав остался стоять красный как рак. Душу жгли не только последние слова Петра Матвеевича. Вспомнился их выпускной девятого класса. Тогда Борька втихаря откуда-то притащил баллон пива, они втроём его уговорили. Их заметила Варя, и в ответ на замечание Вячеслав ей высокомерно бросил: «А мы уже взрослые, у нас паспорта есть. Нам можно». Кончилось закономерно. С непривычки и от некачественного спиртного, конечно же, поплохело. Все трое умудрились сначала заблевать коридор, а потом, размазывая пьяные слёзы, упирали на то, что они типа ещё дети, так что пусть их простят.

Отдав рыбу коту и на кухню, в домике Вячеслав немедленно сел проверять догадку. Может, информация появилась как раз сегодня? Или он её просто до этого пропустил в общей массе? Карибский инцидент четыре года назад. Инсекты отвратительно переносили морскую воду, поэтому все промышленные объекты и исследовательские центры перенесли на острова. Один из институтов, занимавшийся перспективным оружием для защитников, располагался на Гаити. Люди привыкли, что свеги трясутся над каждым землянином, предпочтут скорее угробить роботов, чем убить разом сотни человек. В тот раз свеги решили, что захват информации, способной повлиять на ход войны, стоит бойни. Массированный удар уничтожил охранение, связал боем спешившие на помощь силы. Инсекты высадились на Гаити.

То ли по совпадению, а скорее, чтобы не только захватить данные по защитникам, но и набрать материал на опыты, удар нанесли в тот момент, когда в институт прибыла экскурсия. Три группы по тридцать человек со всего мира. Мальчики и девочки одиннадцати-двенадцати лет, у которых обнаружились способности защитников, они едва прошли базовый, обязательный курс самообороны. Самые лучшие, успешной учёбой выиграли поездку в настоящий военный институт Армии защиты Земли. Дети, занявшие место павших старших товарищей. Они ничего толком ещё не умели. Понимали, что шансов выжить у них нет – зато они могут ненадолго задержать врага, пока уцелевшие сотрудники института уничтожают сервера и лаборатории. Когда к ним пробилась помощь, осталось четверо мальчиков и девочек и трое взрослых, они уже готовились подорвать себя вместе с последним дата-центром.

По наитию Вячеслав схватил галстук, который Пётр Матвеевич забыл на рыбалке. Там был именной вензель-фамилия. Лесин. На экране в списке глаз мгновенно вычленил три фамилии. Лесина Маргарита Петровна. Дочь. Лесина-Мартинес Жанна Матвеевна. Сопровождающая и сестра. Паула Мартинес. Племянница.

***

Вечерний осмотр Вячеслав бессовестно пропустил, но утром за ним зашли, и пришлось тащиться в лечебный корпус. Пожилая врач обстукала и обнюхала парня, затем велела одеваться и флегматично прокомментировала:

– Физически всё в порядке, но вижу в глазах задумчивость и душевное томление. Внезапных сердечных причин я не вижу, подходящих девочек у нас нет, а все прошлые уже тебе в мамы годятся. Из этого могу сделать вывод, что уважаемый координатор Лесин тебя вчера всё-таки нашёл. И разговор с ним ты переваривал всю ночь, следы недосыпа на лице.

– Торопыжка был голодный, проглотил утюг холодный, – бархатистым альтом буркнул кто-то за спиной.

Вячеслав обернулся. На пороге стояла высокая девушка, возраст на глаз определить сложно, но где-то старше двадцати трёх и моложе тридцати. Брюнетка с оливковой кожей, огромными томными глазами, и волосами чёрными до синевы. Белые шорты и футболка как бы подчёркивали какую-то хрупкую, неземную красоту фигуры гибкой, но не костлявой, ласкающей глаз округлостью форм, но без полноты. А ещё Вячеслав никак не мог сообразить две вещи. К какой расе принадлежит новая гостья, её черты носили неуловимый отпечаток Азии, при этом сглаженный и замаскированный влиянием типичной Европы. И зачем она раскрасила лоб и щёки сложным симметричным красно-синим узором, такую моду он встретил впервые. Гостья поняла его заминку по-своему.

– Первый раз встретил бывшую отверженную? Ну так привыкай.

– Так вы…

– Да, я. А этому торопыжке я всё-таки надаю по шее, не мог дождаться меня. Я старше и умнее.

– Девушки обычно свой возраст стараются приуменьшить, а не увеличить. Да и насчёт умнее, Таня, я бы поспорила, – вздохнула врач и пояснила уже для Вячеслава: – Традиция, что, перебравшись к нам, они всегда берут новое, уже наше имя как символ новой жизни. Тем более дома их всё равно под номерами, как инвентарь числят, – и снова обратилась к гостье: – Извини, но только биологически старше он. Глядя на тебя, я понимаю, что гормоны в способности здраво мыслить тоже дело не последнее. Что тогда, что сейчас. А ещё ваше взаимное упрямство и самомнение. Два сапога пара. Ты когда согласишься, негодница?

Девушка вспыхнула краской смущения. Вячеслав растерянно переводил взгляд с гостьи на врача, и женщина соизволила опять пояснить. Специально, как бы высказывая заодно претензии уже Тане. Причём спор явно был настолько давний и серьёзный, что сейчас, даже учитывая, что Вячеслав посторонний, и его такие вещи касаться не должны – врач не смогла не воспользоваться поводом и опять не заговорить на эту тему.

– Этих двоих я знаю отлично, оба лечились у меня здесь же четыре года назад. В историю Карибского инцидента уже залез? Да не следит за тобой никто. У тебя на лице написано всё, а если вспомнить, с кем ты вчера общался, тут и додумывать не надо. Петра тогда хорошо приложило, он же из кадровых военных, как раз попал под отвлекающий удар на Дальнем Востоке. А тут дочь погибла, жена прямо в больницу приехала и сказала, что разводится – она так больше не может, сначала двенадцать лет боялась мужа схоронить, теперь дочь пошла по его стопам и умерла. Много она чего наговорила, не со зла, думаю, психика сломалась, но Петру от этого не легче. Он тут в такой депрессии к нам попал. Таня… её только-только захватили в плен, очень сильный удар для человека, понять, что отныне твоя жизнь изменилась. Отверженных не только пугают страхом казни за провал, но ещё и убеждают, что в плену их ждёт тоже смерть, но уже долгая и мучительная.

– Пятнадцать, – всё ещё красная от смущения, Таня решила объяснить сама. – Когда меня выбрал свег, мне было пятнадцать. Гордая была, что называется, до поросячьего визга, так рано обычно никогда не избирают. Дальше шестнадцать лет – носителем, биологические процессы на это время замедляются раза в четыре. И четыре года в отверженных.

– А Петру тогда нет и сорока, мужик, как говорится, в самом соку, и кое-чем интересным по ночам, в отличие от свегов и номерных, он вполне интересуется. Да ты никак тоже краснеть умеешь, мальчик? Пётр ей делал предложение трижды, она пыталась женить его дважды, в итоге, как видишь, обручального кольца у обоих нет. Раз на речке утром рано повстречались два барана. Чёрный и белый. И когда наконец? – последние слова в сторону Тани прозвучали с откровенной угрозой.

– Так, давайте нашу личную жизнь мы оставим на потом. А сейчас вернёмся к делам профессиональным. Вот этого молодого человека я у вас на какое-то время заберу. Пошли.

Оказавшись в коридоре, Таня прислонилась к стене и перевела дух. Вячеслав невольно проникся сочувствием к гостье, хотя девушку и видел первый раз в жизни.

– Уф, хорошая она тётка, но уж больно любит лезть в чужие дела. И как главврач санатория – может, что самое трудное для нас.

– Так это меня… Сама главврач? А я думал, терапевт обычный… – Вячеслав прислонился к стене рядом и тоже шумно выдохнул. – Зачем? И не убеждайте, что это со всеми так. Или какая-то тайна?

– Да какая тайна, – махнула рукой Таня, при этом вышло у неё настолько изящно, что Вячеслав невольно залюбовался. – Ты на выходе отсюда получишь медицинскую карту, там всё написано. Так, я объясню, но не здесь. Пошли мороженого съедим, там и поговорил.

Вячеслав вздрогнул от накатившего ощущения дежавю, но Таня уже быстрым шагом шла вперёд. Столовая имела открытые летние террасы, сейчас почти пустые. Парень ограничился обычным пломбиром. Девушка взяла сразу две вазочки с мороженым, причём во вторую добавила сливок, насыпала шоколадной крошки и добавила фруктов, и направилась на самую дальнюю террасу, которую как раз покидал единственный человек. День выдался жаркий, кружившийся было ветерок затих, оставив листву неподвижной. Если ранним утром как будто из ниоткуда наплыла стая тучек, облака уже сбивались в груду и грозили дождём, то сейчас небо очистилось, закипая жаром. И тем приятнее было сидеть в тени под навесом и есть мороженое, потому, не сговариваясь, оба сначала съели половину, а только потом Таня заговорила:

– Ничего не могу поделать с собой, я страшная сластёна. Как угодила в отверженные, это для меня стало самой худшей пыткой, у нас давали сбалансированный паёк и ничего лишнего. На этом меня в санатории Пётр и поймал… – она мечтательно закатила взор, уйдя в воспоминания. – Его ко мне приставили, чтобы в себе не замыкался и было чем заняться, ну и как бы самое лучшее лечение. Но вернёмся к нашим делам. Ты хотел узнать, чего вокруг тебя увиваются?

– Да.

– Тогда мне надо объяснить тебе, в чём особенность защитников. Помимо иммунитета к волне страха, который, кстати, держится до двадцати одного, самое редкое – до двадцати двух. Понимаешь, вы можете объединяться с техникой. Нет, совсем не как в фантастике до вторжения, никаких мысленных управлений электроникой или там объединения с компьютером до сверхспособностей. Как бы сказать? Подключившись через специальный интерфейс, вы ощущаете технику как продолжение себя. Человек – это уникальная сложная структура, внутри нас одновременно идут тысячи процессов, которые организм контролирует не задумываясь. Писать аналогичные программы на все узлы устройства что-то из области нереального, да и не предусмотреть всего. А защитники – вот сел ты в наземную машину или истребитель и чувствуешь каждый элемент как продолжение себя. Куда уйти, как ударить, если в тебя попали деструктором – то куда надо подать антидот.

– Над Питером! – вспомнил Вячеслав. – Я смотрел, там девушка-защитник разделала сразу полную звезду в одиночку. Я ещё удивлялся, как она лихо маневрирует.

Таня неожиданно поморщилась

– Я знаю про этот случай. Скажу больше, перед этим та же пилот спалила ещё одну звезду. Потому-то во втором бою и осталась с ополовиненным боекомплектом. Вдобавок оторвалась от эскорта, и дело могло закончиться плохо.

– Она нас спасла, – насупился Вячеслав.

– А если бы её подбили – и вас не спасла, и мы лишились бы защитника-пилота, а вас и так мало, – категорично возразила Таня. Её взгляд сверкнул гневом. – Но речь у нас о другом. Та девушка оторвалась от эскорта, потому что на время слияния вы по параметрам приближаетесь к свегам в стадии активации. В том числе и по способности безопасно переносить высокие перегрузки. Свеги в своих машинах используют специальные компенсаторы, но они не очень полезны для здоровья пилота, и если на отверженных им плевать, то у нас их применяют исключительно в крайних случаях. Земные пилоты потому и действуют в связке. Опытные асы, которые переигрывают врага на манёвре и искусстве пилотажа, а защитник прикрывает ударную группу, когда нужны голая мощь и скорость. И вот тут мы переходим к главному. Как думаешь, насколько сильно самолёт отличается от человека?

– Смеётесь? Человек не имеет крыльев и не летает.

Таня рассмеялась, подцепила ложечкой сразу огромный кусок мороженого, но поперхнулась, заглотнуть его разом оказалось слишком холодно. Пришлось жевать, и только потом отвечать Вячеславу.

– Вот и ответ. Очень сложно воспринимать как продолжение себя технику, сильно отличающуюся от тебя-человека. Из-за этого наземные машины защитников – антропоморфные роботы. Лишь сильные защитники без особых трудностей воспринимают негуманоидную технику без дискомфорта. Уже четвертый класс становится пилотом только после долгих и не самых простых тренировок. А ты вообще пятый класс, такие огромная редкость. При этом уже давно подмечено, что все дети и подростки, проспавшие в стазисе больше пяти лет, имеют способности защитников. И чем дольше ты спал, тем сильнее твои способности. Мёртвый сектор мы прочесали мелким ситом сразу после Третьей волны. Тогда отыскали много троек и сколько-то четвёрок. Проблема в том, что в Мёртвом секторе полно всякой дряни с Первой волны, а ещё постоянно идут бои – свегов тоже интересуют защитники, и они считают, что искать спящих выгоднее, чем захватывать у военных. Кого-то мы пропустили, но всё равно, как мобилизационный ресурс мёртвые города можно больше не рассматривать. Так что спящие вроде тебя давно уже большая редкость и, как правило, их сразу же вербуют военные академии, в пилоты.

– Вам нужны солдаты, – помрачнел Вячеслав.

– Как раз наоборот, а ты меня не слушаешь, – усмехнулась Таня. – Именно Петру солдаты не нужны. Как думаешь, на какой он должности?

– Ну… не знаю. Наверное…

– Не гадай. Координатор сектора. Бывший военный, но сейчас гражданский. Формально шишка, и достаточно большая, на деле буфер, который крутится, сглаживая разногласия поселений, военных, промышленности и так далее. Дело в том, что помимо военных дел, ваши способности – невероятно нужная штука. Причём везде. Сам подумай – врач, который в состоянии смотреть на больного через приборы как своими глазами. Инженер, ощущающий турбину как себя, сразу определяющий, всё ли в порядке или пора ремонтировать. Оператор промышленной линии. Да тысячи дел, где вы незаменимы. После того как иммунитет к волне страха уходит, за вас буквально дерутся, уговаривая поступить в университет именно от их предприятия, чтобы вы потом вернулись к ним. Например, самому старшему из бывших защитников сейчас двадцать семь – а он уже входит в сотню лучших кардиохирургов мира. У тебя, кстати, даже для пятёрки очень высокий коэффициент связности. Всё-таки ты очень долго был в стазисе. Даже пока вы в защитниках, вас уже привлекают для помощи в некоторых сложных заводских случаях, а уж потом… Но сразу скажу. Если согласишься на предложение Петра, риск остаётся. Идёт война, иногда наземным командам приходится вступать в бой.

– Куда уж без этого, – мрачное настроение у Вячеслава уходить не желало, а наоборот, росло как на дрожжах.

– Так. Никто от тебя прямо сейчас ответа не требует, время подумать у тебя будет достаточно. Но потом. А сейчас мы заглянем к одному человеку, к которому ты зайти просто обязан.

– К кому ещё?

– К капитану Ходакову. Тому самому, который тебя нашёл и спас в школе. Жив, тоже лечится здесь, и его как раз недавно перевели в обычную палату. Хотя бы спасибо ему ты сказать обязан.

– Да! Когда? – вскочил Вячеслав.

– Сейчас, но сядь и спокойно доешь. Я заранее выяснила расписание, раньше, чем закончатся процедуры, нас не пустят. Успеем доесть мороженое.

Идти, как оказалось, пришлось в другой конец санатория. Хорошо хоть дорожка петляла по тенистой аллее, укрывавшей пешеходов тенью деревьев. Вячеслав засмотрелся, как высоко в небе ласточки нарезают голубой от жары ситец неба, и не обратил внимания, когда аллея повернула. Сделал очередной шаг – и замер. В эту часть санатория он никогда не забредал. Привык к небольшим домикам и парку зоны восстановления, и три десятиэтажные высотки из стекла и бетона оказались неожиданностью.

Таня подвела спутника к боковому входу одной из высоток, достала из кармана шорт две пластинки пропусков. Показала, куда прикладывать, прошла через турникет и приглашающе махнула парню: чего медлишь? За проходной оказался типичный больничный интерьер. Он может быть из масляной краски, плитки, обоев, да хоть из циновок по стенам, медицинские запахи и какая-то особая аура всё равно превратит его именно в больничный, не очень приятный здоровому человеку, так что Вячеслав невольно передёрнул плечами. Но Таня уже летела вперёд, к лифту, поэтому тоже пришлось поторопиться.

На нужном этаже вышла небольшая заминка. Прямо у лифта их встретил незнакомый врач и категорично заявил:

– Не пущу. Больному нужен покой и никаких нервных встрясок.

– Поверьте, наоборот. Наш визит станет самым лучшим лекарством. Собственно, вместе вот с этим парнем они были вместе, именно его отступление и прикрывал капитан Ходаков.

Дальше Таня подошла ближе и что-то шепнула доктору на ухо, Вячеслав не разобрал. Доктор тяжко вздохнул, повёл плечами. Но сдался не до конца.

– Хорошо. Только вот этот молодой человек. Вы останетесь снаружи, это не обсуждается.

– Договорились.

Капитан лежал на кровати, сильно забинтованный везде, кроме головы, но лицо было розовое, без лихорадочного румянца. На тумбочке рядом с изголовьем стоял огромный букет, и Вячеславу стало неудобно – он-то с пустыми руками.

– О-о-о, кого я вижу. Здрав буди, боярин. Жаль, встать и пожать руку не смогу… – Ходаков неудачно повернулся и невольно зашипел от боли. – Уж извини, и врач тоже не велит.

– Да не надо. Я сейчас, – парень переставил стул и сел рядом. – Вы извините…Что из-за меня вас… так…

– Да ладно тебе. У нас работа с тобой такая, родину защищать. Издержки профессии. Сегодня я тебя прикрыл. Завтра ты меня. Ты жив и цел – это самое главное. Я жив и почти цел – вообще отлично. Да и жена обрадуется, что я теперь перехожу на спокойную штабную работу.

Вячеслав стушевался и уткнулся взглядом в пол. На штабную работу такие вот лихие капитаны переходят только в одном-единственном случае.

– Да ты не переживай. Справишься. Голова в нашем деле самое важное, а у тебя она на плечах имеется. Там, в школе, героя из себя строить не стал и ушёл – уже молодец. То, что рванул в сторону моря – вдвойне умный парень. Да и ещё везучий, я слышал, тебя какая-то группа прямо в городе подобрала?

– Да.

– Вот. Везение в нашем деле вещь не последняя. Уже решил, куда дальше пойдёшь? Или примеряешься ещё?

Сказать капитану, что он вообще не собирается никуда, было бы подло, поэтому Вячеслав ответил уклончиво:

– Пока думаю, но меня Пётр Матвеевич Лесин к себе звал.

– О! Дельный мужик. Сам не сталкивался, но слышал много хорошего. Толковый командир, что в армии был, что сейчас. И племяшку свою воспитал как надо. Если звал – соглашайся.

Тут в палату заглянул врач:

– Молодой человек, я всё понимаю, но заканчивайте. Иначе я вас просто выгоню, наплевав на все ваши фиговы листки приказов.

– Ну ладно, иди. Свидимся ещё.

– До свидания.

Ни в коридоре, ни в лифте Вячеслав не произнёс ни слова. А в холле первого этажа к Тане и Вячеславу неожиданно подошли молодая женщина, с ней мальчик лет пяти и девочка примерно второй класс.

– Извините за беспокойство. Мы Ходаковы, но… В общем нас не пускают, только говорят: «Пошёл на поправку». А вы его видели. Как он?

– Он… – стушевался Вячеслав. – Лежит пока, но нормально выглядит. Ну как бы не то что нормально… В бинтах, но лихорадки нет. Выздоравливает. Вы… извините меня, это он из-за меня. Когда там, в городе, я, – сказать «убегал» язык у него не повернулся, – отступал. А он остался с инсектом драться.

За маму ответила очень серьёзным тоном дочка:

– Но вы же защитник. Если вы отступали, а папа прикрывал – значит, так было надо.

– Я когда выласту, тоже стану помогать защитникам, – гордо добавил мальчик.

Всю дорогу обратно Вячеслав чувствовал себя крайне неуютно. Да, он вроде бы для себя определился? И его наверняка обрабатывают. Но вот сейчас они дойдут до домика, он расскажет, что именно решил, объяснит, и его даже поймут… Как потом при следующей встрече смотреть в глаза и этому капитану, и его детям? «Работа у мужчин такая, Родину защищать». «Я тоже буду помогать защитникам». «Если в бой идут дети – это самое позорное, что может быть для нас с тобой». А как посмотрит на него Таня? Особенно если вспомнить, как она попала сюда… Вячеслав ведь куда лучше врача понял, почему она так и не вышла замуж: просто в глубине души она всё ещё боится, что сказка в любой момент кончится, очередной налёт прорвёт оборону, и… А сколько таких же девчонок осталось там, среди звёзд, кого ещё можно спасти?

Когда аллея закончилась и показались домики зоны восстановления, Вячеслав спросил:

– Вы специально подстроили?

– Не знаю, чем поклясться, чтобы ты поверил, но нет. Если бы я знала, что к нему приехала семья, я бы или перенесла визит, или вышла служебным входом. Но перед отъездом поблагодарить капитана ты, думаю, был обязан. Иначе непорядочно, да и по себе знаю, что такая вот радость для него важнее любых лекарств сейчас.

– Хорошо. Я вам верю. И передайте Петру Матвеевичу, что я принимаю его предложение. Что там с меня ещё требуется?

***

Центральный Токийский вокзал был городом в городе, с несколькими этажами, и состоял из множества зданий, соединённых между собой крытыми галереями и подземными переходами. Причём если верить информационному ролику, который показали на экране прямо на выходе с перрона, на крыше главного здания вокзала даже имелась красивая зона отдыха в виде небольшого парка. Можно зайти – и потеряться, столько повсюду магазинов, кафе, переходов. Одних только ресторанов, как оценил Вячеслав по плану на экране интерактивного киоска, здесь было штук пятьдесят, на любой вкус и кошелёк.

Огромный вокзал не просто так занимал такую большую площадь, ведь он соединял в себе метро, поезда, городскую электричку и прибывающие рейсы морского порта самого крупного на сегодня города Земли. Гренландская или Ньюфаундленская промышленные зоны имели большую территорию, Кубинская промышленная зона, если брать по всей площади включённых в неё островов, могла соперничать по населению. Но Сахалино-Японская зона, во время Третьей волны сохранившая почти все производства, считалась наиболее развитой, к тому же в Японии и России в то вторжение уцелело почти всё население, а это позволило быстрее остальных развернуть не только заводские, но и горнорудные и сельскохозяйственные кластеры. Потому-то Центральное управление защиты Земли и построили именно на острове Хонсю, а Токио быстро разросся в мегаполис поперёк всего острова – от Японского моря до Тихого океана. Да и Токийская академия считалась лучшей из тех, кто готовил гражданских и военных защитников.

Поскольку обычную годовую программу Вячеслав по просьбе координатора Лесина торопился втиснуть в четыре месяца лета и осени, то почти всё время проводил не в городе, а на полигонах Сахалинского филиала Токийской академии. Вызов же «срочно прибыть в Центральное управление» пришёл неожиданно и на три дня раньше срока, на который они договорились с Петром Матвеевичем. Из-за этого выезжать пришлось, наспех собираясь, и на самом раннем утреннем рейсе. Современные технологии позволили перекинуть мост через пролив и проложить железную дорогу напрямую от Сахалина до Токио, так что добрался Вячеслав относительно быстро и без пересадок. И вот он всё проспал… хотя изначально планировал всю дорогу глядеть в окно. Первый месяц учёбы было не до увольнительных и прогулок по городу, дальше сразу уехал на Сахалин. Сколько раз, просматривая аниме, мечтал оказаться в Японии и в Токио? Можно сказать, мечта сбылась, пусть и немного необычно. Вячеслав тут же утешил себя, мол, всё равно из-за раннего часа почти весь путь проделали в темноте и сумерках, наверное, ничего не было видно. Зато сейчас, оказавшись на пороге Центрального вокзала, парень твёрдо пообещал себе, что сегодня и завтра, как завершит все дела в Управлении, он обязательно использует, чтобы осмотреть город.

Вячеслав завертел головой в разные стороны, пытаясь сообразить, куда ему идти – людские потоки вокруг текли по коридорам, лестницам и эскалаторам, словно комковатая кровь чудища торопилась доставить свои элементы по назначению. Туристы – они ездили по-прежнему, хотя и не так много, как раньше. Гости, прибывшие по делам. Местные жители, ведь и для них вокзал являлся удобным транспортным узлом. Наконец Вячеслав сообразил, по какой системе расставлены указатели, плюс повезло, что все они были написаны не только иероглифами, но и дублировались на русском, втором официальном языке здешней Промышленной зоны. Вскоре парень уже стоял на перроне высокоскоростной железной дороги, соединяющей районы города и острова Хонсю. Не пришлось даже покупать билет, защитники имели бесплатный проезд, так что стоило приложить паспорт-браслет к турникету – и створки приглашающе распахнулись.

Перрон был открытым, и Вячеслав мгновенно окунулся в неповторимый аромат мегаполиса. Бетон и стекло, капелька летней пыли, несмотря на начало сентября, возле океана ещё царило лето. Немного запаха моря и влаги занесло ветром со стороны порта. Обязательный запах шпал, пусть и не такой резкий, как возле железки дома… Дома! Впервые со дня перемещения на Вячеслава накатила ностальгия по оставшемуся неизвестно где и в какой вселенной Петербургу, так что он чуть не упустил момент, когда рядом с перроном замерла зализанная сигара высокоскоростного поезда. Тут же себя обругал – зазеваешься, и полчаса торчать, ждать следующего. Мысли про Петербург и прошлую жизнь были старательно убраны поглубже. Вячеслав прилип к окну, настраивая себя только на здесь и сейчас: отныне его дом в этом мире.

Поначалу дорогу ограничивали широкие насыпи по обе стороны, через какое-то время насыпи исчезли, а вместо них появились высокие бетонные стены. Вячеслав порадовался, что железнодорожное полотно шло на возвышении, насыпи и стены повторяли рельеф, железная дорога – нет, почти всегда окна поезда оказывались выше уровня защитных сооружений. Намного хуже было бы, добирайся он на машине по скоростному шоссе вдоль железной дороги. Вот там уж точно почти как в тоннеле, кроме как на железобетонные стены и съезды, глядеть не на что.

За стенами высились жилые дома, несколько раз поперёк скоростной дороги проходили внутрирайонные железнодорожные маршруты. Словно на авторазвязке, пересечения просто отстроили на разных уровнях по высоте, и один раз Вячеславу удалось даже увидеть, как под его поезд поднырнула синяя гусеница местной линии. Она казалась такой медленной…

Поезд доставил почти на такую же платформу, как и на центральном вокзале, просто здесь не имелось большого человеческого муравейника, а сразу за турникетом начиналась улица из ряда высоток. Дальше надо было пройти пешком, но тут Вячеслав не заблудился бы, даже не имейся повсюду интерактивных киосков с картами района. По традиции улицы, где располагались административные здания Армии защиты, носили имена лётчиков из тех самых «русских витязей», спасших Землю во время первой войны. Ну а Главное управление в Токио находилось на улице, названной в честь командира эскадрильи.

Высотка Управления была скромная, этажей на десять ниже соседей. И внутри первый раз Вячеслав ощутил разницу в технологиях здесь и в родном мире. Если на контрольно-пропускном пункте ещё сидел единственный охранник, то дальше посетителю всего-то нацепили на рубашку контрольный жетон. Перед Вячеславом прямо в воздухе немедленно повисла зелёная стрелка, указывающая, куда ему идти. Нужные двери распахивались, остальные оставались плотно закрыты, лифт сам вёз на правильный этаж. Людей по дороге почти не попадалось, и никаких сопровождающих гостю не выделили. Народу в городе жило хоть и много, но не настолько, чтобы тратить их время на бессмысленную работу, которую можно поручить автоматике.

В приёмной – небольшой комнатке с диванчиком – тоже не имелось секретаря. Стрелка переменила цвет на жёлтый, замигала и нацелилась на диванчик. Подождите, хозяин кабинета занят. Вячеслав занял указанное место. Диван стоял как раз недалеко от двери, нынешний посетитель закрыл дверь не очень плотно, так что Вячеслав невольно слышал каждое слово.

– Это обязанность защитника, – голос был высокий, женский. Но не взрослая девушка, скорее, ровесница Вячеслава.

– Нарушать дисциплину? – это уже Пётр Матвеевич.

– Я спасала людей.

– При этом чуть не погибла сама.

– Тогда инсекты успели бы высадиться.

– Это задача наземных команд. Твоя задача на тот момент была не изображать супермена-одиночку, а в составе эскадрильи вместе с прикрытием остановить высадку основных сил. Я бы за такое самоуправство списал тебя подчистую. Да-да. Таких героев, как ты, надо показательно пороть, чтобы другим неповадно было повторять их глупость. Храбро пала при выполнении своего долга. А что при этом сорвала боевую задачу, подставила товарищей, да и Землю больше некому защищать – так мёртвые сраму не имут? В общем, только то, что ты тогда сбила весь авангард десанта и помогла вытащить «груз шестнадцать», считай, тебя и спасло. От полного списания. Командование Ирландской зоны дало тебе неожиданно лестную характеристику, поэтому и не отправишься ты жить в Токио и зубрить вступительные экзамены в гражданский университет, а поедешь в наземную команду.

Дальше последовала долгая пауза, причём напряжение между говорившими ощущалось даже в приёмной. Девушка шумно и гневно дышала, затем сквозь зубы процедила:

– Спасибо, дядя Пётр. И куда?

– В мой сектор. Вообще-то я себе уже выпросил одного парня с пятым классом, а тут мне дали аж сразу двоих. Вот только не знаю уж, к счастью или нет. И учти. Считай это официальным предупреждением. Первое же замечание – и ты отправляешься обратно в Токио уже в чисто гражданском статусе .

– Так точно. Разрешите идти, господин координатор?

– Иди, мы с тобой уже не в армии. Подождёшь внизу, сейчас я поговорю с твоим сопровождающим, и дальше решите, как вам удобнее ехать.

Дверь распахнулась, на пороге показалась… та самая девушка-пилот, которую Вячеслав после боя в Питере видел на носилках. Сейчас на ней была бежевые юбка и пиджак… Обычные, не форменные, но всё равно оставалось ощущение, что поверх пришиты погоны. Девушка, не глядя на следующего посетителя, быстрым шагом скрылась в коридоре.

– Заходи давай, – раздался в открытую дверь голос Петра Матвеевича, – и камера там стоит, и по времени ты следующий.

Кабинет оказался не очень большим. Заваленный бумагами стол, два кресла для хозяина и посетителя – и всё. Зато одну из стен от пола до потолка занимало огромное окно, и Вячеслав замер, заворожённый видом городского пейзажа с самого верхнего этажа.

– Красиво, да? Присаживайся. Давно не виделись.

– Если быть точным, то пятнадцать дней, когда вы приезжали на полигон принимать экзамены в составе комиссии, – улыбнулся Вячеслав.

– Ещё минуты назови. Для точности. Хотя смотрю, вымуштровали тебя там просто отлично. Пунктуальный стал, вежливый, деликатный. Много слышал? Хорошо хоть тактично влезать не стал, – хозяин кабинета устало откинулся на спинку кресла.

– Она нас спасла тогда, – неожиданно для себя ответил Вячеслав.

– Спасла… И чуть при этом не погибла. Не окажись там этой группы, которая тебя подобрала, не отыщи они её так быстро и не будь у них с собой регенерата… Вроде благо – это лекарство со звёзд. Вообще без последствий залечивает такие страшные раны, если вовремя введёшь. Но, с другой стороны, привычка, что тебя без вреда соберут по кускам… В этот раз её и в самом деле хорошо потрепало. Пока ты в училище…

– Прохлаждался, – ляпнул Вячеслав и прикусил язык.

– Готовился, – осуждающе посмотрел координатор Лесин. – В общем, она всё это время восстанавливалась. Кстати, в том же самом санатории, это у нас, похоже, семейное. Ладно, это я не к месту в лирику ударился. Паула…

– Паула Мартинес! – осенило Вячеслава. – Ой, извините. Она…

– Да, моя племянница, – тяжко вздохнул Пётр Матвеевич. – Прости, что вот так неожиданно ты оказался замешан в мои личные дела. Честное слово, не хотел.

– Может, судьба так решила? – попробовал сгладить ситуацию Вячеслав. – Не просто же так именно она меня спасла тогда. А теперь мы как вроде в одно место едем, я правильно догадался?

– Знаешь, я бы насчёт судьбы так не бросался словами. Совпадение и в самом деле вышло… Паула не просто одна из уцелевших на Гаити. Она единственный ребёнок в семье, сейчас это редкость. Как, – он сглотнул, – как и моя Рита… была. Мы с её отцом этим, наверное, и похожи. Были. Оба жили на работе, удивительно, как ребёнка заделали. Только я на службе, а он в лаборатории. Уникальный был специалист, если что в лабораторном макете не работает – неважно, на какую тему сделан блок – придёт Тадео, подумает, почитает, покрутит железку, что-то подправит, и всё заработало. Потому его тогда на Карибы и пригласили. Контракт на два года, невероятной перспективный и интересный проект, но без права покидать территорию центра. Паула из-за этого и рвала жилы, чтобы стать лучшей, попасть на экскурсию, увидеть папу. И Рита, они как сёстры были, за компанию с ней. Жанна соскучилась по мужу… Они все погибли на глазах у моей племянницы. И она до сих пор живёт тем сражением, для неё не существует ничего после, ничего, кроме войны.

Пётр Матвеевич ненадолго умолк и повернулся к окну. Вячеслав не торопил. Ибо угадал слова, которые прозвучат дальше – и именно перед ним эти слова координатору произнести сложно, но и не сказать их непорядочно.

– Её надо было загнать подальше от армии, но ты прав. Нам слишком нужны солдаты, а у Паулы пятый класс способностей. Управлять через слияние не только самолётом, но и вообще любой техникой вплоть до аэрокосмического истребителя. Возможность срыва предпочли не заметить, пока он не случился, ведь из неё и в самом деле вышел отличный пилот. С такой-то мотивацией. А теперь, когда срыв почти случился… В общем, ты и сам слышал. Хотя даже я был удивлён, получив уведомление от отдела кадров. Ладно, в истребителях ей не место, но раз уж медики не списали, а лишь выдали рекомендации и ограничения, могли перевести в ту же транспортную авиацию. А тут из пилотов в наземную команду. Вдобавок это нетипично, когда в одном секторе, пусть и в наземной команде, сразу два защитника пятого класса. Будем считать, у кадровиков на это были какие-то свои соображения. Но… я потому и вырвал тебя раньше срока. В общем, если можно, к тебе будет небольшая просьба личного характера. Не удивляйся, я и в мае ещё оценил и потом приглядывал.

– Я постараюсь. Если смогу.

– Ничего такого нехорошего не потребую, не переживай. Ты уже самый конец застал, до этого моя племянница такие молнии швыряла! Решила, мол, это я воспользовался знакомствами и оформил заключение врачей специально, чтобы убрать её из пилотов. Я-то думал, что мы с тобой поедем вместе, заодно обсудим кое-какие моменты, для чего мне в секторе желательно иметь своего защитника пятого класса. Но сейчас Паулу надо как можно быстрее отправить в Каменногорск. А одну я её отправлять не рискну, да и от медиков на эту тему довольно чёткие указания. В общем, поедете вы вдвоём, хорошо? И присмотри за ней, пожалуйста. Вроде бы всё хорошо, но чего-то душа не на месте, интуиция нашёптывает чего-то нехорошее. Была бы хоть какая-то зацепка, а так подозрения к делу не пришьёшь, и может, это я просто по-стариковски за племянницу тревожусь. Но ты уж приглядись, ладно?

– Сделаем. Или правильно говорить: так точно и разрешите исполнять, господин координатор?

– Доиграешься ты у меня, – скорчил зверскую гримасу Пётр Матвеевич, но было заметно, что шутка удачно сбросила напряжение. – Хотя мы тут все числимся гражданскими, и формально я тебе начальник, но не командир, я ведь злопамятный. Ладно, иди, в самом деле. Паула ждёт в кафе на втором этаже. Знакомьтесь и определяйтесь с поездкой. Билеты я вам забронировал на сегодня и на завтра, сами определитесь, как вам удобнее и нужен ли ещё день здесь.

– Хорошо.

Когда Вячеслав спустился в кафе и отыскал глазами Паулу, девушка как раз села обедать. Самая обычная девчонка-одноклассница. Ну не совсем обычная, за эти месяцы волосы отросли, сейчас роскошной кудрявой волной спускаясь к плечам – самая настоящая Кармен, немного загадочная и немного чертовка в душе, даже глаза, как положено, настоящего ведьминского изумрудного цвета. В кафе было пусто, почти все места свободны. Вячеслав тоже взял себе обед и присоединился, попутно гадая – случайно или нет Паула села так, что и за соседними столиками никого.

– Привет. Можно присесть? Вячеслав.

– Мы едем вместе, и ты думаешь, как мне про это повежливее сказать, – улыбнулась девушка. – Меня по имени ты знаешь, но из вежливости представлюсь. Паула. Что, Пётр Матвеевич и тебя пропесочил на тему, какое важное дело нам предстоит?

– Что? А… Ну в общем…

– Ну да, атомная электростанция и при ней заводской кластер Каменногорска – его любимый проект. Считай, фактически одна из первых попыток вынести что-то крупное и мощное на континент за пределы промзон. У тебя какой класс?

– Де… Пятый, я хотел сказать, – Вячеслав смущённо уткнулся в тарелку. За эти несколько месяцев он даже не нашёл времени поинтересоваться, куда поедет. Согласился в санатории – и достаточно.

– Ну, значит, посменно будем там дежурить. На радость местным инженерам, которых раз-два и обчёлся.

– Всегда мечтал быть энергетиком, – буркнул Вячеслав.

– А я – пилотом. Но аэропортов в ближайшие годы не предвидится, так что буду тоже осваивать энергетику.

– Ты же летала, – ляпнул Вячеслав и немедленно себя обругал. Паула наверняка не догадывается, что Пётр Матвеевич перед ним откровенничал. А теперь он сам всё разболтал –иначе откуда он может знать про её прошлую специальность? – Извини, я тебя узнал. Ты тогда в Питере была. Ты нас спасла.

– Это был мой долг как защитника.

На мгновение Кармен превратилась в ту самую девушку-военного, с которой Вячеслав столкнулся на пороге кабинета координатора. И тут же всё пропало. Если не присматриваться внимательно, и не заметил бы. Паула поддерживала разговор, даже шутила, вспоминала, как жила в Токио – оказывается, она здесь училась и служила первые два года. И лишь потом отдел кадров побросал её по миру с одной промзоны в другую. С намёком упомянула, дескать, может устроить экскурсию по местным достопримечательностям, многие сохранились ещё со времён до Первой волны.

– Здорово, но давай в следующий раз, – отказался Вячеслав, внутри рыдая. Погулять по настоящему Токио – это, можно сказать, была давняя заветная мечта. Вот только прав Пётр Матвеевич. Не просто так Паула хочет задержаться. – Нам билеты оформили на сегодня. У тебя вещи где?

– На Центральном вокзале, я только сегодня приехала.

– У меня тоже. В городе у меня дел тоже никаких. Едем сразу? Или ты погулять хочешь?

– Да нет. Поехали.

И опять еле заметная тень сожаления в голосе, специально не искать – не обнаружишь.

Зато в скоростном поезде обратно на вокзал Паула будто бы сбросила с плеч груз. Неожиданно разговорилась и вообще оказалась самой обычной девчонкой, даже прикольной – пока она моталась с одной промзоны на другую, накопилась уйма интересных историй. Особенно для Вячеслава, который в прошлой жизни если и путешествовал, то сплошь по России. Отцу, пока он был ещё в семье, заграница была неинтересна, так что в отпуск они ездили исключительно по любопытным местам родной страны. Как оказалось, Пауле тоже была любопытна «жизнь до», и пусть с осторожностью, стараясь не проколоться с датами, Вячеслав рассказал немало интересного. Дорога до вокзала пролетела быстро. Дальше Паула не зря хвалилась жизнью в Токио, в отличие от своего спутника в огромном человейнике не заблудилась ни разу. Они даже успели на ближайший поезд до Северосахалинска, не пришлось ждать. И если не собьётся расписание парома, то и в порту сидеть не придётся.

Северосахалинск был типичный город северной части промышленной зоны, заводов больше, чем домов – ведь сырьё доставляли в основном с континента. Большинство здесь работало вахтовым методом, а жило в мегаполисе на юге. Да и на континент постоянно ездило не очень много народу, поэтому пассажирский терминал отстроили небольшой и объединили железнодорожную станцию и портовый вокзал.

Вячеслав и Паула вышли с чемоданами на платформу… и встали. На улице уже смеркалось, но мощные прожекторы разгоняли вечернюю тьму, так что сквозь прозрачные стеклянную крышу и боковую стену терминала было хорошо видно, как на море разыгрался шторм. Небо заволокли облака, и они гневно раскидывали огненные зарницы. У берега кипел безумием прибой, волны, тяжело вздыхая белой пеной, рвались на берег, бились о скалы, будто хотели размолоть их в песок. Даже не глядя на табло, становилось ясно – парома не будет.

– Бли-и-ин. Слава, ну и зачем мы сюда так тащились? – Вячеслав аж вздрогнул: он в этот момент стоял спиной, и ему показалось, что говорит его бывшая одноклассница Наташа, до того похоже, даже те же немного капризные интонации. – Ты прогноз погоды смотрел?

– Нет, как-то не сообразил.

Вячеслав виновато уткнулся взглядом в пол. Насчёт прогноза погоды он и в самом деле не задумался. Привык, что внутри промзоны все острова соединены мостами. Но здесь-то граница, а печальный опыт Британии, единственного уничтоженного в Третью волну острова – инсекты проникли через туннель под Ла-Маншем – никого на повторение не вдохновлял.

– Можно было билет назавтра перенести, не переломились бы, – раздражённо добавила Паула. – Сейчас гуляли бы по Токио, я знаю там пару отличных мест. Ты мороженое любишь? А теперь?

– Мороженое меня преследует, – неожиданно для себя улыбнулся Вячеслав. – Не обижайся, просто каждый при знакомстве обязательно ведёт меня есть мороженое. И как раз перед тем, как я… ну, скажем, оказался в новом мире – меня тоже угощали мороженым.

– Я поняла, не буду, – сморщила нос девушка. – Обойдёшься. Но что будем делать? У меня даже зонтика нет.

– А у меня тоже. Думал, меньше вещей с собой тащить, вот на месте и…

– Куплю как приеду, – невольно улыбнулась Паула. – Два лопуха. И что делать?

– Смотреть на волны, тут отличный вид. И всё-таки есть мороженое, – Вячеслав решительно встал, взял девушку за руку и повёл к столикам в углу. – Будем считать, у меня это традиция.

Коротать время и выискивать себе занятие пришлось до утра. Боялись уснуть и пропустить окно погоды. И всё это время, болтая и развлекая Паулу, Вячеслав себя ругал. Вроде большой уже, а думать своей головой не может. Опять наслушался других людей, поступил, как ему посоветовали. Рядом с ним самая обычная девчонка, если забыть, что он её видел тогда в Питере в лётном комбинезоне, то у него все одноклассницы такие. Ну или почти все, кроме, например, Вари… На этом сердце внезапно резануло тоской по прошлой жизни, так что парень заставил себя всё забыть и сосредоточиться на текущей ситуации. Ему с Паулой сначала ехать на поезде несколько дней – авиацией здесь из-за свегов пользовались редко и всегда летали с вооружённым сопровождением истребителей. Потом учиться в одном классе года два, не меньше. Он же сразу начал её подозревать в каких-то тайных планах и что она специально хотела задержаться в Токио. Да ей просто захотелось погулять по знакомым местам. А так Вячеслав и себе мечту испортил, когда ещё удастся попасть в Токио, и Пауле день тоже испортил.

Утром неожиданно объявилось окно погоды, поэтому все застрявшие пассажиры на паром мчались бегом. Но и бессонная ночь дала себе знать. Первой уснула Паула, во сне непроизвольно облокотившись на Вячеслава. Он смущённо попытался девушку аккуратно пристроить на спинку кресла, а не на себя, и сам не заметил, как задремал. Проснулись они незадолго до прибытия и в обнимку, оба покраснели и последние минуты старались смотреть в разные стороны, вежливо не замечая снисходительные взгляды остальных пассажиров.

Николаевск-на-Амуре хоть и был изрядно перестроен, во многом сохранился со времён до вторжения. Ту же набережную вдоль океана, площадь возле пассажирского терминала порта и отходящие улицы горожане постарались сохранить именно такими, какими они был двадцать лет назад. Вячеслава сразу же пробрала ностальгия:

– Знаешь, а ведь я словно вернулся. Ну… туда, обратно. В прежние времена.

– Здорово. Тогда давай ищем гостиницу, кидаем вещи, и ты повторяешь мне все свои байки, но уже с примерами, – с энтузиазмом ответила Паула. – Следующий поезд только вечером, и то если удастся перебить билеты на сегодняшнее число.

– Город как макет прошлой жизни в натуральную величину. Согласен. Смотри, тут даже вон тот магазин…

– Молодые люди, вы чего остановились? Опоздаете на поезд, – к ним подошёл мужчина в форме дежурного сотрудника порта. – Автобус вас ждёт.

– Какой автобус? – не понял Вячеслав.

– А-а-а, извините. Вы, наверное, проспали. Бессонная ночь и всё такое, – с намёком на романтику улыбнулся мужчина. – Перед прибытием парома всем объявляли, что поезд специально задержали, как только стало известно, что появится скорое окно погоды. Чтобы сократить задержку, заранее приготовили автобус, он доставит вас прямо к перрону. Ждут одних вас, поторопитесь.

Вячеслав и Паула грустно переглянулись – прогулка и экскурсия отменялись – но делать было нечего.

Внешне дальний поезд напоминал не привычные Вячеславу коробки, а скорее «сапсан». Разве что вагонов побольше, они были раза в полтора длиннее старых железнодорожных, и все места не сидячие, а сплошь купе на два или четыре человека. Сохранилась, оказывается, и профессия проводника. Правда теперь им не требовалось семафорить на каждом полустанке, поэтому и проводников на поезд требовалось намного меньше. Пассажиры заняли свои места, поезд тронулся, проводник двинулся с обходом, есть ли у пассажиров какие-то пожелания или просьбы.

Едва проводник вошёл в купе, Паула показала свой браслет-идентификатор со значком защитника. Удивлённый Вячеслав сделал то же самое… и вздрогнул.

– Мы транзитом.

– Понял. Сейчас разблокирую.

Проводник немедленно приложил карту-ключ к двум местам на стене, тут же негромко щёлкнул замок, до этого скрытые заподлицо дверцы откинулись. Там в ячейках лежали два пистолета. Дальше пошёл разговор, в котором Паула уточняла у проводника, сколько в поезде охраны и по какой именно тактической схеме они, если что, планируют обороняться. И как в эту схему, если понадобится, добавить двух защитников. Какие до Каменногорска по дороге есть потенциально опасные места, в которых лучше бодрствовать. Проводник отвечал по существу, сразу и без капли удивления, видимо, для него ничего странного в разговоре не было. Вячеслав сидел в полной растерянности. Не было больше той девчонки-ровесницы, с которой они ехали всю дорогу. Рядом сидела холодная даже не валькирия – а меч, которым кто-то из асов будет рубить ледяных великанов. Клинок, весь смысл существования которого – убивать врагов.

Сразу как проводник ушёл, Паула поинтересовалась:

– Что-то важное есть? Если нет, я спать. Двое суток на ногах почти без роздыху. В нынешнем состоянии я боеспособна едва наполовину.

– А… хорошо. Тебе переодеться? Мне выйти?

– Да, если можно – выйди.

Вячеслав пулей выскочил в коридор. Его спутница помнит, что она девушка, помнит и о всех положенных приличиях и нормах поведения – но сейчас она боевая машина, а не человек. Всё, что мешает исполнению задачи – несущественно. И если надо переодеться непосредственно перед парнем, чтобы сэкономить драгоценные минуты сна, она сделает это не задумываясь.

Из города они уже выехали, и за окном сейчас проплывали в тусклом утреннем свете таёжные ели. Вячеслав всматривался в чёрные стволы и не видел их, ибо мысли его сейчас крутились вокруг одного. Можно ли радоваться, что первое впечатление о Пауле он составил точно? Не зря, несмотря на все логичные аргументы не торопиться, увёз её сразу? Наверняка на прошлом месте службы у неё остались друзья и знакомые, которые хорошо помнят лихого пилота. Девушка надеялась, что найдёт кого-то в Токио или Николаевске, через него сумеет отменить решение о своём списании на землю. Или же стоит порыдать, как его провели? Паула отлично понимает, что в боевом братстве человек не может быть нелюдимым бирюком, неприятным в общении – подсознательная неприязнь к товарищу в сражении может дать опасную заминку, когда надо действовать слаженно и доверять друг другу. Она прекрасно научилась играть. Или… Нет, она искренне ведёт себя по-человечески – вот только всё это наносное. Обязательные ножны поверх человека, заморозившего душу и старательно превратившего себя в оружие.

Выйдя в коридор вагона, Вячеслав ощутил, как зачесались кончики пальцев, прямо до нервного зуда хотелось получить ответ на один вопрос. Тот приступ откровенности в кабинете и в самом деле был случаен, просто нервы у Лесина не выдержали? Или же это был с его стороны отлично сыгранный спектакль, чтобы зачем-то поближе свести вместе Паулу и бывшего спящего? Тень от леса затемнила стекло окна, превратив его в подобие зеркала, так что Вячеслав смутно увидел своё хмурое отражение. И раз уж иного собеседника не было, а высказаться хотелось, негромко, одними губами сказал:

– Ну спасибо вам, Пётр Матвеевич, обеспечили вы мне проблему.

***

Поезд как раз проскочил небольшую рощицу и вылетел на открытое пространство, когда сквозь облака выглянуло солнце. Золотистый столп света осветил изумрудную зелень огромного луга, на котором живописно паслись чёрные с белым коровы, а чуть начавшие желтеть листья на берёзах вдали добавляли очарования.

– Смотри, какая красота!

– Я как-то всегда предпочитала бурёнок исключительно в виде колбасы, – Паула мельком скосила глаза в окно и уткнулась обратно в планшет.

Вячеслав с трудом остановил досадливый вздох. Современные поезда мчались намного быстрее знакомых Вячеславу по родному миру, но даже им оказались с трудом подвластны необъятные российские просторы: чтобы пересечь континент, нужно было почти пять дней. На это время вроде бы вернулась та же самая обычная девчонка, которая ехала из Токио в Северосахалинск – но больше парень не обманывался. Вот и сейчас, отмахнувшись на попытку её отвлечь или разговорить, Паула уткнулась в планшет. И ладно бы там был роман какой-нибудь. Один раз Вячеслав попросил у неё посмотреть – и его взяла оторопь. Ни одной художественной книжки. Смирившись с тем, что она отныне в наземной команде, девушка всю дорогу зубрила карты района ответственности, освежала в памяти особенности тактики боя мехов-роботов и изучала новинки современного наземного вооружения.

– Пассажирам, сходящим в Каменногорске, просьба приготовиться. До прибытия сорок минут, – мягко прозвучал голос в динамиках.

Вещи были собраны заранее, сдавать бельё в современных вагонах не требовалось, Паула так и осталась сидеть, уткнувшись в планшет, а Вячеслав прилип к окну. Новый тип железной дороги разработали сразу после Первой волны и прокладывали в основном заменяя старые маршруты, чтобы сэкономить на строительстве. Вот только после третьего вторжения все старые города оказались заброшены, сегодня дорога их обходила. Новые же поселения размерами не отличались – не меньше пяти тысяч, но не больше тридцати, люди занимаются исключительно сельским хозяйством и переработкой сельхоз продукции. Это диктовала суровая логика войны: не только требования обороны, но и острая нехватка инженерного персонала – основную массу до сих пор высасывали промзоны, ведь от них зависело снабжение Армии защиты. Так что Каменногорск с его восьмьюдесятью тысячами жителей выглядел огромным. Пётр Матвеевич гордился не зря, когда рассказывал, что жить Вячеслав будет в самом интересном и удивительном месте.

Город начался неожиданно. Вместо широкого пояса индивидуальной застройки, лишь к центру сменяющегося домами в несколько этажей, Каменногорск начинался сразу с кварталов современных пятиэтажек. И только где-то ближе к середине города их ненадолго сменили одноэтажные коттеджи, оставшиеся от первоначальной застройки. А на перроне Вячеслава и Паулу встречала Таня.

– Привет, – она по очереди их обняла. – Рада вас видеть и соскучилась. Тебе, Слава, пребывание в центре подготовки пошло на пользу. И фигура подтянулась, и вообще возмужал.

– Возмужаешь там, гоняли с утра до вечера, – буркнул Вячеслав и рассмеялся, до того забавно и по-детски у него вышло.

– Да-да, наслышана. Но согласись, уместить годовую программу в три месяца – это здорово, даже если вспомнить, что тебе не двенадцать, а шестнадцать. А Паула у нас по-прежнему девушка серьёзная. И кстати, с длинными волосами тебе больше идёт.

– Здравствуйте.

Было заметно, что Паула хотела в ответ добавить какую-то резкость, но сдержалась. Вячеслав же машинально подумал, что так и не поинтересовался, какую должность занимает Таня. Но видимо, что-то достаточно значимое, ведь бывшие отверженные все как один уникальные специалисты. Паула явно знала больше, поэтому заранее ссориться не рискнула.

– Значит так. Давайте шире шаг в сторону стоянки и грузимся. Я на сегодня воспользовалась служебным положением в личных целях и взяла машину. Это чтобы вам чемоданы не тащить. На будущее, по городу будете ездить на общественном транспорте.

Из окна машины оценить город Вячеслав не смог. Таня постоянно отвлекала разговорами, но куда больше отвлекала её манера поворачиваться лицом к пассажирам и жестикулировать руками, убирая их с руля. То есть умом парень понимал, что все современные автомобили на автопилоте и человек на водительском месте дань традиции и не более чем подстраховка – вбитые в прошлой жизни нормы безопасности не давали расслабиться. Когда же он более-менее привык, машина уже замерла напротив школьных ворот.

На крыльце ждала пожилая женщина, которая представилась:

– Вера Мироновна, завуч по воспитательной работе.

– Вячеслав.

– Паула.

– Я, помимо всего, отвечаю в школе за ваш отряд защитников, если будут вопросы, обращайтесь ко мне. Татьяна, вас не затруднит занести документы к директору?

– Я потому и приехала. Я сама зайду и всё оформлю.

– Вот и замечательно. А я тогда покажу им комнаты и успею познакомить с классом. Берите чемоданы и идёмте за мной.

Оказалось, что в школе отдельное крыло выделено для нужд защитников. На первом этаже столовая и специализированные учебные классы, на втором небольшой конференц-зал, несколько ванных и санузлов – для мальчиков и девочек, и жилые комнаты. Заняты были не все комнаты, судя по табличкам на дверях, с новенькими защитников стало четырнадцать человек. Причём жили они на казарменном положении, но это-то как раз понятно: пусть город не самый большой, всё равно не стоит бежать по тревоге с одного конца в другой, если каждая секунда на счету. Прочитать имена Вячеслав не успел, поскольку завуч ткнула в две соседние двери:

– Это ваши. Форма уже там, переодевайтесь. Если понравится, комнаты ваши и сразу таблички с именами повесим. А сейчас ещё на последний урок успеваем. Ваш класс будет «Б-третий».

Вячеслав на мгновение запнулся, пересчитывая в привычные наименования. Здесь литерой обозначали год обучения, «А» – последний, «Б» – предпоследний. Значит, по старому счёту их класс – «10В».

Комната оказалась не такой уж маленькой. Кровать, широкий платяной шкаф, письменный стол, стеллаж под книги, и ещё оставалось место. Оформлено всё было в морском стиле – обои с парусными кораблями, пол и мебель имитировали светло-коричневые доски. Вячеслав решил, что ему в целом нравится, кинул свои вещи кучей и торопливо переоделся. Накатило лёгкое чувство ностальгии, здешняя школьная форма – тёмно-синий костюм, галстук и голубая сорочка напомнили ему форму оставшейся в Питере старой школы.

Оказалось, что хотя он и торопился, Паула всё равно успела раньше. Женская форма была схожа, синяя юбка, пиджачок и голубая блуза, только галстука нет. Подсознательно Вячеслав, вспоминая их первую встречу в Токио, ждал, что и школьную форму Паула станет носить как военный мундир, но нет – самая обычная девчонка-погодок. Глядя, как с умилением на неё смотрит завуч, парень опять испытал укол сомнения – может, он всё-таки ошибся именно в поезде?

Когда они шли обратно, как раз была перемена, по коридорам шумно носились дети помладше, куда-то спешили ученики постарше. Подсознательно Вячеслав ждал, что на него и Паулу будут оборачиваться, они же защитники, герои – но нет, все ходили и спешили, вообще не обращая внимания на двух каких-то старшеклассников. Если и здоровались, то исключительно с завучем.

К нужному классу подошли одновременно со звонком. Завуч пропустила учеников, потом зашла сама. За партами уже сидело два с половиной десятка старшеклассников, на большой интерактивной доске горел слайд, а учительница стояла и готовилась объяснять материал.

– Здравствуйте. Инесса Яковлевна, я отниму у вас минуту от урока? Хотела бы представить вам и остальному классу новых учеников. Это Вячеслав и Паула. Они только сегодня приехали из Токио и будут учиться вместе с вами.

Вячеслав ждал, что сейчас их попросят рассказать «пару слов о себе», но прозвучало только:

– Спасибо, Вера Мироновна. Паула, Вячеслав, занимайте вон ту парту возле окна. Пока у вас нет учебников, сегодня слушайте и входите в курс дела. Вы пропустили две недели, вам придётся навёрстывать.

И всё. Дальше начался самый обычный урок. Биология, поэтому опять накатило ощущение дежавю. Однако здесь биологию, к сожалению, придётся зубрить, сегменты для инсектов создавались на основе природных форм жизни. Отныне биология становилась предметом, необходимым для выживания, чтобы хоть примерно понимать, чего ждать от того или иного монстра. А ещё у одноклассников Вячеслав тоже не увидел во взглядах никакого благоговения перед защитниками, это даже немного расстроило. Если и посматривали, то исключительно на Паулу. Парни вроде бы равнодушно, но Вячеслав был такой же и прекрасно различал за напускным безразличием интерес к новой красивой девчонке – и она точно будет учиться с ними два года. Поэтому девушки на новую одноклассницу смотрели заранее немного ревниво, как на возможную конкурентку.

На перемене познакомиться с классом не вышло, ибо сразу после урока Вячеслава и Паулу опять перехватила завуч. Оказывается, по прибытии требовалось сделать уйму вещей. Получить учебники. Получить ключи от жилого крыла, которое имело отдельный выход в город. Получить каталоги – государство брало на себя обеспечение защитников вплоть до базового набора одежды, так что по каталогам можно было подобрать нужные вещи на свой вкус. А ещё расписаться у завхоза, прослушать правила. Когда всё закончилось, у Вячеслава гудела голова. Но отлежаться и передохнуть не вышло. Почти случайно он обнаружил, что Паула куда-то собралась. На немой взгляд удивления девушка пояснила:

– С обустройством закончили, теперь самое важное. Надо сходить в ангары и понять, какая техника у нас имеется.

Прозвучало всё с такой железной уверенностью, что парень только вздохнул. Но бросать Паулу одну он не станет, это Вячеслав пообещал себе ещё в поезде.

– Я с тобой. Только давай перекусим сначала. С утра ничего не ели.

– Я знала, что ты тоже сразу захочешь посмотреть ангары. Поэтому взяла на двоих, перекусим на ходу, – и вручила Вячеславу пластиковый стакан-термос с горячим чаем и что-то вроде большой шаурмы.

***

Паула шла уверенно, явно дорогу выяснила заранее. Вячеслав шагал следом, думая, что здешний мир не перестаёт его удивлять. Он не ждал, что придётся ехать – наверняка хоть какая-то техника будет поблизости, чтобы по тревоге не терять времени. Всё равно центральная база защитников сектора в его представлении была – нечто огромным, вокруг ходят часовые, повсюду вышки с пулемётами. Пускают строго по пропускам и с кучей самых разных проверок, и вообще туда и близко не подойти. Но Паула провела его через самый обычный парк – причём раз погода на улице стояла почти летняя, деревья зелёные и ветерок тёплый, то по дорожкам гуляло полно народу, от мамочек с детьми до пенсионеров. Паула и Вячеслав шли не очень быстро, так как ели на ходу. Однако если бегом, то по прямой дорога заняла бы самое большее минут десять – а дальше полоска газона и забор простого силикатного кирпича. Пусть и с кольцами колючей проволоки поверху, высотой забор метра три, не больше. Такие обычно ставят вокруг всяких складов и скорее от случайных посетителей, чем вокруг военной базы.

Дорожка заканчивалась проходной, причём даже без охранника: приложи браслет, толкай дверь и заходи. Дальше метров двадцать через полосу пустой земли, которая отделяла внутренний забор от внешнего – причём повсюду на ограждении дороги висели яркие плакаты с надписью: «С дорожки не сходить, опасно для жизни». Дальше ещё одна дверь, явно потолще, и уходила она, уже сдвигаясь вбок в стену, а не распахиваясь. Но и на втором КПП никого не было. Вячеслав не выдержал:

– И это база защитников? Заходи, кто хочешь? Да я этот забор не глядя перемахну. Или они так верят в людей?

– Не советую, – равнодушно ответила Паула. – Та полоса земли между двумя заборами – это минное поле термомин, гарантированное поражение на пять метров под землю и на десять по воздуху. Причём устанавливают их обычно на неизвлекаемость. Боевому роботу не очень страшно, зато от человека даже в скафандре или от инсекта останется пепел. Добавь автопушки по периметру.

– А на входе у нас стоит контрольная система «Сторожевая акула», – раздался голос из коридора: оказалось, гостей вышел встречать офицер с погонами лейтенанта. – Требует лишь оператора в центральном посту, зато намного надёжнее простой охраны.

– О-о-о! – Паула была явно удивлена, причём сюрприз был приятный. – У вас есть люди, способные обслуживать «Акулу»?

– Есть. Система на входе вас опознала. Я лейтенант Карпов, ваш сопровождающий. Вы, я так понимаю, пришли знакомиться с ангарами? Пойдёмте, Палыч как раз на месте, возится с очередной поломкой. На нём, считай, всё и держится. Как раз и познакомитесь.

Лейтенант вёл их внутренними коридорами, иногда приходилось спускаться или подниматься. Насколько понял Вячеслав, база представляла собой целый комплекс зданий, соединённых крытыми переходами и подземными тоннелями, так что могла работать при любой погоде. Наконец их блуждания закончились, очередной переход вывел в огромный пещерообразный ангар, в лицо дохнуло сухим воздухом, запахами железа, сварки, масла. Сейчас ангар стоял почти пустой, разве что в дальнем углу замерла непонятная установка, закрытая чехлом, да по центру в вертикальном положении на ремонтной платформе возвышался боевой робот – словно огромная глыба серого с ржавыми пятнами металла, окружённая лесами. Паула не зря всю дорогу сидела с документацией, так как сразу прокомментировала для парня:

– «Громобой», машина не самая новая, но очень удачная. Ещё старый дизайн. Видишь, как голова, наверху прозрачный колпак, похожий на купол? Пилотская кабина.

Вячеслав кивнул, мол, вижу, и всмотрелся повнимательнее. Сейчас купол был открыт, и кто-то, видимо, один из техников, что-то делал в кабине.

– Явно заканчивают ремонт, – продолжила Паула. – Устанавливают автопушку главного калибра и заплечный модуль. Их снимали, чтобы добраться до двигателя или центрального процессора.

– Как приятно встретить такую образованную молодую особу, – раздался низкий бас, голос вибрировал чуть ли не инфразвуком. От группы техников, возившихся рядом с роботом, отделился широкоплечий мужик, лысый как колено, но с огромной чёрной всклокоченной бородищей. – Надеюсь, и относиться к технике вы будете как положено, аккуратно. А то не успеваем чинить за вами.

– Не от меня зависит. Но я при встрече свегам передам, – улыбнулась Паула.

Вячеслав еле удержался, чтобы не замотать головой и не уровнять челюсть. Такой воодушевлённой он девушку никогда ещё не видел. Словно девчонка лет двенадцати, ей сейчас подарили новую куклу или платье, которому завтра обзавидуются все одноклассницы.

– Ха-ха-ха, – загрохотал мужик. – Зато честно, ценю. Будем знакомы. Максим Палыч, главный дрессировщик вон тех криворуких обезьян, которые второй день не могут откалибровать эту чудную машину.

– Паула, пилот.

– Вячеслав, пилот.

Максим Палыч тут же пожал парню руку, и так крепко, что кисть аж занемела:

– Ну тогда ловлю на слове.

– Извините, – голос Паулы дрогнул, – а это что у вас там? – она ткнула пальцем в установку под чехлом в углу.

– О-о-о, – широко заулыбался главный механик. – Это – весьма примечательная штука. Такой у нас ещё не было. К нам тут должны приехать две «пятёрки», – он хитро посмотрел на гостей, – вот я выбил, раз по штату положено. Пошли, покажу.

Вблизи устройство оказалось не таким уж маленьким. А когда сдёрнули чехол, Вячеслав всё-таки не удержался и удивлённо открыл рот. Это явно был истребитель, чем-то напоминавший Су-37, но раза в полтора крупнее и фюзеляж заметно толще. И не серого и голубого оттенков, матово-чёрные борта словно поглощали любые цвета. Паула аж задохнулась от счастья. Робко шагнула вперёд и нежно провела ладонью по броне.

– Не может быть! «Космический пёс». Их уже сняли с вооружения, но я год на таких успела полетать и повоевать.

– Где-то сняли, а нам отдали. Я не против. Машинка-то отличная, если к ней с любовью и умом, так она всех за пояс заткнёт. А ты, значит, на них летала даже?

Дальше начался разговор двух влюблённых в своё дело людей, для которых всё остальное в мире не существует: в чём особенности эксплуатации аэрокосмических истребителей типа «космический пёс». Вячеслав остался не у дел. Лейтенант-сопровождающий ушёл, техников отвлекать нельзя, и так работа не заладилась. Других сопровождающих не наблюдалось, вот и оставалось ходить вокруг «Громобоя» и рассматривать его с разных сторон.

– Мог бы и догадаться, где вы пропадаете.

Вячеслав устало подумал, что, кажется, здесь у всех привычка сначала подкрадываться со спины, и только потом неожиданно начать разговор. Вместо того чтобы сначала встать спереди, а затем уже говорить. Вячеслав медленно обернулся. Этого парня он раньше не видел. Высокий, тонкий в кости, отчего казался худым, чёрные кудрявые волосы спадали до самых плеч, а фисташкового оттенка глаза смотрели настолько выразительно и были настолько яркими, что впору подумать, будто он носит контактные линзы.

– Будем знакомы. Радомир, старший группы защитников Каменногорска.

– Вячеслав. А вон там – Паула.

– Я говорил, можно было сразу догадаться. Мы тут в вашу честь приготовили маленький банкет, на котором хотели познакомиться. Заходим, а вас нет. Сначала думали, куда вы пропали. А дальше я сообразил – и сюда. Ну логично же, что «пятёрки» сначала пойдут выяснять насчёт оружия, а всё остальное потом.

Радомир говорил с искроенным восхищением, но Вячеславу вдруг стало неприятно. И этот парень видел в Пауле исключительно боевую машину, словно ничем иным люди с сильными способностями защитника быть не могут. Секунду он ещё колебался – может, Варя в прошлом мире была права, и он готов растрепать какие-то чужие тайны, лишь бы покрасоваться – потом сказал:

– Не надо. Вообще про это с ней не говори. Она из пилотов на землю ушла, когда меня спасала. Мы тогда в мёртвом городе были, думали – конец уже, хорошо если половина уйдёт. Вертолёт с эвакуацией не успевает, в воздухе свалка. А Паула свой истребитель прямо на приземлившийся десант уронила. Её так тогда поломало, что если бы у нашего медика с собой не оказалось регенерата – не довезли бы, – и мысленно себя похвалил: вроде даже врать не пришлось совсем.

– Понял лучше, чем ты думаешь. И остальным скажу.

– Не думаю, что понял.

– Да нет, – Радомир ответил неожиданно сухо и серьёзно. – Нас вместе с вами сейчас четырнадцать. А так я должен был уже ехать в университет, оставить группу на Матиуша и уехать. Но в апреле Матиуша подбили, причём точно, как ты и говоришь. Он случайно оказался без прикрытия на острие атаки. Обманули нас инсекты, обошли – а он спас. Машина горела уже, а он продолжал стрелять. В общем, нас сразу предупредили, что как он из больницы выйдет, сюда ему лучше не возвращаться. И ему тяжело в этих местах будет, где он горел. И остальные… Они же виноватыми себя будут чувствовать, даже если на деле ошибки не было, все эту ошибку себе придумают, типа это из-за них он так. Поэтому я прослежу, о прошлом никто с вами говорить не станет. А теперь пошли, нас ждут, – и заорал: – Палыч, отдай нам девушку! Твоими железками сыт не будешь, у нас там стол пропадёт.

– Ага, а как технику ломать, так сразу: Палыч, чини, – буркнул главный инженер, но согласился: – Ладно, беги, девочка. А то и в самом деле заболтал я тебя, соловья баснями не кормят.

Всю дорогу обратно Вячеслав и Паула пытались дознаться, чего там приготовили, но Радомир лишь загадочно улыбался. Оказалось, не зря: как им и обещали, в столовой был накрыт самый натуральный банкет, словно в ресторане, и вдоль длинного стола выстроились остальные защитники. Одиннадцать человек, три девушки и восемь парней. И если парней Вячеслав как-то рассортировал сразу, то о девицах сложно получалось сказать что-то определённое – одетые в одинаковую школьную форму, они казались очень похожими. Все три высокие, симпатичные, со спортивной фигурой. Две блондинки, третья рыжая.

– Ну что, начнём знакомиться? Меня, как старшего в группе, все, включая новых, знают. Но традиция, потому представлюсь. Радомир. Студент-заочник третьего курса. Теперь давайте вы. По именам и без лишних вопросов, ясно? Все подробности, если захотите, расскажете сами и потом. А сегодня у нас праздник, – в сторону стоявшей за столом команды полетел строгий взгляд, как предостережение.

– Вячеслав. Я из Сахалино-Японской промышленной зоны. Класс «Б-три».

– Паула. Из Ирландской промышленной зоны. Тоже класс «Б-три».

– Ух ты, – воскликнул худощавый рыжий парнишка лет четырнадцати. – А я Денис. «Г-один» если что. В общем, Радомир, ты меня прости, но я их всё равно расспрашивать буду. Интересно же, как живут в большом городе.

Вячеслав же подумал, что, кажется, строгий взгляд командира предназначался именно рыжему.

– Дам пропускают вперёд, – ехидно сказала одна из блондинок. – Ну Дениса мы пропустили, теперь остальные. Я – Вера. «Б-два». А это…

– И не надейся. Ольга, – тут же ответила вторая блондинка. – Класс «Б-три», как ты помнишь.

Вячеслав только тут сообразил, что эта Ольга – его одноклассница. Просто он тогда на уроке смотрел невнимательно и сейчас не сразу узнал. С Верой они ровесники и соперницы, а вот третья, рыжая, младше, класс девятый или даже восьмой, просто выглядит старше.

– А я Люба, – как раз представилась рыжая. – Но тоже сама по себе. Да, я тоже «Г-один», вынуждена всем объяснять, что вот с этим рыжим нахалом и балбесом мы не родственники.

Остальные заулыбались, видимо, это была какая-то давняя и понятная всем шутка, Вячеслав же ощутил, насколько он пока ещё здесь чужой.

Дальше начали представляться парни, просто назывались и жали руку. Толстенький, кругленький и на вид какой-то мягонький, при этом ростом как минимум на полголовы выше остальных – Дмитрий, он в этом году заканчивал школу. Невысокий и плотный татарин Булат, рядом тоже невысокий, но худощавый Камиль, татарин или башкир, и учились оба в параллельном десятом классе. Тощий, костистый, нос клювом и огромные хрящеватые уши – Женя, он учился в девятом, как и круглолицый черноволосый паренёк, который выглядел как-то по-деревенски – нос картошкой, немного грубоватые черты и крепкая по-крестьянски фигура – Дмитро. Ровесник Дениса, русоволосый и нос в конопушках – Ягор, почему-то представился он именно через «я», а не через «е». И натуральный швед или норвежец, единственный, у кого даже волосы были светлые, как платина – Кай, он был ровесником Дмитрия, хотя и учился в соседнем классе.

Начало банкета шло ещё более-менее чинно, но дальше всё перемешалось. И если Паулу как-то само-собой утащили в свой кружок девушки, то Вячеслав остался на растерзание парням. Хорошо хоть они постоянно обращались друг к другу по именам, иначе он быстро позабыл бы, кто есть кто, столько новых лиц. Насчёт вопросов о прошлом и всяких семейных тем Вячеслав, как оказалось, боялся зря. Группа жила в Каменногорске при школе как в интернате, прикрывала довольно большую территорию, но почти все были из других городов и поселений сектора. Для связи с родными – телефон и видео, но живьём защитники могли съездить к семье не чаще раза в год на пару недель. И то по очереди. Поэтому семейные темы негласно были под запретом. Зато насчёт остального пришлось изрядно попотеть, выкручиваясь и отвечая на довольно каверзные вопросы. Потому Вячеслав и упустил момент, впрочем, как и Радомир, который внимательно прислушивался к его ответам.

– Кому-то объяснить, как я отношусь к дедовщине? И как вообще к ней относятся в армии? – голосом Паулы сейчас можно было морозить продукты вместо морозильника.

– Никакой дедовщины, – Денис обиделся прямо-таки демонстративно. – Кухню мы убираем по очереди. Сегодня моё дежурство. И я предлагаю его разыграть. По-честному, в соревновании. Выигрываешь ты – я, когда выпадет по графику твоё дежурство, остаюсь вместо тебя. Проиграешь – сегодняшнее дежурство твоё. И ещё. Я сначала озвучу правила, а ты сама решишь, согласна или нет.

– Ах ты, зараза мелкая! – Радомир встал, но орать через всю столовую не захотел, поэтому вмешаться не успел.

– Хорошо. Слушаю правила.

– Всё просто. Три резиновых мячика, вот они. Расходимся на расстояние… Ну, скажем, восемь метров, как раз места хватит. Я уворачиваюсь, ты бросаешь. Если хоть раз попадёшь – ты выиграла, если все три раза промахнёшься – то я. Как только мячик коснулся пола, он не считается. Даже если потом меня заденет.

– Согласна.

– Зараза мелкая, я тебе это припомню. Но уже ничего не поделаешь, – вздохнул Радомир.

Спорщикам быстро приготовили место, убрав стулья в сторону. Зрители отошли в сторону. Причём все были настроены на выигрыш Дениса, хотя на взгляд Вячеслава шансов у Паулы имелось намного больше – лучше физические данные, более развита скорость реакции и глазомер. Вот оба заняли свои места. Первый бросок! Денис отклонился влево. Второй последовал почти сразу, Денис на это сдвинулся вправо, но слишком резко. Замешкался, потерял равновесие и присел, явно надеясь, что третий мячик, который Паула запускала как раз в этот момент, пройдёт выше. Девушка это учла, занизив траекторию, но Денис просто откинулся назад, упав на попу. Мячик шлёпнулся перед ним, с глухим резиновым хлопком отскочил от пола и попал в рыжего, но по правилам это уже не считалось. Паула растерянно смотрела на Дениса и на мячи, а тот довольным тоном сказал:

– Сегодня посуду моешь ты.

– Хорошо, я проиграла…

Выглядела сейчас Паула абсолютно спокойной, равнодушной, мол, ну бывает, дело-то житейское, сущая мелочь… Вот только Вячеслав достаточно хорошо успел её узнать, потому и заметил, что девушке сейчас обидно до слёз, как её провели. Не просто же так остальные сразу поставили на выигрыш Дениса?

– А со мной попробуешь? Ставка та же, – Вячеслав шагнул из толпы зрителей на импровизированное ристалище.

– Ну если не боишься, – в глазах рыжего на миг мелькнула настороженность, азарт и самоуверенность пытались взять верх, но пока не победили.

– Не боюсь. И предлагаю повысить ставку вдвое. Ставлю два дежурства. Готов ответить? Или испугался? Ну да, это не девочек обижать.

Без свидетелей «на слабо» Денис, скорее всего, не повёлся бы, но сейчас его поставили в такую ситуацию, что отказаться он уже не мог.

– Хорошо. Принято. Как там говорили? К барьеру?

– К мячику. И я думаю, что мне хватит попасть в тебя и одного, первого мяча. Но я всё-таки предлагаю наш спор перенести на улицу. И так чуть в тарелки не попали. Радомир?

– Согласен. Давайте во дворе. А то и в самом деле посуду побьём.

На улице уже растёкся прозрачный осенний вечер со своим особым и нежным очарованием, которое не спутать с концом лета. Становились заметны краски увядающего разноцветья природы, начавшая жухнуть трава, уже потерявшие зелень листья в сумерках сразу бросались в глаза на фоне остальной кроны. Да и ветер был холодноват, а воздух пах близким дождём, поэтому Вячеслав решил не тянуть. Взял в руки мячи, подбросил один из них на ладони, после чего жестом показал – занимайте места. Едва Денис приготовился, первый мяч взлетел, но не прямо, а вверх. Вячеслав чуть замешкался, готовясь бросать следующий… когда первый брошенный мяч стукнул Дениса по макушке. Пару секунд победитель наслаждался растерянными взглядами и немой сценой, потом специально высокомерным тоном – путь рыжий запомнит урок и больше не лезет к Пауле – объяснил:

– Как видишь, я попал первым мячом. На самом деле всё просто. Мячики достаточно лёгкие, человек в хорошей физической форме и с опытом такой игры от них увернётся. Значит, надо перенести соревнование в ту область, где преимущество будет у меня. В область психологии и более грамотной тактики. Будь у Паулы ещё один мяч, она бы выиграла, но у нас их только три. Зато я пообещал попасть первым мячом и перенёс соревнование на улицу. Отсюда логика моих действий проста. Первый мяч всегда служит отвлечь внимание, ведь его твой противник ждёт, и у него есть время сосредоточиться. Но если у меня не будет потолка, я брошу мяч высоко вверх, дальше кину второй и третий, а потом поймаю первый. Который и станет тем самым четвёртым, решающим. Правило не касаться земли – соблюдено, я попал первым мячом – угроза выполнена. Но и мой противник игрок опытный, эту стратегию мгновенно просчитает. Сосредоточится на втором, третьем и четвёртом мяче, не заметив, что первый ушёл вверх не вертикально, а под углом.

В полной тишине раздались хлопки Радомира:

– Браво. Тем не менее на всякий случай предупрежу. График дежурств я скорректирую, но Паула сегодня всё равно дежурит. Так лучше запоминается не поддаваться на чьи-то глупые подначки.

– Так точно. Да я и сама бы не согласилась. Я проиграла честно.

– Я помогу, – вызвался Вячеслав.

– И мы тоже, – поддержали остальные девочки.

– Хорошо. Тогда закругляемся и спать. Праздник праздником, но подъём и режим никто не отменял.

Убирать тарелки и продукты, а также протереть столы им помогли, но мыть посуду добровольцев не нашлось, поэтому остались только Вячеслав и Паула. Опытным путём быстро выяснили, что Вячеслав моет тарелки быстрее и лучше, сказывалась постоянная практика дома, где мать категорично отказывалась купить посудомоечную машину. Так что сразу же работу поделили: Вячеслав моет и отдирает приставшую грязь, а Паула споласкивает, протирает насухо и ставит в шкаф. Дело пошло… Совершенно неожиданно, поставив на место очередную тарелку, Паула не взяла следующую, а села прямо на пол и заревела. Совсем по-детски, как маленькая девочка. Вячеслав, даже не вытирая рук, сел рядом, прижал её к себе… Нет, сейчас ему в плечо рыдала не взрослая девушка, не ровесница, обнимая которую, ты ощущаешь нечто такое именно как к девушке – а именно сопливая девчонка, лет десять, не больше.

– Ты знаешь… ты знаешь… Я… Я первый раз за эти годы посуду мою. Вот так, просто на кухне. Просто после ужина. Мы… это было тогда, я, мама и Рита. А утром мы вылетали, втроём. На Гаити. И там…

Вячеслав подождал, пока девушка чуть успокоится. Наверное, надо было её уложить, а потом вернуться и доделать всё самому, но с чего-то это показалось неправильным. Они вдвоём закончили уборку, Вячеслав проводил Паулу до комнаты. И даже постоял немного под дверью, хоть и нехорошо выходило, но он послушал и убедился – она именно легла спать, а не рыдает опять в подушку. И лишь затем пошёл к себе.

Уже когда сам лежал в постели и размышлял, что всё-таки прав был Пётр Матвеевич со всех сторон, Паула выросла только внешне, а сама осталась всё той же двенадцатилетней девчонкой, остальное – наносное, шелуха, вдруг подумал:

«Сам же мечтал всю жизнь, чтобы у тебя сестрёнка была, даже под ёлку Деду Морозу писал. Вот и получил. А может, прав этот, как его, Исаак Данилович. Может, потому я сюда и попал? Спаситель Земли из меня как ружьё из палки, а вот Паула… Ну и ладно. И раз у меня теперь есть сестрёнка, тогда сам себе пообещаю – больше она у меня плакать не будет».

***

Утро началось с громкого стука в дверь и голоса Радомира:

– Подъём, соня!

Первой мыслью у Вячеслава было: «Напали! В первый день!» – но тут же здравый смысл взял верх. Тогда ревела бы сирена тревоги, да и в голосе старшего группы не звучало бы столько веселья. Или он в школу проспал? Вот позорище…

– Будильник надо ставить. Спортивную форму – и на выход.

Из своей комнаты Вячеслав вылез последним и ощущал себя восставшим зомби, но и остальные выглядели не лучше.

– Неужели хоть раз нельзя отоспаться? Обязательно надо поднимать ни свет ни заря? – буркнул Камиль.

– Придумай что-то новенькое, а то каждое утро одно и то же, – веселился Радомир. – Посмотри на девушек, бодрые и красивые. Все здесь? Вперёд, погода хорошая.

– Ага, – зевнула Ольга, соглашаясь то ли с бодрой, то ли с красивой.

И поплелась к выходу, остальные – за ней. На улице прохладный ветерок сразу добавил бодрости, так что разминались все уже с энтузиазмом, а кросс по стадиону бежали резво. На спортивных снарядах опять кто-то демонстративно повозмущался – зачем, но и это явно было данью традиции. Тем не менее на риторический вопрос Радомир весело, но такой же дежурной фразой ответил:

– Тяжело в ученье, легко в леченье. Денис, на брусья первый – и начал.

Вроде бы ничего нового и сложного. Вроде бы в учебном центре гоняли посильнее, но в итоге, когда после завтрака Вячеслав доплёлся до класса, то даже не сел, а растёкся за партой.

– Одно радует, что мы на уроки опоздать не можем в принципе.

– Хочешь, я сейчас угадаю твои мысли? – улыбнулась Паула. – Почему ты себя ощущаешь выжатым лимоном и полным неудачником? Хотя в училище нагрузки больше. Всё очень просто. Там за тобой, как за ценным курсантом, следила прорва инструкторов и специалистов, а здесь всё сам. И ошибаешься, и поправить некому, и указать, где силы перерасходовал. Ничего, у меня тоже так начиналось. Пройдёт.

Ответить и вообще поговорить на эту тему Вячеслав не успел. Класс быстро стал заполняться, все здоровались, в том числе и с новенькими, чего-то спрашивали и уточняли, потом начались уроки. И к концу учебного дня Вячеслав понял, что окончательно перестал хоть что-то да понимать. Конечно же, он не ожидал, что девочки сразу начнут вешаться ему на шею, а парни брать автограф – но какая-то восторженная реакция на защитника обязана быть? Особенно если вспомнить, как в больнице на него смотрела семья капитана Ходакова. А тут ничего. Вот на Паулу смотрели, но именно как на красивую девчонку. Если окажется, что между ней и Вячеславом ничего нет, за такой обязательно надо поухаживать. И Ольга на Паулу смотрела именно как на потенциальную конкурентку за внимание мальчиков…

Единственное отличие от знакомых шаблонов – обычно любого нового парня в классе стараются оценивать в том числе и с точки зрения силы. В нормальной школе обойдётся без драк, конечно, однако в какое-нибудь соревнование типа армрестлинга или ещё во что-то да втянут. Но во всяких армрестлингах с защитником соревноваться бессмысленно, ибо на этапе подготовки в училище с помощью добавок и под присмотром специалиста ему помогают подтянуть мускулатуру, да и потом за время службы расслабиться не дадут, сегодняшняя зарядка тому пример. Драться же с защитником вообще опасно. В учебном центре Вячеславу объяснили – опасаясь повторения судьбы Аркана, свеги боятся формировать настоящую армию, способную после войны бросить вызов хозяевам. Пытаются за счёт превосходства в ресурсах завалить землян пушечным мясом. Это означало, что теоретически у подготовленного человека при столкновении с отверженным преимущество… Практически же готовить убийц из наземных команд никто не собирался, зато с помощью инструкторов, психологов и прочего в каждого защитника вкладывали простую установку – он никогда не должен начинать первым, сдерживаться до последнего, зато если дошло до прямого столкновения, то бей первым, бей наверняка и сразу на поражение. И не факт, что в несерьёзной школьной драчке, которая самое большее заканчивается разбитыми носами, эти рефлексы не сработают.

Учителя вели себя точно так же обыденно. К ним перевели двух новых учеников? У них требуется проверить уровень знаний. Побыстрее встроить их в школьную жизнь. И всё. К концу дня мысль окончательно сформировалась. Неужели… Нет, дело явно не в том, что окружающие привыкли находиться рядом, потому не видят в них героев. Просто даже в мыслях учителя и одноклассники словно разделяют две ипостаси их отряда как двух разных людей. Когда они займут места пилотов по боевой тревоге – станут защитниками, на которых надо молиться. Но в остальное время они самые обычные люди, с которыми можно ругаться и мириться, обижаться за то, что не дал списать контрольную или пригласить в кафе, поухаживать. Учителя же спокойно отчитают за невыполненное домашнее задание или оставят после уроков, отрабатывать плохое поведение. Не про это ли намекал Пётр Матвеевич, когда сказал, что если заниматься исключительно военной подготовкой, то она развивает одни качества, зато гасит другие? Если остальные военные пилоты хоть наполовину похожи на Паулу, координатор Лесин абсолютно прав.

Весь день Паулу и Вячеслава поднимали на каждом уроке, а в конце учитель давал парню и девушке листочек со списком того, что именно им необходимо доучить и подтянуть, чтобы догнать одноклассников. Закономерно оказалось, что Вячеславу надо доучивать программу по всем предметам, но не так чтобы слишком много. А вот Паула неожиданно оказалась сильна в точных науках – вероятно, лучшая чуть ли не среди всех десятиклассников. Зато по гуманитарным предметам, как сказала учитель, без слёз на её знания смотреть нельзя. Из-за этого после занятий Вячеслав решился заглянуть к девушке не сразу. Наверняка, бедная, сидит и зубрит литературу, историю и остальное, отвлекать её не стоит. Но и посоветоваться насчёт «поправить некому и указать, где силы перерасходовал» всё равно необходимо. Вдруг она что-то подскажет, а может, и проконсультирует? У неё в этом деле опыт огромный. Ну или каждый день после занятий доползать до своей комнаты, падать на кровать и надеяться, дескать, вскоре это пройдёт само.

Комната Паулы была рядом, а дверь приоткрыта, потому-то Вячеслав сразу понял, что у девушки кто-то в гостях. Он сразу же вернулся к себе, и по-хорошему дальше стоило захлопнуть свою дверь поплотнее, но слишком уж стало любопытно, кто пришёл и о чём они там болтают? К тому же Вячеслав себя убедил – ничего он не подслушивает. Просто случайно обе двери остались открыты, а девушки просто слишком громко разговаривают.

– Ты прямо по каталогу сюда собралась заказывать? – ага, это Люба.

– Ну да. А как? Если честно, я в этом не очень разбираюсь. Я последние четыре года в пилотах, безвылазно то на одной базе, то на другой. Нас мало, так что, – послышался смешок, – мы или спим, или летаем, или знакомимся с новой техникой. А на военной базе, считай, только военная форма. Ну плюс одно гражданское платье на сезон, но я его и надевала раз в сезон.

– А до этого всегда выбирала мама, – Люба сделала на последнем слове ударение, как бы подчёркивая – она не гадает, а точно знает. – И тебя срочно перекинули сюда, когда стало понятно, что Матиуш к нам не вернётся. Ты домой заехать и посоветоваться не успела.

– Да, – Паула отлично умела держать себя в руках, голос у неё дрогнул, но если бы Вячеслав за этим не следил специально, то не заметил бы.

– А фотки есть? Ну где ты в форме.

– Да, вон в чемодане, я альбом ещё не успела достать.

Несколько минут было тихо, видимо, девушки смотрели фотографии. Затем Люба с восторгом сказала:

– Здорово, ты в форме такая кавайная. А Олька просто боится, что парни вместо неё за тобой бегать будут. Или... Вы со Славой как? В смысле, вы вроде вместе всё время, но…

– Да нет, мы просто коллеги. Мы пересеклись в мае, в Питере. Меня подбили там, над городом, он был в команде, которая бой с земли видела и меня подобрала. А окончательно мы в Сахалинской зоне уже, если так можно сказать, сошлись, когда были на переподготовке «на землю» и получали новое назначение. В Токио были вместе и сюда поехали вместе.

Вячеслав вздрогнул и порадовался, что сейчас один, вдоль позвоночника поползли мурашки какие-то очень уж нехорошего предчувствия. Паула слышала его разговор в ангаре? Из его слов, наспех придуманных для Радомира, выстраивает целую легенду? И ведь тоже ни слова не соврала, тот же Радомир, как старший группы, если надумает проверить, убедится, что всё в этой истории – правда. А сильно глубоко копать, включая родство с координатором, у него наверняка допуска нет. И какую игру она затеяла, заодно втягивая его?

– Всё понятно. Короче, раз Олька вредничает, я тебе помогу. Идём. Булат с ней ещё со средней школы учился, он рассказал, что она всегда была такая, зазнайка себялюбивая.

– Я всё слышу, Люба, – в коридоре раздались шаги Ольги и её голос. – То, что ты сейчас делаешь, называется клевета и попытка стравить двух одноклассниц. Если я чего-то не успела, потому что меня задержали – нечего врать. В общем, пошли. Как раз покажу, тут такой классный магазин недавно открыли, и он в нашем каталоге есть…

Едва девушки ушли, к Вячеславу заглянул Денис:

– Ну всё. Паулу можешь не ждать. Особенно если там Люба с Олей на пару. «Кавайная наша», – передразнил он. – Ладно тебе, просто дверь была открыта, а девушки очень громко говорили.

Вячеслав не выдержал и расхохотался, ведь и себя он оправдывал ровно теми же словами. И сразу постарался изобразить грустную мину на лице, но вышло плохо и неубедительно, что прыснул от смеха уже Денис.

– Да я просто видел, у тебя дело к ней какое-то. На сегодня можешь забыть. У нас фаза Люба против Оли. Не смотри ты так, Люба у нас самая младшая, а хочется быть не хуже Оли с Веркой. А эти две, сам видел, с первого дня соревнуются кто лучше, две школьные примы.

– Умница, красавица, комсомолка, спортсменка, – съязвил Вячеслав.

– В точку. То по очереди с Любой объединяются, то, наоборот, вместе на неё наезжают, чтобы не вылезала слишком. Сейчас как раз период, когда у Веры нейтралитет на почве неудачной влюблённости. Этот козёл как узнал, что она из защитников, сразу с ней порвал. Повезло козлу.

– В смысле? – Вячеслав вспомнил свои утренние предположения про отношение к защитникам и «вешаются на шею» и понял: его мир только что окончательно рухнул.

– Ну наши парни давно за этим козлом приглядывали. Ему ж девчонки как трофей. Это Верка у нас на него смотрела и ничего не видела. А он и поцеловать, и с намёком, что тебе типа уже шестнадцать есть. Мы как про это «шестнадцать» услышали, так сразу хотели к этому донжуану зайти все вместе и кое-что ему подремонтировать. Ещё он наших девочек обижать попробует! Да он первый узнал, куда ручонки потянул, и свалил. Ладно, я к чему? Вера у нас молча страдает, Оля и Люба воюют. Сейчас они друг дружке будут доказывать и Паулу протащат по магазинам и остальным местам, чего там у девчонок положено. Так что раньше отбоя их не жди.

– Печально, а у меня и в самом деле к ней было одно дело, – ответил Вячеслав, на самом деле готовый за этот «женский поход» девушек расцеловать.

– Так я к чему? Пока ты свободен, у меня к тебе один вопрос. Хотел у тебя спросить… Э… А ты чего на меня так смотришь? У меня что, хвост и рога отросли?

***

Следующее утро началось опять с громкого стука в двери и голоса Радомира:

– Подъём, сони! Каждому выдам будильник и подключу через него ток в кровать, чтобы вскакивали быстрее.

– Что-то новенькое, – зевнул Булат, выползая в коридор. – Признавайтесь, кто подал идею? Слава, если ты – честно набью морду сразу, как получу удар током. Если Паула, то девушек бить нехорошо, но я чего-нибудь да придумаю.

– Зато весело будет, – поддакнул Дмитро. – Он бежит, ты догоняешь, а мы делаем ставки.

– Весело будет после уроков. Не расходимся, стрельбище передвинули на сегодня.

– Опять?! – искренне ужаснулась Оля. – Я же опять все ногти пообдеру. Радомир, пора поход за маникюром включать официально в зарплату.

– Или учиться делать ногти самой, – съязвила Люба.

– Девочки, ссориться будете в свободное время. А сейчас на улицу – и бегом, а то скоро дождь обещали.

Вячеслав в споре не участвовал – и проснулся ещё не до конца, но главное было до жути любопытно – Радомир вообще не спит? Если вечером проходит и проверяет, как остальные соблюдают режим отбоя, а утром встаёт раньше остальных. Причём бодрый и полон энергии.

Сегодня удачно первым уроком была физкультура, даже переодеваться не надо, можно до занятий немного посидеть и расслабиться. Поэтому Вячеслав чуть не опоздал на урок, пришёл одним из последних, чем заработал укоризненный взгляд Паулы. Вячеслав пропустил его мимо, так как обратил внимание, что на руке у Паулы появилась новенькая и модная фенечка, вчера её не было. Привычно мимикрирует под обстановку? Или не хочет отставать от остальных девушек, ведь такие носили все одноклассницы? Хотелось надеяться на второе.

Физкультурник наверняка знал, что защитников отдельно гоняют каждое утро, но выделять их не стал, отправляя на упражнения в общем порядке. И тут, к восторгу остальных, Оля и Паула начали соревноваться всерьёз. Причём парни одинаково заглядывались на обеих девушек, Оля из-за этого злилась – на радость Пауле. Вячеслав же весь урок гадал, чего же такого случилось вчера на их женских посиделках, если обе девушки так старательно пытаются сегодня уязвить друг друга? На уроках соревнование продолжилось. Закономерно Паула оказалась лучшей на математике – во время службы пилотом она совершила немало орбитальных стартов, а там, несмотря на помощь компьютера, нередко требовались сложные вычисления. Зато Оля взяла реванш на литературе…

Как бы стараясь помочь своей подруге, Вячеслав решил вмешаться. В конце урока учительница как раз сказала:

– Ребята, напоминаю, что через месяц у нас театральные вечера. И так как вы мне не назвали свой вариант, а сегодня был крайний срок, за вас выбираю я. Вы будете ставить отрывок из «Двенадцатой ночи». Если у кого есть предложения по ролям или есть желающие, можете говорить сразу.

– Анна Демидовна, разрешите? Я хотел на роль Виолы предложить Паулу.

– Ну, вообще-то обычно за себя просят сами, но в принципе я тебя понимаю и даже согласна, Пауле это будет полезно. Ты сама согласна? Берёшься?

– Так точно, – класс невольно прыснул от смеха, и Паула тотчас поправилась. – То есть я хотела сказать – берусь.

– Вот и отлично. Остальных кандидатов жду, но если опять проваландаетесь – назначу сама.

Оля наградила и Паулу, и Вячеслава настолько ядовитым взглядом, что Вячеслав был готов её расцеловать прямо тут, на месте. И подумал, что, кажется, после всего он просто цветами или тортом не отделается. Оля начнёт с соперницей воевать и всерьёз, но как девушка умная и в этом поднаторевшая, действовать будет тонко. Не скандалить и конфликтовать, а втягивать Паулу в разные ситуации с целью всем продемонстрировать, что лучше – именно она. Позавчера ледяная броня вокруг сердца Паулы дала небольшую трещину, вчера в эту трещину, похоже, ещё и от души добавили соли, не дали зарасти. А там, глядишь, они и вовсе эту корку поломают. Главное, чтобы Паула ничего не заметила и не поняла, пока не станет поздно…

Сразу после уроков защитники пошли на стрельбы – тир и полигон располагались на базе, и по дороге Вячеслав несколько раз успел обругать себя за глупость. Вообразил себя великим психологом и спасителем душ, а ведь девчонкам идти вместе сражаться. А если в бою неприязнь, которую он сейчас посеял, вылезет не вовремя? Но если по дороге в парке девушки пару раз и обменялись словесными уколами, правда, совсем беззлобными, то на пороге КПП их словно подменили. И ладно Паула, от неё это как раз следовало ожидать, рядом с оружием она мгновенно превращалась в клинок без изъяна. Но и Олю тоже словно подменили, собранная и серьёзная, все ссоры и споры оставила снаружи. Девушки все вместе ушли в свою раздевалку и вернулись уже одетые в полевую форму. Дальше без жалоб на испорченный маникюр вошли в оружейную, одна за другой взяли по автомату и заняли место в строю.

Как оказалось, в прошлый визит Паула и Вячеслав видели только часть базы. Располагалась она на краю города, и с обратной стороны сразу за внешней стеной-периметром и вне городской черты раскинулись взлётная полоса для транспортников, полигон для тренировок на роботах и стрельбище. Дальше каждый по очереди выходил на огневой рубеж. Если результат оказывался нормальный, то стрелок отходил в сторону. Если недостаточно хорош, защитник получал новую порцию патронов и занимал место в хвосте очереди. Вячеслав боялся, что окажется самым худшим, но неожиданно для себя отстрелялся чуть выше среднего результата по группе. Сказались интенсивные занятия летом в военной академии, заодно Вячеслав добрым словом помянул старика ОБЖ-шника из его старой школы, которого они всем классом не любили за то, как тот гоняет их на уроках. Зато Денис и Люба оказались неожиданно хуже всех, зачёт сдали аж с третьей попытки, поэтому всю обратную дорогу Люба сквозь зубы шипела, дескать, отбила себе прикладом всё плечо. Денис героически молчал, но видно было, что и ему несладко.

На выходе из раздевалки Вячеслава поймала Паула:

– Пошли, дело есть. Радомира я предупредила, что мы задержимся.

Когда они свернули в коридор и отошли так, что остальные их точно видеть не могли, Паула опёрлась на стену и тяжело выдохнула, причём в голосе звучала искренняя злость:

– Давно меня так не доставали. Я терпеть не могу шляться по магазинам. Рите-то позволяла себя таскать, потому что… – тут она осеклась, а Вячеслав порадовался, что в этот момент девушка стояла к нему спиной: не был уверен, что сам удержал каменное выражение лица. Паула не подозревает, что его связывает с её дядей чуть больше, чем короткая встреча в Токио, как с координатором и начальником, да и историю про Гаити тоже знает. Лучше, если так и останется как можно дольше. – Потом ещё меня в кафе потащили, и со своими вопросами... А Люба, дура набитая, рот разинула, да ещё и во всём поддакивает. Ладно, – минута слабости ушла, рядом стояла ещё не меч, но уже вполне себе валькирия. – Долг платежом красен, а я тебе должна.

– В смысле?

– Ну, первое, это за то, что отыгрался насчёт Дениса. Терпеть не могу проигрывать, особенно когда меня развели как кролика. Будь у меня минут пять подумать, я бы тоже сообразила, в чём подвох. А второе – ты помнишь, чего наговорил позавчера Радомиру? Не специально, но я услышала, уж извини. Ты не знаешь, но на самом деле здешний координатор мой дальний родственник. Нет, не в том смысле, что я к нему под тёплый бок. Сколько ты тогда в Токио слышал из нашего разговора?

– Да я в самом конце подошёл, – смутился парень. – Только про какое-то замечание и что он что-то тебе за него грозил.

– Извини, но без подробностей. В общем, ты и сам видел, в каком виде меня под Питером вытащили. Год на восстановление, не меньше. Но из пилотов я ушла не только по рекомендации медиков. Сидеть в Ирландской или Токийской промзоне и смотреть, как остальные твои товарищи летают – та ещё пытка. Я немного поспорила с начальством насчёт того, что всё равно хочу летать, а меня списали на землю. В итоге координатор Лесин взял меня к себе. С одной стороны ему пригодится кадровый военный-защитник, с другой… Сам понимаешь.

История на самом деле была шита белыми нитками, но если бы Вячеслав не знал, как оно случилось на самом деле, может, и поверил бы. Сейчас он всеми силами постарался изобразить, что верит.

– В общем, я, нагло пользуясь родственными связями, полистала твоё и моё личное дело, точнее, ту часть, которая доступна Радомиру как старшему группы. Да что ты на меня так смотришь, он в курсе, что ты из спящих, это его обязанность как командира. Зато дальше он увидит ровно то, что хочет увидеть. В личном деле нет даты, когда тебя нашли. Для него после учёбы тебя сначала прикомандировали к питерскому сектору Мёртвой зоны. Так временами делают. Вроде и планы сохранились, и люди из мёртвых секторов есть – но столько лет прошло. А ты помнишь город живым, для тебя это было недавно, и ты можешь подсказать какие-то важные детали. В составе группы ты как раз был на обследовании, когда и случился тот бой. Дальше тебя перекинули сначала в Сахалино-Японскую зону на переподготовку, а потом координатор нас обоих оттуда выдернул уже сюда. Дальше сообразил?

– В смысле? Что?

– Ну ты и тормоз. У тебя сколько часов пилотирования не на макетах, а на реальной машине? Дошло?

Вячеслав захолодел, в районе копчика нехорошо защекотало. Вот уж действительно будет позорище. Выйдут они на полигон, и окажется, что он фактически всем наврал. Как на него станут глядеть остальные защитники, не хотелось даже думать.

– Во! Вижу, дошло. У меня и то часов больше, даром что я пилот. Короче, я уже с Палычем договорилась. Они «громобоя» как раз заканчивают чинить, в его кабину можно установить второе место и сделать спарку. Хотя и тесновато. Будешь, – девушка хмыкнула, – помогать мне осваиваться с пилотированием наземной техники. Уговорила?

– Уговорила.

Пока они шли к ангарам, в голову Вячеславу пришла мысль, что уж больно лихо всё у Паулы вышло, от досье до сговорчивого механика. Вряд ли тут вмешался Пётр Матвеевич, едва дело доходило до племянницы, он мгновенно становился прямолинейным и твердолобым. Скорее наоборот, постарался бы устроить так, чтобы Паулу вообще списали. А вот с Тани станется негласно помочь, и возможности у неё явно есть. Но ему происходящее на руку, потому и впрямь можно прикинуться ёжиком и полететь, куда направили… Почему-то на этой мысли впервые за долгое время резанула тоска по дому, ведь именно эти слова Варя сказала в тот день, когда всё только-только началось. Но вернуться он уже никогда не сможет. Надо заставить себя забыть и жить сегодняшним днём. А для этого надо научиться нормально водить боевого робота.

Как и в прошлый раз, робот возвышался посреди ангара, уже без лесов вокруг. Первым забралась наверх Паула, за ней поднялся и занял соседнее кресло Вячеслав. И тут же начал вспоминать, чему его учили, и сравнивать с машинами на полигоне военной академии. Вот консоли экранов, они выдавали водителю полный оптический диапазон, от инфракрасного до ультрафиолетового. На практике их использовали как вспомогательные, когда нужно уточнить какой-то момент. Обычно защитник полагался на прямой обзор через камеры, который воспринимал как вторые глаза, а также на голографический экран, который прямо на лобовое стекло проецировал прицельную и тактическую информацию, и основные боевые сведения.

– Смотри, – Паула показала на красный тумблер ровно посередине между пилотскими местами. – Это переключение контроля. Имей в виду, никакой электроники, чисто механическая система. У пилота-секунды активна только синхронизация. Короче, по-простому ты всё чувствуешь, но управляешь только тем, что разрешит прима. Ясно?

– Да.

– Тогда начинай стартовый контроль, если что – я подстрахую. И не бойся, сделать случайное лишнее движение не дам.

Вячеслав надел поверх шлема нейронно-импульсный коммутатор и воткнул в разъём шлема пучок проводов от коммутатора. Можно было на самом деле и прямо на голову, но тогда пришлось бы снимать шлем боевого скафандра.

Включить питание, запуск цепи обратной связи. Синхронизация – будто на несколько секунд заложило уши, как от перепада давления в самолёте. На панели управления загорелся красный светодиод, понемногу меняя цвет на жёлтый, а потом на зелёный. «Громобой» и пилот настроились друг на друга. Вячеслав быстро пробежался взглядом по индикаторам на пульте. Зелёный… зелёный… везде зелёный.

– Готов.

– Отлично. Из ангара выйду я, на полигоне передам управление тебе. Пока обратная связь на уровне одна десятая.

Боевой робот сделал один шаг, пол завибрировал от тяжёлой поступи. С металлическим лязгом последовал второй шаг. Двери ангара заскрежетали и распахнулись, грозная боевая машина двинулась на улицу. Короткий путь по дорожке внутри периметра, дальше через ворота, и вот уже минут через пять они стояли в начале полигона.

– Переключаю. Дальше ты. Связь на уровне сто.

– Принято.

И тут же Вячеслав ощутил себя совершенно по-иному – массивная и громадная машина как бы придавила его свинцовыми гирями, привязанными к ногам, рукам и туловищу.

– Начинай движение вперёд. Скорость минимальная. Сегодня мы просто походим, чтобы ты привык.

***

Следующая неделя – или две? а может, больше? – слились для Вячеслава во что-то непрерывное. Утром подъём и физподготовка. Дальше учёба в школе. Потом вместе с Паулой на полигон. А вечером, отгоняя сон, доделывать уроки назавтра. От того, чтобы сдаться и сказать «я так больше не могу» его удерживало исключительно то, что Пауле приходилось ещё тяжелее. Она стала жертвой своего подхода «на новом месте службы имитировать тёплые и дружеские отношения со всеми». Оля, стараясь взять реванш, раз за разом приглашала остальных девушек «погулять и проветриться после занятий». Люба её в этом ненавязчиво поддерживала и подзуживала – хоть она и говорила, что не путать и с Денисом они не родственники, на самом деле характерами две пронырливые рыжие лисички были и в самом деле как брат и сестра. Оба просто обожали совать нос в чужие тайны. Вера ходила от тоски, просто за компанию. Иногда присоединялся кто-то из ребят и девушек, причём не обязательно из защитников. И всё бы ничего, вот только если на базах пилотов историю Паулы знали и всегда тактично обходили все острые моменты, то сейчас, того не замечая, регулярно кто-то да умудрялся ткнуть в болезненное место. Паула же по привычке на всех посиделках и вечерами, когда защитники ужинали в столовой, улыбалась, отшучивалась – а потом на полигоне спускала пар, и под руку ей в этот момент лучше было не попадаться.

Выходной случился неожиданно. Сначала всем старшим классам объявили, что в субботу они едут на целый день сдавать нормативы по гражданской обороне в какой-то там обучающий центр. Вячеслав, услышав про это, не удержался от смешка: миры могут быть разными, но везде школьников будут возить для проверки и отчётности. Хотя здесь, как он сам себя немедленно поправил, над уроками гражданской обороны никто не посмеивался, и ходили туда отнюдь не ради возможности разок подержать в руках почти настоящий автомат. Но защитников, это, естественно, не касалось, поэтому у них неожиданно образовался свободный от учёбы день. Чем тут же воспользовался Радомир, объявив вечером за ужином:

– Значит, слушай моя команда. Раз такое окно в расписании, завтра летим на северный полигон, заранее погонять по снегу, а то зима скоро. Паула, ты остаёшься, это не обсуждается. От школы тебя никто не освобождал, и то, что ты отстаёшь по половине предметов – никуда не годится. Завтра сидишь и учишь уроки. Вячеслав… Нет, ты всё-таки тоже оставайся. Летят вместе со мной Денис, Ольга, Вера, Дмитрий, Кай, Булат, Камиль.

– А мы? – с надеждой в голосе поинтересовался Дмитро. – Сидим и ждём? Или?

– У свегов пока спокойный период, серьёзных атак в это время не бывает. Вы в свободном режиме.

Утром никто Вячеслава не будил, но проснулся он всё равно как привык и на автопилоте выполз в коридор. Точно также машинально вышли и остальные. Посмотрели друг на друга, после чего Дмитро, которого Радомир оставил как заместителя, со вздохом сказал:

– Ну, раз уж все тут, пошли в спортзал?

Будь Вячеслав один, может, и отказался бы, чтобы выспаться. Но перед остальными неприлично, да и спортивные занятия помогли проснуться, наполнили бодростью, словно внутрь вставили новую батарейку. После завтрака Вячеслав ненадолго растерялся, ибо не сразу придумал, чем заняться. Не сидеть же в комнате весь день, раз уж выходной? На базу соваться нет смысла, Паула не сможет, одному же заниматься на полигоне пока было страшновато. Дальше его осенило. Свободный выход означал – гуляй, где хочешь, только будь постоянно на связи. Каменногорск не такой уж большой, если пешком окажется далеко, то по тревоге лови любую машину – и она за несколько минут доставит защитника на базу. Значит, можно наконец-то осмотреть город.

Сегодня осень подарила настоящую октябрьскую непогоду, в воздухе пахло сыростью, по небу торопливо бежали серые облака, ветер разгулялся всласть, срывая последние жёлто-красные одёжки деревьев. Не поверить, что не так давно стояло почти лето, деревья высились совсем зелёные – а сейчас уже ходишь по мокрым лужам и топчешь опавшие гербарии листвы. И всё равно, Вячеслав гулял с удовольствием. Каменногорск чем-то напоминал картины художников, рисовавших советские города, какими они стали бы, если не распад СССР. Пусть с лифтами, но все дома не больше пяти этажей. Раскрашены каждый уникальным граффити и выложены мозаикой, но все как один ровные прямоугольники без всякой лепнины и архитектурных украшений. И обязательно большие дворы, со всякими детскими площадками и сквериками. Пусть умом Вячеслав знал – на самом деле город совсем новый, а все эти планировки дворов и проекты домов имеют двойную функцию, не только удобство жилья, но и удобство обороны и эвакуации при нападении инсектов – всё равно город его очаровал.

Старый дом, видимо, уцелевший ещё от посёлка, на базе которого и возник Каменногорск, попался неожиданно. Стена – оранжево-призрачный экран кирпичной кладки с сеточкой трещин-морщин, щедро нарисованных временем. Словно вросшие в поверхность стены полупрозрачные тени деревьев, именно на этой улице листья почему-то уже совсем облетели. Дом был чужой здесь, пришелец совсем из иного времени. На душе у Вячеслава стало тоскливо, он вдруг вспомнил – а ведь сегодня один в один тот самый день, то самое число, которое было у него дома: когда они поссорились с Варей и он попал на скандал родителей, от души пожелав оказаться где угодно подальше… И провалился сюда. Осень уже не казалась сказкой, одевшей город в чудесные и тёплые краски. Наоборот, раздетые деревья и буро-жёлтые листья выглядели символом увядания. Словно по заказу плохого настроения упали мелкие капли дождливой мороси, ещё немного, и свинцовые тучи плетью ледяных струй хлёстнут наотлёт, горизонт скроется, как в мутной каше, и по асфальту потекут грязные потоки. Спасаясь от налетевшего ветра, Вячеслав торопливо запахнул капюшон и чуть ли не бегом направился домой.

Занятия в школе уже закончились, на половину, где шли кружки, Вячеслав заходить не стал, поэтому здание показалось ему мрачным и пустынным. Остальные защитники, похоже, разошлись кто куда, двери комнат были закрыты. Недолго думая, Вячеслав решил заглянуть к Пауле: обоим будет компания, и с уроками ей поможет. Как и ожидалось, девушка сидела, обложившись учебниками, но сидела не одна – на кровати расположилась Люба. Заметив Вячеслава, Паула кинула на стол распечатку, которую читала и сказала:

– Привет. Может, хоть ты мне объяснишь, зачем нужно играть пьесы? Точнее, зачем мне в этом участвовать?

– Тебе не нравятся пьесы? Да, всем привет. Чаю будете? Я с кухни термос утащил, но не знал, что вас тут двое. Чашек всего две, так что кому-то пить из крышки.

– Дамам уступают, – тут же нашлась Люба.

– Договорились. Я думал пить из крышки, но раз ты хочешь – уступаю тебе.

– Один – один.

– Да нет, почему не нравятся? – наконец ответила Паула. – Я просто не вижу в них смысла. Вот дали мне роль этой Виолы. Я вызубрю текст, это я ещё понимаю, на улучшение памяти. А зачем мне всё это потом говорить со сцены? Притворяться, что я эта самая Виола? Я всё равно не она, и остальные это знают. Поэтому и не вижу смысла.

– Тогда зачем ты вообще согласилась? – искренне удивилась Люба. – Отдала бы Оле свою роль, она бы только обрадовалась. Она обожает, когда все на неё смотрят.

– Я получила приказ – выучить и поучаствовать. В армии приказы старших по званию не обсуждаются, а исполняются, даже если ты на данный момент не понимаешь смысла приказа. Мы хоть и числимся гражданскими, всё равно по факту остаёмся в действующей армии. Приказ я выполню.

Вячеслав и Люба оторопело переглянулись. Дальше парень осторожно заговорил:

– Ну… ты ведь не просто проговариваешь роль со сцены? Как актёр, ты ненадолго становишься тем, кого играешь. Как бы в его шкуре оказываешься.

– Да, ты становишься… – поддержала Люба. – В общем, не знаю, как сказать. Когда ты превращаешься в своего персонажа, ты можешь посмотреть на какую-то проблему с его точки зрения, а не со своей. Понимаешь? Понять что-то новое для себя… Уф, как-то заумно получилось.

Ответить Паула не успела – зазвенела тревога, на руках защитников завибрировали браслеты.

На улице хлестал дождь, но все трое и не подумали одеваться. До базы добежали за рекордное время. Несколько минут на то, чтобы натянуть боевые скафандры, но когда они вошли в конференц-зал, оказалось, что Дмитро, Женя и Ягор уже там. Кроме них, ждали два старших офицера базы и около видеостены стоял белобрысый капитан, Вячеслав его встречал первый раз. Сразу как подошли последние участники брифинга, капитан начал:

– Свеги сумели высадиться в шестой зоне. Штатно сел минимум один борт, вероятно, часть особей уцелели с других модулей, которые подбили уже на посадке. Ближайший полк из состава второй бригады сектора уже высадился.

Дальше Вячеслав ненадолго выпал из совещания, отвлёкся на подсчёты. Главное оружие инсектов только называлось волной, на деле к излучению не имело никакого отношения и чётко делилось между всеми людьми, которые попадали под удар. Два инсекта могли испугать не больше пяти-шести человек разом, чтобы устоять против трёх биороботов, нужно было не меньше полусотни. Вчетвером инсекты могли обратить в бегство уже человек двести. Даром ничего не даётся, для удара страхом инсекты должны были слипаться друг с другом и на время генерации существенно замедляли свои движения. Этим и пользовались люди. Атаковали мобильными группами, отстреливая по возможности активные одиночные и парные особи. Если же сталкивались с большим отрядом, то быстро наращивали силы в этой точке, создавали перевес, наводили на сцепившихся монстров артиллерию. Или отступали, если инсекты оказывались шустрее и первыми наносили удар по солдатам – пока страх не перегрузил психику настолько, что не спасут и транквилизаторы. Зато если в отряде были защитники, то они спокойно подходили к обнаруженному генератору или скоплению инсектов и его расстреливали. Но севший неповреждённым модуль – это много, полка на подавление такого числа особей хватит впритык. Да и то с учётом ровной местности Среднерусской равнины, на которой удобно маневрировать и применять беспилотные системы разведки и наведения.

Дальше Вячеслав сумел заставить себя отбросить рассуждения хоть и важные, но сейчас посторонние, и сосредоточиться на совещании.

– И никаких попыток прорыва к Сосновке?

– Да. Это тоже подтверждает именно версию защиты погрузочной зоны захваченных ранее людей. Пока идут столкновения в зоне оборонительного периметра противника, но командование полка просит перебросить к ним звено защитников, чтобы гарантированно зачистить территорию и сорвать возможную погрузку, отбить наших людей.

– Две машины отправлять мало, надо хотя бы три, – уточнил командующий базой. – Но тогда мы остаёмся без резервов всего с одной машиной. Радомир и основная группа в любом случае не успевают, к тому же после стрельб у них неполный боезапас. Но и полковника Стрежнёва я знаю, просто так паниковать он не станет. Ваше мнение, Валентин Игоревич? Согласно последней сводке, может это быть провокацией, чтобы оттянуть силы отсюда?

Ответить заместитель командующего базой не успел, заговорила Паула.

– Товарищ генерал, разрешите обратиться?

– Говорите, Паула.

– Поскольку я и Вячеслав прибыли раньше запланированного, наши роботы ещё не готовы и без крайней необходимости их посылать нельзя. Но на самом деле сейчас на базе есть ещё одна готовая к бою машина. «Громобой» полностью функционален, мы его модифицировали в учебную спарку и последние недели занимались на нём. При этом в нашей ситуации это даже преимущество, поскольку спарка позволяет одному человеку полностью сосредоточиться на пилотировании, а второму – на стрельбе. Это существенно повысит огневую мощь, особенно если навесить на внешнюю броню «громобоя» одноразовые ракетные кассеты. Мы с главным механиком как раз смонтировали крепление пусковых кассет, чтобы можно было на «громобое» имитировать управление «лучником» Вячеслава уже сейчас, не дожидаясь, пока его машина будет окончательно проверена и подготовлена. Таким образом, на усиление наземной операции сможет уйти тройка, причём с усиленной огневой мощью, а здесь останется полноценное звено-двойка.

– Ваше мнение, Валентин Игоревич?

– Согласен, если у старшего группы нет возражений.

Дмитро замялся, оказаться в роли командира ему было крайне неуютно. Наконец он неуверенно произнёс:

– Я видел, как они занимались и как раз отрабатывали именно этот тактический приём. Наверное, да, – и уже твёрдо добавил. – Тогда с ними идём я и Женя.

– Утверждаю. По машинам.

***

Современные военно-транспортные самолёты могли садиться не только на аэродромы, но и почти на любую ровную поверхность. Обстановка тоже позволяла спокойную высадку, поэтому пилоты аккуратно ввели роботов в грузовой отсек и зафиксировали в транспортировочных зажимах. Пол мелко завибрировал, самолёт пошёл на взлёт. Пилотам-защитникам следующие минут пятнадцать делать было нечего, но всё равно Вячеслав удивился, когда Паула неожиданно затемнила колпак кабины до полной непрозрачности.

– Что случилось?

– Пока ничего, – девушка расстегнула комбинезон и из внутреннего кармана достала небольшое устройство размером с флешку. – И если ты хочешь, чтобы и дальше ничего – поможешь.

– Сначала объясни. Извини, но просто так, вслепую, я ничего делать не стану.

– Хорошо. Дело в том, что в тебе видят человека уже опытного и обстрелянного. Поэтому нам и дали возможность тренироваться, а сейчас, – она сделала грозное выражение лица, потом сама себе хихикнула, – отправили не очень опытного на земле бывшего пилота под твой присмотр. В общем, ты мне помог, без тебя бы я и с Палычем не сошлась, и в ангары меня так свободно не пускали бы. Долг платежом красен, так что моя очередь тебе помогать.

– В смысле? Извини. Не догоняю.

– А должен, – Паула резко стала серьёзной, рядом вместо одноклассницы отныне сидела дева-воин. – В бою, особенно первый раз, очень страшно. Послушай и не перебивай. Это обычных людей свеги будут беречь и захватывать. Солдат – уже как получается, они мешают инсектам, они прошли подготовку и готовы драться до последнего. Защитников же сразу пытаются убить. Потом привыкаешь, но первый раз… это очень страшно. Короче, нам надо не подмочить твою репутацию, она ещё пригодится. Управлять «громобоем» буду тоже я, а чтобы этого потом не заметили, надо отключить чёрные ящики. Дальше спишем всё на попадание в бою. Даже если не поверят, ничего нам предъявить не смогут.

Вячеслав думал почти минуту, затем осторожно согласился:

– Хорошо. Как?

– Просто. Я заранее знала, что это понадобится и… Ты слышал про «Демонов»?

Вячеслав молча кивнул: про подразделение «Космические демоны» знал каждый. Отдельная особая часть, которая наносила по свегам встречные удары за пределами лунной орбиты. Перехватывала вражеские конвои в дальнем космосе, атаковала базы на Марсе и в поясе астероидов. Но главное – старалась захватывать отверженных, которых пересылали из Федерации. Именно так в плен попала та же Таня: группа диверсантов из «демонов» перехватила управление целым транспортом с материалами и свежим пополнением, а потом его отогнала к Земле.

– Сообразил? Я хотела стать одним из «демонов». Им нужны в том числе и защитники, но отбор туда с восемнадцати и очень строгий, нужно много знать и уметь. В мастерских про мою квалификацию, – девушка криво ухмыльнулась, – догадываются не до конца, поэтому и дали слишком широкий доступ. Но одна я не справлюсь. Я сейчас через интерфейс перехвачу управление роботом, а тебе надо открыть технический лючок примерно возле твоей правой ноги и на пять секунд вставить эту штуку в контрольный разъём. Готов?

– Да.

– Тогда начали.

Люк поддался не с первой попытки, Вячеслав успел немного занервничать, но всё получилось. Когда всё было закончено, Паула бросила прибор на пол и старательно раздавила ботинком в порошок.

– Вот и всё. Даже если будут подозревать, то доказательств – ноль.

Они успели вовремя. Едва Паула додавила последний осколок, в наушниках раздался голос Дмитро:

– Мы на месте. Аз и буки выдвигаются, веди – резерв второй линии. Веди, кто на контроле огня?

– Паула.

– Принято.

Транспортный отсек распахнулся, тяжёлые машины одна за другой вышли наружу. Здесь уже вовсю гуляла поздняя осень. Моросил дождь, потоки воды ручейками и брызгами стекали по колпаку брони. Горизонт скрылся как в мутной каше, деревья чернели почти голые, давно уронив листву и смешав её с грязью. Сразу загрохотала канонада – получив сигнал, что роботы защитников высадились, солдаты начали атаку.

Вячеслав принялся крутить головой во все стороны, одним глазом поглядывая на лобовую броню, куда проецировалось изображение тактического экрана, а другим – наружу, в сторону леса. Там мобильные группы щупали оборону инсектов, при столкновении тут же вызывая поддержку артиллерии. Но это возможно по краю, дальше можно зацепить пленных. По той же причине не работала высотная авиация, применять же вертолёты сейчас – как мишени подставлять их под огонь ПВО противника. В роли мобильных орудийных платформ и огневой поддержки будут роботы защитников. Над лесом полетели беспилотники, транслируя картинку. Они шли, всё время маневрируя по сложной траектории, заложенной заранее, и работали только на передачу картинки – любые входящие каналы управления были физически отключены, иначе вычислительных мощностей противника легко хватит перехватить контроль. Инсекты беспилотники попросту глушили или сбивали, отчего картинка постоянно теряла чёткость или пропадала, но пока техника справлялась.

– Слава, сосредоточься. Ты теряешься.

– Понял. Извини.

Вячеслав был готов провалиться от стыда сквозь пол. Сколько отрабатывал на полигонах, а тут, если бы не одёрнула Паула, совершил типичную ошибку пилота-новичка, впервые севшего в кабину. Начал путать свои ощущения и показания робота, начал отождествлять себя с машиной. Ведь даже на улицу смотрел он на самом деле больше напрямую камерами, а не считывая показания тактического экрана. Первое же попадание в робота сейчас – и он подумает, будто ранили его самого. Вячеслав постарался сосредоточиться, старательно воспринимая и обрабатывая показания интерфейса именно как ещё одного монитора. Всё в порядке, ровно урчат моторы, робот приближается к линии боя.

Время от времени Вячеслав поглядывал на сумрачное, затянутое облаками небо, раскинувшееся за колпаком кабины. Неожиданно на тёмном фоне сверкнули ослепительные вспышки. Разноцветными гусеницами поползли ленты трассирующих пуль. Кабину осветило словно вспышками магния от старинной фотолампы, осколки вражеских снарядов барабанной дробью застучали в металлическую обшивку робота. Паула немедленно открыла ответный огонь, пули тяжёлого калибра плющились, высекая искры, о панцирь и голову инсекта, похожего на большую черепаху, вытянувшую шею и продолжавшую из своего «рта» плеваться снарядами. Во все стороны полетели осколки панциря, черепаха стремительно втянула голову и резво отползла назад. И тут же Паула прыгнула на два десятка метров вперёд, земля аж вздрогнула от удара тяжёлой машины. Опять заговорил пулемёт, стреляя короткими злыми очередями, выискивая в зарослях фигуры инсектов. На том месте, где мгновение назад стоял их робот, вспух глиняный фонтан взрыва. Туда ударили чем-то мощным, волна земли, песка и кусков дерева как наждак прошлась по броне.

В них едва не попали! Причём, судя по мощности, после такого только катапультироваться – и оказаться прямо посреди боя. Нательное бельё под скафандром мгновенно промокло от пота, больно укололо куда-то в сердце. Вячеслав быстро и тяжело задышал, если бы не Паула рядом – не стесняясь заорал бы. А ещё развернулся и увёл робота подальше, но мастер-контроль сейчас у девушки… захотелось сжаться и стать незаметным, пусть думать так, находясь в кабине огромной многотонной машины, очень глупо. Робота опять тряхнуло, окружающее пространство разорвалось огненными молниями: будто ослепительно-синие шарики начали лопаться вокруг. Через интерфейс парень ощутил, как где-то в области ноги ударило деструктором, словно обожгло – и тут же пришло нежное чувство благословенного холода, это мгновенно сработал антидот. Вячеслава сдавило в груди, он ощутил приступ удушья. Ну куда Паула лезет! Куда лезут остальные!

Передовая машина Дмитро тяжело повернулась и двинулась вперёд, обогнав пехоту. Увешанные орудийными установками руки приняли горизонтальное положение, робот искал цель и нашёл. Большое скопление поваленных деревьев. Робот сделал несколько шагов, ослепительной вспышкой засверкала левая рука, смертоносная струя плазмы ударила прямо в завал. Тотчас из завала, будто тараканы, на которых прыснули дихлофосом, начали выскакивать инсекты неизвестного Вячеславу типа. Белёсые, похожие на насекомых размером с человека, четыре конечности руко-ног, и две заканчиваются встроенным оружием. В этот раз свеги поставили на количество, когда часть инсектов являлась контрольными матками: поглощали любую биомассу, на месте создавая несколько сотен солдат. Повсюду метались тени, ревело пламя, дым и искры уносились вверх, в пыльное серое небо. Инсекты, потеряв управление, метались в разные стороны. Одни бежали вперёд и попадали под огонь пехотного прикрытия, другие мчались в обратную сторону, их расстреливали пулемёты двух передовых роботов. Порывы ветра временами раздували пламя, и тогда везде прыгали громадные чёрные тени бегущих.

– Всем машинам. Наблюдатель засёк два роя класса муравейник. Три! Четыре!

– Пехоте рассыпаться! Следите за тылом.

– Паула, накрой их! Буки, прикроешь слева, я справа.

Передовые роботы разошлись, давая место ракетоносцу. «Громобой» вздрогнул, разом выпуская кассеты, и тут же пространство перед ним заволокло пылью и дымом. Облако пронизывали вспышки и разряды молний – инсекты попытались вести ответный огонь, но опоздали, на какое-то время эффективность лучевого оружия оказалась нулевая. Ненадолго, дымчатый туман-взвесь скоро разгонит лёгким бризом. Роботам должно хватить времени. За счёт роста сенсоры дают им лучший обзор, кинетическое оружие пушек и пулемётов не боится тумана. Толстая броня держит надёжнее панциря инсектов. Солдаты-муравьи имели очень примитивные мозги, без управления маткой легко уничтожались. И даже если ракетный залп накрыл не всех маток, основную массу вражеской пехоты защитники выбьют быстрее, чем её заново возьмут под управление.

Возле ноги «громобоя» взорвались перегретые камни, осколки застучали по корпусу, и Вячеслав попутно с сигналом о состоянии брони ощутил новый укол страха. Ну куда Паула всё-таки лезет? Отошла бы назад, а там все вместе цепочкой двинулись выбивать инсектов. Однако командир звена не возражал. Выстроившись перевёрнутой «V», три меха неторопливо шагали вперёд. Паула вела короткими очередями огонь из наплечной автопушки на дальнюю дистанцию, соседи поддерживали пулемётами, излучателями и лазерами на средней, уцелевших особей добивала пехота, заодно следя, чтобы защитников не обошли с флангов.

Взрыв швырнул «громобоя» на карачки. Вячеслав повис на страховочных ремнях в кресле, контрольные огни на панели вспыхнули рядами красных индикаторов. Разум с непривычки захлебнулся в потоке информации, пытаясь отсортировать, где повреждения машины, а где рана своего тела. Горло сдавило от страха, вырвался непонятный сип, и накатил приступ удушья. Опять попали! И сильно! Деревья возле «громобоя» разлетелись на тысячи осколков, раздался близкий взрыв такой силы, что земля содрогнулась под ногами боевого робота. По наступавшим инсектам хлестнула шрапнель из расщеплённого дерева, земляного и каменного крошева, но долетело и до людей, разрывая в клочья беззащитную человеческую плоть.

– Всем отступление! Это ловушка! Там нет погрузочной зоны!

Инсекты хлынули со всех сторон, облако пыли заволокло всё вокруг. Когда пыль осела, на земле стали заметны тела людей. Раненые корчились и вопили, мёртвые лежали тихо. Разноцветными строчками поползли во все стороны ленты трассирующих пуль, засверкали яркие вспышки разрывов.

Вячеслав как раз сумел разобраться, что робот не так уж сильно повреждён, когда раздался приказ Дмитро:

– Вижу передвижение справа! Они окружают нас! Артиллерии каюк, поддержки не будет. Буки, веди, прикрывайте отход пехоты.

Паула процедила сквозь зубы:

– Вот вы, сволочи. Получайте.

Инсекты, в основном уже хорошо знакомые человекоподобные фигуры «тараканов», десятками выпрыгивали из-за деревьев и укрытий со всех сторон, стреляя наобум. Эти были уже не белые, не только что вылупившиеся особи. Изолирующая маскировка поглощала тепло, а пятна скрывали в оптическом диапазоне так, что инсекты могли подкрадываться незаметно. По броне «громобоя» залязгали и завизжали пули, хлестнули несколько уколов лазерами. Руки Паулы как сумасшедшие танцевали по клавиатуре, пока напрямую через интерфейс она контролировала движения машины. Противопехотные орудия бешено затрещали. Огонь пулемётов и мелкокалиберных пушек прошёлся по линии атакующей пехоты инсектов, буквально смёл её. Паула двинулась вперёд, не переставала стрелять, хотя мишени всё ещё трудно было обнаружить. Инсекты кишели повсюду, в корпус «громобоя» угодила ракета. Паула рефлексивно пригнулась, когда броня поглотила удар, но удержала робота на «ногах». Крутанулась вокруг оси, открыв огонь уже из главного калибра. И снова зашагала вперёд.

– Веди, назад! Мы вас не сможем прикрыть! Паула! Что со Славой? Назад!

– Где-то ты здесь. Ну где ты, мой кораблик?

Лицо Паулы за шлемом было не разобрать, но от голоса, который Вячеслав слышал по внутренней сети, тянуло кровавым безумием берсеркера. «Громобой» имел небольшой запас неуправляемых ракет ближнего радиуса, и сейчас Паула выпустила их вперёд, расчищая дорогу, и сразу же кинулась прямо в облако разрывов. Воспользовавшись свободной от врага площадкой, она опять завертелась вокруг оси, поливая всё вокруг огнём. Система тревожно заверещала, сообщая о повреждениях брони, о многочисленных попаданиях деструктора, и что антидот не справляется.

И тут Вячеслав перестал бояться: его затопила ярость и ненависть. К тем, кто ради своих амбиций готов ударить в спину защитникам. Кто хочет подставить Петра Матвеевича, а для этого готов убить и Паулу, и десятки солдат, а возможно, и сотни простых людей. Этот кто-то точно знал, что девушка неизбежно сорвётся. Она уже была на грани – а сейчас бой шёл не в воздухе, её столкнули лицом к лицу с кошмаром, преследовавшим все эти четыре года. Эта сволочь всё знал, но подделал медицинскую карту, сумел оформить приказ и направил Паулу именно в Каменногорск. Не просто так им везло и с получением нужных допусков на базе, и с разрешением свободно посещать ангары и так интенсивно готовиться к миссии.

«А вот хрен вам!»

Вячеслав рванул тумблер мастер-контроля в соседнее положение и со всей силы саданул по нему кулаком. Система учебной спарки была навешана поверх основных управляющих цепей и на живую нитку, поэтому столь варварское обращение мгновенно вывело переключатель из строя, заодно блокировав второго пилота. До возвращения в мастерскую придётся рассчитывать исключительно на себя.

Вячеслав снизил автопушку на минимальный угол, чтобы снаряды легли на предельно близком расстоянии, робота аж тряхнуло ударной волной. Затем повёл взад-вперёд лазером, инсекты вспыхивали, попадая под удар бело-голубого огня.

– Аз, буки. У меня проблема со связью. Нет приёма. Продолжать поддержать отход пехоты не могу, мои повреждения в жёлтой зоне. Прорываюсь на азимут тридцать, поддержите огнём.

Быстро прикинув направление, Вячеслав навёл пушку и нажал на триггер. Пушка дёрнулась и заревела на плече, оглушив шумом и вибрацией – похоже, герметичность кабины пилотов была нарушена. Разрывные снаряды обрушились с опустошающей свирепостью, кромсая инсектов. В воздухе замелькали обломки деревьев и ошмётки роботов. Неожиданно в стороны полетели и куски металла, обрывки проводов, на робота хлынул ливень обломков. Вячеслав успел уронить робота на колени и пригнуться, когда не очень далеко вспух огненный фонтан и разлетелся на огненные, скомканные лохмотья. Сама того не ожидая, своей слепой атакой Паула вышла на десантный модуль. Вячеслав вывел на дисплей тактическую карту – её удачно получилось обновить с беспилотника, прорвавшегося через зенитный огонь и сработавшего как ретранслятор. Одновременно послал серию снарядов по направлению предполагаемого прорыва. Снаряды дробили землю и лес, поднимали фонтаны грязи, окружённые дымом и языками пламени. Как он и думал, противник решил не выпускать одинокого меха, концентрируясь в направлении прорыва. Но если прямо сейчас рвануть под углом в девяносто градусов в сторону? Им бы с Паулой ещё хоть чуточку удачи…

Они почти вышли к своим, когда автопушка выдала последний выстрел и замокла. Одновременно красным загорелись индикаторы опустевших противопехотных пулемётов и мелкокалиберных орудий. Остались только ближние лазеры. Атакующие инсекты стягивались к новому месту прорыва… И тут по биороботам полоснула очередь. Вражеские ряды смешались в кучу, когда из дымного мутного неба на них посыпались ракеты, взрывы следовали один за другим, окружающее пространство моментально затянуло завесой взметнувшейся земли и гравия. Ракеты со свистом ложились, прокладывая повреждённому «громобою» дорогу и отсекая подкрепления противника.

Едва искалеченная машина замерла рядом с транспортным самолётом, её окружили солдаты. Перед тем как вылезти, Вячеслав обратился к Пауле:

– Чёрные ящики не работали. Для всех систему двойного управления переклинило сразу, как нас уронили первый раз. Тебя отрезало от контроля огнём. Весь бой во время прорыва к модулю управлял я. Буду говорить именно так. Очень прошу придерживаться именно этой версии, иначе ты здорово подведёшь и меня, и Петра Матвеевича.

– Хорошо, – голос девушки прозвучал сухо и мертво. – Я не доставлю вам проблем.

Больше ничего оба сказать не успели, их начали звать снизу. А когда они вылезли, к Вячеславу подошёл седоусый капитан, обнял парня и громко сказал:

– Ну спасибо, сынок. Думали, половина из нас там и останется. Пока ты их на себя отвлёк – всех вывели.

И тут же вокруг закричали:

– Качать обоих! Качать!

***

На разбор итогов боя в офис координатора вызвали всех вместе, но допрашивать решили отдельно и по очереди. Сначала разговаривали с Дмитро и Женей. Затем их выгнали из приёмной и вообще попросили на улицу, и позвали Паулу. Вячеслав остался ждать, пока очередь доберётся уже до него, однако разговор затягивался. Поначалу выгорела тревога, затем начала донимать скука. Интерьер вокруг был призван создавать деловую атмосферу, обилие линий, плавные переходы углов, лаконичность форм, нейтральные оттенки кофейного. Дизайн как баланс между роскошным и бюджетным оформлением: мебель из натурального дерева и кожи, зато никакой бронзы, серебра, золота, только хром. И эта стерильная безликость с каждой минутой бесила всё сильнее. Ненадолго получилось отвлечься, рассматривая рыб в большом аквариуме в углу. Крупные и золотистые, они то крутились по всему объёму аквариума, то застывали у стекла, глядя на сновавших туда-сюда людей сквозь стекло и разевая зубатый рот. То ли укоризненно намекали, дескать, нечего на них пялиться, то ли жалели, что столько мяса проходит мимо их желудков.

Наконец вышла Паула. Ровным шагом, спокойно, лицо абсолютно бесстрастное. Вячеслав знал девушку давно и хорошо, чтобы сообразить – это лишь оболочка, на деле она напряжена как струна, чуть надави – и лопнет. Но перемолвиться хотя бы парой слов не получилось, сразу же прозвучало:

– Корсак, заходите. Вы следующий.

В кабинете за полукруглым столом сидели десять человек. Таню и военных с базы он знал, шестеро оказались незнакомы. Почему-то не было Радомира, а ещё порадовало – отсутствовал Пётр Матвеевич. Инцидент случился, когда он был с рабочей поездкой по сектору, вызывать координатора в Каменногорск не стали. Значит, дело не настолько серьёзное, даже если Паулу они не отстоят, по её дяде это не ударит. Уже в этом они затеявшего пакость негодяя переиграли.

Вячеслава посадили на стул в центре полукруга, и последовал вопрос.

– Пилот Корсак, каким было распределение ролей в «громобое» во время боя?

– С самого начала по результатам тренировок мы решили, что мне лучше удаётся вождение. Паула лучше стреляет за счёт своего боевого опыта истребителя, стрелковым оружием она владеет тоже намного лучше меня.

– Во время боя ситуация менялась?

– Да. После одного из попаданий нарушилась герметичность кабины. Очевидно, в этот момент оказалась повреждена система двойного управления. Мы вынуждены были её отключить.

– Хорошо. Опишите, пожалуйста, подробнее действия вас и вашей напарницы с начала и до конца боя…

Вышел из кабинета Вячеслав мокрый как мышь, но с ощущением, что вроде бы они победили. Военные с базы открыто были на их стороне – пусть «громобоя» разбили так, что восстановлению он, скорее всего, не подлежит, зато после того, как артдивизион накрыло деструктором, всё равно удалось спасти наземные войска и сорвать свегам операцию. Разгромив пехоту, они рассчитывали прорваться к оставшейся без прикрытия Сосновке. Вдобавок уничтожили тщательно замаскированный транспортный модуль, теперь даже если в следующий раз кого-то из людей захватят, вывезти пленников окажется сложнее. При этом пилоты-защитники хоть и рисковали, но рисковали разумно и сами не пострадали. Таня подчёркнуто держала нейтралитет, это в нынешней ситуации тоже стоило немало. Остальные пусть и не определились, но и откровенной враждебности не высказывали.

Ни в приёмной, ни в коридоре или возле гардероба Паулы не было, а найти её нужно срочно. И поговорить. На улицу через главный вход она точно не пойдёт, там ждут остальные, начнут расспрашивать, а она сейчас явно никого не желает видеть. В этом можно не сомневаться. Запираться и рыдать в туалете – глупо, опять же не тот человек, чтобы ради личных переживаний занимать общественный туалет. Тогда где?

Из бокового коридора показался Радомир. Толкнул Вячеслава к стене, сам встал, зажимая парня в углу, и не столько заговорил, сколько зашипел сквозь зубы:

– А теперь правду. Мне лапшу на уши можешь не вешать, я не эти, наверху, – он ткнул пальцем в направлении кабинета с комиссией. – Я почти семь лет пилотом, я по записям Дмитро и по манере вождения до секунды скажу, когда Паула на контроле была, а когда ты. Вы оба были в Питере, ты сам признавался, что видел всё. Кого она в тот день потеряла? Кого-то очень близкого? Я прав?

На мгновение Вячеслав ощутил соблазн перевалить всё на Радомира, но тут же загнал малодушие поглубже.

– Не было ничего. А если что-то и было, это не моя тайна. Спроси сам. Захочет – расскажет.

– Не твоя? Её после этого списали и к нам выбросили. На те боже, чего нам негоже? Вам и такое сойдёт на усиление? Чтобы координатор согласился, ему подкинули версию, что для прикрытия важных объектов Каменногорска будет отдельное воздушное звено на две «пятёрки»?

Про истребители Вячеслав до этого не задумывался, но мысль показалась ему интересной. Сейчас обдумать нет времени, но потом… Надо только закончить с Радомиром, найти Паулу, а там уже можно и думать.

– Чего молчишь? Она же, как увидит свегов, опять сорвётся, полезет мстить. Сейчас повезло, два дурня живы, и остальные тоже. А в следующий раз она и сама угробится, и остальных подставит.

– Следующего раза не будет. Я обещаю, что подобного не повторится.

– Не повторится. Спишу на хрен, мне кота в мешке не надо. Или лучше сказать – мину на взводе?

– Списывай. Но тогда следом подам рапорт и я. Буду жить как гражданский в промзоне, пусть и без права выбора профессии. Мы приехали вместе – и уедем вместе.

– Шантажировать меня вздумал? – и вдруг Радомир как-то резко успокоился. – Почему ты за неё так беспокоишься? Честно, тогда я обещаю подумать.

– Там, в Питере, мы все обязаны ей жизнью. Свеги шли на посадку чуть ли не нам на голову. Остальные, кто с Ирландской зоны летел, не успевали. И если бы не Паула – нас бы всех там и похоронили.

– Вот значит как. Хорошо. Будем считать… аргумент. Дам вам шанс. Но только один. Я видел, Паула пошла вон туда, – Радомир махнул рукой в ту сторону, откуда пришёл. – Ты хотел с ней поговорить? Беги, может ещё и догонишь.

– Спасибо.

Коридор закончился запасным выходом. Вячеслав успел себя поругать, что про него не вспомнил сразу. Выскочил из здания, судорожно пытаясь сообразить, в какую сторону Паула могла пойти дальше – если как раз начался дождь, а зонтика у неё с собой точно нет. Искать девушку не пришлось. Запасной выход открывался в небольшой глухой дворик без окон. На улицу вела калитка, но Паула туда не пошла. Напротив выхода из главного здания было небольшое крылечко с козырьком, какая-то подсобка. На этом крылечке Паула и сидела, опираясь спиной на запертую дверь, и плакала. Трогать её сейчас не стоило, поэтому Вячеслав просто сел рядом. Заметив его, девушка в очередной раз всхлипнула, посмотрела на парня красными от слёз глазами и сказала:

– Прав был дядя Пётр. Меня гнать надо. Подальше, запереть. Я же всех подвела. И тебя чуть не убила, и Женю с Дмитро. Они же полезли меня спасать. Гнать меня, гнать. Дура, героиня недоделанная. Я же сорвалась. И снова сорвусь.

– Гнать тебя уже поздно. Я за тебя поручился и на комиссии сделал тебя героем. Ну… себя тоже немножко.

– Ты не понимаешь!..

– Ну почему? Я всё понимаю. Не обижайся, мы и в самом деле и в Питере, и в Токио встретились случайно, но знал я про тебя с самого начала. Точнее, узнал ещё в мае, когда интересовался, что за человек Пётр Матвеевич. Он меня как раз тогда к себе зазывал. И на него не обижайся, он тебя из пилотов к себе не переводил, ему самому про это тоже сообщили в последний момент.

– И молчал…

– Тсс, – Вячеслав приложил свой палец к её губам. – Иначе мы сейчас наговорим лишнего. Да, молчал, потому что не согласен с ними со всеми. Ты давно могла перебороть свой страх. Тебе этого просто не дали сделать.

– Поздно…

– Да нет, не поздно. И выслушай меня сначала, а потом уже спорь. Комиссия поверила в случайность, хотя перед Палычем мне и неудобно. Влетит ему за корявый монтаж. Радомиру я поставил условие – или мы вдвоём здесь, или оба уезжаем. Петру Матвеевичу скажу то же самое. Да, шантаж, но мы им всем нужны. Так что придётся тебе остаться и научиться держать себя в руках.

– Я не могу… Как я девчонкам посмотрю в глаза? А остальным?..

– Да куда ты денешься? Сможешь. Прослежу и помогу.

– Тоже мне… заботливый старший брат.

– Ну насчёт старшего не знаю, – улыбнулся Вячеслав, – не уверен. Зато просто братом буду с удовольствием. Всегда мечтал о сестре, но родителям всё как-то было не до этого. Не против, если моей сестрой будешь ты. Договорились?

– Не знаю. Но… обещаю попробовать. Или надо было тебе соврать, братец, что смогу?

– Лучше честно, а там – как получится, – Вячеслав встал и подал руку. – Пошли. Умоешься, и остальные нас ждут. Я слышал, нам обещали торт в честь первой совместной операции. Говорят, девчонки пекли своими руками.

– Отравят, – содрогнулась Паула. – Про Веру не знаю, зато как готовят Люба с Олей…

– Прорвёмся.

Часть III. Свой среди своих (1)

Давным-давно в какой-то книжке Вячеслав прочитал, дескать, страх можно научиться преодолевать, но не бояться невозможно. И сейчас в который уже, наверное, раз это вспоминал. Как всегда перед прыжком. Шагнуть с борта самолёта в бездну и падать, пока не раскроется купол парашюта – а раскроется ли? Это страшно. Парень ничуть не стеснялся того, что в училище первые два раза ему помогли… Или, стоило быть честным, попросту выпихивали за борт. С третьего раза получилось шагнуть самостоятельно, но всё равно последние секунды перед прыжком Вячеслава начинала бить нервная дрожь от мысли: а сумеет ли он в этот раз сделать тот самый последний шаг в пустоту – или не сумеет? Когда выбрасываешься в кабине робота, чуть проще, ты не шагаешь сам, а открываются створки люка и просто отключаются фиксаторы. Вот только от ощущения «камнем вниз» никуда не деться. В кабине машины ты чувствуешь себя ещё более маленьким и беззащитным, ведь тут невозможно управлять своим телом, распластаться на потоке встречного воздуха и хоть как-то замедлить падение.

Стратосферная выброска произойдёт в строго определённой точке. От пилота робота на стартовом этапе ничего не зависит. Падай, сиди в кабине и жди, пока отработают автоматические парашюты. Лишь на последнем участке человек берёт посадку в свои руки, а пока можно расслабиться... Вячеслав никак не мог заставить себя успокоиться, потели ладони, дрожали руки, он неотрывно пялился в дисплей, на котором бежали цифры таймера. В который раз попробовал переключиться на какие-нибудь хорошие и посторонние мысли. Например, на то, что гроза всё-таки прошла мимо него и Паулы. Неделю после комиссии оба сидели тише воды ниже травы. Исключительно школа и прогулки по городу, базу защитников обходили стороной. Паула даже успела сыграть в отрывке из пьесы Шекспира. Вячеслав и не подозревал, что эта ничего не страшившаяся девчонка, много раз, не дрогнув, стоявшая под пулями, оказывается, умеет бояться. Перед первым в жизни выходом на сцену она сидела белая как мел, и зуб на зуб не попадал. Сунувшаяся за кулисы Люба предложила успокоительного дать, из тех, что против волны свегов используют. Паула на это разозлилась и всё-таки смогла себя переломить.

Дальше события опять стремительно полетели. Как бы закончив думать – писать рапорт или нет – Радомир словно решил избавиться другим способом, мол, сами уйдут от перегрузки. Сначала неожиданно Вячеслава и Паулу вызвали на базу для приёмки роботов. Механики закончили проверять и готовить машины после транспортировки, и частью сдаточных испытаний было прохождение полосы на полигоне под управлением пилота. И справиться они были обязаны за пять дней вместо обычных полутора недель. А сегодня сразу после обеда Радомир объявил, что половина группы идёт на тренировочное десантирование – причём это оказалось новостью только для Вячеслава и Паулы.

Раздался пронзительный сигнал оповещения, и Вячеслав почувствовал, как пол кабины уходит у него из-под ног. Началось свободное падение. На секунду показалось, что желудок начал подниматься вверх к горлу, подступила отвратительная тошнота. Парень остро пожалел, что вообще ел перед выброской, ещё несколько секунд – и весь обед будет летать рядом. Увы, рассуждать насчёт «стоило – не стоило» оказалось некогда.

Вячеслав ощущал себя слепцом, полностью отрезанным от внешнего мира. Десантная капсула не имела камер внешнего обзора, ибо представляла из себя замкнутый контейнер по принципу стелс-технологий: спрятать робота от ПВО противника на самом первом, медленном и потому уязвимом участке высадки. Внезапно парень ощутил толчок, на приборной доске мигнула и ровно загорелась зелёная лампа продольной стабилизации. Робот шёл к земле по нормали и в правильном положении ногами вниз. На тактическом экране побежали цифры, заработали пассивные датчики, определявшие высоту и скорость падения.

Последовал сильный рывок, такой, что Вячеслав снова ощутил приступ тошноты – это раскрылся первый тормозной парашют. Дальше новый кусок невесомости, потом ещё один рывок, но послабее. Это раскрылся больших размеров главный парашют. Скоро робот покинет свой металлопластиковый кокон. Наступал самый ответственный момент – собственно приземление. Его можно было совершить и не раскрывая кокона: пиропатроны выбивали заглушки дюз и контейнер садился, пользуясь одноразовыми реактивными двигателями. Финишные парашюты в этом случае использовались только для коррекции, но стоило быть честным – Вячеславу на такое не хватит опыта. Поэтому сейчас он из предложенных компьютером вариантов выбрал именно посадку на парашютах до самого конца. Двигателями лишь дополнительно притормаживал и корректировал точку посадки.

Не отрывая глаз от показаний высотомера, Вячеслав положил ладонь на клавиатуру, приготовившись отстрелить главный парашют. Конечно, посадку контролирует в том числе и компьютер, который, если что, поправит критичную ошибку пилота. Автоматика способна сама отцепить основной парашют на определённой высоте в зависимости от места посадки и типа робота, взять на себя управление финишными посадочными двигателями. Не даст роботу отцепиться от парашюта слишком поздно, когда никакой двигатель уже не в состоянии погасить скорость падения, или слишком рано, когда выхлопные газы превратят робота в бесформенный кусок горячего металла. Проблема была в том, что эти алгоритмы слишком уж хорошо просчитывались. Десантирование же с воздуха производилось в тех случаях, когда пехота не могла обеспечить плацдарм для посадки транспортника, и боевые роботы высаживались как средство прорыва. Для этого пилот и вносил тот самый элемент случайности и неоптимальности, благодаря которому посадочная траектория выпадала из расчётов противника.

Нараставшая вдоль экрана полоска индикатора загорелась салатово-зелёным, машина достигла заранее определённой пилотом отметки. Пользуясь тем, что кокон сейчас был подключён к общему интерфейсу робота, Вячеслав отдал команду напрямую – ощущение при этом было словно жвачку выплёвываешь. Парашют отлетел, и Вячеслав принялся считать секунды. На цифре четыре отдал следующую команду, сработали пиропатроны, робота немного толкнуло и кокон разлетелся на куски. Над головой появилось голубое небо, а внизу – коричнево-бело-чёрная земля. Проверив показания радара-высотомера и убедившись, что крушение ему не грозит, Вячеслав посмотрел на сканер ближнего обзора. Первым делом – сверить определитель «свой-чужой», если робот сядет в гуще условного противника далеко от основных сил, зачёт провален. Маяки на других роботах отозвались нужными сигналами, на тактическом экране начали появляться имена водителей. Немедленно заработало радио, в наушниках что-то заскрежетало и защёлкало.

– Докладывает «Разведка-два», зелёный.

Ага, это Люба. Вместе с Каем они управляли лёгкими машинами, которые вдобавок могли какое-то время маневрировать в воздухе за счёт навесных двигателей. По условиям вводных учений воздушное наблюдение и беспилотники инсекты подавили, задача разведывательного звена – оценить обстановку в зоне десантирования и предупредить основные силы, если в точке посадки будет ждать враг. Зелёный означал, что высадились они верно, противника на земле не обнаружено.

Не сводя глаз с высотомера, Вячеслав продолжал обшаривать сканером все близлежащее пространство. Десантировались восемь машин. Две – разведка, командирская Радомира, три тяжёлых робота как ударная сила, Паула и Вячеслав как огневая поддержка. Пока сели пять машин, трое в воздухе. Где Паула? Ведя одновременно поиск с помощью сканера, Вячеслав параллельно начал включать посадочные устройства. Это было не самым правильным, рассеивалось внимание, но Вячеслава охватило беспокойство за Паулу. Робота резко тряхнуло два раза, это на секунду выбрасывались и тут же отстреливались тормозные парашюты. Дальше раздалась серия слабых толчков, падение резко замедлилось, заработали тормозные двигатели. Одновременно недалеко от земли парень выбросил ещё один парашют так, чтобы тот оказался против ветра – при некоторой удаче это позволит скорость приземления довести до минимальной. Как при обычном прыжке, Вячеслав почти соединил ноги робота в коленях и ступнях, затем согнул в коленях, стараясь ступни ног держать параллельно земле. Получилось хорошо, удар о землю вышел ощутимый, но небольшой. Немедленно автоматика отстрелила финишные двигатели и парашют, пока тот не начал тащить робота по земле, рискуя перевернуть.

Где Паула? Она садилась недалеко и вслед за Вячеславом, но силуэт робота был какой-то не такой. Вячеслав увеличил разрешение камер и выругался сразу, как «муромец» Паулы появился на экране. Левая сторона робота почернела, расположенный на спине посадочный двигатель тоже обгорел и вышел из строя. Робот садился на парашютах, но пилот, похоже, не пострадал, было очевидно, что управляет не автоматика. В момент касания земли одна нога «Муромца» увязла в глинистой, каменистой почве, и робот стал крениться. Паула очень плавно, используя остаточную инерцию, сделала шаг в направлении крена, выдернула увязшую ногу и выправила равновесие. Немного покачиваясь, робот ещё раз шагнул, затем вступил на твёрдую землю и замер. Крышка люка кабины почти сразу откинулась, к огромному облегчению Вячеслава, там показалась голова девушки в шлеме.

– Говорит «Поддержка-два». Отказ посадочного кокона. Связь вышла из строя, только тактическая в скафандре. Я в норме. Робот – состояние «жёлтый», боеспособность не более пятидесяти процентов.

– Принято, – зазвучал в наушниках голос Радомира. – Паула, ждёшь на месте. Сейчас прибудет машина обеспечения. Твоего робота сразу в мастерские, надо разбираться в причинах отказа техники. Остальные – продолжить выполнение боевой задачи.

***

На базе каждый робот имел свой постоянный бокс, но после десантирования и учений технику требовалось проверить, поэтому все машины загнали в главный ангар. Едва роботы замерли, пилоты один за другим выбрались наружу, подошли техники, образовалась небольшая толпа. Вячеслав заозирался, выискивая Паулу. Её робота здесь не было, но, может быть, она пришла их встретить? Или вместе с остальными, кто не участвовал, ждёт возле раздевалок?

– Слава, – негромкий голос Радомира заставил вздрогнуть, – пошли со мной, дело есть.

Вдвоём они немного попетляли через коридоры базы и вышли в отдельный бокс, где стоял обвешанный монтажными лесами обгорелый «муромец». Техников рядом не было, кроме главного инженера.

– Привет, Палыч. Ну как, выяснили, что случилось во время последнего прыжка?

Ситуация выглядела донельзя странной, и Вячеслав целиком превратился в слух.

– Неполадки в коконе, некоторые пиропатроны сработали раньше времени. Оболочку повредило взрывом, как и один из посадочных двигателей. Воспламенилась образовавшаяся горючая смесь из воздуха и протечки топлива. Пока сработала аварийная система и потушила огонь, произошла детонация, кокон не выдержал и треснул. Кусками внешней обшивки повредило бок робота, где находилось устройство связи, но броня выдержала. Вроде бы чистая случайность, – он как бы подчеркнул голосом про случайность. – Третья бригада провела тщательную проверку и сказала, что такой отказ может возникнуть раз в десять лет, не чаще.

Радомир посмотрел на Вячеслава.

– Понимаешь? В коконе образовалась дыра, аэродинамика нарушена, двигатели запускать нельзя, основной тормозной парашют вышел из строя почти сразу. Паула должна была или убиться, или серьёзно покалечиться. Но наша героиня, оказывается, просто кладезь разнообразных тайных талантов. Ты знал, что у неё неофициально есть награда «Посадочные ботинки»? Поэтому она и смогла нормально приземлиться на одних вспомогательных парашютах.

– Я даже не слышал про такую.

– Дело в том, что наша хитрая кошка обожает гулять, где вздумается, не сообщая про это другим. Во время службы в Ньюфаундлендской зоне она участвовала в учебных выбросках. Формально как второй пилот транспортника, а на деле – в кабине робота. Ей хотелось научиться водить, взамен она предложила интересную идею, как посадить защитника-тройку за штурвал самолёта. Соблазнила поучаствовать в этой авантюре ещё с десяток приятелей. В Северной Америке после Третьей волны защитников мало, вот тамошнее руководство и закрыло глаза на их самоуправство. Сразу десяток универсалов, способных, если что, вести бой и на земле, и в воздухе – достаточно грозная сила. Так Паула и заработала «Посадочные ботинки», их дают за шестьдесят успешных безаварийных десантирований. Она сама рассказала Палычу сегодня. Но кто-то про этот эпизод её биографии не подозревал.

– Кто-то? То есть это была…

– Совершенно верно. Диверсия. А ты думал, у нас тут лепота и благодать, как в кино? Люди, отринув вражду и прежние грехи, как братья, плечом к плечу на смертный бой? Принесли вы нам проблемы. Ты знал, что она племянница координатора?

– Если честно – да, – вздохнул Вячеслав, лихорадочно соображая, как сказать правду и не сболтнуть лишнего. Вдруг Радомир потом поинтересуется у девушки и сверит две беседы. – Хотя узнал сильно позже, чем мы первый раз встретились. Перед самым отъездом координатор Лесин вызвал нас обоих для собеседования. Я пришёл чуть раньше и случайно услышал конец их скандала. Паула – пилот, для неё летать смысл жизни. И она была недовольна, что дядя якобы переводит её под свой присмотр на землю. Дальше скрывать, что они родственники, не имело смысла. Но тогда Пётр Матвеевич мне признавался, что и сам был удивлён. Для него её перевод в сектор Каменногорска был неожиданностью.

– Тогда разжёвывать детали, думаю, не надо, – поморщился Радомир. – Зная биографию координатора Лесина, цепочка выходит проста и противна. Дочь погибла на Гаити, там же – сестра с мужем и племянница. Осталась у него одна Паула. Я так понимаю, кошмар, что на Гаити гибнет именно она, а не сестра, где-то в подсознании тлел все эти годы, и про это на последней медкомиссии докопались. Её сначала выкинули из пилотов. Считай, в аэрокосмических войсках она чином была на уровне подполковника, а мы здесь хорошо если младшие лейтенанты. Дальше начали в Токио, у нас закончили – подвели к нервному срыву, чтобы она в первом же бою…

Вячеслав не поправил Радомира сразу исключительно потому, что растерялся. Неужели командир не сообразил – на Гаити она была… Но как же списки, они доступны и хорошо известны? Ладно, выжившие отдельно нигде не указаны, только общий перечень, но Паулу в этом перечне он ещё в санатории видел чёрным по белому... Дальше Вячеслав сумел взять себя в руки. Похоже, и у Радомира, и у Палыча сработала инерция мышления. Они привыкли, что семьи с одним ребёнком, можно сказать, не встречаются, поэтому логично, что родители и одна из сестёр погибли, ну а теперь вторая сестра изо всех сил пытается стать идеальным солдатом, старается быть достойной их памяти. У испанцев принято несколько имён, половина уникальная, вторая в честь родителей и бабушек-дедушек, ну а для повседневного пользования выбирают из общей кучи то, какое больше нравится. В списке же погибшую племянницу координатора, как решил Радомир, записали по русской привычке под самым первым именем, которое у сестёр общее.

Им с Паулой в кои-то веки повезло, теперь главное – эту удачу не спугнуть.

Радомир истолковал заминку по-своему.

– Боишься, что в следующем бою всё повторится?

– Да нет, этого я как раз не боюсь. Паула и там почти со всем справилась уже, а теперь и подавно. Меня другое беспокоит. Если сегодня была диверсия, то?..

– То ничего, – пробасил Палыч. – Меня ещё тогда насторожило, что чёрные ящики вышли из строя. Теоретически может быть, а на деле шансов, что их повредит упавший метеорит, и то больше. Вот мы и решили присмотреться, кто это у нас на базе такой шустрый.

– Если бы мы тогда погибли… – Вячеслав попытался увести разговор в сторону от опасной темы, ощущая себя внутри перетянутой тетивой – то ли стрелу выпустит, то ли порвётся от напряжения.

– Вот-вот, – продолжил главный инженер. – Политика, мать её. Наш координатор смерть единственной племянницы не перенесёт, как пить дать. Особенно если всё как надо обставить. Подать, что не просто в бою погибла, а психанула, сорвала операцию, подставила товарищей. Можно подбросить информацию, что дядя якобы знал о её проблемах, но покрывал… Неважно как, главное – он уйдёт. А за ним и Таня уйдёт. Она же на эту должность только из-за Лесина согласилась. Глава административного совета поселений сектора – та ещё сволочная работа. А-а-а, ты про то, чем она занимается, не знал, что ли? Ну да, по ней и не скажешь, что она такая важная птица. Ну а потом, если на эти два места своих людей посадить… не вышло у них. Всё равно прости.

– За что?

– Не углядел я, – вздохнул Палыч. – Один из моих парней продался. Самое обидное, сам же эту паскуду натаскивал, выучил на свою голову. Они решили запасной план запустить, раз в бою не вышло. После комиссии-то всем стало понятно: никакого психоза не вышло, наоборот, вы в бою сработали чётко, с холодной головой, людей спасли. Ну так можно просто угробить девчонку, а потом Лесину на жалость и нервы надавить. Мы думали, они робота портить будут, специально ему создали удобную ситуацию, когда суматоха с приёмкой была. А этот гад в посадочный кокон полез. И так чисто сработал, что если бы точно не знали и специально не искали, и в этот раз поверили бы в случайный дефект.

– Мне плевать на политику, – жёстко закончил Радомир. – Но мразь, которая готова ударить нам в спину, я удавлю. Отдел внутренних расследований скоро закончит. Повесят всех виноватых, не глядя на должности. Вы можете спать спокойно. Продолжая наш с тобой разговор. Моё слово твердо, вы остаётесь, если сам знаешь что. Только думаю, про этот наш разговор лучше знать лишь тебе. А вот Пауле, наоборот, не стоит. Для неё и остальных пусть сегодняшнее происшествие останется редким техническим дефектом.

– Согласен.

– Тогда беги, остальные там тебя заждались наверняка. Сам понимаешь, какой день.

Вячеслав успел пройти не больше одного подземного перехода между корпусами, попутно судорожно пытаясь сообразить, что сегодня за день и чего он ещё упустил, когда его нагнал Радомир.

– Стой! Я балда. Я же тебе карточку забыл отдать, как раз специально хотел именно сейчас дать, чтобы для всех мы из-за неё ко мне и заглянули.

– Какую карточку?

– Ну, зарплатную, конечно.

– А-а-а, хорошо, понял, – согласился Вячеслав.

Хотя на самом деле он ничего не понял, поэтому протянул руку за карточкой, попутно пытаясь придумать повод, чтобы ненадолго отделиться от общей компании и расспросить Паулу. Ибо, похоже, зарплатная карточка защитника – это какая-то общеизвестная штука, про которую никому ничего объяснять не надо, а уж опытному человеку тем более. Но что-то на лице всё-таки проскочило, ибо Радомир хлопнул себя по лбу и растерянно сказал:

– Я тормоз. Ну конечно, в учебке оба раза у тебя стипендия, а в мёртвом секторе не за зарплату идут, а за социальные баллы. На какой университет, кстати, копил, если не секрет? В принципе я тебя понимаю, когда сам себе хозяин, а не от конкретного предприятия идёшь – тоже удобная вещь. Ладно, короче. Все защитники хоть и числятся гражданскими, при этом получают зарплату как офицеры. Ну и плюс боевые надбавки, само собой, за каждый боевой рейд. Мой совет – оставь карточку дома, а деньги на браслет перекидывай порциями, с него плати. Иначе сколько раз видел, – он усмехнулся чему-то своему, – как от довольно крупной суммы народ шалеет и первую зарплату проматывает. Дальше весь следующий месяц у соседей приходится одалживаться на ручки с тетрадями.

– Хорошо, я понял. Постараюсь быть разумным, – Вячеслав пожал плечами.

Предостережение Радомира было своевременным, но вряд ли пригодится. В прошлой жизни родители снабжали сына по меркам его возраста весьма солидными суммами, так что привычка обращаться с деньгами у него была. Да и этап загула от впервые полученной круглой суммы, а также все последствия он тоже давно прошёл. Зато теперь понятно, с чего это Оля ворчала, дескать, у неё зарплата на маникюр уходит.

Несмотря на прохладную погоду и то, что Вячеслав довольно сильно задержался, остальные ждали в парке недалеко от входа на базу. Вячеслав показал зарплатную карточку и извиняющимся тоном сказал:

– Вот. Выдали. Радомир её в другом здании забыл, а поскольку он, оказывается, сегодня здесь до вечера…

– Я выиграл, – Денис торжествующе посмотрел на Любу и Паулу.

Девушки переглянулись, синхронно вздохнули, и Паула сказала:

– Ладно-ладно, с нас фабада по-астурийски. Идеально подходит для холодного времени года. Свинину все же едят?

– Все.

– А по поводу чего спорили? – поинтересовался Вячеслав.

– Это уже неважно. Лучше скажи, ты с нами в доле? – вопросом на вопрос ответил Денис.

– Чего? Извини, не догоняю.

– Так, помолчи, Денис, – подвинул его Камиль. – Дай объяснить. У нас традиция, в день зарплаты своим подарки покупать. Мы ещё скидываемся и покупаем подарки для младших сестёр и братишек Кая. Он же из тех самых шведов. Старший мужчина в семье, почти всю зарплату своим отсылает. У них посёлок дружный, все всем помогают, но деньги лишними не бывают. Он бы вообще всё до копейки посылал, но его Радомир отчитал и погрозил, что тогда возьмёт расходы под контроль. Мы бы ему деньгами помогали, но он гордый, обидится. А вот подарки братишкам и сестрёнкам от нашего общего имени, в том числе как бы и от него – это принимает.

Вячеслав медленно кивнул, только сейчас сообразив – Кая в общей толпе нет. И это: «из тех самых шведов»... Мог бы и сразу сообразить, внешность плюс имя. Во время Третьей волны Скандинавию поначалу не затронуло. С востока её закрывал мёртвый сектор, не очень гостеприимный даже для свегов. Атаковать над морем, пробиваясь через авиацию и береговую оборону – нести огромные потери. Однако, устрашённое гибелью Европы, тогдашнее руководство Швеции и Норвегии само предложило свегам обеспечить территорию под базы для наступления на сектор России – в обмен на нейтралитет и неприкосновенность. Подписал скот договор о дружбе с мясозаготовителями. Когда корабли пришельцев высаживались, по всем крупным городам их встречали цветами и праздничными фейерверками. Правда, совсем недолго… И тут оказалось, что провинция, все те мелкие городки и деревни, которые многие годы клеймили за консерватизм и отсталость, решили иначе. Жившие там мужчины и женщины напомнили незваным гостям, что не просто так их прадеды заставляли дрожать от страха всю Европу.

Изначально свеги планировали без сопротивления зачистить несколько маленьких северных стран, поэтому сил выделили не так уж много. Инсекты удерживали только последний район Стокгольма, да и там их уже готовились сбросить в море, когда ситуация обострилась. Скандинавский полуостров неожиданно стал единственной доступной свегам сухопутной дорогой к Архангельскому узлу обороны Земли, прикрывавшему большую часть Арктики. Плюнув на остатки населения Европы, свеги перебрасывали все доступные силы на Стокгольмский плацдарм. Шведы, норвежцы и подкрепление из нескольких русских дивизий вгрызались в землю рубежами обороны, инопланетяне пытались выжечь их всем, чем могли, наплевав на «гуманное оружие» и ценность пленных. Полуостров стал непригодным для жизни на многие десятилетия, но враг не прошёл. Однако потери среди взрослых ополченцев были огромные, и ещё больше умерло от ранений в последующие годы, несмотря на все достижения медицины. В итоге в посёлках, где теперь жили шведы и норвежцы, было очень много детей, но мало взрослых.

– Конечно, я участвую. Можно было и не спрашивать. Когда идём?

– Сейчас, только тебя ждали, – опять влез Денис. – Дети идут в магазин игрушек! Берегись!

Центральный детский мир, точнее этаж, где продавали игрушки, Вячеслава впечатлил, пусть он давно уже не малышня из начальной школы. Здесь не было полок и коробок с игрушками, а сплошь образцы, которые можно потрогать и пощупать. Вот железная дорога, в двух местах её перекрывали шлагбаумы переездов. По ней без остановки мчался замечательный поезд, присмотревшись, можно было разглядеть в кабине локомотива машиниста и начальника поезда. Состав начинал путь от вокзала, вокруг которого раскинулся небольшой город из разных зданий: конструкторы позволяли собрать небоскрёбы, школу, полицейский и пожарный участок. На площади перед станцией выстроился целый полк игрушечных солдатиков, от греческих гоплитов и римских легионеров до современных космодесантников во главе с генералом. А чуть дальше стояли машины, танки, целая эскадрилья самолётов, раскрашенных в цвета «русских витязей». Выбежав из города, дорога огибала сверкающую гладь озера, за которым расстилалась зелёная равнина и были разбросаны холмы. На равнине раскинули лагерь индейцы, собираясь охотиться на слонов, зебр, жирафов, бизонов и кенгуру. На вершине горы верховые ковбои держали наготове своё лассо. Не забыли и про девочек, не меньше трети этажа занимали куклы, разнообразные девчачьи наборы и игрушки.

В том, что нужно дарить, остальные защитники разбирались намного лучше новичков. Небольшой спор вышел лишь о том, на что лучше потратить добавившуюся сумму от двух новых защитников. Неожиданно Паула тоже приняла участие в обсуждении, и Вячеслав остался единственный не у дел, поэтому продолжил осматривать зал с игрушками. Внимание привлекла спортивная площадка в углу. От удивления Вячеслав заморгал. Только что там стояли разнообразные тренажёры, и вот это натуральный кусок джунглей, в котором все тренажёры хоть и сохраняли функцию, но превратились в пальмы и лианы. Секунда – опять обычная спортивная площадка. Немного подождёшь – и там уже кусок тайги.

– Интерактивный спорткомплекс, – прямо над ухом сказала Оля. – У Кая – давняя мечта, но не получится, – она вздохнула.

– Почему?

– В смысле зачем? Так он не только имитировать всякие джунгли может, это здесь небольшую часть поставили. Вообще очень мощная штука, особенно если с мелкими детьми заниматься. У них же, считай, после тех боёв многие дети с проблемами. Сейчас их раз в месяц на неделю в ближайший город возят как в интернат. Не идеал, но хоть так. А тут можно было бы постоянно заниматься. Только у них посёлок маленький, шесть тысяч всего. И взрослых мало. Ждут, пока до них очередь по секторальной программе дойдёт, но эта площадка дорогая, зараза. Поэтому ждать…

– Сколько?

Оля назвала сумму, и Вячеслав присвистнул от удивления. Чтобы такую штуку купить, нужно сложить всю зарплату их группы за год.

– Вот-вот, – в разговор добавился Денис. – Вообще не понимаю, зачем эту штуку сюда поставили. Она у них с весны стоит – и не купили.

– Сколько, говорите? – неожиданно вклинилась Паула.

К общему удивлению, она замерла, явно что-то подсчитывая. Губы беззвучно шевелились, наконец неуверенно прозвучало:

– Как там наше правило? Попусту не трать – кровью заработано, но когда действительно надо – помогай не раздумывая. В общем, я прикинула. У меня на счету почти хватит, и если вы добавитесь… Да нет, я не миллионер. Я как из Токио уехала, вообще из полётов и с базы не вылезала. Куда там тратить? Вместе с боевыми и накопилось. А копить эти деньги – плохая примета, и так уже два раза подряд по краю прошла.

– Сколько надо? – тут же уточнил Вячеслав.

Паула назвала. Если поделить на всех, выходило, что каждому придётся добавить чуть ли не половину месячной зарплаты. Несколько больше, чем планировали на подарки сначала, но Вячеслав не раздумывая ответил:

– Согласен. Я в доле.

И почти сразу его горячо поддержали остальные.

***

Со всех сторон школу окружал белёсый полумрак хмурого ноябрьского дня. Ветер заунывно подвывал в форточку и на улице гнал стаю мохнато-сизых облаков, деревья вдоль школьного забора качались, теряя последние листья и завидуя высокой ели, гордо зеленевшей в одиночестве. В воздухе кружилась стая то ли галок, то ли ворон, наверняка ещё и кричали, но слишком далеко, и в помещении их было неслышно. Зато была хорошо слышна жаркая дискуссия Оли и Паулы о тенденциях мировой литературы девятнадцатого века. Вячеславу же оставалось флегматично смотреть в окно. Своим пари Денис неожиданно запустил новый виток соперничества. Фабада вышла – пальчики оближешь, за годы работы пилотом кулинария оказалась чуть ли не единственной слабостью, которую позволила себе несгибаемая валькирия. Оля мгновенно приняла это на свой счёт как намёк. Ибо в прошлый раз торт с её участием вышел не то чтобы не очень вкусный, зато сейчас Паула взяла Любу как подмастерье, а потом обе девушки просто купались во всеобщих похвалах.

Одноклассницы не просто начали соревноваться, обе неожиданно для всех полезли на территорию соперницы. Вот, к примеру, сегодня Оля блеснула на математике. Паула слишком понадеялась на свои знания и проиграла там, где требовалась именно отточенная и вызубренная формулировка теоремы. Зато взяла реванш на уроке черчения, сработали не только природные склонности и год художественной школы, куда она успела походить до Гаити, но и большой опыт работы со всякими машиностроительными чертежами узлов боевой техники: она часто пропадала в ремонтных ангарах. Паула на этом не успокоилась и решила закрепить превосходство на литературе, причём неожиданно для соперницы. Оказалось, что к своему противостоянию она подошла как к военной операции. Занять оборону, подготовить силы – то есть детально ознакомиться с предметом – и перейти в контрнаступление. Оля, рассчитывавшая на любимом предмете с ходу осадить конкурентку, неожиданно увязла. Учительница на происходящее глядела благосклонно, ведь и Паула отлично подтянулась по предмету и Оле полезно не бронзоветь на пьедестале славы лучшей ученицы десятых классов. Одноклассники тоже радовались – спорили красивые девушки, и спорили красиво. Про остальных вроде бы учитель забыла, а там и до звонка можно дотянуть. Вячеславу же оставалось флегматично смотреть в окно на бранившихся о чём-то галок.

Сигнал тревоги ударил неожиданно. Вячеслав в первое мгновение его принял за звонок, только затем сообразил, что ревёт именно сирена – сигнал «защитникам срочно на базу», да и браслет вибрирует. Дальше на несколько секунд он подвис, судорожно пытаясь сообразить, нужно ли в такой ситуации у учителя пусть не отпрашиваться, но хотя бы предупредить. Оля же оборвала свою речь на середине фразы и молча выскочила из класса, бросив вещи. Следом в коридор метнулась Паула, и уже последним, мысленно за глупость костеря себя на все лады, за ними помчался Вячеслав.

В раздевалку он заскочил предпоследним, за ним Дмитрий, и тут же оба парня не сговариваясь выругались вслух. На табло мигала кроваво-красная надпись: «По машинам». Что творится, если их готовы немедленно бросить в бой, давая вводные уже на ходу? Неужели атакуют Каменногорск?

Вячеслав отработанными до автоматизма движениями застегнул страховочный кокон кресла, надел поверх шлема нейронно-импульсный коммутатор и воткнул в разъём шлема пучок проводов. Дальше быстро пробежался взглядом по индикаторам на пульте. Зелёный. Зеленый. Зелёный. Подключился к локальной сети базы, одновременно выделив локальный канал группы боевых роботов.

– Пилот Корсак к бою готов.

Одновременно доложились остальные, и тут же заговорил Радомир.

– Ситуация у нас паршивая. Инсекты высадились сразу в трёх точках. При этом они не просто атакуют, а активно маневрируют в связке. Штаб сектора считает – противнику удалось вывести ретранслятор. И поддержки с воздуха не будет, в штабе боятся ещё одного прорыва, около Луны засекли эскадрилью свегов, которая идёт к Земле.

Кто-то, кажется, Булат, негромко буркнул непонятную фразу не на русском языке, впрочем, по тону смысл был понятен. Какой бы ни был мощный интеллект роя, он всё равно оставался машинным, неспособным к интуиции и нетиповым решениям. Вдобавок связь вдоль поверхности Земли люди противнику глушили, обычно каждый отряд дрался сам за себя. В этот раз свегам удалось вывести на орбиту командный ретранслятор. Пока его не запеленгуют и не собьют, операторы не только смогут получать информацию от инсектов, но и скоординировано управлять всеми отрядами. Значит, жди в том числе и сложных обходных манёвров.

– Дмитро, Женя, Ягор, Вера. Остаётесь здесь на прикрытии Каменногорска и как мобильный резерв… Надеюсь, не понадобится. Вместе со мной летят Дмитрий, Кай, Булат, Камиль, Ольга. Паула в паре с Денисом прикрывает эвакуацию города Соколов яра. Паула, у меня неполный отчёт о ремонте «муромца». Что у тебя со связью после отказа?

– Не дальше десяти километров.

– Плохо, но вариантов нет. Тогда старший – Денис. Люба с Вячеславом прикрывают эвакуацию Майкора. Старший Вячеслав. Загружаемся, – и добавил уже по личному каналу: – Слава, если честно, я бы лучше командование отдал Любе, у неё больше опыта, особенно по части эвакуации. Но у неё лёгкий робот, а у тебя тяжёлый «лучник», при столкновении решение как вести бой по факту останется за тобой. Поэтому надеюсь на твою разумность.

– Справимся.

Город, возле которого их высадили, был какой-то холодный и озябший. С неба моросил серый осенний дождь, вдоль реки, у которой стояли дома, полз густой туман. Он крал у предметов форму с тенью, спрятав под собой сначала дальний берег и воду, затем осторожно попробовав крайние улицы. Это беспокоило не одного Вячеслава. Роботам и системам наведения туман особых помех не создаст, зато если мутный кисель окончательно накроет город – замедлит эвакуацию. Стараясь отвлечься от монотонного ожидания, притупляющего бдительность, Вячеслав перевёл одну из камер и несколько микрофонов в сторону центрального проспекта. Там к автобусам призрачным потоком силуэтов текли люди. У каждого небольшая сумка, такие лежат наготове в любом доме. Какая-то девочка лет шести рыдала навзрыд, потеряв по дороге любимую игрушку, требовала у мамы вернуться и поискать, но та, сжав руку дочери, буквально волокла её за собой к автобусу.

Ветер понемногу крепчал, разгоняя туман, стало светлей. Вроде и солнышко сияет, и вокруг веселей. Даже люди как-то ожили и залезали в эвакуационные автобусы не с таким обречённым видом. Вячеслава, наоборот, всё сильнее снедала тревога. Он связался с командиром военных.

– Капитан Журавлёв, это пилот Корсак. У меня какое-то не очень хорошее ощущение. Вроде и в порядке, но… Я, пожалуй, выдвинусь на северную окраину.

– Принято.

Капитан был травленым зверем, к непонятным ощущениям защитника отнёсся серьёзно. Сил у него было немного, основные части бригады сейчас пытались раздавить главный десант. Но солдаты и несколько самоходок тут же начали перестроение. Если подозрения защитника оправдаются, роботы свяжут боем основные силы противника, а пехота займёт рубежи по кварталам, отсекая прорвавшиеся особи. Люди это заметили, заволновались, чёткий ритм погрузки испуганно смешался.

– Слава, в чём дело? – Люба связалась по личному каналу.

– Сам не понимаю. Давай так. Ты быстрее меня, поэтому занимаешь позицию в центре города. Если я ошибся, ты успеешь к любой точке города, а там и я подойду. И если не ошибся – тоже. Я пока двинусь на север, – он наконец сумел оформить свои ощущения. – Понимаешь, я на грани восприятия ощутил там что-то. Ну как если случайно вспышку бинокля, блик на солнце увидеть. Не знаю. Но лучше посмотрю.

– Хорошо.

Минуту постояв на линии крайних домов, Вячеслав сдвинулся ещё вперёд. Экраны потемнели, робот вошёл под лесозащитную полосу деревьев, отделявших город от полей, но почти сразу посветлело, роща закончилась, и «лучник» поднялся на холм. Попутно Вячеслав безуспешно пытался определить, какие эмоции сейчас в его состоянии преобладают. Ведь это на самом деле его первый самостоятельный бой, прошлый раз можно не считать.

– Если мы пока не засекли их, то наверняка они засекли нас, – сказал он Вере по выделенному каналу. Больше для того, чтобы просто хоть что-то сказать.

– Или там ничего нет.

Ноги робота давили ещё мягкий ковёр земли, взрыхлённой недавними дождями. Стоило оказаться на самой вершине холма, как у Вячеслава засосало под ложечкой: вот они, нехорошие предчувствия, сразу несколькими звеньями бегут навстречу. Он тут же дал очередь из пушек, кого-то наверняка зацепил, но главное, отогнал авангард, чтобы не мешал сканированию. И так на предельном расстоянии трудно разглядеть цели. Компьютер провёл анализ радарного сканирования. На экране появились диаграммы и значки.

– Плохо. Мы не успеем закончить с эвакуацией, когда они уже навяжут бой на окраине. Если только…

– Согласна. Иду к тебе.

– Капитан Журавлёв, это пилот Корсак. Инсекты, засёк основное скопление, азимут десять. Предлагаю. Мы выманим и навяжем им бой на подступах, вы остаётесь. Тогда если даже в итоге нас обойдут, вы успеете закончить эвакуацию.

Командир военных на пару секунд замер, обдумывая варианты. Роботы пройдут без пехотного прикрытия, но вроде бы инсектов не так много… Главное, при таком раскладе они полностью успеют вывезти население города, а дальше уже не так страшно. Можно собираться в кулак и спокойно давить врага.

– Согласен. Удачи вам, ребята.

Вячеслав двинулся вперёд, не дожидаясь Любы. Пусть враг сосредоточится на нём, тогда второй робот обойдёт ядро отряда с тыла и они зажмут свегов в клещи. Наперерез выползли три неизвестные модификации, гибрид аллигатора и сороконожки. В сторону «лучника» ударили ракеты и лазеры, противник как бы пристреливался. На самом деле на таком расстоянии огонь не представлял особой опасности, это, скорее, был способ уведомить противника о серьёзности намерений. Лазеры на предельных дистанциях теряли в атмосфере солидную часть энергии, системы наведения не обеспечивали приемлемую точность попаданий ракет и снарядов. Роботу случайный одиночный удар не повредит, ответный огонь – пустой расход боеприпасов.

Двигаясь навстречу инсектам, Вячеслав невольно усмехнулся: безумие заразительно. Полгода назад убеждал себя, что это не его война и самое правильное – забиться в какую-нибудь щель да переждать. А сейчас лезет в пекло, вызывая основной удар на себя. Только перед внутренним взором до сих пор стояла та самая плакавшая девчушка и её мама. Сколько таких вот девочек и здесь, в Майкоре, и в других местах?.. Прав координатор Лесин: если с ними что-нибудь случится, для Вячеслава это станет позором.

Робот побежал вперёд, сближаясь для прицельного огня. Инсекты начали стрелять, круша снарядами броню «лучника», при каждом попадании во все стороны летели брызги металла. К многоножкам присоединились несколько знакомых по прошлому разу черепах, и теперь они все вместе поливали защитника очередями из пушек, система всё чаще фиксировала попадания. Вячеслав берёг свои дальнобойные ракеты, сосредоточившись пока на пехоте инсектов. Наконец, оказавшись вплотную к артиллерии, открыл огонь ракетами ближнего действия и лазерами по вражеским орудиям. Подавив батарею, торопливо оценил состояние робота. Немного потрепали, но в целом неожиданный манёвр принёс успех. Снаружи робот, наверное, весь в подпалинах, а фактически ему лишь ободрали краску на большой площади и немного поцарапали бронепластины груди. Не ожидавшие стремительной встречной атаки инсекты слишком поздно сместили прицел, почти все залпы ушли «в молоко». Повреждения брони и потерянное покрытие немного увеличат эффективность вражеского деструктора, зато дальнобойные ракеты, как главное своё оружие, «лучник» сохранил.

Уцелевшие лёгкие инсекты отошли назад, и тут раздался гром канонады в стороне.

– Слава, твоя замечательная идея обойти с тыла пришла в голову не только нам. Приятно, что наша встреча стала неожиданностью для всех, но очень извиняюсь, я тут буду немножко занята. И все наши самоходки тоже, так что ты там уж один… А чтоб тебя! Короче, мы их зажали между мной и городом, но дело это небыстрое.

– Принято. Тогда остальные мои. Чай за каждого наградные капают, а жадность не порок. И ты там поосторожнее, иначе Палыч опять ругаться будет.

– Я этим тварям передам… Ну куда ты прёшь, сволочь синтетическая!

Отключив связь, Вячеслав беззвучно выругался. То, что Люба так витиевато заговорила, означало – возле города сейчас довольно жарко. Но раз не просили помощи, то твёрдо рассчитывают справиться сами. Видимо, обошедших с фланга инсектов удачно поймали в огневой мешок между роботом и солдатами капитана Журавлёва. Для Вячеслава это означало, что ему хоть как, но надо задержать основные силы врага. При этом инсектами управляют свеги, а не компьютер роя, значит, жди разной нестандартной пакости.

В ответ на лазерный импульс, ударивший в правый бок «лучника», Вячеслав резко дёрнул машину так, что в кресле его удержали лишь ремни страховки. После чего выпрямился и дал ответную очередь, раскроив удачливого инсекта. Земля вокруг была усеяна кратерами, быстро заполнившимися грязной водой, прекратившийся было дождь полил сильнее. Одна из ступней робота попала в особо большой кратер, так что Вячеслав чуть не потерял равновесие. Вражеский луч прочертил мокрую землю возле ноги робота, окутав всё паром. И тут Вячеславу пришла идея. Он поднял руки «лучника» и начал поливать лазерным огнём ямы и лужи вокруг себя. Чуть ли не десяток биороботов взлетели на своих прыжковых ускорителях, надеясь потеряться в облаке дыма и пара, и открыли огонь, целя в одну и ту же точку. Вячеслав почувствовал страшный жар, волной прошедший через грудную броневую пластину, однако дым и пар, который укрыл врага от сенсоров, одновременно свёл на нет силу лазеров. Длинная очередь пушки в упор разорвала всех прыгунов на ошмётки.

Догадка, что в этот раз основная масса инсектов заточена под лучевое оружие, похоже, оправдалась. «Лучник» выпустил соединённый залп из пушек и установок ближних неуправляемых ракет. Снаряды ударили по вражеской пехоте и в почву возле них, обдавая всё вокруг грязью. Вячеслав продолжал сокращать дистанцию, поливая своих противников ураганным огнём. Враг пока держался, выигрывая время, скорее всего дожидаясь завершения обходного манёвра. О том, что тот провалился, свеги пока не знали. Люба и солдаты вели бой в поле действия стационарных городских глушителей, блокировавших биороботам любую связь, кроме тактической, а расстояние, чтобы часть особей выстроить цепочкой ретрансляторов – слишком велико. Здесь же «лучник» и его противники сосредоточили огонь друг на друге. В течение добрых тридцати секунд враги поливали друг друга шквальным огнём. Пронзительно ныли сигналы тревоги, на пульте мигали красные огоньки, указывающие на попадания и что система всё хуже справляется с деструктором. Но в целом поле боя всё же оставалось за человеком. Вячеслав не переставал подогревать лужи, вдобавок дождь усилился. Пусть на сырой земле двигаться приходилось медленнее и осторожнее, лучевое оружие по-прежнему почти не действовало, так что инсектов робот уничтожал намного быстрее, чем они разрушали броню.

Всё случилось одновременно. Вячеслав поймал радаром нечто большое и непонятное, размером чуть ли не в половину робота. Особо крупный генератор страха? Или какая-то сверхмощная пушка? Не раздумывая, он выпустил весь боезапас дальнобойных ракет. И конструкцию, и окружающее пространство накрыло залпом фугасных взрывов, за ним осколочными и зажигательными, потом термобарическими. Непонятное сооружение и окружающее пространство вместе со скоплением инсектов превратилось в кипящий ад. Но одновременно навстречу роботу пошла волна самых настоящих танков – вытянутые корпуса, похожие на половинку яйца, сверху нарост-башня с кинетической пушкой и два лазера. Танки были быстрее робота, не убежать, но что хуже, свеги поймали защитника на его же приёме: уничтожая загадочную конструкцию, Вячеслав перестроил систему ведения огня на предельную дистанцию и не успевал встретить танки на средней. Да, лазеры и противопехотные орудия ближней обороны работали автоматически, но их может не хватить, пока пилот наводит основной калибр.

Наугад он всё же дал очередь из главной пушки. Одна из них попала в танк, пламя вырвалось из-под брони и мгновенно охватило всю машину, остальные увернулись. И тут вражеские танки окатило землёй от разрывов. Поначалу Вячеслав подумал, что столбы земли были взрывами ракет, выпущенных Любой – систем залпового огня у Журавлёва не имелось. Оказалось, это вездеходы с пехотой вылетели из рощи. Из них посыпались люди. У некоторых в руках были автоматы, и они обстреливали пехоту инсектов, которая мчалась за танками. Большинство были заняты тем, что хватали пусковые небольших ракет – их использовали в городском бою для подрыва скоплений или уничтожения особо бронированных монстров – выпускали по танкам, а затем брали из кузова вездехода новый комплекс. Эвакуация была завершена, все орудия были заняты вместе с Любой, но капитан придумал, как обойти эту проблему. Не дожидаясь, пока и «лучник» скорректирует прицел, инсекты развернулись и стремительно начали отступать. Помешать эвакуации они не смогли, но и бессмысленно гибнуть в лобовой атаке не собирались, к тому же преследовать их сейчас защитники города не рискнут.

– Слава, мы закончили, выдвигаюсь на помощь.

– Не надо, у нас тоже отступают.

В Каменногорск Люба и Вячеслав вернулись последними – после боя сопровождали колонну эвакуированных до финишной точки. Едва оба робота заняли свои места в ангаре, а пилоты спустились, их окружили остальные защитники: никто не ушёл домой, несмотря на позднее время. Не было ни шумных поздравлений, ни шуток, одно лишь облегчение на лицах. Основная группа справилась на удивление легко, зато никто не ждал, что под Майкор враг сумеет перебросить настолько серьёзные силы. Пользуясь орбитальным ретранслятором и возможностью контроля в реальном времени, свеги впервые применили тактику просачивания. Чуть ли не половина сил шла к Майкору скрытно, отдельными тройками и по большой территории, а возле цели собралась в кулак. Второй раз этот трюк не пройдёт, но сегодня одиночное звено и небольшой отряд капитана Журавлёва могли и не устоять…

– Да ладно вам, чего такие кислые? Не убьёт же нас Палыч за побитую технику, – попытался разрядить обстановку Вячеслав. – И вообще, праздник завтра. Красный день календаря…

– Какой праздник? День Земли только через две недели.

Вслух удивился один Дмитрий, но и остальные глядели на Вячеслава удивлённо. Зато Радомир единственный понял и шутку поддержал:

– День седьмого ноября. Думаешь, инсекты на Октябрьскую демонстрацию планировали пойти? Потому и торопились на центральную площадь города?

– Красных флагов я не видел, зато маршировали к центру города довольно бодро. И на меня так смотрели… Может, за памятник меня приняли? Правда, кепки у меня не нашлось.

– Ничего, наплечная пушка вполне за брёвнышко сойдёт.

Остальные по-прежнему оторопело смотрели теперь уже на двоих, ничего не понимая. Оля вообще демонстративно пощупала Вячеславу лоб и поинтересовалась:

– Слушай, тебя там точно не контузило? Или каким-нибудь секретным лучом ошпарило, шутишь по-дурацки, и это, кажется, заразно. Может, вас обоих того, в карантин?

– Нас всех домой и отбой, – рассмеялся Радомир. – Самое лучшее лечение. Особенно если посмотреть на часы и подумать, что война войной, а подъём по расписанию.

Оказавшись в постели, Вячеслав сразу же ощутил, как всё тело, буквально каждый мускул начало ломить. Не из-за физической нагрузки, кабина робота была отлично экранирована, да и скафандр защищал. Началась реакция организма на нервное напряжение боя, адреналин схлынул и догнало осознание, что вообще-то сегодня он мог и погибнуть. Вячеслав попробовал заставить себя переключиться на что-нибудь постороннее, принялся размышлять обо всём, что придёт в голову… И неожиданно подумал: а ведь для остальных защитников, которые в школу пошли уже после объединения Земли, Революция семнадцатого года просто эпизод общемировой истории, не более. В отличие от Вячеслава, родом из России как отдельной страны, Радомир единственный, кто не только понял и даже поддержал шутку про седьмое ноября, но и сообразил про кепку и Ленина. Он единственный не видел никакого нарушения логики в том, что на дворе ноябрь, а революция и демонстрация Октябрьская. Почему?

Вячеслав какое-то время ворочался, потом встал и нашёл в шкафу снотворное, приготовленное на всякий случай. Вовсе не потому, что боялся кошмаров после боя – но завтра был крайне важный день, ему понадобится кристальная ясность мозгов. А для этого надо выспаться.

***

Бывают дни, когда всё идёт буквально наперекосяк. Вот и сегодня будильник Вячеслав не услышал, видимо, переборщил вчера со снотворным, разбудил его недовольный голос Радомира, который, оказывается, стучал уже в третий раз. Пороги с самого утра норовили вырасти повыше, чтобы Вячеслав обязательно запнулся. Плитка на крыльце будто из вредности скользила так, что парень чуть не упал. Когда дело дошло до кросса на стадионе – всё-таки шлёпнулся, хорошо хоть не в лужу, но спортивную форму всё равно стирать… Утешать «могло и хуже» получалось ровно до момента, когда на обратном пути Вера неожиданно споткнулась и задела Дениса, тот сбил с ног Вячеслава и, конечно же, уронил его прямо в ледяную грязь на газоне.

– Извини…

– Ой, прости, это я виновата…

– Да какая разница? – вздохнул Вячеслав.

И пошёл в душ, потому что после ледяной грязевой ванны под пронзительным ветром накатил озноб. Но пока грелся под струёй горячей воды, пока переодевался – в итоге опоздал на урок, получил выговор. Хорошего настроения это не прибавило, поскольку любое нарушение по части школьной дисциплины означало повышенное внимание Радомира. А именно сейчас, когда нужно было провернуть одну авантюру мимо бдительного ока старшего группы, это было совсем некстати. К сожалению, неприятности продолжились. Зачитав результаты контрольной по физике, учительница добавила:

– Слава, хотела бы обратить внимание, что, несмотря на положительную в итоге оценку, для тебя уровень знаний недопустимо низок. После зимних каникул у тебя начинаются подготовительные курсы для работы на электростанции, там в том числе потребуется и физика, так что будь добр, подтянись.

– Конечно, Юлия Александровна. Обязательно.

Про себя же подумал: успеет физичка уже сегодня сообщить Радомиру или нет? Самое дурацкое, что и она, и Радомир будут правы: действительно важное дело имеет два состояния – сделано и не сделано. Все оправдания вроде «забыл, поздно вернувшись с вылета под Майкор» разве что для самоуспокоения совести. Да и то, шаткие оправдания, с учётом подобного случая мог и заранее подготовиться. А если физичка успеет, как ему улизнуть от Радомира незаметно сразу после уроков? Палыч обожает технику, поэтому на то, что с точки зрения правил и разрешений идея Вячеслава шита белыми нитками, закроет глаза… Но только в том случае, если у него не будет на руках официального запрета. Проклятье! Кровь из носа надо провернуть всё именно сегодня. Победителей не судят. Вдобавок чем позже его афера вскроется, чем крупнее обрастёт всякими сопроводительными накладными, разрешениями и остальным, тем больше потребуется отменять, и тем сильнее всем будет лень бегать с бумажками по инстанциям, чтобы запретить.

Следующий урок Вячеслав настолько напряжённо думал, как вывернуться, что когда на перемене к нему подошёл с вопросом одноклассник Роман, машинально что-то ему ответил, не вникая в слова.

– Слава, ну ты сегодня вообще летящий. Я спрашиваю, ты идёшь? Мы собираемся сразу после уроков.

– Ку… – тут Вячеслав прикусил язык.

До сознания наконец дошло, о чём речь. В городе открылась интересная кафешка, причём в соседнем районе города. Несколько парней и девчонок из своего и из параллельного класса собрались пойти и даже забронировали столик. Но кто-то в последний момент отказался, теперь нужно ещё народу, чтобы вышло не очень дорого. Неважно, главное – зовут. И это место достаточно далеко от школы. Теперь надо придумать повод, чтобы вместе с ним позвали ещё и Паулу.

– Да, извини. Я понял, короче, согласен. Кто ещё?

– Зашибись. Ну я, ты, Коля. Вовка и Антон из «Б-два», может, знаешь? И наших ещё Роза, Самира – она с Колей, как всегда, и Аня из «Б-один» – это такая невысокая и тёмненькая, – на миг Роман замялся и отвёл взгляд в сторону. – Может, заодно Паулу уговоришь? И это, Олю? Кто другой попросит – они откажутся, а у нас так…

– Ну да, лучше если поровну. Всё, железно, считай – они идут.

Тут прозвенел звонок, и весь следующий урок Вячеслав думал уже о том, как уговорить обеих девушек разом с учётом того, что Паула и Оля соперничать не прекратили. Но едва началась следующая перемена, как девушки вдвоём прижали парня в углу и на редкость дружно на него зашипели:

– У тебя голова есть? Или ты через это место ешь?

– Ты на что меня подписал? Прибью!

– Да ладно вам. Прикольное же место, мы и сами туда хотели заглянуть. И компания нормальная.

– Нормальная? – Оля аж поперхнулась. – Ты тупой? Этот Антон за мной с прошлого года бегает. Я ему уже сказала, что он мне на фиг сдался, он не успокоится никак.

– А он как все парни, пока в глаз не дашь, ничего не замечает, – обречённым тоном добавила Паула. – Ромка же с первого дня ко мне неровно дышит. И вот наконец решился. Зуб даю, что вся эта идея с походом и что якобы народу не хватает – его затея.

– Давай зуб, – попробовал отшутиться Вячеслав.

– Сейчас тебе вышибу и дам.

– Ничего, – мстительно добавила Оля. – Он ещё сам не понял, на что подписался. На Розу.

– В смысле?

– Нет, он и в самом деле тормоз. Оля, с кем нам приходится учиться и жить…

Тут Вячеслав поймал вдохновлённый и мечтательный взгляд одноклассницы, направленный как раз в его сторону, и сообразил, на что девушки намекают. Вдоль затылка пробежал неприятный холодок и зачесалось между лопаток. Да уж, будет ему вечер в компании Розы. В любом случае отступать было поздно, да и других вариантов не просматривалось.

– Короче. Оля, Паула. Я очень прошу. Мне реально ну очень сильно именно сегодня сразу после уроков надо свалить и подальше. Очень желательно, чтобы и Паула была со мной, без неё… не справлюсь. Но если пойдёт только она одна, просекут быстро, когда мы из кафе свалим. Оля, с меня причитается, вот что хочешь готов пообещать. Но реально до зарезу надо, чтобы ты пошла с нами и прикрыла.

– Ага. Физика. Радомир, – мгновенно сообразила Оля и плотоядно ухмыльнулась. – Я много чего могу захотеть.

– Сделаю, – абсолютно серьёзно пообещал Вячеслав. – Считай, с меня причитается.

– Ладно, так уж и быть. Я тебе потом скажу, что мне надо.

Оставшиеся уроки медленно тянулись к завершению. Наконец-то всех отпустили домой, и тут же Роман одноклассников начал торопить, мол, остальные уже ждут. Оля и Паула обменялись многозначительными взглядами, после чего как-то само собой получилось – они вдвоём, дальше рядом с Розой – Вячеслав, ну а Роман в их небольшой толпе на противоположном конце. Причём когда присоединились Антон и остальные, такое расположение сохранялось как бы само собой. Вячеслав обратил внимание, что Роман украдкой хмурится, иногда кусает губу, но вклиниваться, чтобы оказаться поближе к Пауле, не рискует. Зато Роза просто таяла от восторга. Особенно когда Оля как бы невзначай «вспомнила», что одноклассница недавно на физкультуре подвернула ногу и вроде как до сих пор прихрамывает, и заявила:

– Мальчики, будьте мужчинами. Возьмите кто-нибудь у девушки тяжёлую сумку, – после чего вручила рюкзак с учебниками Вячеславу со словами: – Короче, от вас фиг дождёшься, поэтому назначается ближайший.

Остальные засмеялись, Вячеславу отказываться выходило уже неприлично. А на взгляд «я тебе это припомню» Оля также безмолвно ответила «сам виноват».

Октябрь уже окончательно отдал эстафету ноябрю, и не только по календарю. Деревья стояли голыми силуэтами, лужи сковал первый робкий ледок, пусть снег пока и не лёг. Звёзды на небе ещё не сверкали и запад не багровел, но всё равно, несмотря на ранний вроде бы час, что-то вечернее в воздухе уже ощущалось. Люди могут кроить время как им угодно, а у природы скоро вечер, к трём часам отгорят последние зарницы и начнёт темнеть.

Вячеслав неторопливо шёл с остальными, сознание словно раздвоилось. Одна половина разговаривала с непрерывно болтавшей Розой и другими одноклассниками, а вторая часть сознания застыла, утопая в окружающем пространстве, превратившемся в вязкий и густой сироп. Наверное, месяц – с того самого октябрьского дня их первого боя – не гулял он так вот, без спешки и, можно сказать, без цели. Наоборот, всё бегом, всё по графику: от будильника и до учёбы, от учёбы до быстро перекусить, сделать уроки и на базу. И почему-то основная цель сегодняшнего дня внезапно показалась далёкой-далёкой и какой-то недостижимой.

Кафешка и в самом деле оказалась необычной. Настенные плитки собирались в картины-панно, обилие стеклянных фонариков, хрома и отражающих поверхностей, имитирующее стиль арт-деко. И словно для контраста – гладкие железные столы с деревянными столешницами, массивные стулья морёного дерева и длинная барная дубовая стойка вдоль стены. Пахло выпечкой и апельсинами, а ещё чем-то нежно-цветочным. Внутри толпа народу, но Роман сумел забронировать лучшие места у окон, рядом с большими аквариумами с экзотическими рыбами. Вячеслав ожидал, как в Питере, шумных посиделок и периодической беготни к караоке или что-то вроде. А вышло неожиданно тепло, почти по-семейному. Когда кто-то пытался шутить, над ним дружно посмеивались и умоляли оставить юмор профессионалам – чтобы тут же уже самим вспомнить очередную бородатую остроту. Паула неожиданно для всех развлекала самыми разными историями из своих путешествий по миру, причём видно было, что это она не по обязанности, ей и в самом деле приятно делиться с остальными. И даже Оля согласилась потанцевать с Антоном, причём ей это ни капли не было неприятно, так захватила сегодняшняя атмосфера.

– А ты танцуешь? – вдруг решилась Роза. – Сейчас сказали вальс.

– И на него девушки приглашают кавалеров, – улыбнулся Вячеслав. – Раз приглашают – оказываться нельзя.

Танцевать Вячеслав не умел и поэтому обычно всегда отказывался, но с Розой вышло совсем не так, как обычно – всё получалось само собой. Очень быстро ему действительно удалось справиться с казавшимися всегда заковыристыми фигурами и шагами. Дальше они просто скользили под музыку, не задевая остальных. Как бы случайно во время танца свет в кафе понемногу затухал, пока зал не окутал полумрак, разгоняли его лишь неяркие светильники прямо над столами. Чем больше гас свет, тем ближе и сильнее прижимались друг к другу парочки. В темноте многие начали целоваться. Роза тоже постаралась прижаться. Надо бы радоваться, когда на тебя всерьёз обратила внимание симпатичная девушка. В прошлой жизни Вячеслав молча страдал, что одноклассницы на него не смотрят, и мечтал, и вот… Сердце резануло тоской. Не Розу он сейчас держал в объятиях, не с ней танцевал, а с Варей – путь это дорисовало воображение. Но стоило девушке оказаться совсем близко, как наваждение сгинуло. Вячеслав легонько напряг мышцы, удерживая Розу на прежнем расстоянии «просто танцующих».

– Кто она? – кажется, в глазах у Розы выступили слёзы. – Ты её любишь. Это Паула?

– Нет. Извини. Нет, Паула для меня – как сестра. И я люблю её именно как сестрёнку. И да. Извини, то, что ты… В общем… Наверное, надо было честно сразу сказать. Я люблю, но не тебя.

– Кто она?

– Её... та, кого я люблю… Варя. Её зовут Варя, – Вячеслав поперхнулся, горло неожиданно пережал спазм. Сколько раз он думал, но вслух сказал впервые. – Она… Она осталась там. Мы поссорились незадолго до того, как… В общем, так и получилось. Я здесь, а она… Но я всё равно люблю её.

– И у меня нет шансов, так принято говорить? В этом случае – правда, нет. Уходи. Завтра мы встретимся, мы же в одном классе? И всё будет нормально. А сейчас прошу – уйди.

Сразу как смолкла музыка и зажёгся свет, Роза и Вячеслав вернулись к столику. Под оторопелыми взглядами приятелей, Роза с каменным лицом буквально упала на стул, Вячеслав взял свою сумку и сухо попрощался:

– Извините, народ. Срочно вынужден убежать. Реально очень срочно надо.

И ушёл на улицу. Его уход был сигналом для Паулы, скоро и она подыщет предлог и тоже покинет компанию. На душе было погано. Вроде бы, наоборот, надо радоваться, план исполнялся даже лучше, чем задумано. Никто не усомнится, что ушёл парень именно из-за ссоры с Розой, на эту же ссору спишут и остальные шероховатости следующих дней. Чем позже Радомир и координатор докопаются, тем лучше для него и Паулы. Всё равно перед Розой было стыдно. Причём непонятно за что больше: за то, как он девушку оттолкнул – или за то, что ради своих планов старательно давал надежду. И вдвойне противно было, потому что Вячеслав точно знал: будь у него возможность этот день изменить – он всё равно поступил бы так же, как сейчас.

Паула вышла минут через десять, и Вячеслав был ей очень благодарен за то, что про случившееся в кафе она не сказала ни слова, лишь спросила:

– И куда мы идём?

– На базу. Я звонил, Палыч нас ждёт.

– Палыч? Уже интересно.

Пока они отдыхали в кафе, солнце закатилось, похолодало, и теперь ветер жгуче пытался колоть щёки. Хорошо, троллейбус подъехал почти сразу, но всё равно, пока они шли через парк до проходной, успели замёрзнуть. Тепло в коридорах и переходах базы расслабляло, настраивало на благодушный лад. Потому-то, наверное, Паула сразу стала похожа на ощетинившегося иглами дикобраза.

– А теперь объясняй. Пока не объяснишь, с места я не сдвинусь.

– Хорошо. Ты говорила, что любишь летать…

– Да. Да. Да! Я ещё поэтому и пошла в пилоты… наверное. Ощущаешь себя птицей…

– А у нас в ангарах два самолёта, и Палыч страсть как хочет их испытать.

– Мне не разрешат… – голос прозвучал еле слышно. – Я написала, я уже попросила. Мне даже не ответили. Дядя Пётр и Таня, они…

– Извини. На твой запрос никто не ответил, поскольку никто не видел. Его тормознул и уничтожил по моей просьбе Палыч.

– Да как ты!.. Я две недели жду, а ты!

Глаза Паулы полыхнули таким незамутнённым бешенством, что Вячеслав аж попятился.

– Пилот Мартинес, а ну, прекратить истерику! – Вячеслав сам от себя не ожидал, как ему удастся гаркнуть шёпотом. И при этом отдать команду так, что Паула послушается. – Твою записку я аннулировал, потому что она самый верный способ посадить тебя на землю до конца жизни. Стоит про неё услышать твоему дяде, Тане или Радомиру, и никакое хорошее отношение Палыча и то, что он мне как бы за одно дело должен – не помогут. Против прямого приказа Палыч не пойдёт и не захочет. Зато есть обходной путь. Извини, что пришлось потрепать тебе нервы, но надо было убедиться – никаких следов твой запрос не оставил. Ну и подготовить кое-что.

– Подготовить что?

– Подготовить «космического пса». Моего. Как защитник-«пятёрка», формально я обязан уметь управлять в том числе и истребителем. Я так понимаю, когда писали инструкцию, никто в здравом уме и предположить не мог, что «пятёрка» окажется в наземной команде. На основании этого в мой учебный план мы и включили полётную подготовку. Радомир уже подписал. Точнее, Палыч ему подсунул, я перед этим добавил в общий лист рекомендаций пару номеров тестовых заданий. Сверяться с параграфом, на основании которого мы будем формировать учебный план, Радомир не стал, у него и так дел полно. Тем более главный инженер и отдел кадров утвердили. Таня тоже завизировала. Думаю, и она не смотрела, поверила остальным подписям.

– Славка… Ах ты…

– Совершенно верно. Как обожает… обожал говорить мой отец, проворачивая в своём бизнесе не самую чистую сделку: если на каждом из этапов всё абсолютно законно, на конечный результат всем обычно плевать. Мне требуется инструктор, который сформирует учебную программу и будет со мной летать уже в небе. Одного «пса» Палыч как раз модифицировал, чтобы там встало два кресла. Немного тесновато, но можно, истребитель с самого начала проектировали с учётом переделки в штурмовик. Твой допуск пилота не аннулирован, формально с твоим налётом ты можешь выступать как инструктор. ФИО инструктора в документах не пишется, а пробивать данные по личному коду… головная боль, на которую без нужды не пойдут. Если сработаем чисто и не спалимся, то всё вскроется, я так рассчитываю, через месяц. Когда мы совершим первый настоящий полёт в небе, или когда бухгалтерия тебе начислит зарплату с учётом дополнительных часов инструктора. В любом случае, едва программа подойдёт к этапу настоящих полётов – менять что-то окажется поздно. Обучение прерывать нельзя, перевести меня в другой сектор – нельзя. Прикреплять к сектору инструктора на несколько месяцев ради меня одного – накладно, да и нет свободных. Проще оставить всё как есть. Хотя влетит нам крепко.

– Ты… – девушка уткнулась лицом парню его грудь, обмякла, чуть не сползла на пол, ноги не держали, Вячеслав еле успел её подхватить. И шепнула: – Спасибо.

***

Из кабины истребителя Вячеслав не выполз, а вытек. Зато довольный: пусть с третьей попытки, но запланированную на сегодня тестовую имитацию он прошёл. И всё равно несмотря на способности защитника-«пятёрки» и с учётом того, что Паула выкинула почти всю матчасть, обучая только пилотированию, задача через месяц подняться в небо и сделать тренировочный круг выглядела всё более и более нереальной. Вячеслав, может быть, и сдался бы, точнее, попробовал рискнуть и замедлить программу – но глядя, на что пошла ради мечты о небе Паула, решил, что это было бы нечестно. Девушка продолжила активно участвовать в классной жизни и вовсю общаться с одноклассниками, оттягивая на себя внимание. Она даже напросилась сыграть в представлении, посвящённом Дню Земли, хотя ещё тогда от первого выхода на сцену чуть не упала в обморок.

А вот Оля повела себя странно, и про это Вячеслав не переставая думал весь переход по коридорам базы до зоны отдыха. Она вроде бы продолжила соревноваться с Паулой, и со стороны всё выглядело именно как стремление не отставать. Но если приплюсовать, что Оля знала про второе дно их «романтического похода» в кафе, да ещё «с тебя причитается»… Ведь её пожелание, в чём бы они ни заключалось, получится выполнить, только если они с Паулой добьются успеха? Тогда получалось, что сейчас Оля им помогает?

В зоне отдыха додумать мысль не вышло, Булат и Кай уже были здесь. Один пил кофе, второй – чай, и оба лениво играли в шахматы, но, заметив нового человека, отодвинули доску в сторону.

– Закончили? – Кай показал на свободный стул. – Приземляйся.

– Уф, надеюсь, всё. На сегодня точно всё, – Вячеслав глотнул горячего чая, закусив пирогом-лимонником, которые ему дал Кай, и сразу ощутил, как прибавилось сил.

– Я тебе в чём-то завидую, – вздохнул Булат. – Хоть какое-то дело у тебя есть.

– Ну… В принципе ты прав, хотя сегодня как-то сложновато вышло, – Вячеслав дожевал пирог и задумчиво посмотрел на тарелку, прикидывая, хочется ли ему ещё одного куска. – С другой стороны, когда я согласился участвовать в тестировании разных вариантов отказов, я знал, на что подписываюсь.

Закончив озвучивать официальную версию, с чего он постоянно пропадает на базе, мысленно Вячеслав ещё раз восхитился Палычем. Тестирование техники и в самом деле проводили по-настоящему, но каким-то образом почти все работы главный инженер умудрялся делать и без Вячеслава. А ведь он ещё и с «космическим псом» возился – настраивал, перекраивал. Наверное, чтобы всё это успевать, надо быть гением, до безумия влюблённым в технику.

– А я, наоборот, рад, что тихо, – сказал Кай. – Я очень надеюсь, что генштаб ошибается, и мы всё дежурство вот так вот просидим.

– Твои слова да богу в уши, – согласился Булат.

– Я когда записывался, – попробовал разрядить напряжение Вячеслав, – мне обещали очень тихую и спокойную жизнь. Типа свеги вылезают, но не чаще раза в квартал. А всё остальное время живи в своё удовольствие, получай зарплату и смотри, как остальные завидуют.

– Вот не поверишь, – хмыкнул Булат, – мне то же самое обещали.

В комнате повисло тяжкое молчание. Непосредственно в День Земли атаковать бессмысленно, в это время предпринимали непробиваемые меры безопасности. В том числе суточное дежурство на орбите пары крейсеров «демонов» в готовности «один», хотя это и обходилось в сумасшедшую сумму. Зато в то, что свеги понадеются насчёт «люди расслабятся перед праздниками», не сомневался никто. И в том, что будет какой-то гадкий сюрприз, не сомневались тоже. Одно звено защитников дежурило на базе круглосуточно даже вместо уроков. Здесь же спало, делало домашние задания и самостоятельно изучало новые темы. Скучать, пока весь город готовится к праздникам, не рвался никто, поэтому Вячеслав легко уговорил дать ему три дежурства из пяти. К его удивлению, Кай тоже вызвался добровольцем, ну а третий напарник у них менялся.

– И всё равно тяжко сидеть. Может, к Славе за компанию в испытатели записаться?

– Можешь и записаться, но сразу предупреждаю. Это не на один день. После праздников мы продолжим.

– Да? Тогда я лучше поскучаю.

– Я тебе поскучаю, – шутливо погрозил Кай. – У тебя не доиграно. Сдаёшься?

– Вот ещё.

Следующие полчаса оба опять зависли над доской. Вячеслав, глядя на них, задремал. По-хорошему стоило уйти в соседнюю комнату и лечь на кровать, но и здесь в кресле вышло так удобно и уютно…

Сигнал тревоги буквально выбросил его из кресла.

– Ну вот, накаркали, – мрачно буркнул Кай.

Когда они вошли в конференц-зал, первое, на что обратил внимание Вячеслав – хмурое лицо заместителя базы, командовавшего на данный момент отправкой защитников. И только потом он посмотрел на карту, которая горела на видеостене. Самая глушь, вокруг ни одного поселения. Чего там забыли свеги?

– Противник высадился в пятнадцатой зоне, – начал вводную офицер, стоявший рядом с картой. – Зачем – непонятно, никаких поселений в радиусе досягаемости нет. При этом инсекты не атакуют, а наращивают оборону периметра. В центре установлена непонятная гадость, которая полностью блокировала наблюдение с воздуха. Связь тоже глушат, беспилотники сбивают. Самое тревожное – одновременно помимо нашего сектора такие же странные зоны свеги защищают ещё в восьми точках по всему земному шару. И просто разбомбить мы не можем, со стороны Луны замечены достаточно крупные силы. Они запросто могут ждать, пока авиация атакует и увязнет в системе ПВО этих точек, чтобы атаковать оставшиеся без прикрытия истребители защитников.

Дальше прозвучала боевая задача.

– В связи с тем, что ближайшая доступная транспортная площадка слишком далеко, вместе с пехотным прикрытием выброска пойдёт с воздуха. Ваша цель в первую очередь разведка, нужно понять, что там творится. Не рискуйте, если столкнётесь со слишком крупными силами или как поймёте, что происходит – сразу отступаете к границе подавляющей зоны и выходите на связь, – командующий смолк, потом всё же добавил: – Ребята, очень прошу. Не геройствуйте и не рискуйте. Я не поддерживаю идею разведки боем, но сейчас мы обязаны понять, что происходит. Помните, ваша задача не победить – а именно разобраться.

– Так точно.

И опять у Вячеслава дрожали руки, пока он сидел в тишине и сумраке пилотской кабины. Сегодня предстояла первая не учебная, а боевая выброска.

Десантирование должно было начаться одновременно по всем зонам, так что перед тем, как транспорты начнут прорыв, между группами шла перекличка.

– Пилот Кай Ульссон. Каменногорск. К выброске готов.

– Пилот Корсак. Каменногорск. К выброске готов.

По мере того, как в наушниках звучали имена тех, кто уходит на разведку, обычный мандраж перед боем у Вячеслава понемногу проходил. Ребят из Америки он не встречал, но в каждой группе по Евразии и Африки был хоть один выпускник Токийского училища, с которым они или вместе выпускались, или пересекались на занятиях. Повезло. Сегодня пойдут люди исключительно надёжные, которым Вячеслав был готов верить как себе.

– Готовность один, – по внутреннему каналу прозвучал голос пилота самолёта, который нёс «лучника». – Выхожу в зону десантирования.

Внезапно началось покачивание, но поскольку никаких сообщений не было, Вячеслав отнёс его насчёт маневрирования транспортника. Через некоторое время покачивание превратилось в постоянную тряску, казалось, что самолёт несётся вскачь по стиральной доске, то стремительно взлетая вверх, то входя в резкий штопор.

– Сильный зенитный огонь противника. Не могу прорваться к точке сбора. Сбрасываю. Тебя снесёт, но несильно. Удачи!

– Поехали!

Дальше пол под ногами пилота дёрнулся, желудок провалился куда-то к подбородку и Вячеслав стремительно полетел вниз. Боевое десантирование началось. Почти сразу же на мониторе побежала информация с пассивных датчиков. Получив данные высотомера, компьютер перестраивался, непрерывно вводя корректировки в программы посадки с учётом поступающих показаний. Очень нужна была связь с остальными членами отряда, особенно если «лучника» выбросит в стороне, но пока не раскроется посадочный кокон, это невозможно.

Робота тряхнуло, страховочная система кресла мгновенно зафиксировала пилота – это раскрылся первый парашют, а затем второй. Пролетев на нём короткое время, Вячеслав снова бросил робота в свободное падение, буквально кожей и всеми датчиками ощущая свою беззащитность сейчас, опасаясь, не раздадутся ли выстрелы заметившего десант зенитного инсекта. Пока снижение проходило спокойно. Вячеслав положил руку на клавиатуру и подождал, глядя, как полоска индикатора высоты тянется от красного к зелёному. Когда она стала фисташкового цвета на грани жёлтого и травяного, выбросил финишный парашют. Как только указатель скорости показал, что робот фактически висит, плавно снижаясь, Вячеслав отстрелил парашют. Сработали пиропатроны, раскалывая кокон. И сразу мягко, почти бесшумно заработал посадочный двигатель.

Вячеслав торопливо прощупал сканером окружающее пространство. Ни секунду уколол страх – сегмент лобового экрана, выделенный для системы опознавания, продемонстрировал темноту и полную пустоту. Чтобы хоть как-то успокоить нервы, Вячеслав произнёс:

– Будь я в кино, сейчас заиграла бы тревожная музыка, – собственный голос показался чужим.

На пределе обзора сканера с краю мелькнула небольшая точка, которую компьютер сразу опознал как боевого робота Кая. Вслед за ним также внезапно появились сигналы пехотинцев и робот Булата. Почти сразу система опознания опять почернела, но это было уже не так страшно, направление он запомнил. Вячеслав ещё раз сверился с приборами и приготовился к посадке. Раз даже система опознавания захлебнулась в помехах, связи пока тем более не будет. Отряд разбросало, «лучника» отнесло заметно в сторону, но сели все.

«Мать вашу и что там ещё! Это что за фигня?!»

Переведя взгляд с показаний посадочной системы на радар, Вячеслав увидел, как на нём загорелись красные метки. Сначала появилась одна, вслед за ней возникли ещё две, затем ещё и ещё. Компьютер показывал прямо в месте посадки пять роботов непонятной модели и однозначно идентифицировал их как противников.

Вячеславу повезло – машинами противника управляла не автоматика, а люди, и для вражеских пилотов свалившийся им на голову защитник тоже стал неожиданностью. Плюнув на парашюты и отчаянно тормозя одними двигателями, Вячеслав сумел замедлить снижение. Горючее закончилось и двигатели заглохли, когда до земли оставалось десять метров. Робот камнем преодолел их в свободном полёте. Чтобы смягчить удар, Вячеслав поджал ноги робота как при обычном прыжке, но это помогло не до конца: «Лучник» получил толчок и чуть не перевернулся через голову. Стараясь выправить равновесие и хоть куда-то направить импульс движения, Вячеслав сделал шаг вперёд, ударился о дерево и выкорчевал с корнем средних размеров лиственницу. Дальше включился компьютер, отстреливая пиропатроны. Фиксаторы прыжкового блока ломались, во все стороны полетели куски и элементы двигателей, помогая встречным импульсом гасить энергию робота и одновременно маскируя место посадки. В небе полыхнула вспышка, это вражеский пилот запоздало сжёг планировавший парашют.

Вячеслав повернул робота в ту сторону, где мелькнули сигналы своих, и бегом устремился туда. Вокруг мелькал сплошной ельник и березняк, из-под громадных ног «лучника» полетели глыбы земли и камни. Вячеслав бежал, не спуская глаз с экрана локатора, наблюдая за идущими по его следу вражескими роботами. Было бы лето, можно было попробовать отстрелить ловушки и скрыться. Но сейчас вокруг тайга, уже припорошённая снегом. Даже если удастся забить вражеские локаторы и замести следы ног, тепловая сигнатура робота будет видна слишком чётко и далеко. Добежав до вершины ближайшего холма, Вячеслав посмотрел вокруг. Противоположный склон холма куда меньше зарос лесом, спускаться по нему будет легче и быстрее. Но и противник не собирался отпускать одинокого землянина. Вот только движения вражеских пилотов были не самые уверенные, явно они недавно за пультом. Да, очень скоро свеги смогут биться на равных – но сегодня, если защитник успеет предупредить товарищей, они победят пусть и при численном перевесе врага.

Вячеслав не стал уходить с холма, а принялся высматривать силуэты своих преследователей. Несколько раз он замечал, как передовой робот перебегал от дерева к дереву, но густая поросль вековых елей мешала взять точный прицел. Вячеслав продолжал стоять и следить за роботом и в конце концов дождался, когда враг, выслеживая защитника, слишком надолго показался на открытой прогалине. Эта неосторожность дорого ему стоила. Вячеслав мгновенно поймал свега в прицел, а компьютер выдал рекомендации. Внешне этот боевой робот напоминал лёгкую разведывательную человекообразную модель. Для начала Вячеслав не стал импровизировать, а выбрал одну из записанных в память компьютера схем стрельбы. Автоматика по заложенной программе сама и с нечеловеческой точностью по команде «огонь» обстреляет врага из разных видов вооружения.

Сейчас Вячеслав выбрал сценарий дальнобойного огня без применения ракет, сам на всякий случай взял под контроль средние лазеры. В неподвижном положении по медленной цели и полностью отдав наведение компьютеру, промахнуться невозможно. Четыре ослепительных луча монохромного света впились в грудь вражеского робота и превратили его броню в облако пара. Насквозь прошили всё внутреннюю начинку. Дальше начала стрелять главная наплечная автопушка. Во все стороны от врага полетели куски, чем-то напоминавшие ошмётки инсектов. Первый опыт столкновений не давал точно оценить степень полученных повреждений, но в любом случае робот был обречён. Размахивая руками, пилот попытался удержать равновесие, но это было бесполезно. Покачнувшись, робот с шумом рухнул на камни и деревья, окончательно разваливаясь на фрагменты.

Сразу же Вячеслав ринулся обратно вниз – навстречу остальным роботам. Пилоты вражеских машин, ошеломлённые гибелью товарища, пытались спрятаться за островками деревьев и перегруппироваться. Вячеслав злорадно ощерился: если бы они были опытными солдатами с передовой, то сейчас с удвоенной энергией побежали бы навстречу и вверх по склону, а не топтались на месте. Они-то его тип робота гарантированно идентифицировали. Они просто обязаны были помнить, что «лучник» хоть и предназначен в первую очередь для атак на дальних дистанциях, но страшен и на средних. Не только пушки и лазеры, дальнобойные ракеты на средних дистанциях способны активно маневрировать, собираясь в рой, их искусственный интеллект наносил удар не в лоб, но сразу с разных направлений. Зато на коротких расстояниях слабенькие противопехотные пушки и пулемёты «лучника» вражеским роботам не страшны. Сейчас же, отдав инициативу, свеги позволили Вячеславу навязать бой на выгодной именно ему позиции.

Вячеслав спокойно сбежал вниз, пересёк небольшую просеку и, поведя по сторонам локатором, начал обходить противника с фланга. Теперь одновременно ему будут противостоять не больше двух машин разом, а может, и вообще одна. Враги тоже зашевелились, но их перемещения носили оборонительный характер. Иногда среди деревьев возникало какое-то подозрительное шевеление, но пока никак не удавалось однозначно идентифицировать цель. Вячеслав нащупал своим локатором очередное шевеление, и даже пока не зная точных координат, примерно задал компьютеру сектор обстрела.

Неизвестно, что пилотами руководило – неумение воевать, отсутствие опыта или желание отомстить за смерть товарища – свеги разом пошли в атаку. Вместо того чтобы окружить Вячеслава или отрезать от возможной помощи, свеги все как один кинулись в сторону «лучника», растянувшись цепочкой. Внешние микрофоны уловили далеко разносившийся треск ломаемого дерева. Второй неприятель будет потяжелее так глупо подставившегося разведчика.

Вячеслав остановился и навёл прицел на то место, где, по его расчётам, должен будет выскочить свег. Потом медленно двинулся вперёд и тут увидел вражеского робота. Он был тоже человекоподобный, профилем похож на обожравшегося толстяка, с той лишь разницей, что на каждой его руке вместо кистей находился ствол пушки. Вражеский пилот заметил Вячеслава и сразу открыл бешеный огонь, но без предварительного наведения его выстрелы ушли далеко в сторону, срезая ветки и превращая в пыль стволы деревьев. Вячеслав начал стрелять почти одновременно. Его выстрел получился пусть и не самый удачный, но весьма ощутимый для противника. Воздух рассекли безжалостные лучи, срезая левую пушку. Три штуки из роя выпущенных ракет врезались в центральную часть корпуса «толстяка».

– Слава, где ты? – в наушниках раздался голос Булата.

– Ах ты!

«Толстяк» не стал отступать, открыл бешеный из второй пушки. Однако с оторванной рукой и прочими повреждениями у робота явно сместилось равновесие, а пилот этого не учёл, отдача мгновенно сбила ему прицел. Только один снаряд попал в робота Вячеслава, прочная броня выдержала, но компьютеру характеристики удара очень не понравились.

– Пардон, Булат, у меня тут немного жарко. Вы пока давайте без меня.

Вячеслав дал по «толстяку» залп дальнобойными ракетами и сразу же метнулся в сторону, ожидая ответной атаки. Вражеский робот пошатнулся и замер, потом, с трудом сумев восстановить равновесие, повернулся и двинулся прочь, в сторону от боя. Преследовать его Вячеслав не стал, развернулся и побрёл обратно, на соединение со своими.

«Лучник» как раз подбегал к холму, с которого начал бой, когда локатор тревожно запищал. Вячеслав приготовился к очередной контратаке. Тут внешние микрофоны засекли справа от землянина шум прыжковых двигателей. Один из роботов свегов попробовал его обойти. Если бы он неожиданно выпрыгнул позади, как и планировал, то Вячеславу пришлось бы очень туго. К счастью, врага опять подвела нехватка опыта, он не сумел правильно спрогнозировать траекторию перемещения «лучника». Вячеслав попытался прицелиться в прыгающего робота, но этому мешали толстые ветки деревьев. Свегу там бы и оставаться в засаде, дожидаясь подхода остальных, но то ли он побоялся упустить защитника, то ли оказался излишне самонадеян, поэтому выбрался на открытое пространство. Вячеслав тут же выстрелил из всех доступных лазеров, излучателей и пушек. Попадания испещрили броню и заставили свега покачнуться, удачный выстрел автопушки перебил колено. Робот споткнулся, начал крениться набок и с грохотом рухнул.

Добивать его не было времени, пусть свег и открыл вслед отступавшему землянину лихорадочный огонь. Но «лучник» уже был слишком далеко, по его броне забарабанили снаряды, однако ложились на излёте, не причиняя роботу особого вреда. Вячеслав напоследок дал залп дальнобойными ракетами по остальным свегам, которые всё-таки пытались его преследовать, хотя и безнадежно отставали. Не старался попасть, даже не особо прицеливался. Зато близкие разрывы и ударявшие по броне осколки заставляли не самых опытных пилотов на секунды замирать от страха, теряя темп преследования.

На пределе дальности системы «свой-чужой» показалась зелёная звёздочка, и через помехи пробился голос Кая:

– Слава, что у тебя? Иду на помощь.

– Кай, назад. Занимайте оборону, это ловушка. Атакуют роботы противника. Пока видел пять штук, могут ещё. Как подойду, начинаем пробиваться назад.

– Принято.

Вячеслав как раз подобрался к зоне уверенного приёма и уже мог точно определить своих, когда на пределе опознавания радара показались несколько меток вражеских роботов. «Лучник» немедленно выпустил ракеты, почти мгновенно его поддержал Булат и реактивная система залпового огня: пусть сами они пока врага не видели, зато могли пользоваться целеуказанием Вячеслава. То ли им повезло и они противника зацепили, то ли вражеские пилоты испугались, но приближаться не рискнули. Роботы, пехота и самоходные артустановки, ощетинившись стволами и временами отстреливая одиноких инсектов, начали отступление. Сразу как покинули зону ограничения связи, в эфир полетел сигнал тревоги, а в небе заревела авиация, торопясь нанести удар, если свеги всё-таки надумают догонять…

Обратно летели на максимальной скорости и в сопровождении мощного эскорта. Едва транспорты приземлились, как «лучника» немедленно отправили в ангары – потрошить чёрные ящики. Вячеслава же вызвали на совещание, где кроме экспертов базы по видеосвязи участвовали специалисты других секторов и даже Центрального управления. Надо было как можно больше понять о новом оружии свегов и как можно быстрее распространить эту информацию по остальным защитникам. Поэтому выспрашивали дотошно, каждую мелкую подробность боя. Сначала просто словами, потом Вячеслав комментировал записи с чёрных ящиков. Дальше вместе с приглашёнными специалистами и самыми опытными пилотами других секторов анализировали стычку, тут же набрасывая разные варианты сражения, а Вячеслава просили оценить, как с его точки зрения повёл бы себя противник. Под конец Вячеслав ощущал себя выжатым лимоном. Хотелось всех послать, чтобы не пересказывать случившееся в пятый уже – или шестой? – раз. Нельзя, ведь мучают его не просто так, каждый отработанный сейчас сценарий – это чья-то жизнь, когда, может быть, уже завтра они снова сойдутся со свегами.

Наконец начальство соизволило заметить состояние Вячеслава, и прозвучало:

– Пилот Корсак, благодарим вас за службу. Можете быть свободы.

– Одну минуту, – попросил представитель Центрального управления. – От себя я приношу вам отдельную благодарность за героизм и блестящий бой, – генерал из Токио обменялся взглядами с начальником базы и продолжил: – Извините, Олег Александрович, вы неправы. Пилот Корсак имеет право знать. И знать сразу, напрямую от нас. Сегодня мы столкнулись с испытанием нового оружия противника. И только благодаря вам, Вячеслав, мы хоть что-то про него узнали, и теперь оно не станет неожиданностью. Получив ваш сигнал, мы немедленно отправили помощь, но опоздали. Остальные восемь групп, ушедших на разведку, погибли или захвачены в полном составе.

Вячеславу хватило сил отрапортовать положенные глупости типа «служу как могу», переодеться и выйти за ворота базы. В голове роились имена, лица… все, кто отныне остался лишь на выпускной фотографии и на чёрной мраморной стеле во дворе Токийского учебного центра – там багровел список погибших выпускников. Сегодня на стеле кровью впишут слишком много имён. Солнце давно село, и стоило оказаться в темноте парка, Вячеслава сразу повело, как будто он был пьян. Вокруг не было ни души, ненастная погода разогнала всех по домам. Деревья понемногу заволакивал туман, наверное, было холодно, но Вячеслав ничего не чувствовал. Механически, как зомби, парень дошагал до ближайшей лавочки и сел на неё пустой сломанной куклой. И почти сразу рядом кто-то тоже сел. Вячеслав поднял голову… Паула!

– Я знаю, о чём ты сейчас думаешь.

– Знаешь?!

– Да. И у меня было. Ты уцелел, остальные погибли. И до конца жизни ты будешь вспоминать и гадать: а мог ли ты успеть?

– И ты предлагаешь забыть?

– Нет. Не забыть. Помнить, ведь пока мы их помним – они живы в нас. Ты научил меня, что жизнь только ради мести – это преступление перед теми, кто погиб, чтобы ты жил. Теперь моя очередь, – Паула махнула рукой в ту сторону, где сквозь деревья желтели окна жилых кварталов. – Пошли.

Девушка вскочила со скамейки, резким движением ухватила парня за руку, подняла и потащила за собой. Через весь парк, пока они не оказались на улице. Там в разные стороны ездили немногочисленные вечерние машины, куда-то спешили или неторопливо гуляли пешеходы. Прогрохотал троллейбус, с шипением ненадолго замер на остановке, поменяв пассажиров из своего нутра на тех, кто его ждал на улице, помчался дальше.

– Мы ведь садимся в кабину истребителя или робота не для славы или денег. А чтобы вот они могли жить спокойно, без страха глядя в темноту и небо над головой. Чтобы они никогда не узнали того, что знаешь теперь и ты. Чтобы к другим никогда не приходили по ночам их мёртвые.

– Спасибо… Я подумаю.

– Хорошо. А теперь пошли со мной в кино.

– Какое кино? – поперхнулся Вячеслав. – Ты на часы смотрела?

– Ну, влетит потом. И что? Переживут, и мы переживём. И вообще, кто тут обязывался быть моим братом? Так вот, сестра тебя очень просит сходить в кино, – Паула надула губки и совершенно по-коровьи захлопала глазками. – Слава, пойдём в кино. Всё, ты согласился. Если что – фильм я уже выбрала.

Не дожидаясь ответа, Паула буквально втолкнула Вячеслава в салон подъехавшего троллейбуса.

***

Утро Дня Земли вроде бы началось как обычно, с подъёма ни свет ни заря и физкультурной разминки. Но даже Радомира, не говоря уж про остальных, захватило праздничное настроение. Хоть и не халтурили, всё равно бегали и занимались без огонька, да и закончили быстрее обычного. Дальше день тоже шёл по своему, особенному сценарию. Праздник был для всех выходным, но в школах этот день считался последним в триместре перед осенними каникулами. Традиционно в этот день проводили всего один урок, посвящённый рассказам о героях и памяти павших за Землю. А ещё этот праздник заменил Валентинов день, причём тоже стал общемировым. В одних местах в этот день дарили розы с пожеланиями или объяснениями в любви, в других – открытки и подписанные фотографии, где-то что-то ещё, но считалось, что именно в этот день каждый может бесстрашно признаться в любви или просто в симпатии – с намёками и надеждами. И смеяться над признанием в такой день категорически запрещено.

Школа гудела и напоминала растревоженный муравейник ещё до звонка. Некоторые отдавали свои подарки и розы сразу же в руки предмету своего обожания, но основную массу должны будут вручить так называемые почтальоны любви. Мальчики и девочки из четвероклассников и пятиклассников, которые принесут цветы и письма в начале урока. И как Вячеслава просветил Денис, девушки обычно устраивали неофициальное соревнование – кто окажется самой популярной, кто получит больше всех роз и открыток.

Почтальоны заявились сразу после начала урока. Два мальчика-пятиклашки и девочка из четвёртого. Они несли корзины, на школьную форму наклеены шевроны и погоны, вместо галстуков – шейные платки, как у настоящих почтальонов. Все трое, особенно девочка, буквально красовались перед старшеклассниками. К удивлению Вячеслава, и ему мальчик протянул три розы. Он раскрыл крошечные карточки, прикреплённые к стеблю, одно имя из класса Дениса случайно было знакомо, остальные два он не вспомнил. Впрочем, быстрый взгляд на Паулу показал, что и у неё с розами и открытками та же сложность – накидали штук десять, и девушка пыталась сообразить, от кого они.

Неожиданно на стол перед Вячеславом легла ещё одна роза – оказывается, она лежала на дне корзины девочки-«почтальона». Эта была совсем особенная, со сливочно-розовыми переливами, словно сделана из мороженого. Удивительно красивая. Вячеслав провёл пальцем по лепесткам розы – они были мягкие, как пух... и не настоящие. Высший признак внимания, кто-то эту розу не купил в цветочном магазине, а изготовил своими руками. Пусть из специального подарочного набора, всё равно это не один час за столом. Развернув записку, Вячеслав обнаружил забавный рисунок карандашом: толстый кот поймал симпатичную мышку и судя по витающему сверху сердечку, готовится поцеловать. По наитию Вячеслав посмотрел в сторону Розы, которая сидела в углу класса у стены. Заметив взгляд, она торопливо и смущённо улыбнулась. И украдкой помахала рукой… Вячеслав ощутил, как её улыбка обжигает.

Роза от Розы… и кажется, проблемы. Одноклассница переварила трагедию несостоявшегося свидания и решила перейти в новое наступление. Мол, раз конкурентки здесь физически нет, рано или поздно она всё равно сумеет обратить внимание на себя. От этого Вячеславу заранее стало дурно. Традиция – вещь нерушимая и великая, стоит Розе на сегодня Вячеслава поймать и напроситься идти на праздник вместе с ним, отказать он не сможет, поскольку без пары. А просить составить компанию Паулу – погубить уже репутацию названой сестры, после такого никто вокруг не поверит, что между ними ничего нет.

Сразу после уроков удалось улизнуть в свою часть школы, якобы не хочется гулять на празднике в школьной форме. Посторонним сюда не было доступа, сразу же Вячеслав отключил свой общий городской номер. Оставил только линию, доступную лишь защитникам и командованию. Дальше получался тупик. В шахматах такая позиция называется цугцванг – и не сделать ход нельзя, и каждый ход ведёт к поражению. Так и у него. Весь день просидеть в комнате нельзя, не поймут и будут правы, всё-таки это особенный праздник. Но и выйти значило весь день как тяжёлую гирю таскать за собой Розу. Вячеслав с завистью посмотрел вслед Дмитрию, весело прыгавшему вниз через ступеньку по лестнице. В руках была перевязанная лентой коробка, наверняка тоже бежал кому-то признаваться в любви. И тут мелькнула шальная мысль: а вдруг Роза пока не сообразила обойти школу и ждать у крыльца защитников?

На кухне был небольшой удобный уголок, где из-за занавески можно было посмотреть на крыльцо так, чтобы тебя с улицы не заметили. Туда Вячеслав и отправился… И замер на пороге. У окна в том самом уголке стояла и высматривала что-то за окном Оля. Почти сразу парень ощутил толчок в спину. Это оказалась запыхавшаяся Паула, тоже бежала на кухню и из-за поворота коридора не сразу заметила стоявшего в дверях человека, не успела затормозить до конца. Оля насмешливо посмотрела на остальных и ядовитым тоном осведомилась:

– Ну как, доволен? Интриган недоделанный.

– А почему сразу я? То есть в каком смысле?

– А в таком, что на нас троих устроили, как это называется, облаву, – теперь голос Оли буквально брызгал кислотой и шипел желчью. – Вон там стоит Антон. Я ему в тот вечер ещё раз объяснила, но этот неугомонный решил опять попробовать.

Вячеслав осторожно подошёл к окну и выглянул на улицу. Несколько дней назад в Каменногорске лёг снег, хорошо знакомая чёрная куртка с зелёными молниями была видна издалека. И стоял одноклассник у ограды и так, чтобы его сразу от двери не было видно. А ещё, несмотря на холод, он стоял без перчаток и с телефоном в руках.

– Грузовой выход и главный тоже наверняка под наблюдением. Роза и Роман. Сразу как мы появимся, к нам сразу как бы случайно и эта троица добавится. Или ты готов как настоящий рыцарь спасти девушек и взять огонь на себя? – поддержала Паула, едва подошла к их наблюдательному пункту.

– Выгляни в окошко, дам тебе горошка, петух ощипанный, – не унималась Оля. – Думать надо, когда перья распушаешь, и перед кем! Без Розы эти балбесы были не настолько изобретательны.

Вячеслав непроизвольно сглотнул, слишком уж ярко воображение нарисовало озвученную только что перспективу «принять удар». Он обеих девушек, конечно, любит и ценит… но не до такой степени.

– Впрочем, – тут голос Оли буквально покрылся сахаром, – есть вариант. Паула, будь добра, подожди нас минутку снаружи. Мне вот этому пару слов наедине сказать надо.

Едва они остались вдвоём, Оля тут же негромко произнесла.

– За тобой долг. Не забыл?

– Не забыл, – Вячеслав с трудом подавил тяжкий вздох. Похоже, «ложиться ему на амбразуру». – Согласен, выполню.

– Хорошо, что согласен. Тогда так. Я нас выведу. А ты мне сегодня устроишь разговор с Радомиром. На личную тему. И сделаешь так, чтобы он меня выслушал. Именно сегодня. Иначе завтра я считаю, что обещание не выполнено, и молчать про ваши аферы мне нет смысла.

– Я обещал. Сделаю.

Вячеслав сумел ответить вроде бы твёрдо и уверенно, внутри же ощущал себя как кисель. Почему именно сегодня и что именно Оля собиралась говорить – понятно. Как понятно, и почему она действует именно через Вячеслава: остальные из их группы просто откажутся, потому что давно знают Радомира. Он командир, Оля его подчинённая – а старший группы никогда не скрывал своей позиции: близкие личные отношения внутри группы вредят делу. Дружеские, тёплые между коллегами как раз полезны. Но в бою ты можешь отвлечься, переживая за объект своей влюблённости, и это в итоге окажется фатальным. Тогда на Паулу и Вячеслава он не подал рапорт не в последнюю очередь и потому, что убедился – они не влюблённая пара. Вот и думай теперь. И от своего слова отказываться нельзя. Но как его выполнить, никакого представления.

Выйти на улицу мимо крыльца оказалось одновременно просто и сложно. Сначала в коридоре из щели за одним из косяков Оля вытащила ключ. Пояснила:

– Запоминайте, пара штук тут лежит всегда. Взял – потом положил обратно.

Дальше по лестнице все трое поднялись на самый верх, к двери на крышу. Оля ткнула в две пластмассовые полоски датчика открытия. Одна была закреплена на косяке, вторая – на двери: стоит двери открыться, контакты внутри полосок разомнутся и сработает сигнализация.

– Раз уж нас много, так проще. Слава, крепко сжал пальцами обе полоски датчика, чтобы они не шелохнулись.

После чего ключом отперла замок и с силой резко толкнула дверь. Вячеслав ощутил, как у него отвисает челюсть. Крепёжные винты были фальшивые, приклеены головки, а остальное отломано. Нижняя часть датчика осталась под косяком: к двери она крепилась на магните.

– Если одна, приходится скотчем сначала заматывать, а потом аккуратно снимать. И если дверь просто открыть не придерживая, то всё нормально, нижняя часть останется на двери.

– И вас не засекли? Никто не догадался?

– Да нет, полагаю, Радомир знает наверняка, – Оля пожала плечами. – Вера Мироновна, как наш куратор – скорее всего, тоже. Но мы же не под домашним арестом, так что если не наглеть и не слишком часто выбираться этим путём, все вежливо закроют глаза. А дальше аккуратно, крыша скользкая.

Вячеслав кивнул, в голове рассыпался ворох растрёпанных мыслей. Кажется, сегодня у него развалился ещё один шаблон. В прошлом мире он привык, что школа охраняется постольку-поскольку, вот и здесь спокойно принял, что всей охраны – замки по школе и отдельно на их крыле плюс камера в прихожей. Но вот в системе безопасности дырка, Радомир про неё знает и в ус не дует. Стратегически важный объект не может не охраняться или охраняться настолько халтурно. Получается, что все эти замки и прочее лишь от слишком шустрых школьников, а настоящую защиту они просто не видят и не слышат?

Пока все трое ползли от двери к пожарной лестнице, Вячеслав и в самом деле ощущал себя коровой на льду. Выпавший на днях снежок из-за тепла здания подтаял, за ночь его прихватило, а утром проморозило. И хорошо хоть у противопожарной лестницы мёрзлыми и сколькими оказались лишь несколько верхних перекладин, начиная от окон верхнего этажа её обязательно чистили. Иначе про спуск можно было даже не заикаться.

Твёрдо встав на земле, все трое, не сговариваясь, воровато огляделись по сторонам, торопливо перелезли через забор и припустились бежать. Мчались они пару кварталов, наконец остановились, тяжело дыша.

– Вроде… ха… вроде всё, – прохрипел Вячеслав.

– Расцелую… Радомира, – прохрипела Оля. – За физподготовку по утрам.

Паула молча кивнула. И дальше все разошлись в разные стороны.

Каменногорск уже завертелся в безумной праздничной круговерти. Все словно с ума посходили: люди толпились у магазинчиков с цветами и подарками, в кафе, на остановках. Некоторые уже начали отмечать: гуляли в карнавальных костюмах по улице, распевая песни, запуская хлопушки и взрывая в воздухе маленькие фейерверки. Сердцем праздника был городской пруд, на нём организовали большой каток, рядом уже построили ледовый городок. Вечером там запланировали красивый салют, во второй половине дня обещали устроить фестиваль театральных коллективов. Но сейчас туда ещё рано, Роза искать будет сначала в ближних кварталах, потом – в центре города и возле пруда. Прийти на каток лучше часа через два-три, когда энтузиазм у неё поутихнет, а может, она и вообще домой уйдёт. И значит, самое простое пока неторопливо идти к центру пешком, а там будет видно.

Город, согретый ярким солнцем, кажется, забыл, что подступила зима, выпал снег, и в их объятиях улицам положено замерзать от холода. Блестели под ослепительными лучами света крыши и газоны, ещё нетронуто-белые после вчерашнего снегопада, дома тонули в ярких красках. По дороге на одной из площадей попался театр – дневные представления были короткими, для детей, но Вячеславу тоже очень понравилось, он простоял и досмотрел до самого конца. Зато едва актёры откланялись, а зрители начали расходиться, поругал себя за недальновидность. После стояния на лёгком, но морозе, захотелось согреться и поесть – а все окружающие кафе мгновенно заполнились семьями с детьми. Ну что ему стоило уйти чуть раньше!

Четвёртое по счёту кафе, когда Вячеслав уже начал отчаиваться, оказалось не таким переполненным – и меню больше взрослое, и цены несколько выше соседей. Вячеслав как раз начал осматриваться, куда ему присесть, когда за одним из столиков заметил… Петра Матвеевича, который призывно махал рукой.

– Задерживаетесь, молодой человек. Вы должны были здесь появиться ещё минут пять назад.

– Откуда?..

Вячеслав уставился на чайник и две стоявшие рядом чашки как на выскочившее из-за угла многоголовое чудо-юдо. Ведь в одной был чай, а вторая чашка явно ждала именно его.

– Ты сначала чаю выпей, – Пётр Матвеевич налил ему чаю. – Разведка донесла… – заметив, как удивлённо и настороженно вытягивается у парня лицо, он рассмеялся: – Ладно, извини, пошутил неудачно. Всё куда проще. Я видел тебя на спектакле, а дальше, зная этот район, я без труда вычислил, что придёшь ты именно сюда. Больше некуда, особенно после детского спектакля. Пока ты ходил и искал, я сразу пошёл сюда.

– Спасибо.

– Да не за что, – он вздохнул. – Хоть будет возможность просто посидеть вдвоём спокойно. Попутно перед тобой извиниться. И поблагодарить заодно.

– За что?

– Ну как за что? Получается, я тебя обманул. Звал-то на спокойную инженерную должность, а завербовал на войну. Сам же видишь, как ситуация обострилась. И дальше, боюсь, будет хуже. Не навсегда, но на какое-то время точно. А ты оказался на передовой.

– Как сказал один знакомый капитан: работа у нас такая, Родину защищать.

Пётр Матвеевич ответил не сразу. Сначала оценивающе пригляделся, потом налил себе чаю и наконец сказал:

– Ремня бы тебе дать. Дорвался мальчик до войнушки и пострелушки. Если бы я был уверен, что ты сейчас серьёзно, завтра же тебя отсюда сплавил. Подальше. Хватит с нас героев. Хотя за героиню отдельное тебе спасибо. Я даже не знаю, чудо прямо какое-то. Это я про Паулу. Она же рядом с тобой, – он поперхнулся, но закончил, – всего за три месяца обратно человеком стала, а не тактическим приложением к истребителю. А уж чтобы моя племянница согласилась в театре играть – это я вообще не представляю, какое чудо должно случиться.

Разговор начал сворачивать в опасном направлении, особенно про истребители. Вячеслав сразу ощутил, как расслабившееся внутри него пружина мгновенно туго сжалась обратно. Поэтому Вячеслав как бы случайно, пока официантка мимо проходит, сделал себе заказ уже не только на чай, но и на что-то посерьёзнее – всё равно ему до вечера гулять, неплохо бы пообедать. А дальше сразу же начал уводить разговор в другую сторону.

– А Таня где? Я думал, вы в такой день вдвоём будете. Я её тоже давно не видел.

– А Таня у нас слушает объяснения в любви. Да что ты на меня так смотришь? Нет конечно, у нас с ней всё хорошо. Просто ваш Дмитрий на неё глядел-глядел, страдал-страдал, и сегодня решился сделать ей признание. Как бы последний шанс, летом он заканчивает школу и улетает в Токио, в университет.

– Поня-я-ятно… А я-то за него порадовался, когда утром с подарком в руках такого окрылённого видел.

– Да ничего тебе непонятно, – усмехнулся Пётр Матвеевич. – Рано ещё тебе. Таня сказала, что сама всё решит, и попросила меня обождать здесь. И да, если ты кого-то любишь, надо ему доверять. Вот и…

– Доверяете в обнимку с чайником. Жалко, я Таню тоже хотел увидеть.

– Кто поминает моё имя всуе? Я тут, – почти сразу раздалось неподалёку от столика. – Рада видеть такую замечательную компанию. А Паула где?

Вячеслав обернулся и чуть не поперхнулся чаем. Бывших Отверженных в Каменногорске была одна Таня, ни с кем не спутаешь. Видимо, чтобы отдохнуть спокойно, и никто «случайно» не приставал с рабочими вопросами, она воспользовалась тональным кремом и аквагримом, превратив лицо в весёлую маску. Сегодня раскрашенными взрослыми и детьми никого не удивишь. Но вышло здорово, если бы не знакомый голос и если бы Вячеслав точно не знал, кого может увидеть – не догадался бы.

– Ой. Здравствуйте. Не знаю. Мы разбежались в разные стороны сразу, как из школы ушли. Чтобы нас труднее поймать было.

– В смысле? – чуть не хором удивились Таня и Пётр Матвеевич.

– Как бы сказать? День же особенный. Ну в этом самом смысле. Вот и есть у нас пара одноклассников, которые именно сегодня и решили… объясниться. Роза и Роман. Договорились, взяли выходы из школы под прицел. Мы с Паулой – по пожарной лестнице и в разные стороны. Если поймают, то до вечера не отвертишься.

– Роза и Роман… – задумчиво произнесла Таня. – Личные дела одноклассников у всех защитников я смотрела. Не думай, что из-за тебя или Паулы. Это обязательное условие для каждого перед зачислением в тот или иной класс. И если память меня не подводит, эту Розу я видела по дороге сюда.

– Ой-ей… – Вячеслав вскочил, схватил куртку. – Тогда до свидания, я побежал.

На улице он решил, что раз уж прямой путь в сторону пруда и главного катка оказался настолько предсказуем, то дальше пойдёт случайным путём, сворачивая то туда, то сюда. И на каток придёт позже, чем рассчитывал. Хотя тут же Вячеслав признался себе, что дело не в Розе. Там будет Оля, там же наверняка и Радомир – и сейчас он просто ищет себе оправдание, чтобы как можно позднее приступить к выполнению обещания, которое невозможно исполнить.

Пока они сидели в кафе, природа вспомнила, что уже вообще-то почти зима, нагнала тучи, вниз посыпались крупные пушистые хлопья снега. Город стал похож на новогоднюю открытку, разве что пока без ёлок и Дедов Морозов. Пока Вячеслав добрался до главного катка и ледового городка, стемнело. Прекрасный, празднично украшенный Каменногорск вовсю сиял огнями, по улицам гуляли люди, рестораны зазывали посетителей. И только добравшись до места, Вячеслав вдруг понял, что на самом деле в этот день ему некуда идти и незачем было сюда идти. Все вокруг были семьями, парами или с друзьями. Даже Оля с Паулой… проходя мимо катка, Вячеслав был сильно удивлён, обнаружив, что две такие заядлые соперницы катаются вместе. И обе ждали его, пока он стоял возле забора и смотрел на огромный пруд-каток, Оля пыталась до него дозвониться дважды, и один раз Паула.

Вячеслав им не ответил, ибо глядел на летящие на коньках счастливые парочки, и его душу глодали чёрная тоска и зависть. Зависть к тем, кто вот так может счастливо быть рядом с тем, кто тебе дорог. Тоска по собственной глупости: пока Варя была рядом, он ничего не замечал – и всё понял, только когда её потерял. Навсегда. Не обращая внимания на новый звонок Паулы, Вячеслав двинулся прочь от катка. Совсем уходить не стал, а направился в сторону ледового городка. Здесь и людей пока было меньше, и фонари светили в четверть накала. Полумрак, в котором можно раствориться, представляя, что вокруг ни души. А ещё Луна – облака раздуло, и огромный розово-оранжевый фонарь громадным диском висел прямо над головой. Вячеслав грустно усмехнулся своим мыслям: как раз для полноты ощущений осталось повыть на Луну.

Радомир в этот раз появился непривычно. Сначала показался с внутренней стороны ледового лабиринта и привлёк внимание, затем вышел из ближайших ворот и встал рядом. Вячеслав аж вздрогнул – как раз из-за этой неправильности. Обычно их командир ходил тихо и имел привычку появляться, когда не ждали.

– Привет. Тоскуешь? И даже знаю о чём. Сочувствую, но помочь тебе, Слава, не сможет никто.

– Знаешь?!

Вячеслав еле удержался не наорать в ответ и не обругать сразу. Ибо внутреннее напряжение сейчас достигло предельной отметки, ещё немного – и тёмная меланхолия пополам с паршивым настроением снесут плотину благоразумия и понесутся огромной волной, сметая всё вокруг.

– Знаю. Как её звали? Впрочем, неважно. Она всё равно осталась там, шестнадцать лет назад. А ты здесь, и любишь её до сих пор. Потому что не успел ей сказать самого важного. И уже никогда не успеешь. Ты пробовал её искать здесь? – в голосе Радомира прозвучало так много чёрной тоски, что у Вячеслава гневные слова застряли на языке.

– Нет. Нет её здесь. Нигде не числится. Может… может, мы всё-таки ещё встретимся? – это была полуправда, даже почти ложь, но не столько для собеседника, сколько для самого себя. – Варя… Варвара. Нет, именно Варя. Её звали Варя.

– И вы поссорились. В тот день Первой волны? Или раньше? Неважно. Я тебя понимаю. Сам такой же.

– Что?!

– Я думал, ты давно сообразил. Я из Ржева. Город поменьше, не так далеко от края Мёртвой зоны, вот и отыскали всех спящих куда раньше. Родители семьями дружили… Я остался, они эвакуировались. А потом… Потом тоже вместе двумя семьями, мои родители, сестрёнка и её семья отдыхать поехали. В день Третьей волны как раз где-то в Париже оказались. Ты сам-то своих искал? Хотя да, можешь не отвечать. Понял я. Ты же из Питера, там тот ещё ад во время эвакуации был, потом в Третью волну архивы сгорели. Если уж отдел кадров не нашёл концов, самому тем более искать нет смысла.

– Радомир, что с тобой? Ты… ты что, пьян?

Их командир к хмельному относился резко отрицательно, насколько Вячеслав знал вообще никогда в рот ничего не брал, но слишком уж неадекватно было сейчас его поведение.

– Пока всего одна бутылка пива. Для здорового взрослого организма этого мало… Никогда не думал, что на Луну мы будем смотреть со страхом.

– Какая Луна? Радомир, что случилось? И мне очень не нравится это «пока одна».

Старший группы защитников ткнул пальцем в висевший над головой пятнистый жёлто-оранжевый шар.

– Та самая. Не захотел всем праздник портить. Вчера вернулась группа «демонов». Они захватили внутрисистемный транспортник. Сегодня утром информацию распространили по секторам. Не было тогда ретранслятора на орбите. Свеги построили на Луне базу.

– Э-э-э…

– Не дошло? А надо бы. Вдоль поверхности замаскироваться – раз плюнуть. Наставить ретрансляторов прямо на поверхности тоже на раз. Искать их заколебёшься, это орбитальный ретранслятор можно ещё хоть как-то вычислить, поймав направленный луч с контрольного корабля. А здесь если нашёл – один спалил, вокруг ещё десяток. И новых инсектов они через эту базу будут забрасывать, за Луной от радаров проще укрыться. Не челноками гонять, а сразу транспорт подогнать к базе и разгрузить, а уже оттуда стартовать. Считай, время подлёта у посадочных модулей теперь раза в три меньше. И отходить с пленными они теперь к Луне будут, а не в космос. Фиг перехватишь. Четыре года назад, пока такую же базу не нашли и не сожгли – кровью умылись. Тогда на штурме половина «демонов» легла. Ладно, радуйся, пока можно. А я пойду.

– Пойдёшь вместе со мной и в хорошую компанию.

Вячеслав ухватил Радомира за руку, одновременно подумав, что, даже прожив здесь полгода, так дураком и остался. Ещё в санатории рассуждал, дескать, ему происходящее подгоняют под штампы фильмов ради вербовки… а в итоге сам же по шаблонам любимых фильмов ситуацию и оценивал. Раз вокруг группа молодых бойцов, то во главе стоит мудрый сенсей, который всё знает, мысли читает и заранее о проблемах догадывается. А на деле Радомир просто через то же самое прошёл. И похоже, неприятности и проблемы у Вячеслава – достаточно типичные. Ну а сейчас Радомир подошёл выговориться не к психологу базы или кому-то из знакомых или другим защитникам, а к Вячеславу исключительно потому, что только в таком же бывшем спящем видит родственную душу. Оба они осколки старого мира, когда Земля была центром Вселенной. А ещё Радомир четыре года назад кого-то потерял, поэтому и сам боится любых достаточно близких отношений, и у остальных защитников не одобряет.

До катка он Радомира буквально доволок.

– Хочешь присоединиться?

– Это как-то по-детски. Сто лет на коньках не катался.

– Значит, хочешь, но не признаёшься.

– Вообще-то я не ребёнок. И у меня коньков нет.

– Я заметил. Ничего, вон там можно взять коньки напрокат, – Вячеслав указал на временный шатёр у спуска к пруду. – И хорошая компания уже там, мне уже раз три звонила.

Добраться к девушкам оказалось тем ещё приключением. Если подбирал и надевал коньки Радомир, ошарашенной напористостью Вячеслава, то на льду опять начал возмущаться. Оказалось, что за много лет ездить он совершенно разучился, нерешительно встав на ледяную гладь, ему пришлось немедленно хвататься за подставленную руку. Дальше оба медленными шажками двинулись вперёд, чтобы Радомир привык ко льду. До Оли и Паулы они буквально доползли, при этом заняло всё не меньше четверти часа.

– Слава, наконец-то! А мы никак до тебя дозвониться не могли. Ты чего трубку не берёшь? – Оля говорила с насмешкой, но в глазах застыла тревога и… Отчаяние как перед прыжком с вышки? Но заметить можно, только если внимательно присмотреться.

– Зато в представительной компании, – бросила пробный шар Паула.

– Насяльника, – мрачно ответил Радомир.

– Он самый, – согласился Вячеслав. – Оля, я тут Пауле кое-что показать хотел. Оставляю этого начальника на тебя. И у меня очень большая просьба. Если разойдёмся в толпе, пожалуйста, побудь с ним до конца, пока не вернётесь, ладно?

Тут Вячеславу «удачно» пришлось уворачиваться от несущейся на полной скорости девчушки, так что со стороны он совершенно естественно споткнулся, чуть не налетел на Олю и успел ей быстро сказать на ухо:

– Оля, я не шучу. После того как всё скажешь, очень прошу, не оставляй его сегодня одного. Хоть целуйтесь, хоть скандальте потом, но чтобы он весь вечер был не один. Поняла?

Дальше Вячеслав подхватил Паулу, оба описали большой круг по льду и остановились около выхода. Сдали коньки. Отказавшись что-то объяснять, Вячеслав повёл девушку к ледовому городку, при этом постоянно торопил. Когда, запыхавшись, они добежали до нужного места и остановились, тяжело дыша, Вячеслав покосился на часы – успели. В этот миг раздались негромкие хлопки. В воздух взлетели фейерверки, рассыпаясь яркими шарами огней в чёрном небе. По краям площадки в центре лабиринта зажглись фонарики и светодиодные ленты, а последней заискрилась стоящая по центру огромная красавица-ель, переливаясь, будто кто-то насыпал золотую пыльцу на огромную игрушку из изумрудного стекла. Вокруг засмеялись и захлопали в ладоши.

– Обалдеть. Откуда?

– Заранее расписание посмотрел. На стенде у входа в городок. Включается и гаснет каждый час.

– И повод оставить Олю и Радомира наедине. Да я давно уже сообразила, это вы, парни, слепые. А девушка про девушку сразу поймёт.

– Да нет, не только, – вздохнул Вячеслав. – Чувствую себя феей какой-то. Я тут случайно узнал, что до Радомира дошла одна для него крайне неприятная новость. Пусть лучше с Олей гуляет, чем напьётся в хлам. Похмельный начальник не лучший пример для подчинённых. По крайней мере, так отец говорил.

– Интриган. Тогда раз ты фея, устраивай праздник и мне. А то я тут в толпе заметила Розу и Романа. И насколько я вижу, они нас тоже заметили и продвигаются в нашу сторону.

– Ой-ей... Бежим.

– Тогда давай вон туда. Насколько я сообразила, там второй выход из лабиринта и вообще из парка.

Вдвоём с Паулой они так и гуляли весь остаток дня, но когда вернулись, Оли и Радомира ещё не было. И Вячеслав не удержался. Занял то самое укромное место на втором этаже, откуда просматривалось крыльцо. Ждать пришлось довольно долго, пока наконец они не появились. Причём Оля шла под руку с Радомиром, но Вячеслав всё равно засомневался в результате. Они с Паулой точно так же шли под руку. Вот если бы в обнимку… Поэтому он всё же рискнул поймать Олю возле её комнаты.

– Ещё раз привет. Ну что? Обещание выполнено? Вы поговорили?

– Да. И нет, я ему ничего говорить не стала. Мы… мы просто гуляли. И знаешь, кажется, именно так и было правильно.

И тут же юркнула к себе в комнату, пока её не спросили ещё чего-нибудь.

***

За завтраком Радомир сидел непривычно хмурый, не шутил и не подсмеивался над товарищами. Когда все закончили есть, он сказал:

– Вкусная и приятная часть закончена, дальше будет объявление неприятное, но полезное. Из очередного рейда вернулись «демоны», с трофеями и новостями. Свеги отстроили базу на Луне. У нас началась война.

Все в столовой разом смолкли. Радомир сделал паузу, дав остальным переварить новость, и продолжил.

– Второе. Благодаря твоей стычке, Слава, мы сумели сразу же разобраться с захваченным оборудованием. Свеги решили ответить зеркально. Отныне каждый раз будьте готовы, что вам будет противостоять вражеский робот. Кроме того, управлять им будет именно пилот. Но что самое плохое – управлять он будет именно с базы. А это означает, что с уничтожением вражеской машины…

– Он просто пересядет на следующую. С опытом прошлого поражения, – негромко закончила за него Паула.

– Почти так. Это если он не успеет отключиться и просто сбежать заранее. Нервная система, конечно, на каждой условной смерти будет получать встряску, неделю придётся отлёживаться. Наверняка пилот выдержит не больше десятка-двух таких вот «смертей» – нам хватит. Это чтобы вы не надеялись, что вам повезёт, как Славе: противник обязательно полный лопух и зелёный новичок. В связи с этим мы срочно пересматриваем программу подготовки. Извините, ребята, но каникул у вас не будет и отпуска отменяются. Прошу это учитывать.

– Надо – значит, надо, – за всех ответил Кай.

– И последнее. Слава, Паула, я вас поздравляю. Вы меня очень лихо облапошили, впредь стану умнее и буду сверять всё до последней запятой, а только потом подписывать. Это я сегодня утром перетряхивал наши учебные программы и нашёл вашу… приписку.

Радомир опять сделал театральную паузу. Вячеслав мог гордиться и собой, и Паулой: у обоих на лице не дрогнул ни единый мускул. Старший группы усмехнулся:

– В другое время я бы обоим вкатил по первое число. Но сейчас вынужден согласиться, что наличие двух универсалов может спасти нам шкуру. Поэтому после обеда идём на базу, программу официально пересматриваем и включаем в план, чтобы ты, Слава, как можно быстрее поднялся в воздух. Заодно Пауле подберём время, чтобы она тоже полетала.

– Ух ты! Пилот – это круто! – восторженно произнёс Денис. – Универсалы круты вдвойне. Завидую.

И осёкся, очень уж тяжёлым взглядом на него посмотрел командир.

– Завидуешь? Вот не дай боже нам их способности пригодятся. Знаешь, когда идут универсалы? Когда каждая секунда на счету, а возможности даже с воздуха десантироваться нет, так небо обложили. И любому транспорту идти – это гарантированная смерть. Тогда универсал сначала как пилот-защитник на пределе своих форсированных возможностей прорывается через зенитную систему, а над землёй выбрасывается. И дальше в одиночку или вдвоём против всех. Обеспечивает плацдарм для высадки.

Денис сконфуженно умолк. Но когда они пошли на базу для подготовки новых учебных планов, у проходной неожиданно нашли Дениса.

– Я с вами.

– Зачем? – Радомир сейчас напоминал непреклонную скалу.

– Я тоже хочу. Летать. Я слышал, что Паула, когда в северной Америке служила, таких, как я, летать научила. А я тоже… мечтаю летать, – и отвёл глаза.

– Идиоты. Мальчишки, которые в войну не наигрались, – вздохнул Радомир. – Я даже не буду интересоваться, как ты про Ньюфаундленд докопался. И самое паршивое, что я просто вынужден разрешить тебе попробовать. У троих шансов больше, чем у двоих. Паула, что скажешь?

– Гарантировать не смогу. Но попробовать можно.

– Тогда ладно уж, пошли, пройдоха.

Сирена тревоги настигла их как раз в тот момент, когда Денис вылез из авиационного симулятора, а Паула вместе с Радомиром сели обрабатывать результаты теста. В раздевалке встретила тревожная надпись «По машинам».

Вячеслав застегнул страховочный кокон кресла, подключил нейронно-импульсный коммутатор и быстро проверил индикаторы на пульте. Зелёный, зеленый, зелёный – и сразу подключился к локальной сети.

– Пилот Корсак к бою готов.

– Пилот Мартинес к бою готова.

– Пилот Самаров к бою готов.

– Похоже, мы накаркали сегодня. Ситуация критическая. Инсекты зажали сразу целую бригаду. Задним умом все крепки. Думали, что если встретят роботов противника, то уж целая бригада их сотрёт в порошок. Торопились удержать от уничтожения важный завод по химическому синтезу. Понадеялись на авось, у нас пока ни тактика не отработана, ни как пехоте с роботами бороться. Из-за неожиданного удара военные сразу лишились вообще всей артиллерии и броневых машин. Связь пока есть, но на этом всё. Пехота заняла круговую оборону. Мы успели перебросить ближайший батальон, они пока тревожат периметр, имитируя попытку деблокады, но их надолго не хватит. Проблема в том, что противник нам полностью закрыл наблюдение с воздуха, мы даже не знаем достаточно точно, где наши и как их поддержать. Не выйдет и просто десантироваться, слишком плотное ПВО. От внешнего края – это не меньше сорока минут ходу, не успеем. Паула, только честно. Сможешь прорваться? Ты не летала полгода.

– Я успела подтянуть форму на симуляторах. На орбиту или разом против звезды выйти пока не рискну, но обеспечить плацдарм сумею.

– Тогда ни пуха. И кажется, в кои-то веки нам повезло, что сейчас готово именно ваше звено. Слава, ты пока единственный их видел, надеюсь на тебя.

– К чёрту!

На подлёте носители сбросили атакующую группу. Внутри одного штурмовика был спрятан робот, два других – беспилотные машины сопровождения. И сразу же транспортники отстали. Вячеслав закусил губу и, кажется, перестал дышать, наблюдая за Паулой, и как она виртуозно пробивается через вражеский огонь. Вот уж точно пилот экстра-класса, и дело не в особых физических возможностях защитников при слиянии. Паула резко поднялась вверх, а дальше по крутой траектории тройка пошла вниз. Снизу начали стрелять, небо раскрасили вспышки трассёров и разрывов, полетели ракеты. Земные самолёты начали крутиться. Ракета в хвост зайдёт – Паула резко убирает скорость, ракета проскакивает, ведомый стреляет. И снова отчаянный манёвр на бреющем. Одна из машин вспухла взрывом, сердце у Вячеслав испуганно ёкнуло. Но нет, это Паула имитировала попадание, на самом деле беспилотник по команде развалился на сотни фрагментов, активных и пассивных, забивая помехами радары. Дальше распалась главная машина, точно так же прикрывая высадку робота. С минимальной высоты. Оставшийся беспилотник тем временем поливал из всех пушек место вокруг точки посадки. Пока его не собьют, он будет прикрывать десантировавшуюся машину.

– Я на грунте. Есть радиоконтакт с пехотой. Начинаю зачистку. Сколько же вас тут!

Остальные машины висели вне радиуса огня противника ещё бесконечные пять минут, пока пилоты не решили, что можно пытаться идти на прорыв.

Местность в районе завода представляла собой невзрачное зрелище. Земля вокруг была в основном пустой, голый пейзаж нарушали лишь случайные заросли корявого, засыпанного снегом кустарника, да одинокие рощи деревьев. Шоссе, соединявшее завод и железнодорожную станцию, единственное намекало на существование человека и казалось чужеродным. Возле дороги имелась цепь лощин и оврагов, причём эта цепь походила на широкий высохший канал, подёрнутый коркой льда и инея в местах, куда не проникало слабое осеннее солнце. Было решено, что тяжёлый «лучник» двинется по дороге, а Денис – по оврагу и впереди. Его машина легче, манёвренней и имеет прыжковые двигатели, вдобавок несёт несколько малозаметных беспилотных разведывательных модулей, они полетят как боевое охранение. Пока их контролирует защитник, свеги не смогут перехватить управление модулями и заманить робота в засаду.

– Аз, это буки. Как слышно?

– Это аз. Пока сносно.

Голос в динамиках шлема сейчас многократно декодировался, фильтровался и воспроизводился электроникой, чтобы пробить блокировку противника. Нужна была привычка, чтобы его воспринимать. А ещё каждый раз приходилось называть позывной, иначе не разобрать, кто говорит, если вдруг в канал сумеет подключиться Паула или пехота.

– Аз, это буки. Мой беспилотник дотянулся до веди. У них жарко, но они держатся. Вражеских роботов пока нет... Ничего подозрительного.

– Буки, это аз. Странно.

– Аз, это буки. Вижу два боевых робота. Они вместе. Класс – лёгкий. Даю сигнал.

На лобовом экране открылось новое окно, и Вячеслав увидел, что наперерез Денису идут боевые роботы чужеродной конструкции. Из-за плохого изображения было трудно что-нибудь разобрать, но обе машины явно не выше Дениса по классу, однако хуже по манёвренности. Вдобавок создавалось ощущение, что пока противник действует без слаженности, каждый сам по себе. В окне рельефно запрыгали красные числа, выдавая показания расстояния и азимута по мере того, как продвигались боевые машины. Эти два робота двигались под углом к дороге и скоро должны были заметить «лучника».

– Буки, это аз. Мне не нравится, что нет других машин. Эти лёгкие точно не смогут подавить артиллерию сразу целой бригады, даже если ударят неожиданно.

– Аз, это буки. Предлагаю. Пока они не видят тебя, я по прямой иду к веди. Они либо пойдут наперерез, либо обойдут меня с тыла и попробуют догнать. В любом случае будет вилка. А если появится кто тяжёлый, ты их накроешь.

В теории, особенно на здешней открытой местности, один боевой робот не мог подкрасться к другому. Сенсоры охватывали весь спектральный диапазон от инфракрасного до ультрафиолетового, плюс звуковые волны сонара и радар. Компьютер ведёт непрерывное сканирование, результаты которого тут же передаются водителю. На практике… они сейчас не знали про свегов и их возможности вообще ничего.

– Буки, это аз. Согласен. Попробуем выманить. И будь осторожен.

– Я всегда осторожен. Особенно когда сегодня исполняется моя мечта.

Денис тут же воспользовался прыжковым двигателем, выскочил из оврага и припустился в сторону Паулы. Экран Вячеслава перешёл в боевой режим, выделяя отдельный сегмент для показаний тактического процессора. В новом окне ландшафт затуманился, вражеские машины очертились красными линиями. Компьютер отмаркировал противников как «первый» и «второй». Свеги опять преследовали цепью и слишком близко друг к другу, «первый» находился между Денисом и «вторым», блокируя электронные сканеры товарища. «Второй» это сообразил, замедлил ход и немного отстал, собираясь сместиться в сторону. В этот момент по бедренному сочленению «первого» ударил белый монохромный свет. Попал! Хлопья брони засверкали на солнце и посыпались на снег, а от вражеской машины потянулся маслянисто-чёрный дым. Свег отпрянул вбок, чтобы избежать нового попадания. Денис уже перенёс прицел и взметнул лазер, наводя его на торс вражеского робота, потом добавил туда же очередь из пушки.

Подбитый робот, видимо, подал предупреждение. «Второй» развернулся и отскочил, прежде чем Денис успел выстрелить опять, очередь вдогонку лишь по касательной угодила в бок свега и выбила серию снежных фонтанов вокруг. Должно быть, Денис передал управление лазерами компьютеру, потому что едва его робот приблизился, как в «первого» опять воткнулись лучи концентрированного света. Броня, неспособная противостоять лучу, взорвалась яркими расплавленными шариками. Пока поражённая машина пыталась уворачиваться, лазеры прочертили на её боках ещё несколько глубоких шрамов. Последовавший за этим удар «второго» заставил робота Дениса содрогнуться и покачнуться, но было понятно, что все повреждения пока носят косметический характер. Свег и землянин остались один на один, первый робот хотя ещё и двигался, уже небоеспособен. Всё равно свег попробовал атаковать. Взметнулись яркое пламя и снежный вихрь, когда робот Дениса взмыл в воздух и ушёл из боя огромным прыжком. Время сейчас важнее, к тому же задача Дениса в первую очередь выманить на себя остальных и подвести их под огонь Вячеслава.

– Буки, это аз. Мне это не нравится. Он идёт за тобой, не догоняет. Словно следит, как и мы. И где тяжёлые машины? Иди на соединение с Паулой, усиливай оборону. С пехотной поддержкой вы удержите площадку, пока сядет подкрепление. А я попробую пройти через шоссе до завода, не теряя связи. Если вижу противника или теряю связь, немедленно отхожу к вам.

– Аз, это буки. Согласен.

Заводские корпуса и газгольдеры показались неожиданно, рядом не было привычного посёлка: потенциально опасное химическое производство, которое вынесли в сторону от жилых мест и за пределы промзон. Сейчас техпроцессы были аварийно остановлены, персонал эвакуирован, здания выглядели заброшенными. Небольшой снегопад, укрывший всё ровным нетронутым слоем, только усиливал ощущение пустоты.

Движение на радарах! Прыжок!

Вячеслав опередил противника на полсекунды, и всё равно близкий взрыв швырнул «лучника» на колени. Компьютер тревожно заверещал. Повреждение были несерьёзные, но жизнеобеспечивающая система вышла из строя, кабина потеряла герметичность. Пока Вячеслав герметизировал костюм, успел глотнуть едкого химического запаха и привкуса гари снаружи.

Из-за дальнего корпуса вышла тяжеловооружённая бронированная зверюга – огромный гуманоидный робот. Компьютер обеспокоенно выдал предварительный анализ: конструкция вражеской машины жертвовала скоростью и манёвренностью ради огневой мощи. Если верить списку оружия, которое насчитал компьютер – тут и средние лазеры, и пулемёты, в каждой руке пушки. Предплечья машины, уродливо раздутые, вмещали кассеты ракет. Гигант поднял обе руки и зашагал в сторону Вячеслава, пытаясь стрелять на ходу. Получалось плохо, снаряды уходили мимо, разворотив ближнее здание, во все стороны полетели осколки кирпича.

Вячеслав мысленно ругнулся, мешанина зданий не даст ему использовать дальнобойные ракеты. Но уходить на равнину тоже самоубийство, пока он отойдёт на дистанцию поражения, его разнесут в клочья. Впрочем, орудия и лазеры у «лучника» тоже не самые мелкие. Вячеслав навёл автопушку и выпустил длинную раскатистую очередь адского огня, затем разрядил четыре огненные молнии когерентного света. От головы и плеч вражеского робота расплескались пламя и осколки, грудь пересёк ряд воронок, разворотивших бронированную пластину и оставивших рваный шрам. И тут же Вячеслав рванулся вперёд, не пытаясь оценить степень повреждения. Едва он скрылся за углом заводского корпуса, на железобетон стены и на то место, где миг назад стоял «лучник», со страшным скрежетом обрушился шквал ракет и лазерного огня.

Вячеслав выглянул за угол и выпустил залп ракет ближнего действия. Кабина зазвенела и задрожала так, что пилот ещё раз ругнулся на разгерметизацию. Залп оказался удачен, вместо левой руки свега теперь висели какие-то ошмётки и обугленные куски, из торса вытекало то ли масло, то ли густая чёрная кровь.

– Буки, веди, это аз. У меня огневой контакт на заводе. Отступить пока не могу, справлюсь. Оставайтесь на месте, держите плацдарм.

Вырубив связь, мысленно чертыхнулся: «Осталась мелочь. Справиться». Трубы, установленные на бёдрах вражеского робота, изрыгнули огонь. На минимальном расстоянии и отвлёкшись на связь, Вячеслав не успел отреагировать, и несколько ракет врезалась в торс «лучника». Кабину тряхнуло так, что пилот едва не прикусил себе язык. Свег однозначно был сильнее и бронированнее, единственное преимущество землянина были манёвренность и опыт. Нужно было придумать, как этим воспользоваться. И сделать всё как можно быстрее, где-то рядом как минимум ещё одна машина. Пока везёт. Враг не знал, с какой точно стороны подойдёт человек для проверки завода, и занял позиции по периметру, но это ненадолго.

На предельной скорости «лучник» ушёл с линии огня вражеского робота и пошёл в обход. Видимо, последнее попадание что-то замкнуло, потому что свег замер на месте и поворачивался на левой ноге, наводя на врага лазер с уцелевшей руки. Разряд лазера угодил в плечо «лучника», и тут же, получив наведение на цель, хлестнули остальные орудия свега. Но Вячеслав уже сместился в сторону, стремительно рванул вперёд. Пользуясь тем, что руки «лучника» заканчивались пальцами-манипуляторами, Вячеслав сжал их в кулак и, как в обычной драке, ударил вражеского робота со стороны повреждённого плеча. Тяжёлый гигант, потеряв равновесие, пропахал носом воздух и врезался в обломки заводского корпуса. Вячеслав немедленно навёл лазер и всадил несколько разрядов в спину и бок противника, затем добавил ракетами. Хотел докончить из пушки, но пожалел снаряды. Свег не подавал признаков жизни. Катапультировал сознание? Погиб? Неважно, его машина однозначно выведена из строя.

Вячеслав развернул «лучника» и торопливо начал пересекать заводскую территорию, чтобы выйти на кратчайший маршрут к своим. Что-то привлекло внимание к экрану консоли заднего обзора. Там, где стояла десятиэтажная высотка административно-диспетчерского центра, видимость была хуже из-за контраста снега и густой тени здания. И там что-то двигалось. Огромная зловещая фигура с очень странными очертаниями. Вячеслав развернул «лучника» кругом и навёл пушку. Хотелось для профилактики ударить ракетами, но если он ошибся – его паранойя потом очень затруднит восстановление завода. И тут непонятный чужак выбрался на свет. Сплюснутое и безобразное крабовидное туловище на двух искривлённых ногах, две «руки»-пушки и просто чудовищных размеров орудие, приделанное сверху. Из всех встречавшихся боевых роботов этот выглядел самым зловещим, самым страшным. Еле заметные движения сканирующих антенн по бокам условной морды этого монстра напоминали дёрганье усов чудовищного двуногого краба. Каждая рука с непомерно раздутыми предплечьями, куда были упакованы пушки, создавала образ грубой звериной мощи. Однако почти сразу стало ясно, что и тут свеги поставили больше на орудия и броню, а не на скорость и манёвренность.

Вячеслав ударил ракетами и добавил очередь из пушки. Во все стороны от вражеского робота полетели осколки и брызги брони, но он этого, кажется, вообще не заметил. Похоже, слабыми местами были только условная голова с антеннами, руки и ноги. Разумеется, слабыми их можно назвать лишь в сравнении с массивной бронёй корпуса.

Вячеслав сместил прицел и выпустил очередь из пушки и лазера по тому месту, где ноги «краба» соединялись с туловищем. Снаряды угодили в цель, выбросив дым и пламя, но «краб» уже стремительно бежал вперёд, подставляя под удары тяжёлый бронированный торс, шутя отражавший снаряды. Вячеслав тоже побежал, ощущая толчки от галопа робота. Тут «краб» ударил из главного калибра, соседнее здание полыхнуло белым огнём, «лучник» упал. Экраны моментально почернели, пока система перестраивалась на резервные датчики вместо сгоревших, на секунду пилот ослеп. «Лучник» перекатился, снося какие-то трубопроводы в тот момент, когда пушечные снаряды крошили железобетон и кирпич в том месте, где только что лежал робот. Но землянин уже был на ногах, экраны работали, и бой продолжился. Вячеслав открыл огонь на бегу, поливая «краба» струёй снарядов и лазерных лучей, словно водой из шланга. Если не пробить броню, то сбить пилота с толку, пока сам не займёт удобную позицию.

Если верить компьютерному анализу, в близком бою «краб» окажется в ещё более невыгодном положении, чем «лучник». На коротком расстоянии трудно наводить огонь крупных пушек на быстро двигающиеся мишени, ракет у него нет. Если удастся сблизиться так, что Вячеслав сможет воспользоваться своими противопехотными пушками и ближними ракетами, то ему, возможно, удастся атаковать без ответного удара. Главное в этом случае, не допустить непосредственного столкновения боевых роботов. Со свега запросто станется похоронить и себя, и человека.

Пушки «краба» выстрелили опять, и «лучник», принявший часть ударов на бронированную пластину руки, зашатался. В ответ Вячеслав сделал несколько выстрелов из лазера, которые «краб» просто не заметил. Расстояние сокращалось, оба гиганта кружили друг возле друга, стреляли и промахивались, выжидая удобный случай. Вячеслав поймал момент, когда «краб» повернулся к нему профилем, выпустил залп ракет, и пока антенны врага ослепли, сместился и выстрелил снова всем, что имел. Тяжёлую махину отбросило, но свег не упал, его широкие ноги по-прежнему нерушимо стояли. А вот на наружной броне торса «лучника» от ответного огня закипела сталь, вдобавок попал снаряд с деструктором. Красная лампочка сигнализировала потерю части антидота, компьютер настоятельно советовал в ближайшее время избегать попаданий в ту же точку.

Кружатся… стреляют… попадают… стреляют… мимо… кружатся… Причудливый танец гигантов продолжился, ни один из боевых роботов не мог получить преимущество.

Вячеслава прикусил губу. Если обмен ударами пойдёт и дальше, как сейчас, долго ему не продержаться. Компьютер непрерывно суммировал ущерб. Броня на правой руке почти уничтожена, лазеры в ней не работают. Несколько увесистых пробоин выщербили торс, особенно неудачное попадание угробило половину пусковых дальнобойных мощных ракет. «Лучник» потерял треть антидотов, новые попадания деструктора в любой момент могут стать критическими. «Краб» опять ринулся в атаку, но Вячеслав всё время маневрировал так, чтобы побыстрее оказаться близко к краю завода. Дальше – выбраться, отбежать в тундру и закидать врага ракетами, у них радиус больше, и расстояние точности не помеха. Риск, но меньше, чем если продолжать сражаться среди зданий лицом к лицу.

– Мамочки…

Вдоль газгольдера двигалась ещё одна огромная гуманоидная фигура. Увеличив изображение, Вячеслав узнал уже знакомую модель, с которой сражался первой. Только эта целенькая… Взмыли ракеты, искрошив железобетон вокруг «лучника». Вячеслав выпустил в ответ свою порцию ракет, но в этот момент «краб» угодил ему из лучевой пушки в нижнюю часть торса. «Лучник» пошатнулся, как пьяный, компьютер взвыл отказом систем и поломками цепей. И тут рядом разорвалась ещё порция ракет, от которых робот едва не кувырнулся на землю. Пилота ударом тряхнуло так, что глаза чуть не вылезли из орбит, не спасли даже амортизаторы. Голова работала в бешеном темпе. Один на один, может быть, он и справился бы с «крабом». Но если он сцепится он с обоими роботами сразу, ему настанет каюк.

Вячеслав побежал мимо зданий, виляя из стороны в сторону, стараясь затруднить прицел, когда оба вражеских робота начали палить по его «лучнику» из лазеров и пушек. Почему-то не к месту вспомнился день, когда он убегал вот также от гопников, а Варя его спасла… Потом, он вспомнит потом. А сейчас Вячеслав себе пообещал: он выберется и найдёт способ, как снова увидеть Варю. Не может такого способа не быть. Но для этого надо уцелеть сейчас. «Лучник» врезался в очередной цех, полстены обвалилось, а он помчался дальше. Ему нужно найти укрытие, место, где можно спокойно встретить врагов.

В северной части завода располагались серо-зелёные газгольдеры, но они бесполезны. Случайные попадания уже доказали, что эти штуки толстые, а если стенки и пробивает, то сама постройка не взрывается. Зато рядом… компьютер сообщил: топливные цистерны! То есть не топливные, на бензине давно уже никто не ездил и не летал. По маркировке – скорее, какие-то лёгкие фракции нефти. Наверное, для того самого химического синтеза. Свеги наверняка знают, что нефть горит, но что пары бензина ещё и взрываются!..

На полной скорости, на пределе возможного, «лучник» помчался мимо цистерн, как бы укрываясь за ними. Вслед ухнуло несколько запоздалых ракетных взрывов, одну из цистерн посекло осколками, бензин оттуда хлынул настоящей рекой. А дальше свеги землянина потеряли в мешанине построек. Решили не расходовать бесполезно боеприпасы.

Вячеслав, пользуясь тем, что цистерны его скрывают от оптических сенсоров, и потратив часть ловушек против локатора, на ходу рукой робота пробил ещё несколько цистерн. Потечь должно не слишком сильно, враги не должны заметить. И когда свеги будут обходить огнеопасную лужу бензина… А если вообще не рискнут преследовать – тем лучше.

Выпускать добычу вражеские роботы не пожелали. Задний экран показал обоих преследователей. Лужу бензина они обошли с разных сторон, но пока находились на некотором расстоянии от протекающих цистерн. Едва враги заметили «лучника», то сразу же открыли огонь. «Краб» уже придвинулся и был в расчётной точке. Но где второй? А если «краб» уйдёт? Рисковать Вячеслав не стал и выстрелил из лазеров в цистерну. Сперва загорелось топливо, тонким ручейком стекавшее к земле. Стена пламени, устремившись по железобетонной подушке-фундаменту, поглотила цистерну. В хмурое зимнее небо, клубясь, взмыл сердитый чёрно-оранжевый огненный шар. Даже на расстоянии взрывом «лучника» отшвырнуло на соседнее здание, несколько долгих мгновений земля вокруг сотрясалась от конвульсий. Когда Вячеслав сумел перенастроить сенсоры, то понял, что взорвались ещё несколько цистерн. Вся северная секция завода превратилась в огненный кратер.

«Краба» разнесло на куски, второй робот, похоже, находился далеко, и его повредило меньше, но он всё равно лежал без движения. Проверять Вячеслав не рискнул, на максимальной скорости побежав в сторону пехоты, Дениса и Паулы. В это время система опознавания показала, как приземляются ещё два звена боевых роботов защитников, а по пехоте инсектов начали работать штурмовики, которых наводили Паула и Денис. Плацдарм они удержали, оборона прорвана. Для Вячеслава сражение завершилось.

***

За завтраком Радомир опять сидел хмурый, после сражения возле завода он, кажется, вообще перестал улыбаться. Да и поводов было не особо, следующие две недели бои шли непрерывно. Вячеслав же понял, что смотреть, как рискуют остальные, намного труднее, чем идти в огонь самому. Но его «лучника» и «муромца» Паулы во время прорыва измочалило настолько, что даже решался вопрос – ремонтировать или вообще списать и запросить новые. А то, с каким взглядом облегчения вместо привычной ругани «испортили технику» смотрел на пилотов Палыч после диагностики повреждений, сказало больше всего остального. Оставалось до черноты в глазах готовиться летать.

Однако «хмуро» имело много разных градаций, и ближе к концу завтрака Вячеслав решил, что какие-то относительно хорошие новости сегодня будут. Так и случилось. Едва все убрали тарелки, Радомир начал ежедневную утреннюю «летучку».

– Сперва плохая новость. Камиль, Вера, вы у нас пока безлошадные. Палыч смотрел и сказал, что ремонта минимум на четыре дня. А где четыре, там и неделя запросто. Итого у нас уже минус четыре тяжёлых машины. Теперь новость хорошая. Поздравляю с началом нового учебного триместра.

– В смысле надеешься, что свеги войдут в наше положение и постараются беспокоить поменьше, чтобы не мешать учиться? – буркнул Дмитрий.

Радомир неожиданно улыбнулся, хотя улыбка и получилась вымученной.

– В генштабе считают, что свеги в ближайшие дни и в самом деле учтут насчёт «не отвлекать от занятий». Если серьёзно, то они, похоже, исчерпали ресурсы. Точнее, потратили всё, что выделили насчёт того, чтобы нас измотать и подготовить своих пилотов. Дальше нас будут пробовать на прочность с прежней частотой до тех пор, пока не придёт новый конвой с припасами. Вот тогда за нас опять возьмутся уже всерьёз. Но это, скорее всего, не раньше апреля. Пока улыбаемся и машем. Насчёт улыбаемся и машем – это не шутка, а приказ. Только паники нам, как после Гаити, ещё не хватало.

Дальше Радомир пристально посмотрел на Дениса, отчего тот залился смущённой краской и с демонстративной обидой громко сказал:

– А чего сразу я?

– А с того, – в голосе командира завибрировали нотки кота, сцапавшего в когти мышку: съесть её он пока сытый, но поиграть с ней уже можно. – Мне твоих баек хватило год назад. Признаю, шутка над некоторыми особо резвыми мальчиками и девочками вышла знатная, зато потом перед координатором и епископом Афанасием за призраков не упокоенных инсектов отдуваться пришлось мне. Вот, – Радомир вытащил и положил перед собой стопку листков, – каждый взял и вызубрил от и до, как «Отче наш». Врали о происходящем чтобы естественно и не расходясь в версиях. Не слышу ответа.

– Так точно, – гаркнули все хором. И непонятно, в шутку – или всерьёз.

Каникулы закончились, будни начались. Школьные коридоры шумно заполнились мальчишками и девчонками. За прошедшие две недели большинство если и общалось, то с друзьями или внутри небольших приятельских компаний, так что сейчас все торопились наверстать упущенное. Кто-то со спины хлопнул Вячеслава по плечу.

– Вид у тебя убитый, – оказалось, это один из одноклассников, Семён.

– Уработался я за время отдыха.

– Слушай, я это… краем уха ваш разговор слышал. Слава, а ты и правда на лётчика учишься?

Вячеслав мысленно обругал себя «болтун находка для шпиона».

– Ну… сам понимаешь, боевого пилота из меня не выйдет, да и не особо я военным хочу быть. – Семён закивал: ну да, каждый знал, что всех защитников-«пятёрок» разбирают по аэрокосмическим эскадрильям, в наземных командах их просто не бывает. – А я с детства мечтал лётчиком стать. Тут недавно и предложили попробовать. Всё равно, говорят, потребность в наземных командах понемногу снижается, может быть скоро опять, как раньше, самолёты начнут везде спокойно летать. Вот и предложили попробовать. Все каникулы тесты сдавал. Если скажут, что прошёл – помаленьку начну пока здесь учиться, а как школу закончу, в лётное училище поступлю.

– Здорово. И эти круги под глазами тебе идут, – попытался пошутить Семён. – А глаза у тебя из-за них кажутся голубее. Завидую. Я тоже лётчиком всегда хотел быть. Как один раз с родителями слетал на самолёте… Эх, всё бы отдал. Везёт вам. А здесь-то летать будешь?

– Так говорю же, не знаю. К лету решат. И это сначала если я тесты вообще сдал.

Дальше затрещал звонок на урок, и Вячеслав был ему благодарен за то, что разговор так удачно прекратился. Командир может оставаться доволен – подчинённый соврал, не нарушая инструкции. Вот только никак не получалось избавиться от неприятного чувства, что он крадёт чужую мечту. Мог бы давно сообразить, что Семён живёт небом, никто в классе не знает про самолёты больше него, наверное, даже Паула. Потому-то он и зацепился за несколько случайно услышанных фраз.

Весь день Вячеслав никак не мог отделаться от ощущения дежавю. Всё те же уроки, всё так же Роман и Роза вдвоём о чём-то шушукаются, поглядывая на предмет своего обожания и строя далеко идущие планы. Словно и не катались вместе на коньках как хорошие подруги, Оля и Паула всё так же соперничают. Разве что за окном лежит снег и не готовятся отбыть на юг перелётные птицы, а шустрые воробьи гоняют от кухни и хлебных крошек особо наглого голубя. И ещё никак не шёл из головы утренний разговор с Семёном, накладываясь на слова Паулы – ощущаешь себя птицей... А потом – как она на грани невозможного прорывалась через огонь, ведь каждая секунда – это чья-то жизнь внизу. И что, скорее всего, не позже апреля вот так лететь в огонь они будут уже вдвоём. Вовсе не потому, что Вячеслав мечтает стать лётчиком, скорее наоборот – но внизу его искусство пилота будет решать, кому умереть, а кто останется жить. На литературе у парня тревожно защемило сердце, очень уж похоже на октябрь вспыхнула дискуссия между Паулой и Олей. Однако и тут обошлось без происшествий, сигнал тревоги не прозвучал. Уроки закончились спокойно.

Сразу после уроков перед обедом Вячеслава неожиданно поймал Камиль.

– Слушай, есть планы на сегодня? Пока мы все безлошадные, нам с Верой компанию составишь?

– Да вроде никаких, конечно, составлю. А куда приглашаете?

– Понимаешь, вот спокойно слишком. Никак не могу отделаться от ощущения, что всё вокруг…

– Ненастоящее. И сейчас опять по тревоге вызовут. Хоть не у меня одного такое.

– Ага. Надо отвлечься. Мы тут с Верой на пару заниматься ходим, как свободное время выдаётся. Здесь что-то учить получается, только нормального зала в школе-то нет, да и тренер нужен. Правда, последнее время всё чаще пропускаем. А так и вам, может, интересно посмотреть. А ещё… – Камиль виновато отвёл взгляд в сторону. – Там, куда мы ходим… Они про нас с Верой не знают. Я потому и прошу, что если за компанию кто из наших придёт, то спрашивать тогда не рискнут, с чего это мы надолго пропали.

– С удовольствием. Паулу тоже позвать надо.

– Вера обещала Паулу пригласить, а я тебя.

– Замётано.

– Тогда сразу после обеда, идёт?

– Договорились.

Камиль ушёл к себе, а Вячеслав подумал, как он мало, оказывается, знает про товарищей, хотя вроде уже вместе через всякое прошли. Додумать мысль ему не дали, навстречу по коридору попалась Вера Мироновна и сразу позвала к себе. Вячеславу и Пауле вскоре предстоял первый самостоятельный вылет по-настоящему в небо, но все доступные в ближайшие три недели безопасные окна были лишь в первой половине дня. Завуча, отвечавшую за защитников в школе, пусть и без объяснения причин уже уведомили – двое подопечных в один из дней пропустят часть уроков. Вот она и попросила заглянуть к ней, вместе посмотреть расписание и выбрать дни, когда отсутствие не повлияет на успеваемость и не сильно будет бросаться в глаза одноклассникам. В результате они засиделись, Вячеслав едва не опоздал на обед, даже не хватило времени переодеться – разве что скинуть школьный пиджак и галстук.

Зимнему городу уже надоела свежесть первого снега, и он ленивым медведем решил уснуть до зимы. Витрины сонно прикрыли веки, не стараясь изображать зеркала, замерли матово-прозрачными стенами. Одинокий кот бежал по тротуару и, спасаясь от налетевшей позёмки, торопливо юркнул в ближайший подвал. С неба посыпались снежинки, они мягко падали, покрывая снежным пухом деревья, мостовые и дома. Зимний ветер декабря деловито сметал их в сугробы, заодно превращая любых неосторожно выглянувших прохожих в снеговиков. Пока добрались до нужного места, озябли, хотя вроде бы одевались потеплее.

Целью оказался городской Дворец спорта. Вячеслав и Паула оказались тут впервые, поэтому оба не стесняясь крутили головами во все стороны. Спорткомплекс оказался большим, фактически несколько огромных зданий, объединённых в единое целое крытыми переходами. В одну сторону – всякие бассейны, в другую – разнообразные корты и поля с газонами, в третью – катки и зимние виды спорта. А ещё вместо позолоты и рекламы, как было бы в прошлом мире Вячеслава, здесь стены покрывали фрески и мозаики, посвящённые спорту. Камиль и Вера сразу же повернули туда, где располагались спортивные и гимнастические залы. Сначала Вячеслав решил, что они идут к волейболистам, когда проходили мимо одной из площадок, даже успел полюбоваться симпатичной женской командой на тренировке. Оказалось, что им всё-таки дальше, в следующее крыло.

В нужном зале уже разминались четверо парней и пять девушек, ещё один парень сидел на скамейке. Руководила всем немолодая женщина-тренер и её помощник, мужчина лет тридцати. Увидев гостей, оба тренера укоризненно на них посмотрели, после чего женщина скомандовала:

– Ага, вспомнили всё-таки про нас. Зрителей давайте к Мирону на скамью, а сами бегом переодеваться и разминаться.

Имя сидевшего на скамье парня они уже слышали, но из вежливости все представились и поджали руки.

– Вячеслав.

– Паула.

– Мирон. Приземляйтесь, хоть не один глядеть и завидовать буду.

– Э-э-э… В смысле?

– В смысле моей глупости. За неделю до соревнований поскользнуться и потянуть ногу – обидно. Формально в составе на замену ради рейтинга меня оставили, но это же не то. Это же не самому выступать. А Вера и Камиль молодцы, сами не едут – зато проводить пришли. Хорошая примета на победу. Ну и то, что вас привели посмотреть – тоже хорошая примета.

Вячеслав ничего не понял, но спрашивать побоялся, чтобы не выдать друзей. Впрочем, скоро и так стало понятно. Закончив разминку, спортсмены начали исполнять программу выступлений по художественной гимнастике. Вячеслав не особо в этом разбирался, но Мирон оказался прирождённым спортивным комментатором. Правда, сначала непонятно было, зачем вместе тренируются парни и девушки, если занимаются они на разных сторонах зала и выступать будут отдельно. Но оказалось, что в сегодняшнем спорте есть и ещё одна дисциплина – художественно-гимнастическая вольная программа... И тут гости застыли с отвисшей челюстью. Вера и Камиль не танцевали – парили, до этого Вячеслав и не подозревал, что из обычных спортивных элементов можно сотворить такое красивое зрелище.

– Здорово, да? – рядом восхитился Мирон. – Кроме них, так никто не может.

– Танцевать?

– Да нет, полностью уйти в то, что ты делаешь. Понимаешь, тут мало форму физическую нагнать и вызубрить упражнения. Вот ты, извини, даже близко, как мы, не сможешь. Хотя физическая форма у тебя и неплохая – это я как профессиональный спортсмен тебе говорю, можешь гордиться. Всё равно мёртвая механика у тебя получится, что в основной программе, и тем более как сейчас – в художественной. Тут надо сознание превратить в чистый белый лист, когда ты все элементы ведёшь – как по этому листу песню пишешь, и нет для тебя больше ничего. Ну вот не знаю, как словами объяснить. У меня такое не всегда получается, а Камиль с Верой – они легко и с любого момента, они как дышат этим. Талантище. Жалко, они с нами не едут.

– Соревнования?

– Ага. Первенство Европы, если в тройку лидеров войдём – считай, на первенство уже Евразии поедем. Но это по классике. Если бы они с нами поехали, золото по вольной программе тоже наше… А так – отработать, раз уж положено, и мечтать не опозориться.

Мирон говорил ещё минут пять, и Вячеславу казалось, что он витиевато подбирается к тому, чтобы чего-то попросить. Однако так и не решился или не успел, потому что тренировка закончилась, тренеры всех поздравили и пожелали набираться сил, а дальше вся компания шумно начала обсуждать, куда они вместе сейчас пойдут. Паулу и Вячеслава тоже пригласили составить компанию… На миг показалось, что все надеялись – из вежливости гости откажутся. Не отказались.

Пока они занимались в спортзале, снег пошёл ещё гуще, но ветра не было, на улице стояла ватная тишина и практически висел в воздухе огромный белый занавес. Уже на месте Вячеслав подумал, насколько плохо, оказывается, он знает город, хотя по улицам столько вроде ходил изучал. Нужное заведение располагалось в незнакомом парке, причём дорожка специально петляла так, чтобы у посетителей возникло чувство, будто бы дом находится глубоко в лесу. Дорожка извивалась целую вечность, повсюду тусклый свет фонарей, который отражался от асфальта и выхватывал мёртвые ветви деревьев, склонившиеся над головой, да крошечные бриллиантики снежинок. Лес смыкался всё теснее и теснее, казалось, пешеходов вот-вот засосёт в темноту – и в этот миг перед ними возникала большая и красивая лужайка, украшенная ледяными статуями. Посередине стояло большое двухэтажное белое здание, будто сделанное из сахарной глазури. С балконами наверху и длинной зимней верандой вдоль первого этажа, ставни тоже белые и украшены резьбой, которую плохо видно в слабом свете фонарей.

Внутри было шумно, множество людей. Множество комнат, одна за другой, каждая набита задрапированными тканями, большими подушками и диванами с людьми. Всё мягкое и приглушённое – цвета, поверхности, лица – всё, кроме музыки, которая пульсировала сквозь стены и заставляла вибрировать пол. Но спортсмены дружно решили не искать себе один из отдельных номеров и не брать столик на веранде, а направились в главный зал.

Сегодняшний вечер совсем не походил на почти семейные посиделки в кафе с одноклассниками. Гремела музыка, на отдельной площадке танцевали, в другом углу пели караоке. Вспышками мелькал свет, пятнами рассекал полумрак стробоскоп. Спиртного никто из спортсменов не заказывал и с собой не приносил, и всё равно настроение у всех было какое-то немного сумасшедшее и чуть пьяное. Причём это оказалось заразительно, даже Вячеслава один раз утащили танцевать – хотя он отнекивался как мог, а Паулу увели петь караоке, посоревноваться с одной из девушек-спортсменок. В какой-то момент случайно все разбежались в разные стороны, Вячеслав остался один и пошёл к барной стойке, заказать себе кофе. Поскольку остальные по-прежнему застряли кто возле караоке, кто на танцах, кто ещё где, решил не возвращаться и не сидеть в одиночестве за столиком, а выпить кофе прямо тут. И почти сразу рядом сел мужчина, в котором Вячеслав узнал тренера.

– Добрый вечер. Меня зовут Олег Игоревич. Не помешаю?

– Да нет, конечно. Вячеслав.

– И сразу признаюсь, специально ловил тебя поговорить. Пока ты один и твоя девушка…

– Это моя сестра, – улыбнулся Вячеслав.

– А, извини. Но я не в смысле поухаживать, – тоже улыбнулся тренер. – Я именно с тобой поговорить. Ты ведь вместе с Камилем учишься? Я догадался, потому что ты форменную рубашку и брюки не переодел. Камиль несколько раз в такой же забегал.

– Ну… Да.

– Тогда ты должен знать родителей Камиля и Веры. Так, стоп, дай я сначала объясню. У них двоих – талант и призвание. И не спорь, им нравится заниматься спортом, иначе они бы не тренировались. Согласен?

– Ну… Да, наверное, – кивнул Вячеслав, вспоминая, что и в самом деле не так уж редко видел, как Вера с Камилем, когда школа заканчивала работу, чем-то занимались в спортивном зале в свободное время.

– Вот. Их хоть сейчас обоих с руками и ногами в сборную возьмут, и это они через раз тренируются сами по себе. А если они займутся этим профессионально…

– Слава, известность? Что там ещё положено спортсменам?

– Не говори ерунды. Извини, но те, кто идут в настоящий спорт только за славой или ещё чем-то в этом роде, успехов не достигнут. Здесь нужно гореть этим, это должно быть твоей жизнью. Нельзя себя иначе заставить перешагивать через не могу, через невозможно. И да, нужен талант, но в оправе из воли и, обязательно, мечты заниматься спортом. Спорт для тебя – это жизнь. У них всё это есть, но как дело доходит до соревнований, оба сразу отказываются. Им запрещают родители? Они кто-то достаточно важный из администрации сектора? Инесса Яковлевна, наш старший тренер, ты её видел, пыталась узнать и повлиять – ей вежливо, но твёрдо намекнули, чтобы она не совалась не в своё дело. Поэтому я тебя прошу. Может быть, хотя бы ты поговоришь?

– А вы не допускаете, что они и сами могли так решить?

– Не говори ерунды. Ни один человек в здравом уме не откажется от призвания. Я даже в принципе не могу представить, что найдётся такая вещь, ради которой они откажутся сами. А вот под давлением родителей… Им же ломают жизнь, они же потом до конца жизни жалеть будут. Может, хоть ты их родителям объяснишь, что нельзя заставлять детей отказывать от мечты, от дела, которое смысл…

– Извините, – Вячеслав встал и вернул бармену пустую кружку. – Но я послом и посредником не буду. И этого разговора у нас с вами не было, хорошо?

И ушёл обратно за столик, пока никто не обратил внимания на их разговор. О том, что к нему подсел тренер, Вячеслав не сказал никому, при этом незаметно приглядывался остаток вечера, чтобы Олег Игоревич не попытался провернуть другой разговор уже с Паулой.

Уже когда они вернулись домой и расходились по комнатам, Камиль на мгновение задержался рядом и негромко, чтобы никто больше не услышал, сказал:

– Я видел, как Олег Игоревич с тобой рядом сидел. Спасибо.

***

Сегодняшний бой ничем не отличался от других за последний месяц. Когда расстояние между Булатом и вражескими машинами сократилось, он словно испугался, развернулся и побежал. Оба преследователя развили большую скорость, торопясь нагнать защитника, пока тот один. Семь десятков огненных стрел, упав словно из ниоткуда, понеслись к противнику. Ближний свег не ожидал массированного ракетного удара и не успел сделать ничего. Большинство ракет попали в верхнюю часть корпуса «краба», и после взрывов в его броне зияло несколько огромных дыр. Ракетный дивизион, на который Булат и выманивал свегов, времени не терял. От быстро последовавшего второго залпа боевой робот покачнулся, и тут внутри гиганта что-то взорвалось, разрывая броню изнутри. Робот упал на землю и начал разваливаться на куски, которые немедленно истаивали и превращались в слизь – свеги не желали, чтобы детали попали к землянам. И тут же Вячеслав, который внимательно следил за боем из укрытия, тоже открыл огонь, прежде чем второй водитель успел сориентироваться.

Ракетный удар со спины оказался для оставшегося «краба» неожиданностью. Траекторию Вячеслав выбрал непривычную: она была довольно крута, чтобы скомпенсировать малое расстояние до цели – так близко «лучник» обычно не стрелял. В итоге ракеты приближались под необычным углом, что мешало водителю заметить их вовремя. Одновременно Булат стрелял из лазеров, отвлекая внимание. И всё равно автоматические системы врага смогли подавить часть атакующего залпа, но оставшиеся ракеты угодили «крабу» прямо в верхнюю часть корпуса. В другой ситуации нанесённые повреждения, может, и не вывели бы машину из строя, но сейчас взрывом разбило контрольный центр, так что «краб», напоминавший теперь расколотую раковину, остался стоять на поле боя. Система самоуничтожения не сработала, плюс это была последняя вражеская машина, а пехоту инсектов солдаты выкосили ещё в самом начале боя.

В ангарах, сдав машины на ремонт и обслуживание, Вячеслав и Булат, хлопнув ладонь о ладонь, весело загомонили:

– Как мы их?

– Как семечки, и с трофеем.

– Зря радуетесь, – Радомир, как обычно, появился незаметно.

– Ну почему? – не согласился Вячеслав. – Мы их и в самом деле последнее время как орехи колем.

– Вот это мне и не нравится. Так что пошли-ка вы со мной, чтобы времени не терять. Остальные уже на месте, я мимо шёл, смотрю, как раз вы подвернулись.

Булат и Вячеслав настороженно переглянулись. Ага, так все и поверили, что командир случайно и так удачно именно в нужный момент проходил мимо.

Даже короткая дорога и даже вроде бы в таком специфичном месте, как военная база, всё равно каждым шагом напоминала, что скоро Новый год. Этот праздник не относился к общепланетарным, каждый сектор отмечал его по своему усмотрению или не отмечал. Но в Каменногорске тридцать первое и первое были выходными, поэтому везде попадались то прилепленная на стене снежинка или новогодняя открытка со снеговиками, Дедом Морозом и Снегурочкой, то висел серебристый дождик.

Стоило перешагнуть порог конференц-зала, как благодушное настроение мгновенно испарилось. В креслах ждали Паула, Камиль, Вера, Кай и Дмитрий. Учитывая состав, в голове сразу же закрутилась фраза из знаменитого фильма: «В бой идут сегодня одни «старики». На брифинге не хватало Оли. Но если вспомнить, что на случай, когда остальные отправляются на рискованную выброску, хотя бы один из старших опытных защитников обязательно останется командовать... Тогда логично, что сейчас в брифинге Оля не участвует. Каждый получает доступ только к той информации, которая нужна для непосредственного исполнения своей задачи и ничего лишнего. Вдоль позвоночника нехорошо зачесалось и, как говорится, «в районе попы засвербело».

Когда все расселись, Радомир сразу начал:

– До начала сделаю одно замечание. Кажется, у всех тут началось головокружение от успехов. Конкретно сегодня попадёт вот этим двоим, – он ткнул в Вячеслава и Булата. – Мы их как семечки? Остальные тоже так думают? А вот в Главном управлении считают, что против нас опять молодняк гонят. Не совсем зелёных, но и не самых лучших. Обкатать в бою, дать на своей шкуре ощутить нервный шок и все прочие неприятности от смерти при слиянии с роботом на время пилотирования. При этом каждый раз минимум один опытный пилот страхует, причём с приказом катапультировать сознание при малейшем риске шока от гибели вместе с роботом. А вот туда, куда мы сунемся – там наверняка будут лучшие из лучших.

Радомир секунд на десять замолчал и как-то зябко повёл плечами. Дальше зажёг на экране большой настенной панели… карту Питера! И продолжил:

– Как известно, Мёртвый сектор никому особо неинтересен. Бои над ним идут, но постольку поскольку, всем там некомфортно. А свободных ресурсов на его зачистку у нас нет. Но люди в Мёртвом секторе ходят, в основном это всякого рода «чёрные копатели», промышляющие поиском и вывозом разных ценностей. Бизнес формально не самый легальный, однако если эти группы не наглеют и не мозолят глаза, на него смотрят сквозь пальцы. И не только потому, что эти копатели понемногу вывозят всё то, что нужно уже сейчас, но так и лежало бы мёртвым грузом. Главное, что они хоть как-то держат сектор под присмотром и по неофициальному соглашению немедленно сообщают нам всё подозрительное. Одна такая группа заметила деятельность свегов, благоразумно не стала выяснять, а сразу дала дёру. К слову, в отличие от трёх незадолго до того пропавших в том же районе патрулей. И так пропавших, что списали всё на случайность. Но перед тем, как я продолжу. Мы юридически не относимся к военным, и приказать действовать в чужом секторе нам нельзя. Идут лишь добровольцы. Мы наиболее оптимальный вариант, но нам могут при нужде отыскать замену.

– За, – первой высказалась Паула.

– За, – тут же повторил Кай.

За ними согласились остальные.

– Хорошо. Разбираться пойдёт специалист и сопровождение. Наша задача в этот раз прикрытие и обеспечение на случай появления роботов противника или особо крупного роя инсектов. Выбрали именно нас не только потому, что мы в состоянии немедленно сформировать нужного размера отряд, которому не понадобится отдельное время на слаживание. Уходим в воскресенье, к этому времени карты и планы города вызубрить. Получите завтра, за пределы базы не выносить, за пределами базы не обсуждать. Официально мы вылетаем на учения на северный полигон, прошу не ошибаться. Слава, ты сейчас на все ближайшие сектора единственный проснувшийся из Питера, поэтому хоть как-то в городе ориентируешься. Если припечёт, тебе не придётся рыться в картах. Это второй аргумент именно за нас. Паула. В день учений Палыч отыщет в «муромце» неполадку, для всех вы целый день ищете блуждающий дефект. На аэродроме подскока тебя будет ждать «зевс». Знакома?

– Я летала на нём перед переходом сюда. Но надо освежить в памяти хотя бы на симуляторах.

– Принято. Скажешь Палычу. Ты – третий аргумент, и самый важный. Если мы отыщем в Питере что-то серьёзное… как бы нас не попытались спалить сразу, наплевав на потери. К сожалению, из-за режима секретности держать в воздухе эскадрилью или посадить заранее эскадрилью вне обычных аэродромов мы не можем. Стоит свегам заподозрить о нашей цели, они или перенесут всё в другое место, или не выйдут нам навстречу. А вот спрятать одного «зевса» – легко. Мы изображаем армейское подразделение на прочёсывании города, которое случайно может зацепить охраняемый район, тогда нам попытаются навязать бой подальше от нужной зоны. Твоя задача без героизма, если придёт нужда, устроить над нами воздушную свалку, чтобы сорвать свегам штурмовку, пока идёт помощь с Ирландии. Сможешь?

– Смогу. Особенно, – девушка криво усмехнулась, – над Питером. Я там несколько месяцев летала, есть свои чисто местные особенности. У свегов пилоты расходный материал, молодняк этих особенностей точно не знает, а стариков наверняка давно выбили.

– Просто отлично, надеюсь, вообще не понадобится. И последнее, чтобы не удивлялись. Специалистом, которого надо доставить до точки и который станет разбираться, будет один из земных свегов.

Радомир умолк, наслаждаясь эффектом. Явно специально приберёг эту новость до конца.

– В смысле свег? – первым не выдержал Кай. И в тоне были растерянные и какие-то гневные нотки.

– А что такого? – демонстративно удивился Радомир. – У тех, кто перешёл на нашу сторону, тоже рождается потомство. Но в отличие от Федерации, у нас никакого паразитизма. На слияние идут только добровольцы, обязательно не моложе тридцати лет и у кого уже есть дети. Они и старшие свеги совместно обучают молодёжь, и дальше взаимодействие идёт на основе взаимного партнёрства. Я понимаю твоё, скажем так, удивление, Кай. Но это и в самом деле добровольное, равное партнёрство, я с несколькими такими общался. Люди и свеги в таком случае обязательно учатся распознавать сознательные или ненамеренные попытки вмешиваться в разум носителя… И жёстко их пресекают. На мой взгляд, это единственная модель нашего совместного существования, когда мы сумеем победить Федерацию. Не вести же войну на взаимное истребление? Значит, надо предлагать взамен разумную и реальную альтернативу. На этом вопрос считаю закрытым.

Уже возле раздевалки Вячеславу на коммуникатор пришло сообщение от Радомира, отчего он чуть не поперхнулся.

«Как переоденешься, зайди в корпус 3-В ком 217. Свег, который с нами идёт, хочет с тобой пообщаться. Слушай, я всё понимаю – но хотя бы меня о таких знакомствах на будущее предупреждай, пожалуйста».

К нужной комнате Вячеслав подходил, сгорая от любопытства. А на пороге едва не упал, услышав памятный голос капитана Ходакова:

– Здрав буди, боярин. Наслышан о тебе, а теперь вот решил повидать. Потом некогда будет, а так хоть посидим, расскажем, что у кого случилось за этот год.

За столом сидел уже не капитан, а судя по погонам, полковник Ходаков. Поразили Вячеслава узоры на его лице, совсем как у Тани – только здесь они приглушённо светились разными оттенками синего и красного.

– Здравствуйте… Ой.

– Да ты садись, в ногах правды нет. Тем более, слышал, ты с вылета недавно. Да, так получилось. Потрепали меня тогда хорошо. Или несколько лет реабилитации, и то шансов один к четырём, или восстановиться сразу и совсем – но вот так. Ну понятно, какое-то время мы друг к другу присматривались, потом решили, что сойдёмся, и объединились.

– Знаете… всё равно непривычно как-то. А… а как оно? Вот так вот быть… Извините, – Вячеслав смущённо уткнулся взглядом в пол.

Ходаков на пару секунд замер, словно мысленно с кем-то совещался. Дальше его голос стал мягче, бархатистее и выше на пару тонов.

– Мы подумали и решили, что лучше вам, Вячеслав, отвечу я. Хотя вопрос несколько бестактный, вдобавок это доставит нам некоторое неудобство. Понимаете, в отличие от наших сородичей в Федерации, здесь, на Земле, мы живём не раздельно вдвоём в одном теле, по желанию перехватывая контроль у человека, а непрерывно находимся в контакте друг с другом. Вот так как сейчас, существовать раздельно – вызывает дискомфорт. Этому, соглашусь, приходится учиться, как ребёнок учится ходить. В нашем случае – учиться не пытаться навязать свою волю, а совместно и на равных решать проблему, если у нас разные точки зрения. Тем более что если твой партнёр имеет тренированное сознание, скрыть воздействие потом невозможно. И это у нас считается крайне неприличным поступком. Зато вот так, вдвоём, мы обретаем просто колоссальные возможности, про которые обитатели Федерации даже не подозревают. Я ответил на ваш вопрос?

– Д-да. Спасибо.

– Да ладно тебе, – голос стал прежним. – Думаешь, ты первый или последний такой любопытный? Просто нас пока мало, да и Федерация нам репутацию портит. Ничего, справимся. Но это давай на потом. А пока рассказывай, как ты тут?

***

В родной город Вячеслав вступал со странным, двойственным ощущением. Зима, прокравшись тихим шагом, уже давно легла на улицы и дома, вечный питерский ветер кружил стаи снежинок... Вот она, до боли знакомая и родная Северная Пальмира. Вячеслав на секунду попытался представить город прежним Петербургом. На елях – посиневший снег, туристы с фотоаппаратами толпятся вокруг храма Спас-на-Крови, Исаакий манит издалека светом ярких куполов, блестит на солнце позолота Зимнего дворца и Адмиралтейского шпиля, искрит трамвайная дуга. На берегах и по льду Невы катаются на санках дети, бегут лыжники, тысячи людей на улицах куда-то суетятся и спешат, машины железным морем несут свои волны мимо стеклянных небоскрёбов-утёсов. Под утренним снегопадом покрылись хрустальным бисером Медный всадник и Александрийская колонна, где ангел-хранитель города парит в подоблачном шатре…

Вот только не сохранил ангел свой город. Душа декабрьского дня, уцепившись за ржавый лучик солнца, пытается ухватить хоть каплю света, растопить сырой сквозняк, который обрушили на город низкие свинцовые тучи, разливая свой зимний яд. А в пустынных переулках воздух пронзают плачем потухшие фонари и мёртвые дома. Северной Пальмиры больше нет, она осталась в том, прошлом мире. А мир Вячеслава отныне здесь, и вокруг сердце Мёртвого сектора. Предложи кто прямо сейчас вернуться – Вячеслав откажется, ведь на него надеются товарищи и те, кого ведёт где-то в лабиринте стылых улиц полковник Ходаков.

– Говорит командный. Доложить позицию.

– Разведка на точке. Противника нет.

– Ударный-один на точке. Противника нет…

Перекличка окончательно помогла Вячеславу отбросить посторонние мысли. Есть только здесь и сейчас. Роботы заняли свои места, пехотное прикрытие тоже. Группа Ходакова начала движение к месту, где противник что-то готовит. Секунды медленно ползли, и каждая была наполнена бесконечным ожиданием. Вроде бы надо радоваться, что вокруг тихо, да вот нервы от этого наоборот закручивались всё сильнее.

– Есть контакт, – сообщил Булат.

– Многочисленные цели! – тут же включился в канал Кай – его машина была самой лёгкой, зато несла множество разведывательной аппаратуры. – Возникают тепловые источники с трёх направлений. Даю азимут.

– Они клюнули и покинули нужный район, – в канале связи раздался голос Радомира. – Тактическая схема пять.

Фасад старинного трёхэтажного здания рядом с одним из роботов защитников внезапно взорвался от ударившего в него энергетического пучка. Разлетевшиеся во все стороны кирпичи забарабанили по броне, а сама конструкция рухнула в куче пыли, разбрасывая по окружающему снегу обугленные куски стропил. Вячеслав застучал по клавишам компьютера наведения в поисках противника, нашёл цель и тут, как эпиграф к сражению, в канале связи прозвучал голос Камиля:

– Зато об этом дне будет что вспомнить…

Первой в бой вступила Вера. И вроде бы ничто не мешало её выстрелу по вражескому роботу, но очередь из пушки прошла далеко от цели. Вера начала поправлять прицел, когда оказалась под сосредоточенным огнём сразу нескольких машин противника. Лазер скользнул по ноге, и тут же второй поток квантов света ударил в стену за её спиной. Едва Вера сделала шаг вбок, потрясённая ударом, как в грудную броню вонзились ещё два лазерных луча, а вслед за ними буквально через секунду последовал рой ракет, дождём обрушившихся на её позицию. Водители вражеских роботов пошли ва-банк, открыв огонь из всего наличного арсенала в одной массированной атаке. Попробовать сходу выбить одного из защитников и отойти под защиту товарищей. Вере сразу пришлось туго, лазерные и ракетные попадания плюс летящие обломки стены оставили на броне множество мелких рваных выбоин. Внутрь поток ударов пока не проник, но ещё один-два таких залпа, и робот превратится в беспомощную груду железа.

– Ударный-два, поддержка-один, прикройте Веру, – скомандовал Радомир. – Ей одной они не по зубам! Паула, «Чистое небо»!

Вячеслав немедленно открыл огонь из всех установок разом. От суммарной отдачи ракет, вылетевших из стволов, «лучник» содрогнулся. Очень не хватало самоходных ракетных установок. Хотя у них не было такой серьёзной брони и огневой мощи, какой обладали роботы, но самоходки были скоростнее и маневреннее. Они могли быстро создать локальный перевес в нужной точке, дать залп и тут же скрыться ещё до того, как противник успеет отреагировать. Вот только на улицах города любые машины теряли перед роботами преимущество в манёвренности, потому были в сегодняшнем сражении бесполезны.

Свеги попробовали обрушить на Веру новую разрушительную атаку, не обращая внимания на обстрел ракетами с дальней дистанции. Вдобавок наперерез к ней двигался ещё один коренастый тяжёлый робот. С учётом повреждений, которые уже получила защитник, он её быстро добьёт. В тот момент, когда водитель боевой машины противника уже поднимал массивную руку, чтобы направить на Веру финальный удар, Вячеслав вышел на позицию кинжального огня. Мощная автоматическая пушка очередью выпустила полную кассету снарядов главного калибра. Вражеский робот сразу остановился, едва на его пути и вокруг начали рваться снаряды, несколько из них ударили в предплечье робота, оторвав руку, часть разворотила броню на груди. Новый противник застал водителя свегов врасплох, но ненадолго, он почти сразу открыл огонь. И тут в бой вступил Булат. Это был изумительный выстрел, поразивший свега в какое-то уязвимое место брони. От мощного взрыва во все стороны полетели ошмётки, гигантская боевая машина зашаталась и рухнула, сотрясая землю.

В это время сегмент экрана, выделенного для наблюдения за небом, моментально заполнили прицельные маркеры, причём все вражеские. И почти сразу в небе загрохотал истребитель Паулы. Очередь резанула по крылу чужой машины в тот самый момент, когда вражеский пилот уже начинал заход на штурмовку, крыло стало разваливаться на куски, истребитель свегов потерял управление. Пилот умирать не захотел и катапультировался, парашют раскрылся, когда от ещё одного попадания его машина вспухла облаком горящих осколков. И сразу же, пользуясь тем, что свеги ненадолго ослепли после взрыва, Паула попыталась достать остальное звено. Свеги оказались пилотами достаточно опытными, успели набрать высоту. На самом деле Паула на это и рассчитывала. Воздушный бой стремительно смещался куда-то в сторону Васильевского острова, по дороге втянув в себя второе звено штурмовиков. «Зевс» был машиной опасной, а его пилот уже доказала, что за штурвалом – настоящий ас. Атаковать защитников на земле, пока «зевс» рядом в воздухе – самоубийство. Становиться камикадзе, пожертвовав собой ради шанса подбить чужого робота, никто из отверженных не желал.

Вражеские роботы двинулись вперёд, к тому месту, где кипел бой, пока защитники не отошли далеко от места схватки и не забрались в охраняемый район. Сформировав ударный кулак, атаковать землян последовательно одного за другим – и роботы защитников долго не продержатся.

«Приближается рой ракет», – сообщила ПРО «лучника». Вячеслав успел спрятаться за свечку-десятиэтажку, возблагодарив точечную застройку вразрез всех архитектурных норм. Там, где он только что стоял, свалилось небо и закипела земля.

– Ну, теперь наш черёд! – выкрикнул Булат.

Ракеты его робота и ракеты «лучника» устремились к передовой группе противника.

– Вера, ты с нами? – крикнул Вячеслав. Радостное возбуждение боя смыло все сомнения и страхи, осталось лишь страстное желание ворваться в ряды противника и драться.

– Если моя развалина меня туда дотянет, – ответила девушка. – Порвём их, как тузик грелку!

Она вышла на дистанцию уверенного огня как раз в тот момент, когда рой ракет посыпался на четырёх свеговских боевых роботов. Вокруг рвалась земля, во все стороны полетели куски брони, одного робота засыпало рухнувшим зданием. Вера тут же ударила по нему неуправляемыми ракетами и добавила лазером.

– Есть! Минус один!

Две машины замерли – слияние с роботами у свегов было плотное, пилотов могло оглушить. Третьему пилоту удалось справиться с растерянностью и выстрелить, но лазерный луч едва скользнул по предплечью Веры, соприкосновение слегка оплавило броню. Вера сразу же ответила с гораздо более разрушительными последствиями, серия лазерных импульсов ударила прямо в грудь, и робот отшатнулся на шаг под мощным потоком квантов. Однако грудная броня у свега была слишком толстой, чтобы её можно было сходу прожечь насквозь даже с учётом повреждений, которые враг уже получил. Свег грозно двинулся вперёд, тяжело, медленно, на ходу поднимая свою вмонтированную в руку пушку. Очередь тяжёлых снарядов с робота Булата ударила в свега, на мгновение опередив его выстрел. Одновременно Вячеслав выбежал вперёд и дал ещё один залп ближними неуправляемыми ракетами. Половина из них досталась двум машинам, чьи пилоты и так ещё не до конца пришли в себя. Они дали по защитникам серию беспорядочных выстрелов, случайным попаданием вырвали из робота Булата кусок брони, но драться не пожелали. Пошатываясь, они торопливо укрылись за ближайшим домом и отошли на соседнюю улицу. Передовой робот, оказавшись один против троих, тоже поспешно отступал, заметно хромая, отбитая рука волочилась за ним на пучке кабелей, среди которых беспорядочно сверкали вспышки коротких замыканий.

Неожиданно в дело вступила пехота прикрытия. До этого молчаливая и неподвижная, совершенно невидимая среди мёртвых домов. Впрочем, если водители роботов свегов и заметили солдат, то, очевидно, не посчитали их сколько-нибудь серьёзной угрозой своей тяжёлой броне. Несколько бойцов, выбравшись из развалин, бегом устремились к одиночному роботу врага, свернувшему в проулок отдельно от остальных. Человек выглядит таким крохотным и беспомощным по сравнению с громадой боевого робота, что пилот даже не обратил на солдат внимания. Быстрыми, хорошо натренированными движениями бойцы закрепили взрывчатку на коленных сочленениях и скрылись в развалинах. К тому времени, когда вражеский водитель распознал опасность, было слишком поздно, заряды детонировали. Робот сделал последний шаг, закачался и замер. Ненадолго, скоро внутренние структуры и управляющие контуры перестроятся в обход повреждений. Вот только обездвиженный робот представлял собой просто массивную, пусть и хорошо бронированную мишень, вокруг которой было полно мёртвых секторов обстрела. Прежде чем свег что-то успел сделать, в робота воткнулось больше десятка ракет переносных комплексов, бронебойных и зажигательных. Густо чадя, робот искрил и горел снаружи и внутри.

Отбив атаку и получив небольшую передышку, Вячеслав торопливо принялся оценивать ситуацию. Остальные защитники действовали парами, на первый взгляд их теснили, семь тяжёлых роботов против четырёх, однако на деле Радомир противника переиграл. Свеги атаковали вдоль проспекта единой группой, люди отступали двойками по параллельным улицам. Свеги пытались концентрировать огонь то на одной паре, то на другой, с расчётом, что вечно уворачиваться у защитников не получится. И в азарте боя не замечали, что скоро проспект упрётся в многоуровневую развязку. Дальше свегам придётся замереть на месте и переходить мост по одному, развязка за годы обветшала, на бетонных столбах трещины – две многотонных машины разом надземный уровень не выдержит. Те, кто ждёт своей очереди, станут неподвижной мишенью под перекрёстным огнём – минимум половина вражеских роботов возле развязки и ляжет. На что они рассчитывают?

– Вижу противника, – предупредил Булат. – И это свежие.

– А вот вам наше «здрасьте», – произнёс Вячеслав, нажимая пальцем гашетку управления ракетами.

Как только вокруг передового робота свегов посыпался ракетный дождь, Вячеслав перешёл на бег, устремившись под защиту высокого офисного здания. Риск, но осознанный. Да, он немного отрывался от Булата и Веры, зато с такой позиции он мог обстреливать подкрепления противника ещё на подходе. Если же его обойдут, то слишком шустрый свег окажется под перекрёстным огнём. И вообще – схватка с обнаруженной двойкой свегов должна быть короткой, резкой и закончиться прежде, чем сюда смогут подтянуться другие вражеские машины, чтобы вступить в бой. На бегу Вячеслав дал очередь автопушкой по ближнему роботу свегов. Вокруг него грохнули разрывы, но робот скрылся прежде, чем сенсоры защитника успели определить, какой ущерб машине нанёс удар. Впрочем, пропал свег ненадолго – так и не оценив прошлой ошибки, и этот робот умудрился выйти на пехоту, которая своего шанса не упустила.

– Есть! – крикнул Булат. – Добиваем последнего.

– Стоп, – непонятно с чего насторожился Вячеслав. – Ребята, не нравится мне что-то. Давайте пока я замру, меня вроде бы потеряли. А вы очень медленно изображаете движение.

– Боишься, что эта двойка подставилась?

– Скорее выманивает. Мы тогда возле завода с Денисом их точно также провоцировали. Могут и повторить.

– Хорошо.

Снег обрушился лавиной с крыши девятиэтажки, когда новый вражеский робот вышел из-под прикрытия здания. Медленный, огромный и тяжело бронированный, в предстоящем бою он будет, пожалуй, самым опасным противником.

– Слава, ты, кажется, прав, – поделился Булат. – Замри пока, а мы с ним разберёмся.

Булат резко дёрнул своего робота вправо, едва не потеряв равновесие на гладкой поверхности шоссе, потому что из-за укрытия, стреляя с обеих рук, на него выскочил ещё один робот с удлинённой, похожей на птичью голову конструкцией на плечах. Один луч по касательной всё-таки попал в ногу Булата, но броню не прожёг, остальные ударили в стену, кроша бетонные плиты. Булат в ответ разрядил в неприятеля полную кассету автоматической пушки, а Вера добавила ракетами. Совместные удары по корпусу вырывали огромные куски брони, обнажая находящиеся под ними структуры. Затем волна новых разрывов сотрясла вражеского робота, похоже, начали рваться боеголовки собственных боеприпасов. На несколько мгновений «птица» закачалась и рухнула грудой бесполезных, перекрученных и полурасплавленных кусков.

Оставшийся тяжёлый робот, тем не менее, отступать не торопился. Видимо решил, что с двойкой он справится. Водитель среагировал почти мгновенно, дав залп по Булату. Ракеты вылетели, но прошли далеко стороной, поскольку воин поспешил, не рассчитав прицела, зато лазеры и пушки попали точно в цель, выбив несколько свежих кратеров на броне защитника. И тут ситуация поменялась. Сосредоточившись на одном защитнике, пилот не заметил, как с одного бока его обошла Вера, а с другого на огневую позицию вышел Вячеслав. В мгновение ока тяжёлый робот был взят в коробочку, и его окутали клубы огня. Вера открыла с близкого расстояния огонь из кумулятивных ракет, а ещё через мгновение «лучник» внёс свой вклад очередью из автопушки. Затем Вячеслав выпустил неуправляемые ракеты и выругался, потому что вражеский робот опять отпрыгнул. Водитель свегов был хорош, чертовски хорош, не растерялся и пытался огрызаться, а преимущество в массе, броне и огневой мощи неплохо компенсировали малую скорость и манёвренность мишени. Первые секунды результат обстрела ненамного отличался от нулевого, зато Веру в ответ довольно сильно приложило. И тут «лучник» наконец отошёл на достаточное расстояние, чтобы нанести удар дальнобойными мощными ракетами. Полновесный залп повалил вражеского робота на землю «мордой вперёд», подняться ему не дал Булат. Решив дальше не проверять, у кого броня лучше держит снаряды, он сблизился врукопашную. Пользуясь тем, что его руки и ноги имитировали человеческие, Булат с разбегу всем многотонным весом прыгнул на сустав и переломил ногу вражеского робота, а дальше словно в обычной драке принялся наносить удары. Первый же удар смял голову, второй пробил броню где-то в районе спины.

«Ракетная атака!» – заорал компьютер, он засек луч радара наведения.

Часть III. Свой среди своих (2)

В бою время нередко растягивается, потом и сам не понимаешь, как ты успел сделать так много. Вот и сейчас Вячеслав обстановку оценил мгновенно. Радомир заманивал врага в ловушку, но и они его вели. Своим маневрированием в отрыве от основных сил Вячеслав выскочил на группу вражеских ракетных батарей, которые никто другой не видит. У них почти нет брони, в ближнем бою тройка защитников их сразу уничтожит. Зато они успеют отстреляться, ударят по команде Радомира, как раз когда те остановятся, чтобы атаковать замерших перед развязкой свегов. А дальше семёрка тяжёлых машин добьёт четырёх подраненных защитников. Вариант оставался единственный, вызвать огонь на себя. «Лучника» после стольких попаданий – только выводить из боя, но лучше один повреждённый робот, чем четыре уничтоженных.

Повинуясь указаниям пилота, робот на бегу начал отстреливать все какие есть ловушки, одновременно отключив всю свою защиту. На вражеских радарах «лучник» сейчас должен был светиться как новогодняя ёлка на ночной площади. И тут Вячеслав ощутил, как внутренности сдавило от резко навалившейся перегрузки, мгновение спустя его выбросило из кабины аварийной катапультой. Интеллектуальная система робота оценила предполагаемые повреждения от ракетного удара и приняла меры к спасению пилота. Выплюнув человека, робот на полной скорости двинулся к ракетным батареям – увести огонь противника как можно дальше от места катапультирования, в автономном режиме атакуя последнюю обнаруженную цель. Катапульта успела коснуться земли. Вячеслав, повинуясь вбитым рефлексам, метнулся в сторону и залёг в первое попавшееся укрытие. Робот отбежал на соседнюю улицу. И тут обрушился шторм из огня и железа, перемалывая всё вокруг в пыль. Вячеславу оставалось лишь жарко молиться на то, что у свегов настолько совершенные системы наведения, что ни одна ракета не пропала зря и не ушла в сторону от цели, потому, наверное, он и уцелел.

В первый миг Вячеслав подумал, что оглох, такая в ушах стояла ватная тишина. Потом сообразил отстегнуть и скинуть шлем. По ушам ударил грохот разрывов, замолотил в череп, нос забило смесью гари, бетонной пыли и снега. Совсем недалеко разорвался снаряд, ещё один ударил в крышу девятиэтажки, выдрал оттуда куски бетона и кровли, один такой кусок долетел и воткнулся в парашют катапульты. Не сознательно, а на одних инстинктах спрятаться, Вячеслав метнулся в ближайший подъезд. Сел в закутке между ржавыми почтовыми ящикам и перекосившейся дверью лифта, несколько минут тяжело дышал. Пальцы рук и ноги онемели. Наконец, слегка придя в себя, он принялся осматривать шлем… Никогда до этого Вячеслав не испытывал такого изнурительного страха: что делать дальше?! Шлем защитил его от контузии, но сам умер со всей своей сложной электронной начинкой. Больше нет связи, нет электронного прицела автомата – придётся стрелять по старинке, как они тренировались на полигоне. И что самое паршивое, спасательный комплект остался в катапульте. В первый момент было не до него, он и автомат-то ухватил, поскольку на занятиях про это постоянно долбили инструкторы. А попытка добраться до катапульты сейчас, судя по беспрерывной канонаде и тому, как двор всё время обсыпало осколками и кусками бетона – гарантированное самоубийство. Рядом ударил ещё один взрыв, дом задрожал, в окно лестничной площадки где-то на средних этажах хлестнуло шрапнелью осколков, мусор, камни и куски ржавых перил посыпались вниз.

Вячеслав закусил ладонь, чтобы не заорать от страха. Зачем, зачем он как идиот подставил «лучника» так, что пришлось катапультироваться? Без брони он себя ощущал маленьким, голым и беззащитным. И на самом деле ситуация у него куда хуже, чем в мае, пусть с собой есть автомат. Тогда в городе было тепло и спокойно, а его защищала метка проснувшегося. Вдобавок искали свои. Сейчас, пока не закончится бой, искать его некому. Придётся топать через половину города к Финскому заливу, откуда можно безопасно подать сигнал. Вдобавок можно нарваться не только на инсектов, вокруг полно разной агрессивной дряни времён Первой волны. Остро, до боли в позвоночнике захотелось сбежать, уйти. Это же Питер! В прошлый раз вот так же, когда он хотел убежать, случился переход. Может быть, и сейчас? Вячеслав несколько раз открыл и закрыл глаза, представляя мирный город, каким он должен быть, если бы не свеги… Ничего.

Рядом снова грохнуло. Вячеслав рискнул выглянуть в окно. Ему показалось, что в просвете между домами мелькнул силуэт робота Веры. Почти сразу вдалеке залаяли хорошо знакомым звуком противопехотные пулемёты. Опять к горлу начала подступать паника, но Вячеслав всё-таки сумел её задавить. Похоже, к противнику подошло наземное подкрепление инсектов, а отсюда два нехороших вывода. Искать его начнут нескоро, зато он вот-вот окажется прямо в центре боя, ибо насколько получалось оценить, Веру теснили. И значит, надо бежать, благо парадная в доме имела сквозной проход: мусор здесь вывозили с задней стороны дома, и сейчас дверь осталась приоткрытой.

А дальше он шёл, шёл почти без остановок, лишь иногда на несколько минут присаживаясь, чтоб отдышаться. Шёл весь остаток короткого декабрьского дня, не обращая внимания, что начинает темнеть. Он шёл через мёртвые дворы, мимо оборжавленных остовов машин, через заснеженные скверы. Один раз, ещё в самом начале на него выскочил инсект, но подраненный, две конечности из восьми оторваны, грудь в зелёной крови – Вячеслав добил тварь очередью в упор и потом долго бежал, пока не остановился, тяжело втягивая в себя морозный воздух. В другом месте ему попалась стая собак, разорванная в кровавые лохмотья попаданием снаряда – над ней Вячеслав проблевался, и даже полоскание рта снегом долго не помогало избавиться от кислого привкуса во рту. А потом и это стало неважно, потому что главное было идти. Подальше от продолжавшегося боя, поближе к берегу моря.

Он механически переставлял ноги, пока окончательно не стемнело, и шёл бы дальше, но с каждым шагом тело всё сильнее наливалось свинцом. Вячеслав забрался в первый попавшийся дом, сел, прислонившись к стене. Он только немного передохнёт и снова двинется вперёд. Спать нельзя, замёрзнешь несмотря на пилотский костюм. Опять накатил страх, вот так вот глупо погибнуть. Не в бою, а от холода или наткнувшись на какую-нибудь гнилую лозу. Но боялся он уже тоже вяло, Вячеслав слишком устал. Надо только немного передохнуть – и снова идти…

– Ну парень, кажется, это судьба. Опять мы здесь, и опять я тебя нашёл.

Хорошо знакомый бас Танкиста прозвучал прямо над головой, но доносился словно издалека, будто говорил пришелец из иного мира.

***

Когда они вернулись в Каменногорск, Вячеслав так и не смог отделаться от ощущения, что всё вокруг ненастоящее, а он плывёт сквозь густой кисель. И единственная настоящая реальность вокруг – это мёртвый город, одиночество и необходимость встать и идти. Остальные защитники приняли небольшую заторможенность Вячеслава как откат после боя и физической перегрузки во время эвакуации. Даже Паула с её опытом, кажется, не сообразила, что у названного брата творится не на поверхности, а в глубине. Точно его состояние понял один Радомир, но решил по каким-то своим причинам смолчать.

В школе царило ощущение праздника, пусть никаких каникул по случаю Нового года и не планировалось. Всё равно эти два дня считались необычными и волшебными. Ну а для десятого класса – особенно волшебными, ведь многим из них в этом году родители впервые разрешили встречать новогоднюю ночь отдельно и самостоятельно. Вячеславу с трудом удавалось выносить их счастливый вид. Из него сочилась ярость, которую с трудом удавалось сдерживать. Все эти люди – фальшивка, весь их мир – фальшивка, один большой и блестящий обман. И расплачиваются за это почему-то защитники. Вячеслав.

«Ударный-два, поддержка-один, прикройте Веру».

«Ракетная атака!»

«Паула, чистое небо».

«Прикройте Веру, ей одной не по зубам».

«Катапультируюсь!»

Это он умер, это он попал в капкан. Если не сегодня, то завтра или послезавтра. И самое паршивое, что он всё равно пойдёт в бой. Сам и добровольно. Нет, не из-за этих вот, кто веселится вокруг. Есть Паула, есть Радомир. Оля, Булат, Камиль, Вера, Денис. Седоусый капитан, который благодарил их после первого в жизни боя. Молоденький парнишка на носилках из той бригады, которую они спасли возле завода – белый и бледный от боли, но счастливый, ведь они победили. Все они пойдут, а ради них и Вячеслав, потому что кто-то обязан прикрывать им спину. Ну а то, что одноклассники так странно смотрят ему вслед… плевать. Пусть смотрят. Сейчас он был способен на всё что угодно: дать кому-нибудь в морду, ограбить банк, напиться и натворить глупостей.

А ещё он устал от тусклых зимних сумерек, от постоянных туч или блёклого, выцветшего зимнего неба, даже не голубого, устал от мокрой жижи солнца на горизонте. Как умирающий от голода грезит о еде, так и Вячеслав сейчас тосковал по другому свету, другому солнцу, другому небу. По бледной прозрачности весны, когда весь мир заливается румянцем. По сочной и пышной яркости июльского полудня, по грозовым облакам и пронзительному фиолетовому свечению перед тем, как сверкнёт молния. Надо было всем этим наслаждаться, пока он мог, надо было запомнить все мгновения до единого. Что из этого он успеет увидеть снова, до того как в очередной раз компьютер или пилот сообразят слишком поздно, чтобы успеть катапультироваться?

Последней каплей стал Роман, который подошёл на перемене:

– Ты чего такой хмурый?

– Забыл принять таблетки для счастья.

– Бывает. Слушай, у тебя как с планами на послезавтра?

– В смысле?

– Не тормози, сегодня двадцать девятое. Тут квартира образовалась пустая, мы там собираемся отмечать. Сами по себе, без родителей. Присоединяйся…

Ярость, которую он испытывал всё утро, и так уже готовилась излиться в одно мгновение, и Роман, конечно, помог.

– Роза сама за себя не могла попросить? Что, я слепой и не вижу, как она сейчас в нашу сторону смотрит? А потом уже от неё будет намёк насчёт Паулы? Ты как бы ни при чём? Антон тоже в деле участвует? Вам всем троим, кажется, уже намекали, что вы на фиг не нужны? Могу повторить открытым текстом.

Невольно сказал он это, постепенно повышая тон, так что услышала и Роза, и несколько одноклассников поблизости. Когда у Вячеслава закончился воздух, наступила невольная пауза и на мгновение повисла полная тишина. Роман смотрел на Вячеслава будто бы сквозь него, не видя. Он не сразу собрался с ответом, а когда смог, голос звучат тихо и приглушенно.

– Слава, ты соображаешь, что сейчас… Да как ты смеешь?!

– Но если считаешь иначе, то наберись смелости. Подойди и попроси сам. Оба подошли и попросили, а не прячьтесь друг за друга.

– Мальчики, – в разговор вклинилась Паула, непонятно как оказавшаяся рядом. – Не надо ссориться, ладно? Хватит. Если так хочется поскандалить, идите на улицу, а не здесь.

Ярость продолжала бежать по жилам электрическим током, в первый раз после возвращения из мёртвого Питера Вячеслав ощутил себя живым. Вихрем он обернулся к Пауле:

– Тебе же известно, что это правда…

– Пилот Корсак, прекратить истерику.

Вячеслав открыл уже рот продолжить и наехать уже на Паулу… и закрыл. Сказано было ровно с теми же интонациями и ровно в такой же ситуации, как он тогда останавливал Паулу. Вячеслав мгновенно задавил в себе уже начавшую вырываться из горла фразу, щёки полыхнули краской стыда. Зато Роман, стоявший близко и единственный слышавший слова девушки, выглядел теперь словно проглотил жабу. Молча он отошёл, что-то резко сказал Розе, которая дёрнулась было в его сторону спросить, и до конца уроков старался держаться один, ни с кем не разговаривая. И от этого Вячеславу стало стыдно ещё сильнее. Неписаное, но от этого не менее жёсткое правило – никогда не тыкать и не демонстрировать одноклассникам, чем защитники отличаются от остальных. И вовсе не тем, что они чувствуют технику и даже в школе часто уже работают на разных заводах. Сейчас Вячеслав совершенно позорно сорвался, ну не виноват Роман и другие, что ради их спокойной школьной жизни рискуют другие. Как тогда в парке сказала Паула? Мы идём, чтобы они могли без страха глядеть в ночное небо? А сейчас он про это чуть не забыл… Нельзя всех отправить под пули, скорее наоборот: долг тех, кто разрушает, кто стоит на рубежах, не пускать за спину кровь и хаос, чтобы такие, как Роман, Семён, Роза и остальные могли спокойно созидать.

Может, потому что он всё понял, тридцать первого декабря дребезжание будильника показалось самой приятной мелодией на свете. Грудь распирало от смеха, хотелось всех расцеловать. Утренняя тренировка и остальной день пролетел словно одно мгновение. И как-то само собой вышло, что все защитники остались – никто не ушёл в чужую компанию, никто не захотел сегодня быть среди незнакомых лиц. А ещё девушки о чём-то весь день секретничали и выгоняли всех парней с кухни. Зато под вечер Оля объявила:

– Идём встречать Новый год. За базой нашлось просто отличное место, недалеко и никого вокруг.

Немедленно началась деловая суета. Оказалось, что девушки уже всё подготовили и уже распределили, кто и что несёт: готовые блюда, коврики и пледы, горелку вместо костра и термосы. Даже Радомир сдался и не возражал, получив в руки большую корзинку с едой и термосами.

Нужным местом оказался небольшой холм, спрятавшийся от полигона за рощей. Причём выяснилось, что девушки заранее проделали сюда лыжню. На вершине холма лежал огромный валун, он изгибался вверх и вперед, как пузатый нос корабля, но срезан был ровно. Готовый стол, надо только утоптать вокруг него площадку. А ещё рядом можно устроить самый настоящий костёр, горелку же использовать только чтобы быстро вскипятить чаю.

Оказывается, не так уж и много надо, чтобы почувствовать себя счастливым, а день стал лучшим за все прожитые годы. Тишина и снег, бесконечный шатёр звёздного неба. Горячее пламя костра и настоящие друзья вокруг. И пожелание с последним ударом курантов – каждый на свой голос, но все вместе:

– С Новым годом! С новым счастьем!

Да будет так.

***

Апрель в этом году выдался похожий на октябрь. Вроде и середина весны уже, а небо хмурое, развесило космы тяжёлых туч. Погода день за днём упорно красила город промозглой сыростью и туманами. Дома ссутулились и втянули в бетонные плечи серые облезлые крыши, удручённо глядели подёрнутыми грустью глазницами окон. При этом столбик термометра ехидно дразнил, показывая шестнадцать и даже восемнадцать градусов. Зато ледяной ветер кружил и швырял злые горсти холода в зеркала стылых за ночь лужиц, пронизывал до костей. После недолгого раздумья, закончив разминку в спортзале, кросс всё-таки решили бегать на стадионе. Радомир посмотрел в сторону Паулы и Вячеслава и со вздохом сказал:

– Нет, вы всё-таки оставайтесь. Не дай бог, простудится кто-то, вас нам сейчас и на день терять нельзя. Остальные пошли.

Денис побитым щенком уткнулся взглядом в пол, хотя его никто ни в чём не винил. Он всё-таки смог подняться в воздух, но только-только освоил основы самостоятельных полётов. В отличие от Вячеслава, вызубрившего программу за три месяца, участвовать в боях Денис сможет не раньше середины лета. Увы, никакой бешеный энтузиазм не мог компенсировать нехватку способностей – третий уровень далеко не пятый.

Едва остальные скрылись за дверями спортзала, Паула мрачно прокомментировала:

– О чём я там думала, когда сюда ехала? Вернуться к прежней жизни? Сбылась мечта идиотки…

Вячеслав на это молча пожал плечами. За последние пару месяцев они вдвоём и в самом деле летали почти беспрерывно. Свеги, пользуясь тем, что защитников-пилотов не так много, из-за этого их базы прикрывают одновременно и промзоны, и континентальную территорию, взяли манеру поддерживать свои десанты с воздуха. Пока шла помощь с базы ВВС, одна-две звезды свегов мешали работать штурмовикам, нападали на наземные силы. И даже если потом атакующие звёзды несли потери от подоспевших защитников, свегов это тоже устраивало – людям приходилось гонять самолёты туда-сюда, вырабатывая ресурс машин и утомляя пилотов. Особенно доставалось Русско-Европейской равнине. Много важных заводов, городов и сельскохозяйственных угодий. Но поскольку единственной серьёзной и непреодолимой преградой для инсектов и диверсионных устройств свегов оставалась морская вода, подходящие места для баз защитников имелись в одной Ирландской промышленной зоне. Исландия далеко, а северные арктические острова ещё в Третью волну укатали боями до полностью непригодного для жизни состояния.

Сначала Радомир начал поднимать на прикрытие роботов из Каменногорска звено «космических псов». И уже первые несколько стычек продемонстрировали, что одиночная звезда свегов Пауле и Вячеславу не противник. Если же посылать больше сил, то два «пса» отвлекают внимание, переигрывая на манёвре за счёт лучшей подготовки пилотов, колоссального опыта Паулы и форсированных способностей «пятёрок». Дальше успевают подтянуться защитники из Ирландии, после чего отступить не может ни одна машина противника. В результате после нескольких стычек в первую неделю, как правило, всё ограничивалось взаимным маневрированием в верхних слоях атмосферы, пока на земле штурмовики утюжили десант. Вскоре помощи начали просить и соседние сектора, так что в итоге налетался Вячеслав за эти месяцы, наверное, на всю оставшуюся жизнь. Заодно на собственной шкуре ощутил сказанные когда-то Паулой слова – пилотов аэрокосмических истребителей мало, поэтому мы летаем, спим или учимся, на всё остальное не хватает времени.

– Интересно, а я в таком случае о чём мечтал? Хотя… когда меня нашли, была мысль.

– Какая?

– Ну… – Вячеслав неожиданно для себя смутился. – Да так, глупость. Хотел стать героем, всех спасти, чтобы мой портрет по телевидению показали. Все проснувшиеся об этом мечтают, когда им про защитников рассказывают.

– Да уж, – прыснула от смеха Паула. – Считай, твоя мечта тоже сбылась. Правда, своеобразно. Если посчитать благодарности.

– Точно, – тоже засмеялся Вячеслав, весёлое настроение захватило и его. – Героями тогда на заводе мы с тобой стали, всех спасли. И в Питере потом тоже. А теперь нас и по телевидению постоянно показывают. По внутренней связи Управления, конечно, но тоже телевидение. Так что, считай, комплект. И вообще, пока остальные бегают, предлагаю идти завтракать. Конфет осталось мало, потому что Люба вчера поленилась зайти в магазин.

– Пошли, сластёна.

Как всегда, если у тебя есть запас по времени, в итоге ты опоздаешь. Так и сегодня: завтрак они закончили раньше остальных, а на уроки пришли чуть ли не со звонком. Весёлое вроде настроение стремительно начало падать. Биологию Вячеслав научился зубрить и сдавать в положенном объёме, но любить её больше всё равно не стал. Слушая очередной разбор механизмов эволюционного процесса, еле удержался, чтобы не зевать, и даже мысленно сам себе пожаловался на свегов. Наиболее удобное положение Луны для управления инсектами наступало после обеда, так что пилоты успевали и в школе отучиться, и уроки сделать, и полетать. Главное – не расслабляться и ничего не откладывать на потом. Пусть временами Вячеслав и начинал себя чувствовать роботом.

Зато едва прозвенел звонок на перемену, как Вячеслав мгновенно пожалел о скуке урока. Сначала подошёл Семён и сразу же гневно, с претензией начал:

– Ты меня обманул!

– В смысле?

– Ты сказал, что только к лету всё решиться! А сам с Нового года летаешь уже.

– С чего ты…

– Не ври. Я сначала не понял, почему со стороны аэродрома новый звук появился, не такой, как от транспортников. А потом у тебя след увидел от компенсационного лётного костюма. Не ошибёшься, я про них читал.

В голове тяжёлой чугунной гирей покатилась мысль, что Семён всё-таки слишком умный и глазастый. И про него придётся доложить. А ещё очень хотелось бы объяснить ему, что Вячеслав с ним с удовольствием поменялся бы – однако у него приказ «ничего говорить нельзя». Ибо слухи по сектору насчёт «чего-то не совсем так» ползли, и давно, но слухи к делу не пришьёшь, поэтому ситуацию с информацией по свегам Управление защиты в целом пока удерживало.

– Семён, а с чего ты взял, что я должен тебе хоть что-то отвечать, чем я занимаюсь в свободное от уроков время? Один модельки в кружке делает и запускает, второй оригами складывает. Чем хочу после школы, тем и занимаюсь, и тебя это не касается. Понял?

И сразу же демонстративно отошёл в сторону, мол, разговор закончен. Семён было дёрнулся следом, но тут Вячеслава перехватила одноклассница. Впрочем, лекарство оказалось не лучше болезни. После разговора перед Новым годом Роза как-то поутихла, отступилась. Зато за дело взялась её лучшая подруга, решив помочь и с энтузиазмом раз за разом пытаясь если не устроить свидание, то хотя бы свести вместе и пообщаться.

– Слава, деловая колбаса наша, признавайся, куда пропал? Тебя никуда не дозовёшься.

– Ну вообще-то у меня в этом триместре по плану начались курсы по подготовке к работе на энергостанции. Плюс мне пора думать насчёт экзаменов и выбора университета, – и тут же мысленно добавил: просто отлично, соврал – и нигде голос не дрогнул.

– Слушай, какой экзамен? Год ещё.

– А меня спрашивают? Вот и занимаюсь. С моей физикой и математикой та ещё головная боль, но куда я с подводной лодки денусь.

– Но воскресенье-то у тебя свободно?

– Думаю… да, – он прикусил язык, сообразив, что сморозил глупость, но было поздно.

– Вот и отлично! У меня в воскресенье в час день рождения. Жду, и отговорки не принимаются.

Вячеслав на несколько секунд завис, пытаясь сообразить, как бы повежливее отказаться. Если воскресенье у него и в самом деле будет свободно, то планы будут единственные: лежать и ничего не делать. Ни летать, ни готовить уроки, ни зубрить матчасть, ни рассчитывать вместе с Паулой и штабистами из Ирландской зоны очередную тактическую схему. Просто лежать и ничего не…

Сирена тревоги заревела, разом заглушая все звуки. Вячеслав не думая сорвался с места, расталкивая застывших на месте одноклассников. И только уже на бегу до него дошло: в динамиках орал не сигнал «боевая тревога, защитники на базу», а сигнал гражданской обороны. «Срочная эвакуация».

На надпись в раздевалке «по машинам» никто не обратил внимания, и так было понятно. Но Вячеславу и Пауле бежать пришлось дальше остальных – Палыч, чтобы не расходовать лишнего драгоценный ресурс «космических псов», особенно если поддерживают соседний сектор, придумал, как зацепить истребители к обычному атмосферному транспортнику. Стартовали Паула и Вячеслав непосредственно в воздухе прямо перед боем. Так что оба «пса» отныне всегда ждали уже на взлётной полосе. Поэтому в локальную сеть оба пилота включились, когда вводная уже шла вовсю. При этом давал её лично координатор! Первый раз на памяти Вячеслава.

– С каждого десанта они оставляли в пассивном маскировочном режиме от пяти до десяти процентов, учитывайте, что силы против нас будут огромные. Ваша задача поддержать оборону по линии Соколиный – Усогорск – Сторожевой и не допустить прорыва противника к Каменногорску до подхода подкреплений. Воздушной поддержки наземных сил какое-то время не будет совсем, ситуация в небе тяжёлая. К бою – и с богом.

И тут же загорелся сигнал выделенной линии пилотов. Раздался голос Петра Матвеевича:

– Паула, Вячеслав, никогда не думал, что скажу, но сейчас вообще всё зависит только от вас двоих. Ситуация хуже, чем я сказал остальным. Свеги не только захватили огромный плацдарм, в плен уже попали от ста пятидесяти тысяч до четверти миллиона. Они вывели на орбиту что-то вроде аналога нашего Щита. Атмосферные машины ещё летают, но любая способная выйти на орбиту техника теряет мощность и падает. В Ирландии и на Сахалине так уже рухнули несколько «зевсов». Выиграет тот, кто первым окончательно возьмёт под контроль орбиту. Пока у нас ничья. В космосе всегда на самый крайний случай скрытно дежурит звено «демонов». Ребята полегли, но сожгли тех, кто обеспечивал прикрытие излучателей. Это ненадолго, со стороны Луны уже стартовало чуть ли не полсотни машин плюс транспортные модули, из дальнего космоса идёт вообще настоящая армада. Если они захватят орбиту, нам крышка, но небольшой зазор по времени пока есть. Свеги, похоже, сами не ожидали такого успеха. Всегда считал Палыча немного того по части техники, но сейчас это всем нам спасёт шкуру. Двигатели «псов» – прошлое поколение, на них излучение действует не так эффективно. Плюс вы сможете стартовать уже в воздухе, вам гарантированно хватит мощности прорваться на орбиту. Дальше, по всем расчётам, вы успеете сжечь не меньше половины излучателей. Тогда появятся окна, и смогут стартовать остальные. Удачи. И очень прошу, не рискуйте понапрасну.

– Мы вернёмся, – за обоих ответил Вячеслав.

Происходящее вокруг, пока «псы» закреплены на носителе, транслировалось с внешних камер носителя прямо на лобовой экран колпака пилотской кабины. Вячеслава вдавило в кресло перегрузкой стартующего транспорта. Взлётная полоса поползла назад, фонари и пятна недотаявшего снега на обочине размазались и почти сразу унеслись вниз. Город превратился в макет из миниатюрных домиков и зданий, окружавший его лес был похож на мохнатый зелёный коврик, ещё заснеженные поля и холмы лежали словно грязное белое одеяло. На экране вспыхнула карта, отображающая маршрут. Рядом побежали циферки высоты, скорости и времени до отделения. В углу замелькала иконка в виде чёрного кота, это была Паула, приватный канал, доступ в который имели только они двое. Его для них тайно от всех сделала Паула ещё в январе.

– Слава, нам сказали не всё. Я тут прикинула, я же, если не забыл, все базы помню наизусть. На самом деле у нас не очередные трудности, а полная катастрофа и начало Четвёртой волны. Да, мы с тобой успеем спалить даже больше половины излучателей. Всё равно, нашим прорываться на орбиту под огнём, зажмут в гравитационном колодце и каждого второго собьют ещё на взлёте.

– Зная тебя – есть ещё вариант? Считай, уже согласился.

– Он очень рискованный. Для нас с тобой. Но шансов на общую победу тогда четыре из пяти.

– Я же сказал, что уже подписался. Давай теперь на что именно.

– Я сбросила тебе новый стартовый пакет. С этим вектором мы кучно сбиваем все излучатели над Австралией. Я знаю тамошних ребят, и у них сейчас должны быть наготове машины. Даже если свеги всё поймут и у них есть запас излучателей перекрыть брешь, против физики не попрёшь. Пока они сменят орбиты и перекроют окно – австралийцы смогут поднять наверх три или четыре звена. Может быть, даже крейсер, там космодром «демонов». Но чтобы они успели расчистить Приземелье раньше, чем подойдут основные силы противника, надо задержать тех, кто сейчас идёт от Луны. Хоть ненадолго.

– Два против пятидесяти?

Надо было испугаться, но Вячеслав, наоборот, чувствовал спокойствие. Не отупение, просто кровь словно заледенела. Нет любви или ненависти, страха или смелости. Сердце твоё – пусто, тело твоё – оружие, ум и тело – единое целое. Ты поступишь как должно, и не может быть сейчас иного выбора.

– Я говорила, это рискованно…

– А я уже согласился. Взлетаем, сносим всё над Австралией, остальное потом. Время объяснить нашу тактику у тебя будет. Как, ты говорила, девиз пилотов?

– Никто...

– Кроме нас!

– Поехали!

Цифры скорости и таймера бежали в противоположные стороны, и тут пилоты транспортов превзошли сами себя: они продолжили наращивать скорость даже после того, как был пройден безопасный предел.

Старт! Перегрузка ещё сильнее вдавила Вячеслава в кресло, тело налилось свинцовой тяжестью, будто на грудь, руки и ноги село ещё по одному человеку. Транспорты после сброса истребителей, судя по показаниям радара, ушли в штопор, одновременно начав разрушаться. Вячеслав мысленно пожелал пилотам удачного катапультирования, а дальше мысли забила свинцовая тяжесть перегрузок. Палыч, воспользовавшись тем, что стыковочные узлы были унифицированы, умудрился закрепить на «псах» посадочные двигатели роботов. Сейчас современнейшие аэрокосмические истребители напоминали древние ракеты из мира Вячеслава. Первая самолётная ступень, дальше примитивный разгонный блок на жидком топливе… Способностями защитника Вячеслав ощущал это, как будто он бежит, а два соседа рядом тащат его вперёд за руки.

Вот вспомогательные двигатели выработали топливо, отделились, и сразу же истребитель словно рвануло назад, двигатель заработал вполсилы – ты бежал-бежал, а тебя зацепили к стене длинной резинкой, она натянулась, принялась тащить назад. И вдруг резинка порвалась, небо стремительно меняло свой цвет, набухая фиолетовым, темнея и наконец окрасившись в чёрный.

Они прорвались! В прицельной сетке экрана наведения вспыхнули красные маркеры – случайно истребитель выскочил прямо на скопление излучателей. Вячеслав дал залп и зло ощерился, глядя, как расцветают огненные вспышки. На такую удачу они не рассчитывали, приятный бонус. Дальше обе машины потянуло в космос прочь с орбиты, разгоняя силой земной гравитации. Когда оба «пса» оказались над Австралией, как собственными радарами, так и через обмен информацией с землёй карта излучателей была уже сформирована.

– Сработало! – крикнул Вячеслав, не в силах удержаться.

Свеги обманули сами себя. Получив сигнал о прорыве над Европой и об уничтожении установок гасящего поля, решили, что дырку проделывать будут там же. Начали движение излучателей. И тут небо над Австралией полыхнуло огнём, вниз посыпался метеоритный дождь осколков. Даже по самым пессимистичным оценкам, окно продержится дольше, чем изначально надеялись Паула и Вячеслав. Оба «пса», повинуясь законам небесной механики, обогнули Земной шар и понеслись в сторону Луны, но в последний момент Вячеслав успел поймать картинку с радара: стартовали разом не меньше полутора десятков истребителей. Когда свеги всё-таки смогут закрыть брешь, на орбиту уже прорвутся шесть, а то и десять машин. Люди почти победили… Осталась мелочь, задержать тех, возле Луны, чтобы они до начала генерального сражения не успели подтащить новую порцию излучателей и помешать защитникам стартовать на орбиту.

– Слава, наша задача не сбить всех врагов, а именно задержать.

– Это радует, у нас столько ракет не хватит.

– Шутишь – это хорошо. Я неплохо знаю, как готовят пилотов из отверженных. Слепое исполнение приказа и страх его нарушить. Никакой инициативы и суровое наказание за неисполнение. Сейчас им наверняка дали приказ довести транспорты с излучателями до орбиты. И тут выскакиваем мы, причём мы на развороте вокруг Земли получили большую скорость. Если они идут как раньше, то на встречных курсах мы для них слишком быстрые, у них системы наведения нас просто не увидят на такой скорости. А вот наши их видят – и они это знают. Да нам по такой куче даже целиться особо не надо. Спалим половину транспортов, развернёмся, используя Луну, и ударим, как раз когда они подойдут к Земле. Там они лишаются второй половины транспортов, и вдобавок будут зажаты между ребятами на орбите, нашей ПВО и нами. Будь их хоть вдвое больше – они смертники. На такое отверженные не пойдут. Зато если они сбросят ход, то гарантированно успеют сбить и любую ракету, и носитель, даже если мы не затормозимся.

– А если они половину сил бросят на защиту, а остальные пойдут к Земле?

– Забыл? У нас комплект глушилок загружен. Даём залп на подходе – пока они их подавят, каждый решает за себя. Нет, отверженные все жить хотят, никто не захочет рисковать шкурой ради остальных. Каждый выберет такой вариант, чтобы даже в случае проигрыша у него было железное оправдание перед хозяевами. Чтобы уже нас не сбили, мы тоже сбрасываем скорость. Дальше маневрируем и прорываемся насквозь через строй, это их тоже задержит. При некоторой удаче пробьёмся, отверженные любят воевать не качеством, а количеством. Шанс у нас есть.

– Принято. Атакуем.

Летели молча, каждый думал о своём. Уже на подходе Вячеслав спросил:

– Они нас уже видят?

– Да.

– А они нашу культуру хорошо знают?

– Наверняка. Таня рассказывала, их всех заставляли учить основы тех, против кого сражаются. Ну и давали побольше примеров из нашей истории, какие мы дикие и страшные.

Вячеслав быстро пробежался пальцами по сенсорной панели, выбирая трек из музыки, загруженной в память компьютера.

– Тогда пусть боятся!

По открытой волне понеслась музыка:

Наверх, вы, товарищи, все по местам

Последний парад наступает

Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,

Пощады никто не желает!

– Залп!

Истребители вздрогнули от стартующих наперерез противнику ракет электронного подавления.

Вячеслав не знал, что в этот момент в командном центре над Петром Матвеевичем суетятся медики, ему стало плохо на первых словах песни. Не видел, как рядом плачет Таня, а командующий базой матерится от бессильной ярости, потому что ничем не может помочь там, наверху. Главное, что одна за другой вражеские машины сбрасывали скорость, перестраиваясь в оборонительные порядки.

***

Вдали ещё кипело большое сражение, жаркое, но для свегов проигранное с самого начала – когда к Земле ещё только подошли их передовые силы, на орбиту уже успели выбраться не только несколько десятков аэрокосмических истребителей, но и крейсер «демонов». И снизу, под прикрытием крейсера, поднимались всё новые и новые машины защитников. Здесь, в дальнем космосе, в пустоте, неуправляемыми метеоритами неслись два «пса». Искалеченные в коротком жестоком бою обломки – пусть Вячеслав и Паула на голову превосходили свегов как пилоты, против такого перевеса шансов у них не было. Спешившие к Земле свеги попросту не стали тратить время, чтобы их добить.

– Знаешь, Слава, теперь, наверное, уже можно быть честной. Я всё-таки боюсь умирать. Особенно вот так.

– Мы ещё выберемся. Мы обещали вернуться.

– Не надо. Мне не надо красивых слов, я ведь всё и так понимаю. Связи нет, моя машина разбита. Чудо, что я вообще жива. Ты ещё сможешь вернуться. Надо только подождать, пока кончится бой. Твоего запаса энергии хватит на коррекцию курса и потом как раз останется ровно на один разгон, чтобы тебя не засосала гравитация Луны.

– Передатчик всё равно разбит.

– Подойдёшь близко к Земле, подашь сигнал со встроенного маяка в скафандре. Тебя услышат и подберут. Обещай мне…

– Что?

– Перед тем как уйти – ты меня добьёшь. Я… я не смогу открыть шлем и покончить с собой. Я уже думала… нет, не смогу. Не хочу умирать от удушья. И одна. А тебе скоро надо уходить, иначе и ты не сможешь вернуться. Обещаешь?

– Дура ты. Я тебя не брошу. А благородно застрелиться, спасая меня, ты не сможешь. И не пугай, тебе просто нечем. Автомат в аварийном комплекте, а сейчас до не доберёшься.

– Слава, ты дурак. Так вместе погибнем, а…

– Тихо. Есть вариант.

Компьютер выдал диагностику повреждений обеих машин, и сердце у Вячеслава бешено заколотилось. Шанс был, совсем крошечный – но шанс. На его машине двигатель в порядке, но разбиты топливные элементы. Энергии и в самом деле хватит на один разворот и на одно ускорение, чтобы не затянуло гравитационное поле Луны. У Паулы двигатели в труху, но зато топливные элементы уцелели. Паула, мечтая стать демоном, а потом помогая Палычу, точно разбирается в устройстве «пса». Но в открытом космосе ремонт невозможен. Значит…

– Слушай меня. У меня в кабине по-прежнему два места, я смогу тебя подобрать.

– Ты не сможешь выровнять обе машины, чтобы я перебралась. Даже я на твоём месте не смогу. Меня или размажет, или я сорвусь и буду уже умирать в одном скафандре. Лучше уж в кабине, тут хоть свет есть. Догнать и подобрать меня, если я сорвусь, ты не сможешь, не хватит потом энергии на разворот.

– Я и не собирался. Я поймаю твою машину. Да, будет жестковато, но нам потом в атмосфере не садиться.

– Не смей! У тебя не хватит мощности на коррекцию! И я всё равно не смогу перебраться во время движения, а тебе нельзя отключать двигатель. Я тоже провела диагностику, ты его второй раз не запустишь. Сам погибнешь, и меня не спасёшь. Ты не уйдёшь из поля притяжения Луны и…

– Если честно, я и не собирался никуда ускоряться. Я хочу сесть на Луну, переставить топливный элемент, и вдвоём уйти к Земле. Но для этого нужна твёрдая поверхность. Ты сможешь. Мы сможем.

– Слава, ты сошёл с ума.

– Давно, ещё когда согласился стать пилотом. Нормальные мальчики на уроках скучают и девочек в кафе с цветами приглашают. А здесь только такие психи, как мы с тобой. Сейчас осторожно, не прикуси язык. Стыкуюсь.

Несмотря на предупреждение, Вячеслав сам чуть не прикусил язык, такой был резкий толчок. Зато обе машины слиплись с первого раза – хвала всё тем же стандартным стыковочным узлам, которые ставил Палыч для транспортировки между секторами и для разгонных блоков. Вячеслав повторно запустил диагностику: теперь при контакте напрямую, а не дистанционно, результат будет точнее. В этот раз компьютер был уже не так оптимистичен насчёт того, хватит ли энергии. Зато крепёжные узлы порадовали – скорее пилотов размажет перегрузками, чем машина напарницы отстыкуется без команды. Паула, которая пусть вынужденно, но согласилась с планом, взяла на себя роль штурмана – в космической навигации и расчётах орбит она разбиралась на порядок лучше напарника.

Не отрывая глаз от экрана, где компьютер рисовал траекторию и отмечал расчётные точки ускорения и манёвров, Вячеслав положил руки на панель управления и отдал команду запуска двигателя из режима коррекции в основной рабочий. Двигатель глухо отозвался, что-то зашипело, пилот почувствовал удар в спину и вскрикнул от неожиданности. Но всё же ускорение понемногу нарастало, истребитель повиновался командам, хотя и летел с грацией утюга. Даже точку разворота они прошли почти там, где были должны. Лунный диск понемногу распухал на экранах, постепенно вытесняя клочки чёрного неба. Покалеченный истребитель камнем падал прямо на скалы.

Наступал самый сложный и рискованный момент. Будь у них возможность плавно погасить скорость… Но столбик заполненности энергетических элементов стремительно падал, каждую минуту активной работы двигателя шла утечка. Единственный шанс – резко, с максимально доступным ускорением тормозиться, а дальше молиться, чтобы подходящая для посадки площадка нашлась раньше, чем двигатель окончательно заглохнет.

Вячеслав дал полную тягу на торможение. Сияющий лунный диск дрогнул и начал всё быстрее уплывать вбок экрана. Истребитель описывал дугу над самой поверхностью Луны, пилота всё глубже вдавливало в губчатое сиденье, дыхание перехватывало – не только комбинезон, но и особые физические возможности защитника в стадии активации не справлялись. Выдержит ли планер?! Вячеслав чувствовал, как прогибаются рёбра, сероватые пятна замелькали перед глазами. Вот-вот от перегрузки откажет зрение, а пилот потеряет сознание. Он знал, что идёт на полной тяге, и всё-таки продолжал всеми своими способностями защитника форсировать двигатель.

Истребитель продолжал терять высоту и скорость, цифры уменьшались всё медленнее и медленнее, но пока недостаточно – он ещё был в нисходящей части огромной гиперболы. С трудом Вячеслав скосился на боковой экран, тот показывал траекторию корабля – текущую и прогнозируемую, а также профиль участка поверхности, над которым выполнялся манёвр. Обе линии – истребителя и лунных скал – почти сходились. Пересекались? Нет, дуга в точке, где переходила в горизонтальный полёт, почти касалась поверхности, но явно пролегала выше. Однако аппаратура сейчас работала еле-еле, радар давал погрешность, и было неясно, проскользнёт «пёс» над Луной, или врежется в грунт.

В глазах темнело, рот наполнился вкусом крови. И тут перегрузка исчезла! Скалы теперь неслись прямо под ними. Компьютер тревожно запищал, что двигатель отключится через пять минут, но впереди показался плоский участок, а радар утверждал – никаких ям или пылевого слоя, твёрдый грунт. Вячеслав решился. Сбросив скорость почти до нуля, он отцепил Паулу, и тут же, словно на занятиях, отключил двигатель и сам коснулся поверхности. Машину подбросило. Она чуть не скапотировала, но твёрдо встала.

Вячеслав почувствовал необычную лёгкость. Его сумасшедший план сработал! Пусть пока только наполовину, но это уже больше, чем ничего. Дальше он сообразил – лёгкость же из-за меньшей силы тяжести. Потому он и рискнул вот так садиться, сбрасывая второй истребитель, на Земле Паула бы разбилась. Паула! Как она?!

Вячеслав откинул колпак пилотской кабины. В книжках дома он часто читал, что на Луне рефлексы должны срабатывать против человека из-за меньшей тяжести, поэтому не стал сразу прыгать вниз, возможно, рискуя на первом же шаге вывихнуть ногу. Аккуратно спустился, как по лестнице, цепляясь за элементы истребителя. С той стороны, откуда они прилетели, пылало солнце, оно так слепило, что невозможно было смотреть, пока Вячеслав не сообразил включить автонастройку фильтров скафандра. Осторожно он двинулся вперёд: обидно будет навернуться, упасть и пробить скафандр в миллиметре от спасения. И всё равно, шаги получались подпрыгивающими, временами превращаясь в гигантские прыжки, после которых приходилось медленно ждать, пока опустишься.

Когда Вячеслав добрался до второй машины, Паула уже выбралась и отчаянно жестикулировала, что-то пытаясь сказать. Вячеслав покраснел и порадовался, что никто этого не увидит – как же он сразу не сообразил? До этого связь шла через передатчик «пса», а теперь надо её переключить напрямую.

– Я тебя слышу.

– Слава, я тебя расцелую!

– Как только – так сразу.

– Ты псих, но гениальный псих. Жалко, рация в моей машине окончательно всмятку. Я сначала хотела попробовать из двух собрать одну рабочую.

– Ну, я на такое везение и не рассчитывал. А теперь командуй.

Следующий час оба обливались потом, сначала вынимая из разбитого «пса» детали, а затем перетаскивая их ко второй машине. Даже в условиях одной шестой земного притяжения энергетические элементы оказались тяжёлыми. Но когда детали были доставлены, Паула попросила минут пятнадцать-двадцать не лезть ей под руку. Если разбитую машину девушки вскрывали не жалея, самыми варварскими методами, добраться до повреждённых деталей второй машины надо было предельно осторожно. И только когда всё будет готово, Вячеслав опять понадобится как физическая сила – вынуть и вставить. Пока же он отошёл немного в сторону и решил осмотреться. Пусть в такой сложной ситуации, но поглядеть на настоящую Луну – про такое он никогда и не мечтал.

Чёрно-белый лунный пейзаж оказался удивительно красивым и вовсе не таким, как его можно было бы представить по фотографиям и компьютерным играм. Белизна была какой-то серебристой и нежной, а чернота острых теней неуловимо смягчалась с расстоянием. Дальше местность была почти плоской, если можно назвать плоской ту безбрежную каменную россыпь, из которой там и сям торчали обломки величиной с дом. Повезло, что эти огромные глыбы начинались не сразу после гор. Вспомнив про горы, Вячеслав обернулся туда, откуда они прилетели. Там равнина поднималась – сначала отлого, а потом вереницей почти вертикальных уступов переходила в горный массив. Его стена, обманчиво близкая, лежала в тени и была черна как уголь.

Что-то по краю сознания царапало, не давало покоя. Вячеслав осторожно двинулся обратно к разбитому истребителю. Паула, занятая ремонтом, не обратила внимания. Вячеслав подошёл к раздраконенной машине, но всё вокруг было истоптано и усеяно обломками. Если что-то и было, то давно затёрто, поэтому Вячеслав двинулся по следу посадки истребителя Паулы. На тридцатом шаге под ногами мелькнул посторонний предмет. Вячеслав опустился на колени и в первый момент не понял, а когда сообразил, то вздрогнул, как от удара током. В пыли лежал выдранный откуда-то кусок электронного блока. И этот кусок, во-первых, был новенький, а во-вторых, точно не мог отлететь от истребителя.

Ретранслятор свегов! Они сели прямо на ретранслятор свегов, вот откуда тут такая ровная площадка. Сколько будет ехать машина от базы до ретранслятора, учитывая, что приходится маскироваться от наблюдения защитников? В любом случае у них остались считанные минуты, чтобы успеть занять позицию и попробовать отбиться.

– Паула, тревога!

Вячеслав опоздал. По глазам ударила синяя вспышка, и он потерял сознание.

***

На базе их разделили почти сразу. Вячеслава от парализующего удара мутило, руки-ноги были как ватные – особенно после резкого перехода из невесомости, здесь гравитация была обычной земной. Паула, наоборот, пришла в себя быстро. Едва с неё сняли скафандр, умудрилась вырубить обоих конвоиров-отверженных и почти дотянулась до разрядника – но свеги имели немалый опыт работы с пленными. Девушку мгновенно снова парализовали, спеленали и повезли куда-то на тележке. Вячеславу сковали руки за спиной и на ноги надели что-то вроде кандалов, в таком виде и отконвоировали.

Если это и считалось камерой, то понятие о тюрьме у свегов было странное. Куб с ребром навскидку метров десять. Одна стена заполнена пультами и какой-то аппаратурой, но рядом никаких стульев. Возле другой стены напротив закрепили пленника. Четыре ленты выходили прямо из стены и фиксировались к браслетам, застёгнутым на запястьях и щиколотках. Ты можешь сделать пару шагов вперёд от стены, но не более, дальше ленты потянут тебя назад. Хочешь – стой, хочешь – сиди или лежи, ленты не помешают. Но это всё, больше тебе ничего не дозволено.

А дальше пленника оставили одного. Все ушли. Причём это было отнюдь не игрой – просто свеги абсолютно доверяли надёжности своей аппаратуры. Отказов у них и в самом деле не бывало. Самым мучительным оказалось смотреть на то, что спасение было здесь же, рядом, но недоступно. Чтобы отключить ленты, достаточно просто щёлкнуть тумблером на пульте у противоположной стены. Но туда не дотянуться. Вячеслав попробовал в первую же минуту, как его оставили – в ответ на рывок ленты резко дёрнули пленника назад, ощутимо приложив о стену. И не кинуть какой-нибудь предмет, чтобы попробовать сбить переключатель, просто нечего – пленника раздели до белья, да и ленты не дадут.

Вячеслав сел на пол и прислонился к стене. До тошноты, до рвоты, до раздирающей грудь боли вдруг захотелось жить. Он не жалел ни о чём, какая бы его ни ждала судьба потом. И встань перед ним выбор – он опять поступил бы также, ведь они победили. Всё, как и обещал Исаак Данилович, они и в самом деле стали спасителями Земли. Этот мир подарил ему настоящих друзей и почти год настоящей жизни – а не серого и бессмысленного существования, как предыдущие шестнадцать лет. Жалко одного, он не сумел спасти Паулу. А ещё жаль, что он так и не смог увидеть Варю. Сказать ей, что любит её. Сколько прошло за эти месяцы событий, а варино лицо сейчас встало перед глазами так, будто они расстались только вчера. Высокие скулы и симпатичный нос, как у модели, кожа идеально белая и чистая, светлые волосы собраны в аккуратный хвост. Глаза у Вари выразительного золотисто-коричневого цвета, напоминавшего блеск янтаря.

«Люблю. Прости, любимая»…

И тут на него накатило. Внутренности затряслись, органы словно расплющились о кости таза и грудную клетку. Вячеслав сглотнул, не понимая, то ли его вырвет, то ли он не сможет сдержать порывов кишечника. Кожу на лице, и ладонях начало стягивать, будто их облили толстым слоем быстро засыхающего гипса. Мозг превратился в перепутанный кусок нервов, каждый кончик которых сунули в кипяток, а потом облили ледяной водой, отчего они принялись крошиться. Страх, ненависть, равнодушие, азарт и ещё что-то переполняли тело, кажется, чувства приобрели материальную форму, превратившись в густую вонючую слизь, и эта слизь вот-вот готова хлынуть через глаза, ноздри и уши. Вячеслава бил озноб, его распирало изнутри, ещё немного – и он лопнет.

В первый момент Вячеслав не понял, что изменилось, у него потемнело в глазах, а отсутствие боли и всех неприятных ощущений воспринималось как невероятное райское блаженство. Сознание вернуло кристальную чёткость скачком. Он больше не был прикован в камере свегов, а сидел на кровати в комнате маминой квартиры из Питера мира Перекрёстка. За окном алел закат, судя по начавшим распускаться зелёным листочкам деревьев и немногочисленным пятнам ноздреватого подтаявшего снега, здесь примерно тоже начало апреля. И вместо белья под скафандр на нём были джинсы и клетчатая рубашка. Он вернулся обратно!

Дальше мысли побежали лихорадочным галопом. Сколько он здесь ещё задержится? Неважно. Главное, чтобы сохранилось изменение взаимного расположения предметов при переходе. Если кровать соответствует стене с кандалами, то контрольный пульт должен оказаться где-то возле раковины на кухне. Тогда даже если в момент переноса он снова окажется привязан, мгновения, пока его дёрнет обратно, хватит всё отключить. Если он ошибся с направлением – тем лучше, кандалы останутся в соседней комнате, их перерубит стеной. Нужно освободить Паулу, а вдвоём они выпутаются из любой передряги...

Вячеслав вскочил – и тут в коридоре раздались шаги, отчётливо громкие в окружающей тишине. Миг спустя на пороге комнаты замерла женщина в брючном костюме цвета кофе с молоком. Невысокая, худощавая. Рыжина волос до плеча и острый курносый нос делали её чем-то похожим на лису. Возраст с ходу не угадаешь, есть такой тип людей, которые одинаково выглядят и в двадцать, и в сорок. Разве что морщинки в уголках глаз выдавали: гостье, скорее всего, больше тридцати. Только через секунду до сознания дошла неправильность. Женщина немного просвечивала, словно смотришь через скульптуру очень мутного стекла. Или нет, скорее сквозь толщу воды.

Женщина ещё немного постояла в частично-прозрачном виде, убедилась, что парень перед ней всё понял. Дальше приобрела фактурность и цвет, превратилась в обычного человека.

– Вы ещё один джинн!

– Совершенно верно. Меня зовут Анна Геннадьевна, и перед тем, как ты что-то дальше предпримешь, нам с тобой обязательно надо поговорить. Ситуация у нас с тобой сложилась во всех отношениях уникальная. Если честно, я за свою долгую жизнь не припомню ничего подобного.

Часть IV. Этот мир твой

– Для начала – сразу предупреждаю. Я в этой истории человек посторонний, поэтому на меня ограничения по использованию силы не распространяются. Это чтобы ты не попытался уйти от нашего разговора. Пока мы не закончим, ты из квартиры никуда не денешься, это я тебе гарантирую. Заодно я сделала так, чтобы твоя мать пока уехала по своим делам, не стоит ей мешать. Это дело касается только таких, как мы с тобой. И пошли, нальёшь мне чаю. Изобрази из себя радушного хозяина дома. Будем считать, что это придаст беседе неформальный вид.

Вячеслав молча повиновался. На кухне достал две чашки, подумав, заварил кипятком из термопота не пакетики, а нормальную заварку в чайнике. Достал из шкафа и выставил на стол коробку конфет.

– Выбор конфет одобряю, а вот чай рядом с кофе хранить не советую, – поморщилась гостья.

– Не нравится – не пейте.

– Кстати, у тебя в морозилке мороженое лежит. Неплохой пломбир. Этот сорт одобряю. Может достанешь? За знакомство?

Вячеслав на этих словах вздрогнул. И ответил резким тоном, не беспокоясь, как его поведение выглядит со стороны:

– Нет. Обойдёмся без мороженого. С горячим чаем – вредно для зубов.

– Как хочешь. Не боишься меня? Или ты своё уже отбоялся? Да нет, я не знаю ничего о твоих приключениях, они на текущий момент для любого из джиннов с Перекрёстка принципиально закрыты. Считай мою догадку жизненным опытом, за несколько столетий научиться можно многому.

– Столетий?

– Совершенно верно. Мы живём долго, очень долго. Но давай по порядку. Я рассказываю, ты слушаешь и задаёшь вопросы. Согласен?

Вячеслав поморщился, не скрывая негативного отношения к происходящему. Демонстративно выпил чая и прожевал конфету не отвечая. Но то ли самообладание у гостьи было железное, то ли и в самом деле она и не такое видела, потому что совершенно спокойно ела конфеты, пила чай и никого не торопила. В итоге первым не выдержал парень:

– У меня есть выбор? Поэтому согласен.

– Выбор есть всегда. Точнее, выбираешь ты всегда, хотя бы уже тем, что отказываешься выбирать сам, оставляя всё на откуп случаю. Но лучше любой выбор делать с открытыми глазами и осознанно.

– Где-то и от кого-то я уже такое слышал.

– Я даже знаю от кого. Исаак Данилович, так его сейчас называют. Он принципиально ненавидит ложь и всегда держит обещания и говорит только правду. Знаешь, меня всегда восхищало, как из этой правды он умеет строить именно ту конструкцию, которая ему нужна. И ведь не придерёшься, он не солгал, просто недоговорил или сказал не в той последовательности. Постарайся вспомнить, что и как он тебе говорил.

Их встреча встала у Вячеслава перед глазами так, будто случалась пять минут назад, а не прошёл целый год. Седые брови над свинцово-серыми глазами, смуглая от прожитых лет кожа иссечена морщинами, огнемёт времени лишь придал ей рисунок, не изменяя самой материи. В седых волосах ни одного просвета, но они живые, густой серебряной волной опускаются до самых плеч. Такие крепкие старики не дряхлеют до самой смерти, умирают на ногах.

– Он сказал, что наш мир – Перекрёсток, откуда ведут дороги в тысячи иных миров. Вы, джинны, храните дороги к иным мирам, вам единственным в нашем мире доступна магия как плата за бремя хранителей. А ещё джинны не могут долго находиться рядом друг с другом, поэтому едва появляются люди со способностями идти по дороге между мирами, они обязаны вызвать одного из хранителей на поединок, чтобы занять его место. Отказаться нельзя, но можно уйти по той самой дороге в другой мир.

– Совершенно верно. Соврал без капли лжи. Для начала, мы не творим волшебство как в тех вселенных, где действует маго-физика, а меняем саму реальность. С точки зрения обывателя, знакомого с колдовством по книгам и фильмам, наши способности и в самом деле магия. Собственно, поэтому нам и некомфортно долго находиться рядом друг с другом, мы, как однополярные магниты, отталкиваемся. Отсюда и размер условно подконтрольной территории, она определяется границами, если так можно назвать, равных потенциалов. Нет, жёстко к определённому месту мы не привязаны, как видишь, можем путешествовать и встречаться. Хотя сильно надолго, – джинна вздохнула, – покидать свою территорию тоже не очень комфортно, в чём-то прирастаешь к ней. Сменить постоянную территорию… Не принято у нас беспредельничать, выгоняя соседа, чтобы переселиться на его место. Да, и мы существа социальные, принцип «личная свобода кончается там, где мешает другому», для нас ещё актуальнее, чем для простых людей.

– Прямо идиллия, – съязвил Вячеслав. – Мечта пересмотревшего аниме школьника. Вечная жизнь, власть, возможность заставить в себя влюбиться любую понравившуюся девчонку, которая на тебя и не смотрит, – и зло добавил: – Я поэтому к вам попал?

– Все мы, – голос джинны зазвучал глухо, словно ей неприятно говорить, но надо, – все мы похожи на тебя. В каком-то смысле мы все брошенные дети. Нет, возраст активации способностей у всех разный, но всегда это молодёжь, и у каждого за спиной трагедия. Когда ты не нужен никому из близких тебе людей, не нужен вообще никому вокруг по-настоящему – это трагедия. Если при этом у тебя есть нужные способности, но главное, есть сила воли идти против потока событий… В тебе просыпается сила джинна. Острое, сметающее всё на своём пути желание переменить мир – и мир послушно и податливо меняется так, как хочешь ты. Но природа не любит ничего совсем неограниченного.

Воспользовавшись тем, что Анна Геннадьевна смолкла и отхлебнула чай смочить горло, Вячеслав позволил себе съехидничать:

– И как вы себя ограничиваете? Вон нам на уроках по экологии рассказывали, что если у тебя нет естественных врагов и ты самый сильный хищник, то начинаешь убивать сородичей. Старые медведи убивают маленьких медвежат, если могут, люди воюют. Я как тот маленький медвежонок, на которого устроил охоту большой и старый зверь?

– Почти, но не совсем. Всё несколько сложнее. Да и не нужны никому, особенно мирозданию, полномасштабные битвы между джинами. Всё проще и тише. Чем чаще ты будешь вмешиваться, перекраивая окружающий мир, чем сильнее будут изменения, тем чаще ты будешь вынужден доказывать своё право на существование. И совсем необязательно воздействие должно быть масштабное, видимое на тысячи километров вокруг. Если, к примеру, тебе очень нравится девушка, но она тебя ненавидит, и ты точно знаешь, что никогда тебя не полюбит в ответ – а ты поменял поток событий так, чтобы она в тебя без памяти влюбилась… Будь готов, что уже на следующий день тебе придётся доказывать право занимать своё место.

– Поединок?

– Да, с молодым претендентом, который мироздание породит как противовес твоему изменению реальности. И не надейся, сбежать отсюда на Северный полюс у тебя не получится, потому что до поединка вы с джинном – как магниты противоположного знака, реальность вас будет друг к другу тем тянуть сильнее, чем дальше ты попробуешь уехать. Впрочем, молодой претендент может сбежать. Уйти в мир, куда пробьёт дорогу его сила, тем самым унося весь накопившийся отрицательный потенциал с собой. Там у него будет шанс прожить интересную и счастливую жизнь. Прокол обычно зарастает, но не всегда. Для ушедшего обратной дороги нет, но если в его мире окажется соответствующая технология и найдётся достаточно ресурсов, чтобы быстро обнаружить и стабилизировать проход, а потом регулярно им пользоваться – получится постоянная дорога к нам. Собственно, именно так наш мир и стал Перекрёстком. Да-да, это не причина возникновения джиннов, а, так сказать, побочный продукт. Ну а постовыми на дороге мы стали уже вынужденно, никому не хочется бардака в собственном доме. А то были тут слишком умные, пришлось им объяснять. С тобой вышло несколько сложнее. Пойдём-ка, я тебе кое-что покажу.

Анна Геннадьевна встала и вернулась в комнату Вячеслава, ему пришлось идти за ней. В комнате хрупкая на вид женщина без труда пододвинула письменный стол к центру комнаты, залезла на него и провела рукой по потолку. Когда она спрыгнула на пол, то кинула на кровать несколько прозрачных дисков.

– Плёночный объёмный излучатель звука. От него ты не скроешься даже под подушкой. Есть пара камер, но я их доставать не стала, просто сожгла. Чистая техника, но это не земные технологии, а одного из соседних миров, торгующих через Перекрёсток.

– Голос! Голос в голове в тот день, когда я переместился!

– Неплохо придумано, да? – хихикнула джинна. – Свои способности на конкуренте использовать нельзя, зато технику, например, инопланетную – запросто. Идеально проработанный сценарий. Но не спеши осуждать Исаака Даниловича. Понимаешь, мы живём очень долго, и в какой-то момент теряем интерес к жизни. В этом случае мы просто угасаем и растворяемся без всяких поединков, а на место ушедшего приходит молодой джинн. Исаак Данилович – старейший из нас. Он уже почти потерял интерес к окружающему миру, когда на его землях вдруг появился и расцвёл Санкт-Петербург. Город стал новым смыслом его жизни. Как может, он и о городе заботится, и о его жителях. К примеру, в Блокаду он отдал очень много сил, Ленинград выстоял не только мужеством жителей, но и самоотверженностью Исаака Даниловича, хотя потом ему пришлось платить по счетам. Но подобные случаи редкость, обычно он старается силу не применять, хватает тысячелетнего опыта и знаний подправить линию событий чисто человеческими методами. Недавно… недавно ему пришлось рисковать опять, и тоже ради города, отводя одну по-настоящему серьёзную неприятность. В итоге появился ты.

– Вы так меня уговариваете? Я сейчас разрыдаюсь, какой он хороший человек, то есть джинн, и совершу ритуальное сэппуку. Или лучше сбегу, как полагается, в другой мир?

– Я уточняю ситуацию. К тому же можешь попробовать уйти – у тебя всё равно не получится. Так я продолжу. Когда ты появился, Исаак Данилович в принципе мог тебя вызвать на поединок и убить сразу. Но да, он не любит убивать детей, на моей памяти ему всегда удавалось сводить дело к эмиграции. Что поделаешь, в дни его молодости людей было мало, и каждый выживший подросток считался ценностью. Добавь то, что зона поединка на какое-то время для джинна становится недоступна. Причём чем сильнее противники – тем шире участок и тем дольше срок. А для Исаака Даниловича покинуть любой кусок Питера – как вырвать кусок собственной души. Так вот, ты ушёл, и на этом твоя история в нашем мире должна была закончиться. Реальность в этом случае подстраивается сама, для всех ты или уехал, или погиб… Не имеет значения. Но у тебя неожиданно остался какой-то якорь, некая вещь, которая держит тебя в нашем мире. Не знаю, как это возможно. Но именно это нечто и притянуло тебя обратно. При этом в другом мире ты стал намного сильнее, а ведь наши поединки – это в первую очередь поединки силы воли, решимости. Сейчас ты по способностям равен своему противнику.

– Вам так нужно, чтобы я спихнул этого вашего Исаака Даниловича и занял его место? – Вячеслав мрачно посмотрел на гостью.

– Вообще-то, мне как раз хочется наоборот. Его я давно знаю, а тебя первый раз вижу. Вдобавок я живу не очень далеко, а на хранителя города ты, уж прости, не тянешь. Бардак начнётся знатный. Исаак Данилович сдался, пустил всё на самотёк. Да, поединок он, скорее всего, выиграет. У него всё-таки опыт, даже я против него выйти бы не рискнула. Только для него это всё равно поражение, он тогда потеряет Питер практически навсегда, а это медленное угасание от тоски. В случае вашего поединка он не станет сопротивляться. Поэтому я и вмешалась. Для начала я на какое-то время притушила часть твоих воспоминаний, потому что и в новом мире у тебя тоже появился якорь, который тянет тебя уже туда.

Вячеслав открыл рот… и закрыл. В голове поселилась пустота, словно он позабыл нечто важное. Но и это ощущение стремительно пропадало. Он что-то забыл… а про что он забыл?

– Обещаю, это на время и всего лишь для того, чтобы тебя ничего не отвлекало от поисков. Ищи второй якорь, пойми, что тебя держит здесь. А когда найдёшь, определись – какой именно мир ты готов покинуть и какой из этих двух якорей готов обрубить. Я хочу, чтобы ты в этот раз выбрал, точно понимая, что и как выбираешь. Тогда этот выбор станет для тебя окончательным. А теперь прощай.

Не произнося больше ни слова, Анна Геннадьевна вышла из комнаты. Через несколько секунд входная дверь клацнула захлопнувшимся замком, а стол словно сам собой вместо середины комнаты оказался на положенном месте.

***

После ухода гостьи Вячеслав сначала вымыл чашки, только потом вернулся в комнату. Искать якорь? А кто это? Или что? Родители? Он посмотрел на фотографию на столе в рамке, где мать его обнимала во время поездки на какой-то курорт. Попробовал сообразить, какие он к ней испытывает чувства. Сейчас мать воспринималась как, в общем-то, не очень близкий человек, дальний родственник, с которым ты по необходимости делишь жилплощадь. Отец же воспринимался ещё более чужим. Если кого и считать семьёй, то их группу защитников в Каменногорске. И почему-то такое равнодушие к собственным родителям не вызывало ужаса или негодования, а воспринималось совершенно нормально. Здешние одноклассники? Они ему и то ближе родителей, но и они на якорь точно не тянут. И вообще, а с чего он взял, что якорь – это именно какой-то человек? Анна Геннадьевна несколько раз подчеркнула слово «нечто», врать и недоговаривать сейчас не в её интересах.

Скорее всего, это какой-то предмет. Но как его искать, думать он будет потом. Сейчас есть задача поважнее: вписаться уже в здешний мир. Судя по дате на календаре, на Перекрёстке прошло около полугода. И эти полгода Вячеслав как бы учился, общался. Если сейчас он придёт в класс, вообще ничего не зная про эти шесть месяцев – это будет выглядеть странно. Заодно изрядно осложнит жизнь, придётся отбиваться от матери, которая потащит по врачам. Впрочем, раньше он, насколько помнил, постоянно зависал в соцсетях, постил фотографии по любому чиху и переписывался с приятелями. Грубейшее нарушение правил информационной безопасности личности, зато сейчас оно будет весьма на руку.

Дольше всего пришлось вспоминать свои пароли от компьютера, телефона и планшета. Дальше Вячеслав, как при разработке очередной тактической схемы, разложил на столе цветные ручки и карандаши, а также несколько листков – перенял во время совещаний на базе защитников привычку думать на бумаге, а не в компьютере. Но, запустив планшет, решил сначала почитать новости за последние месяцы, уловить общие процессы, затем уже на их основе анализировать и строить модель своего выпавшего куска жизни. Открыв первый же новостной портал, Вячеслав чуть не выронил планшет и не сумел удержать возглас:

– Ну ни фига себе!

Оказывается, пока его не было, на Перекрёстке прошла волна новой болезни, и страна эти полгода сидела на карантине. Выходить только во двор и в ближайший магазин, учёба дистанционно, поездки между городами запрещены. Вряд ли причиной таких глобальных событий был Вячеслав, но если делать вывод из слов джинны, реальность удачно этим воспользовалась. Вернула кандидата обратно в Питер без лишних вопросов спустя именно полгода, а в соседнем мире прошёл почти год. Стоило открыть свою страничку ВКонтакте, как выяснилось, что ситуация с обратным внедрением ещё проще. Мать в порядке воспитательного процесса за поведение в день перемещения отослала его на неделю к родне в маленький городок в Ленинградской области. Наверняка попутно решала какие-то свои проблемы? Важно, что в итоге из-за внезапного карантина Вячеслав так там и застрял. Причём, из-за слабого интернета, дистанционно учиться ему приходилось без включения камеры. Вернулся он день назад, потому что карантин сняли и разрешили ездить по области, а школьники с завтрашнего дня будут заниматься как положено – в классах и лично.

Обложившись гаджетами и компьютером, Вячеслав читал переписку, смотрел фотографии и анализировал до самого времени отбоя. И пускай работа была закончена не до конца, заставил себя оторваться и лечь. Пусть Радомира с его напоминаниями тут нет, то, что нарушение режима чревато не лучшими последствиями и вообще снижением боеспособности, вколотил командир в защитников крепко. Мать вечером так и не пришла, но рано утром оказалось, что она всё-таки вернулась, хоть и за полночь. Выходить на улицу для пробежки и тренировки пришлось осторожно, чтобы её не разбудить.

Весна в этом году выдалась на удивление ранняя, если верить городским новостям – на Заливе льда уже не было, хотя на Неве его оставалось ещё множество. Не зря повсюду уже тянулись молодые листочки, да и на газонах пробивалась зелёная трава. Столбик термометра вроде бы показывал достаточно тёплую погоду, но холодный ветер с Невы дотянулся и до спальных районов.

Выскочив на улицу, Вячеслав поёжился, одеваться надо было всё-таки потеплее – или скорее начинать разминку, чтобы согреться. И тут захотелось треснуть себя по лбу. Привык, что в школьном дворе рядом с корпусом защитников есть все нужные тренажёры и спортзал всегда под боком. А где ему искать сейчас? В итоге начинать утреннюю разминку пришлось с невольного кросса, устроив забег по окружающим дворам. Повезло, что стараниями администрации в рамках какой-то программы по оздоровлению во дворах по городу стали оборудовать спортивные площадки.

Вячеслав с тяжким вздохом осмотрел снаряжение ближайшей доступной площадки: не идеально, но на безрыбье и рак рыба. Пока не придумает чего-нибудь ещё, придётся заниматься здесь, и то если погода позволит. Ибо если он надумает в итоге вернуться, форму терять нельзя, этим он подведёт товарищей.

Когда Вячеслав пришёл домой, мама ещё спала. Тем лучше. Он быстро позавтракал и собрался, форма и портфель были готовы заранее. Когда Вячеслав уже надевал ботинки, встала мама. Увидев сына на пороге, она, даже не до конца проснувшись, привычно-командным тоном начала:

– Вячик, ты куда?

– Вообще-то, на уроки. У нас занятия с сегодняшнего дня идут как обычно – в школе.

– Я довезу тебя на машине.

– Тут идти десять минут, а пешие прогулки полезны для здоровья.

– Как ты пойдёшь один? В первый день учёбы? Это же неприлично. Я довезу тебя до школы…

– Готов подождать тебя пять минут возле подъезда. Внизу. Если тебе и в самом деле важно, ты успеешь собраться. Я пошёл.

– Вячик, стой! Что подумают люди?..

– Какая мне разница, что они подумают? Важно, что думаю про себя я сам. Если тебе важно тоже именно моё мнение, я жду внизу.

За время разговора он как раз застегнул куртку и сразу же вышел из квартиры. Около подъезда Вячеслав всё-таки честно выждал пять минут, пусть и был абсолютно уверен, что мама не спустится. Но иначе получалось, будто бы он тоже занимался позёрством и главное в их споре – посильнее уязвить оппонента. А дальше, весело насвистывая обрывок самому непонятно какой мелодии, двинулся в сторону школы.

Небо было ясное, блёкло-голубое, но эту вот прозрачность никогда не спутаешь с осенью – она не сонная и угасающая, а полна неощутимой бурной энергии жизни, которая так и лилась на пешеходов и машины с каждой каплей апрельской капели. Сырость на земле и в воздухе так и бурлила от привкуса какой-то надежды на новую жизнь. Может, поэтому и настроение сейчас у Вячеслава было лёгкое, весёлое, он летел словно наполненный гелием воздушный шарик.

Весна? Или он первый раз в жизни победил в споре с мамой? Не мешало даже то, что климат в Санкт-Петербурге, всё-таки северный, всю дорогу старательно напоминал, дескать, куртка с шапкой потеплее ещё долго будут нелишними. И только увидев вдалеке школьную ограду, Вячеслав вдруг понял: настроение у него такое радостное, потому что внезапно ему никуда не надо торопиться и на какое-то время он ни за что не отвечает. Не раздастся посреди занятия сигнал тревоги, не придётся взлетать в это прозрачное небо в кабине истребителя. Сегодня будут просто уроки. И завтра будут просто уроки, и ничего больше.

Школа клокотала, её распирало от энергии соскучившихся по живому общению учеников. Вячеслав пришёл одним из первых, но встал в стороне, высматривая Варю. Правда, он не знал, что ей скажет, но хотя бы убедится – она тут. Когда девушка пришла и по своей привычке тоже встала в сторонке отдельно от всех, Вячеслав начал собираться с духом, чтобы к ней подойти. И уже почти собрался, когда рядом из толпы вынырнул Витька:

– Здорово, сельский житель.

– Вообще-то Луга – город, а не деревня. И ничего сельского я там не видел.

– Всё равно глушь. Ты, смотрю, там потолстел.

– Наверное, – Вячеслав пожал плечами. Форма и в самом деле сидела на изменившейся фигуре мешком, но спорить и разубеждать не виделось смысла.

– И как оно там?

– Знаешь… спокойно. Мне понравилось.

– Гонишь. Да ладно, нормально всё, чувак. Зато сейчас ты снова в большом городе, карантин этот дурацкий того, копыта отбросил. Всё, живём и радуемся.

– Наверное.

Тут затрещал звонок, и пришлось идти на урок. Причём Витька, не спрашивая, выбрал парту, сел сам и потащил за собой приятеля. Вячеслав замешкался всего на секунду, пока собирался отказаться, стало уже поздно. Единственным плюсом этого места было в том, что получалось незаметно посматривать на Варю.

Из-за того, что засмотрелся на любимую, Вячеслав не сразу понял, отчего класс тревожно зашушукался. По расписанию у них стоял урок литературы, но вошла учительница физики.

– Здравствуйте, и приветствую всех с началом нормального учебного процесса. Пока ваше образование шло дистанционно, вы показывали просто великолепные результаты. Сегодня мне хочется сравнить ваше, как это сейчас говорят, виртуальное и реальное состояние. Поэтому перед тем, как начинать новую тему, мне хотелось бы демонстрации вашего замечательного уровня знаний.

В голосе учительницы звучала неприкрытая издёвка, класс молча смотрел на неё затравленными взглядами. Учительница раскрыла журнал, и палец заскользил вдоль фамилий. Обычно физичка начинала опросы с середины списка, и всех волновал единственный вопрос – двинется она от этой середины вверх или вниз?

– Кузьмина Наталья! – раздался карающий глас.

Половина класса облегчённо выдохнула, вторая скуксилась. Карающий перст двинулся вверх по списку. Наташа вышла к доске, скомкано ответила на вопрос и вернулась на своё место. Учительница проводила её печальным взглядом. Если уж лучшая ученица класса, по большому счёту, ответила между тройкой и четвёркой, от остальных не приходится ждать вообще ничего.

– Корсак Вячеслав. К доске.

Вячеслав вышел и замер. Учительница несколько секунд на него грозно смотрела, то ли пугала, то ли для профилактики, затем спросила:

– Ну и как ты сам оцениваешь свои знания по моему предмету?

– Если честно – то хуже, чем надо.

– Зато хотя бы честно.

Дальше прозвучал вопрос. Вячеслав ответил на него не раздумывая. В Каменногорске они по программе ушли намного дальше, да и сложность задания не дотягивала даже первой ступени тестов, которыми тамошняя физичка его гоняла, готовя к курсам на АЭС. Возможно, его сейчас пожалели, раньше он по физике особо не блистал? Как и ожидалось, последовал второй вопрос, за ним третий, но все не самые трудные. Лишь на задаче про тепловой двигатель Вячеслав чуть запнулся, потому что поймал на себе удивлённый взгляд Вари. После задачи нового вопроса не последовало.

– Прекрасно. И вдвойне радует, что ты и в самом деле не удовлетворён своим уровнем, а хочешь изучать предмет дальше и глубже. Очень хотелось бы, чтобы остальные тоже подтянулись хотя бы к этому «недостаточно».

Когда Вячеслав вернулся за парту, Витка сразу же восторженно зашептал:

– Круто. Всё, на физике до конца года я сижу с тобой.

– Не имеет смысла, – с ехидцей ответил Вячеслав, который сразу сообразил насчёт второго дна. – Предупреждаю: решать за тебя контрольную не буду, и подсказывать тоже. Подготовиться и помочь разобраться – сколько угодно, а писать будешь сам.

– Ну, так сразу, – надулся Витька.

– Так и сразу. Вообще-то, сидеть со мной вместе ты сам захотел, а не я уговаривал.

Следующим уроком шла биология. Витька, который прекрасно знал отношение приятеля к биологии, и что Вячеславу обычно всегда требовалась подсказка, сегодня решил обидеться за физику и демонстративно сел на другую парту, Вячеслав остался один. И, по-хорошему, не стоило выпендриваться, пусть биологию он и подтянул. Но Варя смотрела на него таким удивлённым взглядом на физике, а подойти к ней в перемену Вячеслав не рискнул… Поэтому сейчас, когда учительница задала вопрос, Вячеслав вызвался сам. На его взгляд, ответил не самым лучшим образом, но учительница осталась довольна, а Варя опять смотрела разинув рот. И за это Вячеслав был готов повторить.

Вот только подойти к ней за весь день так и не решился. При этом ругал себя. Под выстрелы лез – не боялся, а тут не в состоянии подойти к любимой девушке и сказать всего несколько простых слов. Но так и не смог себя пересилить. А что, если он всё выдумал? И свою любовь, и то, что Варя к нему неравнодушна. Как про это пишут? Психологический якорь во время стресса? Единственное хорошее воспоминание, оставшееся от мирной жизни? Или это он сейчас себя накручивает на пустом?

Лишь когда все начали расходиться домой, пока Витька не передумал обижаться, Вячеслав поспешил вслед за Варей. Догнал он её только у дороги, когда девушка замедлила шаги около пешеходного перехода.

– Варя. Варя! Подожди, пожалуйста.

– Жду. Чего надо?

– Я... Я хотел извиниться. Тогда после цирка. Я был полный дурак, я был неправ во всём. Тебя обидели, а я как последний гад не заступился… не извинился… Не знаю. Я неправ и хочу попросить у тебя прощения.

– Полгода ждал и смелости набирался?

Вячеслав смутился и промямлил:

– Меня в городе не было. А извиняться по интернету… Глупо. И не в общем же чате? А твоего номера у меня нет.

– Сегодня у тебя был целый день. При всех подойти и извиниться побоялся? Ну да, ты и Варька-«коровка». Ещё чего не так подумают.

– Варя… ну в самом деле извини. Я дурак. И я да, испугался к тебе подойти. И ты на самом деле очень красивая. Хочешь, прямо завтра при всех подойду и скажу. Извинюсь…

– Считай, уже извинился. Всё? Вопрос закрыт. И не надо за мной ходить.

Девушка развернулась и ушла. Вячеслав остался стоять, чувствуя, как бешено колотится сердце. Да, его обругали. Но ему показалось, или Варя и в самом деле рада его словам? Ещё не всё потеряно – или он видит то, что очень хочет увидеть?

***

Утро вторника почти совпало со вчерашним днём. Разве что мать вчера вернулась не в полночь, но всё равно пришла, уже когда сын ложился спать, и поговорить ей не удалось, хотя она и пыталась. Ну а утром она опять встала только тогда, когда Вячеслав уже стоял на пороге. В этот раз мать не настаивала его проводить, лишь буркнула что-то напутственное.

Зато в школе Варя старалась парня избегать, если он пытался подойти и с ней пообщаться. Одновременно перестал дуться Витька, вдобавок к нему присоединился Борис, оба не оставляли Вячеслава ни на минуту. Так и тянулось до самого последнего урока – физкультуры.

На взгляд Вячеслава, погода на улице была тёплая, Радомир погнал бы на стадион даже ценных пилотов. Но в школе переживали за нежное здоровье десятиклассников, вот физкультурник и решил – холодно, и урок будет в зале. Пока не протрещал звонок и не пришёл учитель, все тут же разбились на группки и кучки, весело болтая. На Вячеслава, который сразу начал разминку, смотрели как на ненормального. Впрочем, судя по доносившимся шепоткам, все решили, что он просто захотел покрасоваться, ибо фигура у него за год службы и в самом деле стала достаточно мускулистая и атлетическая. Самому Вячеславу и взгляды, и шепотки были безразличны. Пяти минут, которые физкультурник обычно отводил на общую разминку в начале урока, мало. Если остальные готовы заниматься, рискуя потянуть холодную мышцу или связку – это их выбор. Впрочем, нарываться и попадаться на глаза учителю Вячеслав не собирался. Едва услышал, что идёт физкультурник, сразу всё бросил, хотя размялся так себе, серединка на половинку.

Учитель вышел на середину спортзала, оглушающе засвистел в свисток. Уничижительно посмотрел на толпу школьников и громогласно скомандовал:

– Выстроились. По росту, по росту. Девочки слева, мальчики справа. Ноги на ширине плеч…

После разминки физкультурник погнал всех на разнообразные отжимания, стойки, подтягивания… И Вячеслав сплоховал. Это всё было настолько привычно, а Варя занималась совсем недалеко, так что пока сознание любовалось девушкой, тело выполняло упражнения, можно сказать, само. В привычном темпе и с привычной нагрузкой. Сообразил это, лишь когда вместо того, чтобы как остальные парни с кряхтением упасть на пол после десятого отжимания, продолжил отжиматься дальше. Остановился после удивлённого возгласа Витьки прямо над ухом:

– Оф-ф-фигеть! Силён…

Остаток урока Вячеслав чувствовал себя крайне неуютно из-за того, что все на него пристально смотрят. Но изображать из себя неумеху, который не в состоянии залезть по канату или прыгнуть через «козла», уже не имело смысла. Всё равно не поверят и станет только хуже.

Зато когда физкультурник объявил, что оставшееся от урока время он выделяет под волейбол, Вячеслав уже сознательно решил вылезти вперёд. Уж больно заинтересованно на него, как ему показалось, смотрела Варя. Так почему бы не покрасоваться? Первыми играли парни командами шесть на шесть, и все готовились немного поскучать, пока дальше не начнут играть девушки. Ибо, с одной стороны, игроки подобрались все как один сильные и быстрые, вторая команда сплошь из неумех и неудачников. Вот к ним-то и добавился Вячеслав.

Разыграли подачу, выиграли начинать матч соперники. С ленцой запустили первый мяч, всё равно даже такой не возьмут. Свисток судившего матч учителя раздался в полной тишине: Вячеслав перехватил мяч над сеткой и вколотил его почти вертикально, не оставляя противнику шанса.

– Смена подачи.

Парень, стоявший на подаче в команде Вячеслава, неуверенно запустил мяч, соперники его приготовились отбить, и тут Вячеслав опять прямо над сеткой мяч подправил, и наступившей тишине прозвучало:

– Один – ноль.

Вячеслав обернулся к товарищам по команде:

– Чего застыли? Я один играю – или мы команда? Сделаем их. Мы сможем.

Пару секунд парни стояли как соляные столпы, а потом у каждого один за другим на лице вдруг расцвела улыбка, и словно какая-то искра побежала от одного к другому. Они поверили в себя. Игра началась.

Зрители ревели, мяч зайцем метался с одного конца зала на другой. Вячеслав старался как мог, выкладываясь по полной, его товарищи по команде тоже. Всё равно уровень противников своё дело сделал, но игра закончилась со счётом тринадцать-пятнадцать, и такое поражение стоило иной победы. Не зря после окончания матча никто даже не обратил внимания, что остальным поиграть не удалось, что вообще-то урок последний, но задержались все не меньше чем на пятнадцать минут. Выигравшие и проигравшие стояли единой кучкой, с энергией обсуждая и сравнивая «а вот если я» и «если бы ты ещё чуть-чуть», вокруг толпились возбуждённые одноклассники. К сожалению, Варя, едва закончился матч, незаметно ушла быстрее, чем Вячеслав выбрался из толпы, и от этого радость победы заметно потускнела.

Наверное, только поэтому он и дал Витьке утащить себя после уроков «смотаться в одно интересное место». При этом Витька всю дорогу трепался, не скрывая завидовал и всё выспрашивал, как это за зиму приятель так научился отжиматься и остальное. Ему попался какой-то крутой фитнес-зал? Или есть какой-то секрет?

Поначалу Вячеслав в ответ ещё вставлял ехидные замечания вроде «не пробовал по утрам зарядку делать?», но дальше ограничивался лишь ничего не значащими комментариями для поддержания беседы. Его мучил совсем иной вопрос: как поговорить с Варей? Адреса её он не знает, телефона тоже. Хотя… все эти данные наверняка есть в личном деле. Оно хранится в кабинете завуча. Школа по идее ночью охраняется для видимости. Дальше Вячеслав принялся изобретать планы проникновения один фантастичнее другого. Полностью ушёл в себя, и для него стало совершенной неожиданностью, когда Витька оборвал монолог посреди фразы и обречённым голосом сказал:

– Нам кабзец.

Навстречу шла та самая группа гопников, которая в октябре к ним приставала в игровом зале. Причём сейчас они шли расширенной компанией, человек десять, не меньше. Явно тоже заметили и узнали, заухмылялись и двинулись наперерез. Ситуация для Вячеслава была настолько дикая и невозможная, что он машинально потянулся к браслету защитника. Пока сообразил – сейчас на запястье даже часов нет, им уже перерезали дорогу к бегству и понемногу теснили в сторону детской игровой площадки.

Гопники ухмылялись и медленно продолжали надвигаться – высокая ограда, заросшая кустами, площадка чуть в стороне от тротуара, идеальное место разобраться с двумя строптивыми «ботаниками». Витька испуганно отступал, пока не вжался в дальний угол. Вячеслав застыл на месте, его захлестнуло…

Тишина, пустота вокруг. Мёртвый город, мёртвые дома и скверы. Каждая улица таит опасность, каждое движение может оказаться инсектом или мутировавшей дрянью Первой волны. И ощущение полной наготы, потому что ни бронежилета, ни успокаивающей тяжести автомата в руках.

Ему нельзя сейчас драться! Он на первом же ударе провалится в свой кошмар Мёртвого города. Этих – десять, у двоих он заметил кастеты, ещё у одного точно есть нож. Вячеслав один, Витьку можно за бойца не считать, но в драке он будет врагов зубами рвать, пока не уложит всех до одного. Даже если потом с травмами и переломами ляжет рядом.

Вячеслав сбросил с плеча сумку, поверх кинул куртку. Двигался медленно, стараясь не растрясти в голове ощущение «ничего». В нём нет любви или ненависти, страха или смелости. Сердце его пусто, ум и тело едины, тело его – оружие, которое подчиняется уму, но не наоборот.

– Поговорим?

– Поговорим, – осклабился главарь, но его голос прозвучал как-то не очень уверенно. – Должок за тобой. С процентами. И Чуме ты должен за дверь.

Краем сознания Вячеслав отметил, что речь главаря чистая и грамотная, без матерков. Неважно, это он перед жертвой выделывается или всегда такой, главное – он достаточно умён, чтобы с ним можно было попробовать договориться. Остальные «животные» пойдут за вожаком, особенно если потрохами почуют, что развлечение из забавного становится опасным.

– Для начала... – Вячеслав сделал шаг к турнику.

Мысленно себя пожалел – мышцы уже остыли, ничего полезного из демонстрации не будет. Пока никто не сообразил, на глазах удивлённых парней прокрутил «солнышко». Дальше спрыгнул на землю.

– По тому делу, осенью в зале игровых автоматов. Ваша территория – вы были в своём праве. Я отмахался – был в своём. Мы квиты. Что касается сегодня. Меня тренировали, в том числе драться – вас нет. Зато вас десять – я один. В общем, мужики, рядом и вместе в больнице ляжем. При этом сразу скажу, денег у меня с собой мало, профита никакого. Но проставиться по нормальному пиву за знакомство готов на все.

Вячеслав сказал и посмотрел на главаря так, что и вожак, и несколько близко стоявших гопников аж попятились. Глазами парня перед ними смотрела сама пустота. Ни страха, ни ненависти, ни азарта предстоящей драки. Только ледяное безмолвное ничто, которое смахнёт не глядя всё, что окажется у него на пути, превратит в прах.

– Ну ту и наглый, – аж восхитился главарь, но в голосе тем не менее прозвучали нотки уважения. И страха?

– Наглеет, мужики, тот, кто может себе это позволить. Я – могу. Вы – можете. А вот он, – жестом Вячеслав показал в сторону Витьки, – этот мальчик не сможет. Потому стоит и ждёт, пока за него решим мы. Которые сила. Ну что? Гоним его и пошли, отметим знакомство? Не каждый день встречаешь равного себе. Таким людям стоит если не держаться друг за друга, то знать, чтобы не перебегать друг другу дорогу. Согласен?

Вячеслав нёс полную чушь и прекрасно понимал, что несёт полный бред. Эти гопники перед ним, они согласились! Поверили! Главарь вальяжно, явно подражая мафиозному боссу из какого-то фильма, приказал Витьке:

– Вали отсюда.

Вячеслав подошёл и как можно тише сказал:

– Беги, меня не жди. Один я вывернусь, вдвоём – обоим хана. Но у меня одна большая просьба. Я хорошо знаю, как ты обожаешь болтать всем и про всё. Так вот, о том, что у нас тут случилось, говорить не стоит вообще ничего и никому. Договорились?

Несколько мгновений гордость ещё сопротивлялась, потом Витька нервно сглотнул и припустился бежать под свистки, хохотки и матерные пожелания. И столько у него во взгляде было тоски и стыда, что Вячеслав ощутил, как уже от него словно оторвался кусочек души. Впрочем, себе врать не стоит: он сам этот кусок оторвал. Друзьями они, наверное, всё-таки не были, но хорошими приятелями – с начальной школы. Больше нет. Витька неплохой парень, пусть и не боец, так не всем же драться? Но и не тряпка, поэтому сегодняшнего унижения и собственной трусости он не простит ни Вячеславу, ни самое главное – себе. «Чтобы они спокойно могли смотреть в небо над головой». Так надо… Пусть лучше одна ссора навсегда, чем десяток покалеченных жизней. Может, и не самых лучших и правильных жизней, но зато тогда у них ещё будет шанс эту жизнь изменить. Вячеслав проводил взглядом убегавшего Витьку и дождался, пока тот скрылся из виду, потом обернулся к ватаге:

– Ну чо, мужики, паспорт с собой у кого есть? Пошли, обмоем знакомство.

***

Следующее утро началось так себе, хотя честно стоило признать – в пиве неожиданные знакомые разбирались и выбрали действительно неплохое. Всё равно утром организм высказал хозяину всё, что про него думает, и долго спорил во время разминки и кросса. Уже в школе добавилась лёгкая головная боль, а ещё никак не удавалось подойти к Варе без посторонних и спросить у неё телефон. Девушка и сама вроде была уже не против поговорить, вот только если Витька с бывшим приятелем отныне даже не разговаривал, вместо него как репей прицепился Борис. Причём общение с Борисом постоянно оставляло у Вячеслава какой-то неприятный привкус. Никакого разумного объяснения этому не было. Ну трусоват Борис, причём не скрывая считает это добродетелью. Хитрец, каких ещё поискать, ни в одно дело не влезет без пользы для себя. Но раньше же как-то Вячеслав с этим уживался нормально? Они были знакомы ещё со средней школы и тоже приятели не один год. Так почему с каждой минутой компанию Бориса выносить всё труднее?

Второй неожиданной проблемой стала Наташа, которая активно пыталась сойтись с Вячеславом поближе. То сама интерес проявит, то кто-то из её подпевал устроит так, чтобы они с Наташей оказались рядом. И если осенью Вячеслав от этого сразу бы растаял, как же, на него обратила внимания самая популярная девчонка десятых классов, то сейчас её поведение вызывало откровенную неприязнь. Наташа хотела ещё один трофей в свою коллекцию побед и ещё одного потерявшего голову кавалера, сопротивление же только раззадоривало. Послать обоих Вячеслав пока не рисковал. Открытая ссора закончится скандалом, а это внимание – как же, отказался встречаться с Наташей, обсуждать такое событие станут не меньше недели. И тогда о намечающемся примирении с Варей можно забыть, она очень не любила оказываться в центре внимания. Оставалось медленно молча звереть. Хорошо хоть, на общем фоне его нервное состояние было не очень заметно: прямо с утра среды всем объявили, что в пятницу вместо уроков десятые классы едут в центр ДОСААФ сдавать нормативы по гражданской обороне. Это мгновенно вогнало всех в глубокую депрессию, не радовало даже обещание, что в виде поощрения и для разгрузки после резкого начала очной учёбы в субботу будет устроена дискотека.

На автобус, который забирал десятиклассников от школы, Вячеслав чуть не опоздал. Привык, что подобные выезды его не касаются. В итоге пришлось бежать, место занимать какое попадётся… Конечно же «совершенно случайно» одна из прихлебал решила пересесть, так что единственное свободное место нашлось недалеко от Наташи. Она лезла к Вячеславу с разговорами всю дорогу, и её не останавливало то, что отвечает парень со страдальческой миной на лице, как будто Наташа раз за разом пытается усадить его в зубоврачебное кресло и без анестезии поковыряться в больном зубе. А ещё Варя, кажется, ревновала. В другое время Вячеслава это, может быть, и вдохновило бы, но сегодня за это Наташу хотелось лишний раз облаять. Хорошо они наконец-то прибыли, ибо Вячеслав уже почти дошёл до точки кипения и был готов со скандалом высказать соседке всё, что про неё думает, прямо на месте.

Стоило приехать, как опять началась неразбериха. Офицеры из ДОСААФ с кислыми лицами пытались навести хоть какое-то подобие порядка, разделить парней и девушек и развести по аудиториям. Девушкам должны были сначала читать основы первой помощи, парням в это время про гражданскую оборону, а затем наоборот. В итоге на разбивку по школьным классам никто не смотрел, и за партой Вячеслав оказался вместе с незнакомым парнем из соседней параллели. Едва буйная толпа заняла места и утихла, офицер нудным голосом начал лекцию по основам гражданской обороны. Ученики имитировали внимание, дескать, записываем, офицер бубнил текст. Вячеслав изначально вслушался больше по привычке – офицер просто так на брифинге говорить ничего не будет, хотя можно бы и почётче. Дальше с удивлением отметил, что, оказывается, говорит-то лектор всё нужное и по делу – и самые важные места начал конспектировать. Сосед по парте, в тетрадке вместо текста рисовавший довольно неплохие карикатуры и наброски, как на лектора, так и на остальных учеников, удивлённо вытаращился и зашептал:

– Ты чё? И в самом деле интересно?

– Скорее полезно, и не дай гот, всё это пригодится.

– Ну, не знаю… – скривился сосед.

А Вячеслав неожиданно для себя сравнил сегодняшние занятия с Каменногорском и подумал, что жалко – лектор совсем рассказывать не умеет, поэтому его и не слушают. В Каменногорске, наоборот, подбирали ораторов хороших. Способных увлечь школьников. Впрочем, там и гражданскую оборону все учили вынужденно не для галочки и не из-под палки. Зато после окончания теоретических занятий настроение у десятиклассников подскочило до небес. Предстояло самое интересное, единственное, ради чего сюда вообще, по всеобщему мнению, и стоило ездить. Сборка-разборка автомата и стрельба из него на полигоне. Причём занимались этим и мальчишки, и девчонки.

С оружием тренировались без разделения на классы все разом, в три этапа – сборка-разборка автомата, прохождение полосы препятствий и стрельба по мишени. Но при этом каждому ученику за каждый этап начисляли баллы, а в конце эти баллы суммировались по классам. Официального приза за первое место не было, но победители обычно до следующей поездки поглядывали на соседние классы свысока.

Со сборкой-разборкой автомата у Вячеслава вышло хуже среднего. Конструкцию он капитально забыл, первый раз собрал криво, вроде все детали на месте, но упаси из такого потом стрелять. Пришлось исправлять, очки же начислялись по времени от момента «получил» до момента «вернул инструктору». Зато полоса препятствий вызвала прямо ностальгию, до чего всё напоминало тихие и, как оказалось, самые спокойные дни в Токийском учебном центре. Разве что здесь полоса была заметно короче и проще, да и проходили её не с полной выкладкой. Вот побежала первая тройка из разных классов, пыхтя и преодолевая лабиринт, стену, ров и всё остальное. Как и в Токийском центре, здесь сразу же после полосы курсант тоже выходил на огневой рубеж и обязан был отстреляться. Кто-то из парней возле старта негромко заворчал, что после полосы никому не дали отдышаться, наверное, из-за этого первая тройка и мажет все как один. Вячеслав, наоборот, заулыбался, вспоминая менторский тон инструктора: «Свегам объяснять будешь, что у тебя дыхалка сбита и пятую точку отбил, поэтому сначала тебе надо кофе выпить, а уже потом твоё величество по ним стрелять изволит».

Видимо, сопровождавший их офицер сегодня встал не с той ноги, ибо, глядя на излишне счастливого парня, рыкнул:

– Чего улыбаешься? Весело? Тогда следующий. Бегом.

Наверное, стоило не торопиться и не выделяться, но настолько медленно, как два остальных парня, бежать Вячеслав физически был не в состоянии. Так что, когда он вышел к стрельбищу, остальные пыхтели где-то в последней трети полосы. Офицер-инструктор удивлённо приподнял бровь, после чего вручил автомат с магазином, и приказал занять позицию.

– Огонь.

Отстреляв магазин, Вячеслав расстроился. И огонь-то он вёл в низком темпе, и мишень стояла на смешной дистанции – всё равно больше половины выстрелов ушло в шестёрку и ниже, одна пуля вообще угодила в двойку, хорошо хоть, не в молоко. Можно, конечно, списать на совершенно незнакомое и непристрелянное оружие, но всё равно это больше для самоутешения. И ведь сам виноват, знал же, что с незнакомым автоматом надо первый раз вносить поправку после каждого выстрела, пока не запомнишь все его особенности. Так нет, обрадовался, супермен недоделанный – мишени близко, я всех с моим опытом одной левой.

– Вы недовольны, молодой человек? – инструктор решил продемонстрировать снисходительность к школьнику? Или подтрунивал?

– С таким результатом гордиться нечем. Позорище, – не удержался Вячеслав.

– Вы считаете, что могли бы лучше?

Всё-таки инструктор явно издевался, особенно учитывая, что сказал он последние слова немного громче, чем надо. Так, чтобы услышали оба тоже закончивших полосу десятиклассника и стоявшие рядом с их местами коллеги.

– Ну, насколько помню, повторно же стрелять нельзя? Но если пристреляться, должно быть лучше.

– Ящик патронов я вам не дам, не положено. Но если вы, молодой человек, так настаиваете, могу дать вам ещё попытку. Правда тогда результат текущей попытки придётся аннулировать. Со всеми баллами, включая бонус за быстрое прохождение полосы. Так сколько вам надо патронов?

Инструктор развлекался, двое его коллег негромко засмеялись, оценив шутку. Вячеслав пожал плечами: на баллы ему было плевать, а уходить с полигона с таким отвратительным результатом просто нельзя.

– Хотя бы два магазина. Один на пристрелку, второй на стрельбу. А баллы… Да какая разница?

Инструкторы переглянулись, шутка зашла немного далеко. Но то ли были какие-то причины, то ли желание поставить наглого сопляка на место перевесило.

– Хорошо. Держите. Ваши баллы аннулированы.

Остальные парни смотрели на Вячеслава как на идиота, да и во взгляде инструкторов проглядывало неприкрытое «дурак». Вячеслав, заняв огневую позицию, выбросил всё это из головы. Сейчас для него существуют только три вещи: руки, автомат и мишень.

– Готов!

– Мишень!

Автомат затрещал одиночными «трах-тах-тах». В этот раз Вячеслав не торопился, тщательно изучая особенности поведения оружия. Закончив, он сменил магазин.

– Готов!

– Мишень!

Третий магазин он отстрелял как положено. Закончив, вернул автомат:

– Благодарю вас, – машинально сделал поклон ученика сенсею.

– Вас устраивает, молодой человек? – голос инструктора сейчас звучал очень задумчиво, там не было и тени насмешки.

– Если дозволите, считаю его удовлетворительным, хоть и недостаточным, – ещё один вежливый поклон. – Разрешите идти?

– Идите.

Вячеслав пошёл обратно, мысленно над собой похохатывая. Вот ведь, сколько месяцев потом жил в Каменногорске – а стоило оказаться на учебном полигоне, как мгновенно из памяти всплыли все привычки и традиции Токийского учебного центра. Поблагодарил сенсея после окончания тренировки по всем правилам, даже на мгновение не задумавшись, что он делает. И сообразил, как странно его поведение выглядит со стороны, только уже на обратной дороге.

Вернувшись к одноклассникам, Вячеслав демонстративно встал отдельно от всех, намекая – общаться он сейчас не желает в принципе. Заодно как бы случайно и само собой на обратной дороге вышло, что занял он место рядом с Варей. А дальше накатил новый приступ робости. Вроде бы надо пользоваться моментом и поговорить. Но девушка молчала, и у Вячеслава руки-ноги онемели и горло перехватило. Оставалось млеть от восторга просто оттого, что Варя сидит на соседнем кресле. Лишь когда они уже почти приехали, он набрался смелости спросить:

– Завтра на дискотеку идёшь?

– А ты сам?

– Если ты придёшь – я тоже пойду, – кажется, он на этих словах чуть покраснел. – Если не пойдёшь, то мне там неинтересно. Вот мой номер, позвони, если пойдёшь, – он сунул ей в руки листок. Дальше смолк, придавленный собственной наглостью. И страхом.

– Хорошо.

С автобуса домой Вячеслав бежал окрылённый, всю дорогу убеждая себя: пусть она не сказала «да», но и не отказалась. И вернулся как раз в разгар очередного скандала матери с отцом. Аж вздрогнул: даже слова и интонации матери были похожи на октябрь.

– Это, между прочим, и твой ребёнок тоже! И ты обязан его забирать хотя бы изредка. С ума сошёл. Мне на неделю надо уехать. Тебя это не касается. Да, мне надо уехать по своим личным делам, и я всё равно уеду. С ума сошёл? Он же не сможет столько один. Будет это на твоей совести. И вообще по решению су…

Дальше Вячеслав слушать не стал. Подошёл к матери, выхватил у неё телефон, и пока она от такой наглости ненадолго потеряла дар речи, сказал:

– Пап, алло. Это я. Не беспокойся, я не приеду. Да, не вижу смысла мотаться к восьми на метро через полгорода, а вечером обратно. Нет, я в состоянии прожить один. Не маленький. Да, этот вопрос я беру на себя и всё улажу. Всё, счастливо, – и повесил трубку.

– Вячик, да ты что себе позволяешь?! – мать на глазах начала наливаться яростью.

– Ты сама много раз говорила, что ты человек взрослый, у тебя своя жизнь, и нас она не касается. Тебе надо? Езжай. Не хочешь? Не езжай. Но меня в это не вмешивай. Отца тоже не дёргай. И да, мне туда ездить и видеть его недовольную рожу нет вообще никакого резона. Мне и здесь хорошо.

– Да как ты смеешь?! Я ночами не спала, столько сил в тебя вложила, неблагодарный!

– Вот, благодарю. Спасибо большое. И не переживай, до восемнадцати осталось совсем недолго, а дальше смело можешь меня отсюда вытурить и жить своей жизнью, соседи на такое ничего плохого не подумают. Может, похвалят, наоборот. А до этого предлагаю жить мирно. Не мешая друг другу.

Вячеслав развернулся, ушёл в свою комнату и захлопнул дверь, демонстрируя, что продолжать разговор не намерен. На всякий случай заблокировал ручку двери стулом, раз уж защёлки не предусмотрено. Мать, очнувшись от шока, тут же ручку яростно задёргала, но сообразив, в чём дело, орать сквозь дверь не стала.

Телефон тренькнул пришедшей эсэмэской. Оказалось, что благодарный отец решил подкинуть сыну денег с пожеланием «на самостоятельную жизнь одному». Сумма была весьма немаленькая, явно отец очень обрадовался. Точнее, радостно откупился. Внезапно оба родителя показались Вячеславу абсолютно чужими людьми. Даже не родственниками. Он просто какое-то время вынужден сосуществовать с ними в одном пространстве, пусть общение с ними и вызывает неприязнь.

И тут телефон тренькнул снова. Сообщение с незнакомого номера.

«Привет. Это Варя. Мой телефон. И я завтра приду».

Вячеслав еле удержался, чтобы от радости не заорать на весь подъезд. Она согласилась! Она придёт! Всё остальное уже неважно.

***

Полутёмный актовый зал, откуда вынесли все кресла и отдали под праздник, был увешан разноцветными непонятными украшениями, какими-то гирляндами – у Вячеслава было ощущение, что использовали всё, что осталось у завхоза, не пригодившиеся к Новому году и к Первомаю, причём копилось барахло ещё с советских времён. Музыка пульсировала даже сквозь стены и заставляла вибрировать пол, в воздухе висела плотная сизая завеса – это старался установленный где-то на сцене генератор дыма. Вячеслав потерялся среди огромной толпы, его толкали то влево, то вправо, лица вокруг казались знакомыми, но странно перекошенными, маски, а не лица. Вячеслав раз десять проклял себя, что назначил встречу здесь, а не где-то на улице. Внезапно сердце начало колотиться, а ладони зудеть – он заметил, как через дверь в противоположном конце зала вошла Варя. Одета она была не как все, а в школьную юбку и школьную блузку. Вячеслав мысленно обругал себя – дурак, ну понятно же, почему она никогда не ходит, ей просто нечего надеть на вечеринку. Одновременно сердце бешено запульсировало – Варя всё-таки пришла ради него, хотя в своей школьной форме будет привлекать внимание, как белая ворона. Он пытался ей махать и кричать, однако тут включился очередной забойный мотивчик, из-за музыки и гула начавших подпевать голосов ничего не разобрать. Варя его не увидела и начала удаляться, пробираясь сквозь толпу. Вячеслав ринулся навстречу, и тут его кто-то ухватил сзади за плечо.

– Слава, на секунду.

– Боря, я спешу.

– Ну секунду.

И тут Борис начал витиеватую вязь слов, словно цыган гипнотизируя жертву. Какая-то чушь про то, что приятель стал крутым спортсменом, а тут есть одно дело, вот только гопники опять могут помешать – но приятель их одной левой раскидает.

Первый тревожный звонок в голове тренькнул, когда Борис упомянул гопников. Витька, хоть и был треплом, о своём позоре во вторник хвастать не станет, зато Борис мог из него это вытянуть. Он мастер выведывать всякие чужие тайны – но постараться ему пришлось наверняка очень сильно. Зачем? Когда Борис упомянул, что дело не хуже прошлогоднего с игровым залом, беспокойство взвыло в полный голос, ведь одноклассник сейчас нёс откровенную чушь. Но тут Борис на мгновение бросил взгляд через плечо Вячеслава ровно в то место, где тот видел Варю, а потом потерял, и картина мгновенно сложилась. В своей простой, но эффективной подлости. Вячеслав схватил одноклассника за ворот рубашки и, не сдерживая силы, впечатал в стену.

– Боря, где она?

– Сдурел? Отпусти.

– Боря, мразь, я спросил, где она? Я только сейчас сообразил. Тогда, после цирка, именно ты с Витькой разговаривал, после этого он меня к предсказанию потащил, а дальше ляпнул гадость, от которой мы с Варей поссорились. Два вопроса. Кто и где?

– От…хр-р-р… Отпусти, идиот… хр…

Не отпуская ворота рубашки, Вячеслав без замаха ударил Бориса кулаком в живот.

– Наташа? Я угадал? А потом ты Варю утешать пойдёшь, какая я сволочь и её подставил? Боренька, я тебя по-хорошему предупреждаю. Если Варя сейчас пострадает, ты уже завтра будешь думать не как чужую девушку обмануть и отбить, а как из больницы выйти раньше января. Я тебе, тварь, руки и ноги переломаю.

Глаза у Вячеслава почернели от бешенства, он занёс кулак для удара, вспоминая, чему его наставляли в училище: в какую точку бить, чтобы болевой шок у противника был как можно сильнее. Если ткнуть не в полную силу, то Борис не вырубится, но зато станет намного разговорчивее. Вокруг музыка, крики, темнота – проводи допрос вплоть до третьей степени, никто не сообразит. Понял это и Борис, он побелел и его начал трясти озноб, зубы застучали от страха.

– За теплицей, возле мусорки. Там угол, его не видно. Я слышал, её туда поведут, – прохрипел Борис.

– Молись, тварь, что правильно услышал. Иначе – ты понял?

Отшвырнув Бориса куда-то под ноги танцующим, Вячеслав ринулся на улицу, расталкивая всех, кто попался на дороге, и не обращая на шлейф ругани после отдавленных ног. Голова работала холодно и чётко, как в бою. Наташу надо не просто остановить, но сделать так, чтобы она ни сама, ни чьими-то ещё руками не попыталась всё повторить.

На улице не было видно ни зги. Уже почти стемнело, вдобавок фонари горели только возле школьного крыльца, да и то вполнакала. По остальной территории лампочки едва светились, мешаниной мрака и тусклого света делая всё вокруг, наоборот, темнее. На голову сыпалась мелкая морось, пахнущая травой и землёй.

Варя и её обидчицы нашлись в том самом закутке, который образовывали длинная школьная теплица и засаженный кустарником забор, а в конце перекрывала высокая стена, у которой стояли мусорные баки. Две Наташины подхалимки держали Варю, выкрутив девушке руки. Причём было заметно, что пока Вячеслав сюда бежал, Варю успели хорошо повалять по земле. Проклиная себя за каждую секунду, которую он сейчас стоит и смотрит, Вячеслав снимал. И как третья Наташина подружка что-то выхватила из мусорки и швырнула в Варю, и как сама Наташа что-то плеснула Варе на одежду.

– Будешь знать, ничтожество, как пасть разевать на чужих мальчиков!

– Стоять!

Дальше Вячеслав ждать не стал. Да и не мог больше выдержать. Он кинулся вперёд, отшвырнул державших Варю негодяек. Прижал девушку к себе, начал гладить по волосам и шептать:

– Тихо, всё хорошо, любимая моя. Прости, я опоздал, но я пришёл.

Тут его взгляд сместился на замершую от удивления Наташу и на её подельниц – одна держалась за руку. Кажется, спасая Варю, Вячеслав хорошо приложил негодяйку кистью о мусорный бак.

– Когда это я стал твоим? – он буквально выплюнул слова Наташе в лицо. – Стоять, лахудра. Все замерли.

Тут одна из Наташиных подручных попыталась сбежать. Вячеслав мгновенно подхватил валявшийся на крышке ближнего из баков кусок кирпича и запустил той в спину. Попал, девчонка покатилась в грязь и заскулила от боли.

– Замерли, мрази. Следующей твари, которая шевельнётся, кидать буду в голову. Подхватили вот эту и встали все четверо возле баков. Или я за себя не ручаюсь. Считаю до трёх. Раз. Два…

И тут Варя неожиданно положила руку ему на шею и притянула к себе. Губы будто бы покалывало от прикосновения её мягких губ. Вячеслав прикрыл глаза, растворяясь, исчезая, плывя в поцелуе словно взлетел во сне. Другой рукой Варя провела по его волосам, Вячеслав ощущал каждое прикосновение её пальцев и ощущал себя звездой, вспыхнувшей на небе и оставляющей за собой пылающий след. А ещё он понял, что его наконец-то отпустило, ведь ещё несколько мгновений – и он этих четверых перед собой попросту избил бы, не глядя, что они девушки. Неужели это и есть тот самый посттравматический синдром? Он ведь и правда, как вернулся, чуть ли не любой вопрос готов решить через драку.

Мерзавки, кстати, его бешеное состояние ощутили прекрасно, все четыре сейчас стояли возле мусорных баков и тряслись от страха. Вячеслав ощерился: сами, дуры, выбрали место, откуда ори сколько угодно – на помощь не дозовёшься.

– Значит так. За то, что вы, четыре уродины, подняли руку на Варю, вас бы самих прямо тут… Око за око, ага? И учтите, вот тут, – он похлопал рукой по карману, – телефон, куда я всё записал, прежде чем вмешаться. Но я стал добрый, поэтому предлагаю разойтись по-хорошему. Сейчас каждая по очереди мне на камеру рассказывает, как она из личной неприязни первая напала на Варю, сговорившись с остальными. Ты, Наташа, извинишься на камеру перед Варей, скажешь, что неправа. Заодно на камеру пару слов мне, как вы с Борисом всё это вдвоём планировали. Да, Варя. Тогда в цирке я, признаю, был дурак-дураком, а Борис очень удачно нас поссорил.

– А я гадала, чего он потом весь карантин ко мне пытался подкатиться, откуда-то номер мой узнал и писал мне постоянно, – удивилась Варя.

– Да, насчёт вас, – Вячеслав зыркнул в сторону четверых девушек и баков, и те опять затряслись. – В этом варианте мы расходимся, сегодня ничего не было, мы друг друга не знаем. Записи лягут мёртвым грузом просто как гарантия. Моё слово твердо. Вариант второй. Мы сейчас идём в травмпункт и фиксируем побои, затем в полицию с записью и заявлением. Борис вас сдаст с потрохами, лишь бы самому отмазаться. А чтобы вы с гарантией утопли все разом, отца попрошу нам в помощь юриста какого-нибудь подыскать. Да хоть у него на фирме. А мать поможет мне на телевидении, у неё там контракт как раз идёт. Думаю, она подскажет, к кому обратиться. И чтобы поверили, – Вячеслав включил начало записи, поставив на громкий звук.

Варя на первых же звуках записи вздрогнула и прижалась к Вячеславу, так что он быстро всё выключил, мысленно пообещав всем четырём мерзавкам казни египетские.

– Даю две минуты на размышление, время пошло.

Первой сломалась та из Наташиных прихлебательниц, которая не пострадала: видимо, такой целой ей и хотелось оставаться – а то псих перед ними в любой момент передумает. За ней как прорвало остальных. Последней, с трудом себя пересилив, заговорила Наташа, причём лицо у неё во время извинений было, словно её попутно заставляли рыться в мусорном баке и найденное там глотать. Закончив говорить, Наташа приказным тоном сказала:

– Я свою часть выполнила. Подвинься и дай пройти.

– Хорошо, – согласился Вячеслав. – Только если мы сейчас вдвоём пойдём в таком виде куртку брать, будут вопросы.

– Ладно, так и быть.

Наташа негромко что-то сказала той из девчонок, которая не пострадала и выглядела приличнее остальных. Та убежала и вернулась через пару минут с куртками Вари и Вячеслава. После чего все четверо торопливо скрылись в темноте. Вячеславу на них было уже плевать, зато Варя начала дрожать то ли от холода, то ли от нервов. Он накинул на неё свою куртку – она была намного теплее, затем скомандовал:

– Во-первых я тебя никуда не пущу. Раз уж ты теперь в моих руках, – он осторожно притянул девушку за талию и коснулся губами её носа. – А во-вторых, просто не пущу, особенно сейчас. У меня дома вообще никого, мать на неделю уехала. И вообще, у тебя руки как лёд, поэтому идём ко мне.

Варя молча кивнула и обмякла, если бы Вячеслав её не держал – упала, видимо, силы её оставили совсем.

Пока они шли, дождь превратился в снег – крупные белые хлопья, кружась, летели из темноты словно по волшебству. Время словно исчезло, так что дома они оказались как бы в один миг, стояли возле школы – и вот уже перешагивают порог прихожей.

– Ты до сих пор не согрелась, – Вячеслав прикоснулся к её ледяной щеке тыльной стороной ладони. – И ты насквозь промокла. В горячий душ и без разговоров.

Варя, кажется, так до конца и не отошла от шока, потому что согласилась молча, позволила снять с себя куртку и ботинки, прошагала к ванной комнате. Без слов приняла большое пушистое полотенце и на смену халат и комплект из футболки и трико.

– На выбор, что тебе больше подойдёт. Свою одежду сразу кидай в стиральную машину, к утру высохнет. И очень прошу, не стесняйся и не торопись. Мыло и шампунь на полочке в углу.

Пока девушка не передумала, подтолкнул в ванную комнату и захлопнул за ней дверь. На всякий случай ненадолго замер рядом в коридоре, но почти сразу в ванной зашелестели капли воды, а Вячеслав со спокойной душой отправился сам переодеваться, потом собирать ужин и заваривать чай.

Когда Варя вошла на кухню – выбрала она всё-таки футболку и трико – он не удержался, сделал шаг навстречу, поймал девушку в объятия и осторожно притянул к себе. Его губы зарылись в её волосы, дыхание согревало ухо. Обоих пронзил электрический разряд, от которого становится страшно и неловко, как никогда прежде. Варя вздрогнула и неловко попробовала отстраниться, создавая между ними хоть небольшое расстояние, однако Вячеслав не убрал руки, а продолжил её обнимать.

– Не пущу. Я и так тебя только что чуть не потерял.

– Но ведь не потерял же?

– Чуть не потерял. И знаешь, я глупец. Только едва тебя не потеряв навсегда, я понял, как я люблю тебя.

– Ты…

– Тсс. Я как-нибудь потом расскажу, но вот это время, пока меня в Питере не было, там у меня много было разного, хорошего и плохого. Но всегда, когда было совсем плохо, я думал о тебе… и всё сразу получалось. Я, наверное, сейчас чушь несу?

Варя внимательно на него посмотрела, и Вячеслав понял, что растворяется в этих янтарных глазах без остатка. Если она сейчас попросит рассказать… Не попросила. Сообразила, что сейчас не время, и от этого на сердце опять зазвенели радостные колокольчики, потому что Варя его понимает без слов.

– У тебя волосы мокрые.

– Так после душа же?

– Ага. Поэтому давай их сушить ужином и горячим чаем.

– Оригинальный способ, – Варя не удержалась и прыснула от смеха.

Дальше оба всё-таки сели за ужин, причём было заметно, что девушка старается есть медленно и аккуратно, стесняется, но сильно проголодалась. Закончив с едой, взяла чай и робко протянула руку за конфетой. Вячеслав тут же пододвинул коробку ближе к ней:

– Бери все.

Пересел рядом, подцепил одну конфету и вложил девушке в рот. Та её машинально прожевала, потом шутливо пихнула его вбок:

– А если я подавлюсь?

– Придётся делать искусственное дыхание. То есть поцеловать, – и сразу же так и сделал, правда, едва коснувшись губами её губ. – Ты пей, пей. Не торопясь. Со вкусом и всю коробку. Этого добра у нас навалом, дарят постоянно.

– У тебя мама учитель? Или врач? Или ты говорил чего-то на телевидении?

– Да нет, она воздухом торгует. Ну, в смысле, занимается организацией каких-то там никому не нужных популярных тренингов. Не конкретно чем-то, а как посредник. Вот я вам приведу очень крутого человека, который расскажет, как надо жить, и вы сразу станете тоже крутыми, – передразнил он. – Не лезу в эти дела и знать про эту муть не хочу, но поскольку в виде сувенира у нас положено чем-то отдариваться сверх контракта, ей постоянно конфеты суют. Хоть магазин открывай, – Вячеслав вздохнул. – И вообще ты насчёт неё не беспокойся. Как родители развелись, я с ней остался, но мы, считай, скорее на одной жилплощади живём, чем как семья. Ладно, ты чай допивай. А я, чтобы потом время не тратить, посуду помою.

– Ой, да, извини. Забыла. Давай я помою… – засуетилась Варя и попробовала встать и пойти к раковине.

– Ти-хо, – Вячеслав положил ей руки на плечи и деликатно посадил обратно. – Вообще забудь про всякие дела, особенно домашние. Ты у меня королева, а королевам положено отдыхать. Я сам помою, да и тут немного.

Варя медленно кивнула, и, такое ощущение, эти слова Вячеслава её потрясли сильнее всего за вечер.

Закончив с посудой, Вячеслав заметил, что Варя начала клевать носом, от горячей ванны и еды её разморило.

– Пошли. Ляжешь в моей комнате, а я в зале. Или… лучше полетели.

Вячеслав подхватил Варю на руки и понёс, причём сделал это неожиданно, так что девушка ойкнула и вцепилась в него, чтобы не упасть.

– С ума сошёл! Я же тяжёлая.

– А своя ноша не тянет. И вообще. Я же сказал – ты у меня королева, а королеву принято носить. Паланкина, извини, нет, так что мы на руках.

– Сумасшедший.

Свет в комнате не горел, зато сияла огромная луна, и с улицы светили фонари, так что вся комната купалась в дивном серебристом свете.

– С ума сойти, – выдохнула Варя. Её лицо на фоне лунного света казалось словно выточенным из куска хрусталя.

– По ночам здесь чудесно. Не то что на рассвете. В глаза бьёт.

Вячеслав осторожно положил девушку на кровать и собрался задёрнуть шторы, но Варя попросила:

– Оставь! Пожалуйста. Слава?

– Да?

– Ты не мог бы посидеть со мной немного?

Вячеслав молча сел на пол рядом с кроватью так, чтобы их лица оказались примерно на одном уровне и посмотрел на девушку, любуясь, как лунный свет, струящийся сквозь окно, окрашивает её волосы неярким серебром.

– Знаешь, я словно в сказку попала. С прекрасным принцем, который примчался и меня спас. Пообещай остаться со мной.

– Обещаю, что всегда отныне буду с тобой.

– И я тоже обещаю. Я ведь тоже глупая… Я на тебя знаешь, как давно смотрела? Когда осенью нас вместе посадили, я на седьмом небе была от счастья. И от этого злилась на тебя, боялась, ты смеяться будешь. И всё равно…

– Мы оба были не самые умные. Я ведь тоже боялся… Боялся, что над нами будут смеяться. А теперь мне на них всех наплевать. Ты со мной, а остальные пусть делают и думают что хотят.

– Ты мой герой.

Кажется, они сидели так молча и держась за руку целые часы, пока сон наконец-то не затянул Варю в свои тенёта.

***

Утром Вячеслав встал пораньше. Не только ради обязательных занятий, ещё хотелось физическими упражнениями выбить из себя страх. Вчера Варя сначала перешагнула через себя и пришла к нему на дискотеку, потом шок от нападения и когда Вячеслав прибежал. Он ведь мерзавок чуть не избил до полусмерти прямо на месте. Это все поняли. Из-за шока Варя без вопросов и пришла к нему домой, затем спокойно легла в его комнате. А какой она встанет утром? И как отреагирует, что не дома? Пилотам роботов, конечно, в обязательном порядке давали азы психологии и поведения, но про девушек там ничего не было – только про то, как быстро наладить контакт и как можно быстрее встроиться в новое боевое подразделение. В итоге Вячеслав сократил время на бег и занятия, чтобы успеть всё необходимое, но не понадобилось. Варя так крепко спала, что проснулась только в десятом часу. Выбралась из комнаты, сонно потирая глаза, вошла на кухню и растерянно посмотрела на часы.

– Ой!.. А ты зачем меня не разбудил?..

– Ты так хорошо спала, что я решил тебя не трогать.

– Но всё равно поздно уже… – тут девушка заметила готовый стол. – Что это? – сиплым голосом спросила Варя, с круглыми от удивления глазами.

– Это, ваше величество, завтрак. Как мне кажется.

– Это… мне? Это ты для меня?

Вячеславу показалось, что она вот-вот расплачется. Он растерянно ответил:

– Конечно, для тебя.

– Спа-а-асибо… Ты знаешь, мне вот никто и никогда ещё так не готовил…

– Вот и буду первый во всём, – он чмокнул девушку в щёку и усадил за стол. – Завтракаем, и предлагаю идти гулять, пока погода солнечная.

– Н-но мне домой надо, меня наверное потеряли.

– Нет. Я вчера твоим эсэмеску послал. Типа «всё в порядке».

– Но меня отчим будет искать и…

– И ни-че-го, – Вячеслав прижал палец к её губам. – Сейчас напишу, что ты придёшь к обеду. И всё. Вообще, ты если что взрослый человек и имеешь право.

Сказано было так решительно, что Варя лишь тихонечко вздохнула, но согласилась. К несчастью, когда после завтрака они сняли с батареи стираные юбку и блузку погладить, выяснилось – вчерашнего приключения вещи не перенесли. Они и до этого были потрёпанные, сейчас же окончательно потеряли хоть сколько-нибудь приличный вид. Несколько прорех, насмерть въевшиеся пятна от той дряни, которую на Варю вчера плеснули. Девушка робко сказала:

– Давай я всё же их попробую…

– Варенька, одну минуту, – Вячеслав ненадолго задумался, оценивая свои нынешние финансы. С учётом неожиданной отцовской щедрости хватало выше крыши, и далеко не на одну юбку. На Варю было не жалко вообще ничего, но как она это воспримет? – Значит, так. Сразу давай договоримся, это тебя ни к чему не обязывает, тем более что неприятности у тебя были из-за моей глупости и потому что я тормоз. Сейчас я тебе подберу мои джинсы, если что ремень наденем и чуть подогнём. С футболкой и под курткой будет незаметно, что они мужские. Хватит дойти и выбрать тебе новую юбку и блузку.

– Ну да, под курткой незаметно… – машинально начала Варя, и только потом сообразила. – С ума сошёл? Это же большие деньги. Ты откуда их возьмёшь? – при этом в голосе одновременно послышалось и негодование, и робкая надежда на чудо… но больше уверенности: в реальной жизни сказка имеет предел, и очень небольшой. А она своё чудо исчерпала уже вчера.

– Тсс, – Вячеслав привлёк девушку к себе и остановил осторожным поцелуем. – Любимая, давай я тебе объясню, хорошо? Я не зря сказал, что после развода родителей у меня не семья, а вынужденное совместное проживание. Думаешь, почему я один? Мать позавчера до конца следующей недели умотала с любовником, я ей мешаю. Но поскольку её заботит репутация и что соседи скажут, она в таких случаях обычно пытается спихивать меня к отцу. А он, уж прости, бабник, при этом с деньгами. Ушёл к любовнице, и насколько знаю, до сих пор с ней спит, хотя и не женится. При этом обожает таскать в постель молоденьких девушек. Подцепит какую-нибудь дуру, приведёт к себе на квартиру, она с ним неделю-другую живёт, выполняет по ночам всё, что его фантазия пожелает, и уже строит планы, типа подцепила богатого мужика. Потом она ему надоест, и отец её выгонит. Понимаешь?

– Зато ты не такой! – горячо возмутилась Варя. – И не спорь, – она покраснела. – У тебя вчера, – она запнулась, – была возможность… – девушка уткнулась взглядом в пол и прошептала: – Но ты не стал же пользоваться?

– Спасибо. И надеюсь, да, я всё-таки не такой. Потому, наверное, я ему и мешаю. При мне холостого дурачка изображать намного труднее, но и не принять он меня не может, это повредит его репутации как бизнесмена. Уже для партнёров он играет, что, несмотря на развод и решение суда «оставить с матерью», меня любит, ценит и в разлуке страдает, – Вячеслав не удержался и поморщился. – Но всё это – только когда я сам к нему приеду. Возможен и другой вариант – отец мне платит, чтобы я не приезжал. Хорошо платит. Пользоваться этими деньгами… на себя не хочу, да и не на что. Спиртное я не пью, спускать на игры и гаджеты, менять телефон каждый месяц? Ещё противнее. Зато раз у меня есть возможность сейчас сделать что-то хорошее для тебя, я даже думать не буду. Договорились?

– Хорошо… наверное. Странные они у тебя. Ой, извини. Зато ты замечательный.

– Какой есть – весь твой, – Вячеслав не удержался и пощекотал Варе губами ухо, отчего та хихикнула. – Пошли смотреть джинсы и футболку.

Пока искали одежду, Вячеслав ещё раз убедился, что в некоторых вещах девочки одинаковы во всех мирах. С джинсами выбора не было – вторые брюки оказались слишком велики. Свитер, на котором настоял Вячеслав, вспомнив тонкую Варину куртку, тоже подошёл один-единственный, два остальных были откровенно мужского кроя и висели на девушке мешком. Зато взяв в руки четыре футболки, Варя довольно долго их прикладывала, сравнивала и определяла – какая лучше сочетается с джинсами и свитером. На взгляд Вячеслава всё было одинаково, но он не торопил, любовался Варей и ждал. Наконец девушка осталась удовлетворена результатам, вошла в зал. Встала напротив парня и поинтересовалась:

– И как?

– Я в восторге. Знаешь, я тебя первый раз в брюках вижу, кроме как на физкультуре. А ты в них, оказывается, потрясающе выглядишь.

– Спасибо, – Варя залилась пунцовой краской смущения. – Мне всегда нравилось в брюках ходить. Но дома мне сказали, что брюки девочкам не положены, а только платье. Ладно, пошли уже, а то и так сколько времени потеряли.

На улице было тепло и солнечно, город забыл, как ещё вчера заставил ёжиться жителей от холода, а ночью вообще шёл снег. Ноздри мгновенно обволакивали весенние ароматы, такие густые, что воздух напоминал суп. Асфальт тысячами хрустальных зеркал усыпали лужи и лужицы, прячась в молодой листве шумно ссорились птицы. Коты и пешеходы неторопливо трусили в разные стороны по своим делам, всем своим видом намекая, что суетиться в такой хороший день преступно. И даже машины неслись по улицам как-то осторожно, словно боясь побеспокоить просыпающиеся от зимней спячки дома и светофоры или помешать кому-то из прохожих. Поначалу Варя стеснялась, пробовала идти рядом или, самое большее, за руку, но когда Вячеслав прямо на улице приобнял её за талию – зарделась и пододвинулась поближе.

Торговых центров в городе понастроили множество и повсюду – на выбор, можешь куда-то поехать, а можешь дойти пешком. Ехать никуда не хотелось, так что они, не торопясь, сначала двинулись дворами к Индустриальному проспекту и потом дальше вдоль него. Забеспокоилась Варя, когда вместо того, чтобы свернуть к небольшому торговому центру «Остров», Вячеслав увлёк её к пешеходному переходу через Индустриальный проспект. Там как раз удачно загорелся зелёный, поэтому сначала сработал рефлекс пешехода «быстрее перебежать», но когда они уже перешли и встали ждать на переход светофор через проспект Косыгина в сторону большого мегамолла, Варя сообразила:

– Слава, ты с ума сошёл! Это же «Июнь», там всё дорогое. Я не…

Вячеслав осторожно перехватил девушку за талию, повернул к себе и негромко сказал:

– Да, там дороже. Но намного качественнее одноразового ширпотреба из «Острова». Варя, давай договоримся. У нас с тобой может быть всякое, хорошее и трудное, но на тебе мы никогда экономить не будем, хорошо? На чём-нибудь другом – пожалуйста. Привыкай, что я сначала буду думать о тебе, а только потом всё остальное. И это – не обсуждается.

Варя растерянно захлопала глазами, которые опять стали большие-большие. И при этом выглядела так очаровательно, что Вячеслав не выдержал, и прямо посреди улицы Варю поцеловал. Непонятно, как долго они вот так стояли единым целым. Кажется, что много часов, но когда он отстранился, задыхаясь и осторожное держа её лицо ладонями, красные цифры на пешеходном светофоре ещё не закончились.

– На нас смотрят… – шепнула Варя. – Я никогда раньше так...

– Я тоже. Ну и что? Пусть завидуют. А теперь побежали, пока зелёный.

В торговом центре они растерялись. Варя здесь раньше не была, а Вячеслав плохо разбирался в магазинах женской одежды, особенно с учётом того, что им нужны были не брендовые бутики, а отыскать блузку и юбку, в которых можно пойти в школу. Не в Детский мир же идти? Наконец, сделав пару кругов по всем этажам, они нашли нужный магазин. Параллельно Вячеслав лихорадочно думал насчёт подарка. Школьная форма – это необходимость, а нужен сюрприз, который Варя не ожидает совсем. Мысль упорно раз за разом сворачивала в сторону украшений, и раз за разом Вячеслав её прогонял. Он пока совсем не знает, какие украшения Варе нравятся и подойдут, покупать вслепую – почти наверняка ошибёшься, покупать вместе и с примеркой – это не сюрприз. И только когда Варя шла вдоль вешалок с одеждой, выискивая нужный размер, его осенило.

– Девушка, – обратился Вячеслав к консультанту, – а вы не могли бы того же размера подобрать нам сразу ещё одну юбку и блузку? А лучше парочку того и другого.

– Зачем? – удивилась Варя.

– Затем, что я хочу, чтобы на тебе всё легло идеально. На фабрике шьют по шаблону, но шов чуть вправо, чуть влево. Размер один, а по фигуре по-разному ляжет. Давай возьми сразу несколько, примеришь, выберешь, и мне покажешь. Мы не торопимся. Я готов ждать тебя хоть до вечера.

Варя, кажется, растерялась совсем, потому что не спорила, а послушно взяла вещи и пошла в раздевалку. Вячеслав дождался, пока она задёрнет шторку и там прошелестит повешенная на крючок куртка. Вернулся обратно в торговый зал, ненадолго замер, вспоминая, как Варя там шла – где проскочила быстро, а где задержалась подольше.

– Вам что-то ещё? – подбежала девушка-консультант, сообразив, что покупатели, скорее всего, двумя вещами не ограничатся.

– Да. Вы не могли бы отыскать нам тот же размер вот этих брюк, а к ним подберите, пожалуйста, пару рубашек и свитер. На ваше усмотрение, а если не подойдёт – будем думать.

– Да-да, сейчас. Вам принести?

– Если можно, пожалуйста. Я буду в раздевалке.

Консультант успела. Варя отодвинула шторку и спросила:

– Ну как?

– Просто замечательно. Отдаём на кассу?

– Да.

– Тогда держи и примеряй дальше. И не спорить. Форма у нас для дела и вместо погибшей, а это – мой тебе подарок. Я заметил, тебе они понравились. Верх не знаю какой, если всё вот это не подойдёт, то ещё попросим.

Вячеслав всучил ей вешалки с одеждой. Думал, что Варя будет протестовать, но девушка смотрела на него так, словно вживую увидела Деда Мороза. Робко спросила:

– Это… мне?

– Конечно. Так что давай, примеряй и показывай. И сразу их наденешь, не в моих джинсах же тебе в кино ходить.

Варя быстро-быстро закивала, торопливо задёрнула шторку… Примеряли и выбирали рубашку и свитер к брюкам они долго, часа полтора. Но Вячеслав не жалел ни одной минуты, настолько счастливой он Варю до этого никогда не видел. Второй раз он чуть не упал от удивления, когда с вещами подошёл на кассу, заодно попросив после оплаты срезать бирки и ценники, чтобы Варя могла прямо на месте переодеться. Девушка-консультант, ловко работая за кассой, улыбнулась и с пониманием сказала:

– У вас медовый месяц, да? Вы не подумайте, но я люблю, когда такие, как вы заходят. Только-только съехались жить вместе. Такой огонь, когда друг на друга смотрите. А как ваша девушка обрадовалась подарку.

– Ага, – растерянно кивнул Вячеслав.

Ладно, для девушки нормально выглядеть моложе настоящего возраста, Варе почти семнадцать – посчитали за восемнадцать-девятнадцать. Но с ним-то консультант общалась как с ровесником, то есть с чего-то решила, что ему лет минимум двадцать, а скорее даже больше. Чудны дела…

Впрочем, едва Варя вышла из раздевалки, смущённая, но довольная – куртку она несла в руках и постоянно краем глаза ловила своё отражение в зеркалах на стене – посторонние мысли были отброшены подальше. Они сидели в кино, затем гуляли. Ненадолго заглянули обратно к Вячеславу – переодеться, чтобы Варе не ссориться с отчимом из-за брюк. И дальше наступила пора идти домой и прощаться до завтра.

Они долго стояли в обнимку в подъезде возле лифта, потом Варя уехала, а Вячеслав остался. Надо бы тоже идти, но всё сильнее грызла тревога. И не просто беспокойство от расставания. Почему у Вари, когда она зашла в лифт, лицо в последний момент стало, будто она уходит на казнь? Неожиданно накатило слишком хорошо знакомое острое чувство опасности, когда противника ещё нет, но всеми фибрами души ты уже ощущаешь его присутствие и до боестолкновения остались считаные секунды. Рассуждать сознанием в этот момент нельзя, выигрывает тот, у кого быстрее работают рефлексы и подсознание, поэтому Вячеслав, не раздумывая, поднялся на нужный этаж – номер он запомнил по табло над лифтом. Оставалась проблема найти квартиру, но Вячеслав решил, что позвонит во все двери подряд и, если что, извинится.

Искать не пришлось. Одна из дверей оказалась не закрыта, а лишь застёгнута на цепочку, и оттуда Вячеслав услышал голос Вари, хотя и не разобрал слов. Зато когда он подошёл ближе, слова её отчима были понятны и различимы. Мужик говорил громко и не особо стесняясь.

– Да мне насрать, где ты шляешься и что там у тебя было. Почему дома чистой посуды нет? Я сегодня своими руками должен был тарелку мыть, а твоя сестра из-за этого весь день одни яблоки ест и бананы.

– Папа, а ещё она пол не вымыла, у меня пыльно. И мне платье не погладила и пуговицу не пришила, из-за этого я к Лене пойти не смогла, а так дома и сидела, – это уже детский голосок, девчонка примерно средняя школа.

– Легла и задрала юбку. Выпорю, чтобы лучше запомнила, а дальше быстро на кухню. Я жрать хочу. А потом бегом, мне рубашку зашила, сестре на завтра форму погладила. Чё вылупилась? Я тебя для того кормлю…

Глаза у Вячеслава разом заволокла кровавая пелена бешеной ярости. Эта тварь собралась поднять руку на Варю?! Дверь он выбил ногой с одного удара: со стороны косяка цепочка держалась на двух хлипких саморезах, но Вячеслава не остановила бы сейчас даже якорная цепь. Бледная как мел Варя стояла в большой комнате ленинградки-двушки, вжавшись в угол между шкафом и телевизором. Отчим, немолодой, грузный, неряшливо одетый в безразмерные штаны и рубашку, с каким-то бесцветным лицом, эдакое живое воплощение абсолютно среднего обывателя. В руках он держал широкий ремень, причём размахивал концом с пряжкой. Он что, Варю бить пряжкой собрался?!

Белокурая девчонка лет десяти, со стаканом фанты в руках, с ногами забралась в кресло и выглядела такой… расфуфыренной. Младшая сестра была похожа на старшую. Но если Варя в потрёпанной школьной форме и без косметики на лице была королевой – как она гордо и внутренне независимо держится, признавали даже одноклассники – то в кресле сидела та самая посудомойка с трактирной кухни, нацепившая королевскую мантию. Накрашенные ногти и тщательно скопированный с какого-то глянца макияж на десятилетней девчонке выглядели абсолютно вульгарно, особенно если добавить высокомерную мину, как бы призванную всем доказать, что «я тут принцесса». Не зря юбка с футболкой на ней жутко брендовые. Вячеслав такие же видел сегодня в «Июне» – вот только рассчитаны они были явно на возраст постарше. На мелкой соплюшке юбка смялась, футболка висела мешковато, но её это не смущало, зато модно.

– Замер, урод.

– Ты кто такой? Стучаться надо. И не хами, сопляк.

– Иногда входят без стука. А «урод» тут просто констатация факта. Грабли от Вари убрал.

До мужика доходило медленно. Грохот хлопнувшей входной двери он, увлечённый будущей экзекуцией, пропустил. Тут во взгляде отчима Вячеслав заметил сладостное предвкушение, как мужик сейчас выгонит непонятного хама и продолжит безнаказанно издеваться и беззащитную девушку избивать. Вячеслава опять начала захлёстывать дикая, кровавая ярость. В таком состоянии люди голыми руками сворачивают огромные бетонные блоки и останавливают на ходу машины, в одиночку совершают такое, на что в обычной жизни не хватит силы и десятерым.

– Да ты обнаглел, сопляк. Вошёл ко мне, ещё и хамишь. Да я порол таких!

Отчим взмахнул ремнём, собираясь ударить. Вячеслав принял удар на левую руку так, чтобы ремень обмотался вокруг неё, куртка смягчила, но пряжка всё равно хлестнула так, что останется... всего-то синяк? Ерунда. Костяшки пальцев резануло саднящей болью, когда Вячеслав перехватил ремень и вырвал. Мужик в страхе отшатнулся назад. Глаза у Вячеслава сейчас были абсолютно пустые и бездушные, не человек – машина, которая не знает страха и боли, у которой поставлена одна-единственная цель: любой ценой защитить девушку в углу.

– Слава!

Кипящую внутри ярость надо было куда-то направить, поэтому Вячеслав подхватил непонятно откуда взявшийся на полу комнаты половник и завязал его ручку узлом. Дальше отпустило. Оставалось лишь удивляться, как его скрутило, едва кто-то поднял руку на Варю. В нормальном состоянии выбить с одного удара дверь или завязать узлом хоть и тонкую, но стальную полоску ручки ему и близко не по физическим возможностям… Мужик перед ним этого не знает, привык бить слабую девочку – сейчас стоит и трясётся от страха, как бы не обмочился. Да и младшая сестра уронила на себя стакан с фантой и этого не заметила.

– Значит, так. Мужик, у нас есть шанс договориться по-хорошему. И учти, всё здесь под запись шло, – Вячеслав достал из нагрудного кармана куртки телефон и продемонстрировал. О том, что на самом деле он включил запись только что, когда доставал телефон из куртки, Вариному отчиму лучше не догадываться. – Здесь всё. И как ты Варю угрожал избить, и как напал на меня. Учти, запись сразу в облако уходит, ломать телефон бесполезно, зато будет ещё одна статья. Варя, собираешь вещи и идёшь со мной. У тебя когда мама приезжает из командировки?

– В четверг.

– Вот в пятницу мы вернёмся и все вместе поговорим. До этого я найду, где тебе переночевать. Так вот, мужик, у нас с тобой первый вариант, – Вячеслав постарался изобразить из себя обнаглевшего от безнаказанности парня, богатого и со связями. Из грязи в князи. Получилось сыграть так, что мужик поверил. – Вариант, что мы сейчас спокойно разошлись, ничего не было. Про запись я забыл. А ты Варю больше и пальцем не тронешь.

Вячеслав демонстративно отключил запись в телефоне и убрал его во внутренний карман куртки, затем продолжил:

– Остальное записывать нам не надо, правда ведь? Потому что дальше у нас вариант по-плохому. Я запись порежу, лишнее, чтобы самому не палиться, уберу. Солью ментам, соседям, в интернет, на работу тебе. Ты потом насчёт моего бати поинтересуйся, у него возможности ого-го. Если в тюрягу и не залетишь, потом унитазы чистить не возьмут. Ну и совсем по-плохому, это когда я тряхну бабками, и ты случайно поскользнулся, бац – и перелом. Тогда грабли точно распускать не выйдет, а? – он сунул в руки так и молчавшему мужику исковерканный половник. – Не слышу.

– Я её кормил, я имею…

– Ответ неверный, – Вячеслав резким движением ухватил мужика за ворот рубашки и дёрнул.

Этот трус, даром что был старше и весил больше, даже не попытался сопротивляться. Половник с громким стуком выпал из ослабевшей руки.

– Хр-р... Я согласен. На первый вариант.

– Вот и хорошо. Варенька, пошли, собираем вещи и уходим.

Тут очнулась от ступора младшая сестра.

– А как же я? Кто мне форму гладить будет? И посуду кто мыть будет? А кормить? И…

– А тебе, дурында мелкая, придётся учиться всё делать самой, – Вячеслав не удержался и брезгливо поморщился. – Сколько ей лет?

– Десять, – еле слышно ответила за девочку Варя.

– И не умеет вообще ничего? – Вячеслав не смог сдержать удивления. – Блин, я, мальчик, и то в семь лет уже умел пуговицу пришить, а в девять брюки себе мог погладить и кашу сварить. Тут девчонке десять лет, а эта дура сидит весь день дома, потому что у неё пуговица оторвалась?

– Я принцесса! – с обидой и претензией высказала девочка. И посмотрела на папу, мол, меня обижают. – И вообще, детей заставлять трудиться нельзя.

– Ты криворукая белоручка и бездельница, паразитирующая на старшей сестре, – отрезал Вячеслав. – Ничего, у тебя теперь есть шанс. Четыре дня самостоятельной жизни. Глажка. Готовка, мытьё посуды и всё, чего положено в твоём возрасте.

Считая вопрос закрытым, он повернулся, шагнул к Варе и взял девушку за руку. Правда, на всякий случай краем глаза за комнатой приглядывал, вдруг этому трусу ударит в голову, что если неожиданно ткнуть в спину – можно и отыграться.

– Папа, он меня обозвал…

Отец рассуждать не стал, а отвесил дочке увесистый подзатыльник, срывая на ней бессильную злость. Та от неожиданности свалилась с кресла, села на полу и начала всхлипывать. При этом привычно поглядывала на отца и сестру – чего не бегут и не утешают, но те её не замечали.

Вячеслав и Варя зашли в соседнюю комнату, и парень ощутил, как в груди опять начала разгораться злоба. По комнате и следам на обоях было отлично заметно, как понемногу младшая сестра выживала старшую. От плакатов на стенах до полок шкафов, даже на втором письменном столе, и то, две трети занимали не Варины учебники, а вещи её сестры. Находиться здесь было откровенно противно. Вячеслав быстро помог собрать своей девушке две сумки с необходимым, дальше взял её за руку и повёл на выход. Мимо всхлипывавшей на полу девчонки и так и стоявшего в зале отчима.

В лифте на Вячеслава накатила дурнота и слабость, ноги обмякли. Ведь буквально чудом получилось взять на испуг. Уж он-то слишком хорошо знал, что на самом деле ни на кого, кроме себя рассчитывать не может, и все разговоры насчёт «пожаловаться крутому папику» блеф чистой воды. А если бы варин отчим не испугался, то что? Драться с ним прямо там? Усилием воли Вячеслав взял себя в руки и заставил излучать спокойствие и уверенность. Рефлексировать, биться в истерике и переживать он будет потом, сейчас надо увести Варю отсюда подальше. А для этого он хотя бы внешне обязан выглядеть несокрушимым как скала, чтобы девушка могла спокойно на него опереться, ни о чём не думая.

Варя продержалась долго, не только спокойно вышла из подъезда, но и прошла целый квартал. А дальше её накрыло, она заревела в голос и у неё началась истерика, так что Вячеслав кинул сумки на ближайшую скамейку, сел сам и усадил Варю к себе на колени. Прижимал к себе, пока она немного не успокоилась.

– Я дура, да? Рёва-корова.

– Что за глупости? – Вячеслав осторожно провёл рукой по её волосам. – Наоборот, ты очень красивая и храбрая. А ещё я тебя люблю.

– Зачем я тебе такая нужна? Второй день подряд, и ты влипаешь опять из-за меня в неприятности.

– Вот давай не наговаривай на себя. Наоборот, ты очень решительная и храбрая. Просто ты привыкла со всем справляться одна, вот и надорвалась. А теперь у тебя есть я.

– Как настоящий принц на белом коне. Честно-честно. Когда ты ворвался… Ты там был…

– Да уж, – поморщился Вячеслав. – Изображал из себя наглое безнаказанное хамло. Самому противно было, но извини, по-другому никак.

– А вот и нет. Я знаю, какой ты на самом деле. И вчера, и сегодня. Ты примчался меня спасать. Знаешь, вот никто меня и никогда… Я книжки читала, всё себя воображала… А потом вспоминала, где моё место… А на самом деле, как меня в школе дразнили… – она опять начала всхлипывать.

– Всё хорошо, моя любимая. Ты теперь никогда не будешь одна. Ведь я люблю тебя.

– И я люблю тебя.

– Тогда пошли… Только не побоишься жить у меня всю неделю? Моя комната в твоём распоряжении, я буду спать в зале, – Вячеслав покрылся смущённым румянцем, ругая себя за то, что несёт какую-то чушь. Но и остановиться не мог.

– Пошли. С тобой – куда угодно. Хоть на Луну. А тебе потом ничего не скажут… что я вот так у тебя с ночёвкой?

– Ну скажут, и какая мне разница? Главное – что скажешь ты и подумаешь про меня ты. Поддержка зрительного зала мне не нужна, так какая разница, что они подумают?

– Зрительный зал, – улыбнулась Варя. – Я представила нас с тобой на сцене. Спектакль под названием: «Мытьё полов и грязной посуды».

– Далась тебе эта посуда, – Вячеслав попробовал изобразить грозное лицо, но получалось так себе.

– Да я тут просто подумала, что вот я ушла сейчас, а сестра завтра в школу собраться даже не сможет и…

– Варенька, стоп. Давай я тебе объясню одну простую вещь. Ты очень хороший и добрый человек, именно этим всякие негодяи обычно и пользуются. Тебе их жалко, ты им помогаешь всё больше и больше, берёшь на себя их проблемы и всё то, что обязаны делать они. В результате сама не замечаешь, как такие люди становятся паразитами, присасываются, пьют из тебя соки. Да вдобавок обрабатывают, что ты им должна со всех сторон. Я тебя кормлю, – передразнил Вячеслав. – Крепостная домработница и служанка за еду. Всё. Они без тебя справятся, а у тебя отпуск. Пансион «всё включено». И кстати, хорошо ты напомнила. Минутку.

Вячеслав посмотрел на Варины руки, все в ссадинах от работы, обругал, что не сообразил ещё вчера. По-правильному стоило зайти в аптеку. Медицинский крем больше подойдёт, да и фармацевт подберёт что нужно, но Варя и так переживала, как будет у него ночевать. Визит в аптеку она точно поймёт не так. Доставать из кармана куртки телефон с девушкой на коленях оказалось тем ещё цирковым номером, зато дальше пошло намного быстрее. Поисковик мгновенно нашёл ближайший магазин косметики и проложил туда дорогу.

– Так, нам придётся сделать небольшой крюк. И надеюсь, они ещё работают.

– Куда? Славочка, ты опять на меня решил разориться…

– Ти-хо, – он чмокнул девушку в ухо. – Привыкай заботиться в том числе и о себе. И к тому, что о тебе тоже кто-то заботится.

Выяснилось, что насчёт магазина вместо аптеки переживал Вячеслав зря. Наоборот, женщина-консультант сразу поняла суть проблемы и быстро помогла всё подобрать. Не только восстанавливающий курс для рук, но и ещё всё из нужного для каждой девушки – Вячеслав в этом не разбирался и поверил на слово. При этом попутно женщина их проконсультировала, дескать, вот этот набор хоть и недорогой, но хороший, а вон в тех рекламы больше качества. В итоге вышло не так чтобы дорого, зато Варя вышла на улицу с круглыми глазами и счастливая до небес. Явно таких подарков ей никто и никогда не делал, и она даже мечтать не решалась.

– Знаешь, я словно в сказку попала. Слава, я... Я всё время боюсь, что сказка кончится.

– Не дождёшься. Раз у тебя появился сказочный рыцарь, то и сказка закончиться не может. Всё, а теперь точно домой.

Дома Варя неожиданно Вячеслава от плиты отодвинула со словами:

– Ты не подумай, это я не в благодарность. И спасибо за утро, но давай готовкой всё же займусь я. Извини, но…

– Уговорила, – рассмеялся Вячеслав. – Да и знаю я свой уровень походно-полевой кухни. Зато я могу смотреть на тебя.

А потом они сидели на кровати в комнате Вячеслава – специально свет оставили в коридоре, так и не совсем темно, зато в комнате мягкий полумрак – и смотрели в окно. Затихла дневная суета, разлив покой в бокалы ночных фонарей. Город расцвёл огнями. Ночь легла мягким бархатом на плечи домов. И было хорошо просто молчать и сидеть в обнимку.

На столе пискнуло уведомление о новом сообщении. Вячеслав нашарил телефон машинально, и только взяв в руки подумал: а зачем он ему? Но раз уж взял – посмотрел на экран. Это оказалось уведомление из инстаграма – непрерывно постить туда картинки и селфи Вячеслав перестал, но отключить уведомления забыл. Сейчас программа услужливо сообщала: вас отметили на фотографии.

– Странно, – он показал телефон Варе.

– Давай посмотрим? – с неприкрытым любопытством попросила девушка. – Если ты не против.

– Да нет, сам не знаю, что там. Давай посмотрим. Ох, ни фига себе, извини за выражение.

Это была фотография его и Вари, сделанная недалеко от мегамолла «Июнь», где они стоят и целуются. Внизу была уже длинная переписка из комментариев, но их, как и подпись под фотографией, Вячеслав читать не стал, а отключил экран, чтобы не мешал светом, и пихнул телефон обратно на прежнее место. После чего обратно обнял Варю, ощутив при этом, как она напряжена.

– И ты даже не стал смотреть, что там про тебя говорят? – не поверила девушка.

– Про нас, любовь моя, про нас. Если честно – мне всё равно, чего они там пишут, а твоё мнение я могу спросить прямо сейчас. Ты боишься?

– С тобой – нет, – Варя положила голову ему на плечо.

– И правильно. А помощь зрительного зала нам с тобой…

– Я помню, – хихикнула Варя. – Нам она – не нужна.

***

Утром Вячеслав думал, что Варя, перенервничав вчера, опять будет спать, сколько получится. Рассчитывал успеть вернуться, на скорую руку чего-нибудь приготовить и уже потом будить. Но уже с порога квартира встретила вкусными запахами, а на кухне обнаружилась Варя.

– Я встаю, а вместо тебя одна записка. Опять не разбудил? И ты чего такой мокрый?

– Да там дождь пошёл…

– И ты в такую погоду бегал? С ума сошёл. А ну, пока я завтрак раскладываю, бегом вытираться и переодеваться. Ещё заболеешь.

Вячеслав улыбнулся: привычки иногда сильнее человека – Варя сейчас командовала так, будто перед ней ребёнок лет десяти. Но, всё равно, оказывается, вставать или приходить, когда тебя уже ждёт завтрак, а ещё о тебе беспокоятся по-настоящему – это так приятно…

Уже когда они стояли на пороге, Варя вдруг сообразила:

– Там же дождь? Я вчера зонтик не взяла… Слава, только чур не как вчера! Ничего не покупать.

– Да я и не собирался. Что у нас, зонтиков запасных нет? Возьмём вот этот, – он снял с вешалки зонт-трость. – Мне эту фиговину года два назад уже не помню кто подарил, так и висит. В кои-то веки пригодилось.

Когда они вышли на улицу, дождь уже разошёлся вовсю. Ещё не ливень, но капли уже висели мутной серебряной завесой, асфальт пузырился лужами. В полнеба сверкнула молния, следом донёсся пушечный удар грома. Варя раскрыла зонтик и успела расстроиться – слишком большой, рядом, а тем более вместе за руку идти не получится. Дальше Вячеслав с улыбкой выхватил у девушки сумку с учебниками, приобнял Варю за талию и шагнул вместе с ней с крыльца.

– Ой.

– А всё, теперь придётся так и идти. Не выгонишь же меня под дождь?

– Да, наоборот, так даже приятнее, – храбро ответила Варя, но голос всё-таки немного дрогнул.

Смелости у неё хватило до последнего поворота, за которым показалась ограда школы. Вдвоём под одним зонтиком идти вышло хотя и приятно, но медленно, так что пусть вышли они заранее, добрались в тот момент, когда основная масса как раз вбегала на крыльцо и в раздевалку, торопясь не опоздать на уроки. Дальше Вячеслав ощутил, как девушка задрожала, да и ноги у неё шагали уже не так твёрдо. Как одноклассники воспримут, что она не просто вместе с парнем, а вообще с ним в обнимку? Вячеслав думал недолго, а взял и чмокнул девушку в ухо.

– Ты что делаешь?!

– Надо было в губы? Промахнулся.

– Сдурел? Мы в школе.

От возмущения Варя забыла все свои страхи, дошла до школы, а дальше переживать стало просто некогда – первый звонок уже прозвенел. Времени оставалось в обрез, раздеться и добежать до класса. Как не осталось времени и на переживания, что когда они забежали в класс и сели за одну парту, на них пялились все одноклассники разом. Зато очень порадовала бессильная ярость и жгучая зависть в глазах у Наташи. Причём несостоявшаяся соперница тщетно пыталась свои чувства скрыть, и всё равно то, как она смотрела на Варю, заметили тоже все. Ещё загадкой стал Борис – кто ему поставил здоровенный фингал под глазом? Вячеслав его тогда, конечно, швырнул в толпу танцующих – но не пинали же они Бориса потом ногами?

На перемене Вячеслав демонстративно увёл свою девушку в сторону от остальных так, чтобы они оказались вдвоём, чуть отдельно от остальных. Мол, нам и так хорошо, а все прочие – лишние. Варя немного нервно шепнула:

– Они так на нас и смотрят.

– Пусть завидуют. И самое приятное знаешь что?

– Нет.

– Они все ждут, как мы на вчерашнюю переписку отреагируем. А мы её вообще не читали.

Варя на его словах хихикнула, чем вызвала новую волну удивлённых и заинтересованных взглядов, но тут прозвенел звонок на следующий урок. На второй перемене они опять стояли в сторонке вдвоём. А на третьей несколько парней не выдержали любопытства. Сумели поймать Вячеслава на разговор, когда он на какое-то время оказался один.

– Слушай, это ты Борьку так? За что?

– Не я, – искренне огорчился Вячеслав. – К сожалению, не успел в субботу. А вообще, там много есть за что. Если мы с Варей на той неделе немного поссорились, это не значит, что можно грабли тянуть к моей девушке. И всякую дрянь нам друг про друга сливать, чтобы мы не помирились. А в лицо мне говорить, что типа он как друг мне помогает.

– Это я его, – неожиданно раздался голос подошедшего Витьки. – Я там рядом с вами оказался, когда ты его в субботу тряс. Насчёт того, как эта падла Варю хотела подставить. А потом Борьку выловил, когда он свалить хотел, и тоже потряс немного. Это ведь на той неделе во вторник он нас с тобой подставил. И меня как кролика развёл, по дружбе, по дружбе, – Витька посмотрел на заинтересованно ловивших каждое слово одноклассников – и тех, кто рядом и кто стоял чуть дальше, но тоже навострил уши. – Меня попросил помочь и Славу, а сам пацанам из соседнего района слил, что мы идём к ним и хотим наехать.

Дальше Витька в своей любимой манере начал рассказывать всё, что сумел вытрясти из Бориса. Пуганул его Вячеслав, похоже, очень крепко, иначе Борис не поплыл бы и даже под Витькиными кулаками не рассказал бы так много, включая некоторые особо хитрые схемы с участием одноклассников начиная с сентября прошлого года. Причём говорил Витька, как всегда, с додуманными из головы подробностями, но так сплетал правду и вымысел, что верили каждому его слову. Сам Витька из всей этой истории выходил белый и пушистый, жертва негодяя, прикидывавшегося другом и воспользовавшегося его наивностью и доверием. Своё мнение, что Витька не такой уж несчастный, а в половине случаев – как с теми же гадостями про Элли в октябре – сам трепался, и никто его не подговаривал, Вячеслав предпочёл оставить себе. Ибо Борис тонул после такого роскошного рассказа капитально, мгновенно становясь изгоем. Наташа вообще слушала байки с таким задумчивым взглядом, что можно не сомневаться – к Варе она больше лезть не рискнёт, собственная шкура дороже минутного удовольствия от победы над соперницей.

На обратной дороге Варя уже на подходе к дому робко сказала:

– Слава, у те… у нас в холодильнике скоро мышь повесится. Надо за продуктами зайти.

– Точно, я тормоз. Спасибо… – тут до парня дошло: Варя вчера даже кошелёк не взяла, так они торопились. – Так. Варенька, я тебе большой плакат над кроватью повешу. «Мы вместе». Неужели ты думаешь, я буду есть, а ты сидеть голодной и смотреть? Мы как договорились? Наш бюджет на остаток недели ты знаешь, и распоряжаемся им мы вдвоём. Так что пошли, ты в продуктах разбираешься лучше меня, чего надо – то и берём. Тем более «пятёрочка» у нас как раз напротив.

Вышли из магазина оба нагруженные как два верблюда, ибо взяли в итоге намного больше изначального списка. Несколько раз поспорили, когда Вячеслав обращал внимание, что его девушка некоторые вкусности брать стесняется, пусть и хочется, и клал их в корзину. Варя это замечала и начинала ругаться, чтобы он не выкидывал денег на ветер: себе, мол, бери, а она и так сможет обойтись. В итоге закончилось всё со счётом один к одному – половина вернулась на полки, а вторая ушла в корзину.

Когда они уже на обратном пути подходили к пешеходному переходу через дорогу, Варя задумчиво сказала:

– Сейчас, когда вышли из магазина, я тут про дом вспомнила. Удивительно, но они мне сегодня вообще ни разу не позвонили. Неужели я и в самом деле им не нужна, и они без меня так просто обошлись?

Вячеслав мысленно вздохнул. Как и предупреждала его школьный психолог Людочка, уроки как вещь привычная и повседневная помогли преодолеть шок всего что случилось последние два дня. И сейчас начнётся.

– Ну… Они, может, и звонили. Но я вчера все их номера внёс в твой чёрный список.

Варя резко остановилась, хотя как раз собралась шагнуть на «зебру» перехода. Пристально с нехорошим прищуром посмотрела на парня и, не скрывая ярости, сказала:

– Теперь ты за меня всё собираешься решать? Туда ходи, тут не ходи, с этим не общайся? Сменить один ошейник на другой, только покрасивее, чтобы не так давило? Или в интернете умных советов начитался? И когда это ты успел?

– Ну вообще, если честно, это был совет Людмилы Александровны. Вчера, пока ты была в ванной, я ей позвонил и попросил совета, а сегодня утром, пока ходил бегать и заниматься, мы поговорили уже обстоятельно. Она ещё вчера настоятельно советовала заблокировать номер твоего отчима и вообще с ним не общаться до конца недели.

Ответ вышел настолько неожиданный, что Варя на глазах остыла и немного растерянно спросила:

– И зачем? Зачем ты Людочке всё рассказал? Я понимаю, что не просто так, поэтому хочу знать. Почему?

– Затем, что она в проблеме разбирается лучше нашего. Возможно, лишь теоретически и как психолог, но даже так лучше, чем набивать шишки за свой счёт. Это соображение раз. И соображение два, что твой отчим, едва у него страх пройдёт, обязательно попытается отыграться. Узнает, что ты ко мне переехала, таких гадостей напридумывает… И не спорь, я в этом уверен. Но тут кто первый предложил официально свою версию – тот и прав. Сегодня я, помнишь, на пятый урок опоздал? Заходил к Людмиле Александровне, у неё уже сидела директор. Как школьный психолог, – Вячеслав не удержался и улыбнулся, – Людочка такого там накатала, причём половину – задним числом. Вот уж точно наш человек, я когда прочитал – аж мне самому страшно стало. Ты, оказывается, и дошла до нервного срыва, и отчим тебя подталкивает к суициду. Людочка якобы давно наблюдала, но вмешаться не успела, поскольку у твоего отчима крышу сорвало. А меня она как бы тоже ещё с сентября подталкивала. При этом так сумела поставить дело, что тебя директор трогать не станет, и вообще всё происходящее её инициатива, а я только исполнитель. Мы втроём оформили мои показания, директор сказала, что вопросы с полицией она возьмёт на себя. Так что до конца недели мы с тобой живём у меня с официального разрешения и одобрения.

– И они согласились… что мы во так? Вдвоём и даже ночью?

– Втроём, – хитро посмотрел на девушку Вячеслав. – Мы живём втроём. Про то, что мать нас бросила и умотала развлекаться до следующей недели, я как бы и не вспоминал. Телефон у неё не отвечает – так мало ли что? На работе человек занят. Текстовое сообщение в мессенджере я составил так… в общем, бросать отдых за границей и мчаться сюда непонятно из-за чего мать не станет. Как бы проблема есть, но небольшая, почти решена и, главное, её не затрагивает, ведь меня поддержала сама директор школы. Всё, мать не против. А не против чего именно – Людочка и директриса успешно додумали сами.

– Ну ты даёшь… – оторопела Варя. – Я тебя начинаю бояться.

Весь остаток пути Варя задумчиво молчала. Дома вроде бы оттаяла и всё забыла, но после ужина заявила:

– Слава, не обижайся, но раз уж я здесь живу, надо бы прибраться. Ужас как грязно, – она прошлась по квартире, показывая пыль и песок то тут, то там.

– Холостяцкая берлога, – не выдержал и заулыбался Вячеслав. – Это если что – я не про себя. Командуй, где и как мне помогать.

Сам же подумал, что дело, конечно, не только в пыли и мусоре. Просто Варе надо всё обдумать, а на это время занять себя какой-нибудь привычной механической работой. Варя на предложение насчёт помощи в уборке сначала запнулась, но потом с энтузиазмом согласилась. Вдвоём дело пошло быстро, но всё равно работы оказалось слишком много, и в какой-то момент Вячеслав мытьё полов завершил и направил Варю делать уроки. Попутно поймал себя на том, что невольно скопировал интонации и даже жесты Радомира, когда тот вот также гонял «не отлынивать от школьных занятий». Варя поспорила, но больше для видимости – «дело не закончено». Вячеслав в ответ парировал, дескать, в кои-то веки у неё появилась возможность спокойно делать домашнее задание, когда тебя не отвлекают, и надо этим пользоваться. С полчаса они занимались, неожиданно девушка отодвинула учебник в сторону и спросила:

– И что Людмила Александровна тебя попросила ещё?

– В смысле?

– В прямом. Ты недоговорил на улице. Она хочет и со мной поговорить?

– Да, – не стал отнекиваться Вячеслав. – Но она хочет с тобой пообщаться не в статусе школьного психолога, а просто попросила с тобой поговорить. Поэтому встретиться не в школе, а после уроков. В каком-нибудь кафе и подальше от нашего района.

– Хорошо, я подумаю.

Думала она до следующего утра, но по дороге в школу спросила:

– Я решила, что да, стоит поговорить. Когда и где – вы уже договорились?

– Нет, конечно, – удивился Вячеслав. – Пока ты не решила, что тебе это надо, какой смысл договариваться?

Он прямо на ходу набрал сообщение, и почти сразу пришёл ответ – сегодня после уроков. Место оказалось и в самом деле за тридевять земель, аж возле метро «проспект Большевиков», ехать пришлось на автобусе, они не успели даже забежать домой.

Психолог уже ждала, заняв в кафе отдельный удобный столик в углу, где можно было говорить без помех. При этом оделась по-молодёжному и вообще выглядела она всего года на три-четыре старше Вари. Вот уж точно чудеса маскировки. Или это чтобы собеседники ощутили себя на равных? Заметив парня и девушку, Людмила Александровна замахала рукой, привлекая внимание:

– Привет.

Когда они подошли и Вячеслав помог снять девушке куртку, но сам ещё раздеться не успел, Людмила Александровна сказала:

– Варя, своим молодым человеком можешь гордиться и не сердись на него за то, что он обратился ко мне. Признать, что чего-то не можешь сам и тебе нужна помощь, сумеет не каждый. А теперь, Слава, можешь погулять с полчасика? Нам очень нужно поговорить именно вдвоём.

Вячеслав с вопросом посмотрел на Варю: я пойду, но если так захочешь именно ты. Девушка кивнула:

– Наверное – да. Слава, можно, мы, пожалуйста, и в самом деле поговорим наедине?

Разговор затянулся в итоге на полтора часа, только потом Вячеслава допустили обратно в компанию. Домой Варя ехала очень задумчивая, а в четверг они с Людмилой Александровной встретились вот также ещё раз. Зато в пятницу после уроков, когда и был назначен разговор с матерью и отчимом, домой Варя шла не с тоской или отчаянием, а с несгибаемой решимостью. Возле своего подъезда попросила:

– Славочка, ты не обидишься, если я ненадолго попрошу тебя обождать внизу? Здорово, когда есть на кого опереться – но не всю же жизнь мне за тебя прятаться? Можно, я с ними сначала поговорю сама, а уже потом позвоню и попрошу тебя подняться?

***

Дежурить в школьной столовой Вячеслав не любил ни раньше, ни тем более сейчас, когда за последний месяц его и Варю сюда посылали уже второй раз. Освобождение от уроков на весь день – сомнительный бонус за необходимость с утра до вечера протирать столы, расставлять тарелки и вообще изображать поварёнка на побегушках. Тем более подобных трудов по хозяйству ему хватало и дома. Мать, вернувшись из поездки, с одной стороны, обнаружила, как её надули, но с другой вдохновилась идеально чистой квартирой. Мгновенно оценив как возможность заполучить бесплатную домработницу, так и репутацию «отзывчивой женщины, бескорыстно протянувшей руку помощи бедной девочке», мать версию сына поддержала. И уведомила, что готова минимум дважды в неделю предоставлять квартиру в их полное распоряжение, а сама уезжала к любовнику с ночёвкой, но с условием – всё и дальше будет сиять чистотой.

Так что, если бы Вячеслава кто спросил насчёт дежурства, он бы отказался. Вдобавок с утра в спину буквально сквозило нехорошее предчувствие, будто вот-вот нарвёшься на засаду свегов. Вспомнились слова Анны Геннадьевны о равновесии. Нет, Варя его любила и раньше, с этим всё по-честному. Вот только за последние недели он её узнал гораздо лучше, когда его девушка согласиться, когда будет спорить, а когда они точно поссорятся хотя виноваты будут Варины тараканы в голове. И это с учётом, что все эти дни Людочка продолжала с Варей заниматься постоянно, помогая этих самых тараканов вытравить. Поэтому то, что в те первые два их общих дня Варя растерялась… словно подтолкнуло её что-то. Счастливо, удачно подтолкнуло, но и плата за это будет. Только когда? И как?

Хотелось прикинуться больным, отказаться от всего, отсидеться дома. Но ближе к концу учебного года и после дистанционки неожиданно выяснилось, что лучше всех экзамены, скорее всего, сдадут Вячеслав и Варя. Один поскольку на самом деле учился нормально и, вернувшись, не расслабился, а вторая потому, что даже без контроля и понукания преподавателей темы учила и домашние задания делала сама без помощи интернета. В итоге оба получили категоричное указание от классной руководительницы, ссориться же с ней по такому поводу в их шатком положении не стоило. Отчим вроде бы смирился, но мог в любой момент попробовать отыграться.

– Слава, там ещё один класс идёт. Опоздавшие. Встреть, пожалуйста, – послышался голос старшей поварихи.

Парень с тяжким вздохом поставил стопку тарелок, скинул фартук и пошёл к дверям. С чего-то с первой же минуты старшая смены поваров решила, что у парня лучше всех получится наводить порядок среди младшеклассников, и Вячеслава отправляли их встречать. Придержать двери, проследить, чтобы не толкались. А если предыдущий класс ещё не занял места за столами – пусть детишки спокойно и без шалостей посидят и подождут на стульях в коридоре у входа в столовую.

Длинный коридор, на конце которого и находилась столовая, был пуст – начальную школу специально водили обедать, когда у основной массы учеников идут уроки. Поэтому Вячеслав краем глаза за коридором хоть и присматривал, но скорее по привычке контролировать любое помещение, больше сосредоточившись, чтобы второклашки не пихались, пытаясь в дверях толкнуть кого-то на косяк. Четверо парней, которые поднялись по лестнице с первого этажа в противоположном конце коридора, выглядели совершенно обыденно, ничего странного. И чем-то они Вячеславу всё равно не понравились, так что он немедленно бросил свой пост у двери и занял место в конце колонны рядом с учительницей. Парни сделали несколько шагов в сторону столовой, и тут до Вячеслава дошло, что именно его насторожило. Трое из четырёх парней держали одну руку так, словно сжимали или придерживали в ней какое-то оружие. И при этом старались, чтобы его не могли заметить люди, стоявшие возле столовой. Явно какое-то холодное оружие, будь у них огнестрельное – они бы начали стрелять уже от лестницы.

– Быстро детей в столовую, заблокировать дверь, звоните в полицию, – приказал Вячеслав учительнице.

Сам занял позицию, перекрывая дорогу к второклашкам.

– Бегите, разогрейтесь! Не люблю холодное мясо! – хрипло заорал один из парней.

Он взмахнул рукой, которую до этого скрывал. В руке блеснуло сталью мачете. Его сосед выхватил из сумки на боку наполненную какой-то жидкостью бутылку.

И тут в голове у Вячеслава словно щёлкнуло. Нет больше перед ним непонятных парней. Есть дети, которых торопливо запихивает в столовую бледная как мел учительница. Есть остальные второклашки, которые сейчас в столовой. Четыре нападающие человекоподобные твари. А между ними – защитник. И боевая задача: любой ценой уничтожить тварей или задержать их до окончания эвакуации.

Мозг, словно тактический компьютер боевого робота, начал просчитывать ситуацию, варианты атаки противника и варианты противодействия.

Ближняя тварь решила, что защитник испугался и потому стоит неподвижно? Шагнула слишком близко, размахивая мачете. Вячеслав схватил с подоконника горшок с цветами и метнул вперёд. Целью выбрал тварь с бутылками в сумке, но кидал так, чтобы тяжёлый горшок просвистел рядом с головой твари с мачете. Попал, раздался крик боли и звук битого стекла.

Атакующая первой тварь на несколько мгновений запнулась – испугалась просвистевшего очень близко тяжёлого снаряда, отвлеклась на крик за спиной? Этого Вячеславу хватило, чтобы подхватить стоявший рядом стул и самому войти в клинч. Стулья были хорошие, тяжёлые, с основой из сварных труб прямоугольного сечения. Такой стул успешно встретил удар мачете. Дальше Вячеслав зацепил кисть противника ножкой стула, выбивая оружие, и на обратном движении нанёс удар противнику в лицо. Немедленно разорвал дистанцию, оценивая новую диспозицию.

Одна тварь выведена из строя по крайней мере на ближайшие минуты. Нос сломан, лицо залито кровью, хрипит на полу в позе эмбриона. Плохо, что мачете валяется на середине между защитником и остальными тварями. Подобрать его до начала новой атаки Вячеслав не сумеет. Стул ещё выстоит против длинного кухонного ножа у самого дальнего врага, но у второй твари конечности сжимают топор на длинной ручке.

Третья тварь? Тоже вся в крови, но боеспособна. Отступила. Достала из сумки бутылку и чиркнула зажигалкой? Два следующих движения случились одновременно. Тварь с бутылкой вскочила на подоконник, чтобы удобнее метать свой боеприпас поверх голов прикрытия из тварей с ножом и топором. Защитник бросил стул и подхватил с подоконника второй горшок с цветами, этот был меньше, легче. Полетел далеко и угодил точно в цель, выбив из руки зажигалку… прямо в сумку с бутылками.

– А-а-а-а!

Тварь мгновенно превратилась в живой факел, сумка и пролившаяся от прошлого удара жидкость вспыхнули мгновенно. Не дожидаясь, пока детонируют остальные боеприпасы в сумке, Вячеслав что есть силы запустил в горящую тварь последний имеющийся под рукой горшок. Удар летящего снаряда и движение обезумевшей твари сложились, она выбила окно и с воплем рухнула куда-то во двор.

«Минус два. Новая атака? Чем встречать топор?»

Нападать твари не рискнули. Столкнувшись с защитником и потеряв разом половину отряда, решили отступать. Но неправильно! Надо было медленно пятиться, угрожая новой атакой, а они развернулись и побежали, поставив на скорость. Упускать свой шанс Вячеслав не собирался. Рядом ещё стоял стул, его-то он подхватил и метнул. Попал куда-то между условных лопаток в тварь с топором, она упала. Пока тварь не пришла в себя – неизвестно, какая у неё скорость регенерации – Вячеслав подобрал мачете и нанёс несколько завершающих ударов. Тут за спиной раздался звук, это начала приходить в себя первая выведенная из строя тварь. Пришлось потратить несколько секунд, добивая и её.

Дальше Вячеслав пару секунд раздумывал, стоит ли ему ждать здесь? В итоге решил начать преследование. Подкрепление полиции и военных пока нет, а даже одинокая тварь опасна – в школе полно учеников, сигнала тревоги не прозвучало, дети могут случайно столкнуться по незнанию и пострадать.

Сменив мачете на топор, Вячеслав двинулся вниз по лестнице. Повезло. Видимо, последняя уцелевшая тварь сначала решила подождать и оценить обстановку, и только убедившись, что второй боец не сумел отступить, решилась продолжать рейд автономно. Сейчас Вячеслав увидел, как она убегала по коридору первого этажа в сторону главного входа и холла. Возле выхода на улицу защитник тварь и догнал. Краем сознания Вячеслав успел отметить – в холле вся в крови лежит девчонка лет тринадцати, похоже, с ножевым, хрипит и стонет, но живая. Рядом вахтёрша и охранник, оба тоже в крови и без сознания. И тут тварь поняла, что не успевает, попыталась обернуться и напасть. Поздно, да и топор на длинной ручке эффективнее ножа – хватило всего двух ударов. Бой закончен. И судя по сиренам на улице, подоспела подмога.

По школе грохотали ботинками бойцы в бронежилетах, над окровавленной школьницей и над вахтёршей суетились медики, готовя раненых к транспортировке. Со всех сторон были слышны крики, и доносился гам, похоже, шла эвакуация учеников. Время шло, а Вячеслав сидел в закутке между стеной и столом вахтёрши. Стоило выпустить из рук оружие и сесть в это закуток, как внутри словно опять что-то переключилось. Навалилась усталость, в душе образовалась пустота. И ещё не хотелось мешаться под ногами тех, кто сейчас выводил гражданских из здания.

– Вот ты где. Мы тут тебя ищем, а ты, оказывается, в мёртвой зоне камер.

Вячеслав поднял голову – над ним возвышался полицейский. Знаков различия снизу с пола парень не разобрал, но судя по тому, как непроизвольно напрягались остальные вокруг – явно начальство немаленькое.

– Верю, что ты сюда сел не специально, но вставай. Тебе надо проехать со мной.

– Так точно.

Полицейский хмыкнул, вывел Вячеслава из школы. Возле машины неожиданно спросил:

– Куда сядешь? Вперёд или назад?

– Всё равно.

– Тогда лучше назад. Там стёкла тонированные, а нам сейчас желательно тебя посторонним не светить.

Внутри машина оказалась самой обычной, и кроме водителя, начальника и Вячеслава никого не было. Остановилась машина как-то неправильно, у служебного входа, и дальше вдвоём с начальником Вячеслав несколько минут петлял по лестницам и коридорам. Закончился путь, когда оба вошли в комнату, тоже не предназначенную для посетителей. Там стояло несколько столов, в углу на тумбочке – телевизор, напротив него диван и кофемашина. Часть столов была пустой, лишь за четырьмя сидели полицейские: молодой парень-лейтенант лет двадцати пяти, уже почти седой мужик предпенсионного возраста и два офицера средних лет.

– Вот, смотрите, мужики. Не перевелись ещё богатыри в земле русской. Перед вами герой, без вопросов. Оставил нас сегодня без работы – и к счастью. Пока мы ехали на вызов в школу, всех четверых отморозков, которые туда убивать пришли, голыми руками положил.

Взгляды скрестились на Вячеславе, он смущённо порозовел и промямлил:

– Там в столовой дети были. Второклашки. Нельзя было отступать.

Все четверо в комнате неожиданно для Вячеслава подошли и по очереди уважительно пожали ему руку, а лейтенант добавил:

– Молодец. Голыми руками против четверых… Я бы так не смог.

На этих словах у Вячеслава неожиданно стало тепло на душе. Потому что он вдруг понял – а ведь неправ этот лейтенант. Окажись на его месте любой из этих четверых в комнате или их начальник за спиной, они вот так же, не раздумывая, с голыми руками пошли бы в бой. Ведь там, за дверью столовой, прятались маленькие дети.

– Ладно, – начальник хлопнул Вячеслава по плечу и дальше обращался уже к седому: – Сергей Владимирович, отдаю парня вам. Сами понимаете, что теперь начнётся. Его пока здесь нет, я его привёз и провёл через служебный вход. Организуйте, пожалуйста, всё так, чтобы потом ни одна сволочь к его показаниям не придралась и на нашего героя не попытались чего-нибудь повесить.

Начальник вышел, но, к удивлению Вячеслава, допрашивать подозреваемого – или свидетеля? – сразу не стали. Сначала посадили на диван, поинтересовались:

– Чай? Или кофе? Кофе натуральный, в машине варим. Со сливками или так?

– Кофе. Если можно, со сливками.

Парню мгновенно организовали кофе со сливками, к нему нашёлся сэндвич. А следователь начал командовать:

– Значит, так. Перекуси, придёшь в себя. Дальше смотри. Снимать показания с тебя я буду в специальной комнате, там идёт запись и ничего поправить уже нельзя. Поэтому здесь ты сначала всё мне рассказываешь, я тебя слушаю. Мне это пригодится, когда буду разбираться, откуда взялись эти молодчики и кто им насоветовал. Но твёрдо обещаю, что официально этот материал существовать не будет. После того как ты мне расскажешь, я тебе объясняю, что ты сказал правильно, чего неправильно и почему надо именно так, а не иначе. Заодно также поясню, что и как лучше говорить в будущем. И только когда будешь готов, мы тебя официально доставляем к нам, сразу идём куда положено, и я с тебя официально снимаю показания.

***

То, как мать забирала сына из полиции, напомнило Вячеславу цирк на выезде. Примчалась она в сопровождении адвоката, немолодого армянина – папенька откопал и приставил. Дальше немедленно последовал наезд на государственных злодеев, засадивших дитятку и пытавших его без присутствия адвоката. Сергей Владимирович и дежурный офицер вяло отбрехивались, адвокат также вяло мать поддерживал. Но было заметно, что для полицейских и адвоката происходящее скорее ритуал, который они сейчас хоть и исполняют, но аккуратно, и стараясь друг друга попусту не раздражать и не обижать. Если они потом и сойдутся всерьёз – то взаимные выпады будут настолько отточено-вежливы, насколько смертельно ядовиты. Мать же воспринимала происходящее всерьёз, в машину садилась с чувством глубокого удовлетворения «как она всех поставила на место» и «будут у неё знать».

Адвокат забрал материалы дела и клиентов покинул, так что домой они ехали вдвоём и всю дорогу мать демонстративно не разговаривала. Дома общаться с сыном она опять не пожелала. Вячеслав тоже молчал, его такая ситуация более чем устраивала. Отец подъехал в квартиру через полчаса. Вячеслав в этот момент как раз заканчивал на кухне то ли уже ранний ужин, то ли ещё поздний обед. Мать при виде бывшего мужа соизволила произнести:

– Вот он. Проблема наша.

Отец с ходу начал орать:

– Ты чего творишь, дебил! Какого ляда ты полез в то, чего тебя не касается?!

– Там дети были.

– Какое твоё дело? Этим полиция должна заниматься. А теперь придётся тебя отмазывать. Ты четверых угрохал. А потом чего? Кто тебя за язык в полиции тянул? Надо было молчать и умного человека, то есть меня, ждать. Менты счас на тебя всех собак навешают, дело закроют – и в дамках. Ты срок пойдёшь мотать – сам себе проблемы создал, а так ты и меня за собой тянешь. Я чего партнёрам говорить буду?

– Там. Были. Дети. Второклашки, – чеканя каждое слово, ответил Вячеслав.

И демонстративно уставился в окно, показывая, что для него вопрос закрыт.

– Дебил, – ещё больше взъярился отец. – Ладно хоть везучий. Зубарян уже материалы допроса посмотрел, сказал, что следакам ты ничего лишнего не наболтал, так что на условку по самообороне он тебя вытянет. С этой минуты сидишь дома, за порог ни ногой. Только при мне или адвокате. На звонки не отвечаешь…

– Или что? – настолько равнодушно ответил Вячеслав, что отец аж поперхнулся. – Денег меня лишишь? Ты, наоборот, радоваться должен, сэкономишь, больше на свои подстилки останется. К батарее привяжешь? Ну, попробуй, рискни. Силёнок-то скрутить меня хватит? Не испугаешься связываться, я ведь отбиваться стану? Что ещё? Дома запрёшь и замки поменяешь? Я эту дверь минут за десять изнутри вскрою. Ещё рычаги давления есть? Нет? Тогда я пошёл, устал я. От тебя устал. От вас обоих устал.

Вячеслав встал, под гробовое молчание оторопевших родителей ушёл в свою комнату. Там сел на кровать и обхватил голову руками, потому что вспомнил всё, что его заставили забыть. Зато теперь понятно, что не просто так именно его сила притянула отморозков именно к его школе и именно тогда, когда в столовой были второклашки. Как экзамен – к какому миру он всё-таки принадлежит.

А ещё Паула. Как он мог забыть про Паулу! Анна Геннадьевна… сволочь она, как и все джинны. Красиво говорила, а на деле тоже играла им как куклой. Прекрасно понимала, что не может у него быть выбора наслаждаться жизнью здесь, когда Паула умирает там. Вот только и перед Варей у него есть обязательства. На мгновение мелькнула мысль – может быть, когда она всё узнает, то отправится с ним? Но тут же Вячеслав себе ответил: она наверняка не захочет. Это для Вари он может создать сказку с принцем, а у него есть реальная жизнь. К тому же у Вари тут хоть и не самая лучшая, но семья. Но хотя бы попрощаться они обязаны.

Отец уже ушёл. Мать попробовала было перегородить дорогу, но Вячеслав устало на неё посмотрел и предупредил:

– Я всё равно пойду. Даже если перед этим придётся тебя запереть в комнате. Обещаю сделать это как можно осторожнее, но тут уж как получится.

Мать, которая как раз собралась выдать какую-то гневную тираду, разом потеряла дар речи. Так и стояла, красная как рак, без слов открывая и закрывая рот, и глядела, как сын одевается. Вячеслав последний раз оглядел квартиру, молча с ней попрощался – всё-таки в этих стенах он родился и прожил свои первые шестнадцать лет – но сюда он больше не вернётся. И ушёл.

Впрочем, спускаясь по лестнице, на уровне второго этажа подумал, что через подъезд, наверное, всё-таки выходить не стоит. Скорее всего, на улице ошиваются какие-нибудь информационные стервятники. Квартира алкаша с первого этажа была не заперта, Вячеслав осторожно заглянул – хозяин валялся пьяный до бесчувствия. Так проще, никто не помешает осторожно пробраться через комнату и вылезти в окно с обратной стороны дома. Середина дня, народу во дворе было мало, деревья вдоль тротуара прикрывали своей зеленью достаточно густо, чтобы никто на вылезавшего из окна парня не обратил внимания сразу, а дальше Вячеслав уже убежал.

Возле вариного дома отчаянная решимость понемногу начала покидать, в душу медленно поползла неуверенность. Что Варя скажет? Что он скажет ей? Пока не испарились остатки храбрости, Вячеслав торопливо поднялся наверх. Дверь была закрыта, и надо, наверное, было позвонить… но Варя сейчас точно одна. Отчим на работе, мать опять уехала, сестра в школе. У Вячеслава был дубликат ключей – сделал их ещё в ту, самую первую неделю, поэтому он не раздумывая повернул ключ в замке. Не стоило тратить время, которого и так мало. Неожиданно дверь оказалась заперта на цепочку. А ведь так делал только отчим… И тут сквозь щель послышался Варин голос, полный той отчаянной храбрости, когда терять уже нечего:

– Не подходи, урод!

– Брось ножик. И не надейся, всё, твоего защитничка того. В полиции он, а дальше сразу в тюрягу. Кончился он. Так что отныне ты у меня снова станешь как полагается. Послушной дочкой. А для этого знаешь, как на Руси издавна виноватых баб палкой учили? Вот и я тебя сейчас буду в чувство приводить.

Цепочка опять вылетела с первого же удара – с прошлого раза отчим её просто завинтил обратно, пожадничав укрепить. В этот раз на грохот в коридоре он внимание обратил, хотя, возможно, потому что стоял на пороге кухни, сжимая в руке обрезок водопроводной трубы. Отчим обернулся, злорадная торжествующая маска на его лице мгновенно сменилась диким животным страхом.

– Рискнёшь? – зло ощерился Вячеслав. – В школе четверо с топорами были, все там и легли. А мне терять нечего.

Мужик затрясся, колени у него подогнулись, труба выпала из разжавшихся пальцев, а зубы начали отбивать чечётку.

– П-п-п-пе…

– Молча. Залез в туалет, заперся там, и пока не разрешу – чтобы сидел и не вылезал.

Отчим торопливо мелко закивал, зайцем метнулся в санузел и захлопнул за собой дверь, даже забыв включить свет. Вячеслав медленно подошёл к Варе, так и стоявшей с кухонным ножом в руке, осторожно вынул из её руки оружие и прижал к себе. Девушку била мелкая дрожь, так что пару минут Вячеслав её обнимал и гладил по волосам:

– Всё хорошо, любимая, я рядом. Ты молодец, ты справилась.

Лишь когда Варя немного успокоилась, Вячеслав взял девушку за руку и повёл за собой. Они без слов прошли целый квартал. По какому-то совпадению остановились в одном из дворов ровно возле той же самой скамейки, что и вечность назад, когда Вячеслав успокаивал Варю после самой первой стычки с её отчимом. Парень сел и усадил девушку рядом с собой.

– Сволочь. Какая он сволочь, – Варю опять затрясло, но сейчас уже от ярости. – Едва решил, что ему вообще можно всё, так не просто захотел как раньше вернуть. Типа служанка за еду. Ещё и открытым текстом сказал: я ему должна за целый месяц, так что отныне пока мать в командировку уезжает, обязана помогать ему расслабляться. Мразь, – Варя положила голову парню на плечо и прошептала: – А ты мой принц, ты опять меня спас. Как ты здесь оказался?

– Я пришёл рассказать тебе всё то, что обязан был ещё тогда. В первый день учёбы, в апреле. Выслушай меня, пожалуйста, до конца, не перебивая, хорошо? Началось всё… Началось это, думаю, первого сентября, когда математик попросил нас написать сочинение…

Говорил он долго, стараясь не упустить ничего. Не только о своей жизни и джиннах, но и о том, что за мир, куда его привела дорога с Перекрёстка. Наконец закончил:

– Я не могу оставаться здесь. Там Паула, я обязан попытаться выручить сестру.

– Я с тобой. И не пытайся меня отговаривать, что там опасно. Нет у меня семьи здесь, потому что точно знаю – мать на домогательства этой мрази закроет глаза, ей так удобнее. Уже согласилась, когда из меня прислугу делали. Я скорее сдохну, чем лягу под эту тварь. И вообще, я тебе говорила – я тебя люблю и за тобой хоть на Луну? Один ты не справишься, а вдвоём мы сумеем.

– Да я и спорить не буду! – Вячеслав порывисто обнял Варю и прижал к себе. – Спасибо, любимая. Как там эта рыжая говорила? Осталось найти этого Исаака Даниловича, сказать, что он выиграл и пусть нас отправляет.

– Благодарю вас, молодые люди.

Варя и Вячеслав вскочили и заозирались по сторонам, пытаясь отыскать источник голоса. При этом парень крепко прижал девушку к себе: скамейка и несколько ближайших деревьев, всё, что находилось не дальше десяти метров – чёткое и нормальное, а вот дальше и двор, и дома вокруг начали расплываться, словно нарисованные на картинах импрессионистов.

Джинн появился прямо перед ними из ниоткуда. Секунду назад там ничего не было – и вдруг закачался вертикальный поток воздуха, словно в жаркий полдень над раскалённым песком, сгустился в прозрачную фигуру. Ещё мгновение, и фигура приобрела цвет, фактуру и объём. Перед ними стоял крепкий старик, смуглая от прожитых лет кожа иссечена морщинами, седые брови над свинцово-серыми глазами, в седых волосах ни одного просвета, но они живые, густой серебряной волной опускаются до самых плеч.

– Благодарю вас за принятое решение, молодые люди. Вы подарили мне не только жизнь, но и огромный запас силы на будущее. Обещаю, что вся до капли она пойдёт на благо городу. Но прежде чем вы уйдёте, позволите сделать вам подарок?

Варя и Вячеслав переглянулись. Рискнуть? С одной стороны, джинны, как они убедились, всегда играют за свой интерес. Но, с другой стороны, Исаак Данилович, если верить той рыжей джинне, никогда не врёт и всегда честно соблюдает условия. А сейчас он явно искренне благодарен.

– Хорошо, – Вячеслав и Варя произнесли одновременно.

– Раз вы приняли решение уйти, я немножко смогу увидеть, какие события повлияли на ваше решение, молодые люди. Варя не может просто так появиться на Луне. То есть переход вы совершите вместе в любом случае, но как вы будете объяснять её появление остальным? Как вы знаете, мы изменяем саму реальность, а сейчас на короткое время моя и ваша дороги связаны. Я подправлю цепочку событий так, чтобы и у Вари появилась история появления в новом мире, а также чтобы она оказалась рядом с тобой на Луне естественным путём. Сразу скажу – ничего волшебного в этом не будет, поэтому дальше вам опять придётся полагаться только на себя. Просто случится небольшое совпадение, может быть, не самое вероятное, но вполне возможное. Вы не против?

– Мы не против, но только если вы дадите честное слово, что это не повредит Славе.

– И Варе.

– Конечно. Даю в этом честное слово. А теперь, Вячеслав позволите вашу спутницу ненадолго? Мне надо ей кое-что объяснить. Но так, чтобы вы пока ничего не слышали. Уж извините, таковы законы мироздания: чтобы всё сработало – раз до вашей встречи там, на Луне, вы этой информации не знали, то и на момент перехода знать ещё не должны.

– Славочка, я на минуту.

Варя вместе с Исааком Даниловичем отошла к дереву, Вячеслав остался на скамейке изнывать от любопытства и беспокойства: совещались девушка и джинн минут пятнадцать, не меньше. Судя по жестам и мимике, Варя что-то спрашивала, уточняла, с чем-то не соглашалась и что-то сама предлагала. Наконец они пришли к итогу, и девушка вернулась обратно к парню, а джинн остался стоять возле дерева. Вячеслав тут же любимую поймал в объятия:

– Всё, больше никуда не пущу.

– И не выпускай, – шепнула Варя.

– Прощайте, молодые люди. И удачи вам.

Варя неожиданно положила руку Вячеславу на шею и притянула к себе. Вячеслав прикрыл глаза, плывя в поцелуе, исчезая, растворяясь. Непонятно, как долго они вот так стояли единым целым. Свободной рукой Вячеслав провёл по волосам девушки, при этом ощущая себя звездой, вспыхнувшей на небе и оставляющей за собой пылающий след. Словно отозвавшись на его чувства, окружающее пространство рассыпалось на миллиарды крохотных разноцветных искр звёздочек, они закружились вокруг влюблённых. От яркого света оба прикрыли глаза. Когда открыли – они уже оказались в камере на базе свегов. Только защитник, как и раньше, был в пилотском костюме под скафандр и привязан к стене. Варя стояла рядом, в брюках и футболке раскраски «городской камуфляж» – Вячеслав залюбовался её красиво очерченной фигурой. Стояла абсолютно свободно, ничем не скованная. И комната была пуста, кроме них двоих – никого!

– У нас получилось… Варя, у нас получилось!

***

Варя сразу же подошла к приборам на стене, ненадолго задумалась, бормоча себе поднос:

– Этот Исаак Данилович сказал, что надо… Ага, вот они!

Варя нажала не одну клавишу, а несколько, в определённой последовательности. Браслеты мгновенно расстегнулись и вместе с лентами втянулись в стену так, словно их не существовало. Вячеслав затряс руками, восстанавливая кровообращение. Оказывается, хоть и незаметно, но браслеты давили, так что, даже освободившись, ему понадобится какое-то время прийти в себя.

– Ну а теперь-то можно спрашивать, чего вы там секретничали?

– Нужно. Ведь как раз, если мы сейчас случайно встретились, ты должен меня обнять, поцеловать…Стоп. Мне очень нравится, как ты меня целуешь, но у нас мало времени. Ты лучше руками-ногами помаши, они у тебя вон трясутся. И послушай. Короче, моя история теперь такая. Мы с тобой поссорились, меня родители отправили в Лугу…

– Прямо заколдованный город, – хмыкнул Вячеслав. – Как магнитом нас тянет, если вспомнить, что на Перекрёстке в карантин я как бы там же обитал.

– Ну не знаю, может, и в самом деле как-то связано? И не отвлекай. В общем, я туда всё равно не доехала, меня ещё в Гатчине накрыло. А дальше, как и тебя, меня чёрные археологи нашли, но они ребятами жадными оказались. Решили не сразу военным меня отдавать, а сначала использовать то, что метка проснувшегося даёт доступ в обход всякой дряни из Первой волны. Можно добраться до некоторых очень ценных вещей. Короче, переодели и утащили меня в Питер, а там всех нас свеги захватили. Эти археологи меня не выдали, а наоборот, помогли всякий там страх изобразить. Надеялись, что мои способности защитника помогут захватить модуль и сбежать. Пленников-то здесь не связывают и не запирают, а держат в камерах, выход из которых отсекают волной страха. Стоит попробовать выйти – и всё, скрутит так, что шагу ступить не сможешь.

– Ну да, свои будущие тела никто калечить не хочет. Это вам не защитники. А дальше началась битва за Землю. И всех оставили пока на базе, потому что после недавней бойни свободных транспортов вывезти пленных на Марс просто нет.

– Ага. А раз на меня этот страх не действует, то я осторожно выбралась, пролезла мимо всех какими-то техническими коридорами и тебя нашла. Заодно по дороге подсмотрела, в какой последовательности эта штука включается и выключается.

– Прямо чудо подростковой фантастики, – хмыкнул Вячеслав.

– Ну или маловероятное совпадение, как нам и обещал этот воздушный старик. Тебе смешно, а у меня в первое мгновение ощущение шизофрении было. Я ведь точно знаю, что это не со мной было на самом деле, что это выдумка джинна – а в голове укладываются воспоминания с момента пробуждения, вплоть до того, как меня потом заставляли тарелки мыть и котелок чистить. Фу, эта грязная посуда меня везде преследует. Кстати, у меня такое ощущение, что базу строили поклонники опен спейса. У половины комнат стены прозрачные, я как бы именно так и подглядела, как эта штука с браслетами включается и выключается. Там какого-то голого мужика с разрисованным лицом к стенке опен спейса как тебя, привязывали, он в истерике бьётся, слюни пускает, а ему колют что-то. Потом успокоился, и его отпустили.

Наконец руки и ноги перестало покалывать, и Вячеслав скомандовал:

– Пока никого, осторожно выбираемся и ищем Паулу.

– Стой. Исаак Данилович предупредил, чтобы не торопились. В качестве последнего подарка сказал, что посмотрел линии развития минут на тридцать вперёд. Сказал, что хотел дальше, но это максимум, ему доступный. Если мы выйдем сразу – нас заметят раньше, чем мы Паулу отыщем. Зато если выждем немного, то должно всё получиться. И вообще, по законам жанра, – Варя хихикнула, – сейчас мы должны долго и нудно целоваться, объясняться в любви и как соскучились за долгую разлуку. А ты должен мне рассказывать, с чего это ты тут привязанный.

Вячеслав задумался, взвешивая предложение. Идти на поводу у джиннов не хотелось. Но сейчас он был вынужден согласиться, что у него вообще нет плана действий. Вдобавок плюс идеи подождать – хоть кто-то рано или поздно зайдёт проведать пленника. Отверженные боятся смерти и боятся защитников, если такого хорошенько припугнуть, он расскажет, где Паула.

Ждать пришлось не так уж долго. В комнату вошёл мужик средних лет в светло-зелёном комбинезоне, такие заменяли тут лабораторные халаты. Вячеслав мгновенно сбил его ударом под колени и навалился сверху, прижимая к полу. Собрался нанести удар в лицо, чтобы оглушить противника… и запнулся. Лицо у мужика было чистое, без знака. Ни свег, ни отверженный.

– Не надо, не убивайте, – захрипел мужик. – Я готов вам помогать.

– Так сразу? – не поверил Вячеслав.

– Я готов помогать. Если не верите, можете меня привязать, пока мы говорим.

– А это мысль, – согласился парень.

Когда странный мужик занял место, где раньше был привязан защитник, Вячеслав и Варя переглянулись. Варя медленно кивнула: пусть допрос ведёт Вячеслав, он лучше знает обстановку и что именно спрашивать.

– Кто вы? Почему у вас нет знака?

– Называйте меня Ворон. Моё настоящее имя сложно для вас произносится, а вороны мне нравятся, – Вячеслав кивнул: и в самом деле акцент у пленника был какой-то странный, да и ударения он ставил иногда довольно заковыристо. – Я должен был проводить ваш допрос для оценки базовых реакций. Поэтому знаю язык. Нет, меня интересовало не то, что вы скажете или не скажете, а то, как вы будете реагировать на мои слова. Это для составления психокарты. А когда я увидел, что вас двое, то понял, что это мой шанс.

– Шанс? На что? И кто вы?

– Шанс остаться в живых. На базе живут не только хозяева и отверженные.

Вячеслав машинально отметил, что про отверженных пленник сказал с презрительной интонацией, хотя у самого явно прав не сильно больше. Значит, точно родом из Федерации, у этих презрение к отверженным в подкорку прошито.

– Здесь немного таких, как я. Не хозяев и не отверженных. Дома я был без лишней похвальбы блестящим социологом, аналитиком и психопрогнозистом. Я составлял прогнозы. Какая будет мода, что людей заинтересует через год или через два, куда они захотят ездить – чтобы, когда интерес появится, уже были готовы заводы, дороги, курорты. Или, наоборот, увидеть заранее какую-то негативную тенденцию, аккуратно её остановить или перенаправить. Вот хозяева меня и привлекли к разработке военных операций против Земли. Я себе позволил осторожную критику, что война – это глупое решение. Показатель, что одна из сторон не умеет договариваться к общей выгоде. Мы же разумные люди, всегда можно найти подходящее решение. Земля могла войти в Федерацию на особых условиях. Хозяевам нужны носители? Убеждайте, покупайте преступников, выращивайте клонов. Даже если пришлось бы вложить уйму средств – это всё равно обошлось бы дешевле нынешнего кровавого безумия. Десятки тысяч жизней, миллионы часов труда на взаимное уничтожение. Меня же, как прогнозиста, с первого дня учили, что моя главная задача – это экономия общественных затрат, уменьшение бессмысленной, ненужной траты ресурсов.

Ворон экспрессивно взмахнул руками, ленты на это отреагировали, притянув жертву к стене и ненадолго зафиксировав. Ворон досадливо поморщился. Варя и Вячеслав переглянулись. Мораль у Ворона была весьма своеобразной, но логика тоже проглядывала.

– Вас за это сюда и отправили?

– Да, я оказался дураком. Позволил себе поделиться своими мыслями с близким другом – мы, как прогнозисты, можем попробовать отыскать решение и предложить его как альтернативу войны, это пойдёт на пользу Федерации. А он донёс, что я сомневаюсь в решении хозяев. Но я был слишком ценным специалистом. Я не один тут такой, хотя нас и немного, – дальше голос Ворона завибрировал от ненависти. – Мы формально не отверженные, а на деле ничем не лучше. И мы все умрём здесь, я знаю историю такой же базы четыре года назад. Вы, земляне, стойкий и упорный народ, особенно когда вас зажали в угол. Вы это уже недавно опять доказали. Рано или поздно вы нас отыщете, хозяева спасутся, а мы умрём. Но таких, как я, и близко не подпускают к транспортным модулям. У нас нет знака, мы не отверженные. Стоит таким, как я, попасть к вам – мы спокойно затеряемся на Земле, а то и вообще перейдём на вашу сторону, и нас примут. Но с вашей помощью мы сумеем захватить транспорт и бежать.

– Хорошо. Вы предлагаете вас освободить, потом мы отыщем Паулу и бежим? Это девушка-защитник, нас захватили вместе.

– Я знаю, где она. Но просто выйти мы не можем. И у тебя, и у меня, и у всех отверженных вшит под кожу чип. По нему сразу определят, где мы. Его не вырезать, это раствор, который вводят в мышцу. У твоей подруги такого нет, хозяева не портят свои будущие тела. Они ошиблись, – Ворон хрипло захохотал. – Я знал, рано или поздно они ошибутся. Пропустили защитника. У неё нет контрольного чипа, и она спокойно может ходить коридорами для хозяев. Там стоят излучатели страха, таким, как я, туда путь закрыт. Всем закрыт, кроме хозяев и вас, защитников. Я объясню, она сможет принести дезактиватор. Проблема в том, что инъекторы в другом помещении. Если я зайду сначала за раствором, а потом сразу за инъектором, компьютер начнёт меня подозревать и может поднять тревогу. А девушка в системе не отображается. Не бойтесь, не отвязывайте меня, пока не доверяете. Если она не вернётся – ты всегда успеешь меня убить.

– Варя, рискнём?

– Рискнём, – глаза у девушки загорелись.

– А камеры? – на всякий случай уточнил Вячеслав. – Система наблюдения?

– В коридорах хозяев её нет, они не желают, чтобы рабы следили за ними. А в остальных местах наблюдение включается только по приказу. Рабы должны иметь иллюзию свободы, мало кто задумывается, что все их перемещения всё равно отслеживают через чип. Если его заморозить… Компьютер-наблюдатель на такую ситуацию не запрограммирован, никто на базе не может получить в руки одновременно раствор и инъектор – за это казнят на месте. Когда мы заблокируем чипы, то дальше для компьютера мы всё время будем оставаться здесь.

Отпускать Варю не хотелось, но других вариантов не было. Ворон наверняка прав, не могут свеги не учитывать возможность, что пленник всё-таки освободится и выйдет из камеры. Пятнадцать минут, пока девушки не было, Вячеслав изгрыз ногти до самого локтя. Наконец Варя вернулась, неся в руках инъектор и полуметровую цилиндрическую ёмкость серого цвета. Ворон объяснил, как заправлять инъектор и куда делать укол, попутно всё время повторяя, что он полностью во власти землян, и если с Вячеславом хоть что-то случится, то другая защитница всегда сможет отомстить. Руку после укола на несколько секунд словно опустили в кипяток, потом всё прошло, лишь небольшой участок предплечья как заморозили. Освобождённый Ворон, глядя на трясущего рукой парня, объяснил, что работать блокиратор будет недолго, но самое меньшее часа два-три у них теперь есть.

Дальше Ворон примерно объяснил, куда им надо идти. Ворон шёл, изображая, что направляется куда-то по делу – спрашивать здесь было не принято. Вячеслав и Варя двигались параллельно ему, но в коридорах свегов. Паула нашлась в похожей комнате-боксе, причём её не привязывали к стене, а плотно застегнули на чём-то вроде кушетки так, чтобы она не могла шевелиться. А ещё, похоже, опять обработали парализатором, взгляд был мутный и расслабленный.

– Паула! – Вячеслав хотел кинуться к ней, но Ворон его остановил, ухватив за плечо.

– Сначала заблокировать маяк. За ней наверняка присматривают плотнее, чем за тобой. Пусть её метка в системе зависнет именно в текущем бессознательном состоянии.

Пришлось соглашаться. Сначала укол блокатора. Дальше Ворон несколько минут колдовал над пультом. И только когда зажимы расстегнулись, а Паулу уложили на пол, Ворон брызнул ей в ноздри ингалятором универсальный антидот. Оказывается, такой имелся у каждого на базе в индивидуальной аптечке на всякий случай: хотя свеги и доверяли технике абсолютно, космос мог преподнести сюрпризы, так что риск аварии был ненулевой. Паула хрипло задышала, потом закашлялась. Глаза у неё прояснились.

– Слава? Как? А это?

Паула тут же попробовала встать, но не смогла, руки и ноги затекли и не слушались.

– Это Варя. Я про неё, кажется, рассказывал? Она меня спасла. Нас спасла. Она тоже из спящих… Мы с ней поссорились за день до Первой волны. А потом она попала сюда, её приняли за обычного человека. Это невероятно звучит, да? Но такое вот совпадение.

Паула бросила в ответ такой ревнивый взгляд, что Вячеслав невольно поёжился. Но тут дело в свои руки взяла Варя.

– Мужчины, отвернитесь на несколько минут. Паула, полежи спокойно. Я разомну тебе мышцы. У нас каждая минута на счету.

Ворон, пока Варя приводила Паулу в чувство, времени не терял. Оказывается, оборудование в помещении было ещё и многофункциональным терминалом с голографическим проектором, а приоритет доступа у аналитика достаточно высок, чтобы, когда Паула смогла сидеть, в центре комнаты загорелась объёмная карта базы.

– Транспортные модули – вот тут. До этого участка мы сможем пройти, как и сюда, скрытно. Вот здесь кончаются мои права доступа, но что хуже – там оканчиваются и коридоры хозяев. На нашем пути встанут четыре поста охраны. Придётся пробиваться с боем. И сразу возникает вопрос с оружием.

– Как раз оружие не проблема, – отмахнулась Паула. – Стандартизация и универсальность наше всё, – поглядев на непонимающие лица остальных, девушка продолжила: – Свеги так и не сделали вообще никаких выводов из войны. Я же готовилась на «демона». Не забыли? Свеги до сих пор почти не разрабатывают узкоспециализированную боевую технику и системы, все их устройства, по сути, многофункциональные гражданские с возможностью боевого применения. Но именно что универсальные и многофункциональные, и это касается в том числе и инструментов. Дайте мне хоть одно техническое помещение с инструментами и минут двадцать, я из местных паяльников сооружу вполне убийственные разрядники. Дальность будет фиговая, полсотни метров, ну так в помещениях этого за глаза.

– Отлично, – Ворон буквально расцвёл. – Тогда надо рассчитать нападение так, чтобы посты не успевали предупредить друг друга…

– Нет, – голос Паулы звучал холодно и резко. – Здесь и другие пленные. А я давала присягу.

– Вы с ума сошли! Мы погибнем и никого не спасём, – взвился Ворон. – Взлетим, пошлём координаты…

– И эти люди будут мертвы, – отрезала Паула. – Не думаю, что у наших после недавней бойни много машин в готовности один. Тем более для десанта. А ещё напомню, что свеги, хоть и трясутся над людьми, в ситуации подобной нашей пленников убьют, чтобы они не смогли вернуться и снова встать в строй. А я давала присягу их защищать.

– С ума сошли! Пробиваться в тюремный сектор, а потом тащить кучу людей? Да нас…

– Стоп, – встал между ними Вячеслав. – Для начала, у нас есть возможность посмотреть планировки базы целиком, в том числе и тюремный сектор?

– Ну… есть.

– Тогда сначала смотрим их. Ворон, я вас понимаю, но… Если честно, я тут прикидывал варианты прорыва к модулям. Извините, но прорыв к транспортникам я предлагаю оставить на крайний случай. Мне не нравится, как расположены посты. Уверен, свеги должны были предусмотреть возможность бунта и попытку к бегству. Вполне вероятно, что наш прорыв к ангарам давно просчитан и потому бесполезен. А вот то, что мы будем атаковать в противоположном направлении…

– Только вы, земляне, такие психи, – буркнул Ворон.

Но едва на полу засветился тюремный сектор, Вячеслав и Паула, не сговариваясь, оторопело переглянулись.

– Они не могут быть такими придурками. Не могут, – высказал мнение Вячеслав.

– Да нет, могут, – не согласилась Паула. – Чисто гражданское мышление и тяга к оптимальному использованию кубатуры. Заправлял всем свег, привлекали к проектированию таких же гражданских, которые вообще не понимают, что такое война. Тому же Ворону они были просто обязаны ограничить информацию по планировкам, тем более в реальном времени, но и не подумали. Ворон, там ведь не всегда тюрьма?

– Ну да, – растерянно ответил Ворон. – Обычно это казармы личного состава с возможностью переконфигурирования секторов под то или иное назначение. Но там абсолютно надёжные системы, и даже несмотря на это – тройное дублирование.

– И всё в одном месте, – ухмыльнулся Вячеслав. – Удобнее ремонтировать, меньше тянуть коммуникаций.

– Гражданские. Они в принципе не допускают мысли о проникновении диверсантов.

– Но… это же завязано на системы жизнеобеспечения базы, – ошалело возразил Ворон. – Вы хотите там всё просто взорвать? А если автоматика такую варварскую гибель одного из центральных узлов не успеет компенсировать? Половина уровней останется без света и воздуха. Да только полный псих…

– Три полных психа у нас тут есть. Вы четвёртый, потому что вам никуда с этой подводной лодки не деться, – неожиданно сказала Варя.

– Какой лодки?

– Неважно. Слава, командуй дальше. Хорошо, освободили мы их, получили оружие. Дальше?

– Ворон, у базы наверняка есть система самоликвидации, – спросила Паула.

– Есть, – на лице мужчины появилась решимость отчаяния. – Но она завязана на основной реактор. Хозяева умирать не собираются. Они отступят, потом отдадут сигнал на взрыв. Можно отрезать реактор физически. Защитник сможет. Вот она, – он показал на Паулу, – я так понимаю, реактор заблокировать сможет. Тогда останутся маломощные аварийные системы, их не хватит на подрыв. Только если мы потом реактор не перезапустим, то в итоге все задохнёмся.

– Такого варианта ни свегам, ни отверженным в голову не придёт, – согласился Вячеслав. – Генераторы страха на территории базы? Инсекты? Газ?

– Генераторы тоже запитаны от реактора, оборудование высокого энергопотребления. На планах мы видим только постоянные системы. Но если в тюремной зоне дополнительно смонтировали источники резервного питания, их хватит минут на пятнадцать-двадцать работы генераторов, не больше. Остальная база будет чистой. Инсектов, которые в главном хранилище, не расконсервировать на аварийных источниках. Против нас могут послать тех, что уже на погрузке, и то если удастся их перепрограммировать. У них принципиально прошито, что своих и на своей территории атаковать нельзя, а тут вся база для них – красная зона. Опять же центральная компьютерная система без энергии. Разве что кто-то из хозяев решится подключиться к сознанию инсекта напрямую, но и тогда им придётся каждую особь перепрошивать отдельно. А пускать газ, когда вокруг космос… свеги не самоубийцы. Если и захотят, система жизнеобеспечения всё равно не даст. Аварийная блокировка никому не подчиняется, она мгновенно локализует заражённый ядовитым выбросом сектор, это прошито самыми высокими приоритетами и во всех системах.

– Насчёт инсектов тогда вообще не беспокоимся. Не барское это дело, руки марать. Так что вряд ли они займутся перепрошивкой немедленно, а потом это уже окажется неважно, – подвёл итог Вячеслав. – Такое допущение – риск, но риск оправданный. Освобождаем пленных. Формируем две штурмовые группы. Одна захватывает и удерживает реактор. Вторая атакует узел связи. Даже аварийных источников хватит послать нашим сигнал, где мы. А там нужно продержаться совсем немного, пока не подоспеют «демоны». Ну что, защитники? Никто?..

– Кроме нас! – продолжила Варя.

– Поехали! – закончила Паула.

К управляющему центру защитники вышли опять через коридоры свегов. Варю всё-таки уговорили на первое время оставаться в тылу, хотя она и рвалась в бой. Но ей поручили стеречь небольшую груду оружия – в мастерской нашлось почти два десятка разных «паяльников» и «сварочных аппаратов» – и девушка согласилась. В нужном месте оба защитника выбрались в общий коридор, сверкнули несколько ветвистых фиолетовых молний, от которых дверь поста контроля разлетелась на куски. Как на полигоне, Паула и Вячеслав забросили в проём несколько гранат, кустарно изготовленных из энергоблоков. Комната полыхнула жаром, всё, что там было, испарилось от вспышки в пару тысяч градусов. И тут же молнии начали кромсать настенные панели, выжигая спрятавшиеся за ними линии питания, управления и наблюдения. На всю базу истошно заорала сирена, но автоматика сейчас играла за землян. Аварийные переборки схлопнулись, отрезая повреждённый участок – но только снаружи, внутри сектора из-за повреждения сигнальных линий переборки остались неподвижны.

– Варя, освобождаешь пленных. Ворон, вы с ней. Нам некогда ждать, пока отключится автономное питание генераторов страха. Показываете Варе где генератор – она его сжигает.

– Слава, а вы?

– А мы ждём гостей, аварийные двери они вскроют быстро. Не переживай, на этой позиции мы батальон остановим.

Варя и Ворон переглянулись, подхватили оружие и торопливо побежали вглубь тюремного сектора. Первый излучатель они заметили, когда Ворон неожиданно задрожал, покрылся потом и торопливо сделал несколько шагов назад.

– Вон там.

– Вижу. Получай!

Попала девушка со второго раза, но решила считать результат удовлетворительным и сразу же двинулась к камерам. Камеры представляли собой отдельные комнаты, где разместили по десять человек. Дверей в камерах не было, открытые проёмы – всё равно в коридор не выйти, пока работает излучатель страха. В первой комнате, куда забежала Варя, одни пленники так и сидели безучастно на кроватях, несмотря на шум, другие настороженно вслушивались в происходящее в коридоре. Увидев девушку, все мгновенно вскочили.

– Быстрее! Мы начали восстание, но там всего двое защитников. Они долго сектор не удержат! Генератор в коридоре я сожгла.

Больше людям ничего объяснять было не надо. Похватав оружие, все кинулись в сторону боя, а Варя уже спешила к следующей камере. Когда она закончила с последней и вернулась, сгорая от беспокойства, стычка уже закончилась. Враг, столкнувшись с ожесточённым сопротивлением, отступил. А дальше сначала короткий прорыв к мастерским, свеги слишком поздно сообразили, что пленники не собираются пробиваться к транспортным модулям, затем – передышка, чтобы вооружиться… И казавшийся бесконечным бой. Паула и почти две трети из полутора сотен освобождённых пленников ушли к реактору. Остальные выжидали, затаившись до тех пор, пока освещение на всей базе не замигало и не сменилось тусклыми лампами аварийных систем. Тогда уже начали свою атаку в сторону узла связи. Ворона, Варю и Вячеслава сразу же поставили в конец строя, настрого предупредив не лезть под выстрелы. Если они трое не дойдут до передатчика, сражение проиграно… Не раз и не два приходилось переступать не только через тела врагов, но и через своих убитых. У Вари в глазах стояли слёзы, но она шла, стиснув зубы. Вячеслав держался, он тоже оплачет товарищей – но потом. Сейчас надо дойти, иначе все они погибают зря.

До узла связи, кроме Ворона и двух защитников, добралось всего полтора десятка бойцов. Командир отряда на мгновение заглянул в комнату, убедился, что ничто не помешает и скомандовал:

– Действуйте, ребята.

Сам сразу ушёл на позицию. Вячеслав занял кресло связиста, руки Ворона торопливо запорхали по контрольным панелям.

– Готово. Что мог, я сделал, но дальше блокировка, завязанная на свегов.

– Понял. Работаю.

На панели прямо лицом горел длинный ряд мигающих красных огоньков. Они вдруг показались Вячеславу зловещими глазами каких-то чудовищных монстров, неумолимо окружающих людей, чтобы лишить жизни. Вячеслав прикоснулся к аппаратуре, как бы пытаясь пошевелить невидимыми пальцами. В голове ненадолго зашумело, словно Вячеслав сейчас настраивался на контроль робота, и почти сразу всё пропало. Всего через пару минут весь ряд сияющих перед ним огоньков стал зелёным. Свеги и тут не стали перегружать систему излишними сложностями, повышая риск отказов. Никто из людей в принципе не мог запустить модуль выходного усилителя, а без этого сигнал просто не уйдёт с антенны. То, что в кресле окажется неподконтрольный защитник, было, с их точки зрения, событием настолько маловероятным, что его можно считать невозможным.

– Слава, получилось! – радостно закричала Варя.

И тут же в эфир полетело:

– Земля, Земля. Говорит пилот Корсак. Сектор Каменногорска. Примите координаты. Держим плацдарм на базе противника, срочно нужно подкрепление. Земля, Земля, говорит пилот Корсак, сектор Каменногорска. Примите координаты…

Эпилог

Комната, которую выделили Вячеславу и Варе, была не очень большая, но очень красива тем, что в ней было широкое окно: когда-то здесь жил один из свегов. Из окна открывался ошеломительный вид на вершину соседнего хребта. Например, сейчас солнце, низкое, зияющее, как жерло огненной печи, бросало в хаос нагромождений горного хребта хаос теней. Эти тени смазывали, перемешивали и поглощали границы скал, которые выглядели словно изрезанные пропастями. А ещё горы за окном были похожи на сказочный город. Каменные вершины, наклонные башни, шпили, обелиски сейчас причудливо распадались мозаикой чернильной тьмы и окаменевших языков солнечного пламени.

От любования пейзажем отвлекла Варя, которая сонно заворочалась, сначала чуть не спихнула любимого с кровати, потом удобно устроилась у него под мышкой и снова сладко засопела. Вячеслав посмотрел на девушку и улыбнулся. Не зря, когда их после завершения штурма попросили ещё на какое-то время задержаться на базе, он настоял, чтобы им с Варей выделили одну комнату на двоих. Да, они с самого начала твёрдо решили, что никакого интима до окончания школы и свадьбы у них не будет, да и по возвращении жить придётся в раздельных комнатах. Но пока засыпать и просыпаться, держа любимую в объятиях – это так здорово.

Варя опять заворочалась, и всё-таки проснулась.

– Сла-а-вочка, а сколько времени?

– Почти десять.

– И ты меня не разбудил?

– Ты так сладко спала, что я не рискнул совершить такое злодейство – разбудить мою королеву.

Он чмокнул девушку сначала в ухо, потом в шею, затем в ключицу и только потом в губы. Варя замурчала от удовольствия, но всё же сказала со вздохом:

– Вставать надо. Завтрак мы почти проспали.

– Думаешь, ничего не оставят?

– Думаю, нехорошо заказывать еду на нас двоих, пусть готовит и робот. Так что пусти меня, пожалуйста, встать и в душ.

За месяц, пока люди хозяйничали на станции, давно пропали следы штурма. Постепенно исчезала и безликая рафинированная функциональность временной базы, которую всё равно скоро сожгут – так зачем вкладываться? Земляне, получив на Луне укреплённый опорный пункт, сразу начали обустраиваться здесь капитально. Так в столовой, она же отныне кают-компания, стены теперь были обшиты деревом – самыми настоящими сосновыми брусьями, даже смолой пахло. И висело несколько картин, изображавших речку, лес, саванну и море.

Столовая была пуста, там сидела и завтракала одна Паула. Увидев, кто вошёл, она помахала рукой:

– Привет героям.

– В каком смысле? – уточнил Вячеслав, присаживаясь с подносом за столик Паулы. – Нет, то, что мы герои… Ой.

Варя села рядом, одновременно пихнув его локтем вбок:

– Слава, не зазнавайся.

– Кстати, зря ты его обижаешь. Вы тут все новости проспали. Мы все четверо и впрямь отныне получили по звезде Герой Земли. Правда, мы с тобой, представляешь, уже до этого стали героями, только посмертно, так что срочно пришлось исправлять. Ну а сегодня официально кавалерами стали и Ворон с Варей. Я тут утром Ворона видела, так он надутый от гордости был, что твой индюк.

– Заслужил, – не согласилась Варя. – Если бы не он, мы бы пропали.

– Да не спорю, заслужил, но всё равно индюк надутый. Но вы же самое главное проспали. Война закончилась!

– Как закончилась? – голос у Вячеслава от волнения аж осип.

– Полчаса назад пришло сообщение. Наши захватили базы на спутниках Урана, финишную прыжковую зону и даже целиком последний транспортный конвой, который как раз прибыл с пополнением и припасами.

– Паула, это ты так шутишь? – не поверила Варя.

– Да нет, вот честное слово. Слава, помнишь, ты сказал, что гражданским нельзя доверять заниматься военными делами?

– Вроде это ты сказала… Ещё твой дядя, я сейчас вспомнил, как-то говорил, что свеги нас количеством давят, потому что боятся создавать настоящую армию, и чтобы она потом против них потом не восстала.

– Неважно кто. У свегов, оказывается, вообще не было никаких планов на тот вариант, что лунную базу захватят целой со всеми опознавательными кодами, вдобавок в плен попадёт руководство и запоёт соловьями. И вообще, они считали, что раз у людей ещё долго не хватит сил на то, чтобы выбраться за лунную орбиту, то и нужных планов у наших штабистов нет. Вот если мы захватим Луну, тогда всем и придётся думать, а пока нечего попусту забивать голову и тратить ресурсы на бесполезное планирование. По Солнечной вообще никаких внутренних рубежей, где можно отступить, закрепиться и контратаковать, полная паника и растерянность.

– И солдаты их ненавидят, – вклинилась Варя, за эти недели немало общавшаяся с Вороном и много узнавшая про жизнь в Федерации и на базе.

– Ага. У наших всё было давно просчитано, приказы и планы готовы. На всякий случай, а вдруг? Вскрывай тревожный пакет, грузи войска и отправляй куда надо. А уж когда Марс взяли вообще без выстрела благодаря трофейным кодам и паролям, и после этого использовали пленных в переговорах «сдавайся и останешься жить, сражаясь за свегов, ты умрёшь»... Я краем уха слышала, наши в первые дни от эйфории хотели чуть ли не по Федерации сразу ударить, потом одумались. Зачистим Солнечную, возьмём под контроль пару ближайших скачковых точек, а остальную цепочку сколько сможем – спалим так, чтобы ещё долго отстроить не смогли. Пока свеги будут разбираться, в чём дело – обратно-то ни один корабль с новостями уйти не успел, пока восстановят дорогу к нам – лет пятнадцать спокойных у нас будет. А дальше посмотрим.

– Война закончилась, – сипло повторил Вячеслав, так и не в состоянии поверить. – Варя, война закончилась!

Девушка его обняла, но её сейчас волновали совсем иные вопросы.

– А как мы?

Паула хитро улыбнулась.

– А мы завтра домой. В Каменногорск. Сразу ликвидировать наземные силы обороны никто не станет. Решено, что ещё пару лет корпус защитников сохраняется в прежнем виде, разве что воевать больше не придётся. Ну а ты, Варя, в порядке исключения, – Паула скорчила строгую мину на лице, потом негромко засмеялась, – Хм, да, короче, ты в порядке исключения сразу едешь в Каменногорск, и уже там будешь проходить курс обязательной подготовки защитника на нашей базе. Хотя, подозреваю, это ещё и мой дядя вместе с Таней схимичили. Если ты уедешь, то Слава за тобой, и останется у них всего одна «пятёрка». А у моего дяди на развитие Каменногорска планы ого-го.

– А ты? – осторожно поинтересовался Вячеслав.

– А что я? – Паула хитро улыбнулась и показала язык. – Так просто ты от меня не отвяжешься. Я, между прочим, списана в наземную команду, там и хочу оставаться. Знаешь… я устала воевать. Я просто жить теперь хочу.

Собираясь домой, Вячеслав удивлялся, как быстро человек обрастает всякими вещами и мелочами. На базу они попали, можно сказать, в одних штанах и майках, а всего за три недели всякой всячины накопилось столько, что сборы заняли не меньше двух часов, да и то Варя всё утро переживала насчёт «чего-то мы забыли». Впрочем, нервничала она ровно до момента, когда транспортный челнок стартовал – неторопливо, без лишних перегрузок, будто сидишь в комфортном автомобильном кресле. И сразу же Варя прилипла к иллюминатору, где уплывала вдаль и вниз каменная Луна с чётко проступающим скалистым рельефом. Её массивная тяжесть казалась почти неодолимой ровно до того мига, как в иллюминаторе возникла Земля. С расстояния в несколько тысяч километров голубой шар казался пустым, словно жизнь на нём даже не начала зарождаться. Но вот под челноком показалась пятнистая, облепленная хлопьями облаков выпуклость планеты, и взгляд, перебегая с черноты океанов на материки, находил всё больше подробностей. Реки, озёра, леса, степи и пустыни, исчерченные линиями дорог и каналов, испещрённые пятнами и светляками городов и посёлков.

Челнок мягко приземлился на Сахалине, но ехать на поезде в этот раз не пришлось. То ли на Земле уже начали возвращать обычные гражданские самолёты, то ли решили, что три героя Земли – случай особый, но из космического челнока их сразу же пересадили на транспортный самолёт, немедленно взявший курс на Каменногорск.

Самолёт приземлился на аэродром при базе защитников, Вячеслав, Варя и Паула вышли… Их встречала чуть ли не вся база, вся команда защитников и Таня вместе с Петром Матвеевичем. Вячеслав поначалу не поверил своим глазам. Палыча он впервые увидел в нормальном костюме, а не в запачканной робе техника в грязи и масле. Таня и Пётр Матвеевич стояли, держась за руки, и у обоих сверкали новенькие обручальные кольца. Но больше всего потряс Радомир, который нежно обнимал Олю за талию.

На правах командира первым подошёл Радомир и крепко пожал всем троим руки:

– Добро пожаловать домой. С победой вас.

И тут Вячеслав прижал к себе Варю, под оглушительные крики и поздравления поцеловал. И ответил:

– Мы дома. С победой!

Content

Этот мир твой

Пролог

Часть I. На пороге

Часть II. Герой чужой войны

Часть III. Свой среди своих (1)

Часть III. Свой среди своих (2)

Часть IV. Этот мир твой

Эпилог