Псионик. Навсегда.

Вопросы, ответы на которые лучше бы не знать

— Где он? — Я грубо тряхнул девчонку за плечо.

Мои пальцы сжимали его с такой силой, что ткань блузки трещала и вполне могла порваться. Наверное, перебарщивал, но меня переполняла злость. Именно злость. Не удивление, не растерянность и даже не шок. Хотя, появление матери во всей этой истории, в первую очередь, должно быть как раз шоком. За всю свою жизнь не помню ни одного случая, чтоб она выбиралась дальше границ района. Про город вообще молчу. А тут — Новый Питер, Корпорация и очень странное поведение для женщины, которая кроме своего завода по утилизации ничего не видела.

— Иди в задницу, Лерманов! — Ангелина раздражённо, резким движением, оттолкнула меня в сторону. — Руки убери свои поганые! Вообще с тобой разговаривать не хочу. Мудак, блин! Ты меня кинул. Сбежал, как малолетка. Через сортир. Мандец вообще… Просто как ребенок! Хотя знаешь прекрасно, что на это скажет отец, если узнает. Скажет не тебе, а мне. Но кого это волнует! Я итак постоянно за тебя огребаю! Достал!

— Отец! Где он⁈ — Повторил я вопрос, прожигая девчонку взглядом. Впрочем, надо признать, ей до моих взглядов не было никакого дела. У нее у самой только что пар из ушей не шел.

— Слушай, откуда я знаю, где твой отец⁈ Сдох, если верить данным из базы населения!– Выкрикнула Ангелина мне в лицо, фыркнув при этом, будто кошка, выскочившая из воды, куда ее бросили против воли. Она крутанулась на месте и, видимо, собралась сбежать.

— Ну, уж нет! — Я снова ухватил девчонку за плечо, не позволяя ей осуществить задуманное.

Она громко охнула и поморщилась. Наверное, это было больно. Да и плевать.

— Хватит тут глумиться! Приколистка нашлась! — Рявкнул я Романовской. — Ты прекрасно понимаешь, о ком идёт речь. Точно не о моих родителях. Твой отец где⁈

Естественно, местонахождение Ликвидатора волновало меня в первую очередь. Я, как только вылез из тачки Шереметева, сразу залетел в дом и первым делом бросился на поиски полковника. Учитывая, что день в полном разгаре, скорее всего он ещё не вернулся. Но я очень надеялся, Романовский каким-нибудь чудом окажется дома. У меня к нему было слишком много вопросов. Вернее, вопроса всего два. Но они неимоверно важны. И отчего-то имелась уверенность, Ликвидатор знает ответы на эти вопросы. На то он и есть — Ликвидатор. Всемогущий начальник Особого отдела.

Однако, на первом этаже не было никого, кроме Лины. Даже прислуга отсутствовала. Я вообще заметил, что персонал в доме полковника вышколен идеально. Они перемещаются по территории, словно призраки. Точно понимаешь, всю работу кто-то выполняет, но кроме дворецкого хрен кого увидишь. Да и тот появляется, как джин из бутылки. Ровно в момент, когда нужен.

Девчонка, вальяжно развалившись на подушках большого дивана, щелкала каналы телевизора с такой скоростью, что сразу было понятно, она просто делает вид, будто увлечена. При моем появлении даже головы не повернула. Демонстративно пялилась в экран, хотя прекрасно слышала, кто вошел в гостиную. И слышала, и видела. Я в два прыжка оказался рядом.

Естественно, сразу спросил, где находится Ликвидатор. Учитывая их духовно-родственную близость, уверен, девчонка точно в курсе. А Романовский, наверное, в курсе моего побега. Потому и плющит Лину. Отхватила, похоже, от папочки.

Как оказалось, девчонка на разговоры была не настроена. Она очевидно злилась и вообще ни разу не собиралась это скрывать.

Сначала просто молча игнорировала. Щёлкала, как умалишённая, пультом. А когда я в пятый раз спросил о полковнике, распсиховавшись, вскочила на ноги. Честно говоря, Романовская пребывала в таком гневе, что я реально думал, она вообще кинется на меня с кулаками.

— Ты! Эгоистичный! Наглый! Мерзкий! Ублюдок! — После каждого слова Лина тыкала указательным пальцем мне в грудь, будто ставила точку. — Думаешь только о себе. Плевать тебе на всех. Разыгрываешь тут обиженку. Ах, посмотрите на меня! Злые! Злые Романовские заставляют творить страшные вещи. А я сам такой весь чистый, правильный, порядочный. Я же, млять, псионик!

Последнее слово она выделила особо. Даже лицо скривила, будто ребёнок, который отобрал машинку у товарища и теперь дразнится. А еще ей категорически не подходило ругаться матом. Бранные выражения из уст Романовской коробили слух.

Я от ее напора немного опешил. Нет, понятно дело, причина для злости у нее имеется. Согласен. Кинул, да. Сбежал — тоже, да. Однако девчонка просто впала в какое-то плохо контролируемое бешенство. Она сама не замечала, как кричит все громче и громче.

— А зачем ты сюда явился, а? Псионик! Зачем ты припёрся в столицу⁈ Чего не сидел в своем странном болоте? У тебя были очень добрые и хорошие цели? А? Ты, наверное, хотел изменить этот мир⁈ Да? Мы же, сволочи, все самое лучшее захапали себе.

— Ну, не то, чтоб изменить…– ответил я, а затем, выпустив ее плечо, сделал шаг назад. — Мне не нравится, что псиоников утилизируют. Хотел исправить это. Дать шанс моим собратьям.

По идее, точно ни к чему оправдываться, но я все равно сказал, что думал. Просто выглядела Лина, прямо скажем, неадекватно. Ее щеки раскраснелись, а губы наоборот побелели.

— Срань! Ясно? Срань все это! Ты просто хотел урвать кусок пожирнее. Вы все этого хотите. Приехал из своего гнилого городишка в столицу. Думал, спрячешься и будешь тут снимать сливки. Разводить богатеньких дураков. Тянуть с них бабло, чтоб жить красиво. Это ведь у вас в крови. Красиво жить, сыто жрать. Чувствовать себя хозяином мира. Думаешь, я не понимаю, какой ты внутри? А?

Романовская сжала кулак и ударила меня прямо туда, где сердце. Аж под ребра отдалось.

— Здесь у тебя чернота! Понял? Чер-но-та! — Повторила она по слогам. — Запомни раз и навсегда. Вы, псионики, — страшное зло. От вас только вред. Вы априори не способны к хорошему. Не ваша это тема. Вы разрушаете все, к чему прикасаетесь. После вас остается только выженная земля, на которой еще двести лет ни черта не растет. Сволочи! И ты один из них! Ты самый страшный из них. Самый опасный. И самый гнилой! Прививает он мне тут про благие цели… Брехло!

Выкрикнув последнюю фразу, Ангелина все же сорвалась с места и рванула к лестнице, на ходу возмущенно что-то приговаривая. Правда, ее слов теперь разобрать не мог. Но думаю, мало там приятного. Какие-нибудь оскорбления, точно.

Я с изумлением смотрел ей вслед, пытаясь сообразить, что такое нашло на эту особу. Нет, она, конечно, с той еще бусурью, но сейчас сама себя переплюнула. Ее поведение мало похоже на простую обиду. Ненавистью брызжет от девчонки. Ничем неприкрытой ненавистью. Брызжет так, что ядовитые капли на пол летят, как кислота прожигая его насквозь.

— Идиотство…– Пробормотал я, собираясь отправиться на поиски кого-то более адекватного, кто сможет сказать, где находится хозяин дома.

Мои цели оставались прежними. Разыскать полковника и поговорить. Ждать до вечера не хочу. Он может освободиться совсем поздно. Если, к примеру, Романовский в Особом отделе, могу и туда метнуться. Если на операции… Да по хрену. Меня уже подтягивали к полевой работе, когда им было нужно. А теперь нужно мне. Потерпят.

— Она права…– Раздался голос откуда-то сбоку. — К сожалению, права на сто процентов.

Я повернулся и сразу уткнулся взглядом в Ликвидатора. Он стоял в дверях, которые вели из гостиной к его рабочему кабинету, опираясь плечом о косяк. Очевидно, полковник не только что подошел. Наблюдал всю сцену с самого начала.

— Видишь ли, Антон…– Романовский тяжело вздохнул, не отрывая от меня взгляда. Лицо его выражало максимальную степень сочувствия. — Тебе пока сложно это принять, но поверь, псионики действительно зло. Я сильно рискую, делая ставку на одного из них. Тем более, а тебя. Просто понимаю, выбора нет. Вы множитесь, как тараканы. Неубиваемые тараканы. Одного прихлопнешь тапкой, а уже из-под мебели еще трое вылезло. Не работает больше та система борьбы с вами, которая существовала десятилетия. Поэтому, приходится искать новые пути, чтоб сохранить этот мир. Заметь, не уничтожить псиоников, а сохранить мир. Это важное уточнение. Не будь вы слишком опасны, вас никто бы и не трогал. Так что… Я готов рискнуть. В том числе, даже ценой сотрудничества с тебе подобными. Ценой сотрудничества с тобой. Просто… Если Корпорации осуществят свой план раньше, чем я добьюсь поставленных целей… Черт… Да это будет конец всему. Вот так скажу. Из двух зол надо выбирать меньшее. Власть всегда портит людей. Вот такая вот ерунда выходит…И Корпорации… Они уже не хотят довольствоваться тем, что имеют. Им надо больше. А псионики на службе — это самое мощное орудие для борьбы. Лучше уж я соберу команду, которая потрудится на благо Империи, чем бенефициары снова погрузят мир во тьму войны. Понимаешь?

Полковник замолчал, все так же пристально глядя мне в глаза. Я тоже не говорил ни слова. Просто…Может это слишком эгоистично, может слишком ужасно с точки зрения морали, но…Вот сейчас вообще срать на их гребаный мир. Меня интересует в гораздо большей степени, какого черта в Новом Питере, в Корпорации, объявилась моя мать. Ну, и, конечно, отец. Тут тоже хочется ясности. Потому что у меня в душе растет и крепнет уверенность, вся моя жизнь, все мои предыдущие годы, были одной огромной ложью. Ложью, которая имеет отвратительный душок тухлятины.

Потому что выходит, если мать так запросто явилась к бенефициару и потребовала встречи с ним, она точно имеет для этого либо возможности, либо права́. И тогда вопрос…Какого черта мы жили столько лет в нищете, если у нас такие люди в знакомцах? Ну, не совсем у нас, у матери, однако, неужели она не могла обратиться за помощью к Шереметеву раньше? Я не знаю, что именно связывает матушку с этим господином, но ведь что-то связывает.

Мне, кстати, достаточно тяжело было пройти мимо нее с видом, будто совсем не знаком с этой женщиной. Естественно, она на меня тоже не глянула. Перед ней ведь не сын был, а левый тип. Антон Лерманов. Но мне очень, просто до безумия хотелось подойти и спросить — а какого хрена происходит?

Однако я сдержался, сделал каменное лицо и почесал к выходу. Наследник за мной еле смог угнаться. Но зато однозначно поверил, я сильно опаздываю, раз несусь вперед, как на пожар.

Он из-за этого даже к дому Романовских гнал, проскакивая светофоры. Естественно, в ответ на столь вопиющее нарушение общественных правил никто даже не отреагировал. Видимо, система слежения, которой в столице полным-полно, реально знает, кому принадлежит тачка.

— Ты хотел поговорить? Идем. — Ликвидатор кивнул мне, а потом, развернувшись, направился в кабинет.

Запросто, будто не говорил только что об опасности существования псиоников и о планах бенефициаров на мировое господство. Как же надоели эти игры их… Уроды, блин… Не живётся спокойно.

Естественно, я пошел вслед за ним. Потому что желание выяснить интересные подробности о своей собственной жизни никуда не делось. И учитывая, что Романовский знает все, особенно о том, что связано с псиониками, особенно, так подозреваю, что связано со мной, он должен владеть и этой информацией. Той, которая мне сейчас нужна. Ну, и про отца. Если они вместе служили, значит, Романовский просто не может его не знать.

Полковник, кстати, выглядел уже гораздо лучше, чем в предыдущие дни. Можно сказать, даже бодрячком.

Правда, как только мы оказались в кабинете, он сразу уселся в кресло. И сделал это с весьма заметным облегчением.

— Говори. — Велел он, сразу переходя к делу. — Если можно, то коротко и самую суть. Я дома оказался чисто случайно, тебе повезло. Мне пора возвращаться в отдел.

— Видел мать. В Корпорации «Рубин». — Я тоже решил не ходить вокруг да около.

Вывалил новость и молча уставился на Ликвидатора. Сейчас очень важно, как он себя поведёт. Начнет ли врать.

— О-о-о-о-о…Тебя пригласили в святая святых…Молодец. Хорошо работаешь. Так понимаю, напротив фамилии Шереметова можно ставить галочку? — Ликвидатор улыбнулся.

Улыбка его была очень довольной. А вот я никакого повода для радости не видел.

— Вы меня слышите? Мать. Моя. В «Рубине». — Повторил медленно, с паузами, чтоб до полковника, наконец, дошел смысл сказанного.

— Я похож на кретина? — Спокойно поинтересовался Романовский. — Или на тугодума? Или на глухого калеку? Слышу прекрасно. Слова до меня тоже доходят нормально. Твоя мать явилась в Корпорацию. Ну? Вполне ожидаемо.

Я бестолково вылупился на Ликвидатора. Хлопал глазами, словно дурачок, честное слово. Просто чувствовал себя именно так сейчас. Дураком.

Ожидаемо? Он серьёзно? Несколько минут мы просто молча таращились друг на друга.

— Вы издеваетесь? — Наконец, спросил я. — Ожидаемо для кого? Если для меня, так ситуация — просто мандец, насколько неожиданная. Если для Вас, то почему мы не обсудили эту тему до сих пор. Вы знаете что-то?

— Во-первых, не выражайся. Во-вторых, я знаю все. — Романовский недовольно поморщился. — А насчёт матери…Ну, ладно…Рано, конечно, еще говорить об этом. Хотел пока приберечь информацию. Она, скажем так, будет для тебя немного…мммм…черт, и слово подобрать не могу.

— Да я просто охренел! Какое там «немного»⁈ Ни один факт в нашей жизни, ни одно событие даже близко не намекало, будто мать может иметь хоть какое-то отношение к… Черт, даже не к бенефициарам. К богатым людям, вообще, в принципе.

— Еще раз повторяю, не выражайся. Отвыкай от своих замашек голытьбы. Ты к прежнему образу жизни больше не вернешься.– Романовский повысил голос. Но слегка. Такое чувство, будто я его собака, которая вдруг не желает слушаться команды.

— То есть для Вас это — вообще не сюрприз?

— Нет. — Полковник усмехнулся. — Видишь ли, когда тот Жирный рассказал о тебе, и уж тем более, когда стало понятно, о ком именно идёт речь, я, конечно, занялся семьей. Твоей семьей. Как мы знаем, псионики не появляются просто так. Значит, кто-то из твоих родственников уже должен был засветиться в прошлом. И семья…Вот об этом никому не известно, но мы держим такие семьи в зоне своего внимания. Постоянно. Как, ты думаешь, особисты успевают реагировать на очередной факт появления псионика? Мы просто ждём, вот и все. Ждем, когда проклятые гены снова дадут о себе знать. А вот с твоей семьей…

Полковник снова усмехнулся и покачал головой. Его словно весь этот разговор веселил. Казался крайне увлекательным.

— С твоей семьей получилась презабавная ситуация. В ней никогда не случалось ничего подобного. Вообще никогда. По крайней мере, если верить официальным данным. Интересно, да?

— Нет! — Я всячески пытался успокоится, но не выходило.

Внутри меня сформировался колючий, пылающий клубок из злости, обиды и еще хрен знает чего.

— Вообще ничего интересного. Чушь какая-то.

— Да! — Ликвидатор взмахнул руками, подскочив на месте от переполняющих его эмоций. — Вот и я про что! Именно эта мысль посетила мою голову в первые минуты, когда изучал твое, с позволения сказать, родовое древо. И ведь, действительно не было. Псиоников. Даже рядом. Если только…

Полковник замолчал, хитро поглядывая на меня исподлобья.

— Нет, Вы точно издеваетесь…– Я сжал кулаки. Хотелось очень сильно кого-нибудь ударить.

— Если только не знать, что мать твоя в девичестве носила совсем не ту фамилию, под которой она явилась в городишко, где вы прожили все эти годы. Семья отказалась от нее. После того, как она, будучи незамужней, сообщила о своей беременности. Даже не просто отказались, а вычеркнули ее навсегда. Матери пришлось полностью менять свои данные. Не по своему желанию, конечно. Благо, нашлась дальняя родственница, которая приняла ее.

Романовский с выражением торжества на лице откинулся на спинку кресла, наблюдая, как я стою посреди его кабинета и тупо хлопаю глазами.

Так бывает… но лучше бы не было

— Вы врёте… — Я покачал головой, отказываясь верить тому, что сказал Ликвидатор.

Ну, потому что — бред! Бред же! Точно! Не может этого быть. У матери не имелось другой семьи кроме той, о которой она всегда говорила. И они работали на заводе по утилизации. Так же, как все, кто живёт в нашем районе.

— Антон…

— Я не Антон! Я — Борис Рубцов! И то, что Вы сейчас рассказываете — полная хрень.

Самое интересное, после слов полковника злость, которая до этого распирала меня, как обожравшегося хомяка, в разные стороны, схлынула в одно мгновение. Будто и не было ее вовсе. Зато на смену ей пришло полное спокойствие и равнодушие. Правда, в башке появился гул.

— Ты — Антон Лерманов. — Так же спокойно ответил Ликвидатор. — Мне кажется, мы уже проходили это. Прекрати вести себя, как глупый, истеричный ребенок. Ты же не дурак. Включи голову. Зачем мне говорить неправду о твоей матери? На что подобная ложь могла бы повлиять? Это — первое. А второе — много ты знаешь людей, которые вот так запросто явились бы к бенефициару? Ты же сам говоришь, что встретил ее в «Рубине». Это ведь не секрет, каждая Корпорация представляет собой замкнутую систему. Разве твоя мать сумасшедшая? Нет. Соответственно, если она пришла к Шереметеву, то наверняка знала, ей не откажут в приеме.

Я молча смотрел на Романовского, который, к сожалению, говорил правильные вещи. И от этого мне было охренеть как противно. Хотя, в принципе, ничего страшного не произошло. Кроме одной маленькой детали. Мать врала мне не только об отце. Она просто мне врала. Всегда. Каждый день. А главное, в башке упорно всплывал момент, как она стояла передо мной, со слезами на глазах, прижимая руки к груди.

— Боря, прости. Это — единственное, в чем я была вынуждена соврать. Но… Так было лучше. В первую очередь для тебя. Больше никакой лжи. Клянусь. Никакой!

Вот, что она сказала в тот день. И ведь я ее спросил, не хочет ли она сразу рассказать еще что-нибудь. Мать заверила, что нет.

Ладно, насчёт отца. Хорошо. Я смирился еще год назад, когда совершенно случайно выяснил, что человек, указанный в документах моим официальным родителем, таковым не является.

Хотя, если честно, в тот момент для меня это было ударом.

Можно подумать, ерунда полная. Зачем психовать, один черт я его никогда не видел. Вообще без разницы. Ни черта подобного! Оказалось, есть разница. Да еще какая!

Тем более, правда вскрылась очень неожиданно. Теперь я понимаю, именно так все обычно и происходит. Большая ложь всегда выскакивает, как черт из табакерки. В момент, когда никто не рассчитывает и не ждёт.

Мать была на работе, а мы с Настей сидели в мой комнате. Время только перевалило за обед. Мы вернулись из школы и сразу уселись за уроки. Я сам бы с огромным удовольствием забил на них. Если бы не Настя. У нее прямо манечка какая-то была, выполнять все задания сразу, чётко и без задержки.

— Борь, готово! — Девчонка отодвинула в сторону планшет. — Доклад по социологии оформлен! Отправила на почту школы, подписала. И в следующий раз, не будем брать одну тему на двоих. А то ты вообще ничего не делаешь.

— Тебе, что? Жалко? — Я ущипнул ее за руку. Несильно, чисто для прикола. — Ой, посмотрите на нее. Зажала для своего друга какой-то сраный доклад.

— Да не в этом дело! Хватит! Перестань!– Она со смехом шлепнула меня по плечу.

Просто я ущипнул еще раз, потом ещё. А потом вообще начал щекотать. Настя щекотку боится до одури. Она начинает визжать и брыкаться, как ненормальная.

— Черт! Слушай…Еще одна работа ведь! Вот я дурында! — Девчонка звонко ударила себя ладонью по лбу. — Родословную сказали составить. По психологии. Генеалогическое древо, с указанием, кто сколько раз женился, разводился и все такое.

— На хрена это нам? — Я с удивлением уставился на подругу. — Мы, блин, школьники или генетики?

— Боря…– Настя осуждающе поджала губы. — На уроках надо слушать, что говорят, а не витать в облаках. У нас сейчас семейная психология. Если что. И училка говорила, надо вспомнить всех родственников. Бабушки, прабабушки, тети, дяди, сестры, кузены и так далее. В общем…

Девчонка, соображая, задумчиво уставилась в одну точку, прямо перед собой. Молчала несколько минут, нахмурив лоб. Я в это время развлекался тем, что пытался снова ее ущипнуть или пощекотать.

— Да блин! Рубцов, возьми себя в руки! Так… Не думала, что когда-нибудь это скажу, но…давай выкручиваться. Работа нужна завтра, а у нас конь не валялся…– Настя оторвала, наконец, взгляд от облезлой стены моей комнаты и уставилась на меня.

— Отлично! Как будем выкручиваться? Предлагаю тупо не идти в школу. Давай закосим под вирусную инфекцию.

— Ну, во-первых, нас тогда загребут в карантин, а это точно не лучшее место. Уверяю тебя. С младшим братом мать там сидела две недели. А во-вторых, ты прекрасно знаешь, нашу посещаемость проверяют с утроеным интересом. Муниципалитет хочет видеть, что его деньги потрачены не впустую. Но… Выход есть…Давай возьмём твою семью. У тебя нет родственников вообще. Только мама. Были ее родители. Отец. И все. А у меня, блин, одних кузенов, кузин и тетей с дядями до чертиков. Если свяжемся, запутаемся в одних только именах. К тому же, отец сегодня в ударе, раньше вечера домой не хочу идти. У кого мы тогда информацию возьмем?

— Во ты даешь…– Я засмеялся. — Ну, мать, да. Она родилась тут, о родителях чего-то рассказывала. Вроде, тоже работали на заводе. Брак один был и у них и у матери, как ты знаешь. Разводов нет. Об отце особо и сказать нечего. Мы эту тему не обсуждаем.

— Ну, и что? Всяко лучше, чем в моей семейке ковыряться. Скажем, делали один проект на двоих. Как обычно. Никто уже не удивляется, что мы работаем в паре только друг с другом. Хотя…–Настя хитро улыбнулась. — Можешь писать свое, а я пойду домой допрашивать мать о нашей многочисленной родне.

— Так отец же в ударе?

— Ничего, переживу. Ради хорошей оценки готова даже на столь серьёзный шаг.

— Ээээ! Нет! Так не пойдёт! — Я засмеялся. — Будем изучать мое древо. Оно, конечно, не особо шикарное, но разберёмся думаю. Там у матери в комоде, кстати, в железной коробке лежат документы. Можно посмотреть.

— Документы? — Настя уставилась на меня круглыми глазами. — Борь, ты чего? Какие документы? Все храниться в системе, в электронном виде. Метрика, сведения о родителях. Если бы наши планшеты были не школьными, а личными, то можно было бы вообще обойтись своими силами. К сожалению, доступа к всеобщей сети нет.

— Слушай, звучит, может странно, но серьёзно говорю, мать хранит какие-то документы…– Я пожал плечами. — Просто однажды полез, что-то искать, уже и не помню, что именно, а она аж взбеленилась. Начала ругаться. Мол, нельзя трогать. А то испорчу, потеряю, порву, сожру… Хрен его знает, как она это себе представляет. Сказала, там важные документы, мои, ее, отца…Я тоже удивился, но мать не объясняла в подробностях. А мне как-то все равно было, если честно. Просто пока мы ее с работы дождемся, будет поздно. А так…Поковыряемся, может, что-то надыбаем. А потом добавим информации, когда она вернется.

— Ну, хорошо…– Настя встала со стула и потянулась. — Мамка точно нас не прибьет?

— А мы аккуратно… — Я тоже вскочил на ноги и направился к выходу из комнаты, рассуждая вслух. — Тихонько достанем, посмотрим. Может, там что-то будет про дедушку и бабушку. Может, какие-нибудь фотки.

— Ой, я не могу с тебя! — Посмеивалась Настя, которая шла за мной следом. — Фотки… Ты в каком веке живешь, Борька⁈

А вот смеялось-то она зря. Я оказался не так уж далек от истины.

И да, над коробкой мать действительно тряслась, как над чем-то очень важным. У нас с ней в тот раз, когда я совершенно случайно тронул эту чёртову коробку, вышел прямо скандал. Хотя она всегда была спокойным человеком. Даже слишком. Но стоило мне случайно задеть металлический бокс, который лежал в комоде, она просто чокнулась в одну секунду, честно слово.

Мы с Настей, посмеиваясь и переговариваясь, отправились в комнату, которая в нашем с матерью маленьком домишке выполняла роль зала, гостиной, спальни и частично даже столовой. У меня было хорошее настроение, у девчонки тоже. Она всячески глумилась над этим высказыванием про фотографии. Веселились, одним словом. Правда, недолго. Пока мы не достали из комода коробку, о которой я говорил, и не открыли ее.

— Что это? — Настя подняла на меня растерянный взгляд.

— Не знаю… — Я вытащил из бокса лист бумаги, свернутый вчетверо.

Их в коробке лежало просто до хрена, таких листов. Целая стопка. Бумага! Причем, отличного, дорогого качества. Навскидку, один такой листочек стоит, как треть материной зарплаты. Учебники, которые нам выдавали в школе, в разы уступают тому, что сейчас я видел прямо перед собой.

— Борь… — Настя поднесла открытую коробку прямо к носу, а затем шумно втянула воздух. — Они пахнут…

Я молча схватил свободной рукой этот чертов бокс и тоже понюхал. Реально пахли. Аромат был еле слышный, практически неуловимый, и… Черт… Так пахнет богатство. Вот, что скажу. Потому как бедные люди, а мы охренеть насколько бедные, не имеют возможности приобрести парфюм и уж тем более поливать им непонятные листы бумаги. Да, это делали давно. Запах почти выветрился. Но он был!

— Подожди… — Девчонка осторожно разжала мои пальцы, которые отчего-то стали непослушными, забрала коробку, а потом начала вытаскивать ее содержимое, разворачивая каждый листок.

Так бывает, но лучше бы не было(2)

Это были письма. Самые настоящие, написанные от руки на бумаге. Не обычные, бездушные сообщения в мессенджерах, а полноценные письма, которые моя мать за каким-то чертом строчила незнакомому человеку. И это в наше время! Когда имперская почта если где-то и осталась, то как пережиток прошлого. Ну, или для отправки бандеролей, посылок. Их услуги значительно дешевле, чем заказать доставку в частной компании.

Как я понял, что незнакомому? Да легко! Чистая логика. Просто сопоставил все факты, а потом связал их с белыми листами бумаги, исписанными мелким почерком.

Вернее, незнакомым этот человек был лишь для меня. Потому что я точно знаю круг общения матери. Его просто-напросто нет, этого круга. Подруги отсутствуют, знакомые отсутствуют. Даже с коллегами по работе она не общается. Единственный человек — Настина мать. Вот с ней иногда у моей родительницы случаются разговоры. Но очень редко. Я уверен, в нашем городе, да и вообще во всей Империи, нет никого, кому бы она могла писать письма. Но получается, это ни хрена не так. Человек, получается, есть. А значит, мне он незнаком.

Она рассказывала ему о себе, о жизни, о муже, который отправился служить по контракту, о том, насколько ей тяжело, а главное — обо мне. Сначала это было в форме ожидания. Мол, вот-вот, совсем скоро малыш появится на свет. А потом рассказывала о первых шагах. О первом слове. Ну, и всякая такая дребедень. Последнее письмо относилось к дате, когда мне исполнилось семь лет. Потом, уж не знаю почему, эта странная хрень прекратилась.

И тот, кому она писала — точно не родственник. Родственникам не пишут столь страстных признаний в любви. Я в некоторых местах даже краснел, испытывая, почему-то стыд. Это же, блин, моя мать! Взрослая женщина! Как она может даже думать о таком⁈

Учитывая, что послания остались у нее, я так понимаю, ни одно письмо не было отправлено адресату. Имени, кстати, тоже не было. То есть она строчила целый лист, потом сворачивала его, брызгала духами, и убирала в шкатулку. Твою мать! Я даже не знал, что у нее есть духи! Они сто́ят просто чертову уйму денег! Короче… Не знаю, были ли в моем роду псионики, но уверен на сто процентов, сумасшедшие точно имелись. Моя мать, к примеру. Потому что назвать такое поведение нормальным не повернется язык.

Но самое убийственное касалось сына, о котором мать говорила «наш». Наш малыш. Наш карапуз. Ты бы гордился нашим сыночком…

И тут варианта два. Либо у нее есть еще один ребёнок, отцом которого является этот неведомый адресат. Либо…

Первый вариант выглядел совершенно абсурдно. Естественно, никаких тайных детей у матери нет. Бред полный. Я — единственный. Ясен хрен, ребенок — это не булавка, не конфетка, не котенок даже. Его никак не спрячешь. Так что, вполне понятно, речь шла именно обо мне.

Второй вариант… Второй вариант ближе к правде, но он — очень хреновый. Мой отец совсем не мой отец. Потому что в письмах она упоминала его, как совершенно не имеющего отношения к делу человека. «Дело» — это мое появление на свет. И более того, по некоторым моментам я понял, он знал о ее положении, когда звал замуж. Короче, какая-то дебильная драма, честное слово.

— Борь…– Настя осторожно тронула меня за плечо.

Я как раз прочел очередной опус матери и сидел теперь на диване, тупо глядя в одну точку. Письма валялись рядом. Часть на полу. Часть между мной и девчонкой. Да и похер. Пусть валяются.

— Извини, но…хочу остаться один. — Я продолжал пялиться в никуда, на подругу не смотрел. И это действительно правда. Даже ее сейчас не хотел видеть.

— Черт…Боря…– Настя подвинулась ближе. — Нельзя держать в себе. Давай поговорим.

Естественно, учитывая, что дурой она никогда не была, содержание писем тоже поняла правильно. А вернее ту их часть, которая касается меня.

— Уходи…

Я встал с дивана и ушел в свою комнату. Убирать ничего не стал. Скоро вернется мать с работы. Пусть сразу увидит. Чтоб не пришлось задавать вопросов.

Через несколько минут входная дверь громко хлопнула. Это ушла Настя. Она не стала бежать за мной следом, успокаивать меня и пытаться оправдать мою мать. Спасибо девочке за это. Я точно не был готов к чему-то подобному.

Буквально спустя полчаса, снова раздался звук открывшейся двери.

Я сидел в комнате, в темноте и ждал.

— Боря, я вернулась! — Голос матери звучал бодро. У нее, похоже, отличное настроение. Ну-ну… — Зарплату дадут раньше. А еще, представляешь, начальство обещало…

Она осеклась и замолчала. Значит, увидела эти чертовы письма.

Потом, конечно, начались слезы, уверения, будто не было выхода. Ей нужно было поступить именно так. Мать каялась, просила прощения и обещала, что больше никогда не соврет. А что мне толку от ее обещаний? Если уже соврала там, где точно не надо было этого делать.

На душе было погано, конечно. Я так и не смог ее простить. Но искренне думал, это — самый хреновый момент в моей жизни, и он прошёл. Все.

Думал хуже быть не может. Оказалось, — ошибочное мнение. Может! Вот сейчас все стало еще хуже. И кстати, правду я от матери тогда так и не услышал. Она ни слова не сказала, кто же мой отец и почему ей пришлось врать. Мол, нельзя. Нельзя, млять!

Именно поэтому до самого последнего дня, когда сбежал из нашего сраного городишка, я ее сознательно доводил. Мстил. А теперь, оказывается, мало. Надо было больше. Потому что она из моей жизни просто сделала какую-то херню. Теперь, у нас еще и с семьёй не все ладно.

— Антон…– Голос Романовского вырвал меня из воспоминаний, которые так не вовремя нахлынули. — Давай так…Я не до конца пока что владею информацией, относительно прошлого твоей матери. Имеются некоторое пробелы. И мне бы не хотелось додумывать. Этим вопросом сейчас занимаются мои люди. Как только получу полную картину, сразу все расскажу. Хорошо? Сейчас крайне важно твое стабильное состояние. Нельзя допускать сильных волнений и эмоциональных всплесков. Если ты вспомнишь, то согласишься, каждая твоя способность открывалась именно в такие моменты. Нам предстоит очень серьёзное дело. Тебе нужно взять под контроль не одного человека, а сразу четверых. Нельзя сейчас никаких сбоев. Хорошо?

— Не хорошо. — Ответил я Ликвидатору. — Вы достали! Все. Одна не может рассказать правду. Второй не владеет информацией. Да мне плевать. Ясно? Я хочу знать, что за фигня творится.

— Обещаю, что расскажу. Но позже. — Спокойно ответил Ликвидатор. Короче, уперся намертво.

— Хорошо…тогда еще один вопрос…

— Мммм…Сегодня день откровенных разговоров? — Полковник усмехнулся.

— На проверке в школе Вы сказали, будто служили с моим отцом?

— Вспомнил все-таки…– Романовский с улыбкой покачал головой, продолжая радоваться неизвестно чему. — Да, говорил. Хотел посмотреть на твою реакцию. Хотел понять, знаешь ли ты, кто твой отец.

— И? — Я с вызовом уставился Романовскому прямо в глаза.

— И ничего. — Он развёл руками. — Очевидно, не знаешь. Иначе, хоть какая-то реакция была бы заметна. Я так понимаю, тебе известно, что это не тот человек, который записан в официальной метрике. Но об остальном не в курсе. Предвосхищая твой вопрос, сразу скажу, об этом мы тоже не будем говорить.

— Вы издеваетесь. — Я даже не спрашивал. Утверждал. Потому что оно так и есть. Сидит этот долбаный Ликвидатор, гроза всех псиоников, и несет какую-то чушь.

— Нет. — Романовский, наконец, перестал скалиться. Он нахмурился, явно недовольный моим поведением. — Еще раз повторяю, сейчас нам не до этих твоих подростковых страданий. Слушай… Какая вообще разница, кто твой отец? Главное — кто ты. Тебе предстоит великая миссия. Поставить на место бенефициаров, защитить империю от их тлетворного влияния, объеденить всех псиоников…

Полковник замолчал, не договорив. Понял, что ляпнул сейчас какую-то херню. Не всех псиоников. Далеко не всех. Только тех, в кого он ткнет пальцем. И вовсе не для великой мисси служения стране. А в личных интересах начальника Особого отдела.

— В общем, договоримся так… — Романовский поморщился и раздраженно посмотрел на меня. Ему не нравилось, что приходится «договариваться». Он хотел просто отдавать приказы. — Наша цель на ближайшее время — Наследники тех Корпораций, о которых мы говорили. Как только выполнишь первое задание, даю слово, мы поговорим обо всем. Считай это платой за работу.

— Но… — Я переступил с ноги на ногу. — Просто скажите… То, что мать пришла в «Рубин»… Это о чем-нибудь говорит?

Романовский почти минуту смотрел на меня молча, не понимая, наверное, на что я намекаю. Но потом до него дошло. Он откинул голову назад и громко рассмеялся.

— О, господи… Антон… Нет! Шереметевы не имеют ни к тебе, ни к твоей матери никакого отношения! Ну… В том смысле, о котором ты подумал. Бенефициар «Рубина» не твой отец. Что за глупость⁈ Насмешил, честное слово…

Ликвидатор еще несколько раз хохотнул, а потом даже утер выступившие слезы.

— Ох, и шутка, однако… — Полковник покачал головой. — Всему своё время. Ты узнаешь правду. Я же дал слово. А сейчас… Давай-ка проедем в одно место. У нас, похоже, появился первый кандидат. И я хочу, чтоб ты сам оценил его потенциал.

Добыча становится охотником

— Так не пойдет… — Романовский вдруг обернулся, окинул меня внимательным взглядом и поморщился, словно мой вид причинял ему душевную боль.

Он сидел впереди, на пассажирском сиденье автомобиля, который вёз нас в неизвестном направлении. Обозначать место прибытия, кстати, пока никто не торопился. Я даже приблизительно не знал, куда мы едем.

После слов полковника, что мне надо посмотреть на какого-то кандидата своими глазами, он тут же сообщил, мол, машина уже ждет. Надо двигать на улицу.

— Что, прям сразу? — Я даже немного опешил от скорости, с которой полковник принимает решения.

Романовский явно надумал взять меня с собой только сейчас, в процессе нашего разговора. Почему? Не знаю. Свои тараканы у мужика в башке. Между прочим, очень даже огромные.

Нет, мы планировали, конечно, находить самых достойных среди псиоников, чтоб собрать какую-то неимоверно мощную команду, и все такое. Вернее, не «мы», естественно, я вообще ни черта подобного делать не собирался, а Романовский. Но мне казалось, весь этот процесс будет немного более организованным. А не вот так — я решил, поехали. Куда поехали? Чего поехали? Ни черта не понятно.

— Ну, хочешь, через год. Или через десять лет. — Раздраженно ответил Ликвидатор. — На очередных руинах, оставшихся от цивилизации, мы начнем, наконец, спасать то, что уже не спасти.

С этими словами он толкнул дверь и вышел из кабинета, даже не оглянувшись, чтоб убедиться, иду ли я за ним. Мне едва по носу не прилетело этой дверью. Потому что я, как бы, шел. И прямо сразу за полковником.

Разговор, между прочим, остался незавершённым. Я, к примеру, так и не понял, на кой черт принесло мать в столицу. Да, грешным делом мелькнула мысль, не является ли бенефициар Шереметев моим биологическим отцом. Насчёт совместной службы, конечно, бред тогда выходит. Вот уж точно глава Корпорации не мог служить в армии. Но с другой стороны, я ведь не совсем идиот, чтоб каждое слово Ликвидатора принимать на веру. Может, он специально меня путает.

Однако его реакция на подобную версию была слишком искренней. Он смеялся от души. Так что, нет. Этот вариант отметается. И слава богу… Не готов я заполучить себе в отцы одного из богатеев. Да ещё такого. Но все же, насчет матери, хотелось вызнать больше подробностей. Поэтому я решил выдержать паузу и вернуться к разговору чуть позже. Конечно же я двинулся следом за Ликвидатором, куда бы нам сейчас не пришлось ехать.

— Угу…Только и слышу…новая война, новая разруха, новый трындец…И хрен каких объяснений…

Естественно, мое тихое возмущение осталось без ответа, потому что я топал вслед за полковником, бормоча это себе под нос.

За рулем машины, которая и правда, обнаружилась возле крыльца, нас ждал неизменный Олег. Ликвидатор устроился впереди. Хотя, это место не подходит для полковника. По статусу не положено.

Я уселся сзади рядом с незнакомым особистом. Как всегда, это был молодой мужчина без каких либо примет. Никакое лицо, никакой внешний вид, темная однотонная одежда. Водолазка, штаны и берцы. Кстати…Интересный момент… Я только сейчас вдруг понял, что не видел ни одного сотрудника особого отдела старше тридцати лет. Ну, может, тридцати пяти. Не столь важно.

Не знаю…Пожалуй, кроме полковника настолько взрослых, чтоб за сорок, и нет. Либо, что вполне вероятно, они не занимаются «полевой» работой. Сидят в конторе, пишут отчёты. Или погружены в другие, какие-то очень «полезные» для страны дела. Есть же, наверное, технические отделы.

Не успели мы отъехать от дома Романовских, как Ликвидатор вдруг выдал эту странную фразу. Причём, просто ни с хрена. Ну, по моему мнению.

— Что не пойдет? — Осторожно уточнил я у Ликвидатора.

— Твой внешний вид. — Ещё более непонятно заявил он. — Посмотри назад.

Я обернулся и уставился в заднее стекло автомобиля. За нами ехали еще какие-то тачки, но это вполне логично. Мы уже выбрались на проезжую часть.

— Неприметная старенькая «Волга». Та, которая темного цвета. Номера две единицы, четвёрка. Это папарацци. — Спокойно заявил Романовский.

— Кто-о-о⁈ — Я настолько обалдел, что полностью развернулся на сиденье, едва не угодив локтем особисту в нос, и уставился на дорогу. В частности, на тачку, о которой шла речь. — Папарацци? Вы серьёзно? Зачем они едут за нами? Они психи?

— В России всегда было полно придурков. — Полковник небрежно пожал плечами. — И в прошлом, и в настоящем. И, к сожалению, в будущем этого тоже не избежать.

— Да я понимаю, но следить за начальником особого отдела…

— Они не настолько придурки, как ты сейчас подумал. — Засмеялся Романовский. — Просто надеются заполучить какую-нибудь сенсацию для светских хроник. Так что гораздо больше вероятность, что охотятся они, как раз, за тобой. Слухи о племяннике ужасного Ликвидатора разлетелись быстро. Особенно о том, что он успел за несколько дней отличиться в школе, ввязавшись в противостояние с Бутурлиным. Это — столица, Антон. Высшее, чтоб его, общество. Здесь обожают скандалы. Обожают их мерзкий, тухлый запах. Поэтому и караулят теперь возле дома. С территории выехала машина –они отправились следом. Если по итогу выйду я со своим племянником, значит, точно есть что-то интересненькое. Они могут нам помешать своим присутствием. Каждый в этом городе знает, я даже дочь не беру с собой. Не хожу с ней на развлечения или мероприятия. Не гуляю по улице в ее компании. А тут вдруг появлюсь с сыном сестры. Фурор! Но если из машины выйду я и двое особистов, поверь мне, надоедливые охотники за сенсациями моментально испарятся. Потому что, это может означать лишь одно. Особый отдел занимается своей работой. Желающих совать свой нос в такие дела нет. Даже ради сенсации, ради шикарного контента и ради денег, которые они смогут получить за столь опасный сюжет. Ты понял мою мысль? Когда машина остановится, нельзя, чтоб из нее появился Антон Лерманов.

Романовский снова внимательно посмотрел на меня.

— Ну…Понял, да… — Ответил я ему и в свою очередь покосился сначала на особиста, сидевшего рядом, потом на Олега.

Просто, так понимаю, Ликвидатор не афиширует, кто я такой на самом деле. А сейчас идёт речь о психометаболизме. Он хочет, чтоб я изменил внешность. На глазах у двух свидетелей. Странное представление о секретности у господина полковника.

— Все хорошо. — Романовский кивнул. — Делай. Олег и Иван крайне надёжные люди. Я доверяю им. И, думаю, Иван точно не будет против, если у него на пару часов появится брат близнец.

— А-а-а-а-а…Ну, как скажите… — Я уставился на сидевшего рядом особиста. Мое дело — маленькое. Сказали делать, не вопрос.

Я принялся внимательно рассматривать его лицо, волосы, одежду. Вникал в мельчайшие детали, пытаясь запечатлеть все это в своей голове. Буквально через пару минут в моем воображении уже возник «костюм», который нужно одеть на себя.

— Мммм…– Полковник как раз в этот момент снова оглянулся. — Отлично. Действительно брат-близнец… Очень похож. Молодец, Антон. Растёшь. У тебя процесс смены личности становится все качественнее и быстрее.

Самое интересное, у Олега и у этого Ивана ни один мускул на лице не дрогнул. Вообще. То есть при них вполне спокойно псионик применяет способности, а они относятся к этому, как к совершенно обычной вещи. Они вообще относятся к псионику, которого тут быть не должно, как к обычной вещи. Странная какая-то хрень…Полковник уверял, будто никто не знает обо мне и не должен знать… А тут — секретик вовсе уж не такой секретик. Неспроста это…Точно неспроста…

— Вот тут тормози. Зайдём со стороны центрального входа. — Ликвидатор указал Олегу на огромный торговый центр, мимо которого мы проезжали. — Иван, что по сотрудникам?

— Двое ребят дежурят на запасной лестнице, пять человек рассредоточились по этажу. Объект находится там, где закусочные, аттракционы и кинотеатр. Держать под контролем очень тяжело. Объект постоянно передвигается и вокруг много людей. — Равнодушным голосом отчитался Иван.

Я заметил у него в ухе маленький черный наушник. Видимо, информация поступала особисту напрямую от тех, кто был в торговом центре. Кстати… Место, конечно, капец, насколько неудобное. Интересно, как Романовский думает, я при таком скоплении людей смогу определить, псионик или не псионик его кандидат. Тут даже телепатией воспользоваться невозможно. Мозг взорвется от слишком большого количества информации, которая в него хлынет. Едва я «включусь» в процесс.

— Отлично…Значит, мы с Антоном поднимемся на эскалаторе. Сами. Иван, ты предупреди остальных. Готовность номер один. Все зависит от того, что мы сейчас увидим. — Сказал Романовский, потом вытащил из нагрудного кармана такой же маленький наушник и поместил его в нужное место. — Идём.

Последнее указание относилось ко мне. Олег как раз притормозил на парковке, прямо перед здоровенной, крутящейся дверью, сквозь которую тянулся поток людей. Очень плотный поток. Чертова столица… Рабочее время, так-то. А они шатаются, где ни попадя. Развлекаются, уроды. Пока такие, как моя мать, обычные люди из провинции, зарабатывают своим по́том для них эту возможность — жить в удовольствие. Хотя… Насчет матери тоже теперь надо быть поаккуратнее в высказываниях и предположениях. Хрен его знает, что за информация ждёт меня впереди.

— Значит так…– Начал Романовский сразу, как только мы вошли внутрь. — Ситуация следующая. Семья. Три поколения назад рождался псионик. Средненький. Ничего особенного. Сейчас ситуация совсем другая. Как я говорил, за подобными семьям мы следим круглосуточно. Возле их дома и в нем установлены специальные датчики. Они реагируют на определенную активность длинных и коротких волн. Так вот… За последний месяц подобная активность проявлялась порядка десяти раз. Только в пределах дома. Вот что интересно. За всеми тремя…

— Чего⁈ — Перебил я Ликвидатора. — Извините, не расслышал. Или показалось… Вы сказали, тремя?

— Трое детей. Все — мальчики. Младшему — семь, среднему — девять, старшему — двенадцать. За ними теперь постоянно ходят мои люди. Пытаются определить, кто именно из этих пацанов псионик. Но черта-с-два! Всплески активности происходят только в доме. И только в моменты, когда там находится вся семья. Поэтому мы до сих пор не знаем, кто из деток — наш клиент. Но! — Полковник поднял указательный палец вверх. — Должны знать. Потому что всплески неимоверно сильные. Показатели зашкаливает. Значит, парнишка — типа гения. Его способность имеет высокий уровень мощности.

Романовский ступил на первую порожку эскалатора и поехал вверх. Я, соответственно, сделал то же самое. Хотя чувствовал себя, если честно, крайне неуютно. Со всех сторон на нас глазели все, кому не лень. Кто-то исподтишка. А кто-то вообще в открытую.

— Какого черта мы идём так свободно? Не прячась, не стараясь остаться незаметными? — Я поднялся на парочку ступенек вверх и замер рядом с Ликвидатором, держась за перила. — На нас смотрят все посетители центра. Великого и ужасного Ликвидатора вообще, что ли, знает каждый гражданин империи? Сто́ит кому-то заметит Вашу персону, и они уже глаз не сводят.

— Нет, конечно. — Романовский усмехнулся. — Просто для окружающих сейчас все выглядит следующим образом. По торговому центру двигаются двое особистов. Уж это вполне способны определить даже те, кто мое лицо никогда в жизни не видел. Хотя, справедливости ради, отмечу, таких очень мало. Естественно, народ понимает, мы не на прогулку пришли. Поэтому им с одной стороны страшно, а с другой интересно. Вот и пялятся.

— Круто…А детишки? Я так понимаю, они снова все вместе здесь? Раз вы не знаете наверняка, кто вам нужен, то следите за всеми.

— Да. — Ликвидатор кивнул.

Он вообще объяснял мне сложившуюся ситуацию с весьма заметным удовольствием. Будто ему нравится наш разговор. Он, как старший товарищ, учит своего подопечного. Вот такая, типа, история.

А мне зато наоборот — сильно все не нравилось. Если полковник Романовский, не скрываясь, двигается туда, где предположительно находится псионик, значит, он точно что-то задумал.

— А что детишки? — Ликвидатор снова усмехнулся, а затем сошел с эскалатора. — Детишки увидят особистов, которые просто будут осматривать территорию. Начнут нервничать. Глядишь, псионик выдаст себя. Ну, и ты, конечно, постараешься.

— Охренительный план…–Высказался я Романовскому в спину.

Просто он как-то резво рванул вперед. Туда, где виднелись столики кафешек, диваны, на которых сидели отдыхающие, и вход в кинотеатр.

Пришлось ускориться, чтоб догнать его.

— И где же наш объект? — А вернее три. Извините…

Последнее слово предназначалось не Ликвидатору, конечно. Перед ним мне извиняться не за что. Проходящая мимо девушка случайно задела меня плечом и обернулась, чтоб, наверное, возмутиться. По крайней мере, лицо у нее было злое. Поэтому я и попросил прощения. Мне не жалко. Хотя, вышло это не специально ведь. Я совсем не хотел никого цеплять. Однако едва девушка увидела, с кем столкнулась, моментально изменился ее настрой.

— Да ничего, ничего…сама виновата…простите, ради бога…извините…– Забубнила она. А потом вообще схватила за руку свою спутницу, которая шла рядом, и потащила ее вперёд.

— Ой, Мариш, это же особисты…– Восторженно пискнула подружка мегеры, — Ну, подожди, ты чего? Давай поговорим с ними…Познакомимся. Это же круто! Настоящие особисты.

— Натали, ты дура? — Возмутился злой голос той особы, с которой мы столкнулись. — Это, блин, особисты! Как ты правильно заметила. А не имперские гусары на прогулке…

— Не вижу разницы…– Заявила капризно подружка.

— Натали…ты точно дура…– Донеслось издалека. Девчонки отошли на приличное расстояние, но все равно обрывки их разговора можно было разобрать.

— Мда уж…– Я покосился на Романовского, который все это и видел и, конечно, слышал. — Не любит вас народ, ради которого так стараетесь. Обидно, наверное.

— Народ глуп. — Совершенно спокойно ответил Ликвидатор. — Овцы не любят собак, которые их охраняют, не давая бестолковым животным разбрестись. А ведь они, эти собаки, берегут жизни овец, защищая их от волков. Не отвлекайся. Вон наша цель.

Ликвидатор остановился, уставившись в сторону одного из столиков, которых тут было до хрена. Народу, кстати, кака я и думал, тоже было до хрена.

За столом сидела семья. Мама, папа и трое пацанов. Выглядели они вполне обычными, даже счастливыми. Перед детишками стояли стандартные наборы для похода в кинотеатр. Ведро соленой кукурузы, сок, бокс с жареной картошкой. У меня аж слюни потекли, честное слово. Когда-то давно, в другой жизни, мы с Настей не раз мечтали, как однажды попадём в столицу, сходим в настоящий кинотеатр, посмотрим фильм на большом экране и непременно купим себе вот это все, что сейчас я видел на столе. Далекая, глупая мечта детства. У нас в городе ничего этого не было. Нам казалось, ведро сраной соленой кукурузы — символ шикарной жизни.

— То есть никакого понимания, кто из детишек псионик, нет. — Спросил я Ликвидатора, чтоб отвлечься от крайне неуместных мыслей и воспоминаний. Теперь каждый раз, когда в голове всплывала Настя, мне вдруг становилось больно в груди. Что-то там сжималось, мешая дышать.

— Нет. Хитрый гадёныш. Уверен, это не совпадение. Он понял, что использовать способности можно только там, где его сложно вычислить. Дома. Но самое интересное… Все трое уже ходят в школу. Младший — в первый класс. Соответственно, проверку они прошли.

— Действительно, интересно…– Я покосился на Ликвидатора.

— Вот и я о чем. Предполагаю, один из пацанов достаточно мощно владеет телепатией. Ну… Можешь начинать.

Романовский сделал широкий жест рукой, словно отодвигал невидимую штору, а потом отступил назад.

Дураки учатся на своих ошибках…

— И как, интересно, мне надо это сделать? Погадать на кофейной гуще надежнее выйдет. — Пробормотал я себе под нос, рассматривая толпу людей перед собой.

Многие, кстати, не обращали внимания ни на меня, ни на Романовского. В основном те, кто сидели дальше от эскалатора. Они ели, смеялись, переговаривались между собой. Позавидовать можно…Живут себе на радость…

Полковник, к тому же, вообще отошел в сторону и теперь стоял возле одной из колонн. Его практически не было видно. Остальных особистов, которые по словам Ивана, рассредоточились между посетителей, тоже не заметил. Ни одного. Умеют, сволочи, работать. И не скажешь ничего. А вот я маячил, как бельмо на глазу. Раздражающий фактор, который спровоцирует псионика.

Те посетители, чьи столики оказались ко мне ближе, начали шустро доедать остатки своих заказов. Некоторые даже предпочли тактично свалить, забрав с собой еду. Рефлексы, видимо. Может, конечно, парня, похожего на особиста, сюда просто попутным ветром занесло, а может, и нет. Зачем выяснять этот вопрос, если можно просто уйти. И пусть стоит, сколько хочет. Я буквально читал эти мысли на их лицах без всякой телепатии.

— Дима, да оставь ты уже эти чертовы бургеры! — Одна мамочка вообще буквально вырвала изо рта подростка еду, схватила его за рукав и потащила в сторону лифта. При этом она постоянно оглядывалась на меня. Будто я мог кинуться за ними следом.

Интересующая полковника семья расположилась за большим квадратным столом и между нами было приличное расстояние. Но находились они ровно по прямой. То есть я видел их хорошо. Особенно пацанов. Отец сидел задом ко мне. Мать — лицом. Но из-за широкой спины мужа разглядеть ее хорошо я не мог. Мужик постоянно двигался, то влево, то вправо, то наклонялся вперед, загораживая обзор. Впрочем, она меня тоже не видела. Детишки же расположились по обе стороны стола.

Я осторожно «включил» телепатию. Осторожно, потому как опасался, что мысли всех этих людей, которые находятся поблизости, выведут меня из строя. В принципе, такое предположение оказалось очень близко к истине.

Информация потоком хлынула в мое сознание. И ясное дело, это был удивительный хлам, которым можно захлебнуться.

«Мама приезжает…вот черт…не вовремя. Как-то надо сообщить ей об увольнении…Опять начнутся разговоры о неоправданных надеждах…»

' Нет, ну какой мудак! Пялится на мою задницу…А сам крутится с этой дурой из пятого отдела. Что он в ней нашел? Серьёзно! Что? Сиськи? Она же глупа, как пробка! "

' Да чтоб он сдох, долбаный Петя. Гандон завистливый. Точно его рук дело…подставил меня, тварь…Только ему про акции рассказывал…"

«Интересно, ей понравится это кольцо? А если нет? Если она откажет из-за слишком простого колечка… Скажет, поскупился на что-то приличное…»

— Блин…– Я потер виски и «выключился». — Так ни хрена не выйдет…

Дебильные мысли этих дебильных людишек лились в мою голову потоком фекалий, которыми фонтанирует испорченная канализация. Среди такого количества дерьма я просто физически не смогу выцепить нужное.

Ни черта не подходит мне сейчас телепатия. Даже наоборот, мешает.

Я обернулся в сторону Романовского, который застыл неподалёку, прислонившись плечом к колонне. Полковник опустил голову вниз и со стороны вообще казалось, будто он задремал.

— Класс…Ну, ладно.

Я снова уставился на трех братьев. Кто из них, интересно…а главное, как это вычислить?

Была ли у меня мысль надурить Романовского? Испытывал ли я в этот момент чувство стыда, что, можно сказать, предаю собрата? Нет. Ни черта подобного.

Во-первых, Ликвидатор точно знает, в семье есть псионик. Я уверен, если пацана не вычислить или не взять под контроль, он спокойно, без малейших сомнений, их всех уничтожит. На всякий случай. Найдет оправдание, причину, повод. Что угодно. Великая цель оправдывает любые средства. У этого бедолаги-псионика два пути. Либо он становится частью команды Ликвидатора, либо превращается в утиль.

«Во-вторых» — упирается в первый пункт. Даже если я не укажу на псионика, ему это никак не поможет. А вот если вычислю и позволю Романовскому его забрать, он останется жив. Дальше будем смотреть по ситуации.

— Так…ладно…

Девчушка, которую мимо протащила за руку очередная нервная мамаша, обратившая внимание на мой мрачный силуэт, уставилась на меня с удивлением, открыв рот. Наверное, она не поняла, почему дядя стоит и разговаривает сам с собой. И почему мама забрала ее подальше от этого дяди.

Кстати, в мою сторону смотрело все больше людей. Столики, которые находились рядом, совсем опустели, и на этот странный факт начали обращать внимание остальные. Естественно, как только они пытались понять, что происходит, в поле их зрения сразу попадал я.

Именно в этот момент, внезапно, по спине снова скользнул чужой взгляд. Как тогда, возле гостиницы, когда не состоялась встреча с Настей. Вот оно! Значит, я был прав. Это неприятное ощущение означает, что рядом — псионик.

Самое интересное, нужная нам с Романовским семья как раз одновременно уставилась в мою сторону. Кроме отца. Тот сидел спиной и не видел, как медленно, но верно пустеют столики вокруг.

А вот мать и трое пацанов, смотрели ровно на меня.

— Гадство…– Процедил я сквозь зубы.

Просто свинство какое-то, честное слово. Они нахрена пялятся все вместе? Поди теперь разбери, чей взгляд чувствую позвонками.

А потом… Потом ситуация вышла из-под контроля. Это, мягко говоря.

Из-за стола медленно поднялась мамаша интересующих меня детишек. Ей на вид было около тридцати пяти лет, но выглядела она очень хорошо. Ухоженная, красивая блондинка, в шмотках, которые больше подошли бы молодой девчонке, чем домохозяйке, воспитывающей трех сыновей.

Я напрягся. Сразу. Просто она смотрела прямо мне в глаза. Смотрела с ненавистью.

В голове начал нарастать гул. Такое чувство, будто где-то рядом мечется огромный рой ос.

— Да, ну на хер! — Я в изумлении таращился на блондинку. Она? Она псионик? Не может этого быть? Ей, блин, хрен его знает, сколько лет. Она — женщина!

Но даже на том расстоянии, которое нас разделяло, я отчётливо видел, как в ее зрачках пляшут тёмные пятна.

Откуда-то сбоку раздался женский испуганный визг. Потом еще один. Потом закричали дети. Посетители начали вскакивать со своих мест, размахивая руками, словно их и правда атакуют насекомые.

Мамаши, которые все это время не замечали меня, теперь хватали детей и бежали куда-то в сторону эскалатора, пригибаясь и пытаясь собой прикрыть самое драгоценное — своих чад. Папаши хватали стулья и швыряли их в воздух. В итоге мебель летела во все стороны, падала на столы, била стеклянные витрины магазинчиков и кафешек. В общем, очевидно, причина паники точно не я, а нечто крайне опасное с точки зрения этих людей.

— Ох, как силен…– Раздался за моей спиной довольный голос Романовского. — Ты посмотри, что, гад, делает! Все эти люди уверены, будто с потолка летят осы. Представляешь? Полчища ос…

Ликвидатор стоял рядом с восхищённым лицом. Он задрал голову вверх и рассматривал воздух.

— Вы видите иллюзию? — Спросил полковника, при этом не отрывая взгляда от блондинки.

Просто я, к примеру, ни черта не видел. Кроме внезапно сошедших с ума людей. Причем, сошедших с ума одновременно. Иначе как объяснить их поведение?

Блондинка все так же стояла на месте, распрямив плечи и прожигая меня взглядом. Детишки ее, кстати, вместе с отцом, пытались тем временем укрыться от несуществующих насекомых. Они кинулись в толпу, которая с криками и визгом бежала прочь, чтоб пробиться к запасному выходу. На эскалаторе уже творилось черт знает что. Про лифт вообще молчу.

— Да вижу, конечно. Я защиту не включал. Интересно было. — Ликвидатор крутил головой, налево, направо, вверх. — Да, ты посмотри…действительно пчелы. Здоровые такие…Навроде южноамериканских. Мутировавший вид…Их не существует давно. После войны, конечно, одолевали сильно. В энциклопедии, что ли, нашел… Знает ведь, как выглядели. Ты посмотри, как натурально. А ты на маменьку долго будешь пялиться? Нам бы детишек поймать.

— Это она псионик…– Я сделал шаг вперед, намереваясь подойти к блондинке.

Раз на меня никакие пчелы не летят, я слышу только гул, соответственно, ее способность отчего-то не причиняет мне вред. Конечно, ерунда выходит. Взрослая женщина — телепат. Этого ведь не может быть. Как она скрывалась все годы?

— Ой, да конечно! — Ликвидатор схватил меня за руку, останавливая. — А я — балерина имперского театра. Она не псионик. Но точно знает, кто из ее детей обладает способностью.

— Глаза! Как только она создала иллюзию для окружающих, в ее зрачках появились пятна. — Я дёрнул рукой, пытаясь освободиться.

Блондинку надо остановить. Давка на эскалаторе становится уже опасной. Один мужик скинул другого, мешающего ему протиснуться вперед. Просто толкнул его через перила. И лестница еще движется ведь. Какого-нибудь малыша сейчас просто элементарно задавят. Даже, наверное, не одного…

— Ну, да… Ну, да… — Полковник сделал шаг вперед, перегораживая мне дорогу, а потом достаточно ощутимо ударил по щеке раскрытой ладонью. Аж зазвенело в башке. — Очнись! Какие к чертовой матери пятна⁈ Расстояние метров десять, не меньше. Я даже не в состоянии определить цвет ее глаз. А ты говоришь про пятна! Она прикрывает пацана. Этот гадёныш создал сразу две иллюзии. Пчелы для окружающих, чтоб началась паника, и пятна конкретно для тебя. Похоже, почувствовал в тебе коллегу. Я давно подозревал, что вы способны определять друг друга даже среди тысячной толпы. Он надел ей этот образ в твоем восприятии. Иллюзия глаз работает только на тебя. Нет там никаких пятен. А мать изображает ту самую точку, вокруг которой раскручиваются иллюзии, привлекая наше внимание, чтоб дети вместе с мужем смогли сбежать. Это продуманный план. Заготовка! Она спасает ребёнка.

Я тряхнул головой. От удара Романовского горела щека. Зато гул реально стал меньше. Да и внешний вид блондинки несколько изменился. Вернее, выглядела она точно так же. Но теперь и правда, ее глаз я просто тупо не мог рассмотреть.

— Охренеть… — Повернул голову в ту сторону, куда убежали детишки с отцом.

Их уже не было видно за людьми, которые продолжали визжать, размахивать руками и ломиться к лестнице.

— Иван, запасной выход. Двое с улицы. Трое на этаж. Они могут проскочить через магазины. Защиту включайте. Без экспериментов. Пацан очень сильный. — Романовский командовал своими особистами, пальцем прижимая черный наушник. Видимо, эта приблуда работает сразу и на прием, и на передачу.

— Антон! За мной!

Ликвидатор рванул к лестнице. Спуститься по эскалатору или на лифте сейчас нереально. Обезумевшие люди затопчут даже нас.

Я, наверное, мог бы создать тоже иллюзию. Наверно… Типа дождя, который сбивает пчёл. Хрен его знает. Все равно эта чертовщина творится лишь в головах у окружающих. В том и суть иллюзии телепата. Мы не создаем реальные предметы. Это все же не долбанное волшебство из сказок. Мы внушаем людям, будто что-то вокруг них или с ними происходит на самом деле. И все. Но вот так, наскоком, боюсь рисковать. Тем более пацан взял под контроль настолько огромное количество людей, что охренеть можно. Честное слово. Я, может, и крут с точки зрения универсальности. Четыре способности мне доступны. Но, блин… Несомненно этот псионик мощно владеет телепатией.

— Антон! Не отставай! — Бросил через плечо Романовский, врезаясь в толпу.

Я сначала тоже вроде бросился следом. Сделал несколько шагов, а потом остановился. Мне в спину пялился взгляд. Тот самый. Посторонний. Буквально ощущал его кожей даже сквозь одежду.

— Вот гадёныш… Не две иллюзии. Ни хрена не две… — Я восхищённо покачал головой и медленно повернулся туда, где осталась блондинка.

Пацан никуда не убегал. Он просто слепил свой образ, чтоб со стороны казалось, будто к лестнице бегут все трое. А себя спрятал. Охренеть можно… Просто спрятал себя от чужих глаз. Чертов гений, блин…

Я оказался прав. К одному из магазинчиков со шмотками, витрина которого была разбита, бежала блондинка. За руку она тащила младшего сына. Того самого, которому стукнуло семь. Или вернее сказать, он ее тащил. Мать явно пребывала в гораздо большей панике, чем этот чудо-ребенок.

— Эй! Сопляк! — Крикнул я громко ему вслед, а затем двинулся в сторону убегавшей парочки.

Вот, значит, как оно работает. Псионику не надо реально смотреть на меня. Я просто ощущаю его присутствие как чужой взгляд…

Пацан замер. Повернулся ко мне лицом. А потом рукой попытался задвинуть мать себе за спину. Семилетний, блин, ребенок. Он реально хотел защитить ее.

— Не подходи! — Со злостью крикнул он мне. — Я пожалел тебя. Потому что ты тоже псионик. Псионик, который служит нашим убийцам. Но сейчас не пожалею. Чем бы ты не владел, я все равно тебя переплюну. Понял⁈ Особист сраный! Говна кусок!

Последнюю фразу он произнёс с ненавистью. Эта ненависть была настолько сильной, что я ощущал ее, словно настоящий предмет, который можно потрогать руками. А вообще, конечно, смотрелось это мандец, как странно. Ребенок, пытающийся собой закрыть мать, которая в разы больше его.

Да, полковник прав. Похоже, он не стал скрывать от родителей правду. Рассказал им о тех странностях, которые с ним происходят. И родители сделали свой выбор. Решили бороться за жизнь сына, как могут. Придумали план на случай, если появятся особисты. Пацан создает определённую иллюзию, чтоб псиоником выглядела мать. Пока до особистов дойдёт, что к чему, он успеет сбежать. Интересно, а как великие махинаторы рассчитывали сделать это через защиту, которую таскают на себе подчиненные Ликвидатора? Или просто не знали о ней? В любом случае, я, наверное, готов поклониться его родителям. Они хотя бы попытались.

— Ну, не настолько ты крут…Раз не смог понять, что тебе тоже показывают совсем не то, что есть на самом деле. — Я усмехнулся, а потом рывком сорвал с себя «костюм» Ивана. Лерманов сейчас будет очень в тему. Он и по возрасту моложе, и выглядит поприятнее.

Причем постарался, чтоб было очевидно, я снял чужой образ, а не надел его.

Пацан немного растерялся. Наверное искренне поверил, будто псионик может работать в особом отделе. Однако почти сразу взял себя в руки.

— И что⁈ Значит ты еще большая крыса. Даже не особист!

— Определись, сопляк, что хуже. Быть особистом или не быть им. А то ты сам запутался. — Я медленно приближался к пацану. — Послушай… Вы, конечно, молодцы. Придумали такую мощную схему. Но она бы у вас не прокатила. Позже объясню, почему, если тебе интересно. Сейчас речь о другом. Тебя не тронут. Вообще. И семью твою тоже не тронут. Но ты пойдёшь со мной. Спокойно, без истерик. Обещаю, никакой утилизации не будет. Я неспроста здесь.

— Врешь! — Выкрикнул пацан. Его голос дрожал. Он сильно боялся. Это было видно невооружённым взглядом.

— Нет. Не вру. Слово даю, с тобой все будет хорошо. Более того, ты реально поможешь своим родственникам этим поступком. Они ведь скрыли от особого отдела информацию о псионике. Более того, пытались помочь с побегом. Вспомни закон. Их за это по головке не погладят.

— Сеня, не слушай его. Не слушай. — Мать оттеснила пацана и сделала шаг вперед. Ну, просто соревнование какое-то. Кто готов пожертвовать собой больше. — Вы убьете его. Я знаю! Семен…

Блондинка еще немного вышла вперед. Развернулась лицом к сыну, а затем присела, чтоб их глаза находились на одном уровне.

— Семен… Им нельзя верить. Помнишь? Мы говорили об этом. Вспомни, второй вариант. Наш план «Б». И… Мы с папой тебя очень любим. Никогда об этом не забывай.

Вот честно говоря, в этом месте должна была быть какая-то душещипательная сцена. Вернее, момент и без того крайне трогательный, но чтоб прям конкретно. Слезы, объятия, все дела.

Черта-с-два! Блондинка вдруг резко встала, развернулась лицом ко мне, а потом вытянула руки вперед, скрючив пальцы, будто хочет вырвать глаза, и с криком кинулась прямо на меня.

Очень странно и непонятно, но явно какая-то ерунда…

Бывают в жизни моменты, когда кажется, что все вокруг словно замедляет свой ход. Вот сейчас со мной происходило именно это. Не знаю, почему. Может, на нервах, может, от перенапряжения. Все-таки, ситуация сложилась, мягко говоря, не самая лучшая. Когда мы отправлялись «посмотреть» псионика, я так-то думал, что на этом все и ограничится. А тут — целая операция развернулась. Да еще и не в ту сторону.

Я стоял дурак -дураком и смотрел, как в мою сторону бежит мать пацана, явно собираясь кинуться в драку. Не знаю, на что она рассчитывала, если честно. Женщина, небольшого роста, достаточно худенькая, хочет голыми руками справится со взрослым парнем. Я, конечно, выгляжу сейчас даже не как Иван, а как Антон Лерманов. То есть шестнадцатилетним пацаном. В реальности — мне вообще четырнадцать. И все равно я — мужчина. Чисто физически, даже в своем возрасте я сильнее.

И вот о чем она думала, решившись на столь глупый поступок? К тому же, очевидно, перед ней не обычный человек. Перед ней –псионик. Вполне понятно, образ, который я снял — это не иллюзия. Это — именно измененное состояние моего тела, соединенное с телепатией. Кстати, Романовский так и не объяснил, как я умудряюсь делать подобные комбинации разных способностей. Но не об этом речь.

Я ведь могу выглядеть как угодно, но если она знает, что из себя представляет псионик, владеющий психометаболизмом, а она, естественно, знает, то должна понимать, могу за доли секунды изменить структуру мышц. Могу стать сильнее и свернуть ее в бараний рог. Да, наверное, это будет больно. Все-таки перекраивать свое собственное тело — приятного мало. Не пробовал пока делать это быстро, не знаю, насколько сильно скрутит, но ведь в любом случае я способен провернуть такой фокус.

Между нами оставалось буквально несколько метров. Самое интересное, блондинка вдруг реально начала двигаться медленно. Вернее, она, конечно, бежала. Чисто теоретически, неслась даже. Но я отчего-то видел все, как в замедленной съёмке. То есть теперь мне это не просто казалось, теперь именно так и было.

Ко всему прочему, сам я тоже не мог двигаться с обычной скоростью. Например, поднял одну руку, собираясь оттолкнуть обезумевшую мамашу, когда она окажется рядом, и это заняло у меня несколько минут. Простой совершенно жест. Словно двигаться мешала какая-то невидимая вязкая субстанция. Я с удивлением уставился на собственную конечность. Что за хрень происходит⁈ Пошевелил пальцами, растопырил их. Очень, очень медленно они подчинились.

— Сво-о-оло-о-очь!

Это она кричала мне. Но одно единственное слово растянулось жвачкой в пространстве. Я будто физически ощущал, как вылетают буквы из ее открытого рта. Медленно вылетают, с неохотой.

Наше столкновение было неизбежно. Я понял, отскочить или сделать что-то адекватное, дабы избежать драки с женщиной, это вообще уж хрен пойми что, просто не могу. Она медленно бежит, но один черт приближается, а я так же медленно туплю прямо перед ней.

В этот момент мамаша юного псионика выкинула руку вперёд. Ну, как выкинула… Медленно начала поднимать. Я машинально перевел взгляд на кончики ее пальцев. Стало даже немного смешно. Она сейчас напоминала героя старых комиксов, который в такой позе летал совершать героические подвиги. Вытянутая вперед рука и сжатый кулак…

Наверное, потому и пропустил момент, когда она сунула вторую руку в карман. Да еще мой взгляд перемещался с той же улиточной скоростью, как все вокруг. А потом, когда блондинка свою конечность вытащила обратно, в ее кулаке что-то было. Пузырек или небольшой флакон. Не смог разобрать сразу.

— Бе-е-еги-и-и, при-иду-у-у-ро-о-ок… — Донеслось откуда-то со стороны сквозь непонятный гул. Кстати, ощущение это было похоже на резко упавшее давление. Звуки тоже стали медленными, глухими и какими-то вязкими.

Голос явно принадлежал Романовскому. Даже в замедленном варианте я бы не смог ошибиться. Это точно кричал полковник. Естественно, я обернулся. Просто… Какого черта он оказался здесь, если должен быть где-то среди толпы бегущих на улицу людей. Вернулся за мной?

Полковник, словно балерина, которая решила покривляться и делала свои прыжки очень медленно, подвисая в воздухе, двигался в нашу сторону. Его рот был смешно открыт. Это, видимо из-за того, что слова вылетали оттуда, как мыльные пузыри. Плавно, кружась в воздухе.

Романовский тоже тянул одну руку вперёд. Фишка сегодня, что ли у всех такая, с этими руками? Он будто хотел успеть или поймать пузырек, или оттолкнуть меня в сторону. Но расстояние между мной и матерью юного дарования было гораздо меньше, чем от Ликвидатора до нас обоих.

Я собрался крикнуть ему, чтоб не вмешивался, но в этот момент в пространстве появился еще один звук. Похожий на громкий хлопок, он буквально взорвался где-то неподалеку.

— Тво-о-ою-ю-ю ма-а-а-ать…И-и-ив-а-а-ан…– Снова «булькнул» словами Романовский, при этом медленно поворачивая голову в сторону, откуда прилетел этот хлопок.

А потом я увидел, как воздух разрезает пуля. Самая обычная пуля, выпущенная, наверное, из пистолета. Причём она именно разрезала воздух. Это даже не образное выражение. Я реально наблюдал, как конусообразный кусок металла летит в сторону блондинки. Потом у него отщелкнулось что-то и на самом конце, с той стороны, которая толще, будто раскрылся цветок. Типа, разрывная, что ли? Слышал, такие когда-то давно использовали в борьбе с местными бандами, которые, хрен его знает сколько времени назад, пытались подмять под себя разрушенную войной страну.

Если эта штука вхерачится в сумасшедшую тетку, ей просто разнесет половину тела на глазах у пацана. Обычным ранением тут дело не обойдется. И потом говорить с ним о чем-то будет бесполезно. Вряд ли он простит особистам смерть матери. Какая уж там команда.

Судя по тому, что из-за угла выскочил Иван, тот самый, с которым мы ехали в машине, и в руках он держал пистолет, иницивтивный парень решил или помочь полковнику, или спасти меня, правда не знаю, от чего, или замочить блондинку. Все три варианта — глупее не придумаешь.

В итоге, теперь вся сцена, развернувшаяся на небольшом пятачке, выглядела, как эпизод из какого-то боевика.

Я пытаюсь выставить руку, чтоб оттолкнуть блондинку, которая продолжает нестись на меня. Кроме блондинки в мою же сторону летит пузырёк непонятного происхождения. Кстати, это лишнее подтверждение ее безумия. Уж чем-чем, а флакончиками с псиониками еще никто не воевал.

Слева бежит Романовский. Дальше — Иван. От Ивана в блондинку летит пуля, которая единственная из всех нас двигается относительно быстро. Наверное, потому, что в реальности так бы и было. Ее замедленный полет гораздо быстрее чем мои замедленные подергивания или бег Романовского. То есть теоретически пуля и пузырёк достигнут своих целей одновременно. В стороне на все это непотребство широко открытыми глазами смотрит семилетний пацан.

А потом, что-то снова изменилось и окружающая действительность обрела, наконец, обычное состояние. Люди начали двигаться нормально. Я начал нормально видеть и слышать. Скорость вернулась. Больше не было вязкой невидимой херни, которая окутывала все вокруг, включая меня, Романовского, Ивана и блондинку.

В ту же секунду произошли две вещи. Как я и предполагал, случилось это одновременно.

Пузырёк, брошенный блондинкой ударил мне в плечо. А пуля, выпущенная Иваном, ударила блондинке в висок.

— Млять! Дебил! — Заорал Ликвидатор своим нормальным голосом.

Я охренел, если честно. Он никогда, ни разу за все это время, не ругался при мне матом. Однако, сказать ничего в ответ я не успел. Просто охренел еще раз… А потом еще…

Пуля, которая попала блондинке в голову, снесла ее к чертям собачьим. Голову снесла. Серьёзно. Она, эта голова, словно взорвалась изнутри. Мне в лицо полетел фонтан… Черт…я даже не хочу знать, что именно это было. А главное, почему-то резко накатило состояние тупняка. Страшно не было. Тошноты не было. Вообще ни черта не было. Никаких эмоций. Я замер, наблюдая, как тело блондинки, лишившись головы, валится на бок.

Именно из-за разлетевшегося во все стороны кровавого месива, большая часть которого попала мне в лицо, я не сразу понял, в чем была фишка с пузырьком. Ударившись о моё плечо, он разбился. Хреновое какое-то стекло. Вот такая мысль мелькнули в башке. А потом я заметил, как от места удара вверх взметнулась серебристо-серая пыль. Она вырвалась на свободу, словно белый пух одуванчика, который медленно разлетается от дуновения ветра. Но затем мелкими, едва заметными крупицами, опустилась обратно на меня.

— Что за херня⁈ — Я громко засмеялся.

Смешного, конечно, не было ничего. Вообще ни капельки. Думаю, таким образом проявился стресс. Но самое хреновое, почему-то только в момент своего истеричного припадка я вдруг понял, что даже не попытался остановить пулю и спасти мать пацана. А ведь мог.

— Антон! Антон! — Полковник был уже почти рядом. Но вот зачем он выкрикивал мое имя, я не понял.

Честно сказать, вообще не могу описать, что чувствовал… Минуту назад на моих глазах, буквально на расстоянии вытянутой рукой, убили женщину. Остатки ее мозга сейчас частично повисли на моем лице, моей одежде. А тут — какая-то сраная пыль⁈

Однако в следующую же секунду я вдруг сообразил, ни хрена она не сраная. Эта серебристая фиговина сначала попала мне в нос. Я чихнул. Потом запершило в горле. Я кашлянул. Раз, два… А в следующую секунду зашёлся в жестком приступе. Мне катастрофически не хватало воздуха. Но это ерунда. Я вдруг почувствовал, как внутри меня рвутся какие-то нити. Реально. Словно этих нитей было неимоверное количество и все они скрепляли мой организм. А теперь что-то произошло и нити с тихим треском рвутся.

Я словно одновременно ослеп, оглох, потерял слух. Даже не сразу понял, что падаю. Не чувствовал ног. Вообще. Ног, рук, собственного тела.

Только когда увидел прямо перед собой то, что осталось от головы блондинки, ее шею, плечи и все остальное, сообразил, лежу на полу, щекой на мраморных плитах. И смотрю на мать псионика, которая валяется совсем рядом.

А потом свет стал гаснуть. Прежде, чем мои глаза совсем закрылись, я успел увидеть, как на коленях ко мне подъехал Романовский. Кровищи вокруг было столько, что он реально подъехал. И все. Потом наступила темнота.

Очень странно и непонятно, но явно какая-то ерунда(2)

Темнота стала совсем плотной. Я моргнул один раз, второй. Понятия не имею, зачем. Что именно я хотел рассмотреть в черной, окутывающей меня пелене.

— Что за херня…

Высказался вслух, потому как реально обалдел. Только что мое сознание затягивало в абсолютную, кромешную ночь, даже ноги и руки перестали слушаться, а теперь… Вокруг снова было светло. Все тот же торговый центр. Пустой этаж. Разбитые витрины магазинов, валяющаяся мебель. Напротив стоит пацан, перед ним на корточки присела мать.

— Семен, им нельзя верить. Помнишь? Мы говорили об этом. Вспомни наш второй вариант. План «Б». И…Мы с папой тебя очень любим. Никогда об этом не забывай.

Блондинка начала подниматься на ноги. Я сделал шаг назад. Какое-то долбанное дежавю.

Что за херня происходит? Совсем недавно все это уже было. И пару минут назад меня каким-то удивительным, абсолютно неведомым способом убили. Точно убили. Я знал на сто процентов, что умер. Какого черта⁈

— А-а-а-а-а…– Заорала блондинка и бросилась ко мне.

— Идите на хрен! — Заорал я и бросился совершенно в другую, противоположную от мамаши псионика сторону. Какая бы ерунда не произошла в моей башке, но она явно приключилась не просто так.

Я срочно нуждался в двух минутах времени. Даже в одной. Мне необходимо было сообразить, какого черта происходит.

Я видел будущее? Очень плохой вариант его развития? Вариант, в котором погибнем мы оба, и безумная тетка и я? А пацан, соответственно, станет свидетелем смерти матери.

Учитывая, что молодой организм всяко крепче и шустрее, чем взрослая женщина, мне удалось в два прыжка доскочить до ближайшей колонны и спрятаться за нее. В ту же секунду, на автомате я создал образ себя самого. Вернее, Лерманова.В отличие от меня настоящего, иллюзия продолжила бежать вперед. Буквально сразу, следом за несуществующим Антоном, мимо той колонны, за которой я притаился, понеслась мамаша псионика. Она не заметила подмены. Ну, и славно. Пусть пока побегают кругами. Я должен сообразить, что происходит и как быть дальше.

У блондинки в кармане, получается, лежит флакон, с какой-то опасной ерундой. Порошок, который отключил меня. Отключил не на время, а полностью. Очень любопытно, почему столь важный момент ни разу не всплыл в нашем с Романовским разговоре. Неужели полковник не знает о существовании оружия, которое способно убивать псиоников. Ясное дело, раз блондинка швыряла флакон в меня, значит, и предназначен порошок не для обычных людей. Ликвидатор должен владеть этой информацией. Он же, блин, Ликвидатор!

— Антон! — Раздался голос Романовского. С той же стороны, что и в моем видении. — Антон, ко мне!

Прямо, как собаку подзывает. Волнуется, чтоб не навредили питомцу.

— Черт…– Буркнул я себе под нос, а затем медленно сдвинулся к краю квадратной колонны.

Если отвечу, меня увидит не только полковник, но и блондинка. А сейчас крайне опасно привлекать ее внимание. Из-за долбанного пузырька с его долбанным содержимым.

Я осторожно выглянул одним глазом. Иллюзорный Лерманов с энтузиазмом нарезал круги, значительно оторвавшись вперед от мамаши псионика. Ну, еще пару раз она повторит его траекторию. А потом остановится или еще что-то. Просто сейчас, на адреналине, плохо соображает и не понимает, вести себя, как полоумный идиот, я бы не стал. Мы же не в спортивных играх участвуем.

Я осторожно передвинулся к другому углу колонны и выглянул уже оттуда, чтоб найти пацана. В видении он стоял, не двигаясь. Тоже, наверное, был в шоке. Хотя, очевидно, мать давала ему возможность сбежать. Наверное, это и был их второй вариант. Не получилось исчезнуть вдвоём, значит, он должен сделать это один.

Вот честно говоря, я бы, конечно, просто схватил блондинку и все. Но пузырек в ее кармане меня пугал. Реально. Я понятия не имел, что существует хоть что-то, способное вот так просто, за минуту, убить псионика. То ощущение рвущихся связей, подозреваю, означало отмирание чего-то связанного с моими способностями.

— Иван, не сметь! — Рявкнул Романовский.

И вот тут я понял, срочно надо менять ситуацию. Похоже, явился спаситель с пистолетом. Сделал шаг, выходя из-за колонны.

Блондинка уже держала в руках тот самый флакон и явно собиралась швырнуть его в спину убегающему Лерманову.

Особист с оружием, как и в моем видении, только что выскочил из-за угла. Уверен, он и в тот раз выстрелил, потому что знал, какая именно хреновина летит в меня. Думал, успеет завалить психованную тетку раньше, чем она швырнет флакон. При любом другом раскладе Иван бы не рискнул нарушить приказ Ликвидатора. Соответственно, он понимал, есть конкретная угроза жизни тому, кто важен для Особого отдела. Если я при них с Олегом менял образ, не дураки же они, чтоб не врубиться в ситуацию.

Сейчас, судя по всему, Ивана так же разрывало на части от противоположных эмоций. С одной стороны — приказ Романовского, не стрелять. С другой — тетка снова планирует швырнуть эту хреновину в псионика, который, вроде, у них чуть ли не на официальном положении.

Ну, и пацан…Юное дарование ни черта никуда не побежало. Он, конечно, утратил весь свой боевой настрой и теперь в ступоре наблюдал, как его мать гоняется за злым, плохим Лермановым. Невольно вспомнились слова Романовского. Мол, зачем природа дает способности детям? Они же бестолковые. Вот сейчас согласен с Ликвидатором полностью. Мать ради этого придурка жизнью рискует, чтоб отвлечь особистов, а он не смог ее бросить. А вообще, план у этой семейки — херня. Оба плана. И первый, и второй. Только больше суеты создали.

Блондинка замахнулась, собираясь все-таки швырнуть пузырёк.

— Ну, все! Хватит! — Крикнул я ей в спину. — Не знаю, что это за хреновина, но если Вы сделаете, что задумали, то убьете сразу несколько человек. И себя в том числе. Сынок Ваш по-прежнему здесь. Готовы нанести ему психологическую травму? Про остальное вообще молчу.

Мамаша будто на ходу споткнулась. Она застыла на месте. А потом развернулась ко мне. Иллюзорный Лерманов продолжал бежать вперед.

— Что у нее в руке? — Крикнул я Романовскому, при этом продолжая смотреть только на блондинку. Исключительно на нее. Мы буквально пожирали друг друга глазами. И вовсе не в хорошем смысле.

— Мне больше интересно, откуда у нее это…– Ответил Ликвидатор. — Иван, убери оружие.

Особист поморщился, но руку, в которой был пистолет, опустил.

— Я согласен! — Пацан сделал шаг вперед.

— Отморозился, наконец…– Мой комментарий, наверное, был ни к чему, но просто вся эта срань, творившаяся последние пять минут, изрядно утомила. — Все. Он согласен. Давайте теперь коллективно успокоимся и разойдёмся миром.

— Вы обещаете, что мои родные не пострадают? — Юное дарование повернулось к Романовскому. Вопрос в первую очередь предназначался ему.

Однако полковник отвечать не торопился. Интересно…

— Я обещаю. Я даю слово. — Пришлось брать ответственность на себя. И если долбаный, Ликвидатор подосрет мне в этом вопросе, придушу его по-тихому ночью, честное слово.

Прогнозирование — быть или не быть? Вот в чем вопрос…

— Лерманов, не спать! — Прошипела Ангелина, а потом еще до кучи толкнула меня локтем с такой силой, что я чуть не свалился со скамейки.

И, наверное, свалился бы. Потому как сидел, подпирая голову кулаком и хлопая глазами, будто филин. Старался не вырубиться. Если бы с другой стороны ко мне не прижималась плечом Лопухина, точно кувыркнулся бы с лавочки.

Ее величество, Варвара Великолепная, сменила гнев на милость и сегодня даже соизволила сесть рядом. Не сказать, что я к этому стремился, по мне пусть бы еще хоть сто лет дулась, но кто же спрашивал моего мнения? Чертовы богатеи, живут так, будто весь мир вертится только вокруг их персон.

— Ты, конечно, козел, Антон… — Заявила она, швырнув школьную сумку на лавочку, когда в начале урока нарисовалась рядом с партой, где устроились мы с Романовской. — Но я, пожалуй, в этот раз тебя прощу. Так что, имей в виду, есть шанс исправиться.

Я посмотрел на Варю, кивнул, мол, не вопрос, и сдвинулся в сторону, дабы она могла благополучно водрузить свой охренительно важный зад на скамейку. Хотя, вообще не понял, что, а главное — зачем, мне надо исправлять. Просто не было ни сил, ни желания спорить. Состояние — отвратительное. Как в очень, очень старом, бородатом анекдоте. Лучше бы я умер вчера…

Романовская, кстати, тоже «отошла». Правда на учебу мы ехали молча и ее это молчание было выразительно-осуждающим. Но мне и самому хотелось посидеть в тишине, подумать. Осмыслить то, что произошло вчера. Интересный момент, но Романовский доченьку словно немного отодвинул в сторону от наших с ним общих дел. Она опять не имела ни малейшего понятия, насколько «весело» и «задорно» мы провели время с ее отцом.

— Вы вчера снова по делам особого отдела уезжали? — Равнодушно спросила Лина, стараясь не показывать недовольства. — Вернулись поздно, и сразу разошлись по комнатам. Отец даже отказался от наших с ним ежевечерних разговоров… А такого лет десять не бывало. Он всегда, как минимум, узнает хорошо ли прошёл день.

Девчонка изо всех сил пыталась говорить, не демонстрируя настоящие эмоции, но ее очевидно корежило от мысли, что полковник подзабил на единственное чадо, и теперь везде таскает с собой меня. Судя по всему, она бешено ревнует отца к какому-то псионику, без роду-племени, который, гад такой и сволочь, занял ее место рядом с Ликвидатором.

Мы уже подъехали к школе и это были ее первые более-менее похожие на разговор фразы после холодного «привет», сказанного, едва только сели в машину.

— Ну, так…немного. — Ответил я достаточно туманно.

Просто, раз уж сам полковник не желает посвящать девчонку в подробности, то мне оно тем более не надо. Особенно, если учесть, что дела выходили очень интересные.

Пока мы с Романовской топали к зданию школы, я вспомнил наш с Ликвидатором разговор, который сложился после того, как все закончилось.

— Откуда узнал про свинец? — Первым делом спросил он, как только малолетнего телепата забрали особисты.

Уходил псионик, конечно, с неохотой. Все время оглядывался на меня. Пришлось даже подойти к нему и сказать несколько напутственных слов.

— Я тебе верю. — Заявил пацан. — А им — нет.

Он кивнул в сторону замерших рядом сотрудников особого отдела.

Мать его уже привели в разум и тоже забрали. В том смысле, что она вместе с одним из спецов Романовского поехала домой. Перед уходом, правда, рванула к сыну и минут пять ее не могли отодрать от него. Блондинка плакала и обнимала пацана, словно навсегда с ним прощается. Хотя…если честно, думаю, так и есть. Вряд ли им разрешат семейные встречи по выходным. У юного дарования теперь совсем другая начнется жизнь.

Я заверил псионика, что все будет хорошо, помахал ему рукой, пока он, оглядываясь, шел с особистами к запасному выходу, а потом поспешил вернуться к полковнику. Вопрос непонятного пузырька, который был у блондинки, а точнее его происхождения, волновал меня очень сильно. Но то, что Романовский назвал серебристую пыль свинцом, скажу честно, прям удивило.

— Про свинец? — Я в изумлении уставился на полковника. — Это свинец? Серьезно?

— Да! На вопрос отвечай. — Начальник особого отдела выглядел немного раздражённым.

Великий Ликвидатор явно не очень любит, когда все идет не по плану. Не по его плану, конечно. Он, видимо, никак не ожидал, что обычная операция превратится в такой дурдом.

— Подождите…Просто свинец? В смысле, обычный, безо всяких там ультра современных новых разработок? Не знаю… Какая-нибудь особо опасная ерунда.

— Антон…– Ликвидатор тяжело вздохнул и мне кажется еле сдержал желание сказать что-то грубое. — Да, простой свинец. И да, конкретно для тебя он особо опасен. Но только в случае, если попадет непосредственно в организм. Теперь давай вернёмся всё-таки к моему вопросу. Как ты узнал?

Я на секунду задумался. Если честно, рассказывать правду о своём странном состоянии не хотелось. Потому что оно и правда было странным. Я не просто увидел кусок будущего, причем очень близкого будущего, я его пережил.

— О-о-о-о-о… — Полковник вдруг остановился, а мы шли с ним как раз к машине, в которой нас ждал Олег, и посмотрел на меня внимательным взглядом. — Пятая способность…У тебя включилось прогнозирование. Да?

Я, поморщившись, кивнул.

Просто, если честно, в первые минуты, конечно, было не до осознания ситуации. Там эта мамаша психованная бегала со своим идиотским желанием замочить одного меня, будто при удачном раскладе это могло что-то изменить. Вот тоже люди интересные. Сказали ведь ей сразу, пацан останется жив. Семью не тронут. Нет, надо было устраивать ерунду с догонялками.

Особистов мало кто любит, не вопрос. Но и, надо отдать должное, насколько я помню по ситуации с пацаном в порту, они обычно разговоров не ведут, обещаний не дают, когда находят очередного псионика. А здесь и говорили, и обещания давали.

Просто блондинка, похоже, панически боялась, что сына заберут, а потому, когда сложилась та самая ситуация, которая в ее голове представлялась ужасным ужасом, впала в психоз.

Но пацан…Семен…Да, по-моему так его зовут. Вот Семен повел себя гораздо более по-взрослому, когда пошел на сотрудничество с особым отделом.

В любом случае, мне представилась возможность хоть немного подумать о случившимся, только после того, как увели сначала блондинку, а потом и самого псионика.

То, что это — пятая и последняя способность, в принципе, предположил сразу. Потому как предсказателей и провидцев не существует, а вот прогнозирование — очень даже. Другой вопрос, я представлял себе как-то иначе это. Как решение математических или логических задач. К примеру, берешь ситуацию и высчитываешь ее возможные варианты развития. А не так, что — хренак! И все. Я сам нахожусь в одном из вариантов, причем, максимально печальном. И еще… Вспомнилась ситуация с полковником. Когда я вдруг провалился в его прошлое. Тогда, что получается? Ни хрена не сегодня у меня это появилось? Так выходит?

Вот об этом решил умолчать. Тем более, стоит вспомнить, в какой психоз впал Ликвидатор из-за того, что я мог увидеть часть прошлой жизни великого и ужасного Романовского. Я ведь тогда сказал ему, мол, не было ни черта. Никаких воспоминаний, никакой информации, касательно его жизни не знаю. А теперь, как говорить правду? Извините, но это уже не впервые? Сначала я в Вашем сознании поковырялся? Мне кажется, он на таком взводе, что сам прибьёт меня прям на месте.

— Отлично! — Полковник хлопнул в ладоши а потом потер их. — Рассказывай, как это было?

Я в двух словах обрисовал ему ситуацию. Что сначала все выглядело обычно. Будто происходит на самом деле. А уже когда блондинка бросила свою хрень, когда я умер, меня снова вернуло к моменту, который, видимо, был важным.

— Да…– Романовский задумчиво уставился в темноту.– Наверное, так оно и работает… Не поверишь, но на моем веку, за все время службы, ни разу не попался псионик, способностью которого было прогнозирование. А ведь это считается необыкновенным даром… По сути, если развиваться в таком направлении, то ты сможешь видеть будущее…

Полковник даже притормозил. Остановился. Ему, похоже, в этот момент представилось, насколько великие дела можно творить при подобном раскладе.

— Может, пойдем к машине? Мы посреди парковки так-то… — Позвал я Ликвидатора. Очень хотелось уже попасть домой.

Пока мы развлекались в торговом центре, на улице стемнело. Людей, которые сбежали с места событий, пострадавших сильнее всего, шустро отправили по домам. Я так понял, подтянулись ещё особисты. Их теперь по торговому центру сновало гораздо больше, чем с самого начала.

Причем, и это просто охренительный факт с точки зрения возможностей Семена, его иллюзия зацепила всех, кто находился на четырех этажах центра. Четыре, блин, этажа! Неимоверно огромное количество людей! Даже не толпа, толпища!

Да, те посетители, которые ошивались по магазинам, расположенным максимально далеко от псионика, как и персонал этих магазинов, выскочили на улицу думая, будто насекомые где-то рядом, уже пожирают кого-то, и вот-вот доберутся до них.

Те, кто был на этаже рядом с Семеном — попали под его воздействие особенно сильно. Они вообще разъехались по домам только после помощи медиков, которые сразу же, с началом заварушки, быстро подтянулись к торговому центру. Так понимаю, появление бригад скорой помощи — тоже дело рук особистов.

Эти пострадавшие бедолаги пребывали в полной уверенности, что внезапно посреди столицы, в одном из самых приличных торговых центров, появился рой мутировавших пчел. Хотя, на самом деле, если эти люди от чего и пострадали реально, лишь от давки, которая по их же вине и получилась. То, что подобных пчел уже, как бы, не существует, и что «внезапно» появляется только геморрой, никто даже не подумал.

Однако, видимо, версия про насекомых была на руку особому отделу. Афишировать свою операцию Романовский явно не захотел. Подозреваю, скорее всего из-за пацана. Просто обычно сразу за сообщением о псионике через день-два идет сообщение об его утилизации. А в данном случае утилизировать никто никого не собирается.

Когда мы с Ликвидатором вышли на улицу, оставив новоприбывших особистов разбираться с последствиями случившегося, я заметил улыбчивую, красивую брюнетку в форме. Только вместо брюк на ней была короткая юбка, туфли на высоком каблуке и выглядела она так, будто собралась выйти на красную ковровую дорожку какого-то светского мероприятия. Уложенные волосы, соответствующий макияж, белозубая улыбка.

Брюнетка оказалась кем-то вроде специалиста по связям с общественностью. Вокруг нее собралась толпа журналистов и эта дамочка с энтузиазмом впаривала им, что недружественными нашей империи силами был совершен террористический акт. Для этого акта враги применили, можно сказать, биологическое оружие в виде огромного количества опасных для человеческих особей ос.

Полковник, заметив толпу с микрофонами и камерами, которая наседала на девицу, требуя объяснения, как вообще могли враги доставить столь специфическое оружие в центр Нового Питера, дёрнул меня за руку и сам свернул за угол, в сторону уличной парковки. Потом с помощью своего наушника связался с Олегом и велел тому переехать в другое место, чтоб забрать нас.

Пока мы ехали к дому, полковник совсем подобрел. По сути, сильного псионика, владеющего телепатией, мы поймали и даже договорились о сотрудничестве. То есть, можно выдохнуть насчёт этого пункта.

А тут ещё, получается, у ручной марионетки Бориса, открылось прогнозирование. И данный факт вдохновлял Ликвидатора едва ли не сильнее, чем Семен, который сейчас в сопровождении сотрудников особого отдела ехал в сторону какой-то базы. Это Романовский так сказал.

— Отвезите мальчика на базу и сделайте все, чтоб он сегодня спокойно отдохнул.

Я только открыл рот, собираясь поинтересоваться, что еще за «база», но полковник зыркнул на меня раздраженным взглядом. Видимо, это был намек, мол, все пояснения позже.

До самого дома он больше ничего не говорил. А мне, как бы, наоборот было крайне интересно выяснить, что это за нелепая история со свинцом.

— Сергей Сергеевич…

— Тшшш… — Он приложил указательный палец к губам. — Обо всем поговорим завтра. Я понимаю, какие именно ты хочешь задать вопросы. Не сейчас. Договорились? Мне нужно очень хорошо подумать. А завтра после уроков тебя заберёт Олег, мы встретимся в одном крайне интересном месте и все обсудим.

Пришлось заткнуться. Просто вид у Романовского в этот момент был такой, что реально лучше помолчать. Он, похоже, в голове выстраивал какие-то неимоверно сложные схемы. И подозреваю, вертелись они вокруг моей новой способности.

И да, вернувшись домой, мы сразу разошлись в разные стороны, каждый в свою комнату. Романовский выглядел вымотанным, а я вообще валился с ног. Думаю, прогнозирование отнимает слишком много физических сил. Другой причины своего состояния просто не нашёл. Болело все. Руки, ноги, каждая мышца, каждый миллиметр тела. Будто меня лупили сразу несколько человек.

Могу представить реакцию Ангелины, когда после уроков за мной явится водитель ее отца…Думаю, это превратиться в новый виток нескончаемых обид.

— Чем же вы занимались, интересно… — Пробурчала девчонка и снова толкнула меня локтем. Я в этот момент как раз чуть не упал носом в стол.

— Да так… Ерунда всякая. Спроси сама у отца. — Я тряхнул головой, пытаясь привести себя хоть в какой-то порядок.

В какой-нибудь, пусть очень слабенький, но порядок. Мысли в голове ворочалось очень медленно, глаза упорно закрывались. И сделать с этим состоянием я ничего не мог. Даже при помощи психометаболизма. Тупо потому, что не знал, каким образом можно повлиять на свое тело, чтоб оно взбодрилась. Черт… Надо, что ли, заняться анатомией. А то бред получается. Имею возможность творить крутые вещи, но не могу, потому что не знаю ни черта о человеческом организме. Идиотизм какой-то получается.

Причем, слабость и сонливость не отпускали с самого утра, едва выбрался из кровати. Если подобное состояние — плата за возможность узнать прогноз на будущее, то ну его на хрен. Вот так в критической ситуации воспользуешься этим, а потом что? Любой ребенок добьёт меня детской игрушкой по голове. А если это будет реальный враг, то на черта мне знать будущее? Я после прогнозирования один черт не смогу ничего изменить. Сил не хватит.

— Ой… А вы видели, что вчера случилось в торговом центре? В том, который рядом с театром? — Лопухина наклонилась чуть вперед, дабы иметь возможности говорить с Линой. Я же сидел между ними, загораживая обзор обеим.

— Не… — Романовская пожала плечами. — Вечером вырубилась, не заходила никуда. А утром тоже было не до этого. У меня дома черт знает что сейчас творится.

Девчонка многозначительно покосилась в мою сторону. Типа, это я причина домашних неурядиц.

— Слушай… Просто какой-то кошмар…– Лопухина набрала воздуха в грудь, собираясь рассказать Романовской о случившемся.

— Ангелина, Варвара и Лерманов! Мы вам не мешаем? — Учительница, средних лет женщина, одетая в строгий брючный костюм, как-то незаметно оказалась рядом. Видимо, мы и правда слишком увлеклись разговорами. — Вы, смотрю, знаете всё о Мировой художественной культуре, раз во время обсуждения работ живописцев двадцатого века совершенно беспардонно говорите о посторонних вещах.

— Ни в коем случае. — Улыбнулась учительнице Романовская. — Мы, Наталья Максимовна, как раз обсуждаем особенности творчества художников данного периода.

— Вот как… — Преподавательница в ответ тоже расплылась улыбкой. — Очень приятно. Ну, так давайте тогда и послушаем ваше мнение. Например… Пусть Лерманов выйдет к доске и расскажет о том, какие выводы он сделал после моего рассказа.

Количество врагов растет, а количество друзей остается все таким же — никаким

— Ты как? Все нормально? Успели мы вчера? — Спросил Шереметев.

Выглядел он при этом даже озабоченным. Будто ему и правда есть дело до того, нормально ли я.

Честно говоря, настроение было хреновое и говорить не особо хотелось. Вообще с кем-либо. Урок я ответил, это не проблема. Тем более учительница так «громко» думала, что мне не пришлось вообще напрягаться. Выхватил куски необходимой информации из ее головы и все.

Меня беспокоило то, что вопросов стало просто до хренища, а давать ответы никто не торопится.

Пока творилась вся эта сумасшедшая хренотень в торговом центре, я как-то отвлёкся от матери. Вернее от факта ее присутствия в Корпорации Шереметевых. Есть подозрение, Ликвидатор потому и потащил меня с собой, чтоб я подзагрузился другими вещами и не требовал от него информации о родителях. Нет, с псиоником помощь тоже была нужна. И как показали дальнейшие события, даже необходима. Однако Романовский ведь не знал, куда все вывернет. Это, можно сказать, стечение обстоятельств. А вот в чем моя уверенность растет все больше, так это в его нежелании касаться истории, связанной с матерью и отцом.

А теперь еще эта чертова пыль. Я искренне верил, что псионики едва ли не бессмертны. По большому счету, чтоб я не успел, к примеру, исцелить себя в случае ранения, меня надо просто взорвать какой-нибудь особо охренительной бомбой. И то, не факт, что получится. Есть же еще психокинетика. Есть, как теперь выяснилось, прогнозирование. В общем, тяжело убить псионика. Вот так думал я всю жизнь. И не только я. Факт это известный. А теперь, что выходит? Какой-то дебильный свинец⁈ Просто в морду швырнут мне и все. Я ничего не смогу сделать.

В общем, в голове творилось черт знает что, и я бы очень хотел, чтоб меня сейчас никто не трогал. Даже Романовская заметила мое состояние, оценила его. Она почти не говорила со мной, хотя, постоянно косилась.

Но послать Шереметева к черту не позволили мне три вещи. Первое, Никита мне нужен. В том плане, что он один из тех, кто указан в списке полковника. Второе — чисто на зло Бутурлину. Прикольно смотреть, как его корежит из-за нашего хорошего общения с Наследником. Ну, и последнее, третье — мать. Раз Ликвидатор не торопится посещать меня в эти подробности, каким образом моя родительница оказалась совсем не той, кем я считал ее всю жизнь, узнаю это через Шереметевых. Она ведь неспроста явилась именно к ним.

— Так что? Нормально все? — Повторил свой вопрос Никита.

Он подошел ко мне сразу после урока. Кстати, подошел в открытую, при своих друзьях. Бутурлин правда то и дело поворачивал голову в нашу сторону, пытаясь прислушиваться к разговору. Ему явно было не по душе, что Никита преспокойно общается с тем, кто ему чуть ли не враг.

— Да. А что со мной ненормального? — Я сначала даже не понял, о чем речь, если честно.

— Ну, как же? Вчера что-то там с матерью было. Или с родителями. Поговорил? — Наследник улыбнулся. — Кстати, ты очень понравился моему отцу. А это, знаешь ли, бывает редко. Он сказал, можешь приходить в наш дом в любое время дня и ночи.

— А-а-а-а-а…Ты вот про что…Да, все хорошо. — Я оглянулся, взглядом нашел Ангелину. Она стояла неподалёку с Лопухиной и, к счастью, была увлечена подругой, которая что-то вдохновенно ей втирала. Отлично. Девчонке лучше бы не слушать, о чем мы говорим с Наследником.

— Вот и замечательно. — Шереметев хлопнул меня по плечу. — Кстати, имей в виду, я не был сторонником того списка. Но Макс…Он хороший человек. И друг тоже хороший. Просто очень амбициозен. А ты, можно сказать, покусился на его положение лидера в школе. Но когда вы разберетесь с вашим недопониманием, думаю, вполне велик шанс подружиться. Все наладится.

— Вот черт…Список…– Я нахмурившись, потер лоб. Еще одна головная боль. Реально выскочило из башки. — Забыл о нем совсем. Просто дни какие-то, сумасшедшие…А суббота завтра ведь? Этот дурацкий прием, где я должен кричать петухом и снять чулок с ее императорского высочества…

— Ага. Послезавтра. Приглашение на твое имя уже, наверное, доставили вам домой. — Шереметев усмехнулся. — Да ты не переживай. Хоть будешь кричать петухом, хоть притащишь живого петуха, хоть снимешь все чулки со всех дам на этом мероприятии, тебе ничего за это не будет. Ну…в смысле реального наказания. По головке не погладят, конечно. Однако, репутация твоего дяди… С ним никто не захочет связываться. Уверяю тебя. Думаю, если ты и отхватишь от кого, только от самого полковника Романовского. А остальные…Поговорят, потом забудут. И слушай…

Шереметев оглянулся на своих товарищей. Потом наклонился чуть ближе. Видимо, собирался поделиться чем-то интересным.

— Насчет ее высочества…Тут ещё такое дело…Макс и Елизавета, мягко говоря, друг друга на дух не переносят. У них это с детства. Макс… Он не только тебя в данном случае хочет выставить посмешищем, но и ее тоже.

Я молча кивал, слушая наставления Никиты и пытался сообразить. Кто такая, блин, Елизавета. Вернее, понятно, что она и есть ее высочество. То есть — дочь императора. Но кто она такая сама по себе. Насколько глупая может сложиться ситуация? То ли посмеётся над моей выходкой, то ли в истерику ударится. Тоже немаловажный момент.

Просто я об императорской семье вообще ни черта не знаю. Кроме имён и того факта, что император у нас — лицо чисто номинальное. Все это знают. Но один черт, как ни крути, он — император. И дочь его — далеко не последняя девица в Империи. Однако, хоть убей, ничего вспомнить о ее высочестве я не смог. Если жизнь богатеев никогда меня не интересовала, то уж императорская семья и подавно.

— В общем, так скажу…– Шереметев снова оглянулся в сторону Бутурлина. — Отступать тебе, конечно, нельзя. Так ты признаешь поражение. Но постарайся с Елизаветой все превратить в шутку. Причем, шутку именно твою. Чтоб Макс там никак не фигурировал. А то скандал сто процентов тогда раздуют. Дядя твой, конечно, все уладит. Но зачем нарываться на гораздо большие неприятности, чем они могут быть при хорошем раскладе.

Наследник кивнул мне и не попрощавшись, направился к своим друзьям.

— Как интересно…– Романовская подкралась настолько неслышно, что ее голос, внезапно раздавшийся за моей спиной, заставил меня вздрогнуть.

— Ты че, блин…Подслушивала? — Я уставился на девчонку недовольным взглядом.

— А что мне ещё делать, если все вокруг врут. Скрывают. — Ангелина поджала губы

— О чем ты? Не пойму…

— О чем⁈ — Девчонка вдруг схватила меня за край школьного блейзера и потащила в сторону лестницы. — Сейчас я тебе популярно расскажу, о чем…

Количество врагов растет, а количество друзей остается все таким же — никаким…

— Где ты вчера был? Где вы с отцом были? Вернулись поздно, разбежались по своим комнатам. Он даже впервые не поговорил со мной о том, как прошёл день. Впервые! За чертову уйму лет!

Романовская пыхтела, словно электрический чайник, который вот-вот закипит. Честно говоря, я немного опасался, что она кинется в драку. Серьезно. Девчонка стояла напротив меня, сжимая и разжимая кулаки. Скулы у нее заострились, губы побелели от напряжения.

Вот что значит, быть единственной любимой доченькой, а потом вдруг узнать — весь мир не вертится вокруг тебя. Спасибо моей сраной жизни, что я сразу был сам по себе. Как говорится, если не хочешь разочаровываться, не очаровывайся.

Я — с самого начала жил в дерьме. Жил в дерьме, вырос в дерьме, привык к дерьму. Поэтому мою психику сложно раскачать какими-то глупыми переживаниями. Мне вообще иногда кажется, я не способен испытывать те эмоции, которые свойственны остальным людям. Нет, ну привязанность, например, да. Злость. Раздражение. Гнев. Интерес. Любопытство. А все остальное… К примеру, какая-нибудь дебильная любовь…

Не успел мысленно произнести это слово, как в голове вдруг чётко возник образ Насти. Да ну на фиг! Хватит! Нет ее больше. Все. Тут вон истерит Романовская. Надо с ней разбираться, а не думать о том, что ушло навсегда.

— Слушай…– Я оглянулся по сторонам в поисках подмоги.

Не в том смысле, что Лина может причинить мне реальный вред. Это — смешно. Но и драться с девчонкой совсем не хочется. Сумасшедших, психованных баб вокруг меня становится слишком много. Я еще от вчерашней блондинки не отошел, а теперь Ангелина исполняет. Мне вообще, если честно, сейчас не до ее претензий. Хотелось, чтоб поскорее прошли уроки, меня забрал человек Ликвидатора, отвез в Особый отдел и я, наконец, получил хоть какие-то ответы хоть на какие-то вопросы. Например, что за хрень со свинцом⁉ С пацаном хотел бы поговорить. С этим Семеном. Как-никак он — первый член нашей команды. Нашей… Хрен там. Моей команды.

Как назло, ученики, пребывая в эйфории от большой перемены, активно тусовались где угодно, но только подальше от той части коридора, где я находился в обществе Романовской. И Варю где-то носит, блин…

Когда не надо, Лопухина трется рядом, словно приклеенная. Когда она точно нужна, чтоб отвлечь подружку от ненужных разговоров, хрен дождёшься.

— Давай, ты отца спросишь сама. А? — Я посмотрел на злую Романовскую. Ее просто плющило и таращило со страшной силой. — Не уверен, что мне надо говорить об этом с тобой. Все-таки, дела Особого отдела, знаешь ли…

— Да неужели? — Лина всплеснула руками, а потом с силой ударила меня кулачком в плечо. — Я знаю, где вы вчера были! Вот эта история с торговым центром… Ваших рук дело? Ваших? Ну⁈ Говори!

— Еще раз повторяю. — Я очень даже пытался держать себя под контролем. Хотя, начал злиться не меньше Романовской. Что это за допросы, интересно? У девчонки проблемы с адекватность, так пусть решает их самостоятельно, а не за мой счет. Ревнует папочку? Ок. Ему и надо предъявлять. — Спроси отца. В чем вопрос? Если он сочтёт нужным, то расскажет.

— Вопрос? — Девчонка сузила глаза, прищурившись. Смотрела она только на меня. Причем, смотрела не отрываясь. — Вопрос в тебе. Ты и есть вопрос. Пока не было тебя, мы прекрасно жили. Отлично. Отец доверял мне. Он посвящал меня во все. После исчезновения матери отец заменил ее. Но стоило появиться какому-то дебильному псион…

Я не дал ей договорить. И кстати, мои следующие действия не были обдуманными или спланированными. На автомате шагнул к Ангелине, закрыл рот ладонью, а потом, обхватив за талию, подтолкнул в самый угол. По сути, выглядело это так, будто я прижал ее к стене, при этом прижимаясь всем телом сам.

— Ты дура? — Говорил шёпотом, но вышло со злостью. А я и правда был зол. Достали! Дурацкая семейка! — Чего орешь на всю школу? Устроила тут истерику. Да мне на хрен твой папаша не нужен. Если бы у меня был выбор, я предпочёл бы держаться от вашей дебильной компашки подальше. Психи. Оба вы психи. Помешанные на черт знает чем. Вот только выбора не было. Прикинь? Твой обожаемый папочка мне его не дал. Так что хватит валить все с больной головы на здоровую. Ясно?

Девчонка замычала и начала извиваться. Я так подозреваю, вряд ли это было проявлением радости от нашей близости. Судя по ее злым глазам, она намекала, чтоб я убрал руку, а еще желательно и вторую, которой прижимал ее к стене.

— Отпущу. Но ты прекратишь орать. — Предупредил я Романовскую. — И главное — больше не будешь произносить опасных слов.

Она кивнула, соглашаясь. В этот момент мой взгляд упал Ангелине на грудь. Вовсе не в том смысле, в каком можно подумать. Не дай бог…Просто, пока она дергалась, пытаясь освободиться, из выреза школьной блузки выскочил кулон, который теперь лежал поверх одежды. Точно такая же маленькая капелька из непонятного материала.

Я опустил голову, рассматривая украшение. Несомненно это была та самая защита. Черт… Как бы мне заполучить данную штуковину… Если бы я мог разобраться в работе пресловутой защиты…

— Интересно…сорву его с тебя…Ты ведь станешь слаба…не так ли? Слаба передо мной…

Романовская зыркнула глазищами. Прямо обожгла меня взглядом.

В общем-то, в моей голове имелось еще несколько фраз, которые я мог бы сказать, но эта малолетняя стерва хрен собиралась сдаваться. Она меня укусила! Реально. Ухитрилась цапнуть зубами прямо за ладонь.

— Идиотка! — Я отдернул руку. — Больно!

— Никогда больше не трогай…Не смей даже прикасаться своими погаными руками. — Прошипела Романовская, а потом со своей силы ударила кулаком в живот.

Меня, конечно же, ударила. Правда, я успел сделать шаг назад и ее удар пришелся вскользь.

— Еще раз что-то подобное выкинешь, я ночью тебя убью. Пока ты будешь спать. — Добавила Ангелина спокойным тоном. Она вообще внезапно угомонилась. Подобралась. Так понимаю, наконец, взяла себя в руки.

— Да ну конечно…– Я посмотрел на ладонь. Там остался отчетливый, глубокий след от зубов Романовской. — Чего взбеленилась, не пойму. Вы же меня для того и притащили в свой дом. Чтоб я работал с твоим отцом. Ты притащила. Помнишь? А могла этого не делать. Могла не помогать отцу.

— Все должно было быть не так…– Ангелина медленно сползла по стене спиной и села на корточки, обхватив голову руками.

— А как? Как должно было быть?

Я тоже опустился вниз, и заглянул Романовской в лицо.

— Ты нужен был для другого. На самом деле. Совсем для другого. Мы все заранее обговорили…Но отец…На него что-то повлияло. Что-то изменило его планы. Может, ты?

Девчонка резко подняла голову, уставившись на меня с подозрением.

— Ну не плети! На полковнике висит ваша эта дурацкая защита.

— Да⁈ А в кабинете? В кабинете, когда ты лечил его раны. Отец был без защиты…– Романовская смотрела вроде мне в глаза, но при этом, будто куда-то в пустоту. Взгляд у нее даже слегка затуманился. Точно психованная…– Ведь ты мог в тот момент внушить ему какие-то мысли. Настроить на определённое поведение, нужное тебе…

— Нет, все-таки ты несомненно дура…– Я покачал головой и встал в полный рост. — Голову включи. Во-первых, это он сам себе раны нанес. Крайне неожиданно, между прочим. Я к такому повороту был не готов и, честно говоря, просто охренел. Во-вторых, в тот момент меня гораздо больше беспокоило, как бы твой папаша не двинул кони из-за своих дебильных экспериментов. Вот уже точно я тогда не думал о телепатии. И последнее…что конкретно изменить? Я в душе не имел ни малейшего понятия, что он вообще задумал на самом деле. Вы же озвучили официальную версию. Я помогаю вам взять под контроль Корпорации. Какое, к чертовой матери, воздействие? И кстати…Вот теперь реально интересно. Что твой папаша задумал…

Романовская открыла рот, собираясь ответить, но тут же его закрыла. И даже немного как-то побледнела. До девчонки, наконец, дошло, какую хрень она сейчас натворила. Под воздействием эмоций, по сути, спалила мне отца. Проговорилась, что Ликвидатор с самого начала врал. Водил меня за нос. И возможно, продолжает это делать.

Ангелина психанула из-за того, что решила, будто полковник на ее место поставил меня, а значит, планы поменял. Но не факт… Вообще не факт. Может, он ведет себя подобным образом специально… А на самом деле так и хочет осуществить задуманное. Причем, есть ощущение, судя по реакции Ангелины, первоначальный план Ликвидатора не понравится мне гораздо больше, чем то, что я знаю сейчас.

— Ну-у-у…– Я возвышался над Романовской, глядя на нее сверху вниз. — Может, тогда уж объяснишь, какие именно цели были у твоего отца до нашего с ним непосредственного знакомства?

— Да пошёл ты! — Ангелина резко вскочила на ноги. А потом рванула мимо меня в сторону кабинетов.

Вообще, конечно, место для разборок крайне удачное. Дальний угол школьного коридора находился на значительном расстоянии от классов, поэтому ученики сюда особо даже не смотрели. Тем более, им точно есть чем заняться. Гораздо более интересным. Они суетились, живо обсуждая свои дела. Большая перемена вот-вот должна была закончиться.

Отбежав на несколько шагов, Романовская остановилась, развернулась, а потом подскочила обратно ко мне.

— Забудь этот разговор. — Она ткнула пальцем прямо мне в нос. — Не было ничего. Понял? И я тоже сделаю вид, будто ничего не было. У нас есть задание, мы его выполняем. Все. А этот бред, что я тут несла… Знаешь, просто приревновала отца. Тебе этого не понять. Ты ведь никогда не был обожаемым ребенком…

— Ну, да… Ну, да… — Задумчиво пробормотал я себе под нос, наблюдая, как Романовская, крутанувшись на месте, направилась в сторону лестницы, ведущей на первый этаж.

Неожиданные встречи

— Как прошел день? Все ли хорошо. Вы задержались. — Ублюдски вежливым тоном поинтересовался Романовский. Он замер возле высокого окна, которое шло едва ли не от пола до потолка, заложив руки за спину, и пялился на улицу.

Здание Особого отдела, как оказалось, находилось не очень далеко от школы. Внешне оно напоминало… Обычный дом оно напоминало. Вот что. Я бы никогда не подумал, что в этом месте вершаться великие дела и в некотором роде судьба империи.

Вернее, не совсем обычный. Ладно, если уж объективно, надо это признать. Дом был старым. Даже, наверное, древним. Из довоенных времен. Я знаю, что подобные исторические памятники берегут, как зеницу ока. Ухаживают, реставрируют, поддерживают, так сказать в них жизнь. Не понимаю, на хрена цепляться за прошлое, тем более, когда оно не сильно радостное. Типа, мы должны помнить о том, что натворили. Ну, да… Ну, да…

Выглядело здание мрачно — четыре этажа из темно-серого камня и черепичная крыша. Черепичная, блин! Я понял это только потому, что видел нечто подобное в книжках. Окружала Особый отдел черная кованая решетка, а к высоким ступням вела дорожка, вымощенная плиткой. В общем, внешне, это скорее напоминало дом богатея, обожающего раритет и являющегося фанатом древности.

Водитель, с которым я приехал, проводил меня через специальную охранную систему, стоявшую на входе, до самого кабинета Ликвидатора. Лифта не было. Мы поднимались по лестнице пешком. По мраморной лестнице, надо уточнить. Просто внутри вся обстановка еще больше напоминала долбаный музей. В холле имелось две статуи. Одна — тетка с завязанными глазами, мечом в правой руке и весами в левой. Вторая — мужик в длинном пальто, с бородкой и худощавым лицом. Я замер перед этими персонами, пытаясь сообразить, как они связаны с Особым отделом.

— Фемида. — Сказал мой сопровождающий, кивнув в сторону бабы. Так как я остановился, он даже был вынужден задержаться. — Богиня правосудия в Древней Греции. А это — Дзержинский. Феликс Эдмундович был, так сказать, родоначальником нашей службы.

Я с удивлением посмотрел на особиста. Нет, про Фемиду еще что-то слышал. А вот про этого Эдмундовича… Если он мне не знаком, причем от слова «совсем», значит, скорее всего, мужик из того периода, который в учебниках истории описывается очень сухо и коротко — был, прошёл, закончился. Но выходит, в Особом отделе народ осведомлён гораздо больше обычных граждан. Мы, к примеру, даже не знаем, отчего почти восемьдесят лет сократили до одной страницы учебника.

— Умный был человек… — «Добил» меня особист еще одной фразой, подтверждающей предыдущие мысли. — Идем. Сергей Сергеевич ждёт. Без того пришлось тебя почти полчаса караулить под дверьми школы.

— Объяснил ведь, еда в этом элитном заведении, похоже, не свежая. — Я оглянулся на особиста, стоявшего ровно за моим плечом. — Пронесло меня. Что теперь? Удавиться?

— Спасибо за столь личные подробности. — Поморщился мой провожатый. — Идём уже.

Мы поднялись на последний этаж и вошли в нужную комнату через тяжёлую, деревянную дверь. Причем она была настолько тяжелой, что мне пришлось напрячься, открывая створку.

Особист сразу тактично удалился, оставив меня на едине с полковником, который при нашем появлении даже не дернулся. Стоял и пялился на улицу в окно.

— Ну? И как же прошёл день? — Повторил Романовский свой вопрос, а затем оглянулся.

Он смотрел пристально, изучал меня внимательным взглядом. Видимо, подразумевается, я что-то должен сказать в ответ.

— Спасибо, неплохо.

— Да? — Он вроде даже удивился.

Не знаю, чего ждал. Судя по интонации голоса, совсем другое. Либо… Либо он знает, что сейчас я буду врать.

Но мне реально нечего ему было сказать. Вернее, сказать то есть что. Просто я ни черта не признаюсь в случившемся. Даже если Ликвидатор подозревает, пусть докажет сначала. Мудак хитрожопый…

На самом деле, я не представить не мог, насколько необычным станет этот день. После занимательного разговора с Ангелиной, вернулся в класс и благополучно оттрубил еще три урока. Девчонка сидела рядом, словно кол проглотила. Здоровенный такой, металлический кол. Ее спина была прямой, плечи гордо расправлены, подбородок вздернут вверх. Уровень демонстративного пофигизма просто зашкаливал. Она вела себя так, будто упорно хотела доказать, что все происходящее ее мало волнует. Естественно, только последний дурак не догадался бы, что мы с ней типа в ссоре.

— Ну, вы как кошка с собакой! Зачем, не пойму? Родственники же. — Лопухина к концу уроков все-таки не выдержала. Видимо, аура в нашем с Романовской обществе и правда оставляла желать лучшего. — Рядом с вами находиться невозможно. Угнетает атмосфера.

— Ну, так не находись…Кто тебя заставляет? Чего ноешь?– Романовская равнодушно пожала плечами.

— Вот знаешь, что? — Варя на слова подруги явно обиделась. Хотя, я бы тоже, наверное, послал такую подругу на хрен.

— Что? — Ангелина высокомерно изогнула одну бровь.

— Иди ты в задницу, Романовская. Вот что. Я лучше с Антоном буду общаться. Он хотя бы не ведет себя как бешенная стерва с кучей комплексов, которая постоянно самоутверждается за счет остальных.

Лопухина показала Лине средний палец, а потом демонстративно отвернулась и начала расспрашивать меня, как я планирую провести завтрашний день. А вернее, его конкретную часть — вечер.

— Ты уже думал про мероприятие в честь дня рождения ее императорского высочества? — Спросила Варя. Меня, само собой спросила.

Последний урок подходил к концу, нам раздали тесты для самостоятельного задания. Я совершенно беспардонно «подключился» к одному из отличников, с которым у нас совпали варианты, и выполнил тест одним из первых. Напару с этим ботаном. Совершенно не хотелось забивать голову ненужной информацией и размышлять, какой ответ правильный. В башке крутились более важные мысли. К примеру, что именно затеял Ликвидатор.

— Зачем мне о нем думать? — Я, если честно, не очень хотел с кем-то сейчас разговаривать, но, дабы побесить Романовскую, которая теперь косилась на нас с Лопухиной злым взглядом, решил, почему бы и нет.

— Как⁈ А то пари, которое вы заключили с Бутурлиным? Ты чего! Народ ждет в предвкушении. Ставки такие, что закачаешься. Я, между прочим, тоже поставила. — Варя игриво посмотрела на меня из-под полуопущенных ресниц. — На твой выигрыш.

— Чертовски тронут…– Я улыбнулся Лопухиной, при этом мысленно всем им, начиная от Бутурлина и заканчивая семейкой Романовских, просто за компанию, пожелал провалится в преисподнюю, если она, конечно, существует. Хотя, я точно знаю, что нет ее.

Совсем забыл про этот дурацкий спор. Да и про само мероприятие тоже.

Из-за слов Вари настроение стало еще хуже. Не потому что я боюсь опозориться на этом вечере. Вот на мнение богатеев точно плевать. Если кто и пострадает, так это великий и ужасный Ликвидатор. Точнее, его репутация. Наличие племянника-идиота не является достоинством. А если что-то пойдет не так, я как раз идиотом и буду выглядеть. Но лишний раз наложить куску дерьмица на светлый образ Сергея Сергеевича — мне только в радость.

Однако, такая история совсем не соответствует моим планам. Я все больше прихожу к выводу, что взять под контроль Корпорации — вполне себе хорошая идея. Другой вопрос, передам я этот контроль Ликвидатору или оставлю себе…

— Едем? — Романовская остановилась возле меня.

Я вышел на крыльцо школы раньше, потому что, если честно, хотелось быстрее свежего воздуха. Что-то утомлять начала эта богатейская реальность. Я только сегодня вдруг понял, мне в ней тесно и душно. Наследники, Бутурлин, ставки какие-то сраные, Ангелина с ее ревностью к отцу. Впервые за долгое время мне вспомнился родной городишко, бедный, убогий, похожий на мусорный бак, переполненный всяким дерьмом. Но вспомнился как место, где несмотря ни на что я в некотором роде был, наверное, даже счастлив.

— Нет. Меня заберут.

Романовская стояла рядом со мной и смотрела исключительно вперед, в какую-то в одну далекую точку. Она даже бровью не повела в ответ на мою фразу, хотя очевидно, ей до одури хотелось узнать подробности. Ну, и конечно, раздражение Ангелины стало сильнее. У девчонки моментально порозовели щеки и участилось дыхание.

— Ок. — Она повела плечом, — Так понимаю, кто-то из людей отца? Вряд ли это твои новые друзья — Лопухина или Шереметев. Особенно, учитывая вчерашние события в торговом центре.

Я молча кивнул.

— Осы, блин…капец вы придумали, конечно отмаз для народа…жаль, не киты-убийцы, которые чудесным образом оказались за тысячу километров от моря. — Романовская хмыкнула, а потом легко сбежала по ступенькам вниз и направилась к машине, стоявшей на парковке.

В тот же момент вдалеке показалась знакомая тачка, которая принадлежит Ликвидатору.

Я хотел было спуститься с крыльца и пойти навстречу, как вдруг меня поймали за руку.

Это было очень неожиданно. Я повернул голову, собираясь возмутиться, но замер с открытым ртом. Рядом со мной стояла Настя.

Неожиданные встречи(2)

— Привет. — Настя улыбалась мне, словно старому знакомому. Будто мы буквально день назад, как обычно, ходили в школу, делали уроки, сидели вместе возле дома. Будто вообще ничего не изменилось и не произошло.

Вернее, не мне, получается, а Антону Лерманову, который ей, на секундочку, никто и звать его никак. Девчонка видела его только один раз в течение максимум десяти минут. Что за неуместная радость на лице? Что это такое?

— Ты? — Я от неожиданности растерялся. Ничего более вразумительного ответить не смог.

И в ту же секунду до меня дошло. На парковку заезжает машина Ликвидатора, с парковки собирается уезжать машина Ангелины. И там, и там есть вариант, что Настю узнают. А это очень, очень плохо.

— Иди сюда. — Я схватил девчонку за руку и потащил ее в школу, внутрь здания. Оставаться на крыльце — глупая и даже опасная затея. Надо скрыться с глаз. Причем, как можно быстрее.

— Оооо…Ну… Идем, конечно…– Теперь растерялась Настя.

Она такого напора явно не ожидала. Хотя бы не сопротивлялась, и то спасибо. Мы не привлекли благодаря этому ничье внимание. Тем более, задержавшиеся ученики выходили на улицу и суета еще имелась. Меньше, чем до этого, но тем не менее мы смогли затеряться.

То, что Настя не брыкалась и послушно шла вслед за мной, лишний раз с одной стороны подтвердило наличие у моей подруги ума, а с другой — его отсутствие.

Соображает она хорошо, потому что сразу поняла, если малознакомый парень внезапно с ошалевшим лицом тянет ее в укромное место, значит, причина для этого имеется весомая. Соображает она хреново, потому что — твою мать! Парень с ошалевшим лицом тянет в укромное место! Голову включи! Может, он больной псих с извращенными отклонениями!

Конечно, сейчас везде и всюду натыканы камеры слежения, особенно здесь, в Новом Питере. Особенно в школе, где отирается долбаный «цвет нации». Если кто-то по отношению к кому-то применит насилие, это один черт вскроется. Другой вопрос, когда тебя уже грохнули, факт неизбежного наказания убийцы — очень слабое утешение для жертвы.

— Все. Давай тут поговорим. — Я дотащил Настю до такого же «кармана», в котором совсем недавно разговаривал с Романовской. Только сейчас мы находились на первом этаже. Теоретически минут десять-пятнадцать у нас есть. Потом меня начнут искать.

— Давай. — Она кивнула и снова улыбнулась.

Идиотство какое-то. Что за блажь ей в голову пришла? И почему вообще она искала Лерманова? На мою подругу это совсем не похоже. При всей ее доброте она не самый социально активный человек. К новым знакомствам относится настороженно. А тут такая удивительная инициатива. Просто ясно же сразу, девчонка никак не могла оказаться в этой школе случайно. Вообще никак. Соответственно, имелась определённая цель.

Кроме того, Настя явилась сюда одна! Одна, блин! Что за внезапная тяга к экстриму? Приперлась в незнакомое место, в незнакомом городе, чтоб разыскать парня, которого видела один единственный раз. Абсолютная безответственность!

— Что ты тут делаешь? — Я, наверное, был излишне напористым и, возможно, в моем голосе отчётливо звучало недовольство. Но причина этого недовольства — самостоятельность Насти в вопросах, где нужно быть более осмотрительной.

— Ты не пришел. Я ждала. — Девчонка произнесла это не как обвинение или упрек, а как констатацию факта.

Она просто не умеет говорить с подтекстом. Всегда лупит правду в глаза. По крайней мере со мной всегда именно так было.

— Ну…Черт…– Я провел рукой по волосам, пытаясь скрыть смущение. Не ожидал, что она с места в карьер сразу рванет. — Выдались срочные дела. Не смог вырваться. Извини.

— Ничего страшного. — Настя махнула рукой. — Я так и поняла, что ты передумал. Ждала тебя часа два, наверное. Думала, может, опаздываешь. Потом поняла, что не придешь. Ты так решил из-за меня?

— Эм…прости, не понял. При чем тут ты?

Я старался говорить слегка небрежным, высокомерным тоном. По большому счету, моя задача на данную минуту, дать девчонке понять, что нам точно не надо общаться. Оттолкнуть ее. Изобразить из себя богатенького мудака, который во время вечеринки просто расчувствовался и увлекся незнакомой особой. Не в плане личных каких-то эмоций, а в плане желания помочь.

— Ну, ты же снова надумал меня защищать. Единолично принял решение, которое касается нас обоих. Опять. Ты же, типа, взрослый, самостоятельный. Мужик, блин!

Я бестолково уставился на девчонку, пытаясь понять, о чем она вообще говорит. И с хрена ли, в общении с малознакомым парнем использует подобный, тон.

— О, Господи…– Настя развела руками. — Ты серьёзно думаешь, будто я ничего не поняла? Правда? Будто я поверила в твою смерть? Тем более, в самоубийство. Ну это, Боря, даже не смешно. Честное слово. Ой, прости. Ты же теперь Антон.

Я открыл рот. Закрыл. Потом снова открыл и возмущённо выдал.

— Слушай, не понимаю о чем ты. Какой, на хрен, Боря? Я вообще тебя впервые увидел на той вечеринке. Просто…настроение было такое…непонятное. Вот и подошёл. Думал, помощь нужна.

— А-а-а-а-а…ну, да…ну, да…– Девчонка внимательно смотрела мне в глаза. — Я так понимаю, нам не избежать этого этапа, когда ты будешь меня убеждать, что являешься кем-то другим. Например, племянником Великого Ликвидатора, который по удивительному совпадению именно сейчас решил переехать жить в Новый Питер…Ну…хорошо. Тогда поступим иначе. Идем.

Настя схватила меня за руку и потянула в сторону лестницы. Я, скажу честно, пребывал в каком-то ступоре. Просто…Хотел бы видеть рожу Романовского, если бы он услышал, что всю его сраную легенду раскусила обычная девочка из квартала мусорщиков. Другой вопрос — признаваться Насте, а уж тем более рассказывать полковнику о ее сообразительности, не планирую.

— Куда ты меня тащишь? — Я попытался вырвать руку и остановиться.

Но девчонка, надо признать, бывает слишком настойчивой, если ее переклинит. Она вцепилась в мою конечность намертво. Мне кажется, попробую разжать ее пальцы, хрен получится. Настя сейчас в состоянии крайней твердолобости. Хочет доказать свое. Я знаю это состояние.

— Да так…хочу сразу, на примере конкретной ситуации избавит нас обоих от неприятных моментов. Тебя — от необходимости врать. Себя — от желания придушить кое-кого.

— Слушай, ты очень странная. Тебе кто-нибудь говорил об этом? — Я топал следом за своей подругой с выражением легкой скуки на лице.

Мол, дура какая-то прицепилась, ну, да ладно. Что уж теперь. Посмотрю, что именно она хочет показать. При этом в голове отсчитывал время. Секунды тикали прямо в моем мозгу. Времени не сильно много. Человек Романовского может ждать еще минут десять. Потом он войдет в школу и отправиться на поиски меня. Думаю, Ангелина уже свалила, от нее активных действий можно не ожидать. Хотя, тоже не факт. Романовская интереса ради, вполне способна задержаться, дабы убедиться, что я сел в папашину машину. Следить за тачкой она, конечно, вряд ли будет, не рискнет вызвать гнев отца.

— Все. Пришли. — Настя покрутила головой, проверяя, нет ли посторонних в коридоре.

Уроки закончились, детишки рассосались, поэтому, естественно, никого не было. Учителя, так понимаю, уже рвутся домой, либо в учительской заняты рабочими делами. Учительская — на первом этаже. Там же, где секретариат. А мы сейчас с девчонкой находимся на четвертом.

— Так…И? — Я развёл широко руки и повернулся сначала в одну сторону, потом в другую. — Что конкретно мы тут делаем?

— Открой, пожалуйста.– Настя посмотрела на окно возле которого мы стояли.

— Слушай… Если ты хочешь подышать воздухом, то более разумно это делать на улице.

— Ладно. Сама открою. — Она подошла к окну, затем потянулась к ручке. Буквально через секунду створка отъехала в сторону. Как и крыша моей подруги. Иначе все происходящее назвать не могу. У нее точно проблемы с головой. Девчонка шустро забралась на подоконник и свесила ноги.

— Ты дура совсем⁈ — я шагнул к ней. — Слазь, что за бред⁈

— Не. — Она замотыляля головой, а потом, оглянувшись через плечо, подмигнула мне. — Лови.

В следующую минуту произошло две вещи. Первая — эта психованная прыгнула. Реально. Из окна четвертого этажа. Просто — раз! И скользнула вниз. Второе — я поймал ее. Не руками. Руками не успел бы. В данном случае, среагировал на Настю как на предмет. Телекинез, оказывается, полезная штука. И его можно использовать по отношению к людям в том числе. Со стороны смотрелось так, будто Настя соскочила с подоконника, упала на воздушную подушку и ее отпружинило обратно. Честно говоря, до конца сам не понял, как я провернул этот фокус. Хорошо, что попутно успел подскочить к окну совсем близко и, когда девчонку швырнуло обратно, поймал ее за шиворот. Затащил внутрь, а потом взорвался.

— Ты дура! Дура, млять! Идиотка! Голову лечи! Лечи, блин, свою тупую башку!

Я не орал. Нет. Я шипел, давясь злостью и страхом. А если бы не успел? А если бы это был не я. А если бы… Да мало ли! Этих «если бы» до хрена просто.

— Ну, вот видишь, Борь. — Настя снова разулыбалась. — А говоришь, Антон…

— Ты вообще чокнутая! — Я тряхнул девчонку за плечо. Сильно тряхнул.

Как только затащил ее обратно, захлопнул створку и сломал ручку. Чтоб это долбанное окно вообще никто не смог открыть. С помощью телекинеза сломал, опять же. Просто на эмоциях заклинил к чёртовой матери механизм.

Настя соскользнула с подоконника, одернула платье. Она, в отличие от меня, была совершенно спокойной. Даже счастливой. Мандануться можно просто. Стоило уехать и моя подруга сошла с ума. Превратилась в какую-то рисковую оторву. Это вообще на нее не похоже.

— Ну? Теперь поговорим? — Девчонка уставилась на меня довольным взглядом.

— Поговорим⁈ Скажи спасибо, что окно выходит на другую сторону, не на парковку и не на парадный вход. Дура, блин! Там человек Ликвидатора за мной приехал. Там его же дочка отирается. Спаслись бы к чертям собачьим.

— Ну, перестань. — Настя пожала небрежно плечами. — Я в состоянии оценить расположение школы. И понять, что можно делать, а что нет. Еще раз спрашиваю, поговорим?

— Да!!! — Я был зол. Очень сильно зол. — Но не сейчас. Давай так. Я выйду из школы, ты иди за мной через пять минут. Если кто-то встретится, скажешь… Скажешь искала тут Лопухину. Она уже ушла, я видел. Про Наследницу тебя никто расспрашивать не станет. Вечером давай где-нибудь встретимся. Я придумаю, как смыться от Ликвидатора. Давай… Черт… Скажи, какой номер у тебя в гостинице, придется играть в шпионов. В конце концов, псионик я или где. Что ж, не смогу обдурить какого-то главу Особого отдела? Смогу.

— Конечно, сможешь. — Настя кивнула. — Номер 315. И только попробуй меня опять кинуть. Понял? Я тебе, Боря, тогда трындец устрою. Ясно?

В самом сердце…

— Значит, хорошо день прошел? — Снова повторил Ликвидатор. — Все нормально?

Такое чувство, что ему прямо покоя нет, честное слово. Он бы, мне кажется, кайфанул, если бы я явился в Особый отдел в слезах, соплях и, возможно, даже с разбитой рожей. Короче, Романовский хотел бы, чтоб я был слабым. Не в плане способностей, а именно чтоб я сломался и полностью ушел под его контроль. Потому и насчет родителей тянет. Скрывает информацию. Морально продавливает меня. Надеется, что сможет управлять и манипулировать. Щас!!!

— Да. Неплохо. Как всегда. Уроки. Одноклассники, Ваша дочь-стерва. — Ответил я спокойным голосом, словно речь шла о чем-то обыденном.

— Дочь? — Переспросил Ликвидатор. — Да, Ангелина — девочка со сложным характером. Привыкла, чтоб все было так, как ей хочется. Я избаловал ее в этом плане. Особенно, когда…

Полковник осекся и замолчал. Видимо, далее шли слова о матери Лины. И видимо, говорить об этом Романовскому точно не хочется. Что ж там за история получилась? Черт… Со всеми этими событиями я упускаю из виду кое-что очень важное. Говорят, врага надо знать в лицо. В моем случае — надо знать все, что у полковника было до нашей с ним встречи. Не понимаю пока, чем мне это поможет, но задницей чую, сто процентов поможет. Нужно заняться этим вопросом.

Мы спускались вниз по лестнице и у меня, кстати, появилось четкое ощущение, что спускались гораздо ниже первого этажа. Уж что-то, а сосчитать пролеты я в состоянии. Мы уже миновали штук шесть, не меньше. То есть, идем куда-то в подвал. Либо — минусовой этаж.

В итоге, в конце пути мы уткнулись в тяжёлую металлическую дверь с кодовым замком и системой опознавания по всем возможным частям тела. Сетчатка глаза, отпечаток большого пальца, голос. В общем, судя по всему, Ликвидатор вел меня в ту самую лабораторию Особого отдела, о которой ходят страшные легенды. Там же, между прочим, проходит утилизация псиоников. По крайней мере, народная молва утверждала именно так. Говорят,в подвалах особистов имеется некая комната, оснащённая мощной системой защиты. Надо думать, ни один псионик, сколько бы не было ему лет, не будет молча и неподвижно стоять в ожидании смерти. А псионик, который сильно не хочет умирать, уверен, долбанет своей силой по всему, что находится рядом. Даже если он не умеет в полной мере ей пользоваться, сработает банальный страх и желание выжить. Поэтому в эту сплетню я вполне верю. Пацан, владеющий, к примеру, телекинезом просто разнесет к чертям собачьим любое помещение. А телепат разорвёт башку всем, кто находится рядом.

— Добро пожаловать –моя лаборатория…

Полковник посторонился, пропуская меня вперед после того завершил все свои манипуляции с охраной и дверь отъехала в сторону.

Я в словах Ликвидатора мысленно отметил несколько моментов. Первое — он сказал «моя» лаборатория. Не Особого отдела. Все-таки, похоже, я прав. Сергей Сергеевич, чтоб ему обосраться, нехилую корону на голову напялил. Да, не императорскую. Но еще хрен знает, какая корона обладает большей властью. Та, которая на голове человека, юридически являющегося правителем Империи. Или вот эта, невидимая, которая плотно сидит на башке Великого Ликвидатора.

Второе — мне стало очень не по себе. Холодный липкий страх медленно протянул свои ручонки и сжал мое сердце. Все-таки нам с Ликвидатором предстояло ступить туда, где убивают мне подобных. Где их изучают, словно лабораторных крыс. Радости в этом точно мало. Но еще, похоже, включилось чувство самосохранения. И вот оно криком кричало, что внутрь заходить не нужно.

Третье — я молодец. Сразу понял, куда мы идем. Ну, третий пункт, это так, мелочь. Просто весьма приятно чувствовать себя умным ма́лым.

Прямо передо мной виднелся широкий коридор. По обеим сторонам коридора находились черные металлические двери. Не очень много, надо отметить. Видимо, это какие-то рабочие кабинеты или что-то типа того.

— Иди, не бойся. — Голос Романовского, стоявшего прямо за моей спиной, звучал насмешливо. — Тебе здесь ничего не угрожает.

— Не сомневаюсь. — Я через плечо оглянулся на Ликвидатора. — Вам же пока еще нужен псионик с полным набором способностей.

Не дожидаясь, что он скажет в ответ, я переступил порог и двинулся вперёд. Но «хмык» полковника услышал. Правда, тот тоже предпочёл обойтись скромной реакцией на мои слова. Говорить больше ничего не стал, ограничившись выразительным звуком.

В итоге, я насчитал пять дверей. Три с одной стороны и две с другой. На каждой стояла та же система защиты, что и на входе. Еще, справа, между вторым и третьим кабинетом, имелось ответвление. Там коридор становился у́же и был темнее. Свет словно специально сделали приглушенным. И еще с той стороны, со стороны этого ответвления, ведущего непонятно куда, вдруг раздался тихий стон. Ровно в тот момент, когда мы проходили мимо. Впрочем, мне могло показаться. Включать Способности в этом месте я не рискнул. Хрен его знает, чем меня может долбануть в ответ. А верить только своему слуху — тоже не особо хороший вариант. Тем более, когда я максимально напряжён.

Да и полковник совершенно никак не отреагировал. Словно никакого стона и не было.

Мы прошли еще немного вперед и уперлись в очередную дверь.

— Открывай. — Велел за моей спиной Ликвидатор. — Там только кодовый замок. Набери дату своего рождения.

Я, сказать по совести, от столь неожиданного заявления немного прибалдел. Просто…сомнительная честь, так-то. Шифр одной из секретных комнат Особого отдела содержит мои цифры…Кому-то явно нужно лечить голову. И в данном случае, точно не мне.

Я нажал нужные кнопки на сенсорной панели и дверь тихо отворилась.

Это было большое помещение, похожее на операционную больницы. Такой же яркий свет. Несколько коек со стоящей рядом аппаратурой непонятного назначения. Большой металлический стол, по бокам которого крепились ремни. Но главное даже не это. Выше — находился еще один уровень, отделенный от помещения черным, тонированным стеклом. Оттуда, видимо, можно было наблюдать, что происходит в лаборатории. При этом, тот, кто находился внизу, своих наблюдателей никак не мог увидеть.

Огромных усилий мне стоило не показать эмоций. А эмоции были. Сильные. Яркие. Я почувствовал гнев. Настоящий гнев. Не злость. Злость — это вообще ерунда по сравнению с тем, что творилось во мне. С тем, что вызвала внутри меня эта долбанная комната.

— Антон…– Голос Ликвидатора внезапно стал звучать очень глухо. Будто мои уши набили ватой. — Успокойся…выдохни… Антон…

Я с трудом понимал смысл его слов. Просто…Я почувствовал запах смерти. Ее вкус. И еще — боль. Здесь было очень много боли. И эта боль, эта смерть…Псионики. Их утилизировали именно в лаборатории. Не сразу. Сначала пытались разобрать на составляющие. Не в буквальном смысле, конечно. Псионику нет смысла отрезать любые части тела. Его сила — мозг. Псионики — это измененное сознание, неправильная работа мозговых клеток, нестандартная связь нейронов. И сейчас, стоя в святая-святых особого отдела, я будто оказался в комнате, наполненной привидениями. Я слышал крики. Чувствовал, что они переживали. Все. Каждый. Видимо, умирая, псионики оставляли здесь часть себя.

— Антон! Прекрати! Иначе я буду вынужден применить силу! Антон! Борис!

Голос Ликвидатора бился в мое сознание. По-моему, полковник даже кричал. Я медленно повернул голову, пытаясь понять, что он от меня хочет. И охренел.

Вокруг нас творилась какая-то безумная вакханалия. Все предметы, не привязанные, не пристегнутые и не прикрученные парили в воздухе. Просто летали, нарушая законы земного притяжения. Койки, операционный стол, аппаратура — мелкой тряслись, издавая противный звук скрежета. Они тоже пытались взлететь, но их держали либо болты, которым мебель здесь прикручена к полу, либо вес. Как например, у тяжелого шкафа, в котором стояли банки с плавающими в них мозгами. Сука! Мозги. Реально.

Кроме того, мы, похоже, вот-вот могли оказаться в эпицентре какого-то взрыва. Провода искрились, будто с минуты на минуту загорятся к чертям. Все аппаратура мигала и орала дурным визгом. Такое чувство, словно в этих машинах одновременно включились все функции.

— Хватит! — Мое запястье крепко сжала мужская рука. Очень крепко.

Я с удивлением уставился на Романовского. Мужика, кстати, тоже нормально потрепало. Его волосы, наэлектризовались и стояли дыбом. Не в переносном смысле. По-настоящему стояли дыбом. И по ним, ко всему прочему, пробегали искорки электрического тока. Ликвидатор морщился. Ему, видимо, было очень неприятно, возможно, больно. Думаю, мало хорошего стать вдруг своеобразным вариантом центра грозы. Судя по всему, в любую минут именно это и могло произойти. Разряды, которые скакали по Романовскому, а вернее по его башке, становились все сильнее. Того и гляди в разные стороны ударит самой настоящей молнией.

Кроме того, несколько острых предметов, наподобие небольшого крючка, которыми обычно по-старинке пользуются стоматологи, и тонкого маленького скальпеля, ухитрились вонзиться прямо в Романовского. Правда, от скальпеля он успел защититься. Видимо, схватил небольшой металлический поднос, который теперь буквально пришпилило к бедру Ликвидатора.

— Что это…– Произнес я, с трудом ворочая языком. Губы почему-то тоже онемели.

— Как же ты силен…– Протянул вместо ответа Романовский. Рожа у него была нереально счастливая. Просто восторг на роже. Псих, говорю же. Мужику к ноге прихерачило скальпелем железку, он пропускает через себя заряды тока, а единственное о чем думает в этот момент, о моей силе. — Здесь стоит защита. Самая мощная защита в Империи. Но даже сквозь нее ты умудряешься пробиваться. Хорошо, что так. Если бы твои способности не блокировались, подозреваю, меня бы разметало кровавыми ошметками по стенам…

Ликвидатор оскалился какой-то безумной улыбкой. А я окончательно уверился, полковник Романовский — сумасшедший.

В самом сердце. (2)

Не знаю, что именно на меня повлияло. Честно говоря, подозреваю, сказалось безумие Романовского. А я реально уверился окончательно, у Сергея Сергеевича поехала крыша. Еще говорят, мы, псионики, сходим с ума от огромной власти, которая падает нам в руки просто так. Это же и есть самая главная причина, по которой нас убивают. Мол, детский мозг не в силах совладать со способностями. С тем, что они приносят в наши личности. Мол, мы способны уничтожить мир. На этот раз безвозвратно. И вот это подобие безграничной власти превращает нас в неконтролируемое смертоносное оружие.

Да тот, кто придумал подобную чушь, просто никогда не встречался с Ликвидатором. Вот уж где правда настоящие проблемы. Я не знаю, в какой момент это произошло, но Романовский, видимо, возомнил себя наместником бога ради земле. Или кого там еще. Я не силен в высших силах и не верю в них. Однако, полковник реально хочет все прибрать к своим рукам. Я сейчас даже не про власть в Империи говорю. Он хочет прибрать к своим рукам ВСЕ.

Именно его улыбка стала тем самым ведром ледяной воды, охватившим меня с головы до ног.

Глядя в лицо Романовского, который скалился, словно самый настоящий псих, я вдруг…Черт…Да я испугался! Не его, конечно. Себя. Испугался, что моя злость полностью вышла из-под контроля. Что я готов уничтожить все вокруг. Что мои способности в этот момент управляли мной. А должно быть наоборот.

Сразу, в одну секунду, картина вокруг нас изменилась. Предметы, парящие в воздухе, с грохотом рухнули на пол. Все остальные приколы тоже мгновенно прекратились. Провода перестали напоминать фантастических змей, плюющихся искрами. Столы и шкафы послушно замерли и больше не пытались взлететь. Только волосы Романовского по-прежнему стояли дыбом. Наэлектризовались, похоже. Из-за этого полковник напоминал сумасшедшего ученого из старых фильмов. Не хватало только белой форменной одежды и очков на носу. Впрочем… В его случае очки могут быть лишь для показухи. Романовский не способен иметь плохое зрение. У него достаточно денег, чтоб исправить столь незначительный дефект.

— Все хорошо? — Спросил я Ликвидатора.

Хотя, между прочим, должно быть иначе. Это полковнику надо переживать, хорошо ли чувствует себя псионик. Ибо псионик, чувствующий себя плохо — крайне хреновый факт.

— Антон! Это феноменально! Это…– Романовский поднял руки вверх, и потряс ими. Видимо, слова закончились. — Это гораздо больше, чем я ожидал!Ты едва не пробил защиту лаборатории! С ума сойти!

Полковник громко расхохотался. Ну, точно…Псих…

— Вы зачем меня сюда привели? — Я смотрел на Ликвидатора исподлобья, даже не скрывая своего отношения к происходящему.

— Уф! — Он демонстративно передернул плечами. — Сколько в тебе сейчас ненависти…Чувствую ее в воздухе. Ощущаю на языке…

— Да идите Вы…– Я отвернулся от Ликвидатора, а потом вообще отошел в сторону.

Не был уверен просто, что меня снова не накроет. А еще не был уверен, что смогу удержать себя в руках и не грохнуть Романовского прямо здесь. Даже без помощи способностей.

Полковник опустил голову и посмотрел на свое бедро. Только заметил, похоже, что с ним, с этим бедром, случилось.

— Вот гадство…– Он взялся рукой за скальпель, а потом просто рванул его, вытаскивая из тела. Вернее, из подноса, который пришпилило к Романовскому. Ну, и заодно, все-таки из тела.

Естественно, из раны тут же пошла кровь. Хотя, как ни странно, не так сильно, как я ожидал. Видимо, скальпель слишком острый. Вошел, как по маслу. Вышел — аналогично.

— Вы, блин…Ну…Ну Вы даете…

Я в изумлении уставился на Ликвидатора, который тут же разорвал штанину, освобождая бедро, схватил тампоны с тумбочки, пузырек с прозрачной жидкостью и смочив вату, приложил ее к ране.

— Ничего. Заживет. А вот дезинфекция не помешает. — Полковник сморщился и сжал зубы. Видимо процесс проходил не очень приятно. — Ты спросил, зачем мы здесь…Если речь именно о данном месте, то…Собственно говоря, всего лишь хотел показать лабораторию. Ничего не планировал. И уж точно не ожидал от тебя подобных фокусов. Но… ты меня порадовал…Не буду врать. Идем.

Романовский направился к выходу из комнаты. При этом он весьма заметно хромал и кривился от боли, но упорно топал вперед.

Я пару секунд смотрел ему в спину. Желание взять что-нибудь потяжелее и огреть Ликвидатора по голове было огромным. Невыносимым даже. С самого первого дня я опасался полковника. Знал, он опасен. Несмотря на все эти пляски с бубнами вокруг моей персоны, верить Романовскому нельзя вообще. Ни на грамм. Он строит из себя доброго дядечку, вынужденного тянуть на своих плечах тяжелый груз заботы об Империи, но это ни черта не так.

Потом, когда некоторые поступки Сергея Сергеевича начали вызывать вопросы, когда Ангелина проболталась о том, что первоначальный план был другим, я почувствовал желание надурить Ликвидатора до того, как он успеет надурить меня.

Но сейчас…Сейчас я его ненавидел. Искренне. Пожалуй, ничего подобного не испытывал ни к кому. Никогда.

— Ты идешь? — Уже возле двери Романовский оглянулся. — Или останешься торчать столбом посреди лаборатории?

Пришлось двинуться следом. Нет. Сначала пришлось сжать в кулак все эмоции, остаточно бушующие во мне. Они бурлили уже не в полную силу, но тем не менее, до конца не исчезли.

Мы вышли из лаборатории. Дверь за моей спиной тихо закрылась обратно и я услышал щелчок сработавшего замка.

— Вот сюда. — Ликвидатор указал на одну из дверей, которые имелись в коридоре.

— А там что? — Я кивнул в сторону ответвления, уходящего в полумрак.

После того, что почувствовал в лаборатории, есть весьма серьёзное опасение, стон мне не послышался. Это точно был не Семен. Пацан слишком мал. Голос с большей вероятностью принадлежал человеку постарше. Или девчонке. Но это вряд ли. Среди женщин не рождаются псионики. Говорят, природа решила, это было бы слишком опасно. Достаточно вспомнить, как ведут себя девчонки во время переходного возраста. Там же — сплошные истерики, закидоны и получища тараканов. Ну…кроме Насти. Хотя, надо признать, она тоже иногда исполняла нехило.

— Там — ничего. — Равнодушно ответил Ликвидатор.

Он произвёл с нужной нам дверью те же манипуляции, что и при входе в святая святых Особого отдела. То есть приложил глаз, потом палец, потом сказал несколько слов. Причем, слова явно были произвольными, от балды. То есть, принципиально важен именно голос.

Вообще, конечно, удивительная тупость. В лаборатории стоит только кодовый замок, на остальных дверях — многоуровневая система. Бред какой-то, честное слово.

— Добро пожаловать. — Романовский снова посторонился, чтоб я прошел вперёд.

Новое помещение выглядело как гостиничный номер. Только уровня люкс. Две комнаты, одна из которых играла роль спаль, вторая — гостиной. Полностью меблированы. Начиная от широкой кровати и заканчивая плазмой. Имелись даже сортир и душ.

— Эм…Неожиданно…– Я подошел к дивану, стоявшему посреди гостиной, и плюхнулся на него.

— Это — мои апартаменты. — Пояснил Ликвидатор. — Одно время приходилось ночевать на службе. Вот и обустроился. Люблю, знаешь ли, спать на хорошем постельном белье.

Он промаршировал к бару, расположенному возле стены, открыл дверцу, вытащил бутылку, наполненную золотистой жидкостью и пузатый стакан.

— Извини, не предлагаю. Не дорос ещё. — Романовский плеснул алкоголя в бокал и сразу сунул бутылку обратно.

— Спасибо, переживу как-нибудь. С трудом, конечно, но буду сильно стараться. — Ответил я с серьёзным выражением лица.

— У тебя забавное чувство юмора. — Усмехнулся полковник.

Он плюхнулся в одно из кресел, стоявших ровно напротив дивана, а потом молча принялся рассматривать меня.

— Слушайте…– Я поерзал на месте. — Мне казалось, предполагается разговор. Общение. Даже, можно сказать, доверительная беседа.

— Так и есть. — Ответил Ликвидатор.

Он помотал стаканом, потом сделал глоток. К счастью, пялиться перестал. А то я снова начал нервничать. Таращится, будто психопат на жертву. Хотя, почему же «будто»?

— Хорошо. Весь во внимании. — Я опять поерзал по дивану. Что-то коробило мое сознание на самом краешке. Не могу даже понять, что именно.

— Сейчас. Дождёмся кое-кого…– Романовский улыбнулся и поднёс бокал к губам, делая очередной глоток.

В этот момент дверь апартаментов отворилась.

На пороге нарисовался незнакомый мне особист. До хрена их, конечно, этих особистов. Тараканы. Вот они кто. Тараканы, которые захватили всю жилплощадь. Причем, днем хозяева их не видят. Но вот ночью, едва погаснет свет, полчища неубиваемых гадов расползаются по дому.

— Сергей Сергеевич? — Спросил новоприбывший сотрудник Особого отдела. Просто произнёс имя Ликвидатора. И все.

Однако, видимо, полковник вполне понял, о чем речь. Он молча кивнул в ответ.

— Принято. — Особист сдал назад, но дверь при этом не закрыл. Через мгновение стало понятно, почему.

Оказывается, мы ждали пополнения в свою тёплую компашку. И оно прибыло.

В аппартаменты, испуганно оглядываясь по сторонам, вошла моя мать.

Чудны́ дела твои…

— Здравствуйте…– Как ни в чем не бывало выдала моя родительница.

Что интересно, она не выглядела испуганной или ошарашенной.

А должна бы. Если что, мать сейчас находится в здании Особого отдела, в компании Ликвидатора. Его физиономию знают все. Каждой собаке на улице покажи, непременно залает. Мать просто не может не соображать, с кем в данную минуту разговаривает. И, скажем прямо, беседа с Полковником — далеко не лучшее событие в жизни любого человека.

Единственное, что я заметил, она, наверное, была немного напряжена. Но совсем чуть-чуть. Будто ей предлагают взяться за оголенный провод руками или собирать ядерные отходы без специального снаряжения. То есть, теоретически шансы выжить есть, но тут уж, как судьба повернется. Не настаивают, а именно предлагают.

Откуда такая излишняя самоуверенность? Это вообще не похоже на мать. Вообще! Где та немного забитая, молчаливая, не способная на решительные поступки женщина? С кем я жил, черт подери, всю свою жизнь⁈ Хоть что-то в моей жизни было настоящим?

— Добро пожаловать, гражданка Рубцова. Присаживайтесь. — Полковник указал гостеприимным жестом на диван, где уже сидел я.

Специально, сволочь. В комнате полно других мест, типа такого же кресла, в котором развалился сам Ликвидатор. Но он тычет ей своими долбанными граблями именно в чертов диван.

— Спасибо. — Мать спокойно подошла ко мне, села рядом и уставилась на Романовского, сложив руки на коленях.

Я осторожно отодвинулся. Мне почему-то казалось, если мы соприкоснемся любой частью тела, она сразу поймет, кто я такой.

Несколько секунд в комнате стояла тишина.

Ликвидатор с дебильной улыбкой пялился на мою родительницу, она с интересом рассматривала интерьер, я вообще никуда не пялился. Я пытался понять, какого дьявола происходит.

— Простите…– Наконец, не выдержала мать. — А можно поинтересоваться, с какой целью меня сюда привезли? Я вроде бы ничего противоправного не совершила. Ни в каких государственных переворотах или в делах, угрожающих целостности Империи, участия не принимала. Я, конечно, польщена, но… Думаю, у вас вряд ли есть веские основания для того, чтоб арестовать меня.

Я, честно говоря, пребывал в состоянии офигевания. Эта женщина, рядом с которой прошли четырнадцать лет моей жизни, вела себя так, будто напротив нее не Великий Ликвидатор сидит, а так, мужик с соседней улицы. Того и гляди, погрозит ему пальцем. Мол, что ж ты ведешь себя так некрасиво, Сергей Сергеевич.

— Да пожалуй, нам от Вас требуется самая малость. — Романовский снова помотылял стакан в руке. Он на секунду опустил взгляд, с интересом посмотрев на остатки его содержимого, а затем уставился в глаза матери. — Вы не так давно посетили Корпорацию Шереметевых, где, собственно говоря, имели встречу с ее главой. Зачем?

— Разве это запрещено законом? Разве я не могу встретиться с кем-то по своей нужде? Будь это хоть трижды бенефициар. — Мать оставалась все такой же спокойной.

Тогда как я начал нервничать еще больше. Она будто дразнит Ликвидатора. Говорит ему своим поведением, куда именно он может пойти, в какое место.

— Конечно, нет. Конечно! — Ликвидатор махнул свободной рукой. — Если бы не одно маленькое, крохотное «но». Много лет Вы проживали в небольшом городишке. Можно сказать, еле сводили концы с концами, работая на мусороперерабатывающем заводе. Никуда не лезли, ни во что не вмешивались, даже, можно сказать, не имели друзей или подруг, что для одинокой женщины крайне странно. Вы занимались воспитанием единственного сына. Однако, буквально после его смерти…он, кажется, выбрал достаточно распространенный в вашем городе способ. Верно? Я не ошибаюсь? Решил свести счеты с жизнью в озере, которое пользуется дурной славой. Так вот…После его смерти Вы вдруг внезапно уволились, закрыли дом и приехали сюда, в столицу. Первым делом отправились в «Рубин». Насколько мне известно, за счет Корпорации Вам сняли номер в не самом дешевом отеле. Поэтому еще раз спрашиваю, зачем Вы встречались с Шереметевым? Все мы прекрасно знаем, Корпорации отличаются достаточно замкнутой, закрытой от посторонних экосистемой. Человеку с улицы вот так запросто не попасть в круг их интересов. Так же достаточно известный факт — ни один бенефициар не имеет столь нелепой привычки, как благотворительность. Особенно, если это благотворительность, от которой Корпорация не получит ни грамма выгоды. Выходит, Вы смогли показать господину Шереметеву свою ценность. Либо…

Романовский поднялся с кресла, подошел к бару, где осталась бутылка с алкоголем, плеснул себе еще полстакана, а затем повернулся лицом к матери. Он улыбался и выглядел достаточно приветливым. Другой вопрос, я точно знал, Ликвидатор сейчас играет в какую-то свою очередную игру. Впрочем, как и моя мать.

— Либо, гражданка Рубцова, бенефициар «Рубина» изначально имел представление о том, насколько Вы ценны. Меня интересует только этот нюанс. Конкретно этот. Что в Вас есть столь нужного для Шереметева? Почему Вы много лет жили в нищете, воспитывая сына среди мусорщиков? Почему Вы сами каждый день вставали в шесть утра и шли на завод? Когда в любой момент могли сесть на поезд и приехать сюда для встречи с главой Корпорации. Вы могли полностью изменить свою жизнь.

Мать несколько секунд с бесстрастным лицом смотрела молча на Романовского. А потом…Потом она улыбнулась. Реально. Просто взяла и улыбнулась главному особисту Империи, ни капли не переживая об его словах. Ее улыбка была даже в некотором роде вызывающей.

— Я так понимаю, господин Романовский, Вам нечего мне предъявить. Верно? Моя встреча с бенефициаром «Рубина» носила сугубо личный характер. Она не имеет никакого отношения ни к вашему ведомству, ни к безопасности Империи. Если это все вопросы, которые Вы хотели мне задать, то позвольте откланяться. У меня, знаете ли, еще очень много дел. По большому счету, я поехала с сотрудниками вашего отдела, которые явились в гостиницу, лишь потому, что они были весьма вежливыми. Насчет встречи с бенефициаром…Думаю, Вам лучше поинтересоваться у него. Я не имею права обсуждать это, потому что подписала договор о неразглашении. А Вы знаете, чем чревато его нарушение.

Мать поднялась с дивана и посмотрела в сторону двери, намекая, что неплохо бы ее выпустить.

— Мммм…– Ликвидатор медленно поднес бокал к губам, сделал глоток, а затем прикрыл глаза и покачал головой. Будто все, что его сейчас волновало, это — вкус виски.

— Я могу идти? — Настойчиво спросила моя родительница.

— Ну, конечно! Бог дал Вам ноги именно для того, чтоб Вы могли ходить, гражданка Рубцова. Но…у меня есть еще один вопрос. Последний. — Полковник оторвался от бара и, вернувшись к креслу, уселся обратно. — Мы, конечно, соблюдаем закон и да, без наличия серьезных оснований задержать Вас не можем. Однако…Поверьте, они непременно будут. Так вот. Последний вопрос. Вы встречались с Шереметевым из-за сына?

Больших усилий мне стоило не показать своей настоящей реакции. Потому что лично я от вопроса Романовского офигел. Сына? При чем тут Шереметевы вообще? Нет, понятно, что при чем-то. Иначе эта фамилия сейчас бы не звучала. Но когда я совсем недавно спросил Ликвидатора, не является ли бенефициар моим если не отцом, то хотя бы родственником, полковник заржал, как дурак. А потом еще дураком назвал меня. О чем тогда он сейчас говорит?

— Мой сын умер. — Мать ответила без малейшей запинки или сомнений. Хотя, надо признать, сильного горя я в ней не заметил.

В отличие от меня она совершенно не дергалась, оставаясь даже не просто спокойной, скорее высокомерно-равнодушной.

— Неужели? — Полковник смотрел на нее снизу вверх, насмешливым взглядом. Он сидел в кресле, а моя родительница стояла напротив. — Может, Ваша встреча с Шереметевым связана со способностями умершего сына? Например, с тем фактом, что он…псионик?

Вот, честно говоря, если бы мои глаза могли вылезти на лоб, они бы сейчас вылезли. Ликвидатор совсем сошел с ума? На хрена он ей это говорит⁈ И вообще, что за нелепый разговор⁈

Мать буквально несколько мгновений рассматривала Романовского. Потом она вдруг резко, в два шага, оказалась возле кресла, в котором сидел Полковник, наклонилась, упираясь руками о подлокотники, и выдохнула ему прямо в лицо фразу, от которой я окончательно потерял дар речи:

— А Вы докажите.

Она хмыкнула и выпрямилась. Но от Романовского не отступила. Так и стояла почти впритык.

— Мой сын прошел все ежегодные проверки. Ни одна из них не показала у него наличие способностей. Нет ни одного факта, который мог бы подтвердить Ваши слова. Тем более, сейчас он мертв. Так что… Если у вас были какие-то планы на его счет, а я не сомневаюсь, что они были, можете подтереть ими…

Родительница замолчала. Видимо, она всё-таки решила, что упоминать задницу Ликвидатора в разговоре с самим Ликвидатором, как-то не не комильфо.

— Я в Вас не ошибся, гражданка Рубцова. Это приятно. — Романовский выглядел вполне довольным.

Впрочем, в этой долбанной комнате все выглядели довольными, кроме меня. Просто я, в отличие от этой парочки, не понимал ни-хре-на!

— Кстати, извините… Не представил Вам своего племянника. Большое упущение с моей стороны. Антон Лерманов. — Ликвидатор кивнул в мою сторону.

Мать обернулась и кинула меня быстрым взглядом.

— В любой другой ситуации я бы сказала, приятно познакомиться, но сейчас, уж извините, врать не буду. — Заявила она мне.

А потом все-таки подошла ближе и протянула руку, которую я чисто машинально пожал. Просто столь конкретный жест проигнорировать никак не мог. Это было бы, как минимум, странно.

— Теперь, наконец, могу идти?

Ее вопрос был адресован Романовскому.

— Конечно! — Полковник вскочил на ноги и широкими шагами подошёл к двери.

Он открыл створку. Прямо у входа ошивался тот самый особист, который привел мою родительницу.

— Отвезите гражданку Рубцову обратно в отель. И… оставьте пару человек для ее сопровождения. — Ликвидатор посторонился, освобождая проход.

То есть, он даже не скрывал, что за матерью будут следить. Наоборот, выпячивал данный факт, дабы она наверняка знала.

— Ну, что Вы… У вашего отдела столько забот, а Вы аж двоих сотрудников выделяете в мое личное пользование. Это слишком щедрый жест, господин Романовский.

Мать спокойно, не торопясь подошла к двери. Полковнику пришлось еще немного сдвинуться в сторону. Иначе они бы неприлично близко оказались друг к другу, начни моя родительница выходить в коридор.

— Вы слишком ценная персона для бенефициара Шереметева. А я, знаете ли, обладаю крайне высоким уровнем любопытства. Поэтому не могу оставить свой интерес неудовлетворённым. Вас связывает договор о неразглашении? Хорошо. Придётся все выяснить самостоятельно. Прошу.

Ликвидатор указал рукой на освободившийся проход. Мать просочилась в коридор и сразу направилась в ту сторону, где был основной выход из подземной части Особого отдела.

— Потрясающая женщина… — Заявил Романовский, провожая ее взглядом. Только после этого он повернулся ко мне. — Ну, что? Теперь и нам пора. Я хотел сегодня организовать тебе встречу с нашим юным дарованием, с телепатом. Но… Думаю, лучше не сто́ит. Ты слегка возбуждён, а это, как мы поняли, чревато последствиями. И защита в данном случае особо не помогает. Мне, знаешь ли, совершенно не хочется снова оказаться в эпицентре твоего гнева.

— Что это было? — Я поднялся с дивана, но уходить не торопился. Все произошедшее в комнате выглядело для меня театром абсурда.

— Антон… — Полковник недовольно поджал губы. — Во-первых, не «что», а «кто». Во-вторых, это — твоя мать. Неужели так быстро забыл, как она выглядит? Ай-яй-яй… Нехорошо…

— Очень смешно! — Я приблизился к Ликвидатору. — Вы прекрасно поняли, о чем идёт речь. Почему она себя так вела? Хотя, нет. Даже не это меня волнует в большей степени. Почему она не удивилась словам о псионике? О том, что у меня есть… были способности.

— А-а-а-а-а… Вот, что ты имеешь в виду… Наверное потому, что твоя мать с самого начала знала, кем ты являешься. — С улыбкой заявил Ликвидатор и вышел из комнаты.

Новые горизонты…

— Чем планируешь заниматься? Кстати… Не забудь, завтра состоится прием в императорском дворце. День рождения великой княжны. И да… По поводу твоего глупого спора с Бутурлиным… Надеюсь, ты понимаешь, что тебе нужно усидеть на двух стульях? И Наследника приструнить, и Романовских не опозорить. Понимаешь?– Спросил Ликвидатор перед тем, как я выбрался из машины.

— Мммм… Прямо как в сказке… Пойди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю, что. У Вас так же выходит. Сделай так, чтоб Бутурлин выглядел придурком, но постарайся не выставить придурком меня. Верно?

— Правильно мыслишь, Антон… — Ответил полковник, проигнорировав откровенный сарказм с моей стороны. — Очень правильно. Так что? Чем планируешь заниматься сейчас? Не обессудь, но я должен контролировать каждый твой шаг. Теперь — еще сильнее, чем прежде.

Мы как раз въехали на территорию особняка Романовских и я уже был готов распахнуть дверь автомобиля, чтоб поскорее увеличить расстояние между мной и Ликвидатором.

Причем, сам полковник домой не собирался. Он сразу сказал, что завезет меня и уедет. Мол, какие-то срочные дела. Ну, да…Искать очередного пацана, который себе на беду родился псиоником. Манданешься, насколько это срочно.

— Хотел бы отдохнуть. И желательно, никого не видеть. Ни с кем не разговаривать. Устал, знаете ли — Ответил я ему хмуро.

Потом для достоверности широко зевнул. Пусть любуется моей кислой рожей сейчас, чтоб ему не пришло в голову любоваться ею вечером. Потому что лично я планирую вечер провести с обществе единственного человека, которому доверяю. Надеюсь, полковник будет, как обычно, занят до глубокой ночи.

Правда, пока еще не представляю, как выбраться из этого чертового особняка незаметно, однако я что-нибудь непременно придумаю. Даже если мне придётся сровнять его с землёй…Хотя… Нет, с землей нельзя…Пока нельзя. Но однажды я непременно поступлю именно так. И никакая защита не спасет это долбанное место.

— Устал? Ну, да…денек был еще тот. — Ликвидатор разговаривал вроде бы со мной, но при этом смотрел куда-то вдаль.

Или просто он тоже удолбался. Не знаю. Такое вполне может быть. Романовский вообще-то недавно испытал на себе отголоски моей ярости. Думаю, это стоило ему достаточного количества сил. И пусть скажет спасибо, что только отголоски.

Ярость, честно говоря, не исчезла. Она по-прежнему сидела во мне. Просто стала чуть тише. Я ее немного выключил. Как выключаю свои способности в те моменты, когда они мне не нужны.

Особенно, конечно, бесила ситуация с матерью. Романовский вполне ожидаемо, едва мы вышли из Особого отдела и я попытался продолжить разговор, сразу же заявил:

— Антон, у нас договорённость. Помнишь? Ты помогаешь мне, работаешь на меня, а я по окончании нашего общего дела рассказываю тебе все о родителях. Ты же взрослый человек. — Полковник окинул меня взглядом, будто удивляясь своим же словам. Типа, сказанул, так сказанул… — Ну, ладно…почти взрослый. В любом случае, надо понимать, мужское слово имеет вес и цену. Оно дорого стоит. Вот и будь мужчиной.

Ликвидатор протянул руку к дверце машины, собираясь ее открыть, чтоб усесться на пассажирское сиденье. Хрен там! Я молнией проскочил вперед и со всей силы нажал на дверь, не давай полковнику забраться внутрь.

— Вы издеваетесь? Буквально десять минут назад выяснилось, что моя мать прекрасно знала, кем является ее сын. Она знала, что я псионик. И вообще…вела себя не как моя мать. Это совершенно другой человек. Какие, к черту, уговоры?

— Как же много от тебя суеты…– Романовский покачал головой, — Да, твоя мать знала. Дальше что? Ее знание или незнание все равно ничего не меняло. Повторюсь, но всю информацию ты получишь после того, как Наследники, чьи имена значатся в списке, который я тебе дал, окажутся полностью под нашим контролем. Под моим контролем. А сейчас…Давай я отвезу тебя домой и ты просто отдохнёшь.

С этими словами Ликвидатор отодвинул меня в сторону и забрался в машину. Мне не оставалось ничего другого, кроме как лезть следом.

Естественно, до самого дома мы молчали. Каждый думал о своём. Не знаю, какое «своё» у Романовского, а я упорно возвращался мыслями к матери.

Что за хрень? Что за долбанная хрень? Почему она не сказала мне сразу про способности? Хотя…Она и без того слишком многое мне не сказала. Тут с полковником не поспоришь. Какая теперь разница по большому счету? В первую очередь мне надо выяснить детали прошлого родителей. Уверен, в этом кроется самое главное. То, что Ликвидатор упорно от меня скрывает. А он именно скрывает. Тянет время. Подсадить меня на крючок хочет? Да. Это несомненно. Однако есть еще что-то. Романовский будто опасается правды, которую я узнаю.

В общем, пока машина не оказалась возле особняка, я без особого на то желания, один черт пытался анализировать жалкие крохи информации, которые у меня имеются.

А надо бы думать совсем о другом по-хорошему. Например, как смыться на встречу с Настей.

Но когда Романовский небрежно поинтересовался, чем я буду заниматься, ответил ему именно так. Мол, пойду в комнату, закроюсь и лягу спать.

Судя по спокойной реакции, мои слова подозрения не вызвали. По большому счету, чего ему переживать? Дом находится под хваленой защитой особистов, из него без разрешения Ликвидатора не выберешься. Куда я могу деться? Так, по крайней мере, рассуждает Сергей Сергеевич. Но…он все-таки сильно меня недооценивает.

Я проводил взглядом автомобиль, который выехал обратно за ворота, а потом вошел в дом.

Ангелина сидела на своем излюбленном месте. В гостиной на диване, напротив большой плазменной панели. Пялилась на экран, где судя по умывающейся слезами женщине и рыдающему смазливому мужику, показывали какую-то трогательную историю любви.

— Ты прямо как на дежурстве… — Бросил я в ее сторону, проходя мимо.

Она тоже бросила. Пульт. Прямо мне в голову. Я чудом успел увернуться.

— Эй! Психованная! Башку лечи, дура!

Грубо? Ну, да. Однако приятного мало, когда тебе в темечко летит достаточно увесистый предмет.

— Ты был с отцом⁈ — Романовская пулей соскочила с дивана и в одну секунду оказалась рядом со мной. Замерла, уставившись мне в лицо злым взглядом.

— Слушай…спроси его сама. Реально…Вы меня оба достали. И твой папочка, и ты. — Я развернулся, собираясь уйти наверх, в свою комнату.

Мне надо очень хорошо, а главное, очень срочно подумать. Время идёт и пока нет никакой идеи, что сделать для своего побега. Просто так выйти через ворота мне никто не даст. Соответственно, нужен другой вариант. Но какой?

Однако попытка смыться подальше от всех представителей семейства Романовских была пресечена на корню. Девчонка схватила меня за руку, впиваясь ногтями в кожу. В мою, между прочим, кожу.

— Говори! — Ее буквально разрывало на части от бешенства.

А вот это Ангелина, конечно, зря…В любой другой ситуации, в любой другой день, я, наверное, просто оттолкнул бы ее и ушел. Но сейчас внутри меня еще бушевало то чувство, которое вызвало посещение тайной, подземной части Особого отдела. Оно, конечно, это чувство, притихло под давлением моего сознания, но…Выходит, ненадолго.

Я сначала внимательно посмотрел на пальцы, сжимавшие мое запястье, а потом медленно поднял взгляд на Романовскую.

— Как же я вас всех ненавижу…– Мой голос звучал тихо, даже спокойно.

Но на самом деле в груди в этот момент начал формироваться уже знакомый, обжигающий нутро, огненный комок ярости.

Честно говоря, я не сильно озадачился данным фактом, потому что знал, дом под защитой. Силой псионика тут ни черта не сделаешь. Поэтому, не было опасения, что могу навредить девчонке. Да я вообще не думал о ее благополучии в данную секунду.

Очень, очень зря…

Сначала глаза Ангелины сильно округлились. Очень сильно. Я настолько огромных глаз никогда не видел. В них появилось недоумение, которое очень быстро сменилось страхом. Не сразу понял, в чем дело. Подумал, очередной припадок психоза. Впрочем…Подумал — не самое подходящее слово. Ни черта вообще в этот момент не думал. Я в этот момент искренне хотел, чтоб Романовская исчезла. Чтоб ее здесь просто не было. Пусть идет к черту. А еще лучше — куда-нибудь на край света. Оттуда она точно не сможет меня доставать.

Однако страх в глазах девчонки становился все сильнее. Он превратился в ужас. А еще я вдруг увидел там отражение. Реально. Отражение комнаты, по которой плыли…диван, кресло, торшер и по-моему…ковер, лежавший перед стойкой с плазмой?

Я тряхнул головой, а затем обернулся через плечо…

— Твою мать…– Это тоже сказал я.

Просто…когда в Особом отделе начали взмывать вверх предметы мебели, это было как-то тяжело. Они поднимались в воздух словно нехотя. Сейчас же, по комнате, нарушая законы земного притяжения, весьма живенько парили всевозможные вещи. Начиная от тяжеленного дивана, заканчивая пишущей ручкой, которая лежала на столике. Столик, кстати, тоже очень активно кружился неподалеку на уровне моей головы. Но самое главное, я вообще не чувствовал никакого сопротивления. То есть, в лаборатории Особого отдела меня словно накрыло бетонной плитой, через которую пробивалась моя сила. А сейчас…сейчас ни черта подобного.

— Ангелина…– Я снова повернулся к девчонке, собираясь спросить, какого черта происходит? Они что, отключили защиту?

Однако, с вопросами пришлось повременить. Романовская исчезла. Испарилась. Растворилась в воздухе. Термины можно использовать какие угодно, они все будут верными.

Но самое главное, я еще чувствовал на своей коже давление ее пальцев. И знал наверняка, девчонка не могла уйти или убежать. Она реально просто исчезла.

Новые горизонты…(2)

— Твою мать, твою мать, твою мать… — Пробормотал я себе под нос, а затем несколько раз провел рукой в воздухе, снизу вверх и сверху вниз, стараясь что-то нащупать там.

Зачем? Понятия не имею. Наверное, просто это был шок. А шок точно был. Нормальная реакция для любого человека с адекватной психикой. Надеюсь, это пока еще так. Пока еще моя психика адекватна…Куда делась девчонка? Куда я ее дел? Это же я! Это я с ней что-то сотворил.

— Что за гадство…

Прекратил размахивать руками, как дурак, и подошел к дивану. Сел на него, спрятал лицо в ладони, подумал. Минут пять. Ни хрена не придумал. Потому что понятия не имею, как я вообще это сделал. А потом вдруг в голову полезли мысли. Хреновые.

Я вспомнил об одном из разговоров, состоявшихся между мной и Ликвидатором. Сейчас я — псионик. Мой мозг, если верить теории Романовского, задействован на восемьдесят процентов. Это на данный момент — высшая ступень. Но, как опять же говорил полковник, есть еще девяносто. Когда человек может разрушать и собирать предметы с помощью потока элементарных частиц… А далее — абсолют, сто процентов. Идеальный, чистый разум, не нуждающийся в теле. Полное покорение всех материй, полное отсутствие всех потребностей…Независимость от пространства и времени. Такой псионик сам может стать частицей, а может стать галактикой. Он может создавать целые миры…

— Сука…Сука! Сука! Сука! — Я со всей силы ударил по диванной подушке рукой. Один раз. Потом еще один. Потом схватил ее и швырнул в стену.

— Так… Успокойся, придурок. Просто успокойся. Пока сюда не прибежал кто-нибудь из обслуги…

Я разговаривал сам с собой по привычке. Не знаю, почему, но меня подобное поведение, которое со стороны может показаться безумием, как-то собирает в кучу. Это сейчас самое главное. Собраться. Взять себя в руки.

Судя по тому, что пока еще в наличие имеется тело, про абсолют можно не беспокоиться. Тьфу-тьфу-тьфу… Я нервно хохотнул, представив на секунду, как плаваю в воздухе невидимым сознанием. Будто долбанное приведение. Вселенский разум, чтоб его…

Но если учитывать, что произошло с девчонкой, похоже, слова Романовского о девяноста процентах вовсе не бред сумасшедшего, как я поначалу думал. Разрушать и собирать предметы…

— Млять, но она же не предмет! — Я вскочил на ноги. — Она человек!

Воображение моментально нарисовало мне картину, как в галактической пустоте медленно кружат кусочки Романовской. Просто в вакууме плавают остатки частей ее тела. Честно говоря, стало нехорошо. Очень надеюсь, на самом деле данный процесс выглядит иначе.

— Мне нужна помощь. Срочно…– Я покрутил башкой, пытаясь сообразить, что делать.

Не в смысле, вообще что делать. Это как раз понятно. Мне нужна помощь, но не абы чья. Мне нужна конкретная помощь. Единственный человек, с которым могу поговорить о случившемся и который хорошо соображает головой — Настя. Вдвоем мы точно что-то придумаем. Настя сможет понять, как оно работает, эта новая неожиданная способность. Моя подруга — чертов гений. У нее башка варит так, что отдыхают все ученые этого сраного мира. Поэтому мне прямо сейчас необходимо свалить из этого дома и встретиться с ней. Чем быстрее, тем лучше. Понятия не имею, куда я отправил Лину. А что самое хреновое, понятия не имею, в каком виде. Хорошо, если я ее «разобрал» на частицы, закинул к черту на куличики и там «собрал». Но что если нет? Что если девчонка так и осталась частицами. Где-то… Короче, время сейчас — это самый главный фактор.

Я не знаю, как работает хрень, которая произошла с Ангелиной. Не понимаю пока. Но уверен, случилось именно то, о чем говорил Ликвидатор. Я каким-то удивительным образом перескочил на следующую ступень эволюции. Фу, млять…Как дебильно это звучит…

Видимо, подобный скачок связан с тем, что мои способности стали сильнее, раз я в Особом отделе смог пробиться через их хваленую защиту. И Романовский…Он ведь не просто так рассказал мне эту теорию про мозг. Про возможное развитие событий. Он не просто так твердит постоянно, что я особенный. В том и причина его страстного желания подчинить меня себе. Если только представить, что когда-нибудь один из псиоников дойдет до ста процентов… Это власть уровня Бог. И вовсе не в переносном значении.

— Я, млять, урод…– Высказался снова вслух.

А потом меня накрыл смех. Просто безудержный, неконтролируемый смех. Я, как последний псих, ржал несколько минут, не имея сил остановиться.

Ну, потому что реально смешно. Мало было родиться псиоником с полным набором способностей. Мало…Оказывается, я вообще какой-то мутант.

В общем, размышлять на тему случившегося можно сколько угодно, Ангелину это не вернет. А я искренне надеюсь, что вернуть девчонку возможно.

Она, конечно, та еще стерва, но даже для Романовской, с ее мерзким характером, оказаться какими-то сранными частицами хрен его знает где — это слишком.

Первым делом, мне надо выбраться из дома. Но я не могу понять, что происходит с защитой. Она работает или нет? Сначала, в первые минуты, когда сработал сам собой телекинез, была мысль, будто ее отключили, однако, думаю, вряд ли. Ликвидатор не отнесется к своему жилищу настолько безответственно, тем более, когда здесь находится псионик. Получается, скорее всего, я просто тупо пробил чертову защиту. Опять.

Случилось это в момент злости, как и в Особом отделе. Видимо, когда меня захлёстывают эмоции, особенно связанные с гневом, моя сила вырастает мгновенно в разы. В принципе, вполне похоже на правду.

А сейчас я не злюсь. Сейчас я просто охреневаю от происходящего. Поэтому пытаться сознательно, к примеру, пройти через охрану, используя телепатию, — рискованно. Я не знаю, сработает ли защита. Вернее, думаю даже, процентов сто, что сработает. Загонять себя сознательно в состояние бешенства? Да хрен там. Единственное, что я сейчас могу испытывать — угрызения совести за Ангелину и желание исправить ситуацию. Я не хочу быть монстром. Не хочу подтвердить слова Ликвидатора, что псионики — это зло. Да о чем вообще речь⁈ Я не хочу уничтожать людей, рассеивая их какими-то там сраными частицами. Это совсем уж херня выходит.

— Так…

Я подошел к окну, отодвинул занавеску и посмотрел во двор.

Территорию охраняют, но не сказать, чтоб прям убились. Да, на въезде стоит нехилый такой домишко, в котором обитает служба безопасности. Высокий забор. Собаки…Собаки есть. Я по крайней мере видел трех псов. Система слежения расположена по всему периметру. Думаю, пульт вместе с экранами, куда выведены камеры, находится на КПП. Соответственно, как только я попробую добраться до забора, даже если предположить, что смогу через него перелезть, меня сразу заметят камеры.

Опять же, если вообще добегу до забора. Собаки носятся по двору свободно. И это не безобидные шавки. Из трех псов два — ротвейлера и один — вообще какой-то непонятной породы. Но судя по размерам и оскалу, тоже ни черта не декоративная собачка. Они могут среагировать раньше, чем включится электроника. Это — второй момент, усложняющий побег. Будет очень смешно, оказаться в итоге с покусанный задницей. Конечно, ущерба много они не успеют нанести. Я — ценный экспонат. Но выйдет полная хрень.

Ладно… Черт с ним. Представим, будто проблема с собаками решена. Но помимо этого есть еще до хрена вопросов. Могу ли попробовать вырубить систему слежения? Могу. Однако не факт, что эксперимент закончится удачно. Уже понятно, пробивать защиту у меня получается в состоянии сильной злости. Если начну сейчас в нее тыкаться наугад, просто привлеку внимание. Уверен, должно быть оповещение, которое сообщает о попытке взлома. В Империи — огромное количество псиоников, которые угандошили бы Ликвидатора с превеликим удовольствием. Да, ему на смену придёт кто-то другой, но вряд ли настолько же опасный. Романовский будто создан для того, чтоб ловить псиоников. У него нюх. Он сам как долбаный пёс. Думаю, второй такой сволочи не найти.

— Как же мне быть…– Я замер возле окна, уставившись в одну точку.

Сплошная засада со всех сторон. Чисто физически сюда невозможно попасть, ногами. Система слежения и собаки хрен дадут сделать даже несколько шагов. С помощью способностей…тоже хрен там плавал.

В этот момент мое внимание привлекла маленькая птичка. Она весело и задорно скакала в сторону забора. Внезапно из-за ближайшего дерева выбежал пес, один из тех, которые носятся по территории. Он замер, уставившись на птицу. Сделал несколько прыжков и оказался рядом. Однако птичка не улетала. Видимо, не могла по какой-то причине. Может, с крылом что-то. А может, она просто мазохистка и ищет смерти. Очевидно пес заинтересовался ей, как потенциальной жертвой.

Я, как заворожённый, наблюдал за этой случайной драмой. Псина приготовился схватить и сожрать бедолагу. Это точно. Но птица совершенно спокойно продолжала прыгать в сторону забора. Собака подошла ближе, наклонила башку, понюхала наглую крылатую дуру, которая даже не пытается спастись. Пес словно охреневал от наглости птицы. У него буквально на морде было написано, ты че? Совсем что ли?

И в этот момент в моей голове что-то щелкнуло. Мысли словно течение реки развернулись в другую сторону.

— Сюда невозможно попасть…– Я несколько раз моргнул, фокусируя взгляд на маленькой птичке, которая привлекла мое внимание.

Она продолжала прыгать по дорожке в сторону забора. Пес медленно шел рядом, принюхиваясь к потенциальной жертве и попутно пытаясь понять, а что вообще происходит? Почему эта ненормальная не сбегает, не улетает, не паникует?

Защита от псиоников настроена так, что она не даёт использовать силу в стенах этого дома. Силу, направленную на кого-то. К примеру, на охрану или Ликвидатора. То же самое в Особом отделе. В этом и есть суть долбанной защиты особистов. Псионик не может использовать ни одну из способностей. Способности наши всегда имеют вектор. Направление. Мы воздействуем на окружающие нас предметы, на людей. Но…что, если я не буду воздействовать ни на что. Вернее…если я лишь использую психометаболизм по отношению к себе. В данном случае моя сила не имеет вектора. Она как бы варится в своем же котле…

А потом…потом мне просто нужно будет дойти спокойно до ворот и покинуть территорию. Единственный человек, которого выпустят без малейших сомнений — Ангелина Романовская. Их маленькая хозяйка. Их почти второй босс. Ей никто не задаст ни одного вопроса. Значит, мне нужно всего лишь сделать из себя дочку Ликвидатора… Всего лишь, блин…

Недолго, думая, я рванул в комнату Ангелины. Срочно нужна её одежда. Антон Лерманов внешне очень похож на свою двоюродную сестру и это несомненный плюс. Мне даже не придётся сильно напрягаться, чтоб воссоздать образ девчонки.

Оказавшись в спальне, прямой наводкой двинулся к шкафу с вещами. Отодвинул дверцу и уставился на девчачьи шмотки, которые висели в ряд. Хорошо. Даже если у меня всё получится, как я попаду к нужной гостинице? Машину водить не умею. Такси? Нет. На этом можно погореть. Из дома вызывать тачку нельзя.

Потупи́в несколько секунд, я вытащил спортивные штаны, футболку и легкие кеды. Думаю, если девчонка, к примеру, решила отправиться на пробежку, это должно выглядит нормально. Поселок закрытый. Здесь есть озеро, дорожки. Вполне достоверно. Любят богатеи всякую подобную хрень. Бегать, прыгать, плавать, заниматься в своих шикарных спортзалах.

Следующие десять минут у меня ушли на то, чтоб сделать из себя Ангелину. Ну… удовольствие такое себе, скажу честно. И сейчас даже не о болезненности процесса речь. Хотя, об этом тоже. Чертовски больно менять свое тело. Охренительно больно. Даже когда снизил болевой порог, а это я сделал в первую очередь, иначе отключился бы от шока, все равно ощущал себя пластилином, из которого грубо лепят фигурку.

Я, конечно, понимал, что по большому счету это — вынужденная мера, но мне пришлось менять себя по-настояшему. За исключением тех частей тела, которые можно спрятать под одеждой.

Некоторые нюансы, кстати, нервировали вообще просто своим наличием. К примеру, грудь… Я чувствовал себя каким-то долбанным извращенцем, честное слово, когда пришлось ее делать соответствующей полу. У Ангелины там всего было предостаточно. Под футболкой сразу станет заметно, если «предостаточно» исчезнет. А в охране Ликвидатора точно не дураки работают. Любая мелочь важна.

— Черт…Надеюсь, это — первый и последний раз…

Закончив, я уставился в зеркало, прежде чем выйти из комнаты. На меня смотрела самая что ни на есть настоящая Ангелина Романовская.

Долгожданные встречи

Я смог! Смог! Я поимел эту чертову охрану! Я все верно рассчитал! Я — молодец! Я — долбаный гений!

Приблизительно вот такие мысли крутились в моей голове, пока я трусцой бежал от коттеджного поселка, где обитают Романовские, до ближайшей остановки городского транспорта. Должна же здесь быть остановка. Хоть где-нибудь. Потому что, если ее нет, то у меня большие проблемы.

Райончик богатеев находится обособленно, до соседнего квартала совсем не близко. Людей, у которых очень до хрена денег, от людей, у которых они тоже есть, но в гораздо меньшем количестве, отделяют несколько километров вполне себе реального расстояния.

Я парень, конечно, резвый, однако, если явлюсь в гостиницу в виде потной, уставшей девицы в трениках, боюсь, меня вряд ли туда пустят. К тому же светить физиономию Антона Лерманова не хочется. Если, к примеру, Ликвидатор за мной приглядывает, ему достаточно загрузить распознавание лиц в городскую систему контроля. И все. Он сразу увидит, где бывал его племянник в последние дни или даже часы.

Но Ликвидатор однозначно не станет проверять дочь. Зачем ему это? Соответственно, в гостиницу я войду именно Ангелиной. Да и потом, на мне женские шмотки. Ладно, штаны. А вот футболка сразу палевная. В общем, чем раньше воспользуюсь транспортом, тем лучше. К тому же, Настя живет в весьма приличном месте. Там в первую очередь смотрят на внешний вид. Пользоваться телекинезом тоже не очень хотелось бы. Мало ли…

В любом случае, даже при наличие этого «мало ли», именно сейчас мне было хорошо. Я получал некое удовольствие от этого бега. Чувствовал себя свободным. Ну, и, конечно, очень умным. Хитрым.

К сожалению, пока что разделить радость и восторг мне было не с кем. Однако, когда доберусь до Насти, непременно ей расскажу.

А! Ну, ещё немного омрачали мое радужное настроение мысли о Романовской. В башку лезли хреновые варианты, один хуже другого. Все они заканчивались сценой, в которой Ангелина превращается в атомы и улетает в неизвестность.

— Черт… Романовская, если смогу тебя вернуть, клянусь, больше на буду с тобой ругаться. Смирюсь с тем фактом, что ты просто стерва…

Естественно, ответить мне было некому. Забор, окружающий элитный поселок остался далеко позади и сейчас я двигался в одиночестве, параллельно дороге, минуя какие-то лужайки и рощи. Эти долбанные богатеи ухитрились едва ли не посреди города воссоздать для себя любимых имитацию деревенской природы. Сволочи…

Честно говоря, до последнего чувствовал легкое сомнение в задуманной афере. Нет, я, конечно, начинаю реально верить в себя и свои силы, особенно на фоне того, что эти «силы» исполняют, но все равно в глубине души, имелось тревожное сомнение. А вдруг…

Когда вышел из дома, на мгновение даже замер прямо на крыльце, набираясь уверенности.

Главное — оставаться спокойным и…убрать запах. Да. Вот такая безумная идея пришла мне в голову, когда добившись сходства с Романовской, я начал соображать, как быть с собаками.

Животные — это не люди, они не смотрят на лицо, на фигуру. Они определяют близкого, знакомого им человека по запаху. По крайней мере, собаки. А я в душе не имею понятия, какой запах у Ангелины. Более того, даже если бы имел, я не знаю, как изменить свое тело, чтоб добиться повторения аромата. Потому что я, блин, хреново учился в школе. Не помню, как вообще появляется этот долбаный запах.

Соответственно, единственный вариант, который показался мне разумным — вообще никак не пахнуть. Вопрос, правда, был тот же самый. Каким образом этого добиться?

Я решил действовать привычным способом. Вспомнил нашу фишку, которую мы придумали с Настей, насчёт несуществующей шапочки из фольги.

Только теперь я мысленно обмотал себя с ног до головы вязкой субстанцией. Почему-то мне представлялось это именно так. Вязкая субстанция, похожая на желе, которая коконом окутывает мое тело, поглощая его запах…

Главное — верить…Так Настя говорила, когда мы с ней впервые отправились на проверку в школе. Главное верить и наверняка знать, что я в этом коконе…

Спустился с порожек и не торопясь прошел по тропинке к выезду с территории особняка. Старался шагать легко, слегка пружиня. Типа, готовлюсь к пробежке. Попутно даже задрал руки, сцепив их в замок, и сделал несколько наколонов.

До контрольно-пропускного пункта оставалось несколько шагов, когда из-за угла дома выскочили эти долбанные собаки.

Первая мысль — твою мать! Вторая — все хорошо. О выплеске адреналина я тоже побеспокоился. Собаки и волки действительно чувствуют страх живых. По крайней мере, нам именно так рассказывали в школе. Они ощущают его нюхом.

Вроде бы, когда животные боятся, то у них выделяется адреналин. Они начинают паниковать. Псовые прекрасно чувствуют запах этого гормона и знают, что этот он — знак слабости.

Не могу утверждать, насколько это верно, но я на всякий случай обезопасился.

Поэтому уверенно, как ни в чем не бывало, продолжал шагать вперед.

Собаки замерли, глядя на меня настороженно. Потом побежали. Но тоже не торопясь.

Поравнялись со мной и просто пристроились рядом. При этом они явно не могли понять, что происходит. Откуда взялось это непонятное существо. Я бы расценил удивлённые выражения на их мордах подобным образом.

Мы так и добрались до КПП, дружной компанией. Псы замерли возле ворот, провожая меня растерянными взглядами.

— Ангелина Сергеевна, Вы на пробежку? — Из домика охраны выглянул молодой симпатичный парень.

Я молча махнул рукой, мол, куда же ещё. Потом уверенно промаршировал к калитке, которая имелась сборку от ворот, открыл ее и вышел за пределы территории.

— Не задерживайтесь! — Крикнул мне вслед охранник. В его голосе достаточно сильно чувствовалась симпатия. Видимо, бедолага увлечен хозяйской дочкой. Действительно бедолага…

Я не стал оглядываться. Зная Романовскую, уверен, она бы именно так и поступила. Не царское это дело на всяких халдеев внимание обращать.

Через пару минут я уже двигался трусцой в сторону выезда из поселка. Там тоже есть охрана, но уж они вопросов задавать не станут.

Пока бежал, мысленно нахваливал себя. Молодец, Боря! Хорошо придумал.

В общем, все было отлично до того момента, пока я, наконец, не добрался до остановки. Она и правда была, но гораздо дальше, чем хотелось бы. Удолбался бежать, пока разыскал ее.

Электронное табло, висевшее прямо на красивой, мраморной конструкции, напоминавшей беседку, говорило о том, что ближайший рейс до центра города через пять минут.

— Вот чертовы уроды…– Пробормотал я себе под нос, рассматривая остановку. — Мрамор…охренеть можно…

Даже поковырял в одном месте пальцем, дабы убедиться.

Но когда вдалеке показался автобус, до меня дошло, что о самой простой вещи я не подумал. У меня с собой не было ни денег, ни цифровой карты. Стало очень обидно, если честно. Тупануть в столь простой детали!

— Ну, уж нет. Я сяду на этот долбаный автобус, чего бы мне это не стоило…

Это я тоже сказал вслух. Благо — рядом не было ни одной живой души. Явно в этом месте люди пользуются только личным транспортом. На кой черт им сдался общественный.

Автобус остановился, двери тихо разъехались в стороны. Выглядел он конечно, совсем не так, как я привык. Это была современная модель с мягкими креслами, экраном телевизора прямо над водителем и электрическим считывателем для цифровой карты, которая у нас в Империи заменяет сразу все. В этой карте — целая жизнь. Там и банковские счета, и личные данные, и страховка.

Но у меня сейчас ни было с собой ни черта.Тем не менее, я уверенно полез в автобус.

Водитель смотрел на меня с лёгким удивлением. Видимо, он не привык видеть на этой остановке людей. И уж тем более, не привык забирать их с собой.

— Вот черт…– Я растерянно похлопал по карманам треников.

— Что такое, госпожа? Проблемы? — Сразу отозвался с ближайшего сиденья парень. Он выглядел приблизительно одного возраста с Романовской.

Кстати пассажиров, было мало. Три человека всего лишь. Учитывая, что маршрут начинается чуть дальше посёлка, где живут Романовские, это не удивительно.

— Карту забыла… Представляете? — Я поднял печальный взгляд на парня и несколько раз хлопнул ресницами.

Благо, у Романовской с этим все в порядке. Есть чем хлопать. Конечно, было бы крайне уместно пустить слезу, но с этим у меня проблемы.

— Девушка, я очень извиняюсь, но вы либо оплачивайте, либо выходите. — Водитель виновато кивнул мне на открытые двери.

— Все нормально. — Парень, обративший внимание на симпатичную физиономию Романовской, поднялся с места и, потянувшись вперед, приложил свою карту к считывателю. — Оплачу за нее.

— Вот спасибо! — Я прижал обе руки к груди, сложив их в молитвенном жесте, а потом резко проскочил в середину автобуса и плюхнулся на мягкое сиденье.

Отлично! Самая сложная часть осталась позади. Еще чуть-чуть и я, наконец, встречусь с Настей.

Долгожданные встречи (2)

— Я ничего не просила в номер…– Настя смотрела на меня с удивлением, настороженно.

Вернее, не на меня, конечно. На Романовскую Ангелину Сергеевну, которая совершенно наглым образом долбилась в ее дверь последние пару минут.

Причём, судя по выражению лица девчонки, она прямо сейчас захлопнет дверь перед моим носом, потому что нос этот узнала. И не только нос. Всю Романовскую целиком узнала. В глазах Насти отчетливо был виден страх. Она, наверное, за эти мгновения чего только не подумала, обнаружив на пороге дочь Великого и Ужасного Ликвидатора. Однако, судя по сказанной фразе, решила сделать вид, будто приняла ее за обслугу гостиницы.

— А я тебе ничего и не принес. — Своим обычным голосом ответил я Насте, потом взял ее за плечи, отодвинул с дороги и вошёл в номер. Обернувшись, посмотрел на подругу, которая стояла, хлопая глазами, и добавил. — Дверь закрой. Рот, кстати, тоже можешь закрыть. Глупо выглядишь.

В гостиницу я попал легко. Гораздо сложнее оказалось попасть к Насте. Кто бы мог подумать. В чем-то она крайне безответственная, а в чем-то, чрезмерно подозрительна.

Вообще, мое путешествие напоминало какой-то идиотский квест. Если хорошо подумать, то очень идиотский.

Сначала я угробил дочку Ликвидатора. Черт… Очень надеюсь, что не до конца. Иначе это будет просто мандец. Не думаю, что Полковник простит мне развеивание в воздухе своего единственного чада. Тем более, в виде каких-то там молекул. Или во что я теперь могу превращать предметы.

В любом случае, вот прямо чувствую всеми частями тела, не простит. Точно. Даже мне. Даже из расчёта уникальности псионика-универсала, который Ликвидатору так необходим. Я представить не могу его реакцию, если ничего не удастся исправить.

Потом, когда автобус благополучно довез меня до центра города, остановившись буквально в двух шагах от нужной гостиницы, этот придурок, который решил поиграть в героя, оплатив за девушку проезд, надумал меня проводить. Вернее, конечно, не меня, а симпатичную блондинку. Чего уж греха таить, Романовская чисто внешне весьма даже привлекательная особа.

Но я то не Романовская. Я, блин, Боря Рубцов. Ну, и мне, так уж вышло, не приходилось в прошлой жизни наблюдать, как вообще девчонки отшивают парней. Поэтому воспользовался способом тех, на кого смотрел в последнее время — Лина и Варя Лопухина.

— Да пошел ты, придурок! — Рявкнул я на этого бедолагу, который выперся вслед за мной из автобуса. Он не успел и слова сказать.

— Да у меня исключительно культурные намерения…– Попробовал парень объяснить ситуацию.

— Я тебе и твою культуру, и твои намерения, на хрен, отобью, если не отвяжешься. Ясно? Только попробуй сунуться следом.

Потом для полноты впечатления показал парню средний палец и шустро рванул в сторону гостиницы. Не оглядываясь. Однако, не сомневаюсь, больше у этого юного господина не появится желания помогать девушкам, которые оказались в неловкой ситуации.

В самой гостинице сложностей не возникло. Я просто с уверенным видом промаршировал к лифту, поднялся на нужный этаж и нашел нужный номер.

Постучал раз, два, три. Тишина…

— Да ну на фиг!

Это был бы, конечно, хреновый поворот. Конечно, в гостиницу я приперся раньше оговоренного времени почти на два часа. Но где носит Настю? Тем более, когда она так нужна. И куда идти мне, если ее реально нет. Тем более, когда дорога́ каждая минута. Я не знаю, сколько времени есть на то, чтоб исправить ситуацию, и есть ли оно вообще. Однако, думаю, чем быстрее найти решение проблемы, тем лучше. В первую очередь, лучше для Ангелины.

Я подошел совсем близко к двери, положил ладонь на створку, закрыл глаза и попробовал сосредоточиться, чтоб поймать мысли той, которая должна присутствовать в номере. Если, конечно, она там присутствует.

«Вот черт…кого-то принесло… Надеюсь, это не Никита… Его сейчас только не хватает…»

Фух! Я отстранился и снова постучал. Девчонка сидит внутри. Просто в ожидание меня, сильно нервничает. Боится, вдруг явится кто-нибудь посторонний и явно лишний. Например, Костырев, который трется где-то рядом. Об этом тоже не надо забывать.

Кстати, слышать мысли Насти было очень непривычно. Вообще подключаться к ней было непривычно и, наверное, неправильно. Я чувствовал себя из-за этого короткого контакта каким-то извращенцем, подглядывающим за девушкой. Просто мы с самого начала договорились, я никогда, ни при каких условиях не полезу Насте в голову. Если она узнает, что это обещание было нарушено, даже на секунду, даже по уважительной причине, она меня убьет.

В общем, стучать пришлось еще несколько раз. Пока Настя не открыла все-таки дверь. Чисто из соображений, что если кто-то так сильно убивается, значит, этот кто-то не уйдет просто так.

— Боря? — Девчонка заблокировала замок на двери и пошла вслед за мной.

— Боря, Боря… — Я плюхнулся в кресло и вытянул ноги, откинулся на мягкую спинку.

Честно говоря, меня прямо в одну секунду отпустило то напряжение, которое имелось с момента исчезновения Романовской. Будто оковы спали, честное слово. А еще внутри появилась уверенность, теперь все будет хорошо. Сейчас мы что-то придумаем. Настя придумает.

— Офигеть… — Подруга, почти как и я, с таким же облегчением, рухнула во второе кресло, стоявшее напротив.

Смотрела она на меня ошалевшим взглядом. Хотя, уж Настя чего только не видела в моем исполнении. Пожалуй, только вот в женском обличии я ей не являлся.

Эта комната, а их в номере было две, выполняла роль гостиной. Помимо кресел здесь ещё имелся большой мягкий диван, плазма в половину стены, акустическая система и бар.

— Это что за прикол? — Настя мизинчиком ткнула в мою сторону.

— Это не прикол. Это — единственная возможность смыться из дома Ликвидатора. А вот прикол, как раз, в другом…

Я наклонился вперед, поставил локти на колени и, тихо хихикая, будто дурачок, спрятал лицо в ладони. Мне почему-то стало смешно. Просто представил, как сейчас произнесу это вслух. Представил, насколько абсурдно будет звучать моя фраза.

— Боря… Что-то случилось? — Настя скользнула с кресла ко мне и села прямо на пол возле моих ног. — Ну! Говори!

— Ой, мля… — Я провёл ладонями по лицу, стирая и смех, и улыбку, а потом, посмотрев подруге в глаза, выдал. — Не знаю, как это произошло, но я, похоже, угробил дочку Романовского. Совсем. Ее больше не существует. И самое интересное, представить не могу, где она есть.

Настя несколько секунд молча смотрела на меня. Думала, наверное, не сошел ли я с ума. Не зря же все вокруг талдычат о том, что псионики априори безумны. Поэтому, не затягивая, рассказал ей то, что услышал от Полковника. Про эти долбанные проценты. Про то, как работает мозг. Про отличие псиоников от людей и про высшую ступень эволюции. Детально рассказал, очень подробно. Чем больше информации, тем лучше.

— Таааак… — Девчонка вскочила на ноги и принялась мерять шагами комнату. Просто нарезала круги рядом с тем креслом, в котором сидел я. — Значит, способность управлять структурой предмета на уровне этакого молекулярного конструктора…Элементарные частицы… Ага… Допустим, ты разобрал Романовскую… Назовем это так. Звучит, конечно, странно… Однако, скорее всего это определение подходит максимально. Но куда-то ведь ее элементарные частицы делись. Верно? Так…

Я молча наблюдал за метаниями подруги, стараясь не отвлекать. Судя по Настиному поведению, она запустила свой мыслительный процесс. Анализирует ситуацию своим гениальным мозгом обычного человека. Черт… Ну, почему? Почему именно мне достались эти долбанные способности…

— Нет! — Настя резко остановилась, уставившись на меня. — Невозможно! Знаешь, как говорят? Если где-то убыло, значит где-то прибыло. Закон равновесия. Ты ведь ее не сжёг. Не растворил в кислоте. Не расчленил. Правда?

— Ну, ты, блин, вообще… — Протянул я, с опасением глядя на подругу. — Не замечал прежде за тобой подобной кровожадности. Ну, и за собой тоже вроде пока не замечал. В кислоте… Ну, спасибо…

— Нет. Ты не понимаешь. Это я просто привожу пример для наглядности. — Настя небрежно махнула рукой

— Слушай, и без таких примеров все очень наглядно. Конечно, нет. Просто… Она так разозлила меня. Я подумал, хоть бы ей вообще провалиться… Не знаю… В преисподнюю. К чертям в ад. Его, конечно, не существует, но если бы существовал…

— Стоп! — Настя резко подняла руку вверх, перебив мой словесный поток. — А вот теперь подробнее…

Откуда не возвращаются…

— Черт…Я нервничаю…Очень сильно нервничаю. Вдруг она всегда будет в таком состоянии…Ликвидатор меня убьет… Отвечаю, как пить дать, убьёт…

— Ты скажи спасибо что у нее руки с ногами на месте. Да и голова тоже. Что внешне вроде бы все в порядке с телом. Знаешь, могло быть совсем даже наоборот…К примеру глаз вместо уха вылез бы. Или ухо вместо… Не знаю… На коленке где-нибудь. С ума сойти, конечно… Просто сойти с ума. Боря, я даже не знаю, что сказать. Ты сделал невозможное…

Мы переговаривались с Настей тихо, почти шепотом, стараясь не производить лишнего шума. Впрочем, лишних звуков тоже. И причина была вовсе не в том, что нам так хотелось. Ни хрена подобного. Причина была гораздо посерьезнее.

Нервничал из нас двоих само собой, я. А как тут не занервничаешь, когда передо мной, на диване в гостиной номера сидела Ангелина Сергеевна Романовская собственной персоной, но при этом она выглядела… Хреново она выглядела. Вот как. Лина смотрела куда-то в пустоту стеклянным взглядом и не произносила ни слова. Вообще не двигалась. Просто, как истукан.

Ее светлые, обычно ухоженные волосы сейчас выглядели совсем не светлыми и совсем не ухоженными. Они слиплись от какой-то субстанции, сильно напоминающей самую обычную смолу, и цвет имели соответствующий. Будто Романовской на голову вылили непонятное дерьмо. Я даже не хочу знать происхождение этого дерьма. Особенно, если подумать, откуда только что вытащил Романовскую.

Кроме того, одежда Ангелины выглядела так, будто ее прожгли в нескольких местах чем-то очень, очень горячим. Я не знаю, каким чудом не осталось следов на коже. Вообще не понимаю, если честно. Потому что дыры, образовавшиеся там, куда, видимо, капало неизвестно чем, по краям словно оплавились. Я бы сказал, это очень похоже на следы от какой-нибудь кислоты или…или все от той же смолы, которую разогрели до кипения.

По идее, там, где были эти дыры, кожа Романовской должна была точно пострадать, но она, к счастью, не пострадала.

Ангелина вообще при беглом осмотре, который мы с Настей провели в первые же минуты, выглядела вполне себе здоровой. Если бы не ее этот взгляд…Ну, и если бы она хоть что-то сказала, хоть как-то отреагировала.

— Слушай…– Я подошел совсем близко к Романовской, сел на корточки перед ней, чтоб наши лица были на одном уровне, и заглянул дочке Ликвидатора в глаза, при этом продолжая говорить с Настей. — А вдруг она сошла с ума…Реально… Вдруг такой и останется.

— Я не удивлюсь, Боря. Совсем не удивлюсь. Даже представить не могу, где она побывала…вернее, могу, но не хочу.

Настя злилась. Причём злилась на меня. Вот это вообще, конечно, умеешь с нее. Будто я специально отправил Ангелину в…

Впрочем, лучше по порядку. Надо систематизировать все, что произошло, дабы больше не сотворить подобного с кем-то другим. А то я чувствую себя просто ужасным монстром.

Когда начал рассказывать Насте о случившемся, когда вспомнил те мысли, которые появились в моей голове в момент ссоры с Ангелиной, она резко меня остановила. Судя по всему, подругу осенила какая-то нереально важная мысль.

— В Преисподнюю? Серьезно? Ты со всей мощью своей ненависти псионика, ненависти человека, обладающего способностями, захотел отправить ее в Преисподнюю? — Переспросила подруга. И мне, кстати, сразу не понравились интонации ее голоса. Прямо засвербило внутри от нехорошего предчувствия.

— Ну, да. — Я пожал плечами, пока еще не понимая, отчего Настя распсиховалась. А она на самом деле распсиховалась. — И что? Почему ты говоришь об этом с такой яростью?

— Боря! Включи голову. Ты — псионик, владеющий всеми способностями разом. Ты — буквально в двух шагах от этих чертовых восьмидесяти процентов. Вспомни, что сам сейчас мне рассказал. Вернее, то, что рассказал тебе Ликвидатор! Ну!

Я с удивлением посмотрел на девчонку, которая замерла напротив. Ее взгляд буквально метал молнии. А потом до меня дошло…

— Нет…нет…ты чего⁈ — Я нервно рассмеялся. — Всего этого не существует. Ты что? Помнишь, лет в десять ты потащила меня на кремацию какого-то бедолаги. Хотела проверить, остается ли что-то после смерти. Существует ли так называемая душа. И мы с тобой оба знаем, нет. Не существует. После смерти нет ни черта. Какой, на хрен, ад?

— Боря…– Настя шагнула ко мне, взяла ладонями мое лицо и пристально посмотрела в мои глаза. — А что, если — да? Если оно все же есть? Просто не так, как принято думать. Что если ты отправил Романовскую…ну…

Подруга опустила взгляд и посмотрела куда-то вниз, мне под ноги. Выразительно так посмотрела. С намеком.

— Нет. — Я затряс башкой, как дурачок. Просто в моей голове вообще никак не укладывалось то, что Настя сейчас говорила. Бред!

— Соберись. Пожалуйста. Попробуй не отрицать это здесь. — Девчонка постучала указательным пальцем мне по лбу. — Давай представим, будто…ну, черт его знает…будто существует ещё один мир. Еще одна реальность. Называй, как хочешь. Давай представим, будто ты «разобрал» Ангелину на молекулы, а «собрал» ее уже там…Я тебя прошу, попробуй. Просто попробуй.

— Да что, блин, пробовать⁈ — Я оттолкнул Настю. Несильно. Просто чуть отбросил в сторону ее руки, одна из которых по-прежнему ладонью прижималась к моему лицу. — Что надо сделать⁈ Поверить, что существует этот…блин…что существует ад⁈ Настя! Даже не смешно.

— Не цепляйся к словам. Просто поверь, будто Романовская сейчас находится в какой-то параллельной реальности. Я не знаю, пока, насколько подобное возможно. Но это ведь шанс! Ты понимаешь, не могла она просто исчезнуть. Не могла! Это противоречит всему! Если бы ты ее убил, к примеру, просто распылил бы в воздухе, хоть что-то должно остаться. Хотя бы горстка пепла! А нет ничего. Ничего! Значит, просто дочь Ликвидатора находится в другом месте. Перенести ее из точки А в точку Б в пределах нашей реальности ты не смог бы. Вот это вряд ли. Хотя…ничему не удивлюсь. Но я думаю, случившееся скорее похоже на то, что ты Романовскую тупо отправил в место, которое существует в другой плоскости. Я не знаю, как объяснить. Честно.

Настя сделала шаг назад. Выглядела она уже не злой. Наверное, девчонка была расстроена. Зная ее, не удивлюсь, что сейчас причина ее расстройства — мысли об Ангелине. Уверен, Настя уже нарисовала себе воображаемую картину, как бедная, несчастная Романовская сидит в аду, в каком-нибудь котле, в кипящей смоле, а рядом прыгают черти. Или как там принято изображать Ад.

— Я прошу тебя. Попробуй…– Настя заглянула мне в глаза.

Вот ведь бессовестная девчонка. Знает, как манипулировать мной. По ее щеке скатилась одинокая слеза. Ну, собственно говоря, в этот момент я понял, как бы абсурдно не звучало то, о чем мы говорим, как бы фантастически не выглядело, я постараюсь поверить. Не выношу, когда Настя плачет.

— Да блин…хорошо. — Я решительно кивнул. — Что надо делать?

Следующие пять минут напоминали какой-то театр абсурда. Настя велела мне закрыть глаза и представить Романовскую. Детально представить. Будто Ангелина стоит прямо передо мной. В той же самой одежде, что и была, когда мы с ней сцепились. С тем же выражением лица. Главное условие, по мнению подруги, не заострять внимание на окружающей среде. На возможной окружающей среде. Так, пожалуй, точнее. Центр сосредоточения — только Романовская.

— Так… А теперь представь, что ее образ осыпается, словно падают детали. Потом ты берёшь эти детали и заново из них собираешь ее. Понял?

Я с закрытыми глазами кивнул. Честно говоря, все происходящее казалось мне нелепым. Но подумал, надо попробовать. Чтоб хотя бы для себя самого знать, я пытался.

— Твою мать… — Тихо выдохнула Настя.

Учитывая, что она почти никогда не выражается нецензурно, такая фраза могла означать лишь одно — моя подруга в шоке. Причем в достаточно глобальном шоке.

Я осторожно приоткрыл один глаз. И почти сразу резко второй. Просто сам обалдел от того, что увидел.

Посреди комнаты стояла Романовская. На ее лице застыло выражение ужаса. Рот Ангелины был открыт. Такое чувство, что она кричала, а звук при этом отсутствовал. Одежда девчонки дымилась. Реально дымилась. Хотя, я не видел следов огня или тления. Только расплавленные дыры на ткани. Волосы, руки, ноги… Везде имелись потеки чего-то черного, пахнущего…

— Млять… Почему от нее воняет серой? — Это единственное, что я смог сказать. Не знаю, почему, но именно данная деталь поразила меня сильнее всего.

— Придурок ты, Боря! Помогай! — Настя подскочила к Романовской и взяла ее за плечи. — Эй… Ангелина, ты меня слышишь?

Ангелина ни черта не слышала и вообще ни на что не реагировала. Она была похожа на куклу. Просто на бездушную куклу.

Мы осторожно транспортировали ее к дивану. Причем ноги Романовская вроде бы передвигала сама. Медленно, еле-еле, но сама.

Настя попутно осматривала девчонку, выискивая значимые, опасные для жизни травмы или что-то такое. Но их не было.

— С ума сойти… Просто можно с ума сойти… — Бормотала без остановки подруга. — Боря… Ты, блин, кто вообще? Ты кто? Это же… Я не могу это осознать. Мой мозг отказывается верить в реальность случившегося, но мои глаза видят, оно и правда существует…

Вот, собственно говоря, усадив Романовскую на диван, мы теперь кружились рядом, пытаясь сообразить, что делать дальше.

С одной стороны, дочь Ликвидатора есть. Вот она. Сидит, вполне живая. С другой стороны, она явно не в себе. И я не знаю, как на нее повлиять. Вернее, знаю… С помощью телепатии можно потеребить сознание Романовской. Немного его встряхнуть. Но…

— Боря, надо… — Настя без слов поняла, о чем я думаю.

— Слушай, не уверен. Даже не просто неуверен. Я боюсь. А вдруг опять что-то произойдёт. Или сделаю хуже.

— Хуже? — Девчонка тихо засмеялась. Правда, в ее смехе я отчетливо слышал истеричные нотки. — Боря, хуже уже не будет.

— Ты… — Раздался вдруг голос Ангелины.

Мы сначала даже не поняли, что говорит это именно она. Вернее, не врубились, что она вообще заговорила. А потом, когда сообразили, одновременно уставились на Романовскую.

— Ты… — Ангелина, вынырнув из состояния амебы, перевела взгляд на меня. — Ты…сука… Ты, сука, что… Ты…

Она вдруг в одну секунду ожила. Просто как по щелчку. Вскочила на ноги и бросилась ко мне, вытянув вперед руки. Есть подозрение, что вряд ли это был намёк на объятия. Скорее всего Ангелина просто вознамерилась расцарапать мне лицо.

— Черт! — Я отскочил в сторону.

Даже не отскочил, а прямо отпрыгнул со скоростью камня, выпущенного из рогатки. А вот Настя сообразила. Она кинулась к Романовской. Подбежала со спины, обхватила девчонку обеими руками и прижала к себе.

— Все, все… Тихо… Он козёл, да. Сволочь. Скотина. Все — да. Только успокойся. — Бормотала подруга, при этом пытаясь удержать разошедшуюся не на шутку Ангелину.

— Да ты знаешь, где я была⁈ Ты! Урод! Тварь! — Голос Романовской резко стал громче. Она почти кричала. — Я тебя убью! Убью! Слышишь⁈

— Ну, мандец… — Отозвался я, при этом стараясь, чтоб между мной и Ангелиной была какая-нибудь преграда. Например, кресло. За него я и встал. — Вот так спасай девушек. Никакой благодарности.

Неожиданные откровения…

— Ангелина Сергеевна? Антон… — Парень замялся, от растерянности забыв мое отчество.

Хотя, может, и не знал его вообще. Все-таки Лина — важная персона. А я так, бедный родственник. Сижу под крылышком у добренького дядюшки. Имя хоть запомнили, на том спасибо.

Это был тот самый охранник, который провожал меня на «пробежку» заинтересованным взглядом. То есть, не меня, конечно, а Романовскую, чью личность я на себя напялил. Тот самый страдалец, которому нравится белобрысая стерва. Уж не знаю, как бедолагу угораздило. По мне, красивая физиономия Романовской всегда имеет слишком высокомерное выражение. Прямо сразу заметно, особа эта считает себя выше других. Считала… Сейчас, конечно, гонору у нее поубавилось. Но тут и понятно. Мне кажется, любой, кто оказался бы в подобных обстоятельствах, сильно пересмотрел бы собственную значимость для этого мира.

Охранник, заметив нашу парочку, когда мы выгружались из такси, выскочил из своей охраничьей «избушки», дабы рассмотреть нежданное явление детально. Вид у него был донельзя изумлённый. И, кстати, небезосновательно. Я бы на его месте тоже слегка охренел.

Парень, видимо, отлично помнил, что дом покидала лишь хозяйская дочка, одна, без сопровождения кого-либо, а вот племянник Ликвидатора, то бишь я, точно ничего никуда не покидал. Как прибыл в особняк, так в нем, в особняке, и оставался.

Теперь же мы оба с недовольными лицами топали мимо охраны в сторону резиденции Романовских. Если говорить более точно, мое лицо было просто недовольным, потому что устал я неимоверно. Вымотало меня это приключение. А вот лицо Ангелины — недовольным в квадрате. Потому что ее совсем недавно вытащили из полной жопы. Реально из полной жопы. И жопа эта даже не в нашем мире находится… Черт… Когда думаю об этом, все равно не могу воспринимать данную информацию адекватно. Хотя знаю, она абсолютно верная.

И вот бедолага охранник пялился на нас обоих, переводя взгляд с меня на Романовскую, а потом обратно. Он не мог сообразить, каким образом такое получилось. Почему ушел один человек, а возвращаются двое. Хотя второй, благополучно должен сейчас находиться в доме.

Более того, Лина, буквально недавно уходила совсем в другой одежде. Вернее, конечно, это была не Лина, а я, но парень ведь не в курсе. Он уверен, что именно хозяйка несколько часов назад ускакала заниматься бегом. И данный факт явно его удивил не меньше моего присутствия рядом с Романовской. Потому как человек, отправляясь на пробежку, точно не берет с собой вещей, дабы переодеться. Да и руки у меня были пустыми, когда я под видом Ангелины смылся из особняка.

Судя по растерянной физиономии поклонника белобрысой стервы, он это помнил очень хорошо. Да, на девчонке сейчас тоже треники, но не те. И футболка не та. И вообще все не то. Я, когда лепил из себя Романовскую, создал образ шмоток наобум. Уж этим точно некогда было заморачиваться. Просто вспомнил, что Лина одевала для физкультурных мероприятий.

Она, в момент, когда я отправил ее к чертям в Ад, просто на расслабоне тусовалась по гостиной. На девчонке были свободные домашние штаны, для бега неподходящие. И мягкие тапочки из кожи какого-то загадочного животного. Вот в таком виде, само собой, Романовская и вернулась. Ясен пень, охранник прибалдел от внезапной метаморфозы, которая произошла за не сильно долгое время. То, что Романовская «бегала» почти три часа, в рассчет уже даже не берется. На фоне остальных странностей — это малая капля.

Кстати, про Ад я вовсе не в переносном смысле. И могу сказать, большой еще вопрос, кому не повезло сильнее, Ангелине Сергеевне, или той реальности, куда ее занесло по моей вине.

— Пшел вон! — Рявкнула Романовская охраннику, ни на секунду не останавливаясь в своем целенаправленном движении.

Даже головы не повернула. Как шла прямо, строевым шагом, так и продолжила идти. Она пятками только что землю не взрывала. И взрыла бы. Если бы дорожки вокруг особняка не были вымощены камнем.

Вид у Ангелины оставался максимально раздражённым и максимально решительным. С такими лицами люди идут в бой, мне кажется. По крайней мере, на картинах именно подобным образом изображают солдат, бегущих на врага. Разница лишь в том, что в случае с Романовской, она бежала не на врага, а от него. Естественно, враг — это я. Мы и раньше не были дружны, а теперь, уверен, Лина ненавидит меня так, как никогда и никого в своей жизни не ненавидела. А причина ее ненависти — страх. Потому что дочка Ликвидатора прежде, все свои шестнадцать лет, жила в абсолютной уверенности, ни один придурок не посмеет причинить ей вред. Она — Ангелина Сергеевна Романовская. Нет идиотов, способных переступить эту фамилию. Но… Оказалось, что идиоты есть. Один идиот. Я.

Поэтому девчонка топала конкретно вперед, по сторонам не смотрела, пёрла словно танк.

Конечно, она была раздражена уже не так, как в первые минуты после своего возвращения, но тем не менее, ситуация оставалась напряжённой.

— Знаешь, вежливость не твой конек, — Буркнул я ей в спину. — У тебя, похоже, эта…как ее…социальная непримиримость.

Романовская резко остановилась, обернулась, посмотрела на меня, а потом снова сорвалась с места, устремившись к дому. Не знаю, чем уж ей так не понравилось словосочетание «социальная непримиримость». Я его вообще только что выдумал. Или, может, дело совсем в другом? Например, в том, что теперь у меня имеется отличный метод воздействия на доченьку Ликвидатора. Страх. Страх, что снова она окажется там, где лично я ни за какие коврижки не хотел бы оказаться. Честно говоря, представить не могу, что девчонка пережила. И не хочу представлять.

Вообще, Лина молчала всю дорогу, пока мы ехали в такси. Машину тоже вызвала она. Прямо к гостинице. Я не противился. Смысл в том же. Романовскую проверять никто не станет, поэтому пусть вызывает, что на душу ляжет. Хоть такси, хоть паровоз, хоть карету с лошадью. Трястись обратно на автобусе, хотя столичный транспорт не чета провинциальному, все равно не сильно хотелось.

Правда возникла заминка, когда мы собрались покинуть номер Насти. Я, чисто машинально, снова напялил на себя ту же самую личину, в которой явился.

— Ты…ты охренел⁈ — Романовская вытаращилась на меня возмущенным взглядом. — Ты…меня…Ты… Это же я!

Она ткнула пальцем в мою сторону. От злости у нее закончились слова и теперь она просто сверкала глазищами. Но очень выразительно сверкала.

Мне кажется, у Романовской в этот момент опять появилось желание вцепиться кому-нибудь в лицо. Впрочем…не в какое-то образное лицо, а конкретно в мое.

— Сними! Убери! Черт…Хватит! — Выкрикнула она в конце-концов, топнув ногой.

— Знаешь, что? Я не могу выйти отсюда в своём, обычном образе. Уверен, твой папаша отслеживает мои перемещения через систему видеонаблюдения. Просто могу дать руку на отсечение, все именно так и есть. Он сразу спалит, в какой гостинице и в каком номере я был сегодня. А, как ты понимаешь, позволить этого я не могу.

Романовская повернулась к Насте, которая замерла рядом. Моя подруга была, наверное, самой спокойной из нас троих. Всегда удивлялся ее этой способности. Она вроде мягкая, добрая, в душе ранимая, но в любых сложных ситуациях появляется совсем другая Настя. Рассудительная, хладнокровная, думающая.

— Скажи ему! — Ангелина махнула рукой в мою сторону. — Скажи, пусть меняет свой вид. Я не хочу! Это какое-то извращение.

— Да хорош тебе… — Я сделал шаг в сторону Романовской.

— Не подходи! — Взвизгнула она и отпрыгнула к Насте. Будто именно Настя могла защитить ее от меня. — Стой! Там! Не подходи! Не смотри! Не думай обо мне!

— Да твою ж мать… — Я вопросительно посмотрел на Настю.

Типа, что делать-то? У этой особы снова начинается истерика, похоже.

Кстати, да. Истерика уже была. Все как положено. Без истерики в данном случае обойтись просто невозможно. Ровно через пять минут после того, как Ангелина вышла из ступора и заговорила, ее прорвало. Единственный плюс, благодаря этому, я смог выяснить кое-что неожиданное.

— Су-ка! Чтоб ты сдох! — Рыдала Романовская, когда это состояние остолбенения с нее спало.

Ну, и, естественно, после того, как Настя почти десять минут сжимала ее в объятиях, будто они родные сестры. Если бы не моя подруга, у нас точно вышло бы смертоубийство. Потому как Лина сильно хотела сделать что-то плохое с моим лицом. Вот тоже интересный подход у девчонок. Два варианта. Либо хватать за волосы и тягать. Но это они больше между собой. Либо пытаться выцарапать глаза.

Ясное дело, я бы такого не допустил, а значит, опять что-нибудь сотворил бы с дочкой Ликвидатора.

— Все… Успокаивайся… Закончилось. Нет больше ничего плохого… — Настя по-прежнему обнимала Романовскую. Правда, руки ее больше не держала. Просто гладила Ангелину по голове, как мамочка успокаивает капризного ребёнка. — Ты снова на своем месте. Живая. Невредимая…

После этих слов Настя подняла взгляд и с укоризной посмотрела на меня. Мол, даже удивительно, что и живая, и невредимая, и со всеми частями тела в наличии.

Романовская тоже в мою сторону периодически косилась. Сама рыдала, но то и дело испуганно бросала взгляд, будто ждала, что я снова её закину в какую-нибудь задницу. Вот тогда я и понял, благодаря страху, который увидел в Ангелине, именно сейчас, мы можем очень плодотворно побеседовать.

Неожиданные откровения (2)

— Антон…Антон…Открой глаза… Слышишь?

Голос звучал приглушенно и доносился будто сквозь вату. Или сквозь густую, вязкую пустоту. Вот что-что, а отзываться я не только не хотел, но и не собирался. Идите к черту! На улице — ночь.

Моя реакция вполне понятна, я вообще-то, как нормальный человек, спал. Дрых без задних ног самым бессовестным образом. Развалился в постели морской звездой и, возможно, даже пускал слюни. Не знаю. Не могу оценить себя со стороны.

Любой нормальный человек, наверное, спросил бы — как ты, маньяк и садист, превращающий людей хрен пойми во что, спокойно можешь спать? Знаете, что бы я ответил? Прекрасно! Прекрасно могу спать. Все ведь, к счастью, разрешилось.

После нашего возвращения с Ангелиной, когда мы снова оказались в доме Полковника, я отправился в кухню. Не дожидаясь, когда подадут ужин. Вытащил под изумлённым взглядом кухарки из холодильника копчёное мясо, соус, листья салата. Потом взял здоровенный кусок хлеба. Соорудил себе бутерброд. Сожрал его, прямо не отходя от кухонного стола. Думаю, на фоне всех переживаний мой организм просто категорически требовал еды. Затраты энергии оказались слишком большими. Запил водой. Затем убрал за собой и отправился в комнату.

Все это происходило в абсолютной тишине. Женщина, которая занимается готовкой в доме Романовских, все десять минут, пока я задумчиво пережевывал бутерброд, стояла напротив молча. Вообще ни слова не говорила. Подозреваю, видок у меня был еще тот. Она просто не рискнула даже заикнуться о правилах приличия и о том укладе, который существует в доме. А ужин здесь всегда подают в определенное время. Специально накрывают стол по всем правилам этикета. Члены семьи собираются вместе. Ну, как члены семьи…В основном это — я и Ангелина. Полковник редко появляется раньше, чем стемнеет.

Однако сегодня, уверен, мы с девчонкой вряд ли сможем сидеть друг напротив друга, маленькими кусочками резать какой-нибудь встратый стейк и делать вид, будто все хорошо. Скорее, в первые же несколько минут Ангелина воткнет и вилку, и нож в меня, а не в мясо прожарки «медиум». Пронзит мое черное сердце. Она, кстати, так и сказала, прежде, чем подняться в комнату.

— Я, конечно, знала, что все вы, псионики, конченые… Но ты… Ты — человек с темнотой внутри. Твое сердце — черное.

С этими словами Романовская гордо задрала подбородок и медленно удалилась прочь. Медленно — это чисто для меня. По ее напряжённому шагу я вполне понял, она бы сейчас с огромным удовольствием убежала. Быстро. Очень. Чтоб избавиться от моего общества. Но фамильная гордость, чтоб ее…

После своего личного перекуса я принял душ, а потом завалился в постель. Романовской не было видно и слышно. Подозреваю, встретимся мы теперь только завтра. Тут у нее выбора нет. Еще этот долбаный прием в имератоском дворце. И спор с Бутурлиным…

Сейчас же, уверен, девчонка, в первую очередь, очень сильно хотела оказаться в ванной, чтоб отмыться с ног до головы. Все-таки, ее, блин, носило по Аду…

Какая удивительно дурацкая мысль — Ад, он существует…Это, конечно, просто какое-то безумие…

Однако, Ангелина четко и конкретно, ещё когда мы были в номере, после завершения истерики, сообщила:

— Спасибо, тварь ты конченая. Благодаря тебе я побывала в Аду.

— Эм…Ты образно? — Осторожно поинтересовался я.

Нет, подозрения уже имелись весьма основательные, что все именно так. Но… Подозревать — это одно. Знать — совсем другое. Ну, и, честно говоря, до последнего надеялся на ошибочность наших с Настей рассуждений. Зря… Зря надеялся.

Спросил осторожно, чтоб девчонка опять не ударилась в истерику. Ее итак Настя еле успокоила. Если бы не моя подруга, вообще не знаю, как бы я справился со всем. Особенно с Романовской.

— Образно⁈ — Ангелина подняла на меня бешеный взгляд.

Она сидела на диванчике. Я стоял напротив. Поэтому вышло так, что Романовская смотрела на меня снизу вверх. Очень выразительно смотрела.

— Ты совсем ни черта не понимаешь? Я просто в одну секунду оказалась в…– Блондиночка, волосы которой сейчас выглядели как серая пакля, покачала головой. — Там…Это…Нет! Не хочу даже вспоминать.

— Извини…может, мой вопрос будет не в тему…– Настя, она пристроилась с краешку того же самого диванчика, подвинулась чуть ближе к Ангелине, глядя на нее с большим интересом. — А ты видела, так сказать, местных? Ну, я имею в виду… Тихо-тихо!

Подруга резко подняла обе руки, ладонями вперед. Видимо, этот жест должен был успокоить Романовскую. Потому что Романовская явно опять начала нервничать.

— Ты издеваешься? — Ангелина прищурилась, уставившись на Настю так, будто перед ней сидит воплощённое зло. — Серьёзно? Тебя интересует, видела ли я демонов? Чертей? Дьявола? Или кого там еще. Нет! Не видела. Но…Это ужасное место. Там постоянно что-то падает сверху. Пепел. Или сажа. Не знаю. Там воздух настолько горячий, что невозможно дышать. Там…там страшно!

Ангелина выкрикнула последнюю фразу и замолчала.

— Да ладно…Я же чисто с научной точки зрения…– Настя пожала плечами и тихонечко отодвинулась еще чуть дальше.

— Вот его попроси! — Романовская ткнула в меня пальцем. — Дружка своего. Пусть отправить тебя на экскурсию. Вы же типа друзья, верно? Ты же та самая девчонка, с которой он жил в одном городе?

Мы с Настей быстро переглянулись. Значит, Ангелина в курсе всей моей биографии…

Ну, а уже после этого я начал допрос. Да. Такое слово подходит больше всего. Романовская злилась, психовала, ненавидела, но больше всего она боялась. Боялась меня. Что я снова повторю этот фокус.

— Ты в школе оговорилась, мол, планы твоего отца были другими изначально…

Ангелина уставилась в мое лицо красными, заплаканными глазами. Я видел, как внутри она лихорадочно мечется в панике. Реально. Будто в девчонке, сидящей на диване, есть ещё одна девчонка. Только очень маленькая. Крохотная. Она бегает в голове Романовской, размахивает руками и кричит:' Помогите!'

Ангелину буквально разрывало на части от желания послать меня на хрен. Но теперь, прежде, чем сказать или сделать нечто подобное, она много раз подумает.

— Не помню…– Выдала она, наконец.

Это была ошибка с её стороны. Я уже просёк, что девчонка боится. Поэтому просто, без затей, намекнул, если мы не поговорим открыто, то я начну расстраиваться. А теперь мы оба знаем, что расстроенный псионик-универсал — это очень, очень опасное явление.

В общем, с горем пополам, диалог между нами состоялся.

— Ладно…– Романовская поморщилась. — Отец знал о тебе с самого начала. Давно знал. Сколько я себя помню. Когда он начал посвещать меня в дела, то первым делом сказал, будто ждет подходящего момента. Мол, есть некий ребёнок…одаренный ребёнок. На этого ребенка возлагаются большие надежды.

— Погоди… — Перебил я Ангелину. — Ликвидатор говорил, будто узнал о моем существовании от Жиртреста. От того урода, с которым мы жили в одном районе.

— Нет. — Она снова покачала головой. — Это неправда. Я услышала твоё имя гораздо раньше. Про Жиртреста он соврал. С самого начала отец знал, кто ты такой, где ты живёшь и так далее. Он просто выжидал. Сказал, должны открыться все способности. Или хотя бы четыре из пяти.

— Интересно…– Я вопросительно посмотрел на Настю. Мол, что ты думаешь? Она молча опустила ресницы. Видимо, это был намек на то, что поговорим мы уже без дочки Ликвидатора.

— Отец говорил, с помощью псионика-универсала он сможет уничтожить всех остальных псиоников. — Сообщила вдруг Ангелина.

Я поначалу даже подумал, она прикалывается. Просто…это как? Псионики не кучкуются в одном месте. Мы же, блин, не муравьи в муравейнике. Каким образом возможно одним человеком убить целую кучу других людей? Это что за фокус такой?

Однако, вид у Романовской был вполне даже искренний. В том плане, что она все так же бросала в мою сторону злые взгляды, при этом явно хотела оказаться как можно дальше от меня. То есть врать сейчас она бы не стала.

— Как? — Я решил спросить конкретно. Чего уж тут теперь резину тянуть.

— Этого не знаю. — Романовская подняла руку и посмотрела на часы, которые украшали ее запястье. Постучала указательным пальцем по циферблату. — Остановились…Сколько времени? Нам надо вернуться до прихода отца. И…он не должен знать, что произошло.

— Да неужели⁈ — Я нервно рассмеялся. — А ты что думала? Я сразу же кинусь посвящать его в детали? Так-то у меня появилась новая способность, ранее вроде бы не существовавшая ни у одного псионика.

— Это не способность, придурок…– Романовская осеклась. Она, наверное, сразу поняла, что данное обращение со мной теперь лучше не использовать. — Это не способность. У тебя произошёл скачок. Теперь ты чуть больше, чем просто псионик-универсал.

— Ого…– Я снова покосился на Настю. Нам просто до хрена, что нужно обсудить с ней. — Ты знаешь про эти чертовы проценты…

— Пожалуйста…– Ангелина поморщилась. — Мог бы ты не употреблять слова «чертова», «дьявольская» или что-то подобное…Для меня они теперь как триггер. А о процентах и о механизме работы человеческого мозга…да, знаю, конечно. Это он мне тоже рассказывал. Более того, он на это и рассчитывал. Как думаешь, зачем иначе ему был нужен универсал?

— Хорошо…А Наследники? Вот этот список детишек бенефициаров, которых я должен взять под контроль? Это что тогда? Разговоры о Корпорациях?

— Я сама удивилась. — Ангелина снова посмотрела на бесполезные, неработающие часы. — Для меня это была такая же неожиданность, как и для тебя. И он отказался объяснять. Отделалась каким-то нелепым оправданием. Мол, после того, как ты уже появился в нашем доме, ему в голову пришла немного другая идея. Но на самом деле изначально он хотел использовать тебя как оружие в борьбе с псиониками. Он ждал, пока ты будешь готов. Он с самого начала знал, кто ты такой…

В общем-то, информация, озвученная Романовской, была весьма интересной, но малоинформативной. Вот что могу сказать. Тем более, нам реально пришлось сворачиваться с этими посиделками. Время поджимало и Ангелина несомненно права в том, что дома мы должны оказаться до возвращения Ликвидатора. Обычно он приезжает поздно, да. Но вдруг по закону подлости именно сегодня Полковник освободиться раньше.

Естественно, я открыто предупредил Ангелину, если она проговориться отцу про Настю, моя реакция будет, мягко говоря, негативной.

Убеждать Романовскаю не пришлось. Она сразу все поняла правильно. С Настей, в свою очередь, мы договорились теперь держать связь через дочку Ликвидатора.

— Вы совсем, что ли? — Попыталась она возмутиться. — Я не буду делать это за спиной у отца…

— Правда? — Ухмылочка вышла у меня весьма злодейская в этот момент. — А что же ты так сильно хочешь скрыть от папочки свое путешествие? Может, потому что понимаешь, он сразу сообразит, скачок, как вы это называете, произошёл. Я типа эволюционирую. И ты станешь ему ещё менее интересна. Так? После того, как я появился в вашем доме Полковник уже не таскает везде за собой свою дочурку. Не правда ли? Да и, давай признаем, Ликвидатор далеко не дурак. Он поймёт, что теперь ты боишься меня. Ты ведь боишься меня, да? А страх, это, Лина, очень хороший метод управления. Конкретно тобой. Значит, для отца ты станешь даже опасна. Он скорее всего уберет тебя куда-нибудь подальше. А самое интересное, так ты ты осталась жива и здорова, мне ничего не будет. Наоборот. Пожалуй, Сергей Сергеевич обрадуется…

— Хватит! — Лина зыркнула в мою сторону злым взглядом. — Идем. Я все поняла. Через меня, так через меня. Пусть звонит. Я передам все, что нужно.

Ну, а потом уже как раз начались препирательства за тот внешний вид, в котором я собирался покинуть гостиницу.

В принципе, желание девчонки закрыться в спальне, когда мы вернулись, я вполне понимаю. Ей нужно прийти в себя. Причем сделать это так, чтоб завтра Полковник, встретившись в дочерью, не понял ни черта по ее поведению.

Ну, а я не возражал против того, что Романовская смылась с моих глаз. Самому надо было подумать. Проанализировать рассказ девчонки. Пока что он в моей голове выглядел, как набор фраз. Неожиданных, конечно. Выходит, Полковник знал обо мне с самого начала…

Однако, едва завалился в постель, с анализированием подучилась ерунда. Ни черта не получалось. Похоже, слишком устал.

Денек выдался, прямо скажем, не из легких. То, что я не показывал Романовской, насколько меня самого напугало ее исчезновение, совсем не говорит о том, будто мне все равно. Конечно, нет. Чуть не обоссался от страха. Честное слово. В большей мере не из-за Ликвидатора. Хотя, это тоже, да. Представлял наш с ним разговор и меня буквально с ног до головы подбирала нервная дрожь.

— Добрый вечер, Сергей Сергеевич. Я, видите ли, тут вашу дочку, кровиночку и единственное чадо, немного в молекулы превратил, а потом эти молекулы отправил к чертовой матери. Или к чертову отцу. Так более точно. Что? Образно ли я выражаюсь? Ни в коем разе. Наоборот, смысл самый прямой.

И потом…потом мне сильно не хочется представлять, что было бы дальше. Думаю, Ликвидатор просто убил бы меня на месте. А так как в доме стоит Защита…

— Защита… — Произнёс я вслух, пялясь в потолок.

Почему она не сработала? Хотя, конечно, в Особом отделе меня тоже хорошо так тряхнуло. Но там я никого никуда не отправлял…

Короче, в любом случае, пока Ангелина не появилась в номере Насти, я был в панике не столько из-за Ликвидатора, сколько из-за себя. Что же я, блин, такое? Кто я? Чего дальше ждать?

С этими мыслями и вырубился. Но ненадолго. Чертов голос звал меня слишком настойчиво. А судя по тому, что просыпаться не хотелось совсем, вернее даже не моглось, веки были тяжелые, времени прошло не особо много. Видимо, я как раз погрузился в самую сладкую фазу сна.

— Антон… Вставай. Мне срочно нужна твоя помощь.

Я что-то буркнул и повернулся на бок. Голос я знаю. Он принадлежит Романовскому. Однако, за все время моего проживания в этом доме, он никогда не являлся вот так в ночи с какими-то странными разговорами. Скорее всего, на фоне основного сна, а вернее его отсутствия, мне снится еще один.

— Антон!

Мое плечо с силой сжали и тряхнули.

— Да блин! — Я с трудом открыл глаза и повернул голову в сторону, откуда доносился голос.

Рядом с кроватью стоял Ликвидатор. Собственной персоной.

Все бы ничего. Ну, Ликвидатор и Ликвидатор. Однако, рука, которой он теребил меня, требуя проснуться, была испачкана. Хотя, нет… Испачкана — это когда немного попала грязь. А у Полковника пальцы, ладонь, запястье — все было в крови.

Неожиданные неожиданности и новые вопросы

— У вас все хорошо? — Спросил Ликвидатор тихим спокойным тоном, поправляя предположительно бриллиантовые запонки на манжетах своей белой рубашки.

Предположительно — потому что я настоящие бриллианты в своей жизни видел редко. Но могу точно сказать, вряд ли Романовский стал бы обычные стекляшки носить. Он, конечно, в некоторых вещах пытается демонстрировать этакую близость к народу. Больше всего в плане бытовых привычек. Типа, одежда попроще и отсутствие пренебрежения к простым смертным. Но это даже не смешно. Где простые смертные и где Романовский…

У него даже рубашка сейчас чрезвычайно дорого выглядит. Причём рубашка была настолько отвратительно белая, что мне безумно хотелось подойти и плюнуть на нее. Слишком уж она парадная. Хотя…может, дело вовсе не в рубашке. Может мне просто хотелось подойти и плюнуть в Романовского…Да. Думаю именно так.

— У кого у «нас»? — Не менее спокойным тоном поинтересовался я. — Если речь обо мне и наши отношения перешли на новый уровень, появилось обращение на «вы», то у меня все хорошо. Спасибо, что волнуетесь. Приятно.

— Речь о тебе и Ангелине. — Ответил Романовский. Даже бровью, кстати, не повел. Сволочь… Хотя понимает ведь, я откровенно глумлюсь.

— А-а-а-а-а… Вот черт… Думал, мой статус внезапно поднялся до небывалых высот… Жаль. — Я по-прежнему оставался внешне спокойным и говорил размеренно, вальяжно. Будто ничего не произошло.

А, между прочим, в реальности мое настроение было очень далеко от спокойствия. Я топтался рядом с Полковником, как дурачок, который не знает, куда ему деться. Потому что давным-давно подготовился к этому чертову ба́лу и теперь шатался по дому пытаясь найти себе занятие. Просто Ликвидатор напару со своей дочечкой, которая еще даже не спустилась в гостиную, собирались уже второй час и это изрядно нервировало.

Любопытно, как он заметил, что между мной и Линой реально искрит от напряжения? Только явился домой. Да и утром уехал тоже рано. Мне иногда кажется, он вообще не спит.

В общем, вся эта бестолковая суета нервировала. Я, в отличие от благородного семейства, принял душ, причесался, натянул приготовленный смокинг. Все. Что можно столько времени делать, не понимаю. Они уже битые два часа никак не соберутся.

Ладно… Если честно, меня вообще все нервировало. И кстати, небезосновательно. Начнем хотя бы с прошедшей ночи. Вернее, с моего пробуждения, которое, прямо скажем, было очень странным. Оно и денек, конечно, вчера выдался на загляденье. Сплошные сюрпризы и крутые виражи. Однако ночка тоже не подвела. Я, пожалуй, скоро буду нервничать в том случае, если за сутки ничего не произойдёт. Привыкаю постепенно к напряжённому режиму.

Сначала, когда проснулся, открыл глаза и увидел Ликвидатора, подумал, ну, все, мандец. Причем данная формулировка подходила ко всему. Очень уж до хрена у меня теперь секретов от Романовского. Естественно, мне показалось, именно по поводу секретов Полковник и явился. Непонятно, на кой черт ночью, но он же со странностями. Даже с прибабахами.

Однако потом мысль резко пошла совсем в другом направлении. Виной такому повороту стали руки Сергея Сергеевича. Не сами по себе, конечно. Так-то вполне обычные руки. Ухоженные, с аккуратно остриженными ногтями, с кольцом на безымянном пальце. Короче, руки, как руки. Но только не в данный момент. Потому что именно сейчас они были испачканы кровью. Даже не так. Сильно похоже на то, что Полковник просто опустил свои конечности в емкость, наполненную чей-то кровушкой, а потом прямо в столь неожиданном виде явился ко мне.

В принципе, он — главный Особист Империи. Пусть ходит, как хочет. Пусть хоть весь, целиком, по самые уши, принимает кровавые ванные. Вопрос в другом. На хрена ему понадобился я? Особенно в столь загадочных обстоятельствах.

— Антон, вставай. Срочно нужна твоя помощь. — Заявил Ликвидатор, глядя на меня сверху вниз каким-то подозрительно серьёзным взглядом.

— Это кровь? — Задал я, пожалуй, самый идиотский вопрос, который только можно задать в подобной ситуации.

— Это? — Сергей Сергеевич оторвался от меня и посмотрел на свои руки. — А-а-а-а-а…Да. Кровь. Поторопись. Если мы упустим время, даже ты ничего не сможешь сделать.

Я, конечно, очень сильно не хотел вставать. Еще сильнее не хотел знать, о чем идет речь и что мы там можем упустить. Я и устал чертовски, и теперь, после рассказа Лины, доверял Романовскому еще меньше. Впрочем, надо называть вещи своими именами. Я вообще ему теперь не доверял. Ни на грамм.

— Вы не отстанете? — Поинтересовался я для проформы.

Данный вопрос тоже был глупым, надо признать. Но мне простительно тупи́ть. День тяжёлый выдался. Это я так для себя решил, чтоб не чувствовать себя идиотом. Спросонья правда соображал туговато.

Конечно, не отстанет. Он ведь и пришёл для того, чтоб позвать меня…куда-то.

В этот момент мой сонный разум вдруг пронзила мысль, от которой я слегка занервничал. А вдруг что-то с Ангелиной не так… Может, я ее, как бы, собрал обратно, вернув домой, но неправильно собрал. Вдруг она там опять на какие-нибудь составные запчасти рассыпалась. Вот тебе и объяснение крови на руках Ликвидатора. Единственное…думаю, в данном случае он вел бы себя гораздо эмоциональнее.

Только по этой причине, вспомнив о Лине, я подскочил на месте, заодно таким образом практически слетев с кровати. Сунул ноги в домашние туфли и рванул к выходу.

— Антон! Похвальное стремление выполнить мою просьбу, но ты накинь что-нибудь…

Я остановился, опустил голову, рассматривая свое же тело.

— Ах ты ж…

Пришлось вернуться к кровати, схватить треники и на ходу запрыгнуть в них, пока снова бежал к двери. Просто, так как меня подняли из постели, то и вид был соответствующий. Не люблю спать в одежде. В любой. В том числе, к термину «одежда» относится нижнее белье.

В юности и детстве у меня не было всяких этих барских замашек в виде пижам или другой подобной хренотени. С трусами тоже, знаете ли, не все просто. Мы с матерью не могли позволить себе покупать даже эти вроде бы простые вещи. Хотя теперь совершенно непонятно, почему. Судя по тем связям и знакомствам, которые имеются у маман, уж трусов она могла бы мне набрать штук сто.

Однако, сейчас речь не об этом. С матерью, это я ещё разберусь. С ее бесконечным, нескончаемым враньём.

В данную минуту меня интересовало, а что, собственно говоря, происходит?

Когда мы вышли из комнаты Полковник ускорился, выскочил вперед и шустро направился к лестнице, которая, что вполне логично, привела нас на первый этаж, в гостиную. Однако, Романовский не остановился. Он прямой наводкой промаршировал к выходу, толкнул дверь и оказался на крыльце. Я, естественно, тоже, потому как молча топал за ним, стараясь не отставать. Ликвидатор явно торопился.

Мы спустились по ступеням и чуть ли не бегом двинулись куда-то в угол сада, где виднелась высокая ограда. Вернее бежал Романовский. Я просто вынужден был следовать в таком же темпе.

— Как интересно…– Пробормотал я еле слышно, но недостаточно тихо для того, чтоб Ликвидатор моего высказывания не услышал.

Однако он даже не глянул в мою сторону. Шуровал вперед, будто мы сильно опаздываем на пожар и все сгорит там без нас.

В любом случае, учитывая, что нахожусь я сейчас не в доме, максимально далеко от спальни Ангелины, значит, дело не в ней. А это уже радует.

Неожиданно из темноты вынырнула темная фигура в военной форме. Один из охранников Ликвидатора. Один из тех, кто патрулирует территорию особняка.

— Господин Полковник, сюда. Мы уложили его возле дерева.

Ликвидатор издал странный звук, похожий то ли на хрюк, то ли на вздох, и с удивлением посмотрел на парня из своей службы безопасности. Я это удивление на его лице разглядел даже в полумраке. Слишком уж оно было выразительным.

Хотя, конечно, темнота не такая, что глаз коли́. На ровненьких, зелененьких газонах стояли высокие резные металлические столбики, на которых висели тусклые фонари с настоящими огоньками внутри. Дело, естественно, не в том, что Романовские не могут позволить себе яркие электрические светильники. Просто, так понимаю, это у них типа для красоты. Богатеи херовы.

— Зачем? — Спросил Ликвидатор охранника.

Видимо, смысл этой фразы был следующий. На хрена вы его унесли к дереву? Правда, я по-прежнему не понимал пока, кого «его» и по какой вообще причине эти вояки таскают неведомого гражданина по территории особняка Романовских. Речь ведь явно идет о живом существе. Ну, и вряд ли это собачка или кошечка.

— Так человек же…– Пространно и очень непонятно ответил охранник.

Собственно говоря, через пару минут я увидел того, о ком шла речь.

Под одним из деревьев, на траве, и правда лежал человек. Тут не поспоришь. Руки, ноги, голова. Все в наличии. Это был пацан. Лет одинадцать, не больше. С первого взгляда сложно определить, но скорее всего где-то так. Либо он слишком мелкий и худой. Что тоже вполне может быть.

Выглядел паренёк бледновато. В полном смысле этого слова. Его лицо было настолько белым, даже меловы́м, что я рассмотрел бы его вообще без света. Лежал пацан на спине открытыми глазами. Со стеклянными открытыми глазами, блин! Я, конечно, не знаток в подобных вещах, но он очевидно мертв. У живых, нормальных людей не бывает такого остановившегося, застывшего взгляда.

— Помоги ему. — Выдал вдруг Ликвидатор и посмотрел на меня.

Я охренел, если честно. Потому что вот такого поворота точно не ожидал. Я, вернее, никакого поворота не ожидал. Когда мы вышли на улицу, даже слегка обрадовался, что причина ночной прогулки кроется не в Ангелине. А тут — вообще мандец…

— Вы псих? А-а-а-а-а…нет. Не та интонация. Почему я спрашиваю? Это же утверждение. Вы, Сергей Сергеевич, псих!

Не знаю, конечно, откуда во мне появилось желание говорить правду, видимо, из-за неоспоримости данного факта. Я насчет психа. Потому что только сумасшедший может требовать оказать помощь тому, кто умер. Да, я не пробовал пульс, не проверял дыхание. Или как там еще определяют жив человек или нет. Достаточно было этих стеклянных глаз, глядящих в небо.

— Антон, ты можешь его реанимировать. Можешь. У тебя хватит сил. Но чем дольше мы тут стоим и ничего не делаем, тем меньше вероятность успеха.

— Да он умер! Вы что, не понимаете? Я не врач! Я не бог! У меня нет способности воскрешать людей!

Все происходящее начало раздражать. Сильно. Просто Ликвидатор в своей фанатичности реально уже дошел до ручки. Что будет следующим этапом?

— Это псионик. — Коротко отрезал Романовский.

Одна единственная фраза оказала тот же самый эффект, как если бы прямо сейчас мне на башку вылили ведро ледяной воды. Знает, сволочь, чем ударить побольнее.

— Почему псионик? Откуда псионик?– Спросил я, пытаясь попутно сообразить, что за новые приколы исполняет Полковник. Он специально что ли притащил мертвого псионика? Или как вообще понимать все происходящее?

— Парень пытался пробраться на территорию дома. Я так понимаю, к тебе. Другой причины нет. Обычно, даже если они пытаются причинить вред мне, делают все иначе. — Спокойно пояснил Романовский. — Этого сюда вела конкретная цель. А других конкретных целей быть не может, кроме тебя. Я знаю, вы чувствуете друг друга на расстоянии. Видимо, он смог как-то тебя вычислить, либо случайно это вышло. Но пришел мальчик сюда из-за твоей персоны. Просто сделал глупость. Хотел попасть к дому с помощью телекинеза. Хотел сам себя перенести. Естественно, его ударило защитой. Глупо. С самого начала можно было предположить, что мой дом не такая уж простая цель…

— Отлично…– Я развёл руками в разные стороны, — То есть количество психов рядом со мной растет. Не только у вас проблемы с головой, Сергей Сергеевич. Но и вот этот незнакомый мне пацан, а я вас уверяю, раньше мы точно не встречались, от большого ума дуро́м попер на личную территорию Ликвидатора… Погодите… А кровь? Кровь откуда?

Я прищурился, пытаясь рассмотреть следы ранения на теле пацана. К сожалению, его одежда была тёмной и в ночи́ совсем непонятно, пропитана она кровью или нет.

— Это охрана перестаралась. Они… В общем, выстрелов было несколько. — Ликвидатор тяжело вздохнул. Видимо, тупость собственных цепных псов его сильно огорчала.

— Так его убила не защита… — Я чуть наклонился вперед, упорно рассматривая пацана на предмет серьёзных повреждений.

Можно ли простым оружием убить псионика? Можно, конечно. Если в этот момент, к примеру, его скрутило из-за отдачи защиты и он не может ничего предпринять, чтоб уклониться от пули. Да и не так это просто на самом деле. Телекинез… Ну, он мог бы, в принципе.

— Антон…

Романовский махнул рукой, отгоняя охранника в сторону, словно провинившегося питомца. Видимо, захотел убрать лишних свидетелей. Мог бы не напрягаться. Один черт они тут все преданы ему до печенок.

Поблизости зашуршала листва и я понял, охранник был не один. Рядом терся еще кто-то. Просто остальные пёсики старались не раздражать своим видом хозяина. Тем более после такого косяка. То-то Ликвидатор испачкался. Наверное, пытался помочь псионику. У него ведь теперь манечка на псиоников. Вернее, на их сохранность. Не на всех, конечно. В приоритете — особенные экземпляры. Самые сильные. Но и этот пацан, уверен, был бы ему интересен.

— Мы тратим время. Именно потому что его поступок безумен, я хочу спасти парня. Спасти и поговорить. Выяснить мотивы. Но сделать это можешь только ты. Психометаболизм. Запусти его сердце. Заново. Подозреваю, оно и стало причиной смерти. Вернее, пуля… В остальном он должен быть в порядке. А тебе, кстати, надо его спасти, потому что гибель парня на твоей совести.

— Круто вы все вывернули…– Я покачал головой.

В принципе, не могу сказать, будто меня до глубины души пробила вся эта ситуация. Правда в том, что пацан реально идиот. Как можно было ломануться в дом Ликвидатора, используя способности псионика. Только последний дурак, наверное, не допускает мысли, что особняк под защитой. Тут прямо даже гением не надо быть. Ясен пень, свой дом Романовский обезопасил от вторжения главных врагов.

Но… Хрен его знает, что за «но». В общем, было внутри меня какое-то «но», поэтому решил попробовать.

— Идиотизм…– Пробормотал я и опустился на колени рядом с пацаном. — Сердце…а если не сердце? Если печень, почки, селезенка. Да хрен его знает, сколько вариантов.

— Антон…– Начал было Ликвидатор, однако я вдруг решил, пошел он в жопу. О чем, собственно говоря, и сообщил.

— Слушайте, идите вы к чёрту. От вас помощи все равно никакой. Вы обещали меня учить, но ничего такого не происходит. Му́тите, крутите и все. Просто уйдите. Сам, без вас разберусь.

Формулировка, конечно, получилась чуть мягче той, которая назойливо вертелась в моей голове, но суть верная…

— Антон! Я задал вопрос. — Голос Ликвидатора изменился. Он стал жестче. Именно поэтому я моментально вынырнул из воспоминаний о ночных событиях.

Мы по-прежнему стояли в гостиной. Полковник по-прежнему крутил свои запонки, изучая при этом меня холодным взглядом. Ангелина по-прежнему еще не спустилась.

— Задумался. — Я в наглую уставился Романовскому в лицо. — Вспомнил наше небольшое приключение. Ну… Вы понимаете.

— Понимаю. — Ликвидатор кивнул. — Только зачем? Все же прошло успешно. Мальчик сейчас там, где ему лучше. В себя еще не пришел. За ним присматривают.

— Вы обещали, что как только он очнётся, отвезёте меня к нему. Вы обещали, что не станете говорить с пацаном без моего присутствия. — Я упрямо пялился Полковнику в глаза и совершенно не собирался скромничать.

Спор, о котором я забыл…

— Антон, я прекрасно помню, о чем мы договаривались. Мне не нужно говорить об этом дважды. Я — человек слова. Твой спасенный псионик никуда не денется. Еще раз повторяю, он в Отделе, под присмотром. Хватит уже повторять одно и то же. Сейчас перед нами стоит другая задача. Спокойно отправиться на бал. И…

Полковник осекся, а затем посмотрел на меня с таким кислым выражением лица, что в какой-то момент я даже заподозрил, он все-таки скажет это вслух, переступив через свою долбанную показную интеллигентность.

Отправиться на бал и не обосраться там. Вот что было написано на физиономии Ликвидатора. Именно это ему, похоже, сильно хотелось произнести вслух. Однако, настойчивое желание выглядеть на порядок выше всех окружающих, оказалось сильнее истинных порывов души. Поэтому Романовский крамольную мысль проглотил вместе со словами.

Хотя, более точного определения предстоящему мероприятию подобрать сложно. И я сейчас не про сам бал. Я про то, каким клоуном мне придется выставить себя. А, нет! Не себя. Меня, Бориса Рубцова, на данный момент вообще не существует. Я умер. Так что в первую очередь предстоящий бал грозит потерей репутации Романовским. Пожалуй, только эта мысль сдерживала злость, которую я испытывал по поводу того, что мне предстоит сделать. Мелочь, вроде, а приятно. После сегодняшнего вечера, наверное, только ленивый не ткнёт пальцем в Великого и Ужасного Ликвидатора, чей племянник устроит на официальном празднике императора настоящим цирк.

А я ведь даже забыл о том, что грядёт этим вечером. Правда Полковник тоже особо, мне кажется, не думал об этой ситуации. События последних дней несколько отвлекли мое внимание и внимание Романовского от Наследников. Слишком много было волнений. Я вообще, если честно, настолько погрузился в перипетии, связанные с псиониками всех мастей, что о другом просто не было возможности думать. К примеру, вчерашний пацан.

Ну, да, я его спас. Это очень странно, кстати. Очень. Ощущения непередаваемые. Как оказалось, одна из пуль, выпущенных в бедолагу, реально угодила ему прямо в сердце. Так вот… Восстанавливать органы постороннего человека, это, скажу я вам, кропотливое и муторное занятие. Гораздо проще — финал всей работы, когда нужно запустить организм заново. В конкретном случае — сердце. Заставить его качать кровь и нормально функционировать легче, чем залатать непредусмотренные человеческой физиологией дырки. Особенно интересно в данном случае, что я-то ни разу не доктор. Чтоб использовать психометаболизм, мне пришлось изрядно напрячься, вспоминая, как вообще оно выглядит, это сердце.

К счастью, все получилось. Когда пацан вдруг задёргался, а потом вдохнул воздух, я чуть не охренел на месте, честное слово. До последнего не был уверен, что смогу. Единственное…

Да нет. Не единственное. Главное во всей ситуации — ни черта не психометаболизмом в итоге я его спас. Вернее, как… Пытался изначально с помощью способностей. Как и хотел Ликвидатор. На самом деле пытался. И даже смог регенерировать пацану сердце. Сам не знаю, как, но смог. Вот только времени, видимо, прошло слишком много с момента его смерти. Романовский, конечно, еще подольше бы трепался, так вообще ни хрена бы не вышло.

В какой-то момент, упорно раскачивая сердце псионика, я вдруг понял, все. Нет его больше здесь. Пацана этого нет. И сделать я с этим уже ничего не смогу.

А потом… Потом мне вдруг вспомнилась Ангелина. Да, да, да… Бред. Ну, полный же, абсолютный бред. Девчонка сходила в ад, в гости к адским обитателям. Если они там вообще есть, конечно. Но ведь сходила. И я подумал, а вдруг после смерти все же что-то существует? Вернее не так. Что, если пацан сейчас идёт по невидимой дороге в какое-то другое место. В другой мир.

Короче, мысль эта была настолько идиотская, что я не стал в нее углубляться. Да и времени оставалось всего-ничего. Просто представил себе и дорогу, и пацана. А потом позвал его. Прямо в воображении все себе нарисовал. Как догоняю неизвестного псионика, хватаю его за руку и тяну за собой.

Поэтому, да. Когда он начал хватать ртом воздух, когда счастливый до одури Ликвидатор захлопал в ладоши, восторгаясь моими способностями, лично я пребывал в шоке. Так что же выходит? Реальность на самом деле имеет несколько слоев, что ли? И смерти, выходит, нет? Что за гадство? То есть, даже сдохнуть спокойно не получится? Умер — перешел в другой пласт бытия? Это у всех так или подобное счастье досталось только псионикам? Короче, вопросов было очень много, ответов — ни одного.

Ну, и само собой, я ни слова не сказал Ликвидатору. Он остался в полной уверенности, будто пацана удалось вытащить с помощью психометаболизма. Просто две ситуации подряд, одна с Линой и вторая с этим псиоником, вызвали у меня самый настоящий стресс. По факту — мой мир окончательно перевернулся с ног на голову. Но размышления на этот счет пришлось отложить до встречи с Настей.

Естественно, на фоне подобных событий, я вообще выкинул из башки и Наследников и Корпорации. В частности одного, конкретного Наследника.

Макс Бутурлин. Вернее, даже не он сам, а тот спор, который приключился между мной и этим зарвавшимся богатеем.

Макс выкатил мне список желаний и я должен их исполнить. Без вариантов.

А списочек — та еще срань. Кукарекать петухом посреди дворцового зала, в течение получаса, во время приема у императора. Проплыть голышом по реке наперегонки с яхтой «Мечта», в случае проигрыша в том же виде пробежать по центральной улице. Убить руками и принести тушу секача. Принять участие в императорских гонках, используя велосипед. Снять чулок с ноги Ее Императорского Высочества.

Пять пунктов полного, абсолютного бреда. Кроме кабана, пожалуй. Он на фоне остальных фантазий Бутурлина смотрится самым адекватным заданием.

Но прежде, чем до секача вообще дойдет очередь, сегодня на приеме мне придется орать петухом полчаса, а потом снять с ноги княжны чулок. И нога эта, между прочим, принадлежит императорской дочери. Вот интуиция подсказывает, Императору вряд ли понравится, что я вообще протяну руки к конечностям Великой княжны.

— Да…кстати…– Ликвидатор перестал дергать свои запонки и посмотрел прямо мне в глаза. — Имей в виду, если ты опозоришь фамилию Романовских перед всем светом, я буду сильно зол. А моя злость, видишь ли, крайне неприятное явление. Ты с этим явлением пока не сталкивался, и поверь, лучше бы так и оставалось. Но в то же время, спор выиграть тебе необходимо. Это, думаю, тоже вполне очевидно.

— Вы издеваетесь? — Я посмотрел на Полковника, как на полного психа. Хотя, в последнее время все его поступки и действия исключительно данному определению подходят. — Как можно одновременно сделать и одно, и второе. И вас не опозорить, и дурацкие требования Бутурлина выполнить?

— А ты подумай, Антон. У тебя ведь особый мозг. — Усмехнулся Сергей Сергеевич.

Я не успел найти достойный ответ словам полковника, хотя было огромное желание сказать что-нибудь ядовитое и саркастическое. Но нам помешала Ангелина, которая появилась на лестнице. Девчонка, наконец, нарядилась и теперь осторожно спускалась по ступеням, придерживая край длинного вечернего платья.

Ну, что сказать? Я, честно говоря, немного завис. Конечно, мы с Линой виделись каждый день и был бы странно не заметить ее красоту. Но сегодня она была нереально хороша.

Девчонке сделали укладку, соответствующий мероприятию макияж и привезли наряд, идеально оттеняющий ее привлекательность. Кстати, платье на самом деле привезли прямо в дом. На специальном транспорте.

Иногда, особенно, после того, как попал в столицу, я думаю, так ли справедлива моя ненависть к богатеям. И вот именно в такие моменты понимаю — да. Справедлива. Потому что возить какие-то сраные шмотки на машине, в какой-то там особой системе фильтрации воздуха и влажности, это, знаете ли, — беситься с жиру.

— Ангелина…как же ты…– Полковник, который при появлении дочери восхищенно вздохнул, не договорил свою фразу до конца.

Есть подозрение, Ликвидатор хотел сказать, как же ты похожа на мать…По крайней мере такое продолжение подходит больше всего. Однако, что-то ему помешало.

Нет, это уже реально становится интересно. Что там у нас с мамочкой? Может, она просто сбежала, не вынесла великого счастья в лице Романовского. А что? Я бы на ее месте тоже сбежал. Жить с таким фанатиком и психом не очень радостно, мне кажется. Но вот наличие дочери, конечно, подобную версию перечеркивает. Дамочка, получается, бросила ведь не только мужа, но и ребенка. А это весьма сомнительно. Хотя…их богатых хрен поймешь. Может, там нормальные человеческие качества типа любви, привязанности, доброты, совести, у них с рождения вместе с пуповиноой отрезают.

— Отлично выглядишь. — Сказал я Ангелине, решив что у меня, в отличие от Ликвидатора, волнительных воспоминаний связанных с прошлым нет, а сделать приятное девчонке можно.

В конце концов, она, бедненькая, пострадала по моей вине. Сильно я по этому поводу не переживал, если честно. Уже не переживал. Все же путешествие Романовской закончилось хорошо, и она вернулась домой. Но немного полить бальзамчика на больное, обоженное место можно.

— Спасибо…– процедила Лина сквозь зубы, чем снова вызвала пристальное внимание со стороны отца.

Он еле заметно нахмурился,потом посмотрел в мою сторону. Судя по задумчивому взгляду пытался прикинуть, что же такого между нами произошло. Если бы он мог только представить, какая занимательная история приключилась…Даже не знаю, что за реакция последовала бы со стороны полковника.

— Ты давай, веди себя поспокойнее. — Успел я шепнуть девчонке, когда мы усаживались в автомобиль. — Не привлекай внимания.

— Да пошел ты…– Так же тихо буркнула она и полезла усаживаться на заднее сиденье тачки.

Спор, о котором я забыл (2)

Императорский дворец дворцом не выглядел вообще. Я так понимаю, свое название он получил больше в соответствии с традициями. Ну, типа, раз император, то жить как обычный человек он не может. По крайней мере, я ждал чего-то монументально-фееричного, а на самом деле…

На самом деле это оказался вполне себе обычный особняк… Ух ты, е-мое…Я начал мыслить словно чертов богатей. У меня особняк — уже вполне обычный. А всего лишь месяц назад дом с тремя полноценными комнатами казался чем-то неимоверно шикарным. Такое чувство, будто в окружении сильных мира сего, я начинаю пропитываться их духом. Нет. Нельзя. Надо помнить о том, что для меня важнее всей этой мишуры. Псионики и их судьба. Вот о чем необходимо помнить. А то я совсем расслабился.

В общем, дворец императора на самом деле выглядел как усадьба любого из бенефициаров. Даже, думаю, у некоторых владельцев корпораций жилище покруче будет. Казалось бы, мелочь, но в реальности это — отражение настоящего положения вещей в Империи. Рулят бенефициары, император не решает ни черта. Просто свадебный генерал, играющий роль правителя. Интересно, каково ему? Быть показушным хозяином — такое себе положение.

Если несколькими фразами описать картину, открывшуюся мне при въезде на территорию дворца, это — три этажа архитектурного великолепия с колоннами и стрельчатыми окнами, широкие, вымощенные камнем дорожки, куча всяких скульптур, не только из гипса, но и созданные из обычных кустов, пруд с лебедями и много, очень много людей в нарядной, вечерней одежде, которые рассекали по дворцовому парку и заходить внутрь пока не торопились. Видимо, мероприятие начнётся чётко по времени. Хотя, может, у них так принято, сначала пошляться среди вырезанных из деревьев медведей и лошадей, пожрать на халяву, а потом уже идти во дворец, чтоб стоять там с кислыми лицами. Думаю, вряд ли день рождения императорской дочери очень веселый праздник.

По крайней мере, пафоса в императорских гостях было хоть отбавляй. Мужчины поголовно нарядились в смокинги, женщины — в платья, каждое из которых по стоимости в разы превышало годовую зарплату матери. Хотя…С матерью вопрос по-прежнему открыт. Не буду разбрасываться словами. Я теперь уж и не знаю, что там у нее с зарплатой. Вся жизнь у нас была полностью соткана из лжи.

Машина Романовского въехала через высокие чугунные ворота, украшенные вензелями императорского дома, прокатилась до площадки, где прибывшие гости парковали свои тачки, и остановилась. Водитель шустро выскочил из автомобиля, обежал его. Сначала открыл дверь Ликвидатору, потом — Ангелине. Я не стал ждать своей очереди и выбрался на улицу сам. Не безрукий всё-таки.

— Вернешься через три часа. — Коротко бросил шоферу Полковник.

Тот молча кивнул, прыгнул в машину и умчался в сторону, куда уезжали все остальные тачки.

— Ну, что…Идём. — Романовский, даже не глянув на нас с Линой, поправил свои чертовы запонки, которые явно не давали ему покоя, и направился в сторону особняка. Мы с девчонкой рванули следом, но со стороны наша компания выглядела так, будто Ликвидатор — приглашенный гость, а я и Ангелина — его свита. Потом он еще удивляется, отчего его не любят в Империи. Ну, помимо псиоников. Я имею обычных людей. Да вот за это высокомерие и не любят. Он даже с членами семьи ведёт себя как с подчинёнными.

Не успели мы сделать нескольких шагов, как я начал нервничать. Сначала вроде не сильно, но с каждой минутой все больше и больше.

Просто, пока топали к высоким, мраморным ступеням, я чуть не взвыл из-за пристального коллективного внимания, объектом которого внезапно стал. На меня пялился каждый, кто попадался нам по дороге. Каждый! Будто я какая-то диковинная зверушка. И даже те, кто не попадались, тянули свои шеи из-за кустов, выглядывая с соседних аллей.

Конечно, их наглость тут же оправдывалась желанием поприветствовать Ликвидатора. Одни кивали почтительно, некоторые вообще склонялись едва ли не в пллноцннном поклоне, но при этом выражения лица у гостей было…ожидательное. Вот, наверное, подходящее слово. Богатеи явно находились в состоянии предвкушения кое-чего интересненького. Поэтому, правила приличия соблюдали, но только внешне. Кое у кого я даже заметил насмешку во взгляде. Причем, насмешку направленную не на меня, а на Романовского.

— Чего они вылупились? — Не выдержал я, когда до конечной цели оставалось буквально два шага.– Это же просто какой-то, извиняюсь, трындец. У меня, вроде бы, нет на голове рогов. Или еще каких лишних причиндалов. А пялятся, будто им мутанта какого-то показывают.

— Ждут. Они в предвкушении представления, о котором можно будет долго судачить. Обсуждать, шептаться, придумывать новые подробности. — Полковник небрежно пожал плечами. — Ты думаешь, Бутурлин скромно промолчал о предстоящем споре?

— Вообще ничего не думаю, особенно о Бутурлине. — Огрызнулся я в ответ.

Просто интонации голоса у Ликвидатора были очень раздражающие. Этакий, спокойный, высокомерный, равнодушный тон. Будто ему глубоко плевать на происходящее. И ещё, будто я — идиот. Хотя тут даже не «будто». Мне вообще иногда кажется, Романовский смотрит на меня и думает, почему вся огромная Сила досталась этому пацану. То есть, он вполне понимает мою ценность, но категорически не согласен с тем, что я достоин способностей псионика-универсала.

— А должен был думать. — Сергей Сергеевич уже подошел к ступеням, но на этой фразе резко повернулся и посмотрел мне в глаза. — Они ждут возможности посмеяться не только на тобой, но и надо мной. Даже в бо́льшей мере надо мной. Потому что другой возможности им никогда не представиться. Ну… Если ты опять не придумаешь какой-нибудь ерунды. И когда я говорил о дружбе с наследниками Корпораций, то не имел в виду ситуацию, где моя репутация будет обгажена. С моей стороны ни разу, никогда не было ни одного повода для этого. Я всегда берег чистоту своего имени. Но стоило появиться тебе…

Ликвидатор уставился на меня гневным взглядом.

— Знаете что? Вы уж определитесь, чего хотите. Цель оправдывает средства. Если вам нужны отпрыски бенефициаров, то какого черта мы сейчас говорим о какой-то репутации. Не по фигу ли, что там подумают сраные богатеи. Это — первое. Второе — репутация? Серьёзно? Чистота имени? Да вы детей гандошите. Ничего не смущает в данном факте?

Конечно, несмотря на злость, которую вызвали слова Полковника, я все равно отдавал отчет своим действиям, понимая где мы находимся. Орать, скандалить точно не надо. Поэтому, при том, что злость действительно вспыхнула в один момент, я говорил тихим, спокойным голосом, ещё и улыбаясь гаденько.

— Ты в последнее время все чаще и все больше забываешься… — Ликвидатор прищурился. Он тоже внешне выглядел расслабленным, но хрен там. Я прекрасно видел, как сильно Романовскому хочется сделать что-то резкое. Например, влупить мне подзатыльник.

— А может, вы прекратите уже? — Ангелина уставилась на нас обоих с таким выражением лица, будто ее данная ситуация очень сильно раздражала. — Стоите перед императорским дворцом, у всех на виду и…и пиписьками меряетесь. Достали!

Девчонка внезапно сорвалась с места, проскочила между мной и Полковником, забежала по ступеням на крыльцо, а затем скрылась за высокой дверью из красного дерева. Дверь кстати открыл самый настоящий лакей в специальной форме. Стоял он со стороны улицы, а внутри, но каким-то удивительным образом слуга предугадал что сейчас нужно впустить очередного гостя.

— Это… Что было? — Ликвидатор, конечно, от поведения дочери просто охренел. Он смотрел на захлопнувшуюся дверь в полном шоке.

Думаю, за все шестнадцать лет ее жизни она никогда, ни разу не позволяла себе подобных высказываний в присутствии отца. Да и при мне такого тоже не случалось. Наоборот. Ангелина всегда смотрела на папеньку с восхищением, открыв рот. А тут вдруг такая эскапада с ее стороны. Скажи мне кто-то пару дней назад, будто Романовская в лицо папаше выдаст слово «пиписька», да еще в контексте осуждения его поведения, я бы никогда не поверил.

— Это все ты и твое тлетворное влияние… — Полковники перевел взгляд на меня.

— Ну, конечно! — Я демонстративно хмыкнул.

Мол, не трындели бы вы, Сергей Сергеевич. А про себя подумал, может, конечно, действительно я. Вот только влияние не мое. Тут совсем с другой стороны прилетело. Девчонку сильно изменило вчерашнее путешествие…

— Лина права. На нас и без того пялятся все, кому не лень. Позорище…Дома поговорим. Сейчас сделай вид, будто хочешь прогуляться. Пройдись по парку. Пусть внимание слегка пройдёт на убыль. — Романовский кивнул мне, а затем направился ко входу.

— М-м-м… Поговорим, как же… — Буркнул я ему в спину.– А внимание уйдет, но не надолго. Как только петухом орать начнут, сразу вернётся.

Моих последних слов Ликвидатор уже не слышал. Наверное, к счастью. Лакей распахнул перед ним дверь и Полковник исчез из вида.

— Прогуляйся по саду… Хорошо… — Я оглянулся по сторонам. То тут, то там из-за кустов торчали любопытные рожи богатеев. — Ну… Хорошо. Прогуляюсь…

Новые знакомства и неожиданные люди

— Что это за приятный молодой человек прогуливается тут один? Неужели не нашлось достойной спутницы?– Очередной гость задал мне очередной тупой вопрос.

Еще интонация была такая… мерзопакостная. Будто речь не о «молодом человеке» и не о человеке вообще в принципе, а о какой-то сраной букашке. И смотрел главное, тоже определённым образом. Сверху вниз. Типа я — мелкая мелочь по сравнению с теми, кто присутствует на дне рождения императорской дочери.

Хотя даже не так. Вопрос не очередной, а один и тот же. Все они, как по заказу, произносили практически идентичные фразы. Мол, какая неожиданность! Кто же ты такой, парень? Ой, какой знакомое лицо, не встречались ли мы раньше?

Это было даже не смешно, честное слово. Каждому, кто попался мне на пути, наверняка известно, кем я являюсь. Это буквально трафаретными буквами светилось на их самодовольных, выражающих любопытство рожах. У меня вообще возникло ощущение, будто гости ждут от племянника Романовского каких-то неадекватных поступков.

Типа, вот сейчас они со мной заговорили, а я как начну творить лютую дичь. Не знаю. Мычать, на людей кидаться, под себя схожу. Ну, точно Бутурлин расстарался. Могу представить, какую «рекламу» он сделал сегодняшнего вечеру. То есть, Максим приложил все усилия, чтоб на день рождения императорской дочери явилось как можно больше людей, готовых к цирковым номерам в исполнении племянника Романовского. Более того, мне кажется они только ради этого и пришли.

Просто, видимо, богатеи коллективно решили соблюдать приличия и не выдавать своего интереса, как и своей осведомлённости, совсем уж откровенно. Только по этой причине они не щупали меня, не трогали, словно диковинную штуковину, не спрашивали в лоб:«Ну, когда же? Когда же начнётся главная часть этого мероприятия. Хотим посмотреть, как Великий и Ужасный Ликвидатор окажется по уши в дерьме, как он опозорится, благодаря спору своего родственничка с Наследником.»

Вообще, конечно, меня сильно удивляет этот момент. Даже не удивляет, подтверждает не самое лучшее мнение о богатеях. То есть ради приличия они делают вид, будто не знают, кто я такой, но при этом едва ли пальцем в мою сторону тычут, пока я иду по дорожке парка. Вот за это и не люблю долбаный высший свет Империи. Слишком у них все… с двойным дном. Внешне до усёру стараются выглядеть прилично, а внутри — полная, абсолютная срань.

Так как этот человек, задавший до тошноты обрыдший вопрос, был уже десятым по счету, кого я встретил во время своей короткой прогулки, то, скажу честно, не смог сдержать раздражение. Пусть лишь частично, но сорвался, выплеснув раздражение.

Просто во-первых, я задолбался бродить среди всего этого цветочно-клумбового великолепия. От дурманящего запаха цветов, которых здесь было неимоверное количество, даже появилась легкая тошнота. Но так как Ликвидатор не уточнил, сколько времени мне надо гулять, я с упорством землеройки нарезал круги по парку. Ну а помимо того в чем-то, наверное, делал это назло Романовскому. Пусть теперь сидит там, во дворце, и дёргается, думая, куда я попал. Главное, сам он на мои поиски не кинется, положение не позволяет, если только отправит лакея. А тому придется знатно побегать по парку. Я ушел куда-то в сторону дальней части этой огромной территории.

Во-вторых, меня реально на каждом шагу останавливали совершенно незнакомые люди, которые задавали тупой, наитупейший вопрос. Это что у нас тут за незнакомый молодой человек? Это что у нас тут за красавец? Это что у нас тут…Короче, формулировка немного менялась, суть была одна и та же. Богатеи строили из себя придурков, искренне считая, что в ответ я должен культурно и вежливо объяснять каждому подробности о своей персоне. Хрен там!

Всем предыдущим в ответ я улыбался, кивал и многозначительно пожимал плечами, стараясь одновременно побыстрее пройти вперёд, дабы избавиться от их назойливого внимания. Уж разговаривать мне точно ни с кем не хотелось.

В башке крутились два насущных пункта моего спора с Бутурлиным и я тщетно пытался придумать, как провернуть все это, не спровоцировав открытый конфликт с Ликвидатором. Он ведь конкретно дал понять, опозорю его — мандец. Главное, в этой ситуации вообще никого не волновало, а что скажет сам Император. Так-то, к нему во дворец припёрся пацан, который превратить день рождения Великой Княжны в форменный цирк. В любом случае, как ухитриться совместить несовместимое, и спор выиграть, и с Полковником не превратиться в откровенных врагов, пока никаких идей в голове не возникало.

Поэтому когда лоб в лоб столкнулся с мужиком в смокинге, выглядящим так, будто смокинг — самое последнее, что стоит ему носить, я позволил своему раздражению выплеснуться. Честно говоря, подумал, будто это вообще кто-то из сопровождающих. Ну, может, не слушай, конечно, не лакей. А вот какой-нибудь секретарь — вполне. Хозяин уже находится во дворце, а этот шляется по парку, ожидая начальство.

— Слушайте, ну вот я же вас не трогаю. Хожу тут себе спокойно, воздухом дышу. Вам чего надо? Вы с соседней аллеи так бежали, что по кустам треск стоял. А теперь делаете вид, будто не в курсе, кто я такой. Ну смешно, честное слово.

Мужик иронично поднял одну бровь. Странное дело, мой ответ его даже не зацепил. Хотя, у меня как раз было именно такое желание. Зацепить и послать к черту.

Тем более, несмотря на смокинг и на прилизанные куафером волосы, этот конкретный тип вообще казался здесь совершенно неуместным. Здесь, это я имею в виду посреди императорского парка.

Слишком уж до безобразия просто он выглядел. И эту простоту не могла скрыть нарядная, дорогая одежда.

Мужик был небольшого роста. Ну, вот прямо небольшого. Метра полтора. Просто коротышка какой-то. Честное слово. Самый настоящий гном-переросток из старых сказок. Ко всему прочему, в наличии имелось пузо, которое выпирало с такой настойчивостью, будто вот-вот пуговицы рубашки расстегнутся и оно, пузо, вывалится наружу. Видимо поэтому и смокинг не был застегнут. Не сходился просто-напросто.

Волосы у мужика были жиденькие, прилизанные, нос картошкой, маленькие глазки, которые бегали туда-сюда, туда-сюда. Губы наоборот казались непропорционально большими. А еще у него лоснилось лицо. Реально. Я впервые понял значение данного слова. Такое чувство, будто это круглое, похожее на шар лицо, сочилось кожным салом изо всех пор.

— Ну, что ж вы так дерзите незнакомым людям. — Мужик усмехнулся. — А дочь отзывалась о вас как об очень приятном молодом человеке…

— Вот видите. — Я тоже усмехнулся. Почему бы и нет, раз толстяк сам выбрал такой тон беседы. — А спрашиваете, что за молодой человек. Сами говорите, будто знаете меня. Так на кой черт весь этот маскарад? А про дерзость… Знаете, если бы не тот факт, что вы старше, я бы, наверное, послал вас в первую же минуту. Мама учила, знаете ли, быть вежливым со взрослыми людьми.

— Интересно… — Коротышка многозначительно хмыкнул. Это был такой «хмык», который содержит в себе очень до хрена чего. — Вы знаете, Антон, я совсем не против общения своей дочери с вами. В вас действительно есть нечто интересное.

Я слегка подзавис. Просто сначала слова о какой-то там девице не особо привлекли мое внимание. Но сейчас, после заявления толстяка, будто он непртив, возник вопрос. То есть, я уже общаюсь с его доченькой. Так что ли? Но… Кроме Ангелины и Насти больше никаких девчонок рядом со мной не трется. Романовская, Настя… А! Еще Лопухина. Но она же…Она наследница Корпорации.

Я несколько раз моргнул, а потом уставился на коротышку в сильном недоумении.

— Вот видите, еще и неглупый. Хорошо. — Мужик удовлетворённо кивнул. — Позвольте представиться. Николай Александрович Лопухин. Глава Корпорации «Гигея».

Коротышка протянул мне руку, на которую я почти минуту бестолково пялился прежде чем пожать. Просто… Этот гном-переросток бенефициар? Серьёзно? Да еще не просто бенефициар, а человек, который всю медицину Империи держит в своих загребущих руках! То есть уж ему просто недопустимо иметь подобную внешность. Хорошо, не задалось с ростом. Пусть так. Но… Он имеет кучу возможностей, чтоб сделать из себя красавца.

— Ой, бросьте! — Рассмеялся Лопухин. — Это так стереотипно.

— Откуда вы знаете, о чем я подумал?

— Антон, у вас это написано на лице. Большими буквами. Хотите угадаю ваши мысли? Почему владелец Корпорации «Гинея» выглядит как черт знает кто? — Николай Александрович подмигнул мне.

То есть его вообще не обидела моя реакция. Черт… Я, конечно, не сильно много бенефициаров встречал лично, всего лишь двух на данный момент, но этот толстяк даже вызывает у меня симпатию. Если поставить рядом с ним Романовского, то Лопухин, несмотря на свою внешность, всяко будет поприятнее.

— Извините… — Я кивнул, намекая на то, что действительно с моей стороны это было бестактно.

— Ой, да бросьте! — Толстяк громко, неприлично громко рассмеялся. От его хохота с соседнего дерева испуганно взметнулись птицы. — Мне нравится наоборот, что люди, которые не встречались со мной прежде, ведут себя как вы. Поавда подобное случается слишком редко. И еще мне нравится, что в вашей реакции нет фальши. Вы не кинулись убеждать меня, будто на самом деле я редкостный красавец.

— А что? Бывает и такое?

— Сплошь и рядом! — Лопухин перестал гоготать на весь парк, но при этом легкая улыбка все равно осталась на его мясистых губах-сардельках. — Фальш, пресмыкание, вылизывание не самых приличных мест. В переносном смысле, конечно. Да… Жизнь бенефициара не так хороша, как можно подумать. Мы не знаем наверняка, почему люди тянутся к нам. Из-за денег или искренней симпатии. В большинстве случаев это полисходит всё-таки деньги. Сами понимаете. Деньги и власть… Ну, да ладно. Что мы все об мне и обо мне. Вы сегодня имеете все шансы стать звездой вечера, Антон. Давайте поговорим о вас. Представляете, почти все представители нашего круга последние два дня с немыслимым азартом делали ставки. Очень интересно всем, сможете ли вы выполнить условия спора с Бутурлиным-младшим.

— Серьёзно? — Я покачал головой, недоумевая с этих богатеев. Вот ведь людям действительно нечего делать.

— Абсолютно. Вы знаете… — Толстяк наклонился ближе и едва ли не шепотом доверительно сообщил. — Между прочим, я тоже поставил приличную сумму. И заметьте, из моих уст словосочетание «приличная сумма» обозначает очень много. Поставил на вас. Так что вы уж не подведите.

Лопухин отстранился и весело посмотрел на меня.

— Да уж… — Я, честно говоря, не знал, что сказать. В основном, причина была в том, какое впечатление производит этот толстяк.

Он упорно в моей голове не вязался с существующим стереотипом о бенефициарах. Богатые, красивые, знаменитые, высокомерные. Даже отец Шереметева при всей его расположенности ко мне, вёл себя не так открыто, как Лопухин.

— А насчёт дяди не волнуйтесь. Ему полезно будет встряхнуться. Я Сергея Сергеевича глубоко уважаю, достойный сын Отечества, но… Он слишком сросся с той ролью, которую играет в Империи. Теперь уже и не отделить Романовского от Ликвидатора. А это, знаете ли, не всегда хорошо. Ладно, не буду вас задерживать, Антон. С нетерпением жду главной части сегодняшнего вечера. Поверьте, большинство гостей явились во дворец только ради этого. Обычно у многих находятся разнообразные причины, конечно же уважительные, чтоб отказаться от чести пребывания на императорском балу. Скучное это дело.

Лопухин снова подмигнул мне, а потом развернулся и пошел совсем в другую сторону. В противоположную. То есть, получается, он специально прогуливался именно по этой аллее, чтоб встретиться со мной.

Я молча смотрел ему вслед, испытывая противоречивые эмоции. Во-первых, конечно причина в самом Николае Александровиче. Для бенефициара его внешность и поведение выглядят крайне непривычно. Во-вторых, слова насчёт Романовского. В них не было лжи. Могу поручиться на сто процентов. Лопухин действительно уважает Ликвидатора. А если верить Полковнику, да и расхожему мнению, существующему в Империи, владельцы Корпораций люто ненавидят Романовского. Может, поэтому Лопухиной и нет в списке Наследников? Может это семейство — исключение из правил. Вдруг они с Ликвидатором вообще на уровне приятелей. Я же толком не знаю ни черта. Не торопиться Романовский со мной откровенничать.

Почти минуту я пялился в ту сторону, куда удалился Николай Александрович. Потом стоять истуканом посреди парка мне надоело и я пошел вперед. Интересное дело, но людей вокруг стало меньше. Наверное, народ потянулся во дворец, потому что скоро начнётся официальная часть. Мне же упорно не хотелось туда идти. Решил, ну, сейчас еще кружочек сделаю и придется топать на мероприятие. Выбора то нет.

Пока шёл, особо не смотрел по сторонам, поэтому, когда минут через десять вынырнул из своих мыслей о крайне интересной персоне Лопухина, и поднял взгляд, слегка прибалдел.

В итоге своих брождений я вообще утопал в самую, самую дальнюю часть парка. Здесь не было гостей, не было гуляющих богатеев. Здесь имелись густые заросли шиповника, ветвистые, старые деревья и много, очень много зелени. Причем не в том виде, как в самом начале. Я не заметил ни одной фигуры, ни одной статуи. Такое чувство, будто из парка аллея привела меня прямо в какой-то лес. Честное слово.

— Круто… — я задрал голову и посмотрел на небо, которое почти не было видно из-за густых, сплетающихся ветвей.

Потом прошел еще немного вперед, чисто ради интереса и совершенно неожиданно вынырнул из очередных кустов возле пруда. Реально. Причём это был не красиво оформленный усилиями садовников, как перед дворцом, ровненький, с четкими берегами водоем, по которому туда-сюда плавали лебеди, а реально пруд. Самый настоящий. Природный. Ну, либо в этой части парка просто решили придерживаться натуральных красот.

— Ух, ты… — Я с восторгом рассматривал место, где оказался.

Реально, словно в сказку попал. Все какое-то настоящее, дикое. А потом мой взгляд вдруг выцепил движение на противоположном берегу. Я присмотрелся внимательнее.

Из зеленых зарослей вынырнула девчонка. Это было очень, очень неожиданно. Не самое подходящее место для прогулок одиноких девиц. Тем более незнакомая особа была наряжена в бальное платье. В конкретно бальное платье. То есть не просто юбка стелилась по земле, так еще она стояла дыбом. Я такое видел на картинках, когда лет четыреста назад женщины таскали на себе эти… кринолины что ли.

Уж точно подобные наряды не приспособлены для прогулок по таким местам.

Я с интересом наблюдал за незнакомкой. Просто ее появление действительно выглядело, как минимум, странно. Даже любопытно, зачем ее сюда принесло.

Помощь приходит, откуда не ждал

В общем-то, цель девчонки, которая столь неожиданно нарисовалась на пруду, была непонятна и туманна. Ибо делать ей здесь, как бы, нечего. Я, к примеру, сам забрел в эти дебри совершенно случайно. Но, как показали следующие события, хрен с ней с целью. Гораздо серьёзнее итог, к которому привели обстоятельства.

Значит, стою я в кустах, наблюдаю. Картина не сказать, чтоб интересная, но почему-то стало любопытно. Эта незнакомая мне особа, что вполне даже нормально, здесь до хренища незнакомых особ, сначала просто тупо стояла на берегу пруда. Стояла и пялилась куда-то вдаль. Со стороны это выглядело так, словно ее парализовало.

Я даже в какой-то момент усомнился, в порядке ли у нее с головой. По мне, очень подозрительно выглядят люди, которые на протяжении десяти минут вообще не двигаются. Вообще. Просто чертова статуя. Периодически, правда у нее шевелились губы, но говорила ли она что-то вслух или просто кривлялась, понять не мог. Далековато мы стояли друг от друга. Пруд не сильно широкий, однако и не узкий.

Я, кстати, своего присутствия не выдавал. Тем более, кусты, возле которых притаился, были густые, высокие. Да и девица по сторонам особо не смотрела. Тупо пялилась с одну точку и все.

Что мной руководило? Не знаю. Казалось бы, зачем мне левая, совершенно незнакомая особа. Но вот отчего-то я оставался на месте, наблюдая за девчонкой.

Может, как раз причина в ее странном поведении… Может, в чем-то еще. Затрудняюсь сказать.

Расстояние между нами было приличное, но я все равно ощущал…Что-то похожее на себя. Что-то близкое и родное. Но! Она однозначно не была псиоником. Иначе эмоции возникли бы другие. Мы друг друга чувствуем как посторонний взгляд. А здесь — просто душевная тяга какая-то.

Бред, конечно. Нет у меня никаких связующих моментов с этой девицей. Впервые ее вижу. Но… Ощущения были такие, словно я увидел члена семьи. Смешно…

Тем не менее, я стоял, прикрываясь ветвями и наблюдал за ней со стороны. Проще говоря, просто ошивался в кустах и смотрел, как чудаковатая особа изображает из себя монумент.

На вид девчонке было около шестнадцати-семнадцати лет. Чисто внешне она, наверное, могла бы считаться даже страшненькой. Крупная, высокая, с широкими плечами, с резкими чертами лица, с низким лбом, полноватая. Ее не красили даже ни нарядная одежда, ни сложная прическа, накрученная на голове. Наоборот. Из-за бального платья девчонка напоминала неповоротливого пингвина или снежную бабу, на которую зачем-то напялили одежду. У нас в городе снега не бывало в достаточном количестве, но опять же, как выглядят снежные бабы я в курсе. Ко всему прочему, незнакомке явно все эти кринолины и рюши сильно мешали. Она чувствовала себя в них скованной. Думаю, девица сама знает, насколько нелепо смотрится в данном одеянии.

С волосами у нее тоже вариант вышел не особо хороший. Я бы за такую работу стилистов уволил на хрен. За каким-то чертом ей просто слепили башню на башке. Да еще эту башню украсили цветами. Соответственно, девчонка из-за этого казалась выше и крупнее.

В общем, если собираясь на вечер она хотела выглядеть красивой, что вполне понятно и логично, все женщины этого хотят, то эффект получился совсем обратный. Я бы заподозрил что ее весь этот вид сильно портит. Думаю, в обычной жизни она гораздо приятнее. Не красавица, да. Но и не тролль с цветами в башке.

В какой-то момент незнакомке все-таки надоело стоять и она сделала шаг вперед. К самому обрыву. Потом еще немного сдвинулась к краю, наклонила голову и посмотрела вниз. Башня на ее голове опасно дала крен.

— Кто ж тебя так не любит… — Спросил я вслух, имея ввиду, что подобный ужас соорудить на голове могли только недоброжелатели. Естественно, ответить мне было некому.

Девчонка сделала ещё маленький шажок к краю обрыва. А обрыв, честно говоря, был достаточно крутой и высокий. У меня возникло ощущение, что девица на полном серьёзе размышляет, не прыгнуть ли ей вниз.

— Да ладно… — Я покачал головой. — Не чуди́…

Наверное, кстати, по этой причине и не уходил. Сидел в кустах, наблюдал за странной особой. Просто вся ее фигура словно излучала отчаяние. Я буквально ощущал волны сильных эмоций, идущих от девчонки во все стороны. Хотя, между прочим, телепатию не включал. Это как-то…завораживает что ли. Эмоции, выражающиеся через безмолвие.

— Да не…– Я покачал головой, продолжая разговаривать сам с собой. — Не прыгнет. Просто разыгрывает драму. Зачем ей это, прыгать? Да и потом…ну, свалится в воду. Смысл какой? Может, пруд и глубокий, однако возле берега утопиться сложно.

Видимо девчонка, что говорится, прочла мои мысли на расстоянии и подумала то же самое. Может, представила, насколько глупо все это будет выглядеть. Она подняла голову, оторвавшись от созерцания воды, усмехнулась, что-то сказала себе под нос, я не слышал, что именно из-за расстояния между нами, а потом резко повернулась, собираясь уйти. Видимо, строить из себя жертву ей надоело.

И возможно, все было бы именно так. Возможно, она, вдоволь настрадавшись, действительно ушла бы во дворец и спокойно праздновала бы с остальными гостями день рождения императорской дочери. Потому что девица точно из числа гостей.

Однако, незнакомка вдруг резко взмахнула руками, а потом ку́лем рухнула вниз. Причем, свалилась она в воду спиной.

— Интересно…– Я не дергался, не бежал к воде, не звал на помощь, потому что был уверен, у девицы просто какой-то бзик на почве переживаний.

Конечно, прыгать в пруд задом-наперед крайне глупо. Оно и передом — не сильно умный поступок. Но с другой стороны у женщин все через одно место. Данный факт я уже понял. Там у них в башке черт знает что творится. Может, у девицы сейчас период активных переживаний по поводу несчастной любви. Это прямо самая обожаемая тема. Вспомнить, к примеру, ту же Настю. Светлая голова, умнейший человек, а убивалась два года по ничтожеству Костыреву.

Я даже не удивлюсь, если падение в пруд — запланированная акция и сейчас из-за деревьев появится предмет страданий. Он увидит девчонку, кинется на помощь, а взамен получит слёзы благодарности вперемешку с преданностью.

В любом случае, даже если все происходящее не является спектаклем, я был уверен, сейчас истерический припадок закончится и незнакомка выберется из воды. Сложно утонуть, когда ты умеешь плавать. Она ведь должна уметь. Иначе к воде не поперлась бы. Вот я не умею, соответственно, и не лезу к водоемам.

Но…Девица вдруг начала вести себя очень подозрительно. Я бы даже сказал, пугающе.

Во-первых, очевидно, пруд и правда был глубоким. Хотя с первого взгляда вроде не подумаешь. Потому как девчонка уходила под воду весьма конкретно, вместе со своей башней, и было вполне понятно, дна под ногами она не чувствует.

Во-вторых, самоубивица вместо того, чтоб благополучно пойти топориком вниз, раз уж прыгнула, начала активно лупить руками по воде и вроде даже что-то пыталась кричать. Вернее, пищать. Вернее, даже булькать. Слова уносил ветер, я не мог их разобрать, но судя по тому, что га поверхность выныривало ее лицо с вытаращенными круглыми глазами, вряд ли это был восторг от купания.

Ну, и в-третьих, я так понимаю, дурацкое бальное платье моментально намокло и теперь тянуло девчонку вниз. А с подобным грузом, наверное, ты хрен справишься. Уж снять его точно не получится. Там нужна помощь целой команды служанок.

— Помогите! — донеслось, наконец, до меня с той стороны пруда. — Тону-у-у…

Поавда, вышло у девицы это как-то неуверенно. Она словно звала на помощь, но при этом боялась, что ее услышат.

Все происходящее на самом деле заняло каких-то пару минут. Я даже не успел толком сообразить, что в данной ситуации делать мне. Чисто теоретически, если эта идиотка решила все-таки топиться, ну, пусть топиться. Ее выбор. Однако по факту я вдруг понял, не могу. Не могу уйти, оставить все как есть. А вдруг и правда утонет? Свобода выбора — дело хорошее, но муки совести — совсем наоборот. Не хотелось бы, чтоб потом мне эта дурында во снах являлась.

— Твою мать! — Вырвалось у меня, потому что пока я размышлял, голова незнакомки ушла под воду и, похоже, не собиралась больше появляться на поверхности. Видимо в неравной борьбе за жизнь победу одержало платье.

Я рванул с места, от кустов, к воде, подбежал и…замер.

А что дальше? Плавать я не умею. Не было возможности научиться. Находимся мы на разных берегах. При всем желании даже протянуть ей ничего не смогу. Ветку, например. И-и-и-и?

В общем-то, выбор был не велик. Спасти эту идиотку я мог лишь одним способом. Другой вопрос, что такой способ подвластен только псионику. Очень, очень надеюсь, в императорском парке не стоит долбанная защита особистов. С другой стороны в доме Романовских меня это не остановило…

Мне, правда, не случалось с помощью телекинеза вытаскивать людей из воды, но, если вспомнить, за последний месяц я сделал очень до хрена вещей для меня непривычных. Короче, была не была! Я зажмурился, выпуская на волю способности. Придал им в своем воображении форму гигантской человеческой руки и потянулся этой рукой к тому месту, где недавно поплавком мотыляло девчонку.

Ровно в это мгновение из воды снова вынырнула женская башка. Вернее, башка вынырнула на половину, а вот башня — полностью. Я так понимаю, девчонка упорно хотела жить и пыталась сделать хоть что-то, но сил у нее оставалось совсем мало.

Не долго думая, я своей воображаемой рукой рванул психованную за волосы и потащил к себе. Помнится, именно так надо спасать тонущих. В итоге, выглядело это, конечно, феерично. Я просто, словно какую-то мокрую тряпку, волочил эту дуру на берег пруда, где стоял сам.

Девица, которая и без того едва не утопла, с перепугу издала такой громкий «бульк», выплюнув сразу, наверное, литров десять воды, что я запереживал, как бы ее теперь инсульт не стеганул. Так-то, конечно, на месте незнакомки любой уже скончался бы от разрыва сердца. Тонешь ты тут спокойно, никого не трогаешь, дёргаешь конечностями, пытаясь спастись, и вдруг тебя невидимое нечто хватает за волосы, а потом тащит в неизвестном направлении. Обосраться ведь можно.

Честно говоря, спроси меня кто-нибудь, как именно я это сделал, чисто технически, не смог бы ответить. Действия мои были основаны на порыве, на интуиции и…на злости. Просто, мляха муха! Ну, почему эта идиотка пошла топиться именно сейчас? Почему не сделала это позже хотя бы минут на десять. Я все равно собирался уже идти во дворец. И пусть бы себе тонула, сколько угодно, если ума нет.

Буквально несколько минут мне понадобилось, чтоб дотянуть девицу до своего берега. Причём, так как действовал я резко, не заморачиваясь осторожностью, то на финальном этапе своих «водных покатушек» она неслась уже с приличной скоростью, красиво рассекая воду. В сторону летели брызги и расходились волны.

Когда ее голова должна была уже удариться о берег, я с силой дернул девчонку вверх, а потом постарался плавно опустить на землю. Вот с «плавно» получилось не очень. Незнакомка шлепнулась в траву с громким, характерным звуком, которое издаёт мокрое белье, если им ударить кого-то по заднице. Платье накрыло ее почти с головой, поэтому девица принялась истерично размахивать руками и ногами, дабы освободить обзор. Затем вообще кувыркнулась, встала на колени и громко выкрикнула:

— Ты псионик!

— Ты дура! — Гаркнул одновременно с незнакомкой я.

Наши голоса прозвучали в унисон. Прямо один в один.

Психованная отплевывалась водой, стоя на коленях, я тоже отплёвываться, но ядовитой слюной. При этом бегал кругами вокруг нее. Не мог сообразить, что теперь следующим этапом полагается.

Девица в безопасности, и вроде бы очень даже бодро себя чувствует, судя по вытаращенными глазам, которыми она смотрит на меня. Однако, вдруг надо ещё что-то сделать.

К тому же меня очень поразила ее фраза. То есть эта психушка только что тонула, но данный факт ее совершенно не волнует. А вот спасение с помощью псионика стало причиной крика. Что за черная неблагодарность? Еще чего доброго хватит ума вскочить и побежать в сторону дворца, оглашая имеераторский парк рыданиями. Да уж… Из такой ситуации даже Ликвидатору будет сложно выкрутиться. Особенно Ликвидатору. Потому что самый первый вопрос, который возникнет у гостей, да и у Императора, он точно не останется в стороне: А скажите-ка Сергей Сергеевич, как это вышло, что вы псиоников ловите, но вот ваш племянник вроде… Псионик!

После этого останется только мне выйти в центр зала и заорать петухом. Самое идеальное завершение всей этой истории со спасением.

По-хорошему сейчас бы немножко подтереть девчонке память. Немного. Просто вычеркнуть последние пять минут. А что? Прыгнула, хотела утопиться, нахлебалась воды, чудом выбралась на сушу, но деталей не помнит из-за стресса. Вполне достоверно и правдиво.

Но… как ее тут бросить? Сейчас отвернусь, а она опять в воду побежит топиться.

— Ты псионик…– Повторила незнакомка, а потом, покачнувшись, плюхнулась с колен прямо на зад.

И вот только после этого я заметил интересную деталь. В ее глазах не было страха, ужаса или чего-то подобного. Скорее имелся интерес и сильное офигевание. Поэтому она слово «псионик» выкрикнула. Я принял за испуг обычное удивление.

— Ты дура. — Тоже повторил я, а затем добавил. — Кто ж так топится? Надо было либо до конца идти, либо вообще не прыгать. А то, как идиотка, честное слово. Сама прыгнула и потом орала. Кстати, почему так скромненько на помощь звала? Тебе повезло, что я находился близко. В любом другом случае, хрен кто услышал бы твоих писков.

— Я не прыгнула. — Девица с трудом потрясла головой. Башня из волос с заплетёнными в нее цветами, сильно обмякла и теперь норовила завалиться набок. Соответственно голову носительницы этого стилистического ужаса, из-за веса и тяжести промокшего волоса тоже тянуло к одному плечу. — Платье зацепилось. Я потеряла равновесие и упала. Зачем мне топиться? Ты совсем что ли…ненормальный.

Последнее слово она добавила осторожно. Видимо, девица неглупая, понимает, ругаться с псиоником, а тем более обзывать его, дело опасное. Разозлюсь, может ещё что похуже купания случиться.

— Да ты терлась на самом обрыве! На краю. Вниз лупилась. Примерялась, куда прыгнуть.

— Я просто думала! Размышляла, не устроить ли подарок папочке. Не помереть ли. Но я бы никогда ничего такого сознательно не сделала бы. Я что, по-твоему, совсем дура? Говорю, подол этого гадского платья зацепился за ветку. Меня и качнуло назад. А в этом наряде ужасно неудобно. Я плавать, между прочим, не умею! Платье…

Девчонка в ярости схватила край подола и рванула его. Вернее, попыталась рвануть. Видимо, хотела отодрать ткань и освободиться от мокрого тряпья. Но ткань слишком сильно пропиталась водой, поэтому у нее ни черта не вышло.

— Да что ж… — Она как-то обмякла. Плечи ее безвольно опустились. Губы задрожали. — Да что ж я за аморфная мякина такая… Все не слава богу. Ведь не хотела ни праздника этого, ни наряда. Они его принесли, я сразу поняла, буду выглядеть абсолютно дурой. Потом еще прическу сделали. Вообще полный ужас.

Девица взмахнула рукой, норовя откинуть съехавшую набок башню обратно. Однако, вышло у нее не очень. Конструкция подпрыгнула вверх, а потом снова повисла огромной, мокрой соплей.

— Главное, день рождения у меня, а такое чувство, будто я — клоун, который должен всех веселить. Как представлю свое появление и эти жалостливые взгляды. Ой… Посмотрите, сегодня она еще страшнее, чем вчера. Великая Княжна, блин…

— Стоп! — Я потряс головой, надеясь, что все сказанное девчонкой мне привиделось и прислышалось. — Какая к чертовой матери, Великая Княжна? В смысле Великая Княжна? Ты шутишь?

— Правда? Шучу⁈ Сильно похоже будто это шутка⁈ — Девчонка нервно хохотнула и развела руки в стороны. — Кого еще нарядили бы в этот ужас. А знаешь, почему? Потому что я — дочь Императора. Будущая Императрица… Как будто это вообще что-то значит! Да срать все хотели и на отца, и тем более на меня. Мы — пешки. Просто куклы, которые пляшут под дудку Корпораций. Я поэтому и сбежала сюда. До ужаса не хочется вообще появляться перед гостями. Я чувствую их взгляды, полные жалости и мне тошно. От отца тошно. Он терпит и молчит. Он! Император!

— Так… Погоди… — Я подошел ближе и присел рядом с девчонкой на корточки. Великая княжна… Надо же… — Все ведь знают, что Император появился просто потому что надо было создать централизованную систему правления. Разве твой отец этого не знал? Но вас выбрали из многих. Его выбрали…

— Ой, все! — Княжна раздражённо махнула рукой. Ну, хоть губы больше не дрожат, значит, слёзы отменяются. Ненавижу, когда девчонки плачут. Чувствую себя бессильным в эти моменты. — Не говори мне то, что я и так знаю. Ну, вот отца устраивает. Меня — нет. Не хочу быть куклой. Ясно?

Она несколько раз шмыгнула носом, вытерла его тыльной стороной ладони, будто не дочь Императора, а вполне обычная городская особа, затем посмотрела на меня чуть внимательнее.

— А ты кто такой? Ну, кроме факта принадлежности псионикам. Слушай… Это вообще, конечно… — Княжна замолчала на секунду, подбирая слова. — Круто! Обалдеть можно. Псионик! Надо же. Самый настоящий псионик, живой.

Девчонка хихикнула, а потом взяла и ткнула мне в плечо указательным пальцем.

— Ух ты… Ой! Спасибо. Что ж я веду себя словно неблагодарная свинья. Спасибо, что спас. И еще больше спасибо, что не побоялся спасти. Любой другой псионик на твоем месте не стал бы рисковать, потому что этот риск на самом деле очень большой. Ты хоть знаешь, что сегодня во дворце находится сам Ликвидатор. Если он узнает…

Княжна снова замолчала, уставившись на меня круглыми глазищами. В принципе, можно было не продолжать. Если он узнает, то меня ликвидируют. Такова логика размышлений императорской дочери. Но! Она не знает, что я — официальный племянник…

В этот момент в моей башке огромным восклицательным знаком замигала одна крайне хреновая мысль.

Сейчас мы придём во дворец, а мы туда ведь по-любому придём. Оба. Начнется праздник и Великая Княжна поймет, что псионик, спасший ее из воды — родственник того самого Великого и Ужасного Романовского. Пу-пу-пу…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Псионик. Навсегда

Content

Псионик. Навсегда.

Вопросы, ответы на которые лучше бы не знать

Так бывает… но лучше бы не было

Так бывает, но лучше бы не было(2)

Добыча становится охотником

Дураки учатся на своих ошибках…

Очень странно и непонятно, но явно какая-то ерунда…

Очень странно и непонятно, но явно какая-то ерунда(2)

Прогнозирование — быть или не быть? Вот в чем вопрос…

Количество врагов растет, а количество друзей остается все таким же — никаким

Количество врагов растет, а количество друзей остается все таким же — никаким…

Неожиданные встречи

Неожиданные встречи(2)

В самом сердце…

В самом сердце. (2)

Чудны́ дела твои…

Новые горизонты…

Новые горизонты…(2)

Долгожданные встречи

Долгожданные встречи (2)

Откуда не возвращаются…

Неожиданные откровения…

Неожиданные откровения (2)

Неожиданные неожиданности и новые вопросы

Спор, о котором я забыл…

Спор, о котором я забыл (2)

Новые знакомства и неожиданные люди

Помощь приходит, откуда не ждал

Nota bene