Мертвец Его Величества Том 2

Книга 2

Это книга является художественным вымыслом. Все события, описанные в ней, вымышлены и не имеют отношения к реальности. Все действующие лица являются плодом воображения. Любые совпадения с реальными компаниями, людьми и странами случайны. Все аналогии случайны.

Глава 1

— Итак, уважаемые торговцы. Я предлагаю вам вступить в торговую гильдию. Вы сами видели: у меня есть товары, которые купят в любой точке королевства, а может, и на всём континенте. Вам остаётся их только продать. Цените, далеко не всем я делаю такое предложение.

На самом деле предлагал я вступление в гильдию практически всем. Всё это: долговременная стратегия, одно из направлений, способных обеспечить моё выживание в долгосрочной перспективе.

План был прост, как пробка. У меня есть возможность создавать относительно высокоэффективные производства, благодаря чему производить две группы товаров. Одни: аналоги существующих, но неприлично дешёвые. Вторые: не имеющие аналогов вообще, и уже не такие дешёвые. Оставалось только распространить товар, захватывая рынки, для чего мне и нужны были торговцы, кровно заинтересованные в сотрудничестве и способные доставить товары куда угодно.

Только вот людей, готовых в подобное мероприятие впрячься, отчего-то днём с огнём не сыщешь. Не нравиться торговцам моя мёртвая морда, наверное. Причём я даже оправдания недоверию найти не могу. Церковь Светлой Матери нежить терпит, попы, в смысле светлые отцы на костёр нести не призывают, даже некоторое сотрудничество возможно. Торговать не запрещают. Титулы иметь — то да, табу, но я этого табу и не нарушаю. Однако желающих сколотить свой первый миллион пока всего четверо.

Трое, посмотрев на переполненные склады с товарами, покрутили в голове моё предложение, да и вложились деньгами. Организовывал караван уже я, повозки, охрана, всем обеспечил. Кроме лошадей, их у меня дефицит. Четвёртый, немолодой уже купец, сначала кривился, потом что-то посоображал в голове, да и согласился, но на своих условиях. Сын у него средний, старший — дурак непроходимый, мы его к простой работе приставили, а вот средний вполне соображает. Лансом зовут, невысокий такой, пузатенький, но умный, за деньги так вообще. Вот для него папа выбил пост казначея, после себя любимого, в наследство. А мне что, казначея у меня всё равно не было, взял, да и назначил. Младший сын поехал с караваном, Ланс теперь со мной работает, а старик пока сам тянет казну, да на полставки учит детей финансовой грамотности. Потому что может, ему интересно, а мне польза.

Мои сегодняшние гости энтузиазма не демонстрировали. И это делало мне больно, потому что тяжело долго терпеть идиотов. И я ведь даже их понимаю. Причина отказа проста и банальна: утрата мнимой свободы. Гильдия накладывает обязательства, привязывает тебя к системе. Уже не ты едешь куда хочешь (на самом деле нет, едешь туда, куда надо везти товар), а следуешь по маршруту. Ведь они же торговцы! Ребята пусть не во всеуслышание, но всё же кичатся своим положением. Они в какой-то степени выпадают из сословного общества. Не привязаны к земле — не привязаны к феодалу. Это не крестьянин немытый, а о-го-го! Вольный торговец! Звучит гордо!

Я со своей гильдией несколько опережаю время. Насколько я успел расспросить окружающих, после падения старых империй… Это отдельная тема, как и в моём родном мире, где Европа несколько веков осознавала падение римской империи… Так вот, старые, рабовладельческие преимущественно, империи и государства пали. Мир другой, куча своих нюансов, но на смену пришло средневековое общество. Не такое, как в Европе моего мира, иное. Здесь и маги, и другие народы, и вообще много чего другого. Однако сердцевина сложилась, одни работают, вторые воюют, третьи молятся. Единая религия подкачала, да, запоздала, но и она есть.

Так вот, все местные, у кого спрашивал, повторяли одно и то же. Какое-то время торговли практически не было. Не было товаров, не было и торговли. Товарообмен был настолько слабым, настолько чахлым, что торговать было нечем. Люди сами себе делали инструменты, сами как-то производили еду, сами её ели, сами кормили феодалов. Феодалы сами обменивали между собой более ценные товары, либо большие партии, там обмен шёл иначе.

Нормальный товарообмен вновь запустился… Когда-то, цифра была размытая, от пяти до трёх веков назад. Появились торговцы, но это были новые люди, не наследники торговцев старых, рабовладельческих эпох. Народ переизобретал торговлю заново.

И вот эти торговцы лишь недавно осознали, что они уже не крестьяне. А вот понимания необходимости укрупняться, наращивать капитал, создавать гильдии — хрен. Не осознали ещё. Время не пришло. Современный идеал торговца — владелец каравана, таскающий хлебушек из деревни в город, а сельхоз инструмент — обратно. Эти люди не были ни глупыми, ни наивными, нет. Они всего лишь не осознали того, что уже знал я.

Двое из моих гостей ушли, но третий всё же остался.

— Расскажите подробнее, уважаемый Арантир, как вы видите существование гильдии, — попросил Жерар.

— Слышащий да услышит! — одобрил я любопытство торговца.

А видел я много. Это сейчас всего несколько караванов возят мои товары, продавая, прямо как есть, с телег. Как только количество торговцев в гильдии достигнет некоторой критической массы, мы начнём создавать небольшие анклавы, торговые дворы, везде, где это будет целесообразно. Постепенно наберём армию наёмников, а после превратив свои анклавы в торговые центры, где можно купить всё. Вообще, в принципе всё. Но это были мои планы, Жерару я выдавал планы попроще, чтобы не вызывать диссонанса раньше времени.

Закончив с разговорами, поднялся на свою башню. С великой битвы прошёл без малого год. Аномалия так и висела на своём месте, практически перекрыв основные проходы. Для дикарей, равно как и для эльфов, дорога в мою крепость превратилась в натуральный квест. Сколько ни пытался, ничего сделать с аномалией я не мог. Самое обидное, что сейчас аномалия только вредила, не давая никакой пользы. Стену я достроил, и для дикарей, в принципе, любых, крепость стала банально неприступной. За прошедшее время успели и несколько башен возвести, куда установили баллисты, чтобы и с дистанции не получилось бы безнаказанно в стену пулять. Вот сейчас бы нормальный торговый маршрут к остроухим… Но пока никак, ищем альтернативу.

Внутри стен закончили лагерь, где готовились… Не знаю, но с каждым днём, с каждым нанятым наставником, я всё больше понимал, что не янычар готовлю, а каких-то ассасинов. Хотя это слишком пошло. Нет. Скорее иезуитов. Оружие, науки, культура. Вечерами сидел, составлял курс по психологии, материалы систематизировал. Пока не знаю, как оно, в смысле курс, будет называться, да и не доросли ещё детишки до такого, но обязательно буду учить.

И будут у меня не солдаты, а натуральные шпионы. Или разведчики. Или агенты внедрения. Кто угодно, но не банальные солдаты. С солдатами и так всё не кисло. Собираю своих латников потихоньку да консервирую в специальных подземных хранилищах. Недавно запечатал тридцатый отсек, три тысяч истуканов своего часа ждут. Всех сразу я поднять и контролировать не могу, мощи не хватает, даже с костылями в лице младших Личей. Зато могу удерживать очень долгую осаду, банально оперативно заменяя павших воинов.

А ещё сейчас строят вторую стену. С той стороны, где людское королевство. Потому что с людских земель ко мне регулярно приходят проповедники новой церкви и систематически капают на мозги болтовнёй. Ладно бы не слишком часто, ничего крамольного в их религии я пока не заметил, довольно адекватные ребята, если бы не приходили они ко мне один за другим. Ну вот я в отместку капаю на мозги им, строя свою стену. Запретить они мне не могут. На все высказанные пожелания я сразу шлю в аномалию. Обычно хватает.

Признаюсь, я надеялся, что эта церковь заставит некромантов драпать подальше, в том числе и ко мне под крыло. А вот хрен мне, а не некроманты под крылом. Маги смерти бежали… В круги магов, потому что круги сохраняли нейтралитет, не вмешиваясь в разборки Короля-Лича и поднявших восстание аристократов. Войны, впрочем, не получилось.

Его Величество легко удерживал столицу, сил на армию мёртвых солдат ему хватало. В столице же находились все, кто мог претендовать на престол. Однако покинуть свою крепость Хаарт не мог, максимум — отойти на пару десятков километров. Получилась ситуация, что была бы смешной, если бы не была такой грустной. Победить Короля-Лича не могли, не хватало силёнок. Плюнуть на живого мертвеца и короновать другого претендента на престол не могли, все претенденты сидели под рукой Хаарта, которого восставшие не могли победить. Выбрать нового короля из своего состава не могли тоже, никто из восставших не тянул на титул. Не знаю уж, чего им всех не хватало, до меня дошла именно такая информация.

Пат. После интенсивных боёв первых месяцев сейчас всё свелось к стоянию. Войска восставших стояли на расстоянии пары десятков километров от столицы, где их не мог достать Хаарт, периодически меняя друг друга. Сам Король-Лич держал столицу и не собирался уходить. Ставить осаду и морить город голодом не стали ввиду бессмысленности. Хаарт над таких ходом только посмеётся от души, а горожане против него всё равно не восстанут.

Насколько я понимаю, гильдия магов вмешиваться не хочет. И даже могу представить их аргументы: они могут атаковать столицу и даже, возможно, серьёзно её разрушить, но что это даст? Разрушения, жертвы среди горожан, а Хаарту от этого снова ни горячо, ни холодно. Атаковать и пытаться бить конкретно по нежити? Заклинания обычных магов не разбирают, нежить попадает под удар или нет. А магов жизни, либо других борцов с нежитью, видимо, не хватает для гарантированной победы. Полагаю, в первые дни попытки были, и раз столица стоит — Хаарт оказался сильнее.

И где в сложившемся положении занял место я? Идти против Хаарта мне не предлагают, потому что это идиотизм, а идиотов там нет. Если выяснится, что я могу свободно покинуть свою крепость вместе с армией, и отправиться куда-нибудь погулять, то дворяне из заговорщиков поседеют на месте. А если мы с Хаартом договоримся? И тогда уже Король-Лич без проблем достанет всех заговорщиков в их домах. Всё, конец восстанию.

Заставлять меня как-либо помогать вести войну против Короля-Лича тоже не будут. Сейчас я вроде как сижу и ни во что не вмешиваюсь, так зачем меня провоцировать? Да и всем приходящим я повторяю одно и то же: «я за мир, нет войне» и прочее в том же духе. Если более осмысленно, то я не хочу развала королевства, поэтому надеюсь, что враждующие стороны как-нибудь договорятся между собой.

Хаарт меня тоже пока дёргать не будет, как я думаю. Он что-то задумал, и сложившееся положение ему на руку. Соответственно, круг магов и церковь тоже на меня смотрят без радости, но и без враждебности. Маги, потому что я, как и они, стараюсь держать нейтралитет. Светлые отцы… Не уверен. Моя задача, пока мир замер в этом хрупком равновесии, успеть закрепить за собой статус игрока, которого просто так не списать, и с которым можно договариваться и работать. С переменным успехом у меня это получается.

Глава 2

За прошедшее время Алиса полностью ко мне привыкла. В смысле, никакой любви или её аналога между нами не было, для этого я был слишком мёртвым. Вне зависимости от моей личности и характера, плотского влечения к мертвецу возникнуть не может. Ну… Может, но сексуальные девиации мы не рассматриваем, я о нормальных, психологически здоровых людях. Так вот, Алиса полюбить мертвеца не могла, химические процессы, происходящие в мозгу, не срабатывали. Вот она видит живого мертвеца, в смысле меня, и даже испытывая ко мне симпатию (всё же я всю семью спас и дал новую вполне приличную жизнь, так что как минимум благодарность там была, девушка не была испорченной и на доброе отношение отвечала добром), искала в моём образе что-то для фокуса физического влечения. И не находила. Скелет я, обтянутый сухой кожей.

Тем не менее взаимное уважение и даже дружбу у нас построить получилось. Более того, когда Алиса попросила её чем-нибудь занять, я, не будь идиотом, привлёк жену к работе, стараясь поручить её заботам любые дела, решить которые девушке было по силу. И к её мнению прислушивался. Для современного общества это уже заявка на конкретный такой слом шаблонов. Алиса чувствовала моё уважение, моё доверие, чувствовала себя нужной в общем деле. Она несла ответственность за конкретных людей, что наполняло её жизнь смыслом. Как результат — та самая дружба.

Правда, на дружбе пока всё и замерло. Для чего-то большего не хватало той самой химии. А платоническая любовь… Алиса была девушкой молодой, пусть не самой красивой, однако в том самом возрасте, когда хочется именно плотского, и… Моё присутствие всё портило. Потому что погулять на стороне у девушки не было никакой возможности, вне зависимости от того, как я на это буду смотреть. Меня здесь уважали, серьёзно уважали, было за что. И потому Алису восхваляли за дела, однако на девушку никто не смотрел, как на объект вожделения. К тому же, насколько я понимал местный менталитет, ни одному мужику и в голову не придёт видеть в Алисе объект желания, именно из-за меня. Что говорить, они за её честь готовы всерьёз драться, насмерть.

Не далее чем два месяца назад какой-то приезжий в нашей новопостроенной таверне имел глупость высказаться на тему: «Алисе-то постель, небось, совсем не дохляк греет по ночам». Даже договорить не успел из-за прилетевшей в морду кружки. Один из кузнецов наших, как услышал, так и запустил в наглеца первым что под руку попалось, не раздумывал и секунды. Гостем какой-то мелкий дворянчик оказался, из безземельных, воинское сословие, и ждало бы кузнеца наказание, причём серьёзное, хотя и не смертельное. Кузнец, впрочем, нисколько этого не боялся, заявив, что за честь госпожи умереть готов.

Дворянчик, правда, оказался адекватным. Получив сначала по морде, а затем разъяснение, за что получил, парень публично извинился, выразил уважение кузнецу, и особое почтение Алисе, особенно восхваляя её самоотверженность. Такие истории.

Впрочем, Алиса сама меня шокировала месяц тому назад. Девушка без моей помощи, во всех смыслах, нашла решение проблемы, пристойное, по её мнению. Сидели мы, работали, как это уже вошло у нас в привычный ритм. И внезапно Алиса решила поговорить на важную тему.

— Арантир. — жена, как бы иронично это ни звучало, встала прямо перед столом, показывая, что тема важная.

— Да? — отрываюсь от бумаг и сосредотачиваю взгляд на Алисе.

— Я хочу, чтобы ты перенёс личные вещи Ребекки в мою комнату, мы снова будем жить вместе.

Просьба вызвала у меня некоторое удивление.

— Это… Конечно, слуги перенесут вещи… Только… Зачем? Ребекка — девушка на выданье, и…

Калину мы всё же замуж выдали. Валериан, мужчина уже в годах, скоро четвёртый десяток разменяет, да и вдовец, имеет трёх детей, из которых двое — парни. Однако влюбился в девушку, законной женой взял, обещал всячески заботиться. Ну и мне некоторую поддержку оказывать, при необходимости.

— Ребекка решила быть со мной солидарной, разделив… бремя… — девушка сбилась.

Я в первую минуту подумал, что своеобразный целибат Бекка с Алисой решила разделить.

— Говори прямо, Алиса. Ты же знаешь, я не обижаюсь на правду.

Жена приободрилась.

— Это очень хорошо! В общем, мы будем проводить ночи вместе, пока ты не достигнешь в своём развитии достаточного уровня!

В моей голове провернулись костяные шестерёнки. Я не сразу поверил в то, что услышал, ибо, ну… Нравы, средневековье… Снова посмотрел в лицо Алисы. По счастливому румянцу понял, что правильно понял. И ещё через один цикл размышлений, наконец, осознал, что понял. Да моя жена с сестрой занимались любовью! Замещали отсутствие партнёра-мужчины. То-то я удивлялся, чего-то Бекка начала по ночам к сестре убегать. Списал на женские проблемы, ага.

Какого-то прямо протеста у меня эта ситуация не вызвала. Это действительно решение проблемы. Странное, способное вылиться в новые проблемы потом, но решение. Чтобы не в одиночестве ощущать диссонанс, поделился новостями с Дугласом. Испытал тихое злорадство, парня новость шокировала куда сильнее, чем меня.

Зато семейная жизнь наладилась. Взаимное уважение, общее дело, никто никому мозги не пилит. Благодать, ага.

В остальном всё шло, можно сказать, штатно. Я учёл старые ошибки, высвобождая людей с тяжёлой низкоквалифицированной работы, я более не бросал их тунеядствовать и бездельничать. Нет, за год мы построили небольшой городок, где мои люди работали в сфере обслуживания, в основном. На моей территории построили целых пять гостиниц. Местные за глаза продолжали называть заведения то тавернами, то трактирами, то карчевнями (а может мой переводчик сбоил постоянно), но по сути эти заведения были уже куда большим.

Во-первых, это были крупные здания, а не домик на два этажа. Да, большой зал, где можно было поесть и выпить, так и остался визитной карточкой моих гостиниц. Однако возможность задействовать большое количество людей и хорошо оплачивать их услуги позволили, во-вторых, организовать большую кухню. Разнообразие предлагаемых блюд производило впечатление даже на бывалых путешественников. Обслуживали посетителей не только корчмарь и пара разносчиц, а целая тройка барменов, которые занимались только напитками, плюс тройка же… да, их по старинке называли корчмарями, в общем, людьми, что заведовали приёмом заказов на блюда. Ну и два десятка официантов и официанток, работавших в зале. Как итог — порядок, чистота, быстрота обслуживания. Только девушке за попы щупать нельзя, без обоюдного согласия как минимум.

С постоем тоже всё обстояло иначе. Не комнатушка два на два, а полноценные комнаты, на одного, двоих, или четырёх человек. В комнатах чисто, простыни белые, кровати мягкие, соседей неслышно, ибо каменные стены. Мыться не в тазу с горячей водой, а в помывочной, где есть и банное отделение, и недурные ванные комнаты. А уж какой фурор производили стальные ванны… Не самим фактом своего существования, а удивительно низкой ценой за такое удобство.

Плюс здесь же за скромную плату могли постирать вещи, этим занимались скелеты, но об этом постояльцы не знали. Ещё ремонтировали одежду и прочие вещи, это уже швеи с кузнецами старались. Да и вообще, какая бы потребность ни возникла у постояльца, кроме всякого разврата и крепких наркотиков, гостиница могла удовлетворить всё.

В городе появилась академия бардов. Назвал я сие заведение так скорее в шутку, чем всерьёз, но тем не менее у меня появилось учебное заведение, где обучали игре на музыкальных инструментах. Пока на самых примитивных и доступных, но велика беда начало. В моём понимании такие заведения если и существовали, то в ограниченном количестве, так что ещё одно точно привлекло бы внимание. И оно действительно привлекло, но совсем не с тем результатом, на который я рассчитывал.

В королевстве два подобных заведения действительно существовали, но там был довольно строгий отбор, чтобы просто попасть в заведения, требовалось уже на приличном уровне уметь играть. Мне подобный метод не подходил, я учил людей с ноля, поэтому сначала хотел брать всех. Однако выяснилось, что и в этом мире есть неповторимые снежинки, не понятые миром. И все эти музыканты и стихоплёты, вся странная публика повалила ко мне за признанием.

Первой крупной группой были пошлописцы. Прямо направление современной, для этого мира, поэзии. Сначала пришла дама, написавшая балладу на две сотни строк, посвящённую мужскому половому органу. Не иносказательно, прямым текстом, две сотни строк восхваления каждой деталью… Своеобразное произведение, в общем. Затем пришёл мужчина, пишущий о соитии, тоже прямым текстом, никак не маскируя смысл произведения. А за ними повалили один за другим. Этих, естественно, посылали туда, откуда они вылезли. Только одного взяли, весёлый мужик писал натуральные частушки, пошлые в том числе, но безумно весёлые, народ катился по полу с хохота. Я не всегда улавливал смысл шутки, там была тонкая игра с иносказательностью, поэтому оценить в полной мере не мог, но мужика взял. Чуть позже пришла девушка, тоже любительница фривольных зарисовок, но эту я взял без вопросов, признавая талант, потому что сам отлично понимал задрапированный смысл и мог оценить фантазию.

Вторая когорта бездарностей писала хвалебные оды. Кому угодно, неважно, весь смысл — липкая патока, перечисление бесконечных достоинств господина или госпожи… И, собственно, всё. Только в этом смысл хвалебных од. Тоже были посылаемы.

Ну и третья группа просто считала себя гениями. С порога начинали рассказывать, как мне фантастически повезло, что такие красивые они облагодетельствовали меня своим вниманием. Выдавали эти деятели какой-то претенциозный бред о месте бога и человека в существовании и прочую заумь.

Прочие творцы разного калибра были приняты, но с двумя условиями. Первое: они должны развиваться сами, а критерием оценки я сделал конкуренцию и борьбу за зрительские симпатии. Пусть люди оценивают, у кого получается, а кто филонит. Второе требование: работа с учениками. Причём достаточно выполнять какое-то одно требование. Пусть один будет хорошо играть, а второй учить других, лишь бы толк был. И толк был, во всех гостиницах у нас уже играли музыкальные коллективы, пока достаточно… провинциальные, так скажем. Но люди занимались, чего-то там учили, тренировались. Новые музыкальные инструменты пытались достать. В общем, я одобрял.

Под шумок строил целую академию искусств, чтобы вообще все области обхватить, потому что, а почему бы нет? Но оно пока только строилось, да потихоньку собирали книги для будущей библиотеки.

С академией наук пока пролетаю, потому что вся наука сейчас в круге магов, а с ними конкурировать у меня нет ресурсов. Физически нет. Мне нужно хотя бы поколение детей, имеющих базовое образование, вырастить, чтобы всерьёз этим заняться. Из вчерашних крестьян, кузнецов и конюхов, в самом лучшем случае, получается какой-никакой инженер-прикладник. Фундаментальная наука — это штука куда более основательная. Ну да всему своё время.

Глава 3

— Но господин… налоги… — продолжал мямлить бедный чинуша.

Ещё одна забавная ситуация, тянущаяся уже третий месяц подряд. Это уже четвёртый сборщик налогов, прибывший под мои ясны очи. Дело в том, что земли, принадлежащие короне, заговорщики решили разделить между собой, и часть отдать церкви. Обосновывалось это справедливой борьбой с узурпатором и страшным Королём-Личем. Прецедент забавный, но не более того. Уверен, как Хаарт, если выкрутится из ситуации и вернёт себе возможность контролировать войска не только на небольшом отдалении от столицы (мой пример показывает: это вполне возможно), так и новый король, коронованный после поражения Хаарта, себе эти земли обязательно вернёт.

Соответственно, все ребята, вроде меня, прямые вассалы короля, иначе говоря, сейчас находятся в интересном положении: признавать или не признавать новых хозяев. Как с этим справляются другие — не знаю, но я только похохатываю над ситуацией.

— Ещё раз повторяю, уважаемый Гельман. Неважно, кто формальный владелец этой земли. Я не плачу налоги, потому что защищаю земли королевства от нападения. Таков мой вассальный договор. Без изменения в этом договоре я никому ничего платить не буду.

Бальмонт, мой текущий казначей, со счастливой улыбкой кивает моим словам. Старик может десяток минут расписывать, согласно каким уложениям я на любое требование по уплате налогов могу посылать требователя в дальние дали. Дуглас с не менее довольным лицом также кивает, со своей стороны готовый подтвердить, что по уложениям и феодальным законам я могу не только послать Гельмана, но ещё и казнить за оскорбление.

Впрочем, конкретно к Гельману у меня претензий нет, он человек подневольный, это раз. Ко мне обращался с уважением и обходительностью, это два. Его предшественники гнули пальцы и надували пузырями сопли, считая, что я сейчас буду перед ними на карачках ползать, вымаливая лояльность.

— Да, требовать с вас уплату прямых налогов я не имею права. Средства, получаемые с использования земли, вы тратите на поддержание обороноспособности, — подтвердил мужчина. — Однако вы организуете торговлю, предоставляете в пользование корчмы…

Не могу понять, почему встроенный интерпретирует местное слово именно так. Иногда начинаю думать, что переводчик обладает сознанием и издевается надо мной.

—…основали… эм… академию бардов. Для организации подобных… эм… Инициатив требуются разрешения и подтверждения, согласования с органами власти, внесение в реестры. Всё это работа писарей, что должна быть…

— Только в случае, если я являюсь мещанином, торговцем либо другим лицом, не имеющим дворянского достоинства. Однако я, как командир крепости, являюсь дворянином. И в рамках своих полномочий имею право действовать по своему усмотрению.

Обычно таких забавных казусов не случается. Феодализм он на то и феодализм: указ вышестоящего феодала является законом. Прикажет Его Величество платить налог за всё, кроме земли — буду платить. И не моя проблема, что заговорщики власти короля не признают. Хотят меня отсюда убрать — так я уйду, только сразу со всем, что здесь поставил и построил.

— Но господин… — продолжил Гельман.

Вообще, герцога Жуа я отлично понимаю, такие деньги мимо его носа проходят. Город Предельный-то герцог кое-как к повиновению привёл, и то, насколько я знаю, взяток раздал немало. Просчитался. Жуа думал, что именно город снимает сливки с торговли, а я здесь так, труба на бане, привратником сижу, ворота открываю. Не знаю, кто герцогу информацию поставляет, но информатор провалился. В общем, герцог, по-видимому, считал, что деньги идут от торговли с теми же остроухими и прочими. И когда его племянник приехал лично и во всём разобрался, то натурально схватился за голову. И вот с тех пор Жуа пытается найти способ что-то с меня поиметь.

— Уважаемый Гельман, если вам нечего сказать по сути дела, то не могли бы вы меня покинуть. У меня много работы, недосуг здесь выслушивать… Со всеми вопросами вы можете обратиться к сударю Бальмонту.

Налоговик сник, но сделать ничего не мог. Закончив с ним, вернулись в зал совещаний. Пришлось оборудовать такое помещение, работы много, в том числе административной. Заставить толпу народа трудиться в более или менее одном направлении — изрядный фокус.

— Давай, Бальмонт, порадуй плохими новостями.

— И порадую, — кивнул старик. — Несмотря на все ваши попытки, господин Арантир, нас разорить и пустить по миру, мы каким-то чудом продолжаем получать больше, чем тратить. Я отказываюсь понимать, как это возможно, но вынужден признавать бесстрастные факты.

Казначей шутил, отлично он понимал, как у нас это получается. Почти бесплатное строительство, почти бесплатная еда, почти бесплатное железо. А это тянет за собой удешевление всех цепочек производства. Даже там, где работают люди, это намного дешевле, чем в любых цехах у местных. Жильё есть, еда предоставляется бесплатно, можно снизить зарплату. Не из жадности, просто все затраты сводятся к покупке одежды (тоже дешёвой, кстати), да на развлечения. Некрокоммунизм в действии, только без коммунизма.

— Насколько мы в плюсе? Новые проекты потянем? Или подкопим? — спросил я.

Бальмонт пожевал губами, считая в голове, поморщился, покачал головой и, наконец, выдал:

— Нет, надо подкопить, господин Арантир. Крупное вложение мы, в целом, должны потянуть, но любое потрясение застанет нас с голым задом.

В моём городе жило почти три тысячи человек. Немного, на первый взгляд, но на самом деле это уже внушительная толпа. Да, даже если завтра я буду банкротом, то без крова и еды люди не останутся, но оборот средств в городе остановится, а это не хорошо. Это один из элементов моего долгосрочного плана: создать своему городу славу богатого и не знающего волнений и потрясений, оплота экономики, культуры и искусства. Задача эпическая, зато интересная.

— Доверюсь вашему мнению, Бальмонт. Тогда перейдём к текучке.

Мелкие дела, что решались за несколько минут, по большому счёту. Ерунда, ежедневная рутина, которую, тем не менее, некому было перепоручить.

Это вообще была основная проблема: кадровый голод. В перспективе у меня куча детей, которые, когда подрастут, смогут этот самый голод утолить, хотя бы отчасти. Мне же не гении какие-то нужны, а вообще толковые люди, которым можно поручать важные вещи. Однако дети подрастут не завтра и даже не в ближайший год. Привлекать подрастающее поколение к работе мы сможем в лучшем случае лет через пять.

Пока их всех учили одинаково, распределение пойдёт намного позже. Понятно, что часть станет моими агентами. У детишек несколько специфическая внешность, но это, к счастью, не проблема, в королевстве уже протекает смешение народов. Так что мои люди за потомственных местных дворян себя выдать не смогут, конечно, но вполне сойдут за торговцев, путешественников, наёмников и тому подобное. Однако к профессии шпиона должна лежать душа. Дети, к этому непригодные, пойдут либо в солдаты, либо на административные должности, кадровый голод у нас везде, так что лишних рук, а тем более мозгов, нет.

Пока же их, помимо грамоты, арифметики и всяких базовых вещей, накачивали ещё и культурой. Это важно, чтобы быть своим среди людей, не выглядеть чужеземцем. В эту же копилку — общение с бардами, и дело не только в культурном обмене. Юмор. Юмор, точнее, тонкое чувство юмора, как известно, производное от интеллекта. Нельзя понять смысл шутки, не умея выстраивать логические связи и чувствуя контекст, в том числе культурный. А умение хорошо пошутить располагает к себе собеседников. Так что мои будущие шпионы, офицеры и управленцы получали ещё и опыт общения с бардами, пригодится.

Сложнее было с логикой. Я точно знал, что именно критическое материалистическое логическое мышление в своё время дало тот самый толчок, запустивший паровоз прогресса, позволивший за пару сотен лет пройти путь многократно больший, чем человечество прошло за несколько тысячелетий. Не только технический и научный прогресс, но и социальный. Я могу сам себя узлом завязать, строя заводы, поезда, да хоть самолёты, всё это не будет иметь значения, пока каждый человек в моём подчинении не сможет осознать: всё это не является следствием магии, чуда или влияния высших сил. Всё это он или она может построить своими руками. Только тогда я преодолею кадровый голод.

Когда я добьюсь внедрения критического мышления, мне не потребуется продвигать каждую идею своими силами, вопреки сопротивлению местных. Нет, наоборот. Новые Ломоносовы, Кулибины, Гейзенберги и прочие гении местного происхождения сами мне такого наковыряют, что буду только рот открывать.

Только вот нет у меня философской базы и учебников формальной логики. И логика, это не паровой котёл, который можно воспроизвести с нуля, просто зная принцип. Сложно, с матами и превозмоганием, но можно. Логика — это инструмент, используя который можно вручить человеку ложку, а затем доказать, что ложка не существует. Или доказать местному магу, что магии не существует. И вот этот инструмент мне предстоит воссоздавать, медленно, постепенно. Уже сейчас выискиваю среди детишек тех, кто может задавать вопросы, на которые так сразу не сообразишь, как ответить.

— Торговля всё расширяется, но если так пойдёт, то ещё немного, господин Арантир, и Предельный мы купим на сдачу, — вздохнул Бальмонт.

Да, перечень товаров мы постепенно расширяем. Медленно, на самом деле, но многое мы и произвести-то не можем, как бы ни старались. Где-то за нами не поспевает сельское хозяйство. Я, наплевав на всё, начал создавать пахотные земли с той стороны, где у нас аномалия. Так как опасна для сельского хозяйства в том числе, близко мы не подходили, но земли расчистили. Песок нашли, начали эксперименты со стеклом. Будем строить теплицы, а затем искать семена. Не знаю, что буду выращивать, но пока план такой: всё, до чего доберусь, лишь бы оно имело ценность. Виноградники под вино? Значит, виноградники под вино. Какие-нибудь травы под специи? Значит, травы под специи. Неважно, главное — начать производство. Стабильное, прогнозируемое, независимое от внешних факторов. Скотину, крупную и рогатую, мы, например, уже завели и держим. Мясных пайков у народа пока нет, зато стабильно есть молоко.

Вот только разорение Предельного мне совершенно не нужно. А они разорятся, как пить дать, разорятся. Сейчас торговцы даже не останавливаются в городе, просто проходят мимо, потому что у меня гостиницы круче. Никаких особых товаров Предельный предложить не может, и даже быть перекупами они уже не могут. Раньше могли, какое-то время торговцы покупали товар у меня, а затем продавали его с наценкой в Предельном. Но торговцы прочухали схему, а лишних пара десятков километров ничто для тех, кто наматывает тысячи. Предельный медленно, но неумолимо беднеет. Год, два, три они продержатся, но потом всё.

— Скажу честно, не имею большого желания тащить их на себе… — признался я, но всё же добавил. — Однако это люди. Давайте подумаем, что мы можем сделать, и как их применить себе на пользу.

Глава 4

Город Предельный так и оставался головной болью. Взять его под свой контроль я не могу. Окружающие как-то терпят меня в качестве коменданта крепости, но если захапать себе ещё и город — уже не примут спокойно. Будут возражать, возможно, в силовой форме. Даже почти наверняка. Другой вариант — дать городу загнуться и принять всех беженцев, что захотят ко мне перебраться. К этому варианту мы и склонялись несмотря на все очевидные минусы.

К сожалению, вряд ли получится провернуть какой-нибудь династический трюк, кого-нибудь на ком-нибудь женив, чтобы получить опосредованную власть над Предельным. Единственный вариант — посадить туда моего преданного союзника. Максимально преданного. Однако такого сначала надо где-то взять, а затем ещё как-то сделать его городским головой.

Естественно, я попробовал для начала договориться с действующим мэром, мне было что ему предложить. Правда, все почему-то меня убеждали, что ничего из этой затеи не выйдет. Однако я должен был убедиться в этом сам.

Предельный внешне не так уж сильно изменился. Он никогда был густонаселённым городом, а сейчас и тем более. Солдат отсюда вывели, потому что есть я со своей крепостью, а ведь именно солдаты были второй статьёй дохода горожан, сразу после торговцев.

Замок тоже похудел. В смысле, солдат стало поменьше, но не настолько резко, как в городе. Барон Гилберт был всё таким ничем не выделяющимся человеком. Меня барон всё так же встречал в зале, а вот состав встречающих изменился. Жреца не было, его место занял молодой Светлый Отец. Разницу я сразу заметил, потому что ко мне постоянно священники новой церкви захаживают. Вояка справа тоже другой, лет тридцати хлыщ в кольчуге. Только женщина за троном всё та же.

— Барон Гилберт…

— На колени, — надменно ответил мне барон.

Не понял. Нет, так-то понял, но он серьёзно? Формально я теперь не барон, но, опять же, формально я вполне дворянин, так что никакого права ставить меня на колени, да ещё таким приказным тоном, у Гилберта нет.

— С чего бы вдруг? — складываю руки в замок.

В зале десятка три солдат барона, но так и я не один пришёл, со мной десяток моих латников. И, будем откровенными, солдаты барона моим воинам в худшем случае доспехи поцарапают. Людишки в кольчугах, щиты деревянные, мечи короткие. А мои — орлы, пара сотен кило металла и холодной целеустремлённости.

— Простолюдин должен вставать на колени перед властителем земли! — заявляет новый воевода.

— Как командир крепости я являюсь дворянином, — парирую.

— Мертвец не может иметь титула! — это встречает священнослужитель.

Странно. Церковь ко мне только адекватных присылала, а этот какой-то… фанатик? Ещё раз посмотрел на барона. Реально ждёт, что я ему сейчас в ножки буду кланяться. Понял, диалога не будет. Если меня от дверей ТАК встречают, то разговаривать о взаимной поддержке и сотрудничестве — впустую сотрясать воздух.

— Понял. Дело ваше, — разворачиваюсь и иду на выход.

— Мы недоговорили! — окрикивает меня Гилберт.

Разворачиваюсь и ожидаемо вижу женщину у плеча барона. Лицо напряжённое, она-то понимает, что я могу спасти их… положение в городе. А без меня доведут они город до цугундера. Ну и демоны с ними, найду другой путь.

— У меня было предложение, барон. Более оно неактуально. Больше мне не о чём с вами говорить.

Женщина быстро что-то говорит на ухо барону, и тот спрашивает:

— Что за предложение?

— Нет более никакого предложения, барон.

Тот пытается принять устрашающий вид.

— Ты впустую потратил моё время?

— О нет. Это вы впустую потратили моё. Прощайте.

Этого кадра мы в расчёт более не берём, недолго барону здесь сидеть осталось. Надо искать замену и думать, как эту замену усадить на трон.

Ещё год назад для меня подобное было совершенно невозможным, даже мысль о смене правителя в соседнем городке казалась бы абсурдной. Кто меня, мертвеца из крепости, вообще слушать будет? Тем более, обращать внимание на моё мнение. Сейчас ситуация несколько поменялась.

Вернувшись в крепость, первым делом нашёл свою жену.

— Алиса. Надо написать красивое письмо…

— Переговоры не получились? — ехидно спросила девушка.

Отмахиваюсь.

— Да, я знаю, вы меня предупреждали. Я должен был попробовать, нельзя же терять веру в человечество…

Под её насмешливым взглядом добавил:

— Окончательно терять.

Алиса довольно улыбнулась, потому что они умные, а я наивный, да-да.

— Что и кому писать будем?

Было у меня три идеи, и так-то можно было написать сразу всем.

Первый вариант: самому герцогу Жуа. Он хотел получать с меня налоги? Мы можем договориться, с меня некоторые уступки в вопросе налогообложения, с него некоторые перестановки в городском управлении Предельного. План надёжный, с Гилберта толку как с козла молока, герцог барона снимет без малейших угрызений совести. Однако есть минус, всё это дорого мне обойдётся, потому что Жуа не идиот, и моими словесными обещаниями начать платить он не ограничится, заставив меня подписать новый вассальный договор. А это проблема, потому что позже с подобного договора будет уже не соскочить.

Второй вариант: лагерь мятежников в целом. Их можно купить единоразовым подарком, большой партией оружия, доспехов, просто деньгами. Никаких долгосрочных обязательств, что хорошо. Потребности у этих людей есть, что тоже хорошо. И барона снять они вполне способны. Однако вылезает другая проблема: вопрос цены. Эти ребята потребуют очень много за свои, так сказать, услуги. Всего скорее неприлично много. Выгоднее будет десяток лет Жуа налоги платить, честное слово.

И, наконец, третий возможный адресат: церковь. С этими господами всё неоднозначно, на первый взгляд. Да, они очень быстро набрали власть с влиянием, и продолжают набирать. Сделать нужные телодвижения, чтобы сместить Гилберта, им по силам. И цена вопроса меня устраивает. Да, придётся поставить церковь прямо у себя дома, а это постоянный соглядатай, который будет знать обо всём, что здесь происходит. Неприятно? Ещё как. Но, в принципе, терпимо. Причём церковь мне же и возводить, хотя с учётом бесплатного строительства это не имеет значения. Зато я посмеюсь, когда расскажу священнику, что его церковь строилась руками мертвецов. Опять же, придётся сделать строго фиксированное пожертвование на нужды церкви, но оно будет куда меньше, чем во втором варианте. Намного меньше.

Поэтому письмо мы составляли для священников, обращаясь со всем почтением. Ни в коем случае ни в чём не обвиняя барона Гилберта, что вы! Просто старый барон теряет хватку, устал. Уработался, бедный, ведь нисколько себя не жалел. А здесь новая обстановка, городу уже не защитник требуется, а правильный управленец, который будет этот самый город поднимать. И далее всё в таком же духе.

— Отправлю со следующим курьером, — пообещала Алиса.

Поблагодарил жену и вышел на стену донжона. Со всеми этими перестройками некогда центральный форт превратился в основу для башни донжона. Застраиваемся. Внизу лежал мой, так сказать, город, полностью каменный, даже крыши черепичные. И улицы чистые, для чего потребовалось изрядно заморочиться, организовывая вывоз нечистот.

Золотарей я организовывал с особым тщанием, создавая специальные ямы для продуктов жизнедеятельности. Селитра. Когда найду способ получения пороха — дам всем прикурить. А я способ найду, это вопрос времени. Заодно решён вопрос с чистотой, как приятный бонус. Скелеты-золотари беспристрастно и кропотливо собирают отходы и вываливают их в специальные ямы, разные, на хранение. Уже делаем котлы, в которых будем всё это варить. Естественно, подальше от крепости, чтобы никто не жаловался на амбре.

По смутным воспоминаниям в получении селитры играли роль животные, и каким-то образом верхние слои почвы в стойлах. Конкретики выудить из памяти не удалось, придётся действовать методом проб и ошибок.

К слову, насчёт скота. Деньги у меня теперь есть, только сам скот мы пока не получили. Поголовье настолько смешное в масштабах населения, что грустно становится. Где-то нам упорно не хотят ничего продавать, где-то не хватает самим, так мне описывали проблему торговцы, засланные купить копытных питомцев. Подозреваю, есть какой-то подвох, но пока не получается выяснить, в чём дело. Нет у меня пока своей стабильной разведки, а торговцы далеко не всякую информацию могут предоставить.

А ещё у меня нет магов. Круг всасывает всех одарённых, что пылесос, и никакие мои щедрые предложения не могли переманить магов сюда. Никого, ни одного даже самого захудалого недоучки. Подозрительно это, если честно. Просто по статистической вероятности должен был появиться кто-нибудь, у кого был бы конфликт с кругом. Но ведь нет, никого нет. И придворных магов нет, есть только круги магов в городах. Кто-то или что-то очень крепко укусил магов за задницу, заставив жёстко скооперироваться.

Что это может быть? Появился какой-нибудь харизматичный лидер, собравший всех одарённых под лозунгом: «соберёмся в кучу, вломим всех некислых люлей и сами станем править?» Не верю, нашлись бы пацифисты. Появилась некая угроза, с которой все вместе маги будут героически бороться? Почему ко мне не пришли? Проблема эта — Хаарт? Тем более, почему ко мне не пришли? Или восстания нежити ждут? Ну… Чисто теоретически это возможно, но… Не тянем мы на угрозу мирового масштаба. Хаарт не может уйти далеко, я тем более. На бумаге у меня целая толпа скелетов в загашнике, сильных, защищённых, опасных. На деле — это только резерв для обороны, вот прямо здесь. Для каких-либо вдумчивых операций за пределами крепости мне нужно больше чем четыре Лича.

Да, младших у меня четверо, к Эрсту и Цваю присоединились Драй и Фир, больше я сейчас создать не мог. И вообще, насколько мог почувствовать, пока эти четверо не достигнут определённого уровня, я и сам не смогу развиваться дальше. Так вот, эта четвёрка и я — это пять командных единиц. Всё, вся армия нежити завязана на нас. В теории я могу послать Эрста с тысячей скелетов выполнять какой-нибудь приказ, но положат Эрста — конец армии. А Личи далеко не неуязвимые. Поэтому отрядом должны управлять несколько командиров, причём каждый должен весь этот отряд тянуть в одно лицо, в случае чего. В обороне — да, можно и в одно лицо держать, но в полевом сражении — ни в коем случае.

Вот и получалось, что у меня всего одна полевая армия, причём совершенно непонятно, какого уровня, в полевых сражениях-то мы как следует не участвовали, с нормальными армиями людей не сталкивались. И, честно говоря, не слишком стремлюсь проверять боеспособность. Я как-нибудь лучше ослом, гружёным золотом, обойдусь.

Глава 5

— У любого события есть причины и следствия. Ничто не происходит само по себе. Всё и всегда взаимосвязано с окружающим миром.

Сам себе я казался дураком, объясняющим банальные, элементарные вещи. Однако это была часть обучения, потому что мои слушатели не знали и этого. Дети меня прилежно слушали, даже, можно сказать, дисциплинированно. Педагогический состав, в лице меня в первую очередь, хотя остальные помогали по мере сил, старался подходить к воспитанию по науке. Детям хочется играть и веселиться, потому что они дети. Точно так же река течёт, потому что она река. С этим хрен поспоришь. И надо не бороться с явлением, а направлять. Многие животные используют игры в процессе обучения. Значит, что? Вместо унылых, насквозь формальных и скучных уроков «физкультуры» мы сделали всё, чтобы превратить физическое развитие в игру.

И детишки на таких уроках выматывались до полного нестояния, чтобы получить возможность несколько часов заниматься серьёзными вещами. Здесь, опять же, активно использовались поощрения и наказания. Не формальные «оценки», которые в рот не положишь, а поощрения в виде вкусностей или игрушек, или чего-то иного. Дети систему поняли довольно быстро, на то и дети, поэтому учились прилежно, насколько могли.

Поэтому сейчас, несмотря на то что я рассказывал какую-то заумь, меня старались слушать и понять.

— Вот ты, Зейн, идёшь себе по улице. И вдруг в тебя на всей скорости влетает Голо и, не извинившись, вскакивает и бежит дальше. А тебе больно, тебя уронили. Неприятно, правда?

Зейн закивал.

— Казалось бы, Голо поступил плохо, бежал не разбирая дороги, врезался, не помог и так далее. Но! Минуту назад Голо играл с Улуром, и во время игры Улур поскользнулся и упал, что-нибудь себе разбив или сломав.

— Как Бари три дня назад, — подтвердила Лулу, самая маленькая в классе, поэтому ей пока прощали комментарии с места.

— Или как Бари, — соглашаюсь. — И Голо, как и положено, побежал за инструктором. И чем быстрее он бежит, тем быстрее помогут другу. И вот уже Голо не плохой парень, сбивший друга, а хороший парень, пытающийся другу помочь. Правильно?

Неуверенные кивки с мест, а сам Голо поднимает руку.

— Что, Голо? — поощряю парня.

— Я должен был не бежать, а подать сигнал, как нас учили.

— Правильно, — одобряю. — И вот снова получается, что ты неправильно поступил. И сигнал не подал, да ещё и Зейна сбил, пока бежал. А если ему теперь тоже требуется помощь? Но мы отвлеклись. Почему нужно следовать инструкциям, вы уже все выучили. Я говорю о другом, — возвращаю разговор в правильное русло. — Я говорил о том, что некий поступок может казаться чем угодно, если вы не знаете его причин.

Заглядываю в глаза детей. Поймут или не поймут?

— Причина есть у всего. Пошёл дождь? У этого есть причины. В воздухе, там высоко, накопилось много влаги. Помните из уроков природоведения?

Дети кивают.

— Кто-то заболел? Даже просто закашлял? Попала пыль в горло. В комнате стало холодно? Кто-то забыл закрыть окно. И так далее. Однако причина — это тоже событие, у которого тоже есть причина. Стало холодно, потому что кто-то забыл закрыть окно. Забыл закрыть окно дежурный, потому что уснул до заката. Уснул, потому что устал и попросил друга. А друг забыл, потому что… И так далее. Кто готов составить такую же цепочку причин?

Дети задумались, за ответы на уроках хорошо поощряли, а за неправильные ответы не наказывали. Поэтому один за другим мои ученики втянулись в процесс. После десятка ответов, причём последние четыре были уже вполне верными, дети поняли механику, мне пришлось завершить занятие. Время, сейчас пойдёт падение концентрации, больше детишки ничего не запомнят.

Над этим я тоже работаю, постепенно увеличивая нагрузку. По моему плану через два года они должны выдерживать часовое занятие с коротким перерывом в середине. Результаты применения коротких уроков… Двояки. С одной стороны, материала за прошедший год дети получили не много. Основы природоведения, речь, основы математики. С другой, полученный материал они знали крепко и легко применяли.

Чувствую себя древним греком, с помощью палочки и стилуса пытающимся рассказать строение мира. Я знаю, что нужно учить детей самообразованию. В том смысле, что мой будущий кадровый резерв должен уметь разбираться в незнакомых вопросах самостоятельно, опираясь на уже сложившуюся в голове базу знаний. Звучит красиво, на деле я банально не успеваю создавать книги, в которых детишки могли бы почерпнуть знания самостоятельно. Главная загвоздка: делать книги, понятные моим подопечным — выбрасывать ресурсы в трубу. Это надо небольшой объём материала облечь в понятный формат, с картинками. Как букварь, на одну букву целый разворот. Только вот букварь был основной системы, которую собирали воедино десятки, если сотни специалистов, педагогов и психологов. А мне это всё надо из одной головы родить.

В общем, печатать детские книжки — выкидывать ресурсы. У меня пока не так много возможностей, чтобы тратиться на это. Ситуация скорее такая, если задамся целью написать учебники для относительно взрослых молодых людей, уже способных потратить несколько часов на чтение скучного текста, не теряя в процессе концентрацию, сами книги-то я, может быть, и напишу. Однако могу не успеть напечатать к взрослению подрастающего поколения. А если промахнусь? Если, не заложив привычку читать и работать с книгами, я не смогу научить этому детей в будущем? Вопросы, на которые нет ответа.

Поэтому я продолжаю учить детей, а ночами составляю будущие учебники. Когда-то смеялся над задачками из последних детских учебников, было у ёжика пять айфонов, но два отобрал кролик, сколько у ёжика осталось, и как сильно ему влетит от ежихи. Сейчас это моя суровая реальность теперь. Я по десятку задач за ночь иногда придумываю, и там не банальные сложение и вычитание. Будут надо мной потомки ржать, чувствую.

— Ну что, готовы?

А вечером у меня проходили другие уроки. Не каждый день, к счастью, но выматывался больше, чем с детишками. В нашем маленьком классе, специальной комнате, выделенной под конкретно эти занятия, собралась тестовая группа. Взрослые и уже образованные люди, на которых я отрабатывал уроки. Естественно, не ту начальную арифметику, а уже продвинутые вещи, всякую алгебру, биологию, физику и прочие науки.

— Готовы, — ответил за всех Дуглас.

Учился у меня он, две его сестры, да торговцы, кто находился на момент урока в крепости. Было желание привлекать к занятиям всех желающих, но здесь уже я не тянул такое количество учеников, тем более взрослых.

— Сегодня я буду пытать вас квадратным уравнением…

Ещё год назад, после того как утряс основные управленческие вопросы, и жизнь начала входить в какое-то контролируемое русло, я занялся обучением. Как детей, так и взрослых. И сразу врезался в препятствие, с которым и сейчас ничего не могу сделать. Система измерений. Привычными мне метрами, граммами, лирами и прочим здесь не пользовались. Знал-то я это давно, ещё когда начал изучать некромантию у двух парней. Тогда это проблемой не было, вместе с переводчиком я получил и понимание местных мер величин. Проблема вылезла, когда пришло время учить народ геометрии.

Я не смог связать известную мне геометрию с местными единицами измерения. Мой мёртвый мозг буксовал и спотыкался при попытке что-либо посчитать. Местные единицы измерения напоминали британские-имперские из моего мира: дирты, бису, хайны, причём самая маленькая единица измерения длины — чу, на глаз была равна двум сантиметрам, плюс-минус. То есть для значений, меньше чу, использовались только дроби, одна вторая чу, одна четверть чу и так далее. Спасибо ещё, что дроби местные понимали, а то было бы совсем печально.

Промучившись несколько недель, готов был уже плюнуть и ввести метрическую систему, насколько это возможно. Да, у меня не было эталона, с чем ещё можно как-то мириться, придумал бы что-нибудь. Загвоздка вышла в другом. Вот примем мы эту систему, а с остальным миром-то как будем стыковаться?

Покрутив задачу в голове, что сопровождалась мысленными матерными конструкциями разной степени загнутости, плюнул. Чтобы вводить подобное, мне нужно намного больше, чем у меня сейчас есть. Любые мои потуги разобьются о суровую практику. Метрическая система прямо здесь и сейчас не будет иметь практического применения, ей банально никто не станет пользоваться, кроме меня и узкой прослойки тех, кто будет заниматься какой-то высокоточной наукой под моим руководством.

Поэтому сначала я насиловал себе мозги, переводя сложные вычисления в местную систему, а затем получал садистское удовольствие, когда такой же трюк проворачивали мои ученики. Единственный, кто сразу понял преимущество системы, где каждая следующая величина ровно и стабильно кратна предыдущей — Бальмонт. Торгаш не поленился, выучил и даже частично внедрил новинку, несмотря на почтенный возраст. Заморочился мужик. И детей он уже учил в двух системах.

— Арантир, — обратился ко мне Дуглас. — А ты можешь объяснить, где нам это потребуется?

Парень, благодаря относительной молодости, наверное, в науках преуспевал. После некоторых усилий у него получалось так провернуть мозг, чтобы он начал воспринимать непривычную информацию.

— Открою тебе страшную тайну, Дуглас…

Мой голос был полон тоски и грустного сарказма.

— Я понятия не имею, где это применяется. Меня этому когда-то научили, потому что это должен уметь каждый. Но я не помню, чтобы хоть где-то, хоть раз я эти знания применил.

Тайна и правда была страшной. Во-первых, там, откуда я родом, все не просто грамотные, а могут решать довольно сложные уравнения. Во-вторых, даже в том моём просвещённом мире эти знания не применяются нигде, кроме узкоспециализированных задач.

— Зачем я на это согласилась? — проворчала Бекка.

— Из солидарности со мной, — услужливо подсказала Алиса.

— Сейчас эта идея уже не кажется мне такой забавной, — призналась младшая из сестёр.

Местные не были идиотами, естественно. Мне даже попалось две работы выдающихся тутошних математиков. Я мало что понял, слишком разные школы, совершенно непонятная система. Пока читал одного, всё не мог понять, что за утилиту упоминают через предложение. А потом, разобравшись в контексте, понял, что это мужик так неизвестную переменную называл. Я, как смог, их знания тоже адаптировал в систему, но плоды у моей работы, вероятно, будут видны только через поколения.

Пару часов я издевался над алгеброй и своими подчинёнными. А насытившись их страданиями, отправился страдать сам, совершать новое издевательство над точной наукой в попытках получить нечто, применимое в моих реалиях.

Глава 6

Сидел я, никого почти не трогал. Строил коварные планы по превращению Предельного в своего вассала, но без крови, исключительно интригами и дипломатией. В общем, изображал порядочного тёмного мага из высокой башни, почти тёмного властелина.

И одним дождливым утром свалилась на меня новая радость, да такая большая, что не унесёшь сразу. Радость эта имела облик посланца от Хаарта, раненого молодого воина, едва не истёкшего кровью в пути. В ворота он ввалился в состоянии, близком к обмороку. Соответственно, сначала я не знал, что он от Хаарта, а значит, и о радости не ведал. Пару часов воин пролежал в беспамятстве, получив всю возможную медицинскую помощь. Лекаря-то у меня, как последний умер, так нового и не появилось.

Впрочем, отдаю бойцу должное. Слегка оклемавшись, неожиданный гость попросил либо отвести его ко мне, либо меня привести к нему. Я счёл за правильное поберечь солдатское здоровье, и пришёл сам. Было любопытно, что такого от меня нужно заезжему солдату, но в то же время предчувствовал неприятности. Ведь как, если приехал целенаправленно ко мне, то этому рыцарю явно что-то нужно. А раз ему от меня что-то нужно, парень меня знает. И приехал сюда раненным, делаем логичный вывод — он от Хаарта. Ибо посланники от прочих видных фигур смогли бы добраться до меня без потерь и лишений.

— Барон Арантир! — едва увидев меня, подпрыгнул молодой дворянин.

— Сэр Арантир, — поправляю молодого вояку. — Я ныне всего лишь командир этой крепости. И не вставай, тебе нужен отдых.

Парень быстро исправился.

— Сэр Арантир. Я — Аякс Сулл. Верный рыцарь Его Величества Малька Первого…

Признаюсь, в этот момент в голове мелькнула мысль: если сейчас этого Аякса придушить, то можно сделать вид, что никакого посланника не было. В смысле не дожил рыцарь, не смог ничего рассказать, а я вообще ни сном, ни духом. Решил не торопиться и хотя бы выслушать посланника.

— Его Величество уверен в вашей верности и напоминает о вассальной присяге… — заливался соловьём Аякс. Сразу виден опыт жизни при дворе.

А я ведь если по-честному, нормальной присяги и не давал. Все наши взаимоотношения с Хаартом строятся только на том, что он меня поднял. Сейчас я могу ему не подчиняться, если говорить о магической связи.

— Его Величество хорошо понимает сложившееся положение и послало под вашу защиту, Сэр Арантир, свою жену, Её Величество Тайру Хаарт, и свою дочь Аннабель.

Неожиданно. Какой смысл ему отсылать жену из неприступной крепости? Крепость уже не столь неприступна? Или я что-то упускаю?

— Однако вы здесь один, сэр Сулл.

Рыцарь потупился.

— На нас напали в пути. Нам удалось отбиться, но лошадей перебили. Её Величество с остатками охраны укрылись в заброшенном доме в лесу, а я отправился за помощью…

Подстава. Если этот юноша бледный со взором горящим привёл за собой хвост, по мою мёртвую душу явятся.

— Ваш маршрут отследили?

— Мой — точно нет! — горячо заверил меня Аякс. — Не могу сказать того же про Её Величество. На нас напали, но не солдаты изменников. Больше похожи на каких-то бандитов…

Кто-то решил половить рыбку в мутной воде политики, не ставя в известность партнёров по политическому процессу? Это мало что меняет. Даже если я сейчас впишусь, этот неизвестный просто выдаст кому надо, что королева у меня. И ко мне придут с вопросами, ведь я обещал соблюдать нейтралитет, хотя бы формальный. Пусть Аякс и говорит, что его не преследовали, но понять, куда ехала королева, труда не составит, здесь не так много вариантов.

— Как далеко Её Величество?

— Я могу проводить…

— Успокойся, рыцарь. В твоём состоянии ты будешь только замедлять моих солдат. Назови место.

Крыть Аяксу было нечем, он рассказал все ориентиры, какие смог, чтобы я определил место. И было заметно, что мужчина вот-вот отключится снова. Спихнув на меня ответственность он, наконец, начал расслабляться, а организм, и так выбравший, наверное, все возможные резервы, пошёл на перезагрузку.

— Отдыхай пока.

Мысль съехать с этого мероприятия была весьма соблазнительна, однако… Нельзя. Средневековье, репутация здесь стоит очень дорого. Неважно что формально я не вассал Хаарта. Неважно что Хаарта считают врагом добрая половина аристократии. Сейчас со мной разговаривают, а помутнение мозгов, какое было у Гилберта, единичный случай. Пока я веду себя, как аристократ, со мной хотя бы говорят. Кину своего сюзерена: даже говорить перестанут.

К тому же королева у тебя в гостях, это не только головняк (а проблем Её Величество может доставить бесконечное множество), но и окно возможностей. Пока не знаю каких, но что-нибудь придумаю.

Оставив Аякса отсыпаться, пошёл искать Дугласа. Группа быстрого реагирования будет, само собой, состоять из моих латников. Нежити не нужны припасы, вода и отдых, мы пройдём весь путь маршем, туда и обратно. Однако для взаимосвязи с живыми людьми лучше иметь при себе… живых, хотя бы нескольких. Дуглас останется здесь в качестве моего заместителя, потому что за королевой отправлюсь я сам. Хочу, наконец, убедиться, что могу спокойно путешествовать за пределами действия своих обелисков.

— Арантир, — на моё появление Дуглас отреагировал спокойно, даже не поднявшись из-за стола.

Родственники же.

— Сколько у нас лошадей свободных? Из тех, что под всадника годны?

— Четыре, — не задумываясь ответил Дуглас. — Ещё одна есть приличная, сражаться на ней нельзя, но увезти сможет.

Плохо, мало. Впрочем, что у нас лошадей постоянно не хватает, эта проблема у меня не первый месяц.

— Мне нужно шесть, найди ещё одну хорошую. И снаряди шесть всадников из наёмников. Таких, чтобы представительно выглядели. И повозку самую приличную.

Скелеты, конечно, идти могут быстро, но не могут нести королеву в случае чего. То есть могут, но, пожалуй, я не буду так насиловать монаршую психику.

— Вы отправляете куда-то отряд? — уточнил Дуглас.

В ответ я обозначил свои планы по спасению королевы. Парень, естественно, вызвался вместо меня, вместе со мной, первым в авангарде и вообще в любом виде, но я был категоричен. Ему сидеть здесь и блюсти… Тьфу, защищать крепость. Героические спасения королев нынче буду осуществлять я. Не забыл приказать Дугласу очень внимательно следить за этим Аяксом, на всякий случай. На подставу не похоже, слишком… глупо и ненадёжно.

Слегка обиженный родственник побрёл выполнять поручение, а я вывел сотню скелетов из спячки. Хорошо, что забрала наглухо закрыты, конечно, но всё равно видно — нежить. Пока стоят непонятно, но в движении сразу становится заметно. Мои скелеты — это уже не истуканы-кадавры, латники последнего поколения — максимум, какой я могу сейчас реализовать. А я упёрся и наштамповал себе гвардейцев, усиленных, в полном доспехе. Должны быть лютые, особенно в отряде. Подумав, взял и арбалетчиков два десятка.

Затем долго мысленно матерился, представив эту толпу на марше. Это кажется, что всего сотня с небольшим, на деле целая сотня с небольшим. Принял волевое решение, взял всего три десятка латников и десяток стрелков. Если прижмёт — начну поднимать мертвецов прямо в бою.

Дуглас вывел всадников и телегу. Наёмники у меня были… Так-то хорошими бойцами, как мне их описывали. Арбалет, кольчуга, меч, опыт есть, мозги в голове тоже. На повозке ещё трое, тоже все с арбалетами и в кольчугах. В лицо я никого из них не знал, слишком много людей в подчинении, знакомиться с каждым наёмником по отдельности уже нет никакой возможности.

— Кратко ввожу в курс дела. Едем спасать Её Величество королеву Тайру и её ребёнка. Ваша задача — обеспечить прибытие этих двоих сюда, в крепость. О моей безопасности позабочусь я сам. Всех, кто будет с Её Величеством, спасать без ущерба безопасности королевы. Задача ясна?

Наёмники синхронно гаркнули нечто, что можно было принять за согласие.

— Вопросы есть?

Вопросов не было.

— Выдвигаемся!

Сначала шли бодро. Скелеты спокойно выдерживали темп повозки, я парил, всё шло отлично. Первыми не выдержали темпа лошади, запряжённые в повозку. Телега шла плохо, скрипела, трещала, пердела и всякими другими способами демонстрировала свою старость. Да и лошади были далеко не образцовыми. Пришлось немного сократить темп, чтобы продолжать равномерное движение.

Ближе вечером наёмники запросили привал. Понял, что очень хочу оставить их здесь, отдыхать, чтобы самому ринутся вперёд. Их жизнями я не рисковал, кому нужна кучка наёмников? Бандитов здесь не водится, опасные места слишком даже для этой братии. Серьёзных аргументов против не нашёл, кроме самого факта, что Её Величеству придётся потерпеть мою компанию, пока не прибудут наёмники.

Передав ориентиры для поиска хижины в лесу, продолжил марш, ещё и скорости прибавил. Теперь слабым звеном был я, скорость движения ограничивалась моей скоростью парения. И через несколько часов мы достигли края покрытия обелисков. Связь с младшими Личами и всей нежитью крепости натянулась, как струна. Теоретически, когда эта связь оборвётся, ничего не произойдёт. Ну, разве что я не смогу контролировать своих миньонов на расстоянии, но это ерунда. А если нет? Если все скелеты встанут? Если все запущенные процессы остановятся? За пару дней, конечно, катастрофы не случится, но куча проблем вылезет мгновенно.

Ладно, не узнаю, пока не проверю.

Пересилил себя и полетел дальше. Несколько минут ощущение натянутой струны усиливалось, и я с удивлением понял, что неправильно определил, где кончается область действия обелисков. Граница связи. Я прошёл ещё не менее десятка километров, прежде чем ощутил в голове неприятный «дзиньк».

Всё, ощущение четырёх младших Личей исчезло. Двоякое чувство. Как будто резко вдохнул прохладного свежего воздуха, но в то же время исчезла сила в руках. Если оценивать, то ощущение было неприятным. Попробовал вернуться на сотню метров, но нет. Всё, связь оборвалась, и чтобы снова её ощутить, придётся вернуться к обелиску.

Развернувшись лицом к приключениям, я погнал скелетов дальше. Ночная дорога была пуста, да и вообще места здесь были не особо обжитые, но это пока. Очень скоро я выйду на территорию соседнего баронства, и там уже будет вполне людно, по средневековым меркам. Пока же мой отряд, слегка позвякивая доспехами, бодро топтал землю по указанному Аяксом направлению. Могла это быть засада? Вряд ли я мог как отправиться за королевой сам, так и послать вместо себя кого-нибудь. Именно так я себя утешал, да.

Глава 7

Кучер первой же встреченной нами повозки едва не увёл лошадей в лес, так резко дёрнул поводья. Он, рассмотрев меня, замер, сжался, не зная, как реагировать. Сильно пугать мужика не стал, скелеты бежали дальше, как бежали, спокойно обойдя преграду с двух сторон. Сам сделал вид, что вообще его не заметил. С ещё двумя телегами ситуация повторилась.

Затем нам встретился целый фургон, в которой путешествовала семья каких-то торговцев. Эти всё же попытались свернуть с дороги, чтобы нас пропустить. Перепугались сильно и уронили фургон. Мысленно ударил себя ладонью по лицу, пришлось помогать, переворачивать фургон и собирать разлетевшиеся вещи. Семейство было ошеломлённо, правда, я не сразу понял, из-за чего. Очевидная мысль, что им помогает нежить, но нет. Нежить в латниках даже сразу не признали, а когда признали, шок повторился. А первый был от самого факта — им помогают. Обычно рыцари, командиры отрядов и дворяне в целом не тратят время на простолюдинов, так мне на прямой вопрос ответил мужчина, вероятно, глава семьи.

В общем, помогли, не особо много времени и потратив, да и побежали дальше. На опыте фургона решил развести бойцов по обочинам сразу. Думал, так встречные путники будут просто останавливаться, чтобы нам не мешать. Дальше нам попался трактир, мимо него спокойно пробежали. А вот после была деревня, лежавшая у самой дороги. И там мы всех перепугали.

Мы углублялись в нормально освоенные земли. Деревень, постоялых дворов и прочих мест, где живут люди, будет всё больше. А мне нужно миновать важный ориентир — мост через реку. Спрашивать случайных путников не решался, слишком уж сильно те шугались.

К счастью, мост скоро показался. На следующей развилке свернул, поведя гвардейцев резко вправо. Старался не обращать внимания на всех, кто попадался по пути. Здесь уже можно было встретить патрулирующих дороги стражников, и одна группа нам попалась. Хорошо ещё, опешившие служители порядка не придумали, что с нами делать, и не попытавшись даже остановить.

Наконец, попалась приметная сгоревшая мельница, тут мы остановились. Оглядевшись, я нашёл место, где состоялась схватка, там уже шастали какие-то люди. К ним я не стал приближаться, сразу сосредоточившись на поиске дороги, по которой ускакала королева. Нашёл, Аякс указал ориентир, одинокое светлое дерево, выделяющееся среди прочих.

С этого момента двигался с известной осторожностью, заняв позицию среди скелетов и стараясь не сильно отсвечивать. Вероятность ловушки никуда не делась, и я не собирался облегчать жизнь возможному противнику.

Однако ловушек не было, мой отряд прошёл по лесу до небольшой опушки. После недолгих поисков я увидел и речку, приток предыдущей. Нашёлся и мост. Миновав его, увидел заброшенный дом. Или дом, выглядевший заброшенным. Послал вперёд пятерых латников, остальным приказав внимательно смотреть по сторонам. Скелеты-гвардейцы подошли ближе к дому, их глазами я рассмотрел землю вокруг. Есть следы людей, даже больше скажу, натоптано там изрядно.

Подошли к дому уже всем отрядом. Удивительно, но не было никакого движения в доме, никакой реакции на наше появление. Если бы внутри кто-то был, они точно нас увидели и успели понять, что мы сюда припёрлись не случайно. Делаем вывод, что внутри никого и нет. А я ощущаю трупы.

Дверь едва держалась на старых петлях, латник, входя, сорвал её окончательно. Я зашёл следом. Запахов я не ощущал, но свежие трупы нашлись быстро. Лежали они хаотично, я не эксперт и не знаменитый сыщик с Бейкер-стрит, чтобы установить всю картину происходящего по положению тел. Но могу сказать: сюда ворвалась группа людей и поубивала тех, кто сопротивлялся. Среди мертвецов только мужчины, трупы, по ощущениям, свежие, буквально утренние. Некромантия позволяет примерно понимать время, прошедшее с момента смерти.

Что же, дедуктивным методом мы не владеем, зато можем кое-что другое. Заглянул за грань и вытащил сюда одну из неприкаянных душ. Существо ещё не потеряло память и имело тот же облик, что и в момент смерти.

— Рассказывай, что здесь произошло.

Чем хороши мертвецы — не врут. Мертвец подтвердил рассказ Аякса, остатки охраны королевы прятались здесь, ожидая подмоги. Не дождались, мои ощущения не соврали, всего несколько часов назад на них напали. Как и положено: всех, кроме королевы и ребёнка, убили.

Вопрос: куда они ушли? Я этих ребят не встретил — разминулись? Что делать? Бросаться в преследование? В принципе шансы нагнать обычных людей у меня есть, даже если они с лошадьми, но где их искать-то? Нужен следопыт, что их…

В голове щёлкнуло, магия отозвалась на моё желание, подсказывая даже несколько вариантов решения возникшей проблемы. Самое простое и банальное: гончая смерти. Одноразовый мертвец, поднимаемый из трупа убитого с целью найти и покарать убийцу. Уже этого мне было достаточно, но была ещё возможность призвать духа-охотника. Тварь уже не одноразовая, а вполне стабильная, существующая, впрочем, с той же целью. Были и другие, но те требовали подготовки и ингредиентов, коих у меня под рукой не имелось.

Собрал трупы людей в одном месте и сосредоточился. В этот раз всё было не так, как с привычным мне поднятием. Охотник сразу ощущался, как нечто условно разумное, что я не столько создавал, сколько притягивал… А, нет. Я притягивал мёртвые души и лепил из них нечто новое. Эх, простите меня, кем бы вы ни были, лишил вас спокойного посмертия.

Несколько секунд никаких внешних проявлений творящейся магии не было. Физическое проявление произошло в самый последний момент. Куча трупов вздрогнула, поднялась, как нечто живое. А затем с неё опало «всё лишнее», оставив только худой, жилистый силуэт. Из одежды, оставшейся на трупах, сам собой спаялся балахон, в который облачился охотник. Для моих живых спутников, что ещё неизвестно, когда прибудут, накарябал записку на стене.

— Веди, дух!

Охотник отозвался ментальным согласием и полетел прямо через лес, наплевав на такие мелочи, как дороги, мосты и прочее. Любопытно, почему в моём сознании эта штука имеет чёткое обозначение «дух», если присутствует вполне материальное тело?

Поскольку меня, ровно как и скелетов, движение через лес нисколько не утомляло, причин одёргивать охотника не имелось. Единственное, что могло несколько затруднить наше передвижение — водные преграды, и то не критически. Опять же, движение напрямик может помочь нам сократить отставание и перехватить похитителей королевы до того, как они укроются в какой-нибудь крепости.

Путь через лес не запомнился, деревья, деревья, деревья, овраг, снова деревья и так по кругу. Больше внимания уходило на удержание моего отряда одной группой. Скелеты и так сами по себе не пытались растянуться, но охотник иногда норовил уйти вперёд.

Опустилась ночь, но это ничуть не снизило нашей скорости. Зато наши противники обязаны были встать на привал. Так и произошло, через несколько часов мы вышли к обустроенному на опушке лагерю. Лагерь — это я польстил. Три десятка лошадей, пара костров, всего одна палатка, рядом с которой аж четверо мужчин, ещё несколько у костров. Все с оружием, но многие уже спят.

И лошади!

— Лошадей не трогать ни в коем случае! — от волнения дублирую ментальный приказ голосом. — А теперь последняя проверка.

Вытащить духа оказалось непросто, в округе мало кто умирал, так что неприкаянных духов почти не обитало. Но одного я выхватил, обратив призраком. Погрузил в землю, провёл до палатки и там приказал аккуратно выглянуть и посмотреть, кто внутри. Дух показал мне женщину и ребёнка, уже спящих. Таких совпадений не бывает, надо брать.

Собственно, обычно в таких ситуациях во всяких там книгах и фильмах нагоняют драматизма, или показывают эпическую сцену страшного рубилова. В моём случае всё было донельзя просто и обыденно. Разделил скелетов на две части и зашёл с двух сторон. Арбалетчикам приказал не стрелять, если есть хоть малейший риск попасть в палатку. И послал убить всех, кроме женщины и ребёнка.

Всё.

Латники двигались по темноте, вырезая расслабившихся противников, почти не замедляя движения. Если кто успевал заметить атаку и вскочить — ловили арбалетный болт. Лагерь так и не проснулся. Сон королевы мы не потревожили, во всяком случае. Стелс миссия пройдена, достижение получено, жаль, бонусного опыта не подкинули.

Нашёл кусок бумаги и написал записку своим наёмникам. Отправил охотника передать. Он достаточно стрёмный, чтобы посторонние держались подальше, и достаточно привычный для моих людей. Я надеюсь. Можно было, конечно, прямо сейчас разбудить королеву и сразу отправиться в путь, но… Пусть спит, я уже не спешу.

Скелеты осторожно собрали лошадей, привязали, чтобы не разбежались. Это нынче товар ценный. Не знаю, почему мне их не продают, что ж, возьму трофеями. Поднимать и допрашивать духов не стал. Мне, по большому счёту, начхать, кто именно хотел похитить королеву. Правда, в личных вещах мертвецов я всё же покопался. Скорее из любопытства, чем из практических соображений. Ничего стоящего внимания не нашёл.

От охотника пришёл сигнал о выполненном задании, причём под самое утро. Ох, простите парни, начинать день с такого пробуждения… Премию вам назначу, когда вернёмся.

Затем проснулась королева, посидев немного в ожидании, высунулась сама. И первым, что увидела, была моя мёртвая физиономия.

— Ваше Величество Тайра?

Женщина сглотнула в испуге, кивнула.

— Д-да, это я. А вы барон Арантир?

— Сэр Арантир, командир Крепости Предельная. К вашим услугам.

Тайра вышла из палатки, оглядываясь. Трупы за ночь убрали, латники и арбалетчики заняли позицию для обороны, просто на всякий случай.

— Сейчас мы ждём моих людей, чтобы вместе вернуться в крепость. А пока я готов выполнить любую вашу просьбу, в пределах своих возможностей, естественно.

Королева, всё ещё удивлённая резкой сменой своего статуса, кивнула.

— Да, я… Нам надо поесть.

— Конечно же. Правда, боюсь, к вашим услугам только вода, сухари и вяленое мясо. Готовить я по ряду причин не могу, — развожу руками.

Тайра вздрогнула, когда к ней подошёл латник с сумкой и бурдюком воды.

— Это… Скелет, верно?

Подтверждаю:

— Да. Я вышел передовым отрядом, чтобы нагнать вас.

— Ясно.

Королева нехотя приняла снедь и скрылась в палатке. Что же, первый контакт налажен. Осталось только дождаться подкрепления.

Глава 8

Её Величество вела себя спокойно. Удостоверившись, что все мои латники, по которым так сразу и не скажешь, человек это живой или нежить, являлись послушными скелетами, вела себя сдержанно и предупредительно. Если говорить менее дипломатично — сидела у себя и старалась свести контакты к минимуму. Полагаю, от нежити она успела устать, учитывая, что Хаарт может творить в столице. Я — другое дело, из любви к прекрасному, а также для снижения стресса у податного населения, стараюсь хотя бы минимально замаскировать всё неживое и неестественное. Хаарт вряд ли разменивается на такие мелочи.

Затем пришли мои наёмники, предоставив Тайре вполне добротную карету. Не королевскую, конечно, но минимальные удобства транспортное средство имело. И вот здесь Тайра первый раз попробовала проверить, а нельзя ли сесть мне на шею и понукать, как болванчиков.

— Сэр Арантир. Я попрошу вас и ваших… мёртвых воинов держаться на расстоянии…

Даже дослушивать не стал.

— Я буду находиться на таком расстоянии, на каком смогу обеспечить вашу безопасность, Ваше Величество, и никак иначе.

На лице Тайры отразилась наигранная обида. Однако, думается мне, девочка, что с рождения при дворе, да ещё будучи принцессой, если и была избалована, всё равно минимальную подготовку в быдловодстве и управлении вассалами получила. Наёмников она строила вполне успешно, хотя парни и не забывали, кому на самом деле служат. Старший из бойцов постоянно косился на меня, получая подтверждение, что да, служите, можете хвостиком вилять, лишь бы царственная особа была довольна.

Перед самым выходом я отвёл его в сторону и прямо проинструктировал.

— Её Величество будет капризничать. Терпите. Можете в пределах разумного потакать её слабостям. Защитой займусь я, в случае боя вы защищаете королеву, но вообще в пути можете немного расслабиться, не сидеть в постоянном напряжении. Для этого латники есть.

Мы оба посмотрели на одного из мёртвых гвардейцев, что уже сутки стоял и бдил по одному из направлений.

— Всё будет в лучшем виде, Арантир, — серьёзно кивнул наёмник.

Имён я так и не выучил, но людей у меня в распоряжении уже столько, что со всеми и познакомиться-то не успеешь, куда там нормально запомнить каждого. Хоть цветовую дифференциацию штанов вводи, чтобы сразу видеть, кто есть кто.

Поехали обратно. И, на удивление, путь прошёл совершенно спокойно. Всё развлечение: немного отошедшая от стресса королева действительно начала капризничать. Частые отлучки до кустиков, где её, к слову, сопровождали скелеты, потому что женщина сама так захотела. Ибо мертвецам на её девичье плевать, а оставаться без защиты не хочется. Требовала найти таверну, чтобы нормально выспаться, поесть и помыться. От этого требования я отмахнулся, на ночлег мы останавливались прямо там, где нас заставал закат, а помывка будет в крепости. Хорошо ещё малолетний отпрыск Хаарта только спал.

В общем, добрались без приключений. Самым интересным для меня было возвращение в область работы обелисков. Почувствовал себя телефоном, нашедшим, наконец, сигнал сотовой связи. Была забавная мысль, что младшие там восстание нежити в моё отсутствие устроили. Не устроили. Едва я ощутил связь с обелисками, младшие сразу отчитались, что всё в порядке, происшествий не случалось.

Вздохнул. Жаль, не удалось достать из аномалии трупы наших магов, как и добраться до их душ. Я мог приблизиться на самую границу аномалии, но стоило её перейти, как магия сразу начинала проявлять ко мне враждебность. Почему — не знаю, но факт есть факт. Поэтому у меня был только труп старика Далтара. Однако этого я поднимать нежитью был пока не готов. И дело не в моей или его силе, психологически не готов. Он же ворчать начнёт, обзываться, назовёт всё, что я здесь сделал, кривым и косым. Нет, пусть ещё полежит, или вовсе в посмертие уходит.

После моего возвращения собрался семейный совет, плюс Бальмонт, может, чего полезного скажет. Её Величество обживала отведённые ей покои, изолированные от остальной крепости. Я ещё не решил, как именно буду с ней взаимодействовать. Пока лишь рассказал о путешествии туда и обратно.

— Зря не допросил нападавших, — вздохнул Дуглас.

Ожидаемый вопрос.

— И что мне они такого бы сказали? — спросил.

— Самое очевидное — назвали того, кто пытался захватить королеву, — ответил Дуглас.

Но уже начал понимать, что ответ слишком очевиден, а значит, есть какой-то подвох.

— Ответ на этот вопрос я знаю и так, мой живой друг. Королеву в свои руки не прочь получить все аристократы королевства, за исключением самых слабых, пожалуй. И неважно, на чьей они стороне, какую позицию занимают и тому подобное. Всё, что я бы узнал — кто конкретно получил информацию в свои руки. Всё.

Дуглас покивал, признавая мою правоту.

— И даже этот момент не особо полезен, потому что я с подозрением буду относиться к любым гостям, как и Его Величество.

Хаарт сейчас вообще в режиме параноика. Перманентно.

Мести опасаться не стоит. Меня отсюда как не могли сковырнуть, так и не могут. Мстить за кучку исполнителей — смешно. На таких мероприятия отправляют тех, кого не жалко потерять. Хотя могут и какого-нибудь важного умелого разведчика закинуть, чём Фрейд не шутит, но это всё равно исполнители.

Подумаешь, кто-то мою мёртвую морду будет ненавидеть больше, это ни на что не повлияет. Аристократы делятся на умных и тупых. У тупых на лице всё написано, и я сразу узнаю, если меня ненавидят. Умные будут скрывать свои эмоции и, даже если ненавидят, но могут получить пользу, будут сотрудничать.

Сходить и надавать по шапке заказчику я не могу, это переведёт меня из группы условно нейтральных ребят в группу врагов всей аристократии. Потому что мне права не давали наказывать благородных особ, не имеет значения, по какой причине. А показания свидетеля — не аргумент.

Так какая, ко всем богам мёртвых разница, кто там был заказчиком?

— Единственное, что имеет значения: Её Величество теперь у меня в гостях. И что куда важнее — её ребёнок.

Цель захвата была очевидна. Ребёнка можно использовать, жаль только — не пацан. Однако в любом случае можно заключить помолвку, объявив мужа Аннабель претендентом на престол, вполне возможно, Тайру назначить регентом при малолетней дочери, а Хаарта объявить незаконным узурпатором. При некоторой удаче даже замшелый барон, провернув такое, станет родственником королевской семьи. Авантюра, наглецу такие выкрутасы могут и припомнить, а может, и с рук сойдёт.

Мне в данном случае королева с принцессой не нужны. Моя цель — стабильно сидеть здесь, в крепости, и развиваться. А получив технологическое преимущество начать конвертировать его в преимущество экономическое. В этом контексте что королева, что её несостоявшийся похититель, лишь фигуры на доске.

В ближней перспективе конфликт мне в целом выгоден, потому что до меня никому нет дела. За прошедший год, если не считать душеспасительных бесед от священников новой церкви, моей скромной мёртвой персоной никто не интересовался. А что будет, когда на троне усядется чья-нибудь живая задница? На то, что Хаарт всё же прижмёт всех к ногтю и заставит подчиняться, я особо не ставлю. Да, как и у меня, у Его Величества чуть ли не вечность в запасе, но что-то ему мешает.

Для нового правителя моя относительная непокорность и вообще крепость, хоть и на отшибе, — это настоящая заноза в заднице. Ведь если я могу сидеть здесь, отказываясь снимать с себя обязанности и покидать крепость, а король это терпит, так смогут поступать и другие. Непозволительно! Меня нужно либо встроить в вертикаль власти (с чем мне как раз может помочь Тайра), либо усекать на одну голову. Я могу сбежать и начать заново на другом месте, но, боюсь, придётся отжимать территорию у кого-то ещё.

С другой же стороны, смута в государстве рано или поздно приведёт в эти земли захватчиков. И здесь опять же мне, так-то, без разницы, под чьим флагом будет стоять государство, лишь бы сохранить своё положение, однако это опасно. Реально опасно, могут такие ребята пожаловать, что только пяткой перекреститься останется.

— Мы никому об этом говорить не будем, сами всё узнают, — продолжаю мысль для соратников.

— А когда узнают — начнут… — было заметно, что Бальмонт уловил какую-то умную мысль, но в процессе её формирования в законченный тезис сбился. — Кстати, что?

— Сначала мягко прощупают, что мы сами об этом скажем, — ответил Дуглас.

— А затем попробуют приставить к ней своих наблюдателей в том или ином виде. Мага жизни, просто врача, служанок предоставят правильных, потому что грязным простолюдинам нечего делать рядом с королевой, — подхватила его сестра.

Поглаживаю подбородок.

— За возможность влиять на Тайру можно и поторговаться, — киваю. — Из своего медвежьего угла мы и так выжали почти всё, что могли…

— Развитие торговых факторий планировалось только через год, — напомнил Бальмонт.

— Мы без труда можем форсировать события, в ресурсах проблемы не стоит, — отмахиваюсь. — Вопрос только в людях…

Подрали бы демоны это средневековье с постоянной нехваткой банальной живой силы. В целом люди есть, но у меня доступам к людским ресурсам нет. А строить империю нежити, сначала всех завоевав и подчинив, а уже потом использовать появившиеся людские ресурсы… Можно и так, оставлю этот вариант про запас.

Обозначив цели и задачи, в особенности обговорив защиту Тайры и Аннабель, мы ещё обсудили текущие вопросы, когда я через скелета, поставленного привратником у дверей королевы, узнал о желании Её Величества со мной поговорить.

Тайре было выделено три комнаты, плюс ноу-хау: ванная, куда подавались горячая и холодная вода и была встроена канализация. Эти апартаменты были специально созданы для высокопоставленных гостей, либо для важных пленников. Королева была и тем и другим. К моему приходу Её Величество успела привести себя в порядок, полностью смыв грязь дорог. И оказалось, что она довольно молода, где-то около двадцати лет, к тому же весьма красива.

— Как вам ваши комнаты, Ваше Величество? — спросил, изучая собеседницу.

— Вполне… Удобны…

Комнаты были выполнены с моим пониманием комфорта. Несколько веков прогресса — это не пустой звук, и потому многие простые вещи, сначала вызывающие недоумение у местных, быстро находят понимание и одобрение. Сам дизайн мебели, в котором на первую строку выведено удобство использования, а не броская роскошь, быстро подкупает неподготовленных людей. Садишься в кресло, а у тебя подстаканник под рукой, книгу есть куда положить, или поставить и читать, если устали руки, и вообще, как ни сядь — всегда будет удобно. И так во всём, я старался, обычно тратя на это ночи.

Тайра не могла не признать этого, что несколько сбило королеву с мысли.

— Я, правда, не ожидала, что буду птицей в золотой клетке.

— Именно ею вы и будете, — подтверждаю. — Не стройте иллюзий, Ваше Величество, ваша жизнь вам не принадлежит. Жизнь вашей дочери тоже. Я буду распоряжаться вами так, как сочту нужным. Впрочем, можете не волноваться, в ближайшее время вы будете живы, и я не продам вас за мешок золота. Не так дешёво, это точно.

Такой откровенной наглости Тайра не ожидала. Мне в любом случае были безразличны её чувства.

— Располагайтесь, вам предстоит проводить здесь большую часть своего времени.

Глава 9

Очередным погожим деньком ко мне приехали священники. Делегация целая, морды серьёзные, взгляды острые. Что интересно, весь десяток в чёрных (серых от дорожной пыли) рясах, никаких украшений, всё очень сдержанно. Покрутив в голове мысль о том, что мне с этими господами договариваться, решил не в тронный зал их приглашать, где я буду как властитель сидеть, а они передо мной стоять, а в зал переговоров, где мы все сядем за круглый… Не все. Все за стол не влезем, но стульями я обеспечу.

Пришли, расселись. Пятеро сели за стол, остальные вокруг. Я так понял, что говорить будут эти пятеро. Отцы Чезаре, Эньян, Гендальф, Камил и Франсуа. Перекусить с дороги я им уже предложил, гости отказались. Предложил попить, попросили воду. Ишь какие аскеты.

— Сэр Арантир, — начал деловой разговор Камил. — Брат Агнос… красочно описал ваш визит к барону Гилберту.

— Могу представить, — мрачно ответил я. — Дайте угадаю. Я сыпал оскорблениями, угрожал, стращал карами, склонял к практике некромантии?

Чезаре кивнул:

— В целом близко к тексту. Однако Отец Агнос… не вызывает у нас доверия. Он бывший жрец Илииссиада.

Произнесено было с такими интонациями, будто этот Илииссиад — покровитель лжи, наветов, поклёпов и прочего. Делаю вид, что понял, это несложно, хотя мимика у меня по-прежнему не слишком выразительная.

— Мы хотели бы услышать вашу версию, сэр Арантир, — попросил Франсуа.

О, это я могу.

— Разговора не состоялось. Барон с порога потребовал, чтобы я ползал перед ним на коленях. Не скажу, что меня это прямо оскорбило, дело в другом. Я пришёл говорить о деле, точнее, сотрудничестве, взаимовыгодном. И Гилберт, уже имея опыт общения со мной, должен был понимать и мои возможности, и мои ресурсы. Однако… новые советники барона, кроме дамы, что, как я понимаю, отвечает за управление делами и финансами, видели во мне… Кого-то, кем я не являюсь, — развожу руками. — Невозможно вести диалог, если собеседник не оставляет тебе права говорить.

Мои гости ничуть не удивились, а Камил и вовсе кивнул.

— Мы предполагали, что всё примерно так и было.

Я промолчал, но мысленно вздохнул с облегчением. С этими договариваться можно.

— Мы искренне сожалеем о случившемся, — подхватил Гендальф. — Наша церковь молода, мы быстро расширяемся, новые братья, входящие в круг посвящённых, не проходят должной проверки.

Сколько откровенности.

— Удовлетворите моё любопытство. У меня возник теологический вопрос.

Гости заинтересовались, Эньян с готовностью кивнул:

— Конечно. Что вас интересует?

— В моём окружении ранее находилась Май Сафер, маг жизни и жрица Симиры…

Эньян сразу поправил меня:

— При всём уважении, Сэр Арантир, простите, что прерываю. Госпожа Май не была магов в полном смысле этого слова. Как жрица Симиры, она действительно являлась лекарем, как проводник силы и воли своего покровителя. Однако, полагаю, заклинаний магии жизни, вне рамок лекарского искусства, в её арсенале не было. Как и общей магии?

Киваю.

— Всё верно. Она была в первую очередь лекарем.

— И вы, позволю себе предположить, видели проявления силы и воли Симиры? — продолжил Эньян.

Вновь киваю:

— Воочию.

— А теперь хотите узнать, проявляет ли свою волю Светлая Мать? — улыбнулся священник.

— Вы проницательны.

Эньян протянул руку к чаше с водой. Один взмах, лёгкое свечение, и из чаши вырос цветок. Этот фокусник толкнул чашу ко мне. Я посмотрел, потрогал цветок, заглянул внутрь. Вода, в воде корневая система.

— Что вам известно о нашей вере, Арантир? — спросил Камил.

— Что она существует, а также общие догмы и заповеди, — ответил частно. — С вашими братьями мы говорили на отвлечённые темы. О добре, о справедливости, о равенстве перед всевышней.

Отцы заулыбались.

— Вы удивительный собеседник, Арантир, — признался Чезаре. — Это вовсе не были праздные разговоры на отвлечённые темы. Наши братья посещают всех власть имущих с целью поселить в душах людей ростки добра и света. Однако оказалось, что в вашей… В вашей вотчине наше присутствие и не требуется.

— Мы были очень удивлены, когда узнали, что в вашем понимании все разумные существа равны… — подхватил Гендальф.

— Все живые существа равны, — поправил я. — Насекомые, растения животные. Все мы: обитатели этого мира. Все мы живём, все умираем.

Гости удивились.

— Но… Мы не отрицаем этого, однако мы едим животных. Убиваем и едим. Как вы к этому относитесь?

— В живой природе хищники охотятся на травоядных, а травоядные едят растения. А после смерти мёртвые тела поедают насекомые. Это естественный порядок вещей. Человек, или иное разумное существо, может вырастить, а затем убить барашка, чтобы прокормить себя и свою семью. В этом не будет зла или жестокости. В моём понимании охота ради пропитания — естественна. Охота ради развлечения — порочна, жестока. Так что, в вашем понимании, не так с моими взглядами на жизнь?

Священники переглянулись.

— Как раз наоборот, Арантир. Как это ни странно, нам очень близки ваши взгляды. Мы были удивлены, узнав, что вы не только на словах, но и на деле воплощаете их в жизни. Несмотря на формальную иерархию, ваши люди верят, что не станут жертвой случайной вспышки злости, как это бывает в других местах.

Мысленно хмыкаю. Пока эти парни — молодцы. Христианская вера моего мира, в годы своего начала, тоже была насквозь правильной и справедливой, вот без дураков. Тысячелетия существования, конечно, сильно подпортили все ветви христианства, порой извратив изначальную идею до неузнаваемости, но свою роль, положительную роль, в развитии человечества вера (все религии) сыграла. Факт есть факт. Эти ребята могут быть искренними воплощениями святости, могут быть прагматичными людьми с принципами, могут искренне продвигать идеи равенства и братства. Когда этот позитивный импульс иссякнет? Через десять лет? Через сто?

Впрочем, я им про всякие хорошие вещи могу многое рассказать, от концепции гуманизма они наверняка в экстаз придут. Тоже ведь в своей основе правильная и добрая вещь. Однако и гуманизм — инструмент, и в плохих руках его можно использовать в таком извращённом формате, что отцы-основатели в могилах вращаться будут.

— Мы говорили о вашей церкви, — напоминаю, кивая на цветок в горшке. — И о том, что я чего-то не понимаю.

Эньян искренне смутился.

— Простите, отвлёкся. Да. Когда мы говорим о Светлой Матери, речь идёт о высшем божестве, настолько могущественном, что даже неспособном напрямую проявляться в нашем мире, не навредив ткани реальности.

Я к этому заявлению отнёсся с некоторым скепсисом. С самой концепцией божественных существ у меня никакой проблемы не было, волю Симиры я видел воочию. Но существа настолько подавляющей силы…

— Простите мой скептицизм, господа, — начал я, — но если Светлая Мать действительно настолько могущественна, она либо вообще не вмешивается в жизнь смертных, либо мы все — её безвольные рабы, и вся наша жизнь под её полным неограниченным контролем.

Священники лишь улыбнулись.

— Первое, Арантир, — ответил Франсуа.

— Светлая Мать не является творцом нашего мира, но именно она одарила живых существ разумом и волей. А значит, и магией, — подхватил Гендальф. — И если жрецы ограничены проявлением своего покровителя, мы, священники истинной веры, не знаем ограничения. Любая магия доступна нам через божественное провидение.

Несколько секунд я обдумывал услышанное, после чего выдал первый из пришедших на ум тезисов.

— Вот, наверное, маги переполошились.

И вновь вызвал своими словами улыбки.

— Да, сейчас в кругах ведутся ожесточённые споры. Пытаются выработать единую позицию отношения к Светлой Матери. Договориться не могут, — развёл руками Чезаре.

Могу их понять.

— А некромантия? — задаю вопрос, вызванный вторым тезисом, пришедшим мне на ум.

Здесь священники загрустили.

— Мы пока не пришли к единому мнению на этот счёт, — признался Эньян. — Пока Верховный Собор постановил признавать некромантию проявлением силы Райса, Привратника Врат Перерождения. А всю нежить — паствой Райса.

— Впервые слышу, — признался я.

Священники закивали.

— Райс — один из молчащих богов. Его деятельность известна, проявления его силы зримы. Однако он не общается, ни со смертными, ни с магами смерти в любой их ипостаси.

Иронично.

— Поэтому вы готовы мириться с моим существованием, но столь яростно отрицаете саму возможность иметь какой бы то ни было титул, будучи мертвецом?

И вновь кивки.

— Всё верно, сэр Арантир.

Значит, я всё же не являюсь воплощением зла, спасибо и на этом. Впрочем, бытность дьявола — это ещё не самое страшное из возможного. Куда злее фанатики по отношению к иноверцам, еретикам и, вишенка на торте, атеистам. Для себя делаю вывод, что пока с этими ребятами можно сотрудничать. Как минимум в их вере нет весёленького догмата о том, что смертные должны страдать ради рая в загробном мире. С этой милой сказочки начинается обслуживание интересов правящего класса.

— Благодарю за пояснения. И раз теологические вопросы пока разрешены, предлагаю вернуться к практическому содержанию нашей беседы.

Предложение было воспринято благосклонно.

— Нас интересует, что конкретно привело вас к барону Гилберту? — спросил Чезаре.

— Медленное угасание Предельного…

Я довольно открыто поделился своими мыслями о дальнейшей судьбе города, упоминая и своё невольное участие в постепенном обеднении. Священников мои слова удивили. Похоже, брат как-там-его врал не только обо мне.

— А что вы хотели предложить барону? — спросил Чезаре.

— Сотрудничество. Моя крепость, несмотря на все усилия, это не город, а именно крепость, — начал привирать уже я. — У меня здесь стоят силы, потребные для отражения угроз. Здесь же находятся и производства. Откровенно говоря, мне будет куда проще перенести в Предельный… — я взял паузу, подбирая правильное слово. — Витрину…

Это слово в языке было, но в слегка искажённом значении. Точнее, в значении, актуальном этому миру.

— Я хочу, чтобы все те люди, сейчас приезжающие ко мне в крепость, останавливались в Предельном и находили там всё требуемое. При этом, конечно же, мне не нужна власть над городом. Мне нравится изобретать всякие штуки, а излишнее количество гостей только мешает.

Ага, власть над городом. Если Предельный будет целиком и полностью зависеть от меня, у меня будет полная власть над городом без всяких формальных титулов. Не просто полная, а почти безграничная, но об этом умолчим. Местные ещё не всегда легко проводят логическую связь между экономикой и политикой… Эх, даже в том мире в моё время не все были на это способны.

— Думаю, мы сможем помочь в решении этого вопроса… — дал согласие Камил.

Формулировка значения не имеет, они мне помогут. Неважно как. Решим вопрос, договоримся.

Что забавно, о королеве мои гости даже не заикались. Неужели действительно не в курсе?

Глава 10

С церковью в лице представительной компании мы договорились. Отец Чезар и три аколита — Кесл, Рик и Уилби, останутся здесь, чтобы поставить церковь. Как-то так получается, что их религия мне никак не вредит, она не подрывает основы моего авторитета. А потому пусть пока существуют. Но оставались у меня и некоторые сомнения. Сейчас и на словах мы со священниками на одной волне, а потом окажется, что некромантия — ересь, сжечь некроманта. Будет очень нехорошо, но я рискну. Главное — филактерию держать в безопасности.

Зато от всей этой сделки на меня высыпалась целая пачка бонусов. Первое по значимости — сам факт признания моей персоны церковью делает меня договороспособным в глазах… Да всех, кто это религию исповедует. Я, так сказать, стал рукопожатным. Глядишь, торговать нормально начнём, да и новые торговцы в мою гильдию потянутся.

Второй момент — священники имели магические способности. По факту у меня сразу появилось четыре мага разной силы. С оговорками, приказывать я им не мог, далеко не всё святые отцы будут готовы для меня сделать, но что-то мы точно получим.

Я отлично понимаю, что священники, с большой вероятностью, сами устроили мне изоляцию. Дали почувствовать нехватку всего на свете, а теперь под видом добреньких дедушек возвращают отобранное. Хотели они на меня влияние оказывать и только ждали, пока я сам к ним приду с какой-нибудь просьбой. Логичный ход… Был бы, не будь я сам хитрожопым умником.

Источник моей власти — производство. Оно зависит в первую очередь от меня самого, и в очень небольшой степени от наёмных специалистов. Да, мы в средневековье. Объявит меня церковь дьяволом во плоти — никто здесь не будет со мной торговать. Неприятно, но не фатально. А пока этого не произошло, я буду создавать торговую гильдию.

У меня есть план. Один из ключевых моментов: сам я буду стараться соответствовать заповедям церкви, ведь они мне удобны. И если (когда) меня попытаются от церкви отлучить, у меня должна быть прочная позиция праведника, годами соблюдающего заповеди. А ещё я буду старательно собирать информацию о том, как сами святые отцы заповеди нарушают (отец Агнос тому пример). И в случае конфронтации компромат и выложу, показав, что у святых отцов рыльце в пушку.

Кстати, нужно удостовериться, что Агнос не является частью хитроумного плана, для чего задать Чезару один вопрос. Нашёл отца (святыми они себя пока не называют, только светлыми) за прогулкой по территории, предназначенной для строительства церкви.

— Отец Чезар.

— Арантир, — священник выразил радость от моего появления. Хороший актёр? — Чем могу быть полезен тебе?

Впрочем, отцов действительно радовала моя философия, этого не отнять. С неподдельным интересом служители церкви расспрашивали меня на тему мировоззрения, а мне было что сказать. Даже сумел не вывалить на них ничего лишнего, всяким, даже самым передовым, идеям есть своё время и место. Так почему бы Чезару не испытывать радость от встречи со мной?

— У меня возник ещё один теологический вопрос.

Мы остановились на дорожке, разделяющей поля. Сейчас эта земля была очищена, посевы раздвинулись в разные стороны, но дорога, по которой раньше катали телеги и плуги, для передвижения подходила лучше, чем перепаханное поле.

— Я всегда рад пытливому уму, — благосклонно кивнул Чезаре.

— Хоть у меня и есть опыт общения с божественными сущностями, — начал я издалека, — сам подобного не имел. И тем не менее заметил, что Май, жрица Симиры, регулярно получала от своего покровителя похвалу либо укор.

Мы, чтобы не стоять на месте, продолжили движение. Я даже спустился ножками на землю, чтобы двигаться в одном темпе с Чезаром.

— Однажды Май вылечила одного из пленных дикарей, что был среди нападавших на крепость. Я попросил её об этом, чтобы допросить дикаря. Не скажу, что после этого планировал его убить, но такое решение напрашивалось, согласитесь?

Чезар кивнул:

— За поступки приходит воздаяние. Вломившись в медвежью берлогу, не стоит удивляться, когда зверь откусит твою руку.

— Однако Май попросила пощадить пленника. Симира выказала бы неудовольствие, если бы пленника казнили, после того как вылечили. Раз он получил исцеление, значит, получил и прощение.

Светлый отец заинтересовался.

— Да, понимаю. И как вы поступили, Арантир?

— Отпустил его. Обратно в дикие земли, где хватает хищников и опасностей, но до своих он, судя по всему, добрался.

— Понимаю, что мы отходим в сторону, но чем ты руководствовался, принимая такое решение?

— Прагматичностью. Опасность, исходящая от одного дикаря, была минимальна. Его казнь не была бы в полной мере справедливой, набеги в их культуре не считаются нарушением законов. Но главное: лояльность Май и её покровительницы, — разложил я.

— И тем не менее поступок дикаря являлся нарушением наших законов, — не в укор, а для развития разговора продолжил Чезар.

Что мне было выгодно. За всеми этими разговорами можно спрятать истинный мой интерес.

— Тогда весь их народ подлежит уничтожению. Чего мне не хотелось бы, бессмысленное убийство. Дикари более не представляют такой угрозы, чтобы их уничтожать.

О том, что я с дикарями договорился, пока умолчим. Узнают со временем, это пока они особо на ту сторону не суются.

— Понимаю. Итак, Май получила желаемое, Симира осталась довольна, — Чезар замолчал, ожидая, куда я дальше поведу мысль.

— И у меня возник вопрос. Как Светлая Мать относится к исполнению и нарушению своих заповедей?

Чезар вздохнул.

— Наша светлая покровительница не способна также контролировать каждое действие как своей паствы, как и своих верных послушников. Должен заметить, Симира тоже не может контролировать каждого, кто молится у её алтарей. Власть малых богов распространяется в первую очередь на собственных жрецов. Боги могут одаривать за правильные поступки и отнимать свою силу в наказание. И не более. Светлая Мать стоит на другом уровне могущества, и потому маленькие, точечные вмешательства для неё невозможны.

Чезар обвёл рукой поле, имея в виду, вероятно, весь мир.

— Сколько лет потребовалось разумным, чтобы просто узнать о её существовании. Чтобы научиться улавливать её волю. Не понимать, нет, не слышать. Даже лучшие из нас могут лишь надеяться, что верно трактуют её послания. Это причина, по которой наша церковь так долго находилась в тени. Мы составляли догмы и заповеди, проверяя каждую строку, каждое слово. Любая ошибка в таком деле обернётся катастрофой. Поэтому мы медлили. И потому сейчас, к сожалению, появляются недобросовестные служители церкви…

Я мысленно улыбнулся. Не так широко, как мог бы, ведь Чезар сам признаёт существование грешников в рядах церкви. Если это публичная позиция — эффект от компромата будет в разы слабее, чем мне хотелось бы. Но папочку я всё равно заведу и при необходимости воспользуюсь.

Дальше моими усилиями разговор перешёл обсуждение строительства церкви. Чезар был на стройке стены и остался весьма впечатлён. В первую очередь темпом строительства. Я предупредил, что также быстро построить церковь не удастся, всё же стена — это стена. Бери выше, делай толще, не ошибёшься. Религиозное сооружение требует тонкой работы.

Священник заверил меня, что для тонкой работы прибудут строители, но если несущие конструкции будут построены руками мертвецов — тем будет высокий. В этот момент мы оба словили похожее ощущение. Не когнитивный диссонанс, конечно, скорее ощущение невероятной ироничности ситуации. Церковь Светлой Матери, воздвигнутая руками мертвецов. Эпическая ирония. На этом мы со Светлым Отцом расстались.

Проведал королеву, которую до поры до времени скрывал от церковников. Тайра даже не сильно возмущалась. В безопасности? В безопасности. Никто её ни к чему не принуждает, вообще не трогает. Да, изоляция, но эту проблему я обещал решить. Служанка у неё есть, подобрал, в смысле выбрал из имеющихся, девушку одинокую, сиротку, что готова была работать и не болтать лишнего. Только со служанкой Тайра говорить не хочет, ей родовитых собеседников подавай. Ничего, придумаем что-нибудь. Не из трогательной заботы, а чтобы с ума в изоляции не сошла.

Пошёл смотреть, что там с селитрой. Ходил вокруг куч с известной субстанцией, ходил. Думал, думал. А потом внезапно понял, что кретин. Не та субстанция нужна. Аммиаком не кал пахнет, а моча, простите за физиологические подробности. Мочевина нужна! А собирали её в стойлах, где на полу лежал навоз. Собирали как раз навоз, в который и мочился рогатый скот. Вздохнул, пошёл придумывать, как переоборудовать общественные туалеты под новые нужды. И рогатый скот нужен, причём много. Иначе селитры я насобираю на раз пальнуть из пушки. Сделал себе зарубку в памяти придумать, под каким предлогом требовать себе стадо чего-нибудь копытного.

Мысли вернулись к Предельному. Священники пообещали повлиять на барона Гилберта и вообще всячески способствовать развитию сотрудничества. Однако я не верил, что Гилберт резко поменяет своё мнение. Считать себя самый крупной жабой в болоте приятно, говорить на равных с тем, на кого ещё вчера плевал — неприятно. Если священники Гилберта переубедят, я со своей стороны собирался аккуратно и незаметно саботировать сотрудничество. И жаловаться на барона-барана, своими руками убивающего город. Даже если священники что-то заподозрят, сделают вид, что не заметили. Я очень удобный партнёр, гибкий и надёжный. Гилберт — телега без колёс, выбросить жалко, ремонтировать накладно.

Мне много-то не надо, на самом деле. Выселить из крепости подвижный люд. По сути — просто уменьшить население крепости, в идеале до обучающихся детишек. Этого не будет, потому что забрать Предельный себе мне не дадут, а переносить туда производства уже не буду я. Зачем мне убирать людей? Так, порох не единственная технология, на которую я собираюсь сделать ставку. Просто порох — оружие, что может сильно поменять расклад сил в мою сторону. Да, есть маги, есть эти пресловутые светлые отцы с их покровительницей, но с появлением пушек, а в перспективе и взрывчатки, даже для магов война со мной станет делом предельно рискованным.

А если я решу паровой двигатель собрать? У меня годы есть, сто раз сломаю, на сто первый получится. Тысячу раз сломаю, если потребуется, принцип мне известен, а это ключевое. К сожалению, вряд ли получится организовать всё прямо здесь. Придётся секретные лаборатории где-то сооружать. Только где? Вопросы, одни вопросы.

Глава 11

Как долго всё тянется в средневековье. Пусть со светлыми отцами я договорился, но пока делегация вернётся домой, пока отдаст распоряжения, пока эти распоряжения докатятся до Предельного. Мрак.

Ожидая каких-нибудь подвижек с бароном, приступил к строительству секретной лаборатории по созданию пороха. Подошёл к вопросу логически. Вопрос первый: кто здесь понимает, что такое порох и зачем он нужен? Правильно: никто. Значит, не нужно прятать производство, нужно поставить его в поток к остальным, чтобы никто не обратил внимания. Логично? Почти. Было бы здорово соорудить лабораторию просто где-нибудь среди прочих производств, но есть один нюанс. Порох взрывается, как минимум горит. Мне в процессе разработки придётся его сжигать, подбирая пропорции. Дым и огонь привлекут внимание, не могут не привлечь. Вопрос второй: какой должна быть лаборатория? Ответ: изолированной.

Поэтому сейчас у внешней стены разрыли котлован и заложили стены. Скелетики споро сооружали нечто вроде бункера. Если там что-нибудь и бахнет, остальная крепость не должна этого заметить. Здесь вопрос больше о хранении. Казалось бы: не храни столько пороха (и других компонентов, той же селитры), сколько может громко бахнуть. Ага, всем бы такими умными быть. Мне придётся производить и запасать ту же селитру, а позже и порох, в этом и смысл. И хранилище я тоже строил, стараясь продумать любые возможные ЧП. Раздельные комнаты, отсутствие открытого пламени.

А ещё напряг кузнецов сделать мне несколько стальных ящиков. Бочки мне не нравились. Понимаю, что так хранили порох несколько сотен лет и этот способ считался оптимальным не просто так. Думаю, у них не было возможности производить стальные ящики. А изнутри я их буду свинцом покрывать, как самым доступным материалом, защищающим от коррозии. Снаружи тоже какое-нибудь покрытие придумаем, чтобы сталь не ржавела, но вообще хранилища задуманы, как сухие. Отсыревшего пороха мне точно не надо.

Поскольку строительство секретной лаборатории и секретного же хранилища шло наряду с другими стройками, никто на них и внимания не обращал. А сборкой парового двигателя занимался вполне открыто. Собирал маленький макет, игрушку, чтобы вообще посмотреть, как оно всё работает. Сборка полноразмерного агрегата столкнулась с двумя нерешаемыми на данный момент проблемами.

Для парового двигателя ключевым является котёл высокого давления. Собрать такой котёл можно либо сваркой, а у меня нет мага огня (священникам я секрет пока не доверю), который в теории мог бы провернуть такой трюк, либо заклёпками. Заклёпки я сделать могу, но в этом методе нужна очень хорошая изоляция стыков, а у меня нет резины. В теории швы можно сваривать ковкой, но я об этом только слышал. Буду тестировать разные методы. Одно хорошо — обслуживать работающий котёл могут скелеты, их не жалко.

Но это всё будущее, сейчас мы собирали тестовый образец. Кузнецы, успевшие поработать со скелетным приводом, понимали, зачем этот самый привод нужен. Механический молот даёт сто очков форы отряду кузнецов, если говорить о силе удара и непрерывности работы. Глядя на конструкцию, мужики опознали колесо, которое будет вращаться, и теперь пытались понять, что именно приведёт колесо в движение.

Конструкция простая: труба, поршень с кожаной изоляцией, два котла. В отсутствии той же резины и нормальных трубок оказалось, что обеспечить прямой и обратный ход проще двумя котлами, чем одним котлом и системой распределителей. Развели огонь, добились минимально необходимого давления, открыли первую заслонку. Поршень послушно прошёл по трубе, дойдя до крайнего положения. Закрыли первую заслонку, открыли вторую: поршень совершил обратный ход. Повторили несколько раз.

— Работает, — констатировал я.

Сомнений, впрочем, не было. Настолько простую конструкцию можно чуть ли не из дерева собрать, это показательный стенд.

— А насколько сильным он может быть? — спросил один из кузнецов.

Скепсиса в их вопросах я не слышал. Половина кузнецов своими глазами видела, как маленький стенд превращается в какую-нибудь хитрую махину. Штампы же мы собрали, так что броня скелетов ковалась вообще почти без участия живых людей. Над ткацким станком я ещё работал, уделяя хотя бы час в день конструированию. Уделял не просто так и не только для получения самого станка. Механика, причём тонкая и точная механика. Пока собираешь этот агрегат — столько технических решений в голову приходит, закачаешься.

— Очень сильным, — киваю. — Один хороший агрегат может весь кузнечный цех тащить на себе.

— Как будем собирать? — спросил второй, выражая общий энтузиазм.

— Пока никак. Это, — киваю на установку, — даже не прототип, а так, демонстрационный образец. Нужно собрать такую же маленькую, но рабочую установку…

На стенде отсутствовали многие вещи, без которых котёл работать не будет, или будет недолго. Не было рециркуляции, или как оно там называется. В общем, перегретый пар, выполнив своё действие, просто стравливался в ведро с холодной водой. Котлами были обычные цилиндры, установленные над открытым огнём, а это самый неэффективный способ нагрева. Нужно собирать котёл с топкой внутри, увеличивая полезную отдачу тепла. А главное — нужен клапан высокого давления, без которого вообще ничего работать не будет, только взрываться.

Начали с клапана, конечно, котёл, способный дать достаточное давление, тоже заказал. Будем пробовать методы сборки, пока не найдём оптимальную.

Хочу своих магов! Ручных, дрессированных! Может, например, маг создать источник тепла внутри стали? Чтобы разогреть металл в конкретном месте? Я бы половину швов делал через шип-паз, нагревая и собирая ковкой, не для прочности конструкции, а для получения изоляции. Снаружи бы дополнительно заклепали, или вообще дополнительных элементов жёсткости наварили, но сделать соединения, аналогичные сварным — бесценно.

Раздав задания, пошёл к королеве. Обещал её посещать иногда, чтобы не скучала, потому что общение Её Величества всё ещё было ограничено мной и служанкой.

— Сэр Арантир! Я требую…

— А вам здравствуйте, Ваше Величество, — обрываю Тайру. — Как спалось? Как девочка?

Королева бесилась. Не столько конкретно из-за меня, сколько от смены образа жизни в целом. Ни на бал сходить, ни посплетничать, ни испортить кому-нибудь жизнь, чисто потому что может. Скука. Комфорт минимально приличный, из всех развлечений — книги. А я ясно дал понять, что королева для меня — птичка в золотой клетке. Красивая и дорогая, но при этом просто деталь интерьера.

— Это оскорбительно, Арантир! — ответила Тайра.

Я намеренно не шёл ни на какие уступки. Принципиально, потому что мог. Мне было интересно: смирится ли Тайра со своей судьбой и своим положением?

— Шахматы? — игнорирую возмущение.

Издеваюсь. Хаарт в шахматы играл, возможно, и будучи королём, и жену свою привлекал к этому занятию. Тайра села за столик напротив меня.

— Если выиграю — вы исполните мою просьбу, — ультимативно потребовала женщина.

Порода, умеет приказывать. Ей можно любоваться, как греческой богиней, мимика, взгляд, жесты.

— Исключено. Ничего из того, что вы можете потребовать, я предоставить не могу. Для вашей же безопасности.

— Аннабель нужен маг жизни, — попробовала зайти с другой стороны Тайра.

— Само собой. Как только такой у меня будет — сразу же покажу ему девочку.

Впрочем, себе зарубку в памяти сделал. Покажу священникам принцессу, не раскрывая личности, возможно.

Играла Тайра вполне прилично, это была наша вторая партия, королева обычно отказывалась. Разговор не клеился. Для Тайры я был слишком чуждым, слишком чужим. Как пришелец, наверное. Не просто чужеземец с другими обычаями и культурой, а какой-то инопланетянин, даже мыслящий каким-то невообразимым образом. Я рассказывал Её Величеству новости, она давала комментарии. В основном: «какое мне дело до каких-то там…», или нечто похожее. Изредка её интересовала судьба тех или иных людей, дворян, естественно.

— Вы женаты, Арантир? — спросила Тайра, закрываясь от очередного шаха.

— Имею радость быть таковым, — подтвердил.

— Познакомьте меня со своей женой. Не хватает фантазии представить эту невероятную героическую женщину.

Я задумался. Причин не потакать желаниям королевы у меня, помимо воспалившейся вредности, не было. Зато было одно соображение, пусть туманное, но всё же. Тайра, а, соответственно, и Аннабель — законные претенденты на престол. Даже если Хаарта всё же угомонят, а нового короля «выберут» из победителей, Аннабель всё равно будет иметь претензии на трон. И если мне сильно не понравится новый король, под рукой будет символ, подняв который короля можно и свалить. В таком ключе логично предпринять шаги по установлению с Аннабель максимально дружеских отношений. А покуда девочка пока слишком мала — с Тайрой.

— Нет, — ответил.

Сделаю вид, что Алиса нарушила моё указание. Тайра моему отказу не удивилась.

В игре я победил, дежурно спросил, если у Её Величества какие-либо пожелания. Тайра дежурно попросила луну с неба и гарем статных красавцев. Как и полагается, желания проигнорировал.

Дальше снова уроки у детей. Не могу определиться, дети тратят мою энергию или наполняют меня новыми силами. Говоря проще: отдыхаю я на уроках, или тружусь? Не могу определиться, потому что по ощущениям больше отдыхаю, но всё равно воспринимаю уроки, как неприятную, тратящую моё время, необходимость.

Затем ночное бдение над чертежами. Могу себя похвалить, годами работая с механикой, я реально стал в этом деле разбираться. Тот же клапан высокого давления я, на наших технологиях и возможностях, нарисовал меньше чем за час. Давления у нас пока предполагались не запредельно высокие, так что сложный клапан и не требовался. Одна засада — пружинной стали нет, пришлось слегка извратиться. Да и деталь, что заменяет пружину, будет изнашиваться, само собой, закладываем замену раз в цикл работы.

Вернулся к ткацкому станку. Дорисовал часть деталей, завтра буду проверять работу на практике. Если всё верно… Поднял листы, удивился, поднял ещё. Так, а если всё верно, то останется всю систему собрать воедино. И, если я прав… У меня будет ткацкий станок. Вряд ли сейчас, скорее через пару месяцев подгонок и доработок, но… Да.

Жаль, нет смысла открывать бутылку и пить за очередной шаг в развитии.

Впрочем, жалел я недолго, продолжив работу. Всяких технических задумок у меня ещё много.

Глава 12

И снова от работы меня отрывает всякая мелкая возня.

На этот раз разведка, в области действия моих способностей теперь регулярно курсируют духи-наблюдатели, сообщила о приближении армии. Не слишком большой, но настоящей.

Вообще, передвижение больших войск в средневековье — это целое событие. «Не заметить» перемещение нескольких тысяч солдат на самом деле очень сложно, поэтому об этой армии я знал уже неделю как. Постоянно курсирующие туда-сюда торговцы рассказали, что видели колонну войск, идущую либо мимо Предельного, либо прямо сюда. Как несложно догадаться, шли они прямо сюда.

Насчитали мои души две тысячи всадников и пять тысяч пехоты, по большей части копейщиков в простеньких доспехах. А вот кавалерия была всамделишными рыцарями, в смысле по доспехам — кто в лес, кто по дрова. Видимо, у кого на что хватило денег. Да, выделялся костяк из где-то пяти сотен всадников в примерно одинаковой броне, остальные же разношёрстные, как в доспехах, так и в оружии.

Огромная толпа растянулась сосиской на десятка три километров, остановившись и разбив лагерь под Предельным. У меня даже некоторое умиление эта сцена вызвала, а также ироничную гордость. Люди вот не могут с марша в атаку идти, и дело не только в необходимости отдыха. Снаряжение подлатать, пересчитаться, ведь есть болеющие, подвернувшие ногу, заразившиеся поносом, потому что попили из лужи. А мои гвардейцы могут прямо в бой, хоть с марша, хоть не с марша.

В сторону лирику, разбили ребята большой лагерь, знамён своих повесили. Я знамёна показал Дугласу, тот определил почти все, но мне названные фамилии ни о чём не говорили. Дворяне и дворяне, все из врагов Хаарта. Неужели меня пришли штурмом выселять?

Прикинул перспективу столкновения. Понял, что могу сидеть спокойно. Да, стена ещё не готова, у меня дыра в три сотни метров не закрыта, однако есть нюанс. В центре этой дыры проходит дорога, над которой уже сооружён зародыш будущей надвратной башни. Главное — дорога проходит через тоннель, который для нежданных гостей может стать могилой. Сама башенка снабжена баллистой, потому что могу и хочу. Остаётся два широких прохода, но с обеих сторон идёт строительство, из-за камней и куч цемента там на лошадях не проехать.

Поставлю я латников прямо в эти проходы или поставлю за ними — рыцарям придётся идти в лоб на тяжёлую латную пехоту. Удачи им в этом и земля пухом. А пешие воины людей уступают латникам ещё сильнее. И всё это веселье под обстрел арбалетчиков с недосягаемых, по сути, стен. По моим прикидкам люди кончатся быстрее, чем у меня скелеты.

В общем, я перераспределил войска на случай атаки и, как говорится, приготовил попкорн. Будет интересно посмотреть, что придумают эти красавцы.

Ждать пришлось два дня, прежде чем в мою сторону выдвинулась группа из полусотни всадников. Вдруг осознал, что два дня рыцари не приходили отнюдь не из-за плохой организации собственного лагеря. Причиной была банальная попытка извести меня неопределённостью и ожиданием. Посмеялся, хотя и оценил попытку, в целом как неплохую.

Парламентёров свободно пропустили на территорию крепости. Было даже приятно наблюдать удивление в глазах и на лицах рыцарей. Двигались они с открытыми забралами, так что лица их я рассмотреть сумел. И чем глубже в крепость заезжали гости, тем больше удивлялись. На рыцарей никто не обращал вообще никакого внимания, все занимались своими делами.

Рыцари доехали до самого сердца крепости, где к ним вышел Дуглас, прямо спросив, с чем пожаловали и кого хотят видеть. Хотели рыцари, естественно, меня, на что получили приглашение пройти. Хорошо ещё попёрлись не всей толпой, а в количестве шести штук.

Привёл их Дуглас не в тронный зал, я ведь формально не дворянин, а в большой обеденный, с длинным столом. Это я снова намеренно издевался, ведь если среди них есть неадекватные дураки, сидеть за одним столом с Личем будет по меньшей мере неприятно. Однако никто из вошедших благородных сэров даже не поморщился, и все они спокойно усаживались.

Шлемы сняли, даже представились, но я имена пропустил мимо ушей. Из всей компании слышал я только о герцоге Алане Фейте, он был одним из «вожаков» восстания. Большой человек, чего нельзя сказать о его свите. Те — просто кто-то, какие-то дворяне, до которых мне не было дела.

— Очень приятно познакомиться, — я сумел своим голосом передать сарказм. — Так чем могу быть полезен, уважаемые господа?

— Мы хотим, чтобы вы освободили Её Величество Тайру с ребёнком и передали нам, — потребовал Алан.

— Её Величество? — переспросил я, будто бы уточняя.

— Да, — кивнул Алан. — И не отрицайте, мы знаем, что она здесь.

Как-то узнали. Не сказать чтобы я прямо скрывался, отряд скелетонов видели многие. Однако за скорость реагирования могу только похвалить. Не думаю, что маленькую армию собирали конкретно на меня, скорее идут куда-то по своим делам, а сюда заехали перетереть и уладить проблему. Не верю, что у них имеется гений логистики, способный собрать за пару недель армию.

— Что же, вынужден вас разочаровать. Это невозможно.

Мой ответ никого не удивил, вообще. Только этого и ждали.

— В таком случае мы будем вынуждены напасть и разрушить крепость, забрав Её Величество силой, — предсказуемо начал угрожать Алан.

Только звучало это как-то… формально, что ли? Должен был Фейт ответить именно так, и ответил, соблюдая некий навязанный ему ритуал.

— Обязан вас предупредить. По моим скромным соображениям в случае атаки вы всем войском поляжете под стенами крепости, не достигнув результата, — подыгрываю Алану.

Мне самому интересно, к чему этот разговор приведёт.

— Вы думаете? — Алан, кажется, впервые проявил эмоции.

— Абсолютно уверен. Позволю себе напомнить, что крепость эта была создана в первую очередь для защиты. Я со своей стороны сделал всё, чтобы штурм или осада стали для нападающих ночным кошмаром. И без ложной скромности заверяю, достиг в этом значительных результатов.

— Если это так, то почему вы предупреждаете нас и отговариваете от штурма? — спросил один из рыцарей, мужчина в возрасте. — Имея такую уверенность в неприступности стен, вы не стали бы нас отговаривать. Наоборот, сделали бы всё, чтобы мы напали.

Наклоняю голову набок.

— Зачем?

— Что зачем? — не понял рыцарь.

— Зачем мне желать, чтобы вы напали? — поясняю. — Я, если хотите знать, стремлюсь к мирному существованию.

— Тогда почему вы идёте на конфронтацию? — спросил уже Алан. — Освободите королеву и живите спокойно.

Однако я отрицательно качаю головой.

— Не могу именно из-за стремления к миру. Королева и её ребёнок — отличное знамя, подняв которое можно начать новый виток войны.

Хмурые лица дворян меня нисколько не удивили.

— Я отлично понимаю, что вам не нравится сложившееся положение. Это логично, оно не может вам нравиться. Тем не менее плохой мир лучше хорошей войны.

— Так уж? — мрачно переспросил один из рыцарей.

На самом деле дословно его слова следовало перевести иначе. Нечто вроде: «насколько лучше?» или как-то так, вопрос акцентирован именно на стоимости этого «лучше», при этом стоимость ставилась под сомнение, поэтому я воспринял его слова, как скептическое «так уж».

— Я знаю, на что способен некромант, сидящий в защите. Также я знаю, что вы сможете его победить. Поднимите знамя борьбы, соберёте вокруг себя всех несогласных и сомневающихся, возможно, даже заручитесь поддержкой магов и церкви…

По поводу последнего пункта у всех собравшихся были большие сомнения, что характерно.

— Собрав все силы, возможные и невозможные, вы победите. Но какой ценой? Сколько людей отдадут свои жизни? И ради чего? Вы уничтожите столицу и обескровите себя.

Алан отрицательно покачал головой.

— Вы будто бы не понимаете. Мы и так лишены столицы. Королевство расколото, и держится только на порядочности аристократии.

— А извне никто не суётся, потому что опасаются Короля-Лича? — парировал я. — Стоит вам нарушить сложившееся равновесие, и начнётся новая череда конфликтов.

— Пустой разговор, — хмуро вздохнул Алан. — Похоже, нам придётся применить силу.

Покачал головой.

— Или вы уйдёте, а вернётесь позже. Когда у вас будет поддержка всей аристократии королевства, а не небольшой кучки ваших вассалов. Наш конфликт и недопонимание именно в этом. Какая для меня разница, Алан, кто придёт к моим стенам? Вы или любой другой герцог?

Мы друг друга поняли. Фейт более ничего не сказал, но лицо герцога выразило очень и очень многое. Я, впрочем, остался глух к гримасам. Гости покинули мою крепость и отправились, по всей видимости, готовиться к штурму. Тем хуже для них.

На стене меня нашёл Чезаре, явно обеспокоенный.

— Вы не смогли договориться миром?

Киваю.

— Да. У нас есть противоречия, какие вряд ли разрешаются словами и договорённостями. К сожалению, мне предстоит похоронить этих благородных людей под своими стенами.

— А в чём заключается неразрешимое противоречие? — спросил светлый отец.

— Я отказался передать им в руки Её Величество.

Чезаре аж подпрыгнул.

— У вас в руках Её Величество⁈

— Да, всё верно. Мне поручили её защиту, — подтверждаю.

— Но почему вы не сказали?

— Вы не спрашивали, — как очевидное ответил я.

Чезаре, ворча себе что-то под нос (возможно матерное), поспешил к воротам. Я ему мешать и не думал. Получится переубедить рыцарей — хорошо. Не получится — плохо, но не смертельно. Было желание послать призрака и попробовать послушать, что они там будут говорить, и как Чезаре будет уговаривать рыцарей отступить, но я решил не тратить силы и время. Имеет значение только результат, получится у светлого отца или нет — скоро узнаем.

Получилось. Вернувшийся светлый отец порадовал меня положительным исходом дипломатической миссии и пожелал встретиться с Тайрой. Я не отказал, ведь церковь может поддержать меня в желании сохранить королеву и наследницу подальше от опасностей и войны. Удобно, когда ваши цели совпадают, хотя бы в некоторых аспектах.

Через несколько дней маленькая армия снялась с места и двинулась дальше. Чезаре немного поворчал о том, что я не рассказал ему о такой важной вещи, но объективно предъявить мне ничего не смог, ведь тему взаимодействия с его мёртвым величеством мы вообще никак не обговаривали, даже почти не касались. Значит, интересовать светлых отцов судьба Её Величества не должна была.

И содержание этого диалога я уже подслушал. Ничего интересного, Чезаре убедился, что Тайра получает всё необходимое и в целом содержится, как высокопоставленная пленница. Вот так эта глупая возня и закончилась.

Глава 13

Я вовсе не остановил свои попытки развить некромантию.

Итак, формально я мог поднимать скелетов-людей, разных качественных уровней, это первое. Я мог вызывать духов с той грани жизни и смерти, на чей-то взгляд практически бесполезных. Это второе. Да, тот же дух-охотник был именно духом, но я чётко ощущал его, как нечто индивидуальное. Нет, это не то слово. Нечто специализированное, так вернее. Я мог вызвать такого духа только в специфических обстоятельствах, и не мог превратить любую подвернувшуюся душу в эту тварь. Лошади-скелеты тоже не в счёт, эта штука с особенностями. Как выяснилось на практике, их усиливать свинцом не получается. Точнее, получается, но в очень узком диапазоне. Были ещё некроконструкты, но там именно конструкты, не имеющие собственной… эм… души, фактически являясь расширенными конечностями для других скелетов.

Ещё я мог поднимать Личей, но это вообще отдельный вид искусства, сейчас не имеющий отношения к делу.

Итак, у меня имелась конкретная узкая специализация, вполне определённый набор способностей и ограничений. Казалось бы, грех жаловаться. Возможности мои и так не просто широки, а практически бесконечны, и гвардейцы уже могут практически всё, были бы желание и фантазия.

Однако меня не оставляло ощущение, что я что-то упускаю. Какую-то часть своих способностей я не использовал или использовал неправильно. Было нечто, доступное мне, но оставшееся невостребованным. И я пытался нащупать, что именно упустил, где именно совершил ошибку, недосмотрел.

Задачка не из лёгких, магия этого мира была насколько интуитивной и рефлекторной, настолько же и непознанной. Стоит понять, что ты можешь, например, создать огненный шар в ладони, и эти огненные шары становятся привычным и доступным навыком, будто давно и активно их создаёшь и пользуешься. Но тыкаться вслепую, пытаясь самостоятельно разобраться, что можно, а чего нельзя — занятие малополезное. Нужно точно знать, что конкретное действие возможно. То есть, допустим, я НЕ знаю, что могу из костей простых людей, вложив кучу силы, поднять костяного дракона. Представим такое допущение. И сколько бы я пытался наугад вбухивать эту самую силу в кучу костей, я не только не подниму дракона. Я даже не получу отклика, что иду в правильном направлении.

Порой магия сама подсказывает некоторые решения. Причём чаще всего в моменты, когда я этого не прошу и просто размышляю на тему: «мне нужно получить вот это и это». Не получить магией и поднятием мёртвых, а вообще получить. И внезапно получаю озарение на ровном месте, как было с призраком-охотником.

Ощущая это несоответствие, я бился над проблемой. Формулировал своё желание разными способами, желая получить новое озарение. Придумывал разные задачи, вертел их всеми мыслимыми способами, медитировал всеми доступными мне методиками. Я знал, что есть скрытые от меня возможности, но не мог найти к ним ключа.

— Так. Давай представим, что я идиот, — обратился я к черепу.

Обычный черепок, применял его, чтобы не разговаривать с самим собой, но в то же время имитировать диалог.

— Я делаю что-то неправильно просто в силу другого менталитета.

Череп ехидно прогнусавил мне:

— А ещё в силу другого менталитета ты делаешь такое, от чего у местных мозги в ленту Мёбиуса заворачиваются.

Киваю:

— Аргумент. Но сейчас мне это мешает! Надо подойти к вопросу, как подходят местные!

Череп вновь обдал меня ехидством.

— Ага, как же! Выкинуть тысячу лет технического, научного и социального развития и посмотреть на мир деревенского дурака, для которого прыщ на заднице, молния в небе, цены в ближайшем городе и война в соседнем королевстве — явления одного порядка, зависящие от сельского колдуна, обожравшегося грибов. Давай, желаю успехов в постижении местного менталитета!

— Не преувеличивай, — одёргиваю череп. — Не такие местные тупые.

— А они и не тупые, — продолжает настаивать черепушка. — Идеалистическое сознание не делает человека глупым, а вот делающим выводы на основе предпосылок, никак с объектом анализа не связанных — сколько угодно. Более того, местные порой вполне успешно способны предсказать по раздавленному жуку и козьим какашкам погоду или настроение своего сюзерена, только это в основном — попадание пальцем в небо.

Я пролетел из одного края кабинета в другой.

— А теперь вопрос…

— Давай, — ехидно подбодрил меня череп. — Удиви меня.

— А мне к магии относиться идеалистически или материалистически?

Череп промолчал, а я остановился, обдумывая вопрос и ища на него ответ.

— Во-первых, вопрос глупый. Даже если в этом мире можно плюнуть на стену и по результату предсказать погоду на другом конце мира, это всё равно некая магия, которая работает по неким законам. Даже если магия концептуальная и не подчиняется формальной логике, значит, есть какая-то другая логика, которая к магии применима. Во-вторых, местная магия законам вполне подчиняется. Есть некие ощутимые единицы объёма магической силы. Пока у меня нет конкретных единиц измерения, а те, что использовались братьями-некромантами, весьма условны, но сам факт.

Череп промолчал. В том смысле, что я погрузился в собственные мысли и пока в собеседнике не нуждался.

— Магия не служит магу. Она существует, как часть мироздания. Существует сама по себе. Магия не противоречит мирозданию, она его часть.

Я вновь начал ходить по кабинету.

— Эффект наблюдателя. Существует ли магия в отрыве от магов как её проводников?

Если бы у меня был мозг, он бы сейчас нещадно чесался. Я сейчас, фигурально выражаясь, пытался потрогать свет, попробовать на вкус электричество или увидеть пустоту. Я не просто пытался понять, с каким явлением имею дело, а напрягал те свои мистические органы, что отвечали за взаимодействие с магией.

— Почему мне раньше это в голову не приходило? То, что я называю волей, может быть совсем не волей. Воля есть и у людей мира, лишённого магии. Значит… Значит, здесь я манипулирую магией, применяя нечто иное.

Мне как будто отрубили руку и вместо неё поставили высокотехнологичный протез. Он мог действовать точно так же, как действует обычная рука, полное замещение, но в то же время протез позволял двигать безымянным пальцем или мизинцем отдельно, независимо от остальных пальцев. Согнуть в кулак все пальцы и разогнуть только мизинец.

Это же касалось и магии. Я пользовался своей волей так же, как раньше, не понимая, что здесь у неё больше функций. Больший спектр возможностей.

— Ты кретин, Арантир, — улыбнулся я, разогнув, наконец, безымянный палец.

Некромантия вовсе не была каталогом со списком доступных к поднятию существ. Просто я не понимал, как работает конструктор. Впрочем, само слово «конструктор» довольно далеко от истинного положения вещей. Однако магия смерти действительно позволяла мне действовать в некоторых рамках, меняя под свои нужды хоть скелетов, хоть духов.

И у меня, наконец, появилось понимание того, что надо делать!

Я понял, что могу создавать не только человекоподобных скелетов или вообще скелетов, происходящих от существ, какими они были при жизни. Я и раньше это мог, практически любого Франкенштейна собрать, но тот был недееспособным. Точнее, был лишь неуклюжей куклой, непригодной к бою.

Однако создать для такого конструкта душу, что будет способна врасти в новое тело и овладеть всеми возможностями возможно. Нужно правильно формулировать задачу, и правильно приказывать.

Одушевлённый идеей, я бросился к хранилищу костей. С ростом поселения стало понятно, что поднимать нежить прямо под окнами жителей… Как минимум не эстетично. Были приложены некоторые усилия, чтобы кладбище скрылось стенами и крышей, превратившись в ритуальную залу, где я мог поднимать скелеты или брать кости для работы.

Здесь я и приступил к работе. Для начала мне требовался прототип. Тварь будет… Хм. Максимально не человеком, чтобы проверить, как оно будет работать. Пальцехождение, изогнутый позвоночник, переделка рук.

Засел я на несколько часов, без шуток. Собрать «жизнеспособную» особь, чтобы все суставы двигались так, как мне нужно, без готового заданного шаблона, оказалось задачкой далеко не на щелчок пальцев. Реально засел с конструированием, покуда готовый монстрик не принял законченные очертания. Пока существо напоминало… скелет. Никакой брони, укрепления и прочего я не наращивал, ибо прототип и проверка работоспособности. Тело создал, заставил пройтись туда-сюда. Готово.

Перешёл к душе, что будет этим телом управлять. У меня появился общий алгоритм действий, но на деле я это проворачивал в первый раз, так что и здесь тоже будет прототип. Как ни странно, за основу не бралась какая-нибудь пойманная на той стороне душа, нет. Я применял собственную силу, чтобы сформировать образ… Модель? Основу? Каркас? Сложно описать, но «каркас» — наиболее подходило по значению. Каркас будущей души. Каркас, который сможет встроиться в заготовленного монстрика и вжиться в слеплённую моими руками конструкцию. Каркас, что обеспечит подчинение, набор мыслительных способностей, поведенческих рефлексов… В каком-то смысле я искусственно создавал сознание, но и здесь назвать этот каркас полноценным сознанием нельзя. Только набор элементов, в который ещё следовало вдохнуть настоящую неживую душу.

Точнее — скормить.

Я начал вылавливать из общего потока наиболее слабые или ощущающиеся таковыми, души, и своими руками «скармливал» каркасу. Первую, вторую, третью. Только на пятой существо, удерживаемое моей силой, отозвалось, вздрогнуло и потянулось за дополнительной пищей. Твари пришлось скормить три десятка душ, прежде чем оно полностью сформировалось.

Наконец, последний этап, вселение.

По уровню сложности это было сопоставимо с созданием Лича. Сила утекала в трубу, я испытывал явное напряжение, но тянул. Минута, вторая, третья, скелет засветился зелёным. Ещё минута, чтобы душа сроднилась с новым телом.

Пафос момента разбило неуклюжее шевеление получившегося медвежонка. Минут двадцать я наблюдал, как скелет барахтается на полу, испытывая лёгкий стыд за свои кривые руки. Даже начал думать, что что-то напортачил, и создание получилось недееспособным.

Нет, монстрик всё же встал на ноги, вполне уверенно сделал несколько шагов, подвигал конечностями и остановился.

— Оно живое! Живое! — воскликнул я.

Скелет не понял, но поверну ко мне голову. Да, это существо имело какой-никакой, но разум.

— Пошли. Посмотрим, на что ты сгодишься.

Глава 14

Я чего-то не понимаю в этой жизни. Конкретно сейчас я не понимаю, почему некроманты не захватили мир.

Новая тварюшка получила рабочее наименование: джаггернаут. Даже в своём текущем состоянии, без усилений, этот медвежонок валял по земле пятёрку гвардейцев, имея приличные скорость, ловкость и силу. Мои разогнанные на максимум гвардейцы с трудом уклонялись и пытались как-то держать джаггернаута на дистанции, но получалось у них не слишком хорошо. Правда, шестой подключившийся скелет переломил расклад сил, и гвардейцы начали выигрывать. Однако, что будет, когда я доработаю своего медвежонка, как чисто конструкцию тела, так и усиление в виде свинца повешу? Ой, чувствую, машина разрушения получится.

Понятно, что своя ложка дёгтя у джаггернаута была. Первое — ограничение по количеству. Теперь я уже чётко ощущал, что могу потянуть ещё где-то десяток таких тяжеловесов, плюс — минус два. Но всё равно ударно штурмовой отряд из этих ребят будет подавлять и ниспровергать, втаптывая никчёмных смертных в грязь, и давить чувство собственного достоинства жалких живых воинов. Или я чего-то не понимаю? Смотрю на получившийся конструкт. Накидываем свинец, накидываем доспех, сколько это будет? Килограмм шестьсот точно, по латам гвардейцев я вполне могу интерполировать на джаггернаута. Полтонны смертоносной радости. Даже рыцарский натиск, если рыцарю посчастливится с разбегу налететь на джаггернаута, не гарантирует победы. Я уже удостоверился, после применения свинца у скелетов появляется некислый запас прочности.

Гвардейцы переносят таранный удар бревном в грудь вообще без заметных осложнений. Да, отлетают и падают, но встают практически сразу. Нет органов, повреждаемых сильным ударом, лишь бы кость не ломалась. А джаггернаут больше, сильнее. И сам ещё и прыгнуть может, вот рыцарь будет в экстазе, получить в грудину полтонны бронированных костей во встречном ударе. Поэтому я не понимаю, почему некроманты так слабы?

Допустим, у нас имеется косность мышления. Вот поднимет Хаарт такого усиленного бойца. Что он сделает? Попробует собрать абракадабру, как я? Или сделает того же скелета, только больше? А если скелета? И что в итоге? А то. Смотрю я на своего медвежонка. Два с половиной метра в холке, не более. Благодаря форме тела, привет, ящеры из известной космооперы, большая масса сосредоточена в относительно небольших габаритах. А если выпрямить позвоночник и сделать «нормальные» ноги? Ага, получится великан, метра три с половиной в холке. И при той же массе просто из-за размеров, длинных рук и ног, появится такая неприятная штука, как инерция. А вместе с инерцией и медлительность, и нужно будет большее усилие на каждое движение.

Ладно, я могу понять, почему обычные джаггернауты не так эффективны, большому шифоньеру больнее падать. И всё же, вот он, тяжёлый боец. Очень тяжёлый. А если по этой же концепции собрать ассасина? Ох, держите меня семеро, я могу создавать не просто скелетов, а конструкты, такие, какие захочу. Выбрасываем прямохождение, берём четыре универсальные конечности. Делаем тело ещё плотнее, голову прячем под защиту, добавляем хвост. Бегающая на четырёх лапах бронированная черепаха, с когтистым хвостом и когтями на руках. Её же без магии вообще не победить будет! А если в хвост монтировать арбалет? А если пороховую пушку? Пусть даже однозарядную?

Кстати, насчёт магии. Может, всё же это я такой неправильный и аномальный? Был бы каким-нибудь магом огня — сжигал бы всех в потоках драконьего пламени? Стойкое чувство, что я чего-то не понимаю или что-то упускаю. Не то чувство, как перед откровением в понимании магии смерти, а скорее ощущение: «я дебил, пытаюсь простое сложение два плюс два через квадратное уравнение решить».

То есть дело не в слабости некромантов, а лично во мне? Так Хаарт мне прямым текстом говорил, что я такой, призванный из другого мира, не уникальный. Пусть делали это всего несколько раз, но те другие были интересными собеседниками и не более того. Их не воплощали в Личе, как меня? Ведь должна быть какая-то объективная причина, объясняющая мою, не вписывающуюся ни в какие ворота, силу?

Не придя ни к какому выводу, вздохнул и развеял джаггернаута. Пошёл делать нового, уже по-настоящему, не как прототип. Приволок кучу свинца и сел за работу. Проклял всё на свете, настолько медленно собиралось новое тело, и дело не только во времени. Эта штука адски тянула из меня силы. Создать целый десяток таких вот красавцев будет далеко так не просто, как я вначале ожидал. В какой-то момент мне вообще пришлось остановить работу, благо такая возможность присутствовала, и заняться другими делами, чтобы вернуться к процессу позднее.

Дела не заняли много времени, но я намеренно растягивал удовольствие, чтобы подольше не возвращаться к созданию своего убертанка. Как бы сильно мне ни хотелось побыстрее получить в руки новую боевую игрушку, до самого вечера я работал над чем-то другим.

С порохом подвижек пока не было. Даже немного жаль, что не могу ощущать запах. Да, пахнут выгребные ямы совсем не фиалками, но по запаху я мог бы отделить просто отходы жизнедеятельности от характерного запаха… Наверное. Ладно, всё равно запах я не ощущаю, так что не стоит об этом думать.

Бросил больше сил на достройку стены. У моих незваных гостей возникло трагическое заблуждение об уязвимости моей крепости, надо подобные заблуждения развеять самым радикальным образом. И ещё башенных орудий поставить, чтобы боялись. В этих целях пришлось несколько замедлить строительство церкви, пусть там работали в основном люди, но материалы-то поставлял я. Теперь материал пошёл на стену. Чезаре, впрочем, и не думал возмущаться.

Видимо, взаимоотношения между церковью и дворянством не были такими уж бесконечно прочными, а цели и вовсе могли расходиться. Церковь ведь штука такая, ей совсем необязательно ютиться в границах одного государства, наоборот, надо проникать в умы и души людей и вообще разумных, где угодно и как угодно. А на таком фоне церкви очень бы хотелось, чтобы в стране всё было спокойно и боголепно, но в то же время достигать этого спокойствия резнёй с неизвестным количеством потерь неприемлемо. Парадокс. Вот и крутятся светлые отцы, как ужи на сковороде, стремясь удержать шаткое равновесие. Впрочем, всё это — мои домыслы.

Так или иначе, к ночи я вернулся в свой тихий холодный склеп. И провозился почти до утра, шаг за шагом, или скорее кость за костью формируя своего суперсолдата. Фигуру менять не стал, по многим причинам.

Если говорить о голове, то, находясь сверху, она так и просит, чтобы по ней стукали всяким тяжёлым оружием. Когда же голова впереди, то это очень неприятно ломает все привычные рефлексы. Бить сверху бесполезно, если не попадёшь по голове, то заедешь в бронированный горб без всякого ущерба, то есть большая часть ударного двуручного оружия сразу идёт лесом, становясь банально неэффективной. А колющее оружие само по себе против скелетов не очень эффективно, потому что надо ломать кости, а не протыкать плоть.

Да, всякие молоты, палицы, чеканы и прочее ударное оружие можно использовать против конечностей, стараясь повредить или даже оторвать, например, руку или ногу, но снова мешает форма тела. Этот же горб прикрывает плечи сверху, не полностью, но когда я навешу броню — можете колотить до посинения, удары будут просто соскальзывать вниз, не причиняя вреда. А нанести эффективный удар сбоку… Удачи.

Я наблюдал за тем, как дикари воевали со скелетами. Видел, как удары по голове разбивали череп, как удары по плечам отрывали руки. Иногда и удар по ногам давал какой-никакой, но эффект. И потому джаггернаут был почти шариком с руками и ногами. Пусть это несколько сокращало подвижность, вверх руки поднимались весьма ограниченно, а назад и вовсе двигались едва-едва, а ноги, если бы не пальцехождение, валили бы колобка на землю после любого сильного удара. Однако я точно знал, что делал. Мой джаггернаут будет живучим, устойчивым, крепким, сильным, ловким. Никаких уязвимых мест, или я их не вижу.

Однако к утру у меня было только тело, на создание ещё и души, если откровенно, не было сил. Не магических, не было сил моральных. Весь день я филонил и занимался прокрастинацией. Играл в шахматы, болтал с Её Величеством, просто ушёл на одну из башен и тупил в голубое небо. Это же примерно сорок часов на поднятие одного-единственного мертвеца, ужас просто. Даже не на поднятие, на работу с телом.

Меня несколько беспокоила магия. Может статься, причина бессилия некромантов в каких-то заклинаниях, что делают нежить бесполезной, типа изгнания мёртвых или чего-то подобного. Пусть меня убеждали, что магов, способных десятками упокаивать скелетов, единицы, но я с таковыми не встречался. И пока не встречусь, не буду знать, как оно вообще на практике.

Отдохнув и набравшись сил, я закончил создание джаггернаута, уже настоящего, боевого. Всё те же два с половиной метра в холке, мощные руки, мощные ноги, горбатое тело. Снова пришлось ждать, пока новоиспечённая душа освоится в теле, это заняло ещё больше времени. Полностью разумным джаггернаут не был, по ощущениям воспринимался как гвардеец. Нет, всё же более смышлёный. Нормально, работать можно.

Пошли радовать кузнецов новым заказом на комплект снаряжения. Кузнецы впечатлились, впечатления выражались сдержанными матами. Главное — за работу взялись и приступили к созданию тяжёлой брони.

Сначала, конечно, проверяли, сколько вообще брони это чудо могло на себе тягать. Получалось забавно. Так-то джаггернаут поднимал довольно много, куда больше собственного веса, но о подвижности при такой нагрузке можно было забыть. Приемлемую массу остановили в районе полутора сотен килограмм. Можно было побольше, но не нужно. Плотное тело не требовало слишком много брони, но даже с указанным ограничением получались толстые пластины почти по всему телу.

Сложнее было с оружием. Классические мечи и прочее джаггернауту не подходило. Здесь скорее приходилось говорить о встроенном оружии, когтях каких-нибудь, потому что этот медведь мог рукой приложить так, как не каждый человек способен ударить оружием. И второй момент — обычное древковое оружие просто не выдерживало силы удара. Банально ломалось. Значит, чтобы вооружить джаггернаута булавой, нужно делать рукоять из стали. Решил пока повременить, сначала сделать доспехи.

Грустно вздохнул, понимая, что таких медвежат надо сделать хотя бы штук пять, для начала.

Глава 15

Ткацкий станок работал. Довольно крупная махина получилась, реально большая, с два домика размером. Пока допиливали все функции, многие механизмы пришлось упрощать, чтобы добиться надёжной работы, что увеличивало габариты. Как говорится, компенсировали качество материалов толщиной деталей. По возможности, конечно, много где использовали дерево, а в опорах так и просто бетон, иначе металла бы на это чудовище ушло неприличное количество. И так ушло, но где-то мы смогли обойтись менее ценными материалами.

Как только убедились, что всё функционирует хорошо, зарядили весь материал, имеющийся в закромах. Станок работал пять часов, после чего материал закончился. Банально закончился. Мой максимально оптимизированный ткацкий цех со скелетами даже близко так не мог, а здесь один огромный станок.

Теперь вопрос… А зачем он мне вообще нужен? Как эту махину вписать в экономическую модель? Где мне столько материала брать, чтобы его на полную загрузить? Только теперь всплыли в сознании мельком где-то виденные цифры, согласно которым одна ткацкая фабрика, даже ранняя, могла производить больше ткани, чем все мануфактуры целой страны с их устаревшим ручным производством. И вот. У меня есть станок, и если найду материал, могу производить больше ткани, чем всё королевство вместе взятое, а может и пара соседних.

Пошёл к Чезаре, надо обговорить покупку животных. И готовить пастбища, вероятнее всего, за стеной. Пространство между крепостью и аномалией есть (приличное к тому же), что-нибудь придумаю, чтобы защитить пасущихся барашков.

Чезаре, к слову, королеву посетил, на правах мага жизни осмотрел Аннабель, мне претензий не высказывал. Последнее особенно важно и показывает, что цели и задачи церкви я понимаю правильно. Нашёл светлого отца на строительстве церкви. Мужик, как и положено иезуиту… То есть, верному последователю Светлой Матери, кое-что понимал в архитектуре, и потому хоть я и удивился сначала, когда увидел армирование стен перед заливкой бетона, вопросов не задавал. Зато на внешние стены моей крепости начали смотреть совсем по-другому. О да, стены у меня капитальные, современными осадными орудиями вы их ковырять будете очень долго, хе-хе-хе.

Так вот, нормально поговорить не было возможности, Чезаре практически руководил процессом, как представитель заказчика, ага, но моё пожелание обещал передать по инстанции. Чезаре правда явно не понял, каких объёмов закупку я хочу произвести, но ничего. Главное — начать.

Послал младшего Лича готовить пастбища. Не знаю, что у нас появится первым, лошади, бараны, овцы, но площади под них должны быть готовы, а с ними загоны, да и вообще инфраструктура. Не знаю, буду я шерсть стричь или коров доить, но помещения в любом случае пригодятся.

Пока нет шерстяной ткани, переоборудовали станок под лён. Повозиться пришлось, материал довольно сильно отличается, другое натяжение настраивать, скорости регулировать, но это уже мелочи. Главное — махина работает.

За этим делом как-то внезапно собрался паровой двигатель, прототип номер один. Испытания проводили скелеты, потому что мне было очевидно — рванёт. Не мог не рвануть, мы понятия не имели, где и какие будут нагрузки и давления, поэтому что-нибудь точно разорвёт.

Раскочегарили установку, постепенно поднимая давление пара. Я сделал прибор, измеряющий давление, кустарный тонометр, который настраивал через собственный же клапан и банальный воздушный насос, пытаясь хотя бы на глазок сделать отметки в две, три и четыре атмосферы, а максимальное значение должно быть в пределах десяти. До клапана и тонометра дело не дошло, куда раньше прохудился один из швов, соединявший топку и внешнюю оболочку, обдав скелета струёй пара. Плохо, если швы не выдерживают даже разогревания воды.

Показал кузнецам, те быстро нашли бракодела. Мужчина настоял, что делал всё правильно, дело не в его работе. Дали остыть котлу, слили воду, залезли внутрь, осмотрели швы. Нда, делать ковкой швы, соединяя детали с углом в девяносто градусов, мы пока не умеем. Пришлось той же ковкой наращивать полосу металла на все швы, снаружи широкой лентой, внутри тонкой полосой.

Запустили заново, на этот раз и рабочее давление набрали, я начал работать с клапаном. Он регулировался болтом, и изначально настроен был на четыре атмосферы, примерно. Если я всё правильно помню, нормальная работа парового котла начинается с двадцати атмосфер, но на такие мощности мы будем выходить позже, пока добраться бы до десяти и добиться стабильной работы.

Рвануло в промежутке между шестью и семью атмосферами. Я даже не понял, что именно произошло, скелеты разлетелись в разные стороны слишком быстро.

— Будем надеяться, по повреждениям удастся установить причину взрыва, — сказал я, глядя на сарай, в котором проходили испытания.

Сейчас из испытательной лаборатории валил пар, быстро остывавший. Впрочем, чего там смотреть? Только удостоверится, что нужно совершенствовать технологию, и в первую очередь сварку. Плюс думать, как обойтись без сварки, какие стыки вообще можно сделать другим способом и тому подобное.

Попробовал с порохом поработать, но там вообще никаких подвижек. Возможно, я делаю что-то не так, но я не знаю, что я делаю не так. Будем продолжать эксперименты.

Пока всё переделывают и ремонтируют, взялся за джаггернаутов, но, сделав ещё двух, остановился (и то второму только тело закончил). Предельно выматывающий процесс. Я не могу понять, почему, но создание этих убиваторов очень тяжело даётся, и каждый следующий ощущается тяжелее, чем предыдущий. То есть с телами-то всё нормально, они сложные, но статично сложные. А вот создавать души для этого дела — настоящее испытание.

В момент передышки ходил смотреть, как первого Джаггера облачают в доспехи. Кузнецам, ну и мне за компанию, пришлось немного изгаляться, создавая комплект брони. Проще всего было с горбом, никакой подвижности, то есть вся задача — сделать сбрую, которая броню будет держать на одном месте, пока Джаггер будет двигаться. Один из кузнецов спросил, что будет, если медвежонку запрыгнут на спину. Я посмотрел на джаггера. Повинуясь моей команде, тот сделал кувырок с перекатом в сторону, затем такой же вперёд.

— Делаем минимум пластин со стыками, убранными внутрь, чтобы за них нельзя было зацепиться.

Посмотрю я на смельчака, что попытается устроить родео. Чтобы со спины нельзя было ударить по шее (это мы не вспоминаем, что сам горб шею прикрывает), была сделана юбка из пластин, крепившаяся только в двух верхних точках на кольца, позволявших свободно отгибаться. Такие же юбки прикрывали плечи.

С грудью возникли проблемы. Подвижность там была не слишком большая, у Джаггера не было подвижной талии, поворот корпусом осуществлялся через ноги, так что требовалось только правильно разместить нагрудник… так казалось. На деле пришлось изгаляться с формой, чтобы нагрудник нормально прилегал к телу, оставляя защитный зазор. Точек крепления «плечо, плечо, пояс» у Джаггера не было. Точнее, они не годились. Поэтому точками жёсткости стали участки горба с обеих сторон от головы и такие же участки под руками. Зато после некоторых манипуляций, составная нагрудная броня закрыла всё тело вместе с пахом, снизу переходя в броню на спине. Благодаря тому, что ноги не тёрлись друг об друга, броня не мешала движению.

С головой сложностей не было, шлем с глазами, только форма не обычная. Шею прикрыли кольчужным воротником, более ничего не подходило. А вот с руками и ногами вышло сложнее. После нескольких неудачных конструкций остановились на прочных льняных рукавах, на которые крепились элементы брони — стальные пластины. На ногах штанины заканчивались на последнем суставе, дальше шли тяжёлые бронированные ботинки. На перчатках закрепили толстые лезвия-когти. С формой пришлось поиграть, поэтому каждый из двух когтей был толстым у основания и утончался к острию. Собственно, остриём был короткий участок в десяток сантиметров, но, учитывая силу удара, этого было достаточно.

С весом я угадал, джаггернаут в полной броне весил четыре с половиной сотни кило, плюс-минус мешок костей. При такой массе махина сохранила и подвижность, и ловкость. Подпрыгивающий выше своего роста, с места, медведь полтонны весом. Хмыкнул и указал на джагерра кузнецу, который спрашивал, а не запрыгнет ли враг на спину.

— Если всё ещё думаешь, что его можно оседлать — прошу.

Правда, вылез ещё один недостаток, частично ожидаемый. Я выгнал джаггера на свежевспаханное поле и приказал побегать. Прыти у великана поубавилось, грязь держала его тушу не слишком уверенно. Частично это компенсировалось большими ступнями, я предполагал некоторые проблемы подобного толка и лапку сделал побольше. Также отчасти недостаток компенсировался длинной ступни и большой силой джаггера, грязь просто не могла серьёзно его замедлить. Но в болото лучше не залезать, да, и на лёд не соваться.

На деле боец ближнего боя в грязи будет иметь те же проблемы, так что здесь у великана даже будет преимущество. А что касается оружия дальнего боя, тому всё одинаково. Можно, конечно, подумать о паучьих лапках из кости, такая будет глубоко тонуть в грязи, но и легко из грязи выниматься, а восемь лапок обеспечат хорошую подвижность, но хрупкость, даже если использовать броню.

Что же. Первый гигант был готов, второй ждал своего доспеха, третий имел пока лишь тело. Создать даже пять таких бойцов — уже подвиг. А десяток уже не кажется мне простой и быстрой задачей. Да, формально на одного уходит «всего лишь» трое суток, но паузы между подходами требуются в неделю, как минимум. А дальше они, вероятно, будут возрастать.

Поэтому после трёх бойцов ближнего боя стоит подумать над вариациями. С дальнобойным оружием… Нет, пока мне нечем вооружить стрелков. Арбалет — оружие рядового стрелка, подходит для гвардейца, но не подходит для джаггера. Большой арбалет — глупость, долго перезаряжать, тяжёлые и объёмные боеприпасы, а цели для такого оружия нет. Делать самоходную баллисту — извращение. Мне нужно нечто, хм, скорострельное. С мощностью обычного оружия, но чтобы стреляло часто. Метателя дротиков что ли делать? Условный «пилум» джаггер действительно может метнуть вполне не кисло, никому мало не покажется. Но сколько этих пилумов он с собой утащит? Пусть даже полсотни — это ерунда. В ближнем бою эти гиганты натворят больше.

Допустим, арбалет. Под обычные дротики, но максимально мощную конструкцию натяжения. Рычажное заряжание от псевдоконечности, только механизм подачи болтов продумать. Даже двадцать выстрелов в минуту по меркам этого мира — пулемёт. Надо попробовать.

Впрочем, у меня возникает ощущение, что я не использую потенциал некромантии на полную мощность. Снова возникает. Что можно соорудить что-то более смертоносное, не оглядываясь на человеческое оружие. Только придумать пока ничего не получается. Ладно, буду пробовать.

Глава 16

Идея с арбалетом для медвежат с первого раза не получилась. В смысле, собрать стреляло легко, но вот чтобы это стреляло отвечало твоим требованиями —уже целое искусство. Ключевое здесь — мощность. Болт должен пробивать рыцарский щит либо рыцарский доспех, причём с сотни метров, иначе вся эта затея с дистанционным оружием не имеет смысла.

Первое — сам болт. Собрали стационарную баллисту, только под арбалетный болт и с регулированием мощности. Поставили на дистанции в полторы сотни шагов мишень, закрепили самодельную кирасу. Деревянные болты с наконечниками отмели сразу, раскалываются, да и масса маленькая. Стали делать стальной болт. Полукилограммовое шило уже вполне могло зайти в гости к сервелату в консерве, кираса его не останавливала, но скорость требовалась большая, наша баллиста едва такую выдавала. Продолжили наращивать массу. Ломик, примерно массой в килограмм, вскрывал доспех на вполне достижимой скорости, стартовый импульс ему требовался поменьше. Хотелось нащупать меньшую требуемую массу, но решил не тратить время.

Приступил ко второму шагу, начал делать под этот болт носимый арбалет, а не стационарную баллисту. Сразу нарисовалась проблема с дугами. Настоящей пружинной стали у нас не было, то что под неё более всего походило, было не совершенно. Поэтому, чтобы достичь нужного импульса, пришлось ставить аж восемь дуг. Потому что дуги большего размера делать, сохраняя качество, не выходило — трескались при натяжении. С восемью дугами, сколько ни извращался, не смог сделать нормальную передачу импульса. Это же нужно от каждой дуги тетиву, чтобы они крепились, чтобы им ничего не мешало, чтобы не перекашивало. Протянуть все восемь жгутов через направляющие для болта никак нельзя, там будет стоять затвор, к концам которого уже крепилась тетива. Четыре струны к одной стороне, четыре к другой. Получилась ерунда.

Попробовал сделать скорпион. Два торсиона, после некоторых шаманских ритуалов и призыва к такой-то матери, заработали и куда стабильнее выдавали требуемый результат. Однако, когда я только подумал в сторону системы перезарядки, стало грустно. Играясь с механикой и некроматериалами везде, где это было можно, где это было нельзя, и куда вообще кривыми ручонками лезть не стоит, я это сделал.

И получил лишь немного облегчённую баллисту, всё ещё слишком тяжёлую для ручного применения. Так-то прогресс, конечно, эта штука уже перезаряжалась и давала где-то пятнадцать — двадцать выстрелов в минуту, если ничего не заедало. Сойдёт в качестве точки стационарной обороны, закопаю пару таких в доты, чтобы приятно удивлять незваных гостей килограммовыми ломами в лицо. Но для джаггернаута она не подходила.

Отложил на доработку, может, и придумаю, как довести до ума. Начал сначала: попытался сделать самую простую конструкцию, вот чтобы, как пробка, — дуги, рычаг, ничего лишнего. Но нет, простота далеко не всегда гениальна. «Простой» арбалет не давал нужного импульса.

Похоже, надо ждать результатов с порохом, там как раз обеспечить нужную мощность проще, ствол подлиннее, стенки потолще, с отдачей джаггернаут справится.

Сел, посмотрел на баллисту. Вспомнил свои мысли на тему собственной косности. Что я могу не так делать? Джаггернаут? Нет, эти как раз сделаны правильно, танки натуральные. Защищённость и живучесть на высоте, мобильность и боевая мощь достаточны. Арбалет? Ну, не знаю, только если делать пилумы или метательные топоры. Кстати, да, метательных топоров надо наделать и медвежат вооружить. Метров с двадцати, да пущенный сильной, крепкой рукой, то, что гробовщик прописал.

Посмотрел ещё раз на баллисту. Чего я хочу? Оружие дистанционного боя, причём такое, чтобы один боец мог кошмарить целый отряд. Кто у нас пехоту, царицу полей, кошмарит? Пулемётные точки — да, но они стационарны. Артиллерия? Так артиллерия, она и есть артиллерия, шагающие баллисты мне не нужны. Танков у меня нет. В средневековье рыцари и есть танки. Хотя по эффективности и, что важнее, стоимости скорее на истребители тянут…

Истребители?

Посмотрел на баллисту. Задумался, а как у скелетов с воздухоплаванием? Допустим, полые лёгкие кости я сделать могу. Дальше что? Крылья? Скелеты, даже гвардейцы, крыльями махать не могут, в этом я уверен. Сделать планер? Так взлетит он, а дальше что? Далеко планер без двигателя или иной тяги не улетит. Воздушный шар? Без летучего газа не стоит и думать. Сделать-то можно, но полезная нагрузка будет мизерной. Что-нибудь лёгкое, чтобы чисто на ветре держалось? А смысл? Наблюдение с большой высоты — это, конечно, весьма перспективно, но бестолково в моих условиях. Без биноклей, подзорных труб или ещё чего-нибудь, что улучшит зрение… слепых скелетов. Не видят они в прямом понимании, воспринимают иначе, так что с высоты скелет мало что рассмотрит.

А если те же планеры, запускаемые вон, с баллисты, и несущие эти же болты. И как в первую мировую сбрасывать на головы. Надо пробовать. Для начала вообще покорить небо.

Взял скелета, немного переделал, чтобы сделать крылья. Усадил на баллисту и выстрелил. Скелет развалился, лёгкие кости не выдержали перегрузок. Попытка номер два, скелет покрепче. Скелета болтануло сразу по вылету с направляющих, и груда костей с хрустом треснулась в землю.

В общем, первый полёт неуправляемого скелета состоялся только на следующий день. Скелет был реально неуправляемым, даже при моём прямом подключении к испытателю — никакого управления. Суставы не выдерживают, поэтому у нас цельный костяной каркас. И летает скелет, как бумажный самолётик.

Делать птеродактиля через джаггернаута не хотелось категорически. Однако, за неимением вариантов, пошёл пробовать. Полюбился с конструкцией, сотворив нечто вроде биплана. Эти штуки, насколько я помнил, были довольно устойчивы. Когда новосозданная душа вселилась в самолёт, я ощутил недоумение пополам со стыдом. Душу вообще не воодушевило почётное звание первооткрывателя неба. Так-то душа туда стремилась, на небеса, но не в таком качестве.

Запустили, поржал. Аэродинамика нарушена, самолёт мой как вылетел, так и ухнул вниз, на грешную землю. Казалось бы, чего сложного? Заставить лёгкую груду костей летать. Нет, самолёт моих именных авиалиний никак не хотел работать. Продолжили эксперименты, только теперь тратилось в десять раз больше времени. Создавать джаггернаутов проще не становилось (пусть эти пепелацы по сложности всё же уступали медвежатам и создавались быстрее), хотя я и делал всего двух, сразу уничтожая после эксперимента.

Через три недели, когда я уже собирался бросить это дело, чудо случилось. Мертвец оторвался от земли, взмыл в небо и не шлёпнулся в первые же секунды носом в грунт. Летательный аппарат модели «кожа да кости» вполне успешно планировал, облетая мою крепость по периметру. В воздухе планер держался не слишком уверенно, тяги явно не хватало, но летел. А уж как душа удивлена, рождённый ходить после смерти полетел, хм.

Однако успех на этом и закончился. Видимость довольно посредственная, группу людей «рассмотреть» можно, отдельного человека уже затруднительно и непонятно, что там такое мелкое. Полезная нагрузка… Её нет. Сейчас масса была подобрана так, чтобы скелет удерживался в воздухе. При потере скорости птиц начинал снижаться, скорость набирая, а набрав уходил на высоту и снова начинал планировать. Добавить килограмм и всё, птиц уже не сможет набирать высоту, не хватит подъёмной силы, несмотря на больший набор скорости при снижении.

Это как у первых самолётов: пока летишь против ветра — всё отлично, набегающий поток воздуха держит тебя, простите за тавтологию, в воздухе, а стоит развернуться — ахтунг! Ветер нас обгоняет! Причём, что с этим делать, я вообще не представлял. Учить скелетов махать крыльями?

Единственное, что пришло мне в голову — велосипед. Помнится, были какие-то соревнования в моём мире, в Британии. Энтузиасты собирали нечто с пропеллером на велосипедной тяге. Там, правда, эти штуки полноценно от земли-то едва отрывались, на пару сантиметров, и «летели» десятка два метров, но! Могу ли я сделать винт и привод к нему?

Могу, сделал. Гусь с пропеллером в заднице. В носу не получилось, вся аэродинамика и развесовка шла к чертям, единственное место, куда можно было воткнуть привод — хвост. А внутри брюшка маленькие костяные пальцы перебирают колесо, раскручивающее винт. Причём я даже чувствовал, как душа с двумя десятками пальцев в брюхе осуждала меня за такие издевательства.

Тем не менее новый прототип полетел. Реально полетел, и даже без этих виражей по вертикали. Очень странное ощущение, как будто хруст в голове. Костяной каркас, на который натянуты матерчатые крылья. Пропеллер этот, с пальчиковым двигателем. И оно летит. Я будто заставил совокупляться аэродинамику и биологию, когда получал этот плод греха и разврата. Однако, летит же!

И как я удостоверился чуть позднее, даже имеет полезную нагрузку. Мизерную, правда, два десятка килограммов всего. Это не серьёзно, двадцать тяжёлых болтов нести на себе? Или россыпь мелких? Но от мелких толка не будет, сто граммовый гвоздь, наверное, даже шапку не пробьёт. Попробую, конечно, но бомбардировщика всё равно не получится.

После испытаний выяснили, что двухсотграммовый гвоздь с хвостом-стабилизатором таки может пробить череп и навестить серое вещество. Бомбардировщик, однако, берёт не так много подобных снарядов, что явно недостаточно. Учитывая рассеивание, можно эту идею выкинуть, или заставлять противников вставать плотными кучками. Пока у меня не будет пороха и гранат, не будет и бомбардировщиков.

Я, конечно, в свободное от захвата мира время, попробую доработать конструкцию, но не уверен, что выйдет что-то эффективное. Тем более если учитывать, что птицы занимают места джаггернаутов, весьма ограниченные. В общем, было забавно, но никакой практической пользы. Беспилотники фирмы некрон-корпорейшнл оказались не нужны даже собственным создателям.

Пошёл точить топоры — самое эффективное дистанционное оружие медвежат.

После такого фиаско даже к арбалетам возвращаться не хотелось, лучше посмотреть, как там с паровыми котлами, как раз успели собрать новый прототип. И снова скелеты-испытатели работают в опасной зоне, а мы смотрим издалека.

На этот раз удалось раскочегарить котёл и довести давление до девятнадцати атмосфер, прежде чем вылетел клапан высокого давления. Сорвался и улетел, отрекошетив и пробив скелета. Из котла лупит пар, скелеты в попытке быстро погасить огонь в топке устроили пожар. Честно пытался через них сделать аккуратно, а получилось как всегда.

Глава 17

Алиса любила выходить по утрам на крепостную стену, как на балкон. Здесь, в крепости, своего балкона у девушки не было, как и вообще балконов, а привычка сохранилась ещё с отчего дома, где она каждое утро смотрела на начинавших работу конюхов, на фруктовый сад, на прогуливающегося отца.

Грохнул механизм и в небо взмыл летающий скелет.

— Хорошо пошёл! К дождю! — удовлетворённо произнёс Арантир, отслеживая траекторию испытуемого.

Алиса вздохнула. Первый полёт костяной птицы всех изрядно напугал. Бывалый народ, конечно, храбрился, мол после всего уже увиденного ничего нового, подумаешь, скелеты летают. Однако и они вздрагивают, увидев силуэт летающего скелета в небе. Арантир запускал скелетов дважды в день, утром и вечером. На прямой вопрос: «зачем», ответил: «осмотр территории с высоты птичьего полёта». Пришлось привыкать к новинке и надеяться, что Арантиру надоест. Впрочем, Алиса уже достаточно изучила «мужа», чтобы в такое не верить.

В кабинете её ждали дела, и с этим кабинетом было очень многое связано. После «свадьбы», не сразу, а когда смогла свыкнуться с Личем и перестать его чураться, Алиса попросила передать ей какие-нибудь дела, чтобы было чем заняться. Арантир внезапно с энтузиазмом покивал, ответив:

— Похвальная инициатива! У меня есть обязанности, отнимающие много времени, и я готов их на тебя переложить. Я всё подготовлю!

Через день Арантир привёл её в кабинет и показал заложенный бумагами стол.

— Вот! Всё здесь. Я сделал пояснения и пометки, чтобы ты могла разобраться. Если что-то не поймёшь — обращайся. И не обязательно тянуть это всё, сделаешь столько, сколько сможешь — и уже облегчишь мне задачу.

И Алиса начала вникать в бумаги. Сначала пришло непонимание. Несмотря на пояснения сама система, по которой Арантир построил жизнь крепости, оставалась непонятной, чуждой. Но Алиса получила хорошее образование, как она считала, и потому упрямо продолжала вникать, помогая себе рисунками, записями, расшифровками. Наконец, в какой-то момент она поняла, как оно работает, но не смогла поверить. Весь опыт жизни встал на дыбы и отказывался принимать систему Арантира. Это было невозможно! Оно не должно работать. Однако работает и ни у кого из жителей не вызывает вообще никакого возмущения, наоборот. Алиса, как дворянка, была научена понимать настроение крестьян. Она видела одну картину — никого из жителей крепости силой отсюда не выгнать, они будут держаться руками, зубами, если потребуется, за своё место, за новый дом, за свою работу.

Арантир не использовал денежного обмена. Да, приезжающие купцы продавали и покупали товары, но деньги обращались только между крепостью и внешним миром. Все эти лавки, постоялые дворы, все заведения, они охотно принимали королевские деньги. Чтобы просто отдавать всё заработанное Арантиру. Иногда не всё, в «кассе» должна присутствовать минимальная необходимая сумма, но эй! Никаких налогов, податей, ничего подобного. Люди отдавали ВСЁ. И ладно бы это, Алиса раньше видела те же мануфактуры, куда люди приходили, работали и получали плату за труд.

Арантир не платил зарплату. Люди просто получали всё, что им было нужно. По мере возможности, естественно, чего в крепости не было, того крестьянин получить и не мог. Но в остальном — вообще никаких ограничений. Приходишь в любую таверну и ешь, ничего не оплачивая. Нужна одежда — приходишь на склад и берёшь, какая нравится. Жильём Арантир всех обеспечил. И это работало! Никто не воровал, по очевидной причине — зачем? Алиса не понимала, почему никто не тунеядствует! Почему все усердно работают, некоторые так и вовсе пашут от рассвета до заката, при этом имея вид предельно счастливых и довольных жизнью людей. Как это могло работать?

С этим вопросом девушка пришла к Личу.

— О, это очень просто, — не отрываясь от каких-то рисунков охотно отвечал Лич. — Сначала работало общественное порицание. Когда здесь была только группа крестьян, мы все с ними были на равных, у меня ничего нет, кроме этих стен, у них тоже. Все работали, чтобы построить дома, вспахать поля, сшить одежду. Если бы кто-то из них развалился на травке, чтобы поплевать в небо, такого ждала практически самая страшная кара. Порицание друзей, товарищей и соратников. Почему мы работаем, а ты прохлаждаешься? Ты прямо нам в глаза говоришь, что плевал на нас и хочешь жить за наш счёт?

— Я таких встречала, — пожала плечами Алиса, — Порицание не очень на них работало.

Арантир кивнул:

— Конечно. Однако просто быть ленивой задницей, когда ты не видишь лица тех, кого эксплуатируешь, не спишь с ними в одной комнате, не ешь с ними из одного котла. А откровенных уродов, у которых совести нет даже в зачаточном виде, достаточно хорошим пинком под зад выставить вон. У нас пара таких была. Такое решение не подходит в глобальном масштабе, если экстраполировать даже на масштаб города, но в небольшой общине — легко.

— Да, но так было раньше. Сейчас у тебя полно людей! И это не крестьяне, там полно торговцев! А эти за деньги держатся крепко. Обычно держаться!

И вновь Арантир кивнул:

— Конечно, но деньги — всего лишь ресурс, средство достижения цели либо получения каких-либо благ. Что будет, если все блага будут доступны просто так? Причём, что очень важно, не просто угол под шкурой и крынка постного супа с хлебом, а такие блага, на которые ты даже рассчитывать не мог? Более того, точно знал, что тебе этого не получить?

Лич оторвался от своей работы и заглянул в глаза девушки.

— Человеку, на самом деле, нужно не так много. Ему всего лишь нужно, чтобы жить было комфортно и приятно, а ещё безопасно. И, как ни странно, совсем необязательно носить дорогие золотые украшения, одеваться в дорогие шкуры и ткани и кушать с золотых тарелок золотыми приборами. Можно и так, если есть, кому своим смешным богатством похвастаться.

Арантир вернулся к работе.

— Я дал людям другой пряник, вместо условного «богатства». Интересную жизнь. Интересные задачи, интересные условия, интересные цели. У тебя мечта? — он снова поднял на неё взгляд, даже оторвался от работы и облетел стол. — А лучше любимое занятие? Вышивка? Рисование? Пение? Представь, что можешь заниматься любимым делом, вот просто, без всяких рамок и ограничений. Умеешь вышивать, и тебе это нравится? Отлично! Будешь швеёй, причём можешь хоть одежду делать, хоть детские игрушки. Только одно условие — этому должно быть применение. И ты не представляешь, какой кайф получают наши швеи, когда к работникам приходят и искренне благодарят за сделанные вещи.

Аранти щёлкнул пальцами.

— Гениально и просто. Самая лучшая награда — признание! Чтобы вот все твои знакомые вышли и сказали, какой ты молодец и как всем нравится твоя работа. И вот: повара делают вкусную еду, кузнецы, певцы, музыканты, все они делают то, что хотят делать, что им нравится. За труд их хвалят, работой восхищаются, каждый день самолюбие чешут, искренне, за заслуги! — Арантир развёл руками. — Я вообще никого ни к чему не принуждаю. Никого не заставляю что-либо делать. Да, даю указания, но только потому, что человек сам готов и рад мои указания выслушать и выполнить. Так зачем простые и понятные взаимоотношения осквернять такой глупостью, как деньги?

Лич отрицательно покачал.

— Нет. Повар должен знать, как приготовить вкусный суп, а не как его продать подороже, подешевле купив продукты. Если бы мы работали за деньги, три наших гостиницы из четырёх закрылись, потому что хозяин четвёртой, как самый ушлый, переманил всех клиентов. А сейчас они соревнуются, кто вкуснее приготовит пирог. В первом случае три человека из четырёх разоряться и не смогут заниматься любимым делом, а четвёртый, оставшись без конкурентов, сможет снизить качество, потому что гости всё равно придут к нему, ибо более некуда. И что? Какой вариант лучше, по-твоему?

Алиса медленно кивнула, однако у неё было что возразить.

— Но это же тратит ресурсы. Они должны быть убыточны!

Арантир отмахнулся:

— Даже если бы были — это не имеет значения. А не убыточны они по одной простой причине, милая Алиса. Скелеты. Знаешь, сколько стоит строительство таверны? Сколько стоят продукты? Сколько стоят дрова, что горят в печах?

Девушка задумалась и поняла, что таких пометок вообще не было в документах.

— Ну… Нет…

Арантир победно поднял палец.

— Они не стоят ничего. Понимаешь? Ни-че-го, — раздельно произнёс Лич. — Совсем ничего. Всё это обеспечено скелетами. Если бы в поле трудились крестьяне, мне либо пришлось им платить, либо обеспечивать всем необходимым, и у еды появилась цена. А так… Немного моего внимания и работа десятка человек, разбирающихся в том, что и как делать с землёй. То есть сами они в земле почти не ковыряются, выступая консультантами. Что там дальше? Дома? То же самое, строили скелеты. Дрова — снова ничего не стоят. И так далее.

Алиса снова почувствовала, как в голове что-то проясняется.

— Но! Так не может быть! Не может зерно ничего не стоить!

— Это очень просто, моя леди. Стоимость имеют не сами зёрна, а труд. Вот представь, ты хочешь, например, грибов. У тебя два варианта, либо найти грибника и купить у него, потому что он сходил в лес, собрал и принёс тебе. Либо… Сходить самой и получить те же грибы бесплатно, — Арантир щёлкнул пальцами. — Ты платишь грибнику не за грибы, а за его работу. За затраченные им усилия и время.

Алиса не нашла более аргументов. Вернулась к своей работе и продолжила погружаться в дела. Основной её обязанностью стало отслеживание того, как расходуются общедоступные фонды. Не в том смысле, на дело идут материалы или в чей-нибудь ушлый карман, а за самим расходом, чтобы знать — чего нужно добавить, что залёживается, а что более неактуально.

Второй обязанностью было распределение. Когда, как называл Арантир, «производственные мощности» давали какой-то новый продукт, требовалось оповестить об этом и раздать желающим новую штуку. Алиса мало что понимала в простых бытовых вещах, дворянка, она никогда в своей жизни даже ничего не готовила. Зато знала, у кого можно поинтересоваться. Одна из кухарок, как раз работавшая на крепость, а не на трапезные заведения, отвечала на вопросы, и Алиса узнавала, что за новая скалка поступила на кухню и чем отличалась от старой.

На пару часов Алиса была потеряна для мира, словоохотливая кухарка, вместе с остальными тружениками кухни, расписывали, как удобно всё устроено, сколько у них всякой кухонной утвари на все случаи жизни. Показывала механические венчики, как ручные, так и большие, с ножным приводом, если нужно сразу целую бадью теста месить. Мясорубки, тёрки, кромсалки, строгалки и тому подобное. И вся эта утварь сразу выделялась исполнением. Металл, много металла, и механика, всё казалось простым и сложным одновременно. По словам работников кухни, все эти приспособы облегчали работу, превращая труд в удовольствие.

Вырвавшись, наконец, из этого царства, Алиса вздохнула.

— Сами работают, значит. Хорошо.

Алиса поняла, что это шанс. Возможность. Возможность, которой обязательно надо пользоваться! Ведь у неё тоже была мечта, дело, каким она хотела бы заниматься и над которым готова была работать от рассвета до заката.

Глава 18

По дороге шёл необычный странник. Серый, совершенно заношенный, грязный плащ, большая сумка за спиной, давно не мытая голова и густая борода. Странник уверенно и целеустремлённо переступал стоптанными сапогами, занятый какими-то своими мыслями.

Не самая плохая, но и далеко не самая хорошая дорога, шедшая в город Предельный, закончилась, переходя в пригородную брусчатку, положенную, наверное, несколько веков назад. В город странник заходить не стал, уверенно свернув и двигаясь по самой окраине. Через какое-то время он дошёл до другой дороги, шедшей в одноимённую крепость. У дороги высился тёмный обелиск, и если раньше странник ни на что не обращал внимания, занятый только дорогой и своими мыслями, у обелиска он остановился. Осмотрел придирчиво, воровато оглядевшись, попробовал поцарапать камень пальцем. Решив что-то для себя, продолжил путь. Здесь дорога была куда приличнее, чем раньше, уложенный мелкий камень, причём эту дорогу явно часто чистили.

На каждый следующий обелиск он также обращал внимание, но уже не останавливался. Люди и телеги, что курсировали по дороге туда и обратно, странника не интересовали вовсе, как и недовольные взгляды, бросаемые прохожими. Вскоре впереди показалась крепость, а над ней размытая чёрная точка. Обрадованный странник ускорил шаг.

Стража на воротах остановила странного путника.

— Кто такой и зачем пришёл? — спросил мужчина в доспехах.

И доспехи весьма заинтересовали странника. Цепкий взгляд сразу определил главное — нагрудник был выполнен не вручную, а иным методом.

— Я Госсель, алхимик. Хочу видеть… эм… Лича? Барона? Командира крепости?

Статус существа, чьей аудиенции намеревался добиться Госсель, оставался под вопросом.

— Коменданта крепости, — поправил стражник, — господина Арантира.

Солдат не имел никаких инструкций на случай появления подобных странных гостей, к алхимикам относились… Сложно. Пожалуй, немногим лучше, чем к некромантам. Тем не менее дураком страж врат не был, примерно понимая, что господин Арантир занимается различными вещами, выходящими за рамки привычного и знакомого. А значит, и алхимик… может быть интересен.

— Рихард, доложи об этом Госселе.

Я, оторванный от дел, смотрел на мужчину в дорожной одежде, выкладывавшего из своей сумки свёртки с реагентами. Вот уж точно живое олицетворение фразеологизма «маньяк от науки». Свинец в обычном матерчатом мешочке? Ужас. Склянки с кислотами, просто проложенные тонкой шкуркой, чтобы не разбились. Госсель ещё что-то постоянно говорил, но я пропустил половину мимо ушей, нам ещё следует поработать над терминологией, чтобы его империи, могелии, кардии и прочая тарабарщина начали сопоставляться с известными мне названиями элементов. Однако да, надо брать в оборот. Только его лабораторию лучше поставить где-нибудь подальше, чтобы если взорвался, то один. Или сразу его убить и воскресить? А то он судя по косвенным признакам уже получил отравление организма химикатами и вряд ли протянет долго.

— Хватит мельтешить, я тебя понял, — останавливаю словесный поток. — Делаем так. Сейчас идёшь и приводишь себя в порядок…

Госсель хотел что-то сказать, но я его прервал.

— Я сказал, идёшь и приводишь в порядок! Всё равно разместить твою лабораторию пока негде…

Алхимик счастливо залепетал благодарности, начав меня раздражать.

— Так, всё, успокойся. Позже поговорим, как и над чем ты будешь работать.

Нет, даже не буду предлагать ему стать нежитью, он сразу согласится. Это же такое счастье, не надо есть, спать, вообще отвлекаться от работы. И я точно знаю, на чём его повернёт, если сделать Лича. Жаль, именно Лича из него и не получится, для этого мне придётся усыпить одного из моих, а они у меня все заняты. Но можно и другими способами получить разумную нежить, метод у меня был.

Отдав алхимика в заботливые руки я вернулся к делу, от которого меня отвлекли.

— Простите, господа, за эту заминку, но некоторых личностей нельзя оставлять без внимания.

Светлые отцы очень странно на меня посмотрели, однако я значения этого взгляда не понял.

— Всё хорошо, Арантир, тем более заминка была незначительной, — примирительно кивнул Чезар.

А разговор, что мы вели, был… Хотя нет, разговор не имел особого значения, я лишь изображал положенную вежливость. Дело в Предельном, власть в городе сменилась. Место барона, чьё имя я могу со спокойной душой забыть, занял барон Марк. Сам он не присутствовал, это было бы слишком. Появись он вместе с светлыми отцами, и получилось бы, что церковь представляют нового управляющего города мне, а это нарушает понятия и прочее, прочее, прочее. Не имеет значения, я сам слетаю и представлюсь барону, и на колено встану, не постесняюсь, лишь бы толк был.

А толк будет. Марк был каким-то там родственником прошлого парня, безземельным аристократом со своим копьём всадников, почти наёмник, и такой рост воспринял с большим энтузиазмом. Если я буду соблюдать правила приличия, Марк не будет против советника, причём даже в моём лице или в лице одного из моих младших Личей, потому что это всё уже превосходит все самые смелые его мечты о будущем.

Сейчас же я, продолжая вежливый разговор, мысленно потирал лапки. Большой объём планов, застопорившийся именно из-за необходимости полностью переделывать всю организацию производства, очень скоро сдвинется с мёртвой точки. Это будет великолепно!

Однако, закончив разговор, я не смог быстро смотаться в Предельный, сначала требовалось уделить внимание алхимику. Госсель, помытый, побритый и откормленный, разрывался между желанием провалиться в сон и начать прямо сейчас что-нибудь создавать. Отсутствие минимально необходимых условий для работы этого (безмозглого) энтузиаста нисколько не смущало. Пришлось приставлять к нему Драйа, жёстко проинструктировав Лича защитить производство от вмешательства Госселя даже ценой смерти последнего, и отправить этих двоих изучать производственные цепочки. Пусть сначала увидит, чем я уже занимаюсь, а там посмотрим.

Сам отправился в Предельный.

Марк встретил меня в прежнем зале, причём на аудиенцию согласился сразу. Захожу, кланяюсь.

— Господин барон.

Передо мной молодой мужчина лет двадцати трёх, очень крепкий, прямо богатырь, но лицо вполне умное. Марк благосклонно кивает.

— Арантир, рад с тобой познакомиться.

Десять минут положенных по этикету расшаркиваний, и мы выходим на стену внутренней крепости, откуда открывается хороший вид на город. Не такой крутой, как у меня с башни на крепость, но не всем дано жить в улётных Тёмных Башнях.

Марк вздохнул, явно переступая через какие-то внутренние принципы, прежде чем заговорил.

— Давай будет откровенными, Арантир. Светлые отцы дали мне некоторые… подъёмные средства, но их явно недостаточно для поддержания города на плаву. А сам себя город кормить уже не может.

Хорошо, парень осознаёт своё положение.

— Моё предложение очень простое, барон. Всё то, за чем сейчас едут в мою крепость, мы перенесём в твой город. Доходы делим пополам…

Марк не удержал лица, распахнув глаза, потому что предложение было шикарным по своей щедрости. Эх, не знает парень, что уже продал себя с потрохами. Ну, я, пожалуй, действительно очень хороший партнёр по бизнесу, так что ничего страшного.

— Однако поверь мне, это не будет просто. Сам ещё замучаешься выслушивать жалобы горожан, что им нужно переучиваться на новую деятельность. А они же десять поколений уже навоз ногами мнут и очень гордятся работой своих предков.

И я не шутил, многие местные дома реально были каркасными, со стенами из смеси глины, навоза и опилок. На мои слова Марк хмыкнул, улыбнулся.

— Это я как-нибудь переживу.

Протягиваю руку для рукопожатия.

— Поработаем вместе на общее будущее.

Барон без обиняков жмёт протянутую ладонь. Аллилуйя! Адекватный!

Следующей была Алиса, ставшая по сути, управляющей делами. Она отлично справлялась, и я не собирался ничего менять в наших взаимоотношениях, только расширять семейный бизнес. Застал я жену в процессе подготовки ко сну… Вместе с сестрой. Не на горячем застал, конечно, девушки ещё только ждали горячую воду, но да.

— Эм… хм. Видимо, я зайду завтра.

Алиса поднялась.

— Что-то случилось? Если срочное…

— В Предельном сменилось управление. С завтрашнего дня начинаем план по перемещению в город всего, что мне здесь более не требуется. А это… сама можешь представить объём.

Алиса вздохнула, кивнув.

— Да, представляю. Хорошо, завтра же займусь.

Пожелав дамам спокойной ночи, пошёл к алхимику. Проверить, лёг всё же спать, или сварил себе какую-нибудь убойную микстуру, кофеин помноженный на энергетик. Нет, уснул. Драй отчитался, Госсель был шебутным, и только под страхом смерти сдерживался, чтобы не вмешиваться в работу всего, что хотя бы отдалённо касалось химии. Это я ему ещё производство пороха не показал. А ведь может получиться. У него, не у меня. Будем посмотреть.

А пока пошёл оборудовать лабораторию. Нужное помещение, изолированное от остальной крепости, уже есть, осталось подготовить его для работы. Всю ночь работал, но сегодня с особым энтузиазмом. Уже завтра начнётся превращение моей крепости в цитадель настоящего тёмного властелина. Всех ненужных живых выселю куда-нибудь подальше. Такой здесь некрополь устрою, только с тяжёлой и химической промышленностью, ух!

Эх, мечты. Детей-то всё равно надо где-то под рукой держать. Хм… А может отдельную крепость в горах построить? Эту мысль надо обдумать.

Следующий день был наполнен планированием и расчётами. На первый взгляд никакой проблемы с переселением нет. Говорим Марку, сколько и каких нам нужно площадей в городе, готовим их, с расчётом на то, что треть персонала на всех работах будут моими людьми из крепости, а две трети — горожане. Готовим необходимые площади. И начинаем переселение. Но!

Крепость обеспечивалась моим сельским хозяйством, моим производством, моими бесплатными ресурсами и рабочими силами. Предполагая, что рано или поздно Предельный попадёт в мои лапки, я сделал запас продуктов, товаров и всякого нужного у себя на складах. Какое-то время Предельный проживёт на этих запасах, но горожане — это не мои люди. Мои люди уже пожили при развитом социализме и диктатуре некропролитариата, горожане-то нет. Им система взаимоотношений чужда, не захотят все деньги отдавать Марку. Захотят сами закупать продукты, сами как-то организовываться, устроят рыночек, который всё порешает. Ага, и ничего не заработает.

Начни я отдавать продукты за бесценок, сразу найдутся умники, соображающие, что купить зерно за бесценок, приготовить хлеб и продать хлеб — это сложно и рискованно. А купить зерно за бесценок и продать за дорого — это умно, хорошо и вообще боголепно. Играть с ценами и пытаться регулировать рынок не хочу уже я, дался мне этот геморрой.

Кто бы мог подумать, не работает в рамках одной системы плановая экономика и свободный рынок, что-то обязательно накренится. Не скрещивается уж с ежом, как ни пыхти. Придётся переводить Предельный на плановую экономику, осталось придумать, как это сделать, не убив весь город.

Глава 19

Управленческая дилемма никуда не делась, и ни у кого из моих соратников не было идей о том, как выйти из положения.

У Предельного осталось слишком мало времени, преобразования надо вводить сейчас, иначе этот сезон станет последним для города. А это значило, что на предварительные ласки нет времени, придётся вводить новую систему взаимоотношений на сухую, насильственно, не щадя девственные… эм… умы горожан.

Проблема состояла в невозможности переносить активы постепенно. Если грубо и условно, состояли они, мои активы, из двух основных групп. Первая — основная, за которой и ехали к нам торговцы со всё возрастающей активностью: оптовая торговля ресурсами или товарами, изрядно выигрывающими конкуренцию с аналогами из других мест. Вторая группа — сфера услуг, те самые постоялые дворы, харчевни и прочее, что обеспечивало комфорт гостей.

Переносить вторую группу не имело смысла, ехали торговцы именно за оптовыми покупками, и тратить время в Предельном ради отдыха не будут. Такая уж здесь культура: сначала сделка, потом отдых. И если в крепости система работала, торговец заключал сделку, а пока отгружали товар — отдыхал и наслаждался услугами, то с переносом услуг в Предельный всё сломается. Торговцы, уже закупив и загрузив товар, будут спешить его сбыть, ибо время — деньги.

Переносить первую можно только в краткосрочной перспективе. Своих людей я прокормлю, это вообще не проблема, займу чем-нибудь другим, или ещё что придумаю. А вот горожане не будут сами выстраивать досуг торговцев по моей планке, нет! Они будут делать по привычке, по-старому. Да, это поможет местным удержаться на плаву, до момента, когда я всё же перенесу свои заведения второй группы в город, а я это сделаю, потому что ради этого всё и затевается. Конкуренция просто уничтожит все лавки и заведения горожан, а от обиды идти ко мне они не захотят, потому что бараны. И это не мои слова, это мнение Чезаре. Кто-то и пойдёт, но большая часть начнёт «мстить» нечестному мне, что посмел так безоговорочно выиграть конкурентную борьбу. Погромы, поджоги и прочие прелести, на которые я отвечу как? Правильно — обращением преступников в нежить, потому что страдать от поджогов буду не я, а мои люди, живые люди, которых я должен защищать.

Отсюда единственное решение: перенос сразу и всего, что стоит перенести. Иных вариантов нет.

Как это сделать? Чисто с точки зрения организации всё просто. Пункт первый: загоняем скелетов с инженерами-строителями и строим инфраструктуру, сиречь, здания таверн и постоялых дворов, склады и всё прочее. Пункт второй: снимаем половину персонала отсюда и переносим туда. Пункт третий: ждём несколько дней и переносим оставшийся персонал. Всего делов, начать и кончить.

Всё упирается в товарно-денежные отношения, в необходимость заставить горожан принять мои условия, мою систему оплаты труда. А это, как известно, задача почти невыполнимая, потому что сейчас большая часть города — мелкие буржуа, держатели своих лавок, заведений и маленького хозяйства.

И я отлично знаю, что в свой исторический период эта мелкая тварь эффективна и полезна. Когда у власти физически нет возможности контролировать рынок мелких услуг и мелкого предпринимательства, чисто потому что средневековье и СМСку до соседа надо отправлять всадником, а лучше тройкой всадников, иначе не доедет, рынок спокойно существует и саморегулируется. Мелкие предприятия не укрупняются, потому что в этом нет смысла, из-за отсутствия всё того же нормального управления. Контролировать свои предприятия в масштабе города и окрестностей можно, два города — уже сложно и неэффективно, лучше в другой город отправить брата, который сам себе будет мелкий буржуа. И всё отлично работает. Хозяин старается сделать свою лавку эффективной, приветливой для покупателей и вообще удобной не потому, что конкурент пытается сделать то же самое. Нет, сам объём рынка настолько мал, что вас, башмачников, десять человек на тысячу покупателей, и каждый покупатель вас всех в лицо знает. Обманешь одного — от тебя отвернуться все, а новых покупателей взять неоткуда, рынок мал.

Но вот на эту ярмарку лилипутов с ноги входит Гулливер в моём лице. Я за месяц могу произвести товаров больше, чем все ремесленники Предельного вместе взятые, за всю жизнь. Мне нет смысла с ними сюсюкаться, попытка играть в рынок приведёт лишь к хаосу, потому что, как я уже упоминал, окажется: при работе со мной проще быть посредником и перепродавать дальше, чем заниматься каким-то производством. Не сразу, не за один месяц, может быть даже не за год, но всё равно довольно быстро все эти торгаши создадут схемы по обогащению: у меня купили, дальше продали, разницу в карман, риска никакого. Точнее, хватит всего одного умника, который поглотит всех остальных, чтобы не мешали обогащаться. Произойдёт монополизация, ибо объём рынка вырастет из стен Предельного на всё королевство, будет что монополизировать, будет объём прибыли, за который уже стоит идти на любые преступления.

А по-хорошему встраиваться в мою структуру они не будут, потому что у каждого мелкого доморощенного буржуа в заднице свербит мысль: он такой весь из себя расправивший плечи атлант, никому не подчиняется, и сам выбирает, почему и как делать. Хочет — шубу в трусы заправляет, хочет — валенок вместо шапки использует. Лечится это очень просто (если мы не говорим о диктатуре пролетариата, когда другая система навязывается самим обществом и правительством, как выразителем воли правящего класса), жёсткой циничной конкуренцией. А это возвращает нас обратно к ситуации, когда я ставлю свои заведения, горожане проигрывают конкуренцию и начинают гадить. Поэтому медленно и с предварительными ласками перестраивать Предельный под новую систему нельзя, город сдохнет раньше.

А он сдохнет, потому что крестьяне, которые раньше кормили Предельный, уже продают товары не горожанам, а мне. Я покупаю дешевле, но живыми деньгами, сразу продавая крестьянам всякие интересные кунштюки, типа стального плуга высочайшего качества и всей периферии к нему. Уже немалая часть окрестных крестьян имеют столько даже не железного, натурально стального инструмента в обиходе, что могут считаться зажиточными. Только кузнецов деревенских жаль, им работы мало стало, кому совсем грустно становится — к себе переманиваю.

Горожанам крестьяне не продают, потому что у тех денег нет, а вместо денег они долговые расписки используют, которыми можно в городе же и закупиться всяким. Раньше это работало, почти натуральный обмен, включившийся в голодные годы, крестьянин продавал в таверну зерно, хозяин таверны кормил башмачника, башмачник делал крестьянину сапоги. Худо, бедно, но работало. А теперь дались крестьянам сапоги из Предельного, мои на два порядка круче, ещё и дешевле.

Я не объясню горожанам, что на меня работать выгодно. У них мозги откажутся принимать мысль, что становиться у меня работником, ещё и «бесплатным» выгоднее, чем самому быть хозяином. Даже Алиса вон, уже понимая, как работает система, не может до конца её принять мозгами. Картина мира трещит, сова на глобус не натягивается. Она понимает, что в рамках, пусть даже большой общины, это работать будет, но на город такая система уже не настраивается.

А я не могу даже ей объяснить, как оно будет работать, потому что не знаю. Я не теоретик марксизма и плановой экономики. Я некромант, по сути — зажравшийся монополист, которому не нужно тратить сверхприбыли на яхты и женщин пониженной социальной ответственности, алмазные зубы и золотые унитазы, мне не нужны телефоны за ярд зелёных. И потому я могу играться с социальной справедливостью, сколько захочу. И как хозяин предприятия, я точно знаю, что в рамках предприятия плановая экономика рулит, ибо тупость, если один мой цех будет продавать в другой цех продукт своей ступени переработки за деньги, чтобы следующий цех за деньги продавал продукт дальше. Ага, и чтобы цеха сами решали, что им выгодно производить, а что нет, ибо они эффективные менеджеры и сами знают — идиотизм же. Только мне ещё хватает мозгов не отдавать заводскую столовую в руки левого подрядчика, что будет вместо свинины в котлеты класть куриные потроха (и хорошо ещё, если курицы при жизни не мяукали и не гавкали), чисто ради экономии, конечно же.

Касательного Предельного, мой план был предельно, простите за тавтологию, прост. Я ставлю в городе всё, что хочу поставить, оно начинает работать. Безработные — чёрт с ними, обеспечу всем необходимым для проживания, на халяву, потому что могу, имею необходимые ресурсы в избытке. И как только всё задуманное начинает работать, подключаю новые услуги, давая работу вчерашним безработным. Год-два, и город вполне себе отлично существует, никто не умер, никого даже не обобществили. И вчерашний башмачник снова будет делать сапоги, только не из кожи старой коровы, что сдохла в поле во время посева, а из лучшего материала, который я смогу предоставить. То есть реально делать из каждой пары сапог произведение искусства, вкладывая всё своё мастерство и опыт, вообще не переживая, как он это продаст и на что будет жить его семья. А не захочет быть башмачником — так пусть делает всё что угодно, лишь бы была польза.

Проблемой были эти самые мелкие буржуа. Всякие трубочисты, дворники, грузчики и прочие наёмные работники, я уверен, встретят перемены с аплодисментами. На бис придётся выходить раз пять. И их ведь большая часть населения, никак не меньше половины всех жителей. А голова болит из-за другой половины.

— Ладно, допустим, — ещё раз обвожу собрание взглядом. — Идея превращать всех недовольных сразу в скелетов слишком радикальна…

— Я бы не назвала её радикальной, скорее поспешной, — вставила Алиса.

— Ага, тем не менее рассмотрим другие пути. Давать деньги и отправлять на все четыре стороны?

Чезаре кивнул:

— Стоит, часть уйдёт. Ещё можно организовать строительство трактиров на дорогах от Предельного, дать денег в рост и предложить хорошие цены на продукты.

Качаю головой.

— Полумеры.

— Остальных будем увещевать, — развёл руками Чезаре. — Мы просидели весь день, Арантир, и единственный вывод, к которому пришли… Безболезненно переход города под новое управление не пройдёт. А раз так, нам остаётся только делать.

Потрясающий фатализм, хотя в чём-то Чезаре, пожалуй, прав. Если я уже всё это затеял, пытаясь спасти гибнущий городок, надо идти до конца.

— Начинайте.

— И да поможет нам Светлая Мать, — закончил совещание светлый отец.

Глава 20

Во избежание членовредительства я максимально дистанцировался от преобразований в Предельном, занявшись алхимией. Целый день работы ушёл только на разбор терминологии. Госсель знал несколько сплавов на основе меди и цинка, в результате мы выплавили бронзу и латунь. Без особой практической цели, просто игрались с плавкой, как мальчишки, получившие новую игрушку в руки. У меня, наконец-то, появился теоретический справочник, пусть и имевший некоторые ограничения, но всё равно справочник! А у Госселя появилась возможность теорию проверять практикой.

Разобрались, после некоторых мытарств, с кислотами и щелочами. Кажется, Госсель знал, как получить серную кислоту. Это не точно, надо проводить опыты, но если это правда… Я точно знаю, что серная кислота нужна в очень многих производственных процессах. Только не знаю, в каких. Будем ставить эксперименты. В общем, алхимик в хозяйстве — это хорошо.

Добрались до пороха. Сначала Госсель долго не мог понять, что я хочу получить. А когда понял, задумался. Оживился, потребовал срочно приготовить серную кислоту. Пошёл создавать технический процесс. Госсель мне раз десять объяснил, что и как делать, пока налаживали процесс, но я, честное слово, так и не понял, что происходит. Всю цепочку производства своими руками вижу, но в чём прикол и как происходит магия — не понимаю.

Ещё требовалась дистиллированная вода, но с появлением латуни я знал, как достать относительно очищенную от примесей жидкость. Банально кипятил и конденсировал пар.

Пока занимался этим, алхимик попросил добыть бараньей шерсти, необработанной. И мелких опилок, чем мельче — тем лучше. А ещё уголь. На этот момент уже я начал догадываться, что сейчас будет. Хотя нет, не сейчас, потребовалась две недели, чтобы всё добыть и подготовить.

Пока мы занимались этим, Предельный гудел разворошённым ульем. Кто бы мог подумать, горожане встали в позу и упорно не хотели даже строительные бригады пускать в город. Что-то там мямлили по городской устав и обычаи. Я пригнал своих джаггернаутов, показательно, у всех на виду, прямо на улице, велел обмотать медвежатам руки мягкой тканью в несколько слоёв, сделав нечто напоминающее боксёрские перчатки. Джагернауты сделали несколько показательных ударов кулак в кулак, не сильных, чисто обозначить намерения. А затем я громко произнёс:

— Государство, помимо всего прочего, осуществляет монополию на насилие.

Протестные настроения резко пошли на убыль. Как минимум желающих мешать строителям более не появлялось.

А мы с Госселем начали творить. Измельчали шерсть, смешивали с какой-то гадостью, которую Госсель называл «ушинилом», получая кашеобразную серую массу, затем добавляли угольную пыль и древесный уголь, замешивая всё это водой. А затем промывали серной кислотой.

Я не знаю, откуда появилась искра, но бабахнуло знатно. Если бы не тяжёлая бетонная крыша, от лаборатории осталась бы одна воронка. Я выжил, ну, не умер окончательно, а вот Госселя пришлось воскрешать. И что-то мне подсказывает, взрывается этот самоубийца не в последний раз.

На взрыв сбежались все кому не лень. Долго успокаивал народ, объясняя, что взрывы будут и впредь, постараюсь устраивать их подальше от живых. Однако народ больше волновал вопрос — а что именно я взорвал. Меня этот вопрос тоже интересовал, не так уж много мы сделали смеси, чтобы так бомбануло.

Пока шёл процесс воскрешения и воссоздания нового тела (я решил пожертвовать на это дело джаггернаута, сделав специализированного для химических экспериментов, прочного и с удобными для работы руками-манипуляторами), продолжались волнения в Предельном. Джаггеры отрабатывали приёмы нелетального боя, разгоняя недовольных. Марк смотрел на всё это и удивлялся, почему ещё не нет ни одного трупа. Я поражался своему терпению.

Воскрешённый Госсель вообще не заметил изменений в своём состоянии, сразу вернувшись к работе. Уверял, что понял, где ошибся. Второй раз шарахнуло через две недели, посреди ночи. Нашёл алхимика лежащим прямо у входа в лабораторию, в саже и пыли. Скелет лежал на тёплой земле, закинув ногу на ногу, и смотрел на ночное небо, предаваясь философским размышлениям.

Третьего взрыва не последовало, алхимик предоставил мне шохур, смесь, известную в каких-то там далёких землях. Для чего там её использовали, Госсель не знал. Алхимика не интересовала приземлённая практическая польза от всяческих соединений и субстанций, только чистая наука.

А у меня появился порох. И кажется, даже хороший, бездымный (почти). Вот так сразу, возился я возился с выгребными ямами, а здесь раз и… Ладно, селитру, если всё же получим, пустим на сельское хозяйство. Скоро потребуется, почву мы эксплуатируем нещадно, и хоть я стараюсь по возможности землю подкармливать, всё равно аммиак лишним не будет. А порох всё же появился.

Вот так, обыденно и без помпы. Не появилось трубодуров, никто не вышел из-за кулис с официальным поздравлением «вы вышли на новый технологический уровень». Я как-то растерялся сначала. А затем начал разбираться, что это за шохур и насколько он подходит для оружия.

Выходило, что далеко не так идеально, как казалось на первый взгляд. Шохур горел, и горел интенсивно, даже газы исправно выделял. Мог взорваться. Первая проблема — эта зараза была безумно гигроскопичной. Настолько, что терялся весь смысл. Один день лежит в сухом помещении, и всё, на завтра уже вялое горение и никаких взрывов.

Мой ручной алхимик с готовностью подтвердил, что выход есть. И, получив следующую партию пороха, скатал шарик и обмазал ещё какой-то непонятной дрянью. Вручил мне, торжественно сообщив, что теперь будет храниться как минимум пару месяцев. Внешняя оболочка застыла глазурью. Так, допустим.

Подождал денёк, попробовал подорвать шарик. Получилась ерунда, глазурь горела очень плохо и неравномерно, замедляя и горение пороха, но да, от воды защита есть. Попробовал другой подход, брать глазированный шарик и разламывать его, высыпая порох. Обломался, порох хоть и не набирал влаги, но превратился в липкую гадость, горевшую неравномерно. А мне принципиально требуется, чтобы порох горел равномерно, это важно! Без этого никакой точной стрельбы не будет.

Снова пошёл теребить Госселя. Алхимик возмутился, что порох он мне подогнал, а теперь будет заниматься своими делами. Приплыли, называется. Не ожидав такой наглости, я как-то на автомате упокоил кретина. Не, ну каков наглец, а!

Воскресил на следующий день. Госсель как ни в чём не бывало принялся дорабатывать для меня порох. Вот! Дисциплина! Послушание! Понятливость! Не то что эти людишки.

Кстати, насчёт людишек. Чезаре увещевал, Марк пытался договариваться, Алиса один раз тоже попыталась, но её не восприняли всерьёз, потому что женщина. Я резко осуждаю сексизм, поэтому послал скелетов бить морды. Жена поблагодарила. Не знаю, что там было больше, искренних чувств, или понимания, что только так (после её заверений, что отомщена, довольная и вообще счастлива) я успокоюсь и отзову джаггернаутов, но было приятно.

В любом случае строительство завершилось, и началось переселение моих людей в Предельный. Тут ко мне пришли подданные с вопросом, чем они так передо мной провинились, что я от них избавляюсь. Я не сразу нашёлся, что на это ответить. Как-то не заготовил никакой речи на случай.

Пришлось говорить, что я от них не избавляюсь, всё так же рядом, но для повышения эффективности надо либо увеличивать крепость, а это уже непотребство получается, либо переселять всех в город. А так мы с Марком большие друзья, он обещал заботиться и всё такое. Марк подтвердил. Барон, оказывается, сам считал не слишком хорошо, но кто-то там из его друзей образованный ему разложил перспективы. Так что Марк теперь мой самый надёжный и верный друг. А горожан я предупредил, чтобы моих людей и не думали трогать, а то буду очень недоволен. Чезаре посмотрел на это и попросил меня чем-нибудь заняться, хотя бы на пару недель.

Пока этим занимался, Госсель показал маленькие шарики пороха, покрытые тонким слоем глазури.

— Да твою-то мать, кондитер доморощенный!

Мелкие шарики работали ещё хуже. Запретил работать с этой штукой, которой алхимик покрывал порох, приказав переключиться на сам состав. Несколько экспериментов подтвердили мои подозрения, гигроскопичность принадлежала ушинилу. Пытались менять воду или вообще её убирать, но нет, вода как-то участвует в реакции, превращающей ингредиенты во взрывоопасную однородную смесь. Продолжили эксперименты. Через неделю алхимик подорвался в третий раз.

Снова лёжа на дне кратера Госсель философствовал на тему жизни и смерти. Мужик наконец-то осознал, что умер. Натуральный сумасшедший, вообще неадекватно воспринимает реальность.

Отложили порох, вернулись к моим кучам (в смысле ямам) отходов, ведь аммиак тоже надо получить. В трёх ямах наконец-то нашли белые наросты на стенах. Госсель прыгнул прямо в яму, чтобы изучить состав поближе. Я чуть не сломал себе руку ударом по лицу и снова упокоил этого кретина, а тело вылавливали скелеты, а после ещё и мыли.

Поднял заново только после того, как скелеты вычистили ямы, переместив содержимое в стальные чаны. Объяснил алхимику, что хочу варить эти чаны, добиваясь кристаллизации, но, предполагая, как это будет пахнуть, собираюсь делать это как можно дальше от крепости. Госсель, кажется, так и не понял, зачем уходить подальше, но главное — я его занял. Кристаллы предположительно селитры его очень заинтересовали.

Оставил работать. Насколько я знал, селитра так просто сама по себе не взрывается. Госсель, конечно, будет ставить опыты, но не испортит же всю партию, которую я так долго добывал?

За этим делом закончил эксперименты с воздухоплаванием. Всё, что мог, я уже проверил и испытал. В качестве разведки ещё использовать можно, но на этом всё, полезные возможности планеров заканчиваются. Как бы я ни старался, заставить летательного скелета нести вменяемую полезную нагрузку не вышло. Лётные характеристики резко падали до непотребных значений, лишая всю идею смысла. Что же, только наземные войска, только хардкор.

Госсель ничего не взорвал, хотя и очень пытался. Снова начал эксперименты с порохом, пытаясь получить стабильную смесь, что не будет превращаться в кашу через сутки. Больше я не лез, утомился немного от этой химии. Моё дело — механика, в этом я что-то понимаю. А вот все эти смеси, и почему, смешивая две чёрные кашицы, которые горят, можно получить жёлтую кашу, которая не горит, это слишком сложно для меня.

Город застыл в угрюмом молчании. Бывшие буржуа угрюмо молчали и ходили друг к другу в гости, рассказывая, какой я идиот, не умеющий делать гостиницы и таверны, не то что они, занимающиеся этим уже десяток поколений. И обязательно предсказывали мне скорый крах, разорение и анафему. Если не считать этих зануд, то всё шло неплохо. Народ, конечно, чурался немного необычной системы, но постепенно втягивался. Зона моего влияния постепенно расширялась. Крестьяне становились фермерами, что в основном руководят скелетами, и не пашут сами. Остальной народ осваивал всё больше различных профессий, предоставляя более широкий спектр услуг.

А крепость, наконец, опустела. Остались наёмники, детишки и члены семьи, всё. Можно спокойно начинать вторую фазу, тем более стена почти достроена.

Глава 21

Светлый отец смотрел из окна своей церкви, построенной в рекордные сроки, и пытался понять, как так получилось. Как получилось, что он своими руками перегнал всю паству, практически всех жителей крепости, в город, и осознал это только спустя месяц, когда Предельный начал успокаиваться и перестал требовать ежеминутного внимания. Как так получалось, что Арантир, двигаясь куда-то на своей волне, внезапно останавливался рядом с ним, светлым отцом, выдавал свой взгляд на окружающий мир, заставляя мозги Чезаре хрустеть в попытке осознать полученную информацию. А ведь отрицать её не получалось (Арантир оказывался невероятно логичен и убедителен), после чего Лич озадачивал каким-нибудь приказом и дальше двигался на своей волне. А бедный светлый отец сначала выполнял полученное распоряжение, а только потом начинал осознавать, что сделал, и к каким это может привести последствиям.

Чезаре считал себя прагматичным и вдумчивым человеком, несклонным к поверхностным или поспешным выводам. Каждое действие Арантира подвергалось изучению и оценке, скрупулёзно и ответственно. И светлый отец вынужден был признать, Арантир ещё ни разу за время их знакомства не согрешил. Да, объективно говоря, некоторые заветы и заповеди Лич нарушил одним фактом своего существования, но Чезаре был разумным служителем Светлой Матери. Нельзя требовать от иноверца следования заповедям почитания твоей церкви, пока он не разделил твою веру. Арантир был иноверцем, поэтому оценивался именно теми заповедями, что были применимы к иноверцам. И как ни странно, выглядел почти святым.

Он никого не убивал, ни сам, ни через свою нежить, ни через подчинённых наёмников. Да, защищая Её Величество, он вступал в бой, но это был бой. Однако во время подавления брожений в Предельном у Лича были и возможности, и даже право применять силу. И Арантир силу применял, поддерживая порядок, однако никто при этом не погиб. Никто даже серьёзных травм после столкновений с нежитью не получил.

— Скелеты — всего лишь расходный материал, ресурс. Я могу потерять и десяток, и сотню, подняв их снова. Убитый человек останется мёртвым, — так Арантир объяснил своё милосердие.

Даже отказался называть это милосердием, упирая на логику и прагматичный расчёт. Холодный, жёсткий, однако обвинять Лича было не в чём. Он не воровал, вообще к деньгам Арантир был совершенно безразличен. При этом имел какой-то безумный подход к ведению хозяйства, тем не менее эффективный. Лич вообще избегал причинения зла, в любой форме. И пусть, как и положено высшей нежити, он был зациклен на одной-единственной сфере деятельности…

Где-то относительно недалеко грохнул взрыв. Оглянувшись на звук, Чезаре увидел подброшенных в небо скелетов, частично повреждённых взрывом, вместе с кусками крыши, под которой проходил опыт. Через пару секунд на землю начали падать куски дерева и обломки костей. И сразу же за этим побежали немного неуклюжие скелеты с вёдрами в руках. Немного комичное зрелище: скелет, прибегающий к едва тлеющей доске, выливает всю воду на всё, что кажется ему горящим, бросает дощечку в ведро, и бежит дальше. А ведь здесь не так много деревянных конструкций, в основном — камень и сталь. Однако же вот, пожарная безопасность. И предупреждение: в случае взрыва прятаться под крыши и навесы. Ни одного пожара ещё не случилось, никого не ударило падающей палкой или костью, а меры безопасности уже предусмотрены.

Странное место, странный замок, крепость неважно как это называть. Арантир приложил много усилий, обустраивая место своего обитания. Три стены, первая, перекрывающая проход между хребтами, вторая, вынесенная наружу, третья, защищающая сердце крепости от людей. Высокие и прочные, растущие день и ночь. На строительстве нет людей, только нежить. Чезаре знал, эти стены куда сложнее, чем могут показаться на первый взгляд.

Внутренние дворы крепости тоже обустроены и облагорожены. Много зелени, пересаженной из других мест руками нежити. Удивительно, что не завяли. Нежить Арантира не несла разрушительных эманаций смерти, может быть, только самую малость, что само по себе было загадкой. А ещё загадкой были дети, которых так целеустремлённо обучал Лич. Какая-то долговременная задумка, что должна сработать через годы, десяток лет как минимум.

Чезаре тяжело вздохнул. Арантир придумал нечто взрывающееся. Не сам придумал, пусть так, но озаботился получением стабильного вещества, способного взрываться. Большая, даже подавляющая часть работы Арантира имела гражданское применение. Да, производство стали шло и на доспехи скелетов, однако большая часть уходила на продукцию, затем идущую на продажу. Что Лич сделает со взрывчатым веществом? Как Арантир собирается применять эту опасную вещь?

Вопросы, на которые пока не было ответов. А ответы получить требуется, потому что мотивация Арантира остаётся загадкой. Лич утверждал, что не собирался воевать с соседями, и косвенно это подтверждалось. Арантир вообще не интересуется соседними землями, их ресурсами, населением, правителями, крепостями и войсками. Но нужно ли ему вообще этим интересоваться, имея такую армию?

Совет настоятелей считал, что Личи ограничены своей филактерией и не могут покинуть места своего обитания. Однако Арантир как-то отправил войска за Её Величеством, выводя крупный отряд за пределы своей области контроля. Каким образом Арантир это сделал? И насколько большой отряд Лич может послать к замку своего соседа? Теперь ещё это новое взрывчатое вещество. Чезаре отлично понимал, что если сделать ядро из такого вещества и бросить катапультой — ущерб будет внушительным. Понимает ли это Арантир? Наверняка — да. Лич вообще весьма изобретателен, что очень опасно.

Другим важным моментом были действия Арантира в Предельном. Никаких жертв, никакого захвата власти. Только вот светлый отец был хорошо образован, достаточно хорошо, чтобы понимать простые вещи. Город полностью принадлежит Личу, существует по законам, установленным Арантиром. Законам, по которым люди вполне неплохо живут, комфортно, занимаются трудом. В городе больше нет нищих, даже бедных. И ещё люди полностью лишены свободы. Всё, что может сделать горожанин — покинуть город. Никакого влияния на Арантира, что единственный горожанин, что все вместе жители города, оказать не сумеют, ибо полностью зависят от его, Арантира, воли. Не из-за религии, обожествления, диктата, силы. Зависят. Всё, что есть у горожан, принадлежит Арантиру, сделано руками скелетов и прочей нежити, либо руками людей, верных Личу и выполняющих приказы.

Торговая гильдия, медленно, постепенно, но неотвратимо проникающая всё дальше вглубь королевства, уже забросившая свои сети соседям, — это тоже воля Арантира. Материальная основа его власти. Церковь Светлой Матери хорошо изучила уроки истории. Правители, бравшие деньги в долг и становившиеся должниками, были вынуждены выполнять приказы своих кредиторов. Пока Арантир не занимался ростовщичеством, не давал денег в долг никому. Однако у него были деньги, а ещё он отлично понимал, как устроены взаимоотношения между людьми, и как с помощью денег можно подчинять людей своей воле. В какой момент Лич воспользуется доступным инструментом?

Даже без ростовщической деятельности Арантир способен получить достаточно широкую власть. В его руках металл, много металла. Он может производить вилки и ложки, смешной и безумный способ расходовать материал, совсем не отличающийся дешевизной. А может, создавать оружие и доспехи. Очень много оружия и доспехов. При желании Арантир вооружит королевскую армию за несколько месяцев, если направит на это усилия.

Чезаре знал, что Лич уже отказался выполнять подобный заказ для Лоялистов. «Только для официального короля, признаваемого всем королевством» — обозначил Лич своё требование. Звучало, как насмешка.

Раздался новый взрыв. И снова над стеной подлетело несколько скелетов. И, кажется, в этот раз правее, чем в предыдущий. С неба ничего не падает, видимо, обломки полетели в другую сторону. По улице пробежал скелет с ведром, расплёскивая воду. Какая забавная, и в то же время пугающая картина.

Чезаре снова вздохнул. Надо заканчивать письмо в Совет настоятелей, давать свою оценку и рекомендации. Арантир вполне мог стать благом в руках церкви. С ним можно договориться, он даже вполне может оказывать бескорыстную помощь. Однако не опасно ли это? Чезаре не мог отделаться от мысли, что своими руками создаёт противника, которого уже сейчас крайне сложно победить.

Церковь ещё не вошла в свою полную силу. Есть враги, внешние и внутренние, с которыми церковь может справиться сама. Однако есть и такие, против которых светлым отцам нечего выставить. Чезаре повернулся к столу и, в последний раз взвесив за и против, решился. Как изгонять нежить, светлые отцы знали. Людей, злых и опасных, придётся побеждать силами оружия. И либо прольётся кровь верных, много крови, либо за дело возьмутся мертвецы.

Закончив письмо, Чезаре сложил конверт, запечатал и забрал с собой. Осталось отдать служке-посыльному, он передаст сообщение дальше, пока письмо не доберётся до Совета, а пока следует сделать один визит.

Чезаре без каких-либо задержек прошёл в ту часть крепости, где содержалась Её Величество. Скелеты, что охраняли королеву, внимательно на Чезаре смотрели, однако не препятствовали. Королеву светлый отец застал за чтением, малышка Аннабель уже спала.

— Светлый отец, — оторвался от книги Тайра.

Отношение женщины к Чезаре нельзя было назвать дружеским, хотя не было оно и негативным.

— Ваше Величество, — кивнул мужчина.

Королева предложила присесть, и какое-то время они отдавали должное вежливости. То, на что неспособен был Арантир, беседа ни о чём. Лич говорил либо по делу, либо не говорил вовсе.

— Я слышал, Алиса скрашивает ваше одиночество в последнее время. Вы смогли получить разрешение у Арантира?

— Нет, — отрицательно качнула головой Тайра. — Я озвучила эту просьбу в шутку, совершенно уверенная в отказе. И Арантир мне отказал. Алиса, когда пришла, сказала, что порой проще сделать и попросить прощения, чем выпросить разрешение.

Чезаре готов был поклясться, что слышал эту фразу от самого Лича.

— Правда, её давно не было, — продолжила королева.

— Последние дни мы все были очень заняты делами в Предельном. Думаю, скоро она снова вас посетит.

Тайра расспросила о делах городка и очень удивилась, когда Чезаре начал рассказывать. А когда светлый отец закончил, королева сидела в большой задумчивости.

— Что вас удивило, Ваше Высочество?

— Мягкость. Хаарт совсем не такой. Король вырезал бы весь город за неповиновение, — она вздохнула. — Сначала он таким не был, его изменили покушения.

— Нам остаётся надеяться, что этого не произойдёт с Арантиром, — задумчиво ответил Чезаре.

Глава 22

Меня ждал частичный облом.

Порох, более ли менее устраивающего меня качества, мы с разумным скелетом-алхимиком получили, три раза за день подрывая пороховую лабораторию (их сразу было сделано несколько маленьких, а не одна большая). Технологию производства ещё требовалось отработать, чтобы исключить те самые взрывы в первую очередь, а во вторую сделать качество пороха стабильным и предсказуемым.

Однако, посмотрев на количество требуемых для процесса реагентов, большую часть из которых я мог только купить (под рукой нашлись лишь некоторые минералы) стала понятна одна простая вещь: пороха будет мало. Ни о каком перевооружении скелетов на мушкеты не идёт и речи, даже на замену баллист в обороне крепости на пушки можно не заикаться. Потребное количество пороха мне не сделать. Деньги есть — нет предложения на рынке. И даже ставить Госселю задачу искать аналоги необходимых реагентов в тех материалах, что мне доступны, бесполезно.

Хорошая новость — у меня был рецепт серной кислоты, правда, всего один. Плохая новость, мне нужен медный купорос. Я, конечно, поищу в округе, но сомневаюсь в успехе поисков. И эта ситуация приводит меня к вопросу. А что делать? Либо я начинаю медленно и аккуратно накапливать порох, а производство огнестрела откладываю до накопления критической массы… План, на самом деле, дельный, заодно успею изучить окрестности и найти этот самый купорос, который медный. Или алхимик другой источник найдёт. В общем, смогу силой забрать то, что мне нужно, и явлю миру мощь пушки и мушкета.

Либо начинаю искать источник здесь и сейчас. Найду где-то в относительной близости — буду копать длинный подземный тоннель. А что? Что мне помешает? Копай да копай, погружусь поглубже, чтобы местным было очень тяжело не то чтобы откопать, а даже заметить такой тоннель. Доберусь до месторождения и начну накапливать ресурс. Это если месторождение будет близко. Если будет далеко — придётся через светлых отцов налаживать добычу и поставку за очень большие деньги. Тоже вполне рабочий вариант.

Нда, ситуёвина. Вундервафля у меня уже есть, а возможности её реализовать нет. Останутся мои медвежата бойцами ближнего боя, так как боевой арбалет адекватной эффективности я собирать не смог.

Пришла Алиса, держа в руках толстенную папку с бумагами.

— Что-то случилось?

Я несколько выпал из управления делами, работает и ладно.

— Ты просил меня сообщить, когда казна наполнится на отметку в миллион. Сегодня я подвела итог, по расчётам у нас миллион тысяча четыреста семнадцать золотых в закромах.

Ой.

— Так быстро? Мы вроде столько не продаём, — выразил я сомнения.

Это же от нас должны караваны повозок уезжать каждый день, а я подобного пока не наблюдаю. Алиса чуть улыбнулась.

— Ко мне пришли письма, люди заказывают товар, много. Сейчас мы с господином Бальмонтом составляем график, по которому начнётся отправка товаров покупателям. У наёмников будет масса работы в ближайшее время, да и не только в ближайшее. Брат набирает ещё людей, с факторий нужно вывозить к нам деньги…

— Не нужно, — остановил я Алису, начав летать из стороны в сторону. — Будь добра, подготовь отчёт, где и сколько денег уже есть и ещё ожидается. Практика предоплаты работает?

Девушка кивнула.

— Да, не все, но многие клиенты…

Пока она перечисляла цифры, я оглянулся на карту, переводя взгляд от одной фактории к другой. Охват пока маловат, даже удивительно, что мы так сразу срубили миллион. Местные монеты… Деньга так и называется: монета, звучит как тасма. Так вот, местная монета делалась не из золота, а из какого-то сплава, с участием магов-алхимиков. Весила она мало, сама была небольшой, но от подделывания защиту имела, благодаря магии. На пяток монет можно купить пару овощей и луковое перо, на краюху хлеба придётся докинуть ещё монет. Хорошая корова будет стоить сотни полторы, насколько я знал, но цены сильно варьировались в зависимости от местности, в Предельном всё стоило дороже.

Миллион — это вполне серьёзный капитал, уровня как минимум герцога. Понятно, что торговал я теми самыми изделиями, что были дефицитом, то есть в основном металл, причём металл серьёзного качества. Одно из направлений моей деятельности заключалось в установке монополии на железо и сталь как сырьё. Первый пункт — моё сырьё должно быть самым качественным, хоть и дорогим, с этим я справился, на рынок зашёл. Теперь надо разойтись по всему королевству и ближайшим соседям. Третьим шагом станет снижение цены на сырьё с одновременной закупкой руды везде до куда доберутся руки. Конкурентов, что будут бодаться со мной благодаря качеству моего же сырья, я не боялся, потому что планировал их аккуратно если не поглотить, то взять в оборот, превратить в своих торговых представителей на местах. К тому же тягаться с моим производством у них не выйдет, даже если они полностью повторят техпроцесс, что уже чудо, нет у них скелетов, что будут бесплатно и круглосуточно работать.

— С клиентами понятно, — возвращаю всё внимание Алисе. — Хорошо, что предоплату приняли…

Я и другие финансовые хитрости могу попробовать применить. Кредитом здесь никого не удивишь, ростовщики — профессия не менее древняя, чем проституция. В законах Хаммурапи, одном из древнейших сводов законов моего мира, есть статьи, регулирующие ростовщичество, но нет и слова о проститутках. Однако помимо кредитов, можно подумать и над другими финансовыми аферами. Впрочем, я не специалист в вопросе, а всё, что приходит на ум, связано с использованием средств массовой информации и создании ажиотажа или паники. В этом размеренном и медлительном времени держатели денег никуда не спешат и будут обдумывать мои предложения месяцами, если сочтут нужным.

— Тогда приступаем к следующему шагу. Пусть закупают товары по списку, что я предоставил. Сколько наличных денег держать на каждой фактории — решай сама, рассчитывай из возможности покупать требуемые нам товары.

Я же продолжил думать. Фактории заработали, это хорошо. Однако всей пользы из них я покамест извлечь не могу при всём желании. Для создания разведывательной сети нет людей. Были бы у меня свободные кадры, я бы ещё подумал, может, вытащил бы из посмертия какого-нибудь специалиста по тайным операциям. Но ведь даже людей нет, чтобы их обучать. И так нехватка кадров наплывами налетает. А ведь шпионы должны быть верными ребятами, иначе в этом нет смысла.

Ещё перспективным выглядит институт лоббирования. Кормить власть деньгами вообще бывает полезно, если умеючи. Только вот задача это не простая. Времена нынче суровые, накину я деньжат какому-нибудь герцогу, а тот возьми и захвати мою факторию штурмом с последующим ограблением. И ничего я в ответ не сделаю, кроме ограничения торговли.

— Что-то не так? — участливо спросила Алиса.

Кадровый голод. Острый.

— Людей не хватает. Хоть и вправду крестьян учить начинать.

В этом деле ведь как, если человек не привык мозгами шевелить много и быстро, к определённому возрасту научить его правильно думать и действовать уже не получится. Больше времени и сил вложишь, чем результат получишь. Идти в Предельный и искать там среди преступного элемента? Надо попробовать. Самых отбитых и конченых не трогать, а вот среди молодых да ранних поискать можно. Есть шансы найти кого-то пригодного для работы.

Закончив с текучкой и расписав подробно, что и как нужно делать, полетел искать рекрутов. На многое я не рассчитывал. Предельный — город маленький, к тому же полувоенный, так что с организованной преступностью там всё не слишком плохо. В смысле её довольно мало. Тут не так давно, буквально до меня, прошёл очередной набег, город хоть и не взяли… вроде… но пощипать успели. Я, правда, понятия не имею, как здесь обстоят дела с судопроизводством в военное время. С другой стороны, после войны всегда остаются сироты, а это готовый мобилизационный резерв как для армии, так и для бандитов.

В общем, не стал строить предположения, решил посмотреть своими глазами, как дело обстоит.

Марк даже не стал спрашивать, зачем мне заключённые, дал добро забирать хоть всех. Ну, барона можно понять, парень и так поймал за хвост удачу, не хочет спугнуть. Спустился я в тюремные казематы, и…

— Дезертиры что ли?

В камере сидели пять мужчин вида слишком здорового, чтобы быть кем-либо кроме солдат.

— Не, — тюремщик заглянул в записи. — Трое за пьянку на посту. Двое за драку с офицером.

Солдаты, бывшие уже, смотрели на меня без всякой радости и надежды. Откровенно говоря, ребята явно желали, чтобы я убрался, уделив внимание кому-нибудь другому.

— Отлично! — а вот я был доволен.

Правда, коридор у камер был общий, если говорю с одними — слышат все. А этого мне не надо.

— Так, выводите их на задний двор. Поговорим с ребятами отдельно.

— А может, не надо? — взмолился один из драчунов.

— Надо! Ещё как надо!

Через пару минут парни потягивались и щурились под солнечным светом.

— Выше нос, солдатня. Я предлагаю вам освобождение и работу. Работа чистая, почётная, хорошо оплачиваемая. Никого не надо убивать, ну разве что бандиты в дороге попадутся. Будете слушать дальше?

Бывшие солдаты заинтересовались, неприязни ко мне стало меньше. Я, как мог, описал свои желания. Чем дальше я говорил, тем больше интереса было у мужиков. Требовалось от них, по сути, изображать одного из писарей при фактории, а на самом деле шататься по кабакам, умеренно напиваться и собирать информацию. Парни для порядка изобразили сомнения, но уломались быстро.

К сожалению, дальше пошло не так хорошо. В камерах в основном сидели такие персонажи, от которых за морскую милю несло тюремной баландой. Однако нашлась всё же камера с несколькими молодыми ребятами.

— Так, а этих за что? — спросил я у надзирателя.

— Шёл бы ты отсюда, дохляк! — вскочил и выкрикнул старший. — Мы не сотрудничаем с властью!

Какой прыткий. Однако судя по тому, как парень косился на другие камеры, это была не его принципиальная позиция, а страх. Если он, или кто-то из них, согласится сотрудничать, остальные зеки детишек похоронят. Может, не сейчас, но со временем точно.

— Выводи всех. А ты, сопляк, не беспокойся, ваше согласие мне и не нужно.

— Эй, костлявый! — раздался голос из соседней камеры. — Оставь детишек!

Хмыкаю, отлетев в сторону, пока стража забирает молодёжь из камеры. Нашёл взглядом говорившего. Обычная бандитская морда.

— Что, шестёрок твоих забираю? Перебьёшься без них. Да, может, вам и не потребуется уже. Есть у меня мысль, что горбатого исправит только могила, а вора — тем более. Вот и зачем вас здесь держать? От скелетов больше пользы.

Как я и думал, судьба детей контингент резко перестала интересовать. Ну а детишки уныло ждали на улице.

— Выше нос, шпана. Ввожу в курс дела. Я могу достать из-за грани пару-тройку специалистов вашей профессии. Они с вами делятся своим опытом. Если среди этих, — киваю за спину, — есть опытные специалисты — говорите.

Провожу пальцем по шее.

— Отправим в мир иной и поднимем трупом, чтобы тоже вас учил. А потом, когда вы будете крутыми ворами — поработаете на меня. Украденные ценности сможете оставлять себе, мне они не нужны. А вот информацию…

В общем, с подрастающим поколением мы кое-как договорились.

Глава 23

Проблемы находят тебя сами, когда ты их не ищешь.

Впрочем, это была самая нейтральная и даже абстрактная мысль из всех, что сейчас крутились в голове. Вообще, откровенно говоря, я был… как бы это помягче сказать… поражён до самой высшей степени, настолько, что отказывался верить в услышанное.

— Ещё раз. Вы мне предлагаете что?

Казалось бы, ещё не так давно к моим стенам приходил серьёзный отряд рыцарей и пытался что-то у меня требовать, угрожать и тому подобное. И по всему выходило, что дворянство королевства меня не любит, хотя и вынуждено терпеть. Логично? Логично!

Однако внезапно получилось, что друг друга эти почтенные господа могут ненавидеть сильнее, чем меня. Невероятно, но возможно. Что между аристократами есть конфликты, я прекрасно знал, тоже мне, секрет Полишинеля. Я не думал, что их внутренние конфликты могут подтолкнуть к таким идеям.

— Захватить замок Штормовая Скала, взять живым герцога Льюиса и, желательно, его жену и детей, — повторил высокий, крепкий мужчина, глядя мне прямо в глаза. — После чего передать их мне.

Дожил. Меня готовы использовать в качестве наёмника. И никого из присутствующих это даже не смущает.

— Неожиданное предложение, — признал я.

Герцог Бенинг, что минуту назад сделал мне такое интересное предложение, кивнул на светлого отца.

— Отец Чезаре лестно описывал ваши возможности, барон, — Бенинг интонацией выделил последнее слово.

Чезаре поморщился, не могу сказать, от упоминания его роли в этом деле, или от упоминания титула.

— Пока вы не сделали ничего, что я считаю недостойным, — продолжил дворянин. — Зато делали много достойного. Для меня не имеет большого значения, кем является собеседник. Эльф, орк, мертвец или ожившая и обрётшая разум куча лошадиного навоза, если его поступки не расходятся с моими понятиями о достойном, я готов дать ему шанс.

Неожиданно либеральный подход.

— Понимаю, — кивнул. — И всё же у меня есть вопрос. Зачем вам это и почему вы обратились ко мне? Поймите правильно, мой вопрос не является праздным любопытством. Признаю, я не слишком осведомлён о происходящем в королевстве, предпочитая быть затворником. Однако ввязываться на ровном месте в серьёзные интриги и конфликты, даже не понимая, что происходит… — я сделал многозначительную паузу, прежде чем закончил мысль. — От меня зависят судьбы множества людей, господин Бенинг. Я должен понимать риск, которому их подвергаю.

В глазах герцога появилось одобрение, и он чуть заметно кивнул своим мыслям. Иронично.

— Обоснованно. Что же, слушайте…

Итак, ситуация была такой. Когда стало ясно, что Хаарта быстро не свергнуть, столицу штурмом не взять, а маги всеми конечностями упираются и не желают участвовать в Гражданской войне, народ призадумался. Кстати, насчёт магов. Официальная позиция круга: «мы храним силы, чтобы защищать королевство от внешних угроз, потому что это наш дом. Участвовать во внутренних конфликтах не хотим, ибо если начнём — поубиваем кучу народа и друг друга». Дворяне признали — если маги будут направо и налево колдовать, всем придёт полный парафимоз.

Возвращаясь к дворянам, всем было ясно, что надо как-то дальше существовать. Большинство продолжили жить как раньше, только не платя налогов в королевскую казну. А попутно ещё скооперировались между собой, заключая тайные альянсы и договоры. И всё бы хорошо, но всегда найдутся отдельные кретины, уверовавшие в свою безнаказанность.

Таким, по словам моего гостя, был Льюис. Так-то он был вполне обычным представителем правящего сословия, типичным для этого времени. В целом Льюис лишь раздражал Бенинга, и ничего бы не случилось, если бы не последнее событие. Льюис в пьяном угаре убил свою жену, после чего, не выждав и пары дней, пошёл и заключил помолвку с какой-то там баронессой, что приходилась Бенингу племянницей.

В общем, за красивыми словами снова скрывались личные мотивы. В этом случае, правда, мотивы вполне благородные, защита родственницы — штука в целом правильная. А моё в этом деле участие объяснялось простой прагматичностью. Средневековье, мобилизация — дело небыстрое. Если Бенинг начнёт собирать войска, все соседи неизбежно об этом узнают. И напрягутся.

И здесь на сцене появляюсь я. Что бы я ни делал, даже Чезаре, находящийся в крепости почти постоянно, ничего не поймёт. По улицам постоянно скелеты туда-сюда мечутся. Продиктованы эти движения производственной необходимостью или подготовкой войск к походу — пойди разберись. На черепушках эмоций не написано. Поэтому выйди я маршем сегодня, Льюис о моём приближении узнает не раньше, чем к моменту, когда армия пройдёт половину пути. Он физически не успеет собрать своих вассалов и их дружины, может только часть, ближайшую к замку.

— Это всё замечательно, — выслушав рассказ герцога, заговорил я. — Но с чего вы вообще взяли, что я могу отвести войска настолько далеко от крепости?

Бенинг вопросительно посмотрел на светлого отца, ожидая пояснений. Тот замялся.

— Арантир…

Всё же морщился Чезаре именно на титул.

— Когда ты устроил поход за Её Величеством…

— Она находилась в области досягаемости, отец, — прервал я Чезаре. — Я воспользовался некоторыми хитростями, чтобы забраться так далеко. Но замок Штормовая Скала вне моей досягаемости. Чтобы дотянуться туда, мне потребуется несколько месяцев точно, вероятно — полгода.

И это ещё оптимистично, потому что бросать все свои дела и заниматься только возведением монолитов я не буду. Чезаре догадывается, что мне нужны монолиты, не просто так я расставил их повсюду. И сейчас мне нужно его разубедить в том, что я могу передвигаться без всяких монолитов.

— И ничего нельзя сделать? — спросил светлый отец.

Похоже, церковь тоже заинтересована в успехе Бенинга. Тасуют колоду дворян? Подбирают так, чтобы в нужный момент большая часть аристократии королевства оказалась лояльна церкви? Оно мне надо? Допустим — нет. Смогу я подобное предотвратить? Нет, точно нет. Церковь сейчас — самая организованная сила на территории королевства. Мне бесполезно с ней бодаться, просто масштаб ресурсов несопоставим. А значит, действуем от обратного, показываем себя адекватным правителем, с которым можно договариваться. Однако и ездить у себя на горбе тоже позволять нельзя.

— Есть некоторые мысли, надо их проверить. Мне всё равно потребуется время, как минимум неделя, для подтверждения своей теории.

Было заметно, что не такого ответа ждал Бенинг, но сам виноват в завышенных ожиданиях. Я никому не обещал, что могу провести военную операцию в любой точке королевства по первому требованию.

После аудиенции с Бенингом я обратился к светлому отцу.

— Чезаре, я как-то не услышал в рассказе нашего гостя одного несущественного, но всё же интересующего меня момента. А мне-то зачем во всём этом участвовать?

По эмоциям, промелькнувших на лице светлого отца, я понял, что не оправдал надежд Чезаре. Конечно, он вовсе не считал, что я из альтруизма брошусь помогать мужику, которого вижу в первый раз. Или из кровожадности брошусь убивать, неважно. Нет, Чезаре надеялся, что вопрос об оплате услуг я подниму при герцоге, тем самым выставив себя наёмником. Неважно, что деньги мне не нужны, и получить я хочу вообще услуги, пусть это подразумевается, и Бенинг будет мне обязан. Однако, похоже, в понимании герцога озвучивать подобное — дурной тон. А теперь получается, что я весь в белом и на коне, а оплачивать мои услуги церкви всё равно придётся, да и с герцога что-нибудь впоследствии спрошу.

— Вам чего-то не хватает в вашей работе, Арантир? — ответил вопросом на вопрос Чезаре.

Намекает, что у меня и так всё есть и ничего материального мне не требуется, только спасение души, ага.

— Список почти бесконечный, — тут же отмёл попытку я. — Однако ничего невозможного я не прошу. Ведь герцог уже обратился ко мне, как к барону…

— Это исключено! — вскинулся Чезаре. — Мёртвые не могут…

— Так объясните господину Бенингу, что какой-то Лич без роду и племени не может ему помочь.

Светлый отец насупился.

— Мне не нужно наследственное дворянство. Достаточно, чтобы меня признавали равным правители окрестных земель.

— Зачем тебе это, Арантир?

Хмыкаю.

— А не очевидно? Сейчас я — никто, что по недоразумению сидит в этой крепости. Алиса постоянно жалуется на наших торговых партнёров, которые берут и устанавливают удобные им цены. Потому что могут, и потому что я не могу ничего сделать. Я не могу НЕ торговать на земле этих недальновидных личностей, потому что вынужден перевозить по их территории товары. А значит — платить пошлину. И вздумай я устроить торговую блокаду, мне либо закроют границу, либо взвинтят пошлины.

Я преувеличивал, конечно, всё было не так плохо. Да, всё описанное существовало и постоянно случалось, но… Это нисколько нам не вредило, около нулевая себестоимость производства позволяла мне маневрировать и компенсировать весь урон, наносимый вредителями. Об этом знал я, об этом знала Алиса, но не знал Чезаре.

— Мы можем вмешаться…

— Светлый отец, — прервал я Чезаре. — Давайте не будем даже заикаться о подобном.

Ага, если церковь начнёт впрягаться за меня, это будет значить, что либо я полностью лёг под церковь, либо церковь становится моим официальным дилером. И то и другое… Скажем так, я бы в таком поучаствовал и поржал бы над окружающими, но нет. Церковь на такое не пойдёт точно.

— Кхм… — Чезаре «закашлялся», тоже осознав, что предложил.

Нет, так-то он был умным мужиком, но слишком резко я поменял смирённое принятие своей роли командира без дворянства на требование признать меня тем, кем я по факту являюсь.

— Думайте, — пожимаю плечами. — Мне всё равно потребуется время, чтобы убедиться в самой возможности отправить куда-либо мёртвую армию.

Я уже давно подозревал, что у Чезаре и светлых отцов вообще есть какие-то методы дальней связи. Вот и возможность подтвердить или опровергнуть свои подозрения. И по реакции светлого отца, точнее, отсутствию возмущения (ведь обычными методами за несколько дней такие вопросы с братьями, что находятся за многие километры, не обсудить), я уже убедился в своей правоте.

— Я дам ответ, — вздохнул, смирившись с неизбежностью, мужчина.

А меня ждал эксперимент. Зовом выдернул трёх младших Личей и поставил им задачу с пометкой срочно. Точнее — отправил за радиус действия своей силы, чтобы они там своими силами воздвигли обелиск. Если это возможно — пошлю эту троицу к замку Льюиса. Армию они проведут сами, а вот командовать буду я, пусть и дистанционно. Сыграю, так сказать, в стратегию.

Глава 24

Я не знал, сколько времени займёт возведение обелиска младшими Личами, не с чем было сравнивать и не с чего делать расчёты. Однако в том, что потребуется не меньше нескольких дней, был уверен. В любом случае сидеть без дела я не собирался.

Подготовка к штурму замка, как ни странно, проходила по разряду второстепенных хлопот. В способности гвардейцев с поддержкой трёх джаггернаутов взять крепость я почти не сомневался, к тому же я не собирался идти в лоб при свете дня. О нет! Я реализую все преимущества своих мертвецов, в том числе и преимущество ориентирования в ночи.

Но на деле подготовка сводилась к… пошиву чёрных костюмов, точнее, переделки доспехов, каждый элемент которых помещался в чёрный матерчатый чехол. Подумав немного, сверху нацепил камуфляжа — полосок зелёной и серой ткани. Натуральные лешие, аж гордость берёт. На этом всё, обоз нам не требовался, боекомплект арбалетчики несли на себе, грабить крепость мы не собирались. Мобильный отряд, ё-моё.

Вернулся к паровому котлу. Собрали прототип номер два. Котёл сильно растолстел, стенки сделали толще, сильно изменили швы. Теперь по основным швам металл выгибали наружу, не знаю, как это называется на языке инженеров, мы называли оборкой. Ширина оборки от двух до пяти сантиметров, оборки двух листов мы плотно сжимали между собой ковкой. Потом закрывали юбки рубашкой, то есть банально снаружи ковали ещё один слой стали. Затем ещё делали зажимы из толстой стали раз в пять — десять сантиметров. Котёл получился очень тяжёлым и объёмным, зато была надежда на надёжность. Всё же в первый раз кузнецы ещё не представляли, что будет происходить внутри и какая конструкции нужна прочность.

Затопили. У котла, понятное дело, снова работали скелеты. Пять атмосфер набрали легко, всё же и толщина стенок, и прочность швов была сделана с изрядным запасом. На примерно десяти атмосферах пробило один из швов-креплений. Там такой надёжности добиться не получалось, вот и обнаружилось слабое место. Кузнецы обещали быстро всё доработать, за три — пять дней максимум. У меня вызывает сомнения такой оптимизм. Быстрого доступа в тело котла у нас нет, сделать люк, чтобы его швы выдерживали давление, у нас нечем. Чтобы проникнуть внутрь, в оболочке котла сделала отдельная квадратная заплата на всё тех же швах. Срываешь швы — есть доступ, потом заковываешь всё обратно. Понятно, что это на три — пять раз, затем металл от перековки просто лопнет, но добиться от второго прототипа стабильной работы мы, может быть, успеем.

Проверил свою пороховую мастерскую. Уже не взрываемся по десять раз на дню, что, несомненно, радует. Заморочился с хранением пороха. Если эта гигроскопичная зараза испортится, втянув немного воды из окружающего мира, я взвою. Поэтому новопостроенный «арсенал» был отлично проветриваемым сухим помещением, а сам порох хранился в небольших многослойных ящиках, который, в свою очередь, помещались в другие многослойные ящики. Ящики стояли на жирной тряпке и накрывались жирной тряпкой сверху. Расточительно немного, но порох — потенциальное чудо-оружие.

Я смутно помнил, что в моём мире научились делать довольно надёжный… даже не порох, а материалы на его основе, горящие и почти не воспринимающие воду. Однако не имел вообще никакого представления, как нечто подобное сделать. Вот выращу детишек, отберу среди них химиков, создам химический институт, проработает он лет сто, а там, может быть, если очень повезёт, сделают мне и водостойкие пороха.

Кстати, надо обязательно найти парочку магов, пусть не у нас в королевстве, а у соседей. У них же не забились все в закрытые круги, правда? Так вот, найти нескольких магов и поставить им задачу: создать область, в которой нельзя зажечь спичку. Если подобное возможно… Придётся искать способ защиты. Потому что такая зона энтропии способна сделать порох бесполезным. С другой стороны, я сильно посмеюсь, если такое заклинание создадут. Потому что на тех же реакциях, на каких горит порох, происходят и реакции внутри живых клеток. А значит, подобная магия станет натуральной магической нейтронной бомбой, убивающей всё живое в радиусе действия и… Совершенно безопасной для нежити. Впрочем, насколько я успел разобраться в местной магии, подобные концептуальные заклинания не существуют. Магия работает по иным законам, и если в теории погасить свечу через остановку химической реакции возможно, то на практике потребует гигантских затрат и усилий. А сделать подобное на дистанции, воздействуя на большую область, это вообще за гранью добра и зла.

Думаю, паровой котёл мы, так или иначе, сделаем, можно начинать работу над самим двигателем. Засел за рисунки и чертежи. Наброски у меня были, но теперь, учитывая, какими извращениями нам приходится добиваться надёжности конструкции, многое предстоит переделать. И мне нужна смазка. Хорошая, долговечная смазка, которая обеспечит ход поршня в цилиндре и шариков в подшипнике. То, что у меня есть… Скажем там, растительные составы кое-как обеспечивают снижение трения, но они недолговечны. Тому же швейному станку требуется постоянное обслуживание и в первую очередь смазывание всех трущихся деталей.

И здесь я вынужден признать: всё, что я об этом знаю — нужна нефть. Как выделить разные фракции нефти, я примерно представляю. И знаю: где-то во фракциях нефти есть в том числе и что-то, что сможет стать надёжным смазочным материалом. О других способах получить смазку мне неизвестно. Понятия не имею, как этот вопрос решали в моём мире до широкого применения нефти. Надо обратиться к алхимикам, может, у них есть что-нибудь подходящее?

За работой не сразу заметил новое ощущение. Отвлёкся, только когда Эрст начал настойчиво стучаться в сферу восприятия. И… Да! Младшие Личи подняли монолит вне области моего влияния. Специально улетели подальше, нашли укромное место в горах и вуаля!

Отдал приказ возвращаться. Как использовать новую территорию — подумаю. Местность осмотрим, может быть, найдётся что-нибудь полезное. Пока же надо подготовить инструкцию для младших. Им потребуется пройти по территории королевства в режиме максимальной маскировки. В идеале ни одна живая душа не должна вообще узнать, что мы там были. Не выйдет, конечно, кто-нибудь что-нибудь увидит. Но как минимум они не должны понять, что видели мертвецов. Поэтому маскировка, маскировка и ещё раз маскировка.

Чезаре пока не буду ставить в известность, чтобы он своими телодвижениями не сорвал мне конспирацию. Нет, сначала войска доберутся до места, затем младшие Личи поставят монолит, и вот тогда… Я спрошу у уважаемого светлого отца, принимает церковь мои условия или нет. Если принимает — мир, дружба, жвачка, сообщайте герцогу счастливую новость, через пару дней он может забрать себе пустую крепость. Если церковь откажется… Я всё равно проверю свои войска в бою, крепость очищу и уйду так же, как появился. И пусть потом думают что хотят, меня там не было, ничего не знаю.

Да! Я коварен! Я хитёр!

Пока Личи возвращались, кузнецы действительно успели закончить с ремонтом котла. Запустили снова. Добрались до десяти атмосфер, после чего сломался самодельный манометр. И мне пришлось возвращаться к чертежам и конструировать новый прибор для измерения давления. Не успел. Котёл немного подождёт, а отправка сформированного боевого подразделения — нет.

Несколько часов потратили на инструкцию и окончательную подготовку. Личи, вроде бы, идею уловили и концепцию маскировки осознали. Жаль, нет времени на тестирование в тренировочных условиях, сразу на дело идём.

Отряды покидали крепость ночью. Никаких факелов или других источников света, всё снаряжение закреплено, на всех чёрное облачение, даже на Личах. Глядя на них, пытался вспомнить какую-нибудь песенку про уходящих в рейд диверсантов или про разведчиков. Ничего на ум не пришло, не знаток я песен вообще и фронтовых песен в частности.

К утру закончил рисовать новый манометр, большую часть дня пытались его собрать. Снова проблема в пружинной стали. Нужно больше алхимиков! Выдернул Госселя, приказал заниматься металлургией. Алхимик взвыл. Развеял паразита. Завтра подниму снова и пусть работает, а то расслабился.

Запустили котёл. Добились тринадцати атмосфер и… всё. Дальше давление не поднимается. Добавляем воду — кратковременное повышение давления и снова выравнивается. Открутили манометр, проверили, как работает — всё нормально, должен показывать верно. Неожиданная проблема, не думал, что такое вообще может случиться. Понятно, что пар куда-то стравливает, но куда? Скелеты весь котёл облазили и обнюхали.

Так, вроде не взрывается и нигде не накаляется больше необходимого, разрешил сходить и посмотреть своими глазами. Только очень аккуратно. Впрочем, мог не предупреждать, как разрывает котёл на вдвое меньшем давлении, все видели, впечатлились.

Осмотр показал — пар уходит в трубу для отвода дыма из печи. Смешивается с дымом и улетает в трубу, в прямом смысле. Кузнецы приуныли, трубы быстро не переделать. Махнул рукой, тринадцать атмосфер тоже не бык чихнул. Отправил собирать паровой двигатель. Возник вопрос: а как и куда он будет крепиться. Минут десять матерился.

Во втором прототипе ребята, не понимая, зачем я выводил трубы, эти самые трубы, которые и должны были соединиться с двигателем, не сделали. А я на это не смотрел, думая, что всё уже собрано, как надо. Отправил второй прототип на переплавку, будем собирать третий, уже без известных недостатков.

Вернул алхимика в мир живых. Тот понуро обещал попробовать что-нибудь придумать, но сразу предупредил, что быстрого результата не будет. Металлом мужик не занимался вообще, поэтому сначала будет изучать, что мы умеем делать и как воздействуем на металл сейчас, добиваясь разных свойств.

Внезапно порадовали мои торговцы, пригнав овец, целую отару! Нашли у кого-то там и выкупили всё. Отлично! Не знаю ещё, что буду с ними делать, но шерсть пригодится однозначно. На самом деле овцы были второй новостью, а первой — контакты с ребятами из соседнего государства.

Наши товары, понятное дело, интересовали не только отечественного потребителя. Загвоздка была в массе сложностей, сопровождавших международную торговлю. Купцы, что могли торговать в разных странах, имели разрешение на конкретный товар, то есть на список определённых товаров. До полноценной свободной торговли здесь ещё не дошли, я, правда, не понимал почему. Видимо, были какие-то местные специфические обстоятельства, замедляющие налаживание связей и транзит товаров.

Теперь мне предстоит понять, как получить разрешение на международную торговлю. Либо как обойти все ограничения и заняться контрабандой в промышленных масштабах.

Глава 25

По вопросам торговли у нас был долгий и обстоятельный разговор с казначеем Бальмонтом, его сыном Лансом, Алисой и Дугласом. Чезаре не приглашали, не надо церкви знать о том, что я собираюсь торговать с заграницей.

Бальмонт, как самый опытный, выступал экспертом.

— Ничего не выйдет. Протащить через границу один-два каравана — легко. Будучи свободным торговцем завести знакомства с купцами за границей и торговать с ними или через них — чуть сложнее, но тоже вполне возможно. Получить разрешение на торговлю каким-то определённым товаром — сложно, сейчас, учитывая состояние столицы, почти невозможно. Реализовать твою торговую факторию на той стороне…

Подключился Ланс.

— Договориться с торговцами, той же семьёй Шеллак, это можно. Они уже прощупывали почву на предмет глубокого и плодотворного сотрудничества, желают быть нашими торговыми представителями. Однако без прямого разрешения от дворян как с нашей, так и с той стороны, нас обложат такими налогами и пошлинами, что предприятие теряет смысл.

— Ты, Арантир, можешь наплевать на прибыль, — снова взял слово Бальмонт. — Шеллаки — нет. А компенсировать ещё и им убытки — это ерунда выходит, а не торговля.

Да уж, на таких условиях это лишено смысла, здесь старик прав.

— Значит, всё снова упирается в моё дворянство, — подвёл я итог.

— Не совсем, — отрицательно покачала головой Алиса. — Можно пойти другим путём, найти покровителя.

Ага, в моём прошлом мире это называлось крышей. Бальмонт хмыкнул.

— При всём моём к тебе уважении, дочка, любой покровитель — это глист, который будет требовать тем больше, чем больше он успеет съесть.

— Покровителя найти проще, чем получить дворянство, — пожала плечами девушка.

— Нет, — качаю головой я. — Не в текущее время. Сейчас все помешаны на этой ситуацией с королём. Покровитель, какого бы мы ни выбрали, захочет использовать нас, и армию, и ресурсы, чтобы повлиять на политическую ситуацию. А мы всеми силами хотим остаться в стороне, не обостряя конфликта.

— И потому куда-то ушёл сильный отряд? — спросил Дуглас.

На мне сошлись вопросительные взгляды.

— Ага, именно поэтому. Я хочу проверить свою способность зайти кому-нибудь в гости и сказать привет. У меня будет дубина, которой можно угрожать соседям, но совсем необязательно эту дубину применять.

Больше ни к каким умным выводам не пришли, надо ждать. Ждать ответа от церкви, ждать результатов атаки.

Идиотская ситуация, я вроде бы и обладаю некоторым могуществом, как минимум войском достаточным, чтобы угрожать всем вокруг. Только толку от этого нет, ибо начни я играть в настоящего Тёмного Властелина, что захватывает всех вокруг огнём и мечом, быстро окажусь в том же положении Хаарта. Запертым в своей крепости, иначе говоря. Такой участи мне не хотелось, и приходилось соблюдать правила.

Закончил рисовать двигатель. Посмотрел внимательно на получившийся рисунок, да и послал в разработку. Без испытаний на практике всё равно не узнаю, где ошибся. Ответа от Личей не было, пошёл доставать подчинённых — смотреть, как идёт работа.

Новый котёл ещё собирали, алхимик трудился над сталью, все процессы запущены, надо сидеть на месте и терпеливо ждать. Однако деятельная натура мне такого не позволяла, засел снова за чертежи.

С самолётами и авиацией в общем смысле пока никак, что можно сделать на земле? Подумал на тему наземной тяжёлой техники. Пару часов потратил, малюя всякие рисунки, но выбросил всё в топку. Для наземной техники требовалось орудие, которое есть смысл ставить на мобильную платформу. А что у меня есть? Болтомёт типа скорпион разве что, единственный удачный прототип. Сам скорпион-то был не единственным, мы их всё же собрали и на стены водрузили, да и пару точек перед воротами установили. Только есть ли смысл скорпион ставить на какую-то платформу?

Это надо думать на тему его применения. Для чего нужно тяжёлое оружие? Чтобы стрелять в мишень, неуязвимую к ручному оружию. Требушет, сколько ни изгаляйся, на платформу не водрузить, для пушек мало пороха. Стены я лучше буду брать подготовленными диверсантами, которые в ближайшие дни пройдут крещение огнём.

Второе применение — уничтожение больших масс противника. Сейчас я могу накрыть строй врага залпом арбалетчиков. Один мощный скорострельный арбалет, как я не пытался его доработать, уступал взводу арбалетчиков. Магазинный арбалет имени небезызвестного охотника на вампиров у меня, как я не старался, не получается. Полагаю, без магии компьютерной графики и монтажа такую штуку не собрать.

Сама механика процесса не позволяла собрать ничего действительно скорострельного. Одна тетива на одной паре дуг, как ты ни старайся, не взводятся за доли секунды. Лучший результат, которого я добился — секунда с небольшим. Да, это быстро, пятьдесят выстрелов в минуту — не кисло для текущих реалий. Однако всплыла другая проблема — износ. После тридцати выстрелов тетива теряла упругость, а дуги гнулись. Металл, получая напряжение и разряжаясь с частотой в одну секунду, нагревался и деформировался.

Ушёл от идеи арбалета, признав, наконец, что для моих целей это оружие не подходит. Точнее, не подходит сам рабочий механизм. Начал изобретать другие механические метатели. Классический скорпион с его торсионами не подходил, их заряжать ещё сложнее, сам механизм не подходит. Переделал торсионы, развёл их шире, чтобы требовался меньший угол изгиба. Механизм сразу потерял силу натяжения, превратившись в детскую игрушку.

Катапульта на основе сжатого воздуха? Нет ёмкости для создания давления достаточно мощности, чтобы делать больше одного выстрела.

Так ничего и не придумав, поднялся на крышу своей башни, чтобы просто постоять и посмотреть вдаль. Ко мне в компанию выперся Бальмонт.

— Арантир, — старик тяжело вздохнул, ступеньки нелегко ему дались. — Хотел поговорить с тобой наедине.

Киваю:

— Давай, мы наедине и у меня есть время поговорить.

Старик присел на оставленное здесь зачем-то кресло. Вроде мы когда-то играли здесь в шахматы с остроухой. Стол унесли, только вот кресло и осталось.

— Ты когда-нибудь научишься придворному этикету? — спросил Бальмонт.

Пожимаю плечами:

— Вряд ли. А нужно?

Казначей задумчиво почесал подбородок.

— Не скажу, что сильно, но порой за тебя бывает стыдно.

— Поясни, — прошу заинтересованно.

Бальмонт вздохнул, собираясь с мыслями.

— Тот герцог, что приезжал к тебе на аудиенцию.

— Бенинг?

— Именно, — кивнул старик. — Если он именно такой благородный простофиля, каким хочет казаться, то ничего страшного. Бенинг прямо и без обиняков обозначил свою позицию. Однако если он хитрозадая сволочь, какими является половина дворянства королевства, то он иносказательно назвал тебя грязью с сапог.

Я задумался.

— Это когда?

— Да когда сказал, что готов говорить с кем угодно, хоть с кучей лошадиного навоза.

Уже с большим вниманием к деталям я ещё прокрутил в голове разговор, отрицательно покачав головой.

— Не, мой умный друг, герцог сказал именно то, что сказал. Если задумываться над скрытыми смыслами, то слова Бенинга можно интерпретировать и иначе: будь ты хоть сто раз сыном самого короля, недостойно себя ведёшь — в моих глазах ты хуже кучи лошадиного навоза. Понял?

Бальмонт хмыкнул:

— Так-то оно так…

— Или, если принять, что ты прав, и герцог хотел меня унизить, получается, он пришёл просить помощи у кучи конского навоза, ибо сам не может справиться. И он это в присутствии свидетелей произнёс, хочу заметить.

Старик вздохнул.

— Речь высокородных тем и хороша, что в неё можно много смыслов вложить.

Я хлопнул ладонью по лицу.

— Нет, Бальмонт. Речь высокородных ничем не отличается от обычной. Только этим заняться нечем, вот и придумывают тысячу вариантов оскорблений, и чтобы всегда можно было отнекиваться, мол меня неправильно поняли.

Казначей признал и такую трактовку, покивав с задумчивым видом.

— Не придавай словам, что были сказаны, значения большего, чем они несут.

Бальмонт заглянул мне в глаза.

— Тогда чему верить? Каким словам?

— Тем, что написаны на бумаге, и чтобы внизу стояла подпись, — пожимаю плечами. — Тогда можно говорить о каких-то гарантиях. И то не всегда.

Взгляд старика стал тяжелее.

— Так что же ты, Арантир, не спросил у этого герцога, чем он тебе отплатит за услугу?

Я несколько секунд смотрел на Бальмонта, удивляясь. Старик действительно не понимал, что я сделал и почему. И я рассмеялся.

— Ох, всё время забываю, что вы, смертные, думаете другими категориями. Бальмонт, друг мой. Да нужен мне этот герцог, как телеге пятое колесо! Понятное дело, что я что-нибудь спрошу, если мне будет надобность. Но ты главного не понимаешь. Мои солдаты должны подойти к крепости скрытно. Они идут только по ночам, через леса и болота, лишь бы подальше от живых. А когда дойдут, это будет выглядеть так.

Я хлопаю в ладоши.

— Вот вечер, крепость стоит, всё хорошо. Проходит ночь, а наутро внутри кладбище. Понимаешь, Бальмонт? Если Бенинг попытается сделать вид, что знать меня не знает, я всего лишь намекну: с его домом может произойти то же самое. И пусть хоть кто-нибудь мне скажет, что я не прав.

Бальмонт икнул, в глазах его появилось осознание.

— По большому счёту мне плевать с этой башни и на Бенинга, и на Льюиса, и даже на Чезаре с его церковью. Дадут мне дворянство — отлично! Я этим воспользуюсь. Не дадут — найду другой способ. У меня вечность впереди! Через сто лет не будет ни Бенинга, ни Льюиса, ни даже их детей. А я буду дальше, шаг за шагом, раскидывать свою сеть.

Отмахиваюсь.

— Бенинг всё равно бы достал этого Льюиса. Если впряглась церковь, способ найдут. А мне нужно проверить в бою своих солдат. Я уже получил то, что хотел. А заплатят мне за эту услугу или нет — дело сугубо второстепенное. Только вот крепость я очищу, после чего все заинтересованные лица будут знать, что это я. Но не будут иметь возможности это доказать! Пусть надо мной смеются, сколько хотят. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. И угадай, кто это будет, учитывая моё бессмертие?

Старик задумался, криво улыбнулся.

— Иронично.

Киваю:

— А я о чём? Мышка подползла к кошке и попросила прищемить хвост своей товарке. Кошка прищемила. И сколько бы мышка ни пыхтела и ни раздувалась от гордости, что обхитрила глупую кошку, мышка всё равно остаётся мышкой, кормом в глазах кошки.

Глава 26

Крепость спала. Ночь, тишина, ни одного источника света. Немногочисленные стражники дремали во внутренних помещениях башен. Ворота закрыты, хотя мост надо рвом опущен.

А почему бы и нет? Войны нет, а высокие стены и ров с водой является вполне надёжной защитой от, например, воров. Для живого человека взобраться на эти стены задача не невыполнимая, но требующая изрядных навыков, подготовки, а ещё удачи. Да, очень много удачи. Нападение ночью без использования источников света возможно, но снова сопряжено с целой кучей проблем и сложностей. А магов под рукой нет, как известно.

Поэтому сейчас крепость казалась мне совершенно беззащитной, каковой, надо полагать, и являлась. Просто заходи и бери.

Личи вполне успешно провели небольшую армию через леса и прочие малонаселённые места. Двум залётным браконьерам не повезло найти залёгших на дневную стоянку скелетов, земля им пухом, более мой отряд никого не встретил. Затем, следуя моим инструкциям, Личи нашли подходящий овраг, чьё дно лежало метра на два ниже окружающего леса. Именно там вырос обелиск, который прошлой ночью старательно замаскировали.

Чезаре пока не дал мне ответа своих собратьев по вере, однако было понятно, что там у них идёт спор. То есть реально есть и те, кто готов мне дворянство разрешить. Однако ждать я не стал, начав операцию под кодовым названием «ночной горшок». Почему ночной? А чтобы никто не догадался.

Отряд подошёл к стене в самом неудобном для подъёма месте. Личи взлететь на стену не могли, не хватало левитационных силёнок, поэтому действовали джаггернауты. Длинный шест из местного леса. На одном конце шеста солдат-гвардеец, на другом тройка джаггернаутов. Забросить скелета на стену они могли и вдвоём, но втроём получилось аккуратнее и, что важнее, тише. За несколько минут забросили два десятка солдат, последние имели при себе верёвки. Пока первые заняли весь участок стены, чтобы успокоить случайного стражника, взбреди тому в голову выйти подышать свежим воздухом, последние с верёвками организовали подъём остальных. Джаггеров верёвки не держали, так что танки мои пока ждали своей очереди.

Скелеты работали быстро и непринуждённо. Арбалетами и клинками они чистили одну башню за другой, занимали стены, ловко добрались до ворот. Сонные, а чаще и вовсе спящие люди ничего предпринять не успевали, два десятка минут и стены взяты. Ворота поднимать не стали, слишком громко, но теперь толстяки могли взобраться на стену сами. Это относительно шумное предприятие, джаггеры вгоняли в стену специальные стальные клинья, что сопровождалось громким ударом, и на весь подъём ушло почти полчаса, но время у нас было.

Внутреннего плана крепости у меня, естественно, не было и быть не могло. Время на поиск языка и допрос я решил не тратить, и дальше полагаясь на скрытность и ночь. Поэтому, оставив охранение во внутреннем дворе, скелеты вошли в помещения крепости, начав зачистку.

Слуг и прочих обитателей крепости, да даже солдат было откровенно жаль. Снова обычные люди попадают под руку, отдавая свои жизни только по факту службы дворянину, обречённому умереть. Меня просили взять живых пленников, конечно, но меня здесь и не было. Его молодую жену, ту — да, можно оставить в живых. Можно даже ей пару слуг подогнать, чтобы не осталась одна в мёртвой крепости. Остальных — под нож.

Штурм шёл быстро и в высшей степени эффективно. Мёртвые гвардейцы не испытывали сомнений, моральных метаний, сожалений. И потому не ошибались, почти не ошибались. Ошибки компенсировались командной работой. Немая смерть неслась по каменным коридорам крепости, стремительно очищая от всего живого. Никакого осознанного сопротивления. Даже во внутренние казармы мои гвардейцы вошли тихо и успели вырезать большую часть спавших до того, как кто-то проснулся.

Нескольких служанок убивать не стал, накинул мешки на головы и связал, приказав не рыпаться. Та же участь постигла и молодую жену. Была, правда, загвоздка с определением, а кто именно эта самая бывшая баронесса, а нынче герцогиня, которую я, условно говоря, спасал. Ориентироваться я мог только по дорого обставленной комнате, где спала одна… А, нет, не одна. Помимо девушки, в комнате ещё спала какая-то дородная тётка. Обе были схвачены и слегка придушены, чтобы не шумели.

Самого Льюиса нашли в компании аж трёх любовниц. Силён мужик. Одна из девок успела проснуться, вскрикнуть, оттого захват получился силовым, но всё равно быстрым. Герцога связали, накинули на голову мешок и придушили. У меня к нему будет пара вопросов, чисто ради утоления любопытства. Детей нашли в двух комнатах, одна для трёх мальчишек, одна для двух девчонок. Ещё в одной комнате почивал юноша. Возможно — старший сын. Подумав немного, приказал захватить.

Спустя примерно полтора часа крепость была полностью захвачена и зачищена, последние двадцать минут скелеты обыскивали подсобные помещения в поисках залезших в дальний угол слуг или потайных ходов. Ход нашёлся, хотя скорее лаз, обвалившийся и потому бесполезный.

Молодую жену привели в кабинет герцога. Я, понятное дело, на месте не присутствовал, говорил через Эрста. Когда с головы… хм… «спасаемой» сорвали мешок, я смог рассмотреть её при свете свечей. Миловидная девушка с милыми кудряшками, больше сказать не могу.

— Назовитесь.

— Что случилось с… — вместо ответа девушка совершенно по-еврейски начала задавать вопросы.

Скелет из гвардейцев её слегка одёрнул, приводя в чувство.

— Вопросы задаю я. Итак?

Девушка покорилась.

— Лизбет, герцогиня Яверская.

— А до замужества?

Взгляд девушки посветлел.

— Баронесса Ассара.

Да, именно о ней говорил Бенинг.

— Скажите, Лизбет. Заслуживает ли ваш муж, Льюис герцог Яверский смерти?

Девушка побледнела, однако утвердительно кивнула:

— Да! Ещё как заслуживает!

Какая прелесть.

— И если я приведу Льюиса сюда, вы, конечно же, своими руками отправите мужа на тот свет?

Это был удар под дых. Кисейная барышня была совсем не готова своими руками кого-то убивать, даже отпетого ублюдка, даже ненавистного мужа. Судя по растерянному и затравленному лицу, Лизбет пыталась понять, что мне от неё нужно и как отвечать, чтобы не спровоцировать на какие-нибудь неприятные действия.

— В чём дело, Лизбет? Я вашего мужа вытащил из постели, где он развлекался сразу с тремя любовницами. Впрочем, вы правы, измена — ещё не повод убивать человека. В таком случае я отпущу Льюиса на все четыре стороны…

— Нет! — вскинулась девушка. — Измены — ерунда на фоне других злодеяний этого человека!

И на меня посыпались прегрешения, реальные и мнимые, как из рога изобилия. Большая часть «грехов» герцога… Как бы помягче сказать… Была грехами только в глазах абсолютно наивной девочки, привыкшей жить в золотой клетке. Здесь всё понятно.

Отдаю ментальный приказ увести обратно в свои покои, с мрачным удовлетворением уточняя, чтобы вернули на голову мешок. А ко мне на ковёр уже волокут Льюиса. Ещё раз оцениваю взглядом мужика. Крепкий, здоровый, на теле есть шрамы, явно боевые. Гвардеец сдёргивает мешок. Льюис жмурится, кашляет от пыли и, поморгав, ловит мой взгляд. Молчит, я тоже молчу, обдумывая, что бы такого спросить.

— На форму солдат герцога Темерса не похоже, — оглядывает гвардейцев Льюис. — Хотя я был уверен, что старина Бенинг придёт сам. Воспалённое чувство гордости не позволит послать кого-то вместо себя.

— Вы не выглядите удивлённым, Льюис, — констатирую я.

Герцог кивает.

— Ещё бы. Для меня появление недоброжелателей было очевидно. Вам, естественно, нет дела до цепочки событий, что привела меня в это место и в такое положение, но…

— Отчего же, мне как раз есть дело.

— Правда? — удивился мужчина.

— Любопытство, знаете ли. Признаю, меня мало волнует ваша жизнь, жизнь вашей жены, и вообще чьи-либо жизни в этой крепости, да и за её пределами по большому счёту. Однако интересная история — это интересная история. Ваша история интересна, герцог?

Мужчина улыбнулся.

— О! Вам понравится!

И мне действительно понравилось. Сидевший передо мной прохвост оказался мошенником и аферистом, причём до недавнего времени весьма удачливым. Начал Льюис свою историю с того, как нанялся предыдущему герцогу Яверскому на службу в качестве рыцаря. Произошло сие событие ещё до того, как Хаарт добрался до королевского трона. Льюис намеревался обмануть лопуха-сюзерена, но наткнулся на весьма умного и проницательного рыцаря Вольфрина, дядю спасённой леди Лизбет, родного брата барона Ассара. Льюис уже смазывал лыжи, да не успел.

Хаарт взял себе трон, началась подготовка к восстанию. Прошлый герцог Яверский, вместе с Бенингом, к слову, оба воспылали неуместным энтузиазмом, надеясь, что Хаарт прижмёт к ногтю всяких недостойных (в глазах двух герцогов) аристократов и дворян, после чего начнёт строить царство райское на земле. Хаарт — мужик харизматичный, смог на первых парах многих переманить на свою сторону. И в восстании оказался не виноват.

В смысле Льюис мне прямым текстом сообщил, что «партия справедливости», возглавляемая Бенингом, прикрываясь именем короля, но не поставив того в известность, начала захватывать замки «недостойных», тем самым фактически спровоцировав восстание. Без этих деятелей, возможно, король бы договорился с дворянством миром.

—… цирк, — не выдержал я, крепким словцом охарактеризовав своё мнение. — Деятельные дураки хуже коварного врага.

Льюис согласился, добавив от себя пару крепких выражений.

— Теперь мне очень интересно узнать, как Бенинг ещё не лишился головы, — высказался я.

— Старина Бенинг — самый адекватный из этих справедливцев. Он был единственным, кто не участвовал в активной дурости, наоборот, пытаясь образумить товарищей. Без особого успеха, но когда партия была разбита, только к нему и не оказалось претензий.

— А как герцогом стал ты?

— Когда моего предшественника укоротили на одну голову, мы со стариной Вольфрином договорились. Он, к сожалению, получил серьёзное ранение и не смог бы протянуть долго…

Эти два деятеля состряпали документ, по которому у бездетного старого герцога нашёлся потерянный сын, получавший всё наследство. Льюис хоть и был аферистом, но не гнидой. И искренне хотел разрулить ситуацию относительно честно. Понимая, что герцогство всё равно не потянет, распустил вассалов (с большинством обоюдно договорившись), дал самым правильным парням из солдат герцога расчёт и отпустил, искать лучшей жизни. Большую часть слуг распустил тоже. В гарнизоне остались лентяи и пьяницы. То-то мне так легко было. Единственное, что тяготило Льюиса — Лизбет. Пообещал мужик Вольфрину присмотреть за девочкой, но не думал, что та окажется пустоголовой дурочкой.

— Я думал самому бароном заделаться, но эта курица встала в позу. Хочу, говорит, быть герцогиней, и никак иначе. И не волнует её, что мы герцоги чисто формально. Пожаловалась дяде по материнской линии, по стечению обстоятельств именно этому Бенингу…

Ничего удивительного, если Бенинг с прошлым герцогом были друзьями, логичны родственные связи, Бенинг пристроил свою сестру у родственника верного человека своего друга.

— Я одного не понял. А куда ты предыдущую жену дел? Бенинг сказал, что ты напился и её убил.

Лицо мужика вытянулось.

— Не было такого! Покойная вдова, узнав, что я теперь герцог, напилась и выбросилась из окна с горя, это было. Я её не трогал!

Весело. И что теперь делать со всей этой невероятной историей?

Глава 27

Льюис сидел за столом и потягивал вино. Скелеты успели покопаться в бумагах и найти достаточно косвенных подтверждений слов мужчины. Бывший герцог был честен в рассказе, по большей части. Прохиндей и аферист, попавший в водоворот событий, подхваченный им, и ожидаемо смятый. На данный момент Льюис не был герцогом даже номинально, так как ничем не владел и ничего не имел, кроме денег и курицы-жены, даже эта крепость уже была продана, о чём имелся договор. Деньги Льюис получил и должен был в течение месяца эти стены покинуть.

Бенинг, кроме странной истории с женой, нигде не соврал, если смотреть на события его глазами, Льюис действительно был подонком и аферистом, чего и не отрицал. Оставался вопрос, что мне делать с мужиком. Убивать его я не хотел по одной простой причине — знания и навыки. Аферист и прохиндей мог стать отличным наставником для будущих шпионов, таких людей у меня нет, а нужны. И, не живи прямо в моей крепости Чезаре, всё решалось бы готовностью бывшего герцога на меня поработать. Однако Чезаре живёт в крепости и наверняка узнает Льюиса, если не в лицо, то по описанию.

— А ты чего не пьёшь? Вино отличное! — обратил на себя внимание мужчина.

Младший Лич повернулся и убрал с лица ткань. Льюиса удивился, но лишь на секунду.

— О! Так ты этот… Командир Предельного!

— Арантир, — подтвердил. — Я здесь нахожусь не я лично.

Льюис хмыкнул.

— А говорят, что вы, Личи, не можете слишком далеко от своей это штуки отойти… — мужчина поморщился. — Понимаю, и дальше должны говорить так же. Поэтому в крепости никого живого не останется.

А, собственно, чего я ломаю голову? У меня уже есть мёртвый и вполне показательный пример алхимика Госселя, продолжающего служить мне после смерти. Мне ничего не мешает закончить дело, оставив в живых, как и планировал, девчонку с парой слуг. Даже тело Льюиса можно здесь бросить, а самого его поднять мертвецом. Нежить, она, в отличие от живых, воли не имеет. То есть имеет, конечно, но в рамках, что установлены хозяином. Единственное, что меня останавливает от действия, понимание: как наставнику Льюису всё же лучше быть живым. Сейчас я взвешиваю два варианта действий, прикидывая, стоит живой наставник всех сопутствующих хлопот или нет? Льюис ведь, зараза, сидеть на месте не захочет, деятельная натура понесёт задницу на поиск новых приключений.

— Ты же понимаешь, что, даже отпусти я тебя сейчас, жить тебе спокойно не дадут?

Льюис имел своё мнение на этот счёт.

— Это зависит от суммы, что вы мне оставите. Если не оставите ничего — то да, убраться я не сумею. Мне для выживания потребуется примерно…

Он начал прикидывать в уме.

— Ты не понял, Льюис. Санкцию на отделение твоей головы от тела дала церковь Светлой Матери. А если я что-то понимаю в их деятельности…

Мужчина сразу погрустнел.

— Да, эти меня из королевства не выпустят.

Затем встрепенулся и внимательно так посмотрел на меня.

— Если ты со мной обо всём этом разговариваешь, значит, я тебе зачем-то нужен живым.

Тот редкий случай, когда я пожалел, что скелет не может улыбнуться.

— Нужен — да. Живым — совсем необязательно.

Льюис, что удивительно, иронию оценил, улыбнулся, хоть и криво.

— Ну да, чего это я. Правда, признаюсь, совсем не стремлюсь продолжить свою в жизнь подобном качестве.

Отмахиваюсь.

— Все живые так говорят. Это ты просто пока не знаешь всех преимуществ мёртвого тела.

— Нельзя пить вино и иметь близость с женщиной, — пожал плечами Льюис. — А это самое важное, что мне требуется от моего тела!

У меня в голове щёлкнуло.

Магия смерти, некромантия, состоит из всего лишь одного заклинания. Поднятия мёртвых. Заклинание одно, но форм его применения великое множество. И ведь я отлично знаю, что моё собственное тело, по мере развития моих сил, сможет имитировать жизнь. Развитая высшая нежить. До этого момента я думал только о Личах, как о форме мага смерти, переступившего границу жизни. Однако Личи — не единственная высшая нежить.

Я смотрю в окно, не вижу, но чётко ощущаю своих медвежат. Они тоже высшая нежить. Только не проявление магии смерти, а изменение формы, эффект работы с телом. Они тоже разумны, и тоже будут развиваться со временем, правда, я не имею понятия, как именно.

Только есть и другие формы. Мой алхимик — не просто скелет. Тоже высшая нежить, с самосознанием, только без бонусов, ни магии, ни изменённого тела. А что будет, если я захочу создать тело, максимально приближённое к живому? Способное сойти за живого?

— Повторюсь, все живые так говорят. Ты не знаешь всех преимуществ мёртвого тела, — оборачиваюсь к Льюису.

Тот скептически смотрит на меня. В смысле на Эрста, но сейчас младший Лич служит мне проводником.

— Что-то я не совсем понимаю…

Не удивительно. В тех книгах, что я читал, упоминалось всего три мага смерти, достигших могущества, переступив черту жизни, вновь вернулись к практически живому телу. Трёх! Два из них живы по сей день, вроде как, один владеет каким-то государством далеко на юге, второй живёт отшельником. В общем, неоткуда смертным было увидеть и узнать другую нежить, кроме банальных скелетов. Третий маг, увлёкшийся попытками пойти ещё дальше в развитии, стал слишком опасен в масштабах континента и был уничтожен объединёнными усилиями магов. Тоже где-то далеко от наших земель. В ближайших есть только несколько Личей, вроде меня.

— Бессмертное тело, долгая жизнь, иммунитет к любым ядам, при этом возможность наслаждаться некоторыми удовольствиями настоящей жизни. Алкоголь не будет так сильно сшибать, но это, согласись, небольшая плата за остальные преимущества. И никакого похмелья.

Я мог сделать… Что-то наподобие вампира. Условно живое тело, однако для имитации жизни нужна энергия. Не кровь, конечно же, физиологическая жидкость… Хотя имеющая сакральное значение, так что может быть и кровь. В общем, «вампир» действительно будет отбирать жизнь у живых существ, чтобы поддерживать свою. Без крови будет выглядеть… Неаппетитно. Ключевой момент — я могу это сделать. Я представляю, что и как надо делать.

— Должен быть какой-то подвох, — задумчиво произнёс Льюис. — Не может быть всё настолько хорошо.

— Мой недоверчивый друг. Ты выйдешь отсюда живым мертвецом. Я даю тебе возможность выбрать, будешь ты при этом скелетом или чем-то более похожим на живого. Конечно, Бенингу бы хотелось получить тебя в свои руки, но герцог в лучшем случае тебя просто вздёрнет.

Льюис закивал.

— Да, почти уверен, что казнь будет более экзотичной. Что же, я согласен на ваше предложение. Жизнь мертвецом хуже просто жизни, но определённо лучше гарантированной смерти.

— Не будем терять времени, — воодушевился я.

Проводить превращение прямо в крепости я не стал. Во-первых, процедура требует времени, во-вторых, спокойной обстановки. И то и другое в крепости уже никак невозможно. В комнату герцога скелеты принесли какого-то мужика и искромсали до полной неузнаваемости. Я добавил иссушением, влив магию смерти, как будто поднимаю нежить, но не довёл до конца. Ещё в замке нашлась пара козочек, их взяли с собой, жизненная сила пойдёт на превращение. Человеческая подошла бы лучше, но вдруг я не найду подходящих людей в округе? Обитателям замка не повезло попасть под каток, но таскать людей из деревень… когда можно этого не делать — предпочту не делать. Лизбет осталась в компании двух служанок. Связанные, но слабо, чтобы сумели развязаться, пусть и не сразу. Моя диверсионная группа покинула крепость ещё до рассвета, уйдя в лес, вернувшись к обелиску.

Льюис путешествовал с мешком на голове, герцога нёс один из медвежат. Ближе к полудню мужчина начал жаловаться на неудобства, голод и прочие естественные потребности. Велел успокоиться, жить текущему телу осталось считаные часы, а после превращения никаких неудобств Льюис уже испытывать не будет. Менять свой график движения ради него я не собирался.

Задержка была связана с отловом диких зверей. Жизненной силы требовалось несколько больше, чем имелось у двух козочек. К вечеру управились, джаггернауты, несмотря на габариты, были отличными охотниками, вполне тихо передвигались, подбираясь к жертве на бросок метательного топора. Да, свежеубитая жертва вполне подходила.

Пока медвежата охотились, Личи подготовили площадку. Процесс превращения начали на закате. Стянули с головы Льюиса мешок и бросили его тело в центр заготовленного рисунка-концентратора, словно тюк с сеном.

— Эй… Можно и аккуратнее… — возмутился будущий мертвец.

Я не обращал на него внимание, уже сосредоточенный на процессе. Преобразование, что я выполнял сейчас, отличалось обыденного поднятия мёртвых. По сложности оно уступало поднятию джаггернаута, но требовало большего количества тонких манипуляций.

Тела жертвенных животных сгорели, мгновенно став мумиями. Льюис забился в конвульсиях, последовав за жертвами. Некромантия, это поднятие мёртвых. Пришлось его сначала убить, чтобы поработать с мёртвой плотью.

Процесс пошёл, но отзывался ноющей болью напряжения магических сил. Слишком много у меня стало высшей нежити. Ничего, вытяну ещё одного. К тому же я ощутил некоторое удовлетворение и удовольствие от знакомства с новой гранью своей силы. Сколько пользуюсь, а всё равно удивляюсь, открывая новые, доселе неизвестные нюансы.

Сейчас, прокачивая силу через своих младших Личей, я понимал, что они очень близки к развитию. Надо дать им поднимать больше нежити самостоятельно, но… Они не способны нормально поднимать гвардейцев. А обычные кадавры мне не нужны вообще ни для чего.

Механизмов, по которым будут развиваться джаггернауты, я не понимал. Они точно были, однако оставались скрытыми для меня. Непонятными. Кто развиваться не будет несмотря на формальную принадлежность к высшей нежити, так это алхимик. Ему даже личное имя не особо нужно, так и останется вечным разумным скелетом. Зато не напрягает мои силы… Надо сделать таких побольше, сойдут за управляющих.

Тело новорождённого вампира тем временем заканчивало формирование. Сейчас Льюис не смог бы сойти за живого, высушенный, бледно-серый пепельный блондин с впалыми глазами, он выглядел, как ночной кошмар. Но это пока. Первая же охота вернёт ему приличный вид. И солнце… Да, источник жизненной силы будет давить на мертвеца, притворяющегося живым. Впрочем, не до сгорания живьём, просто лёгкий дискомфорт и большие затраты энергии. Всё это, и даже больше, я ощущал через магию.

Процесс занял несколько часов, после чего предстояло немного поработать с душой. Правильно «подключить» нового мертвеца к его мёртвому телу. И теперь я точно знал, как закладывается подчинение. Оно не было какой-то опцией, сама связь создания и создателя давала мне статус хозяина.

Готово.

Льюис открыл глаза и сделал судорожный вдох. Закашлялся, заворочался на сухой земле. Неуклюже поднялся, сделал несколько неуверенных шагов. Пока он был слаб, не в смысле после преобразования или из-за голода, а из-за уровня развития. Новорождённый вампир. Ему потребуется охотиться и убивать, чтобы прогрессировать. Придумаем что-нибудь.

— Хозяин… — просипел вампир.

И здесь я понял, что с появлением нового слуги начал меняться сам. Как всегда, чёрт возьми, неожиданно!

Глава 28

Смотрю на свою ладонь, сжимая и разжимая пальцы. Поднимаю взгляд на зеркало. Что же, всё ещё мертвец, с живым не спутаешь никак, но не обтянутый кожей скелет, так, слегка подсушенный труп. И на том спасибо. Внешность, впрочем, меня волновала мало, а вот ощущения от тактильного прикосновения — да. Я успел забыть, что это такое. Костяные пальцы давали очень странное ощущение, будто держишь в руке палочку и пытаешься ей ощупать поверхность. Какой-то минимальный набор откликов даёт, но не более того. Когда появилась кожа, появилось очень слабое ощущение фактуры материала. Сейчас я ощущал температуру стены.

И к сожалению, это не был рост уровня в полном смысле слова, но позитивные изменения в моей силе всё же присутствовали. Количество высшей нежити уже не ощущалось такой тяжестью, как до преобразования.

Провалялся в отключке я недолго, но за это время отряд успел вернуться в крепость. Льюис пока прятался и привыкал к новому своему качеству. Следуя моим инструкциям, младшие Личи помогали ему с охотой, так что человеческий облик новоиспечённый вампир себе вернул. А я, глядя на него, ощущал некоторый диссонанс. Вампир оказался совсем не таким, каким рисовала его фантазия людей моего прошлого мира.

Да, он пил кровь, хотя на деле достаточно было укуса и одного глотка, чтобы обозначить само испитие жизненной силы. Лёгкий дискомфорт от солнечного света, о чём я уже знал. И… всё. Физически он был лишь немногим сильнее себя прежнего. Никаких способностей, типа превращения в летучую мышь, гипноза и всего прочего. Что важнее, ему очень опасно получать травмы — регенерация отнимает очень много силы. Потеря сил будет быстро возвращать его в состояние ходячего мертвеца.

Вампир оказался… Шпионом, инфильтратором. Мог скрываться среди людей, ведь пить кровь требовалось редко. Очень редко, по ощущениям Льюиса он мог обходиться без охоты неделями. И пусть, опять же по ощущениям, со временем и ростом силы будет расти и могущество, новорождённый вампир был… слабаком. Иронично.

Пока Льюис привыкал к себе, я занялся другими делами. Видел Чезаре, Светлый отец имел потерянный взгляд и находился в глубокой фрустрации. Пару дней назад живые жители крепости видели Чезаре, бежавшем от церкви к воротам с выпученными глазами. Это он благие вести получил, не иначе.

Разбирал вести из Предельного. Академия бардов, оказывается, ещё месяц назад объявила, что проведёт большой концерт. Меня, кажется, даже в известность ставили, но я лишь черканул резолюцию: «одобряю, дерзайте», и вернулся к своим делам. Барды концерт дали два дня назад. Было много зрителей из ближайших земель. Времена нынче скупые на развлечения, так что народ не поленился, приехал. Всем понравилось.

Моё требование: «творите на сцене, что хотите, но выполняйте два условия: зрителям должно нравиться и вашим мамам не должно быть за вас стыдно», оказало благотворное воздействие. В откровенную клоунаду никто не пускался, стараясь развлекать зрителей иначе, при этом никто из бардов не уходил за своей неуёмной фантазией в неведомые дали, оставаясь понятным и доступным широкой публике. По пересказам понял, что были и косяки, причём значительные, но для премьерного концерта неплохо. Приказал давать такие концерты регулярно, а раз в год крутой концерт с ярмаркой. Я вас научу делать большой шоу-бизнес.

Порадовал алхимик. Как истинный лентяй, он, во-первых, быстро справился с поставленной задачей, чтобы вернуться к отдыху (своим экспериментам). Во-вторых, сделал всё с первого раза и несколько раз перепроверил, чтобы не возвращаться к металлу. Молодец! Орёл! Получил-таки пружинную сталь. Не идеальную, но лучше, чем у нас была до этого.

Ещё я издевался над женой и родственниками. Сказать мне в лицо, что моей мордой всё ещё можно людей пугать, они не могли, а я постоянно спрашивал, стал ли выглядеть лучше. Поэтому от меня бегали. Почему-то угрызений совести по этому поводу не испытывал совершенно. Один Бальмонт честно рассказал, что думает о моей внешности. На выражения и эпитеты не скупился, старый.

Что же, откладывай, не откладывай, а с Чезаре надо говорить. Подводить итоги операции и узнавать, как на демонстрацию отреагировали те, кому она была предназначена. Застал я Светлого Отца в молитве. Мешать не стал, присел на свободное место и изобразил почтение. Сам же прикидывал, где буду новую сталь применять. И когда снова дёрну алхимика в металлургию, мне ещё нужны качественные подшипники. Надо дать время, чтобы Госсель считал такие приказы прихотью и единичным явлением. Раза с десятого поймёт, что я пользуюсь его наивностью, но что-то натворить успеет. Дальше, конечно, будет уже без такой бешеной мотивации работать, но хоть что-то. А то с порохом у него воз и ныне там.

Светлый отец закончил молитву и, обернувшись, вздрогнул.

— А-Арантир? — он быстро взял себя в руки. — Я тебя не заметил.

— Ничего страшного, отец, я был занят размышлениями.

Чезаре вздохнул, собираясь с мыслями, и прошёл ко мне, сев на свободное место поблизости.

— Вижу ты… несколько изменился.

— Да, это так, — киваю, не собираясь развивать эту тему. — Видимо, ваши братья по вере решили отказать мне в моей просьбе. Что же…

— Почему ты так решил? — перебил меня Чезаре, обычно не позволявший себе такого. Нервничает, бедолага.

У меня появилась возможность улыбаться, и я ей воспользовался, с удовольствием наблюдая, как мужчину передёрнуло.

— Я не получил положительного ответа, отец. Значит, мне предстоит идти другим путём.

Мой собеседник нахмурился.

— То, что случилось с герцогом Льюисом…

Наигранно удивляюсь.

— А что с ним случилось?

О, этот забавный момент.

— На крепость было совершено нападение, — чётко проговаривая каждое слово, произнёс Чезаре.

— Вот как? Это значит, наши договорённости уже не имеют никакого значения… — делаю вид, что задумался над чем-то.

— Арантир. Мы знаем, что нападение совершил ты.

К несчастью для Чезаре моё лицо не отражает реальных эмоций, двигаясь только по моей воле, по чётко осознаваемому желанию.

— Вы предполагаете, Светлый отец. Предполагать вы можете что угодно, — поднимаюсь. — Если церковь готова признать моё дворянское достоинство, мы поговорим иначе. Пока же… Нам не о чем говорить. Я вернусь к своей работе.

Покинул церковь, оставив служителя Светлой Матери переваривать новую информацию. Я хотел узнать, что церковь думает о моей выходке, я узнал. Чезаре был напряжён, взволнован. И напуган. Не до мокрых штанов, конечно же, иначе разговор бы шёл иначе. Нет, Светлый отец считает меня обезьяной с гранатой. Считает, что я не осознаю собственного могущества. Именно то, чего я добивался.

Вроде бы страшный и опасный Лич, но порой такой простофиля и вообще сосредоточен только на своих изобретениях. Удобно.

Я не соврал, когда говорил, что вернусь к работе. Мне не терпелось увидеть третий прототип парового котла. Кузнецы его как раз заканчивали, занимаясь монтажом. Потребуется ещё пара дней. Вспомнил про пружинную сталь и решил вернуться к отложенным проектам, где как раз такой стали и не хватало. Ничего прорывного, разные усовершенствования уже существующих конструкций. По большей части я уже освоил доступные мне ресурсы. Требуются новые источники, новые материалы, пока мне недоступные. Надо разобраться, какая вообще территория прилегает к Предельному, и изучить эти земли. Может, найду чего интересного, пусть это маловероятно.

Запуск котла назначили на утро. Десяток атмосфер взяли легко, затем постепенно подняли до пятнадцати. Дальше поднимали давление потихоньку, постоянно осматривая все рабочие механизмы. И, наконец, вышли на двадцать атмосфер.

— Поздравляю всех, — выждав десять минут стабильной работы, обрадовал я персонал. — Теперь убедиться в стабильной работе в течение, например, суток. Пока отдыхайте, вы это заслужили! Удостоверимся в стабильной работе агрегата и приступим к созданию парового двигателя.

Однако народ лишь слегка расслабился, продолжая дежурить у испытательного стенда. На безопасном расстоянии, конечно же, однако неустанно. И только когда котёл стабильно продержался сутки, мои начинающие инженеры действительно осознали свою победу.

Впервые пожалел, что мы сидим в самом центре континента, а не на пусть крупных, но островах. Броненосцы на паровой тяге сделали бы меня хозяином мира! Построить несколько штук, чтобы патрулировать береговую линию, и всё. Все живые, живущие на острове, остаются один на один со мной. Это было бы прекрасно!

Льюис освоился. До детей его допускать рано, так что для вампира нашлась другая задача. Как удачно, что внешность его несколько изменилась, теперь человека, каким Льюис был при жизни, в вампире не узнать. И пожалуй, пора дать ему новое имя. Какое имя может носить мой первый вампир? Конечно же, Влад! Немного банально, но я не удержался.

Я отправил Влада на охоту. Сейчас он слишком слаб, чтобы быть реально полезным, пусть развивается. Людей, заслуживших смерть, в мире полно, нехватки жертв у птенца не будет. Правда, опять же, сам по себе молодой вампир ещё не обладает силой, так что велел взять ему пару-тройку бойцов (наёмников). Однако это была только одна из двух его задач. Вторая: поиск грязного белья священников новой церкви. Не иерархов и всяких высокопоставленных ребят, а обычных, рядовых Светлых Отцов. Давно следовало заняться сбором компромата на профессиональной основе, но случай подвернулся только сейчас.

После Влада вернулся к решению маленькой проблемы с торговлей. В свободное время я сам изучил информацию, да послушал объяснение своего казначея. Местные торговцы делились на несколько… хм, групп. Была мелочёвка, вроде мелких лавочников, что жили в одном месте. Банальные мещане, настоящие купцы этих за своих не считали. Купец — торговец странствующий, зачастую вообще не имеющий дома, куда надо возвращаться. Они редко бывали очень богаты, сейчас не настолько хороший товарооборот. Редко бывали даже просто богаты, скорее уж перебивались от сделки до сделки. Среднюю прослойку составляли купцы-цеховики. Эти разъездами уже не занимались, организовывая производственные цепочки, нечто вроде: шахты — сталелитейная — кузница — продажа изделий, если упрощать.

Цеховики не были единоличными хозяевами своих предприятий, там скорее союз нескольких родов, имеющих вместе известную независимость. Потому что феодалы вынуждены контактировать и взаимодействовать с цеховиками. Потому что серьёзное производство силами одно, например, баронства организовать хоть и можно, но сложно. Я тому пример, заперт здесь и использую ограниченное количество ресурсов, вытянув из них всё, что можно. А дальше — клин.

И, наконец, самые большие жабы в этом болоте — герцоги. Цеховики могут торговать с кем угодно, но ограничены своим узким списком товаров. Герцоги (не все, а те, кому повезло на своих землях и землях прямых вассалов иметь источники ресурсов, чтобы на их основе что-нибудь интересное построить) не ограничены товарами, но, соответственно, зависят от ресурсной базы. Сами они, понятно, ничем не торгуют, для этого есть назначенные люди, но наиболее богатыми «промышленниками» этого времени являются именно они. В том числе из-за политических и сословных привилегий. Они могут назначать пошлины, а могут спокойно торговать с кем угодно, в том числе с заграницей.

Всё это живёт в зачаточном состоянии, торговля развита пока довольно слабо. И потому ни о каком свободном рынке не идёт речи, конкурентов жрут любыми методами. Мне же нужно как-то все эти ограничения обойти.

Глава 29

У меня, наконец, появилась карта большого масштаба. Или правильно говорить — маленького? Когда у тебя целое государство на карте, это большой масштаб или маленький?

Короче!

У меня появилась нарисованная от руки, крайне условная, но всё же нормальная карта нашего королевства и соседей, ближайших и некоторых отдалённых. Теперь я понимаю, чего так захваченная Хаартом столица всех раздражает, это реально крайне важное место, узел, где пересекаются многие дороги. В том смысле, что горы и реки так кромсают наше королевство, что обойти эти препятствия не получится, не приблизившись к столице. Я, оказывается, сижу на северо-западном краю государства… Ну… Условно. Со сторонами света здесь полной гарантии нет.

Итак, у нас здесь весьма крупная горная гряда, крупная во всех смыслах, огромная протяжённость и внушительная площадь. Южнее меня, через семьсот примерно километров, так вовсе и натуральный местный Эверест, совершенно непроходимый горный ландшафт. Севернее, впрочем, горы тоже непроходимые, хотя и не такие лютые. А я нахожусь в самом узком месте, причём дальше на северо-запад у нас пустыня, но не сразу. За горами с той стороны широкая полоса холмистой местности с натуральными джунглями.

У меня ум за разум заходит при попытке понять, как между сухой пустыней и горами образовалась широкая полоса джунглей, притом что рек практически нет. Они есть, но слишком мало для такой природы. Магия? Может быть, но как-то… Не знаю. Однако вот они, джунгли. А остроухие ко мне добирались почти за полторы тысячи километров, оказывается, это, если напрямую и от самой границы считать, а так и того больше. Львиную долю пути по рекам как раз проходили, что увеличивает реальный путь вдвое. Это на юге. На север ещё тысяча километров джунглей, прижатых к горной гряде, и только по её окончании в полосе между горами и берегом лежит граница нашего северного соседа. Кто такие — неизвестно, вроде как не очень дружелюбные ребята.

Пустыня, кстати, терра инкогнито. Что там дальше за песками — неизвестно. Если здесь всё достанет — переселюсь туда, заделаюсь царём гробниц.

Горы эти закрывали границу королевства с севера где-то на три четверти всей протяжённости, с запада почти полностью. И это грустно. Все соседние человеческие государства находятся в противоположной от меня стороне. И дело даже не в расстояниях, с этим как-то ещё можно справиться. Мне надо через земли половины дворян королевства пройти.

По этой карте понятно, что пытаться обходить горы не то чтобы совсем бессмысленно, но где-то близко к этому. Идти к остроухим — они от такого соседства будут нервничать. Идти в другую сторону — только завоевательным походом. А для завоевания целой страны у меня слишком мало сил. Могу, как Хаарт, захватить столицу и засесть там, а что толку?

Сами горы… Вообще-то, они обязаны быть богаты на интересные руды. Однако есть один нюанс. Площадь. Здесь сотни квадратных километров только в одну сторону, и ещё столько же в другую, хотя скорее больше, учитывая неточности рисованной карты, пытаться считать по ней расстояния и площади немного глупо. Я бессмертен, но организация исследовательских групп и изучение всех этих хребтов обычным путём… Нет, дело даже не в количестве требуемого времени, а в затратах ресурсов. Мне придётся двух Личей отрядить на это дело как минимум, чтобы ставили обелиски и постепенно изучали территорию. С таким же успехом могу нефть в пустыне искать, авось внезапно наткнусь. Нет, нужен другой метод. Нужна какая-нибудь магия, способная найти требуемые руды под поверхностью. Магия. Снова магия.

Всем хороша некромантия, кроме одного момента: магия других направлений нам недоступна. Никак. Кем бы ни был маг при жизни, обращая его в нежить, хоть десять раз высшую, получишь Лича, мага смерти. Этот постулат был неопровержим и лежал на самих основах магии, на базовых законах. До появления Светлых Отцов, что вертели этот постулат, как хотели и когда хотели. Полагаю, это она из причин ухода магов в изоляцию. Культурный шок все вместе преодолевают.

У меня тоже есть мысль, что этот основополагающий закон можно обойти. Любая магия есть влияние разума на физический мир. Мне недоступна сила стихийной магии, например. Однако стихийная магия есть не только проявление воли и разума. Магия бывает и естественной, как самопроизвольное явление. На кладбище, переполненном магией смерти, даже без воли мага могут подняться мертвецы. Однако я слишком мало знаю о магии других направлений. Я и некромантию-то знаю… Уже далеко не поверхностно, конечно же, но и не углублённо.

Заметка на будущее. Если встречу мага, неважно с какой силой. Убить его и попробовать поднять в виде высшего скелета, как мой алхимик. Не ради попытки получить его силу, а ради знаний. Протестировать, сможет ли он поделиться знаниями о магии. Запросто может случиться так, что не сможет. Магия… штука своеобразная.

Мой взгляд оторвался от местного Эвереста, называемого Гвулран-ар… Даже не хочу знать, на каком это языке… И упал на городок Кубредо, столицу герцогства Плуотарио, где правит Жуа. Мужик на время от меня отстал, видимо, благодаря церкви, однако сейчас снова начал действовать. Пытается обложить моего ручного барона в Предельном налогами. Да и на мои караваны тоже глаз положил, уже пошлины ввёл.

Можно дальше играть в дипломатию, договариваться, использовать систему сдержек и противовесов. С самим Жуа тоже можно попытаться договориться. Он мне протекцию на торговлю, а я ему процент с дохода. Не даст протекции — я не расширю торговлю, и хрен ему без соли, а не живые деньги. Попросит много — не дам. Пошлю в пешее эротическое, на меня ничего не давит, торопиться мне никуда не надо. Вариант? Вариант.

Можно совершить визит вежливости и нежно так схватить костлявой рукой за глотку. Не напугается? Ну так глотку можно и разорвать. Обидятся на меня? Неприятно, но со мной и так сотрудничают весьма скверно. Я не получаю от торговли то, что мне нужно — материалы, которых у меня нет здесь. Так на кой леший мне вообще нужна торговля? Ради поддержания иллюзии только.

Раскладываю на столе другую карту. Наша маленькая провинция, моя крепость и все близлежащие населённые пункты. Что важнее — дороги и тропы. Эту карту составляли мои призраки и скелеты. Я не Хаарт. Я не дам запереть себя здесь, в крепости. Технически хрен меня кто запрёт, у меня джунгли и пустыня за спиной, куда, кроме как через эту крепость, и не попадёшь. Сейчас не об этом. Моя задача — раскидать обелиски по ближайшей территории так, чтобы играть от агрессивной обороны. Бить войска на марше, устраивать набеги на пути снабжения, не позволять развернуть осадные орудия и тому подобное.

Я здесь больше двух лет, скоро три будет. И за любым шагом вперёд в отношениях с людьми следует два шага назад. Сейчас открытая война вроде как никому не нужна, но она может начаться завтра, через неделю, месяц. И я обязан быть к ней готовым настолько, насколько это вообще возможно. Резерв гвардейцев у меня уже есть, стена достроена, башни стоят, оборонительные орудия пристреляны. Без магов моя твердыня практически неприступна. Уточнение «практически» относится к совершенно безумным ситуациям, типа внезапного пятнадцати бального землетрясения.

Теперь вопрос с Предельным. Строительные бригады переносим туда и начинаем создание нового оборонительного рубежа. Всё то, что я не учёл здесь, будет учтено там. Такого неучтённого, впрочем, немного, разве что сам подход к обороне будет несколько иным. Город — не зажатая в скалах крепость. Пусть Предельный — городок не маленький, если начать его в крепость превращать, это затруднит жизнь горожан, из-за чего теряется весь смысл. Нет, город будет прикрывать несколько внешних крепостей, связанных подземными тоннелями. Скелеты копать умеют, сделают, пусть ещё через год, пусть через два, от меня не убудет. Сами крепости поставят быстро, внутрь поместим орудия, чтобы они огнём перекрывали расстояние между участками обороны.

Эх, там посевные земли… Придётся двигать. Двину, у меня простых крестьян всё меньше и меньше, скелетное сельское хозяйство вытесняет, проблем не будет. Надо напрячь алхимика, чтобы сделал удобрение.

Взгляд снова вернулся к столице Жуа. Монетку, что ли, подбросить? Решка — дипломатический вариант, орёл — вариант с угрозами. Оба варианта имеют больше минусов, чем плюсов. В любом случае надо ставить обелиск рядом с его столицей. Плацдарм готовить, как говорится.

Встал, подлетел к окну, устремил взгляд вдаль. Парадокс, чтоб его. В обороне, здесь, на подготовленной позиции, я почти неуязвим. Однако наступательная война практически невозможна, кроме варианта с выжженной землёй. Берёшь армию и зачищаешь территорию от живых. Совсем, чтобы с гарантией. Это можно, да что толку? Без живых нельзя, никак нельзя.

Ничего не поделаешь, дальше изображаем простофилю. И искать медный купорос! Мне нужен порох! В промышленных масштабах!

Разворачиваюсь и возвращаюсь к карте. Королевство. Мне, вроде как, совсем не нужен развал государства. Однако именно государство, как цельная система, больше всего мне мешает. Даже больше церкви, со Светлыми Отцами договориться пока можно. Королевство, как сложившаяся система, выступает механизмом сдерживания. Если я сейчас откручу причиндалы тому же Жуа, аристократия скооперируется и выступит против меня. Но что, если обратиться к опыту великого французского императора? Разделяй и властвуй. Что произойдёт, если я слегка подтолкну королевство к развалу на отдельные герцогства?

Мой взгляд устремился к столице. Хаарт. Он, как и я, попытается воспользоваться ситуацией. И придётся нам на поле боя выяснять, чьё некро кунг фу круче. Хотя моё положение в таком случае сыграет мне на руку. Тыл прикрыт горами, если правильно выбрать позиции и сразу до них добраться…

Мой взгляд очертил границу, которую, предположительно, будет проще всего защищать. Далеко от столицы, Хаарту будет чем заняться, и без меня. И на этой территории всего одна сильная дворянская фамилия, которая, с большой вероятностью, попробует подмять всех остальных под себя. Хорошо. Превентивно уничтожить их в самом начале и разобраться с остальными. Заметка — поставить обелиски вокруг столицы конкурента.

Провернуть такое несложно. Сооружаем телеги с двойным дном, чтобы была ниша для одного человека. Точнее — Лича. Организуем караван, что съездит в гости. На ночной стоянке недалеко от города выпускаешь Личей погулять. А затем в этих нишах постепенно перевозишь ударный отряд гвардейцев. Единственная сложность — спрятать обелиски. Дорабатываем план: покупаем в окрестных деревнях несколько зданий и размещаем обелиски внутри. А то и прямо в городе.

Что касается организации войны и розни… Дело одной хорошей бомбы. О порохе никто ничего толком не знает. Взрыв — магия огня. Сделать бомбу, подождать (или организовать) встречу самого козырного дворянства. Один взрыв, пущенный слух, что маги готовятся захватить власть, и всё. Набирай попкорн, наслаждайся шоу.

Отдаю приказы и убираю карты. Достаточно на сегодня. Можно возвращаться в состояние лопуха недотёпы.

Глава 30

Паровой двигатель заработал! Кузнецы, видимо, набившие руку при создании котлов, с двигателем справились с первой попытки. Были… странные решения. У нас не имелось резины для прокладок, вместо этого конструктора сделали вставки из какой-то кожи. Что именно за тварюшка поделилась лоскутками — не знаю, лишь бы работало. И оно работало! Двигатель пыхтел, стравливая излишки пара на каждом втором такте, однако стабильно вращал вал привода.

А я, глядя на это чудо техники, опережающее своё время на пару-тройку веков, мысленно врезал себе смачную оплеуху по лбу, обозвав кретином. Подумал ещё раз и всё же сжалился. Не совсем кретин, всё правильно сделал. Точнее, не имел альтернативы.

Дело в том, что паровой двигатель, это всё же совсем не ДВС, поршень внутри цилиндра бегает вперёд и назад только за счёт пара, просто пар поочерёдно нагнетается сначала в одну полость, затем в другую. Всё просто и логично. И всё бы хорошо, однако в идеале надо заставлять пар вращать турбину, так оно стабильнее будет. С другой стороны, неизвестно когда мы ещё такую турбину собрать сможем, поршень всё же намного проще и надёжнее.

Прицепили новый двигатель к рабочему валу, чтобы проверить выходную мощность. Скелеты, что сейчас приводят валы в движение, справляются, так-то. Однако довольно быстро стало ясно — паровой двигатель намного мощнее. И это ещё ерунда, здесь есть потеря мощности на валы, передающие вращение. Если поставить паровой котёл, и к нему напрямую подключить гидравлический молот — вот это будет вещь. Для отработки технологии заказал пресс для оружия и доспехов для скелетов. Они не критичны, и так латники бронированы до одурения, но их и не жалко, поэтому все детские болячки вылечим, а затем будем собирать для чего-нибудь ещё. Не знаю ещё, для чего.

Как-то так получилось, что я к следующему шагу в технологическом развитии не готов. Хорошо, паровые двигатели я внедрю, перейдём на них там, где это возможно. Пожалуй, следующим шагом сделаем паровой экскаватор и, может быть, кран. Я так понимаю, что главная, если так можно выразиться, фишка парового двигателя в, хм, паровозах. Будь я правителем государства, железные дороги сделали бы мою страну непобедимой чисто из-за невероятного уровня логистики и сообщения.

Ещё раз взглянул на пыхтящий агрегат. Куда мне прокладывать железную дорогу? В столицу, к Хаарту? Смешно. А если к остроухим? Переселись я к ним сам — мне не обрадуются, но путь сообщения, надёжный и, что важно, скоростной — это куда интереснее. Тот же экскаватор будет прокладывать путь для рельсов. Заодно и горы внимательно осмотрим, нам потребуется много (чудовищно много по меркам этого времени) железа. А в горах можно много всего интересного найти.

Это пешком, да через горы, полторы тысячи километров — месяцы пути. Проложить железную дорогу, и даже самый простенький паровоз, что будет выдавать сорок километров в час, преодолеет это расстояние дней за пять со всеми остановками на заправку углём и водой.

Покатав идею в голове, понял, что могу захапать себе все ресурсы, скрытые в этих горах. Вот оно! Плевать мне на земли людей! Железная дорога позволит добираться до ресурсов, запрятанных в горах, и спокойно доставлять всё сюда, в том числе в промышленных масштабах.

Задавшись целью сначала залез на ту сторону, к духам, искал тех, кто при жизни занимался горными работами. Дохлый номер, большинство старых духов уже потеряли связь с памятью смертного. Плюнул, облазил Предельный. Нашёл молодого калеку, побирающегося на улице. Да не первого попавшегося, а бывшего солдата. Предложил долгую жизнь в здоровом теле и обратил парня в вампира.

— Слушай задачу, Бьёрн, — обратился к новообращённому, когда тот немного освоился в новом качестве. — Мне нужны горнопроходчики. Понимаешь?

— Кто в горах дороги прокладывать может? — сообразил вампир.

— Именно. Нанять и тихо привезти сюда. Можешь подкупать, сулить хороший заработок, лишь бы приехали. И чем больше, тем лучше.

Эта работа, прокладка полутора тысяч километров дороги, не на один год затянется, и люди столько сидеть на одном задании не захотят. А искать им замену по сто раз… Проще сразу сделать из них мертвецов, вроде алхимика. Скелеты по трудоспособности куда как эффективнее смертных, если правильно всё организовать. А мы пока технику соберём…

Так, поправка, сразу обращать в нежить не надо, пусть сначала с техникой освоятся. Госсель хоть и воспринимал новое, постепенно развиваясь, но делал это не так бодро, как живой человек. Поэтому спешить с превращением не буду.

Поднял ещё одного Лича, что будет отвечать за строительство железной дороги и возведение монолитов на всём протяжении пути. Транс-некронская магистраль будет строиться максимально возможными темпами!

Но для начала экскаваторы.

С самого старта разработки было ясно, что агрегат будет громоздким и не особенно быстрым. Однако у нас здесь горная местность, и любой, даже самый паршивый экскаватор будет эффективней скелетов с кирками. Посылать на такое важное дело джаггернаута… можно, если не получится с механизацией. Мага земли бы, но чего нет, того нет. Священникам у меня доверия всё меньше и меньше.

Сразу всплыл один неприятный момент. Проектировать как котёл, так и паровой двигатель нужно заново. Наш прототип, при всей своей надёжности и мощности, был чудовищно тяжёлым. Пришлось делать расчёты и опытным путём устанавливать допустимые толщины металла, а также конструкцию швов. Метод прост, делался опытный образец вида цилиндр, под ним разводилось пламя, а из котла прототипа подавался пар. После нескольких лопнувших нашли допустимую толщину металла. Ещё немного её снизили и добавили конструкции рёбра жёсткости. Получилось, давление пара получалось равномерно распределённым, поэтому с металлом можно играть. Всё зависит от площади давления. Если у нас тонкая пластинка в пару миллиметров, но площадью всего в десяток квадратных сантиметров — пластина выдержит вполне приличное давление. Увеличиваем площадь до квадратного метра, и уже требуется вполне представительной толщины пластина, чтобы держать тоже давление. Однако, если наделась рёбра жёсткости, чтобы получить множество тонких пластинок на прочном каркасе — это изрядно экономит массу.

На словах просто, на деле рвали эти баллоны один за другим. После недели мытарств получили уверенный результат. Встал следующий вопрос. Допустим, понятно, что у нас есть рабочий котёл и паровой двигатель. Какой мощности эта штука должна быть? Потому что от мощности зависит размер (и масса). От размера зависит платформа. От платформы и котла зависит будущий рабочий инструмент.

Пошли в обратную сторону, сначала собирали рабочий инструмент. С конструкцией котла большой проблемы не возникло. Появилась другая — подача силы. Делать гидравлику — у меня нет резины. Какой она будет на коже и стали — непонятно. Решил попробовать с тросами. На каждый «локоть» шло два блока тросов, сгибающий и разгибающий соответственно. Получилось четыре локтя, сама опора, три плеча и ковш, итого восемь приёмных шестерней.

Причём сделать замкнутую систему, где одна шестерня отвечала за одно плечо изгиба, не вышло. Тросы рвались от смены натяжения. Сделать один трон на сжатие нельзя, слишком большая нагрузка, у нас не хватает прочности. Один трос кидается туда-сюда шесть раз, тогда прочности хватает, но вылезла другая проблема. Допустим, один трос поднимается плечо, другой опускает. Вот я поднял плечо, теперь мне нужно его немного отпустить. Если разблокировать подъёмный — плечо падает. Нужен тормоз, причём такой, чтобы и не давал упасть плечу, и позволял его опускать.

Кузнецы предложили сделать проще, вообще убрать опускающий трос. Мол, зачем он? Ковш сам опустится под действием силы тяжести. У нас был макет, на котором мы отрабатывали механизмы. Я воткнул в землю камень перед макетом, упёр в камень ковш, и спросил, как сдвинуть камень, если ковш у нас «сгибается» только под своим весом. Хотя мысль была верной.

В обычное время рычаг регулировался только одним тросом, а когда требовалось что-нибудь потянуть — подключался другой. Всё равно конструкция получилась ненадёжной. Выделил отдельную группу, объяснил, как может работать гидравлика и пневматика. Если смогут сделать на пару — отлично, но я сильно в этом сомневаюсь.

Задумался, не стоит ли попробовать сделать маслонасос на приводе от парового двигателя и настоящую гидравлику? Послал делать и такое, хотя сразу понимал, что на коже сделать трубки достаточного давления почти наверняка не выйдет.

Кое-как собрали манипулятор и ковш. Адская хтоническая машина получилась, на стадии разработки приводимая в движения силами скелетов. Подогнали к прототипу паровой двигатель. Резко возникла проблема передачи момента. Коробка передач отпадала сразу. Сделать переключаемую передачу с одной шестерни на другую ещё можно. Но сделать так, чтобы с одного двигателя мощность шла сразу на несколько разных шестерней, да ещё и регулировать эту мощность — уже никак. Нам же надо, чтобы всё двигалось отдельно и с разным усилием. Решение было только одно — по отдельному двигателю на каждый привод. Экскаватор продолжал быстро расти в размерах.

Пока сооружали установку, посмотрел как дела у гидравликов. Да, я был прав. Подобрать масло и сделать насос получилось. Гибкий шланг — нет. Пробовали ту самую хорошую кожу, обёрнутую несколько раз и дополнительно армированную проволокой. Я, когда проволоку увидел, удивился немного. Не, мы её уже делали, только процесс трудоёмкий, и не самая тонкая получалась. А здесь прям хорошая такая нить. Мужики сами сообразили, как двигатель к этому процессу приладить, дело сразу веселее пошло. Только всё равно ничего не вышло, масло нещадно протекало из-за давления. Мужики продолжали попытки.

Собрали установку. Сказать, что штука получилась большая… Да нет. Терпимо ещё. Даже, возможно, получится поставить эту махину на гусеницы. Этим и занялись. Народ от концепции ушёл в глубокую фрустрацию. Мысль, что эта бандура начнёт ещё и ездить самостоятельно, не помещалась у них в головах. Однако идею усвоили, пошли реализовывать.

Я же снова начал осматривать всю получающуюся махину. Намеренно не применял нигде некроматериалов и решений на магии. Сначала надо выяснить, что у нас вообще получается. Если раньше времени внедрять магию — потеряем конструктивные решения. А мысли уже были, ведь надо узнать, какую прочность имеют укреплённые свинцом кости, и не смогут ли они держать давление пара, это раз. А два… Если выйдет перевести управление на некроматериалы, не получится ли у меня сделать экскаватор-джаггернаут? Как минимум, если не выйдет с гусеницами, поставлю его на паучьи лапы.

Глава 31

Гусеницы не поехали. Наша материально-техническая база не позволяла создать столь сложный агрегат. К тому же внимательно рассмотрев рабочий манипулятор понял, что я кретин. Надо делать проще, а я завернул какую-то слишком сложную махину. Ну и коли уж зашла речь о некроматериалах и замене ими материалов обычных, приступил к созданию второго прототипа. Первый экскаватор был признан неудачным, хотя и не бесполезным.

Первым делом пришлось обманывать собственную силу. Оказалось, что манипулировать костью без подъёма нежити можно в очень ограниченных пределах. Иначе говоря, сделать сложный конструкт из костей не используя поднятие нежити и вселение в этот конструкт души нельзя. Нужны ли мне котлы с душой? Думаю — нет. Однако, если работать над неким конструктом с тем посылом, что всё это станет телом джаггернаута — пожалуйста. С одной оговоркой. Если некроконструкт не присоединить, пусть через какое-то время, а не сразу, к этому самому джаггернауту — разваливаться начинает. Тестировать образцы это, впрочем, не мешает.

И кость легионера, усиленная свинцом, держала давление. Ура! После нескольких попыток (сложнее всего дались вентили, куда прикручивались трубы, подающие пар) мы собрали паровой двигатель. Из кости и свинца. Глядя на это чудо у меня в голове снова захрустели шестерёнки, ломая зубья. Разрыв шаблона. Ещё немного, и я нанесу на джаггернаутов символ Кхорна. А вдруг сработает? Черепа трону черепов. Жаль, не знаю, как к Нагашу обратиться, не настолько погружен во вселенную Молота Войны.

Создание экскаватора всё же отличалось от создания джаггернаута, однако куда меньше, чем мне хотелось бы. Что ещё сильнее делало моему чувству адекватности плохо. Не отпускало ощущение, что я твою какую-то техноересь, или некроересь. Создаю некромашину, в которую реально собираюсь вселить душу. Из костей в основном, хотя и других материалов хватает. Мёртвый киборг. Когда собрали тело, я приступил к созданию души для этого… существа. И в процессе отчётливо ощущал на границе сознания немой вопрос: «за что меня так?»

Тем не менее неделю медитации гибрид мёртвого конструкта и машины эпохи паропанка обрёл душу и ожил. Опора на восьми лапах, по виду, правда, больше подходящих крабу, чем пауку. Они шевелились и жили без паровой машины, но едва могли поднять эту тушу. Двигался краб медленно и осторожно, не отрывая одновременно больше двух лап от земли. Скелеты, составлявшие экипаж этого чудовища, растопили котёл. Через какое-то время ожил ковш. Я сильно упростил конструкцию, теперь была всего одна стрела, на середине длины которой крепилась перекладина, двигавшаяся вперёд и назад. На конце перекладины размешался ковш, способный двигаться только вперёд, от себя, а не под себя, как у современных мне машин.

Краб медленно прополз к куче грунта, на которой предстояло тестировать работу ковша. Остановился рядом, сел на землю брюхом и приступил к работе. Первое время от существа ощутимо тянуло неудобством, неправильностью, но со временем ощущение сошло на нет. Душа адаптировалась к новому своему качеству? Я создал дух машины. Притащу завтра с утра Чезаре и в его присутствии прочитаю Литанию Очистки. И вообще, не удивлюсь, если он ответит мне: Слава Омниссии.

Хотя теперь я всецело понимаю некронов. Живой металл — сила. Хочу себе такой же. Внимательно посмотрел на играющий с кучей земли экскаватор. Это, конечно, совсем не «живой металл», скорее мёртвый, но верной дорогой иду.

Пока я предавался задумчивости, кузнецы полезли смотреть аппарат поближе. И, естественно, не соблюдая технику безопасности. Короткий вскрик и я ловлю чужую смерть. Вздохнул, полетел разбираться, хотя разбираться было не в чем, и так всё понятно. Отогнал живых кузнецов в сторону, как дети, чтоб их. Стоят, растерянно носочкам землю трут, виноватая невинность. Тело, попавшее в механизм… Ну, фарш, что сказать. Лечить нечего.

Вздохнул, вытащил душу из-за грани. Кузнец удивлён, ещё не понял, что произошло.

— Ну и что с тобой делать? — обращаюсь к мертвецу на языке, недоступном живым.

— А… Обратно?

— Потом сам будешь всем объяснять, что по доброй воле, а не по моей указке. Восстань!

Как ни странно, остальные отнеслись к произошедшему спокойно. Что умер, так сам дурак неуклюжий, это все видели. И ко мне претензий быть не может, я живых всегда держу подальше от опасностей. Что теперь нежить? Ну, так тому и быть. Фатализм, конечно, но так время такое, да и они же крестьяне все в прошлом. У них жизнь на раз-два может прерваться.

Работа не закончена! Ковш — это замечательно, но прокладчикам дороги предстоит работать в горах, а там далеко не везде справится обычный ковш. Нужно нечто, что разрыхлит породу. Пневмогидравлический молот я, боюсь, не потяну. А вот ударный… Шило с наковальней и подъёмным молотом. Молот поднимается цепью (цепи вообще много где заменили троса, проще в производстве) и под своим весом падает на наковальню. Медленно, но лучше, чем скрести камень кирками.

Казалось бы, простая задача, но и над ней пришлось подумать. Бить молотом строго вертикально получится далеко не всегда, нужны направляющие, которые не позволят грузу уходить в сторону. А вот с углом наклона ничего не сделаешь, придётся ограничить, но и так неплохо. Правда, сразу закладываем в запасные комплекты сменные части, изнашиваться механизм будет с феноменальной скоростью.

К моменту, когда оба экскаватора были готовы, вернулся и Бьёрн, найдя где-то бригаду горняков. Обычно они не дорогами, а шахтами занимались, но к шахтам пути прокладывали, так что работа в горах мужикам была знакома. Что не спасло их от культурного шока сначала от созерцания экскаваторов, а затем от поставленной задачи. Ведь я не просто тропу в горах хотел, мне нужна была железная дорога. А это значит — ограниченный угол подъёма и спуска, как и угол поворота. Иначе говоря — чем прямее, тем лучше.

Старший горняк, назвавшийся Филом, прямо спросил:

— А к чему вам такая дорога, господин уважаемый?

— Это вы увидите, когда пройдёте хотя бы первую сотню метров. Проще показать, чем объяснить.

Работа закипела. Горняки сначала отказывались работать со скелетами, но, когда костяки взяли на себя большую часть тупого «принеси-подай», прекратили строить из себя невинную барышню. Да и людям впечатлений хватало от работы экскаваторов. Всё же молот в три сотни килограмм, разбивающий кусок породы, который ты бы вручную неделю ковырял, производит неизгладимое впечатление. Пришлось спешно сооружать тачки, потому что носилками такую гору породы не успевали таскать даже скелеты.

А породы было много, хоть под дорогу и выбрали самое ровное, на вид, место, быстро выяснилось, что поверхность неравномерна в качестве породы. Где-то участки мягкой земли, которую предстояло убрать полностью, так как рельсы требовали жёсткой опоры, где-то прочные камни и целые валуны. Получалось, что горняки всё равно снимали метр, а то и два верхнего слоя.

Теперь мне предстояло придумать, куда эту породу девать. Ответ нашёлся быстро. Землю мы использовали по назначению, закрывали ямки лишние, да овраги всякие засыпали. А для камней построили дробилку, получая нечто вроде щебня. Благодаря алхимику, щедро раскрывшему мне ещё несколько методов получения извести, с цементом и, соответственно, бетоном у меня никаких проблем не было. А значит…

Я снова кретин.

Силами скелетов первая железная дорога создавалась от моей шахты с железной рудой к плавильным цехам. Сама шахта становилась карьером, так как объёмы добычи всё возрастали. Для этой цели был создан ещё экскаватор… Эх, мой тающий на глазах лимит на джаггернаутов… А сам карьер обзавёлся своей защитной стеной от всяких посторонних. Стену ещё возводили (три метра бетона так сразу не зальёшь), но это уже вопрос времени.

Когда появился первый участок железной дороги, все вокруг на неё смотрели с некоторым недоумением. Да, скелеты своими силами вагонетки по ней уже толкали, это ускоряло процесс, но у немногочисленных жителей крепости всё равно оставалось непонимание. Когда через две недели первая ветка была закончена, и вагонетки (целую пачку, хочу заметить) потащил первый, совсем крохотный и немного смешной паровозик… Тихо матерился даже Чезаре.

Следующая ветка, как несложно догадаться, потянулась в Предельный. Я так хочу! Мне так надо! Причём в Предельный мы тянули уже двухколейную. И я в восторге от сюрреализма! Вот здесь у нас железная дорога, а рядом рыцари на конях скачут. И всё нормально! Так и должно быть! Никакого анахронизма!

Естественно, колеями железных дорог начали обрастать все производства, что потянуло полную переработку внутреннего пространства крепости. В какой-то момент я плюнул на всё и начал превращать первый уровень крепости в нулевой, где были протянуты нити железных дорог, а уже на втором предполагалось гулять почтенной публике. Даже садики собирался высадить, чтобы всё красиво и боголепно. Благо людей в крепости проживало не особо много, и перестройка (какая уже по счёту?) никому не мешала.

Пытался понять суть магического строительства, чтобы соединить прочный бетон с магическим некрокамнем, или чем там был тот материал. Пока не выходило, хотя я ощущал, что концептуально двигаюсь в правильном направлении, только силёнок маловато. Надо ещё в уровне подрасти. Знать бы, как именно это сделать, нежити под моим начало и так уже целая толпа, причём много высшей нежити, и становится только больше.

Все остальные дела отошли на второй план, я был погружен в механизацию. Всё, что можно было механизировать, я механизировал. Всё, что нельзя, оптимизировал, чтобы тоже механизировать. До чего дошёл, ощутил нехватку угля. Слишком много процессов сразу запускалось, пришлось снижать аппетиты. К прочему «надо срочно» добавилось и месторождение угля. Всё же переводить на это древесину неправильно, я так все леса в округе изничтожу. До джунглей что ли добраться? Когда дорогу проложат, можно будет в обход аномалии к лесам проложить путь. Экосистему наверняка поломаю, ну да и чёрт бы с ней, она всё равно странная и непонятно как существует.

Внезапно понял, что железная дорога, которая в горах, проложена на приличной высоте относительно нулевой отметки моей крепости. Выбора не было, там и планировалось, но пришлось делать станцию и средства сообщения с ней. Чтобы грузы и людей доставлять туда и обратно. А это ещё одна грандиозная стройка, какие в этом мире разве что в столицах и по большим праздникам, далеко не каждый десяток лет. Зато гравий сразу в дело шёл.

Так бы я и занимался исключительно интересным и весёлым делом, если бы не неожиданный гость, ворвавшийся в мою размеренную жизнь.

Глава 32

Молодой мужчина, что вошёл в ворота моей крепости, возможно, удивлялся увиденному, но это удивление не смогло сбить его настрой. Мужчина был слишком погружён в размышления, слишком сильный раздрай принесли горестные мысли в его душу. Находился гость в том неприятном состоянии, когда внешний мир воспринимается через пыльный мешок, серо и глухо.

Тем не менее гостя я принял, имея на это вескую причину. Мой гость был магом.

Гость был настолько худым, что, заняв гостевое кресло, расположился в нём, как на диване, столько места осталось на сидушке. Был он и невысок, отчего даже казался ребёнком. Безбородое лицо, если бы не поджатые губы и морщинки вокруг глаз, могло бы сойти за девичье. В растрёпанных кудрявых волосах застрял листик, не замеченный магом. Носил он дорожную одежду, видавшую виды, но добротную.

— Меня вы, полагаю, знаете, но всё равно представлюсь. Сэр Арантир, хозяин этой крепости. К вашим услугам.

— Эрих Серый, маг сферы воды, сэр Арантир, — представился гость.

— Прошу, просто Арантир.

Эрих кивнул.

— Хорошо. Я…

Маг сбился с мысли, начав теребить руками какой-то амулет.

— Признаться, про вас в круге ходят ужасные слухи. Большая часть из них откровенная выдумка, порой настолько вопиющая, что вызывает лишь закономерное отвращение. Я рад, что выдумки эти оказались именно выдумками.

Пожимаю плечами:

— Не могу знать, какие ходят обо мне слухи. Эта тема меня не волнует совершенно.

Маг закивал.

— Да! Да, я понимаю. Глупости это всё. И…

Он снова сбился с мысли.

— Вас что-то привело ко мне, — даю подсказку.

Эрих замялся. Какие-то у него проблемы с формулированием своей проблемы.

— Я нахожусь в затруднительном положении, Арантир, — признался маг.

— Какого рода ваше затруднение? Вы мне не доверяете?

Мой собеседник задумался, признав:

— Нет… В смысле, да, доверяю. Достаточно доверяю, чтобы обсуждать сложившееся положение.

Забавно.

— Тогда в чём затруднение?

— Я не хочу, чтобы мои действия кто-то расценил, как вмешательство в конфликт. Круги не просто так придерживаются строгого нейтралитета, понимаете?

Киваю.

— Вполне. Расслабьтесь, Эрих. Я точно так же соблюдаю нейтралитет. Что бы вы ни сказали, ваши слова не уйдут дальше меня.

Хм, если я не сочту, что смогу использовать полученную информацию в своих целях, конечно. Впрочем, что мне может рассказать какой-то молодой маг? А мой гость тем временем немного расслабился.

— Эм, хорошо! Я постараюсь объяснить. Вы же знаете, что служителям Светлой Матери доступна любая магия?

Вновь киваю.

— Да, сие мне известно.

— И этот факт поставил под вопрос существование всех школ магии! — горячо воскликнул Эрих. — Само наше представление о природе магии рушится! А с ним и все школы и системы, построенные за годы существования теории магии!

— К сожалению, я не силён в теории, — с предвкушением признаю я. — Вас не затруднит рассказать мне об этом больше?

О, Эриха не затрудняло! Молодой маг с удовольствием начал вываливать мне общую теорию, закрывая пробелы в моих знаниях, как мелкие и несущественные, так и довольно… принципиальные.

Маги — разумные существа, что несли в себе изменение сути, произошедшее после касания души магией, это я знал. Что душа перестраивается и получает один единый отпечаток, определяющий, какую именно сферу магии будет применять волшебник, я знал тоже. Одна из причин, почему смерть меняла сферу магии, душа касалась другого источника, переориентируясь на новый поток. Живой маг пережить подобное перестраивание не мог, гарантированное развоплощение собственной сути. Мёртвый — легко, но только перестройку на сферу смерти.

Об источниках своей силы маги знали очень мало, встречаясь только с проявлением их (источников) в реальном мире, об этом я тоже знал. А вот про прото-заклинания, что были универсальный для всех магов, не знал. Эрих, не отходя от кассы, продемонстрировал мне несколько базовых приёмов, доступных любому пользователю магии.

Была там всякая ерунда, на самом деле. Метка силы, например, позволяла влить немного своей силы в предмет. Практического смысла никакого, сила выветрится со временем, манипулировать ею никак не удастся. Однако это базовый навык, необходимый всем магам в большей или меньшей степени. Мне в том числе, а через этот навык костями манипулирую, соединяя их со свинцом, например.

Получалось, что эта «базовая» магия и не маги вовсе, а приёмы манипуляции магией, причём универсальные, на первый взгляд. Только для каждой сферы магии основными были разные методы и приёмы. Так для целительства как раз метка силы была основной, именно через неё осуществлялось лечение. А для магов воды приём дополнительной руки. Маг воды манипулировал жидкостью, неважно, бил он ей, использовал в качестве хлыста или как-либо ещё. Основной метод — представить, что у тебя есть лишняя конечность.

Значило это, что и в некромантии подобный трюк есть… И он был: дистанционное управление скелетами.

От базовых приёмов мы перешли к самой магии.

— Понимаешь, Арантир? Прикосновение к сфере оставляет неизгладимый отпечаток. Фактически, маг перестаёт быть человеком, вступая на путь преобразования! — Эрих потупился. — Правда, только некроманты могут пройти этот путь до конца. А также пройти обратный путь, от чистого воплощения своей силы к живому человеку.

— Другим это недоступно? — мне действительно было интересно.

— Нет. А те, кому удавалось, теряли рассудок. Чистый элементаль — апатичное, безразличное к миру существо, истукан. Хотя несколько раз встречались безумные элементали, эти атаковали всё живое.

Любопытный момент.

— У нас были принципиальные постулаты. Картина мироздания. А потом появились Светлые Отцы, — вздохнул Эрих, потупив взгляд.

Секунду назад он с горящими глазами рассказывал мне о магии, а сейчас будто воздух из шарика выпустили. Сдулся.

— Они применяют свою силу через покровителя, — возразил я.

— Это не имеет значения, — отрицательно покачал головой Эрих. — Жрецы так же, как и маги, получали отпечаток через своего покровителя, пусть и получая силу через него. Однако даже жрецам требовалось пройти инициацию, стать подобными магам. Это тоже было доказано. Сменить покровителя невозможно, отпечаток на твоей душе останется до самой смерти.

— То есть Светлые отцы либо меняются так, что могут применять любую магию…

— Что концептуально невозможно, — сделал ремарку Эрих. — Нельзя два ведра воды влить в одно ведро, не вылив лишнее. Нельзя положить два камня на одно место.

— Либо они и вовсе не пользуются силой, — продолжил я, — являясь лишь проводником воли своего божества.

— Что также концептуально невозможно, — повторил Эрих. — Причём для Светлой Матери это ещё более жёсткий запрет, чем для прочих божеств, ей сложнее влиять на реальный мир. Светлые Отцы обязаны сами проводить силу, если действовать будет некто масштаба Светлой Матери, её действия будут проявляться в реальном мире натуральными стихийными бедствиями. Вместо зажжённой свечи, Светлая Мать спалит целый город.

Хм. Ладно, понимаю саму идею.

— Может быть, у Светлых Отцов больше одной души? Чтобы на каждую повесить свою сферу?

Эрих отрицательно покачал головой.

— Нет, наши некроманты проверили, одна.

Затем вздрогнул, воровато огляделся.

— Я этого не говорил.

Глядя на этого чудика, я хмыкнул, покачав головой.

— Арантир, вы не понимаете. Маги последний год все вместе бились над решением этой проблемы. И многие склоняются к очевидному решению. Бросить заниматься ерундой и идти на поклон в церковь, просить принять в свои ряды и открыть путь к истинной магии! Ведь магу, прошедшему инициацию, открываются все сферы! Не в полной мере, но сам факт! И никакого рационального объяснения у нас нет! Вообще! Даже подступиться к решению этого вопроса не смогли! Остаётся только посыпать голову пеплом и признавать свою полную несостоятельность!

Так, а вот с этого места подробнее.

— Так зачем вы, Эрих, пришли ко мне? У меня ответов тоже нет, как вы уже убедились.

Маг вздохнул.

— Это… Я не должен говорить, но… — несколько секунд магу пришлось потратить на самоуспокоение. — Наши круги вот-вот расколются.

Он произнёс это очень тихо, сам боясь смысла того, что озвучивал.

— Расколются? — потребовал я уточнения.

— Да. После нескольких месяцев теоретических изысканий и споров о природе священников часть магов, и я в том числе, попробовали другой подход. Мы начали изучать магию друг друга, чего раньше никто не делал. Идея была в том, что нужно…

— Пусть в теории, но изучить магию других сфер, чтобы, возможно, найти новые грани собственной сферы силы, — закончил на Эриха я.

Маг с оживлением и удивлением закивал.

— Да-да-да! Именно так! И… Ты не считаешь это неправильным?

Удивляюсь:

— Нет, с чего бы? Не вижу ничего предосудительного в этом подходе, наоборот. По моему мнению, любой маг, достигший определённого уровня в своём мастерстве, обязан хотя бы в общих чертах изучить магию других сфер.

— Мы тоже так считаем! Однако наши товарищи по кругам… Не были столь терпимы к новой идее. Если говорить в общих чертах…

Эрих пустился в пространное рассуждение, вываливая на меня незначительные подробности и не имеющие значения детали. Если свести речь Эриха к тезисам, маги разделились на три неравные группы. Первая, довольно крупная — условные традиционалисты. Хотя я бы подыскал более резкое слово. Традиционалисты предпочли засунуть голову в… землю и сделать вид, что внешнего мира не существует. Они изучают магию так же, как раньше, игнорируя наличие Светлых Отцов, хотя уже само существование универсальных магов (жрецов) повлияло на магическую науку и вообще толкнуло развитие теории. Однако эти упёртые бараны предпочли всё отрицать.

Самые радикальные представители традиционалистов (как несложно догадаться, не чистые маги, а жрецы различных божков), выступают не за игнорирование Светлых Отцов, а за физическое уничтожение всей церкви Светлой Матери. Чтобы, так сказать, вернуть всё взад. И в теории шансы у магов есть, всё же Светлые Отцы хоть и универсалы, но в среднем послабее магов. На практике священники разотрут магов в мелкую пыль, организация и структура у Церкви жёсткая и прочная, а маги — аморфное сборище.

Вторая группа — теократы. Как несложно догадаться, эти предлагают покаяться и принять веру в Светлую Мать, а магическую науку запретить, как ересь. Уже по этому тезису понятно, что ребята не самые адекватные, но и среди них есть выдающиеся мыслители, предложившие гениальную идею. Вся проблема в волшебницах, сиречь, женщинах-магах, именно они опорочили магическую науку, сделав её такой ущербной. Почему? Потому что Светлым Отцом может быть только и исключительно мужчина. Удел женщины — Kinder, Küche, Kirche. Теократы хотят физически удавить всех женщин-волшебниц (даже тех, что входят в группировку теократов, как это стыкуется с банальной логикой — неизвестно), и всех магов, отвергающих путь церкви.

Ну и третья группа — реформаторы. Эти просто хотят изучать магию дальше, с учётом новых открывшихся фактов, и никого не хотят устранять. Как несложно догадаться, реформаторов мало и их ненавидят две другие группы.

— Я боюсь, что закончится это кровопролитием, — завершил свою сбивчивую речь Эрих.

Здесь я мог ответить только одно:

— Эрих, передай-ка ты своим товарищам весточку с предложением перебраться в мою крепость. Я, даже не вашей защиты ради, а только из здравого смысла удушу и обращу нежитью каждого кретина из тех ребят, что отрицают здравый смысл и банальную логику, пожаловавшего к моим воротам. А тем, кто готов дальше изучать магию, предоставлю все необходимые ресурсы просто потому, что это благое и правильное начинание.

Глава 33

Наш паровоз сошёл с рельсов.

Состав, шедший из крепости в сторону города по недостроенной пока ветке (собственно строительные материалы и тащил), шлёпнулся набок. Скорость у нас совсем смешная, да и грузы пока относительно лёгкие, много наши тщедушные паровозики не тянут, так что никакой громкой катастрофы. Однако звоночек.

Смотрю я на расколовшиеся рельсы и понимаю, что металл у нас ещё далеко не качественная заводская сталь, а так. Кустарная переменного состава. По местным меркам моя сталь великолепна, и аналоги есть только у каких-то единичных легендарных ребят. Это и качественные печи, и мощные механические молоты, и алхимик над составом успел поработать. Однако на рельсы и этого не хватает, слишком быстрый износ.

Пришлось снова дёргать Госселя на непрофильное направление, ну а кому сейчас легко? Алхимик поворчал, но, узнав суть проблемы, признал — дело важное и нужное. Если порох подождёт, то рельсы нам нужны вчера.

К счастью, это был строго технический вопрос, а значит, гарантированно решаемый. Алхимик упрётся и сделает, изменим технологию, доработаем. Ничего по-настоящему сложного.

Чего нельзя было сказать про моего гостя. Эрих, по вполне естественным причинам, испытывал ко мне известное недоверие. Его я получил с потрохами, показав на уже созданную академию бардов и объяснив, что хочу создать научную академию, если без магов. А если с магами, то научную академию с кафедрой магии. На этом моменте Эрих готов был продать мне душу, тело, разум и вообще всё что угодно. Казалось бы, что такого? А нет, принципиальный момент.

Местный менталитет рассматривал магов только в других ипостасях. Либо это боевая единица, прямой участник военных действий, полевой маг или гарнизонный, уже не столь важно. Обязанности — воевать, в нападении или защите, поддерживая своих или уничтожая чужих. Как возможная опция для магов жизни — лекарь в полевом госпитале. И всё. Узкая, строго специализированная роль. Понятно, что в индивидуальном порядке маги имели некоторый коридор возможностей, но в сознании людей (и самих магов) боевой маг был строго инструментом с чётким перечнем обязанностей. Стереотип прочный и глубокий.

Второй вариант — придворный маг. Казалось бы — вот оно! Живёшь при дворе какого-нибудь герцога, служишь ему, а в свободное время занимаешься своими исследованиями, или чем там хочешь заниматься. Ага, если бы. Придворный маг был в каждой дырке затычкой. На него пытались спихнуть все проблемы, с посылом: ты ж маг! Маги, конечно, в среднем от всякой ерунды отмахивались, но и без этого работы хватало. Маг, он же по определению образованный, и все они в базе знают алхимию, кто больше, кто меньше. Так что лечить болячки — маг. Травить крыс — маг. Разобраться с падежом скота, правильно, тоже маг. Это если у какого барона служить. Там, к слову, ещё момент вылезает — скромное финансирование. Настолько, что не хватает порой даже на книги, куда там говорить о редких ингредиентах для работы. А ещё детей надо воспитывать и учить, ты же образованный — вот и занимайся.

Придворным магам герцогов и прочих такого уровня господ было немногим легче. Разной мелочёвкой уже можно не заниматься, крестьянам помогать, только если те сами заплатят. Однако вместо мелких поручений вылезали другие. В ближайшем городе, а если уж стал герцогом, то имей именно город под рукой, а не деревню на три дома, есть большая толпа желающих получить услуги волшебника. Да, они, в большинстве, вполне могут платить, но что с того? Начнёшь отказывать — обидятся, пожалуются герцогу, либо будут пакостить по мелочи. А если у тебя нет доверительных и тёплых отношений с хозяином — он тебя от проблем не защитит. Ведь маг — он чаще всего чужак. Полезный, но всё же. Когда живёшь под одной крышей, очень быстро выясняется, какой у тебя характер. И если характер слабый — сядут тебе придворные на шею и ножки свесят. Там не до исследований будет.

Те маги, которым не удалось стать придворными, либо поступить на военную службу, становятся бродячими чернорабочими, живущими от работы до работы. Да, в столице было нечто вроде академии, хотя правильнее, наверное, будет назвать то заведение — борделем. В том смысле, что король всегда некоторое количество магов при себе держал, всё же все понимали пользу, приносимую адептами магии. Но туда попасть почти невозможно для простого волшебника. Только будучи юнцом пройти подготовительные курсы в пару лет, где дадут самые-самые основы. В итоге ни единой системы изучения магии, ни даже базовой общей системы подготовки. Разброд и шатание. Как-то оно существовало и даже медленно развивалось, но стоит посмотреть на систему со стороны — только за голову хвататься от ужаса.

Так получилось, что захват Хаартом столицы перевернул всё с ног на голову. Магам пришлось что-то придумывать, как-то организовываться, а здесь ещё Светлые Отцы подлили масла в огонь. Вот волшебники и организовались, создав круги и, собравшись, пытались придумать, как жить дальше и что вообще делать. Собраться-то собрались, а вот договориться не получилось.

Поэтому моя идея с академией, куда маги будут приходить только для того, чтобы заниматься наукой, была громом среди ясного неба. Может быть, где-то в других странах нечто подобное и существует… Где-то очень далеко, что об этом никто из местных не слыхивал. У местных не стыковалось в голове сама мысль, что маг будет сидеть в академии, заниматься каким-то непонятными исследованиями, не принося зримой, чтобы можно было рукой пощупать, пользы. Нет пользы — значит, бездельничает, за что ему платить и его кормить? Это для меня сама концепция существования исследований, способных принести пользу через годы, порой десятки лет, а может, и вообще через сотню, когда тебя самого уже и на свете не будет, нормальна. Для местных — абсурдна.

Однако, если Эриха я получил, доверятся ли мне его друзья — большой вопрос. Да, про меня ходили какие-то совершенно невероятные небылицы. Меня боялись, и как слугу Хаарта, и как слугу Церкви, и как свободного, независимого Лича. Да, всё одновременно, неважно что логики в этом ни на грош. И слова Эриха никого не убедят, ведь я мог парня поработить и так заманивать ещё рабов.

На мой прямой вопрос, откуда у них такие глупые детские страхи, маг недоумённо обиделся. Нормальные, мол, у них страхи. Я же Лич? Лич. А раз Лич, значит, страшный, нежить поднимаю и вообще. Как с этим (в смысле со стереотипами) бороться — непонятно. Судя по всему — никак. Только показывать каждому конкретному индивидууму, что его здесь не съедят и в нежить не обратят. Хотя последнее я могу, мертвецы послушнее.

Возвращаясь к организации академии, понял, что по типу института, известного мне, сделать её не выйдет. Институты моего времени из другого мира — продукт системы образования, начинающейся чуть ли не в детском садике. В прямом смысле, набирать молодых людей и учить их по стандартным программам не выйдет. Нет в природе столько образованных людей, пока я их сам не создам. Приходить в академию будут взрослые и, с большой вероятностью, уже имеющие багаж знаний люди. Они будут присоединяться к работам, что уже ведутся. Может быть, когда-нибудь, моя академия будет принимать учеников, чтобы учились определённое время и отправились дальше по своим делам, но это не в ближайшие лет пять точно.

Пока же Эрих активно делился со мной всеми своими знаниями, расширяя мой кругозор. Я не оставлял надежды найти метод опосредованного колдовства. Насколько сильно отличаются маги разных сфер друг от друга по своей природе, настолько же сильно сама магия разных сфер повторяет одни закономерности и общие константы. Впрочем, Эрих взял с собой лишь часть своих записей, так что передать мне может не так много, как хотел бы. Пытаться рассказывать по памяти не решился, боится ошибок. На мой взгляд — напрасно, ты всего лишь не произнесёшь заклинание, если будешь делать это неправильно, с чем-то реально опасным мы не заигрываем.

Когда он иссякнет для меня, как источник информации, переедет в Предельный. Сам того пожелал. Если мне потребуется его помощь, как мага — приедет и выполнит, но жить под одной крышей с Личами ему некомфортно. Ну и сам дурак, некомфортно спать под одной крышей с теми, кто хочет тебя убить. А мы, мёртвые, вообще не спим, если на то пошло.

Слетал на укладку дороги. Продвигаются, алгоритм действий выработали. Даже никто не умер ещё, хотя условия работы тяжёлые. Увидел палатки, в которых спят прокладчики. Непорядок! С гусеницами у нас не вышло, но передвижной дом можно поставить и на колёса. Поставил своим техникам-кузнецам задачу.

Сделали амортизированные оси, на них соорудили бытовку-вагончик. Внутри печка, это нежити температура фиолетова, смертным ночные горы вряд ли добавляют здоровья, стены утеплены. Да и собственно койки. Обязательно продумать пожарную безопасность и вентиляцию. Печка стоит в середине бытовки, двери есть с противоположных сторон, чтобы, если вдруг пыхнёт — всегда был выход. А то видел я вагончики, в которых печка у входа. Загорится и всё — хоть в окно сигай. Да и саму печь я конструировал с расчётом на защиту от случайных искр, насколько это возможно. Вентиляция тоже важна, а то угореть можно на раз два.

Получилось довольно убого, как на мой вкус, деревянный контейнер на уродливых колёсах. Где-то мы можем красоту сделать, а здесь как-то не получилось. Однако, когда эту штуку пригнали рабочим, и те после объяснения осознали, что получили, радости мужиков не было предела. Можно понять, спать на земле в палатке или на простой, но койке внутри помещения, тёплого, где не страшны ни дождь, ни ветер. Комфорт!

Мне начинает казаться, что рабочие-дорожники смотрят на меня со смесью ужаса и восхищения.

Проследил за ходом работ. В среднем всё выглядело так: тот экскаватор, что отбойник, шёл впереди, по тому месту, где дорога только предполагалась, задом наперёд, и бил своим молотом породу. Подходил экскаватор, который уже экскаватор, и пересыпал породу либо в тачки, либо просто в сторону. А затем люди вручную выравнивали поверхность.

Задумался о бульдозере, но вынужден был признать: не сделаем. Гусениц у нас нет, не получаются они. На крабьих лапках получится ерунда… Попробовать можно, но я сомневаюсь, что такой ходячий бульдозер создаст ровную поверхность, не пришлось бы потом руками всё переделывать. На колёсах можно попробовать, но как? У нас же только колёса типа — от телеги. Можно попробовать сделать широкими, проходимости никакой, потому что жёсткая поверхность, а не мягкая резина, скользить будет, а если делать зацепы — испортит уже готовую дорогу. Подумаем, может, чего и слажу. И с лапами подумаю.

Впрочем, сейчас на повестке дня стояла сталь.

Глава 34

Ко мне в гости пожаловала первая группа магов. Столько времени ни одного не было, а здесь сразу четверо! Я мысленно молился богам смерти, чтобы среди гостей нашёлся один маг земли. Он бы ускорил создание дороги многократно, а ещё лучше — мог бы поискать полезные ископаемые. Однако нет, плохо молился, а может, не тем богам.

Две девушки, маг огня и маг воды, и два юноши, маг воздуха и маг жизни. Маг жизни, Пирс, по прикладному направлению был целителем, но вообще ветеринар, или нечто подобное. Животными занимается, в общем, а не людьми. В хозяйстве пригодится, конечно, но не более того. Остальные… Даже имён запоминать не стал, мне они не были особо интересны. Я их опросил на предмет способностей и знаний, и убедился, что таки да, неинтересны. Всё не то и не туда.

Я, конечно, все свои обещания выполнил. Начал возведение академии, а пока предоставил магам место для жизни и работы, поставив на довольствие и даже пообещав какое-никакое финансирование исследований. Уже это было эпической щедростью, но мне нужны ещё маги. Не для результата прямо сейчас, а на перспективу, поэтому первые пришедшие получат лучшие бонусы, дальше пойдёт по убыванию.

Железнодорожную ветку «крепость — город» всё ещё строили. Долгое это дело, даже не случись поломки, ещё закончить не успели бы. И это у меня не полноценная железка, а узкоколейка для маленьких паровозиков (которые стройматериалы и таскают), пусть и двухполосная, и то прочности не хватает. Вопрос с качеством стали как никогда актуален, однако дальше всё зависит не от меня. Со своей стороны я уже сделал всё возможное, печи правильные построил, про чугун рассказал, всевозможные технические средства предоставил. Сталь ведь штука такая, марок бывает разных. Та, что местными понималась под сталью, была вещью мягкой и некачественной, чего уж там. Даже текущий материал, что мы как сталь используем, и которого едва хватает для нашей работы (и не хватает для рельсов), в глазах местных — металл богов, превосходящий по характеристикам другие материалы.

Есть, конечно, всякие легенды, что у эльфов есть какие-то металлы, лёгкие, как дерево, и прочнее любой стали, а также про какие-то горные кланы (может быть, гномьи), где куют тяжёлый, зато вообще неразрушимый металл. Маги ещё поддакивают, есть какая-то магия творения, предназначенная для алхимии и волшебной ковки, только магов таких среди людей ещё не встречалось. Не знаю, я остроухих своими глазами видел, обычные у них доспехи.

Появившееся время я направил на изучение теории магии, если в общем, и на попытки опосредованного влияния на различные магические стихии, если конкретно. Начал с огня, как с самого простого на первый взгляд. По факту может оказаться совсем наоборот, но я как минимум могу создать пламя без всякого мага огня.

Нужно понимать, что магия огня не только и не столько в создании пламени, сколько в манипулировании им. Маги огня, по объяснениям, для манипулирования огнём используют взгляд. Куда смотрю — туда и пламя летит, или то место и загорается. Практически для всех магов огня требуется визуальный контакт с целью. Сильные маги, достигшие высот мастерства, могут обходиться без этого костыля. Ещё есть редкие таланты, тоже на взгляд не полагающиеся, однако известно о всего парочке таких.

Да, огонь в камине маг способен почувствовать и за стеной, если сосредоточится, и чтобы этот огонь разжечь в яркое пламя, потребуются неимоверные усилия воли. Обычное пламя свечи, что маг видит своими глазами, относительно легко может быть раздуто до натурального пожарища. Вопрос: почему? Взгляд позволяет фокусировать энергию?

Я взялся проверять собственные способности, все нюансы воздействия, в первую очередь те, на которые не обращал внимания ранее. И в некромантии глаза нужны только для одного: взгляд по ту сторону. Поднятие нежити, любое манипулирование как уже поднятыми скелетами, так и грудой костей, передача приказов Личам, именно приказов, а не прямое взятие управления над ними, во всех этих процесса взгляд не участвует вообще никак. А когда смотришь за грань — там обязательно нужно «видеть», причём зрение совмещается с «ощупыванием» объектов внимания через свою силу. То есть смотрю я на конкретного духа и ощущаю, кто он и что он. Всех остальных вижу только периферийным зрением, и информации о них почти не получаю, так, самую поверхностную. Перевожу взгляд на другого духа — ощущаю уже его, а остальных лишь едва заметно.

Возвращаемся к магии огня и проводим аналогию. Что видит маг огня, когда смотрит на огонь, и чего не видит? Я поднял взгляд на свечу, что стояла на столе. Сейчас она не горела, но этого и не требовалось, я здесь над концепциями работаю, а не практикой занимаюсь. Дело не в огне, не в самой химической реакции. Маг должен видеть то, что будет гореть! Материалы, которые будут гореть! Видимо, для приложения именно к ним своей силы.

Предположу даже, маги огня также «ощупывают» взглядом пространство на предмет «что бы поджечь», так же как я смотрю на духов. А сильные ребята обходят это ограничение, как могу его обойти я. Когда мне не нужна какая-то особая душа, я могу выдернуть с иного плана первую попавшуюся слабенькую душонку для обычного скелета. Также и огневики поджигают просто что-нибудь, что может гореть. Объяснение? Объяснение!

Берём магов трёх других сфер. Воздух не особо нуждается в глазах, потому что воздух и так везде? Хм, нужны эксперименты. Управляет маг воздуха любым газом или только какой-то частью воздуха? Или вовсе не управляет воздухом?

Я слетал в Предельный и завалился к магам. Хорошо, что сейчас день. Мага воздуха звали Олег… Не совсем русское имя Олег, а нечто, что произноситься примерно как Оильег. Неважно.

— Работая с теорией, я задался несколькими вопросами. Олег, ты контролируешь воздух, правильно?

Молодые маги переглянулись. Всё же они всё ещё относились ко мне с некоторой опаской. Олег кивнул.

— Да, всё верно, — подтвердил маг.

— А пар можешь контролировать? — начал я проверять свою теорию.

Парень озадачился.

— Я… Да. Думаю, что да. То есть… Я не пробовал., но…

Пресекая рассуждения на тему, я поставил эксперимент. Нашёл кастрюлю, наполнил водой, поставил разогреваться.

— Ты что-то придумал? — спросил Эрих, как самый смелый.

— Нашёл некоторые закономерности, — киваю.

Маги забыли про страх, глаза их загорелись любопытством исследователя. Пока нагревалась вода, я рассказал им о своих выводах по магии огня.

— Но подожди! — огненная волшебница, Удина…

Странно, у меня это имя ассоциируется с мужчиной, но не помню почему. Так вот, Удина спросила:

— Огонь сжигает, но он существует сам по себе! Пламя — это…

Я рассмеялся.

— Огонь — это химическая реакция, интенсивный процесс окисления, детишки, для которой нужно топливо. Разные материалы горят по-разному, имеют разный цвет горения. Некоторое топливо горит само по себе, но куда чаще нужен окислитель — кислород, содержащийся в воздухе, которым мы дышим.

На меня посмотрели, как на сумасшедшего.

— Сейчас проведём эксперимент с паром, и я покажу вам пару фокусов.

Вода как раз закипела. Олег показал, что да, паром управлять он может. Внимание, вопрос! Управляет он паром, потому что тот смешан с воздухом? Или магу воздуха принципиально наплевать, каким газом управлять?

— Так, двигайте за мной! Поставим несколько экспериментов!

Мы всей толпой отправились в крепость. Стекло, пусть не самого высокого качества и не самое прозрачное, получать я научился, поэтому стёкла у нас стояли много где, чем доказывали богатство поселения, да. Однако стекольное производство было скромным (да и песка подходящего у меня далеко не горы), поэтому Предельный пока обходился отходами производства и покупным. Главное, у меня нашлись достаточно крупные колбы, часть из них использовалась для химической лаборатории.

Первый и самый простой эксперимент: посадили Удину, поставили перед ней стекло, за стеклом в держаке закрепили спичку. Девушка спичку зажгла без всякого труда. Эксперимент номер два: колба, в колбе перегородка, делящая внутреннее пространство поровну, но не герметично, воздух может проходить из одной половины в другую. В каждой половине по одной спичке. Горлышко плотно закупорено.

— Зажигай одну спичку, контролируй пламя, чтобы не перекинулось на вторую, — даю я команду.

Удина зажигает спичку, та спокойно горит. Вскоре кислород в колбе кончается, спичка гаснет. Девушка озадачена.

— Зажигай вторую, — даю я команду.

Спичка начинает тлеть, но не горит.

— Как такое возможно⁈ — восклицают маги.

— Наука, су… Кхм, — на местном знаменитое восклицание не звучит. — Для горения нужен кислород, что имеется в воздухе. Продолжим!

Две колбы, соединённые друг с другом, изолированные от внешнего мира. В обеих по спичке.

— Так, Олег, твой выход. Перегоняй воздух из одной в другую.

Маг воздуха озадачился, но попробовал. В одной колбе спичку начало мотать по полу, видимо, Олег создал ураганчик, втягивающий в себя воздух. Или не весь? Киваю на опустевшую колбу:

— Удина, зажигай.

Спичка вспыхнула, но быстро погасла.

— Я знал, что сильные маги воздуха могут сбивать пламя! — воскликнула вторая девушка, Газель.

— Теперь ты знаешь, почему, — киваю.

Мы продолжили изучать магию воздуха. Как маг зажигает пламя — понятно, но не объясняет огненные шары. На что именно влияет вливание магической силы? Катализатором каких процессов она выступает?

Повторили опыт со спичкой в колбе, где выгорел воздух. Влив больше силы, Удина заставила ту не гореть, но искрить. Ускорение реакции, окисление происходило, но не как горение, а как нечто иное. Затем вышли на полигон. Олег пытался создавать безвоздушное пространство… То есть, пространство с разреженным воздухом, а Удина игралась с потом пламени. Результат: кто вливает больше магии, тот и папка.

Под конец я убедился — маг огня контролирует и направляет процесс горения (окисления). Может спокойно засунуть руку в огонь, защищая плоть и даже ткань от горения. Может, если сосредоточится, защитить какой-нибудь материал от горения. Наложить на друзей защиту от магии, говоря магическими терминами. Притащил своего алхимика и указал на девушку.

— Вот эта красавица способна силой воли проводить реакцию окисления. Теперь думай, где нам это может пригодиться. Контролируемое, направляемое волей окисление! Ты понимаешь?

Госсель понял. Мне даже показалось, что в пустых глазницах его черепа загорелся фанатичный огонёк.

Глава 35

Через три дня я понял, что академию придётся ставить отдельно, не в крепости и не в городе.

Сначала маги с опаской относились к мёртвому алхимику, но, почувствовав в том родственную душу маньяка-первооткрывателя (маньяка большего, чем все пять молодых магов, вместе взятых), с восторгом влились в процесс исследования. Я едва успел остановить эксперимент: а что будет, если маг огня попытается поджечь порох. Напомнил, что маги после смерти станут магами смерти, а это теряет смысл. Оболтусы об этом как-то подзабыли.

За эти три дня Удина прошла сразу два уровня развития. Оказалось, что мелкая манипуляция, запуск окисления без непосредственного горения, требует концентрации куда больше, чем создание даже самого мощного огненного шара. У меня снова чувство, что я открыл ящик Пандоры. Детишки-то не понимают, но я-то понимаю. Маг огня должен не закидывать врага огненными шарами, а применять магию хитрее, изворотливее. Нет, сжечь сразу противника — это не простой вариант, до подобного и местные сами додумались, есть два препятствия. Первое — расстояние, с большой дистанции манипулировать пламенем ещё можно, зажигать — уже почти наверняка нет. Второе — некоторая сопротивляемость всех живых, разумных существ.

Однако я уже понимаю, что магу огня на спину надо вешать баллон с горючей смесью. В зависимости от горючести материала меняется расход магической силы. Я, косвенными экспериментами, прикинул соотношение. Удина, запустив огненный шар, сожжёт полянку площадью в одиннадцать — пятнадцать квадратных метров. Немного. Выстрелив горючую смесь и применяя такое же количество энергии, она выжжет в адском пламени вдесятеро большую площадь, плюс-минус лапоть. Подсчёты примерные, возможно, при масштабировании вмешаются какие-то неизвестные переменные, но эффективность всё равно возрастает кратно.

Удина, просто работая с Госселем, развивалась быстрее, чем от всех известных магам упражнений. Все их медитации, приёмы, фокусы — ерунда. Заставить порошок на лакмусовой бумажке внутри колбы, откуда выкачан воздух, окислиться определённым образом, и чтобы ничего не загорелось и даже дыма не появилось — вот это упражнение на микроконтроль.

Олег тоже развивался, пусть и не настолько стремительно. И, экспериментируя, мы доподлинно установили — маги воздуха на самом деле не маги воздуха, и даже не маги газа. Способность мага воздуха — манипулирование давлением в ограниченных областях. Чем больше область влияния, тем меньшее изменение давления может дать маг. И все заклинания этой сферы — игра с этими областями.

Создать режущий ветер — формирование закольцованной структуры, поддерживающей нужное давление и движение воздуха с заданной скоростью в ограниченной области. Для «обычной» магии воздуха лучше всего подходил обычный воздух. Почему — непонятно, просто факт. Однако Олег проворачивал те же трюки с водяным паром и другими газами. Он также мог работать с жидкостями, что стало для него разрывом всех шаблонов. Однако с жидкостями получались лишь самые слабые и ограниченные трюки.

Ещё мы выяснили, что тонкие манипуляции Олег мог производить только в относительной близости от себя. Зато мог погонять по небу облака. Не в смысле любую фигуру из облаков сделать, у него на больших дистанциях получалось влиять только на огромную область сразу, сбивалась фокусировка, так что его предел: создать область разряженного воздуха в одном месте, плотного в другом, чтобы вон та тучка передвинулась по небу. Ещё один момент — такие же манипуляции, на таком же расстоянии, но у поверхности земли — никак. Олег уже не тянул. Сильный маг воздуха мог создать смерч, мощное разрушительное заклинание. Только трюк был именно в том, что создаёт маг ураган где-то высоко в небе, чтобы воронка оттуда опустилась к земле.

Ещё один парадоксальный момент. Создать область с достаточной плотностью воздуха, чтобы сделать «воздушную стрелу», способную пробить доспех — пожалуйста. Создать в цилиндре давление, способное вытолкнуть поршень, на который воздействуют обычной физикой — нет, слишком тяжело. Более того, мы поставили моего медвежонка. Ударным заклинанием отбросить этого тяжеловеса — с большим напрягом оказалось возможно. Поднять в воздух даже жалкого кадавра и держать — никак. Магу воздуха легче давались разовые мощные выбросы, чем долгий контроль. Алхимик констатировал, что для научного прогресса маги воздуха небесполезны, даже ограниченно применимы, тогда как магия огня — ценнейшее искусство.

Перешли к магу воды. Сразу удостоверились, что маги воды никакого отношения к изменению давления воды не имеют. Их манипуляции с этим вообще никак не связаны. Долго пытались разобраться, как вообще маг контролирует воду, на что именно воздействует.

Удостоверились, что наша водная волшебница, Газель, может манипулировать водой, маслом, кислотами. Последние были волшебнице неприятны. Нагревать или остужать воду Газель не могла, хотя сама заморозка воды существовала в магии воды, просто не была доступна девушке. Ещё проверили способность разделять разные жидкости. Масло от воды Газель отделила легко, воду от какой-то кислоты — не смогла. Мне очень хотелось найти нефть и проверить — не может ли девушка работать с чёрным золотом. А если может, то не сможет ли найти её в толще земли.

Провёл ещё эксперимент. Газель могла поднять некоторое количество воды в воздух, максимум — литров пять. Поднять и удерживать. Больше — уже нужна опора. Масла она могла удерживать больше, до семи литров, а вот кислот меньше — не больше двух.

Госсель приволок откуда-то ртуть. Проверили — манипулирует. Капелька ртути подчиняясь воле девушки бегала по пробирке. Мы с алхимиком посмотрели друг на друга и одновременно воскликнули:

— Расплавленный металл!

Организовать проверку оказалось непросто, форму с расплавленным металлом из сталеплавильни не вынесешь, быстро остывает. Пришлось организовать проверку внутри. Газель постаралась что-нибудь сделать, но нет, не смогла. Мы, озадаченные, вернулись в лабораторию. В чём разница между жидкой ртутью и жидким железом? Допустим, температура. Разогрели воду до температуры кипения и дали Газель попробовать. И правда — манипулировать такой водой девушка могла, но с большим трудом. И не смогла поднять такую воду в воздух. Что всё это значит — непонятно. Мы так и не смогли разобраться, через что именно идёт воздействие. У меня была теория, что дело как-то связано с поверхностным натяжением, но как тогда объяснить поднятие воды в воздух?

Было интересно позависать с этими экспериментаторами, но меня ждали другие дела. Всё же заложил здание академии, чуть в стороне от крепости. Закладывал сразу с максимально прочными стенами и большими окнами, чтобы, если что взорвётся — весь удар улетал на улицу. Дело не быстрое, так что озаботиться надо прямо сейчас.

Ещё слетал на прокладку дороги. Бульдозер всё же нужен, хотя бы просто тяни-толкай с ковшом, без возможности активно маневрировать. Снова занялся конструированием, пробуем схему с большими колёсами и, для маневрирования, несколько крабьих лапок. Получилась платформа на четырёх колёсах в полтора метра диаметром и в полметра ширины. Ездить это чудо будет медленно, но должно быть способно толкнуть большой груз. Если колёса начнут проворачиваться, в них предусмотрены прорези для «когтей» — зацепов. Металла надо много, так что проект потребует времени на изготовление. Из чего буду делать отвал — пока не знаю, толстый и прочный металл мы лить не умеем, придётся извращаться. И продумать установку ещё одной колёсной пары на случай, если не хватит сцепления с поверхностью.

Снова залез в торговые дела, про которые подзабыл. К счастью, в местных реалиях это никого не напрягало, и наши торговые партнёры могли степенно подождать пару месяцев, пока мы разрешаем возникшие трудности. Здесь спасибо Алисе и Дугласу, они действовали, в целом, по моему плану, торговые караваны доставляли товар, торговцы организовывали сбыт, фактории набирали вес, наёмники занимались охраной. Всё работало.

Если бы королевство не лихорадило от вялотекущей войны — на мои фактории обращали бы больше внимания. А так — я платил положенные налоги, а деньги в такое неспокойное время нужны всем, да и товары нужны не меньше. Кое-где, если бы не мои товары по низким ценам, людям было бы очень грустно, так как нарушенные экономические связи сильно ударили по доходам отдельных регионов. Народу пришлось бы своими руками строгать из дерева ложки, а так можно купить мою, железную. Ироничная ситуация была бы, если бы ирония не была грустной.

Тем не менее моё вмешательство требовалось. Некоторые изменения в ценах, новый план закупок, это тоже важно. Мы начали покупать железную руду в регионе, откуда ранее руда шла в большие королевские кузни. Во всём королевстве было всего три места, потреблявшего руду в таких количествах, одно — в столице, одно — на другом краю королевства, и мой сталелитейный завод. Жаль, пока такой хороший поставщик существовал в единственном числе, экономика королевства стояла на натуральном хозяйстве, с этим ничего не сделаешь.

А одним дождливым вечером ко мне на аудиенцию пришёл Чезаре. Встреча произошла в гостевом кабинете, сразу после того, как мы с моей семьёй закончили обсуждение дел.

— Арантир, — приветствовал меня Чезаре, проходя и усаживаясь на стул.

— Светлый отец, — ответил я, откидываясь на спинку своего кресла.

Несколько секунд священник рассматривал меня, о чём-то думая, прежде чем начал.

— Мои братья ещё раз рассмотрели вашу просьбу, касающуюся признания за вами баронского достоинства.

Я мысленно хмыкнул. Ложка, она к обеду хороша. Да, я по-прежнему не решил вопрос с международной торговлей, но не потому, что не имел вариантов. Ещё как имел. Вопрос стал несколько неактуальным. Сейчас я бросил силы на другое направление, сулящее куда больше, чем может дать любая торговля. Вопрос времени, когда мы, обшаривая горы, найдём нужные мне ресурсы. Их там не может не быть, на таких-то площадях. А в словах Чазаре я прямо слышу намёк на ответную услугу. Услугу с моей стороны.

— И что заставило вас передумать?

— Правильнее сказать — почему мы размышляли над этим столько долго, Арантир, — поправил Чезаре. — Мы взвешивали наши догматы и нашли подобное возможным.

— Какая замечательная новость, — играю я радость. — И радостная.

— Да, это замечательно, — подтвердил Чезаре. — Ты показываешь себя добрым правителем, справедливым. Даже беглых магов приютил…

Вот оно что. Как предсказуемо.

— Беглых? — выражаю удивление.

— Конечно. Круги существуют не просто так. Маги не могут контролировать свою силу в полной мере…

Дальше шла отборная лапша, которую Чезаре старательно пытался развесить на моих ушах. Мастерски работал, никого напрямую ни в чём не обвиняя, но намекая, что свободные маги — угроза, в большинстве своём. Конечно же, отдельные сознательные личности, вроде меня, надзора и контроля не требуют, но на примере моих же подопечных Чезаре раскрывал ветреность и безответственность юных волшебников. И так-то да, за молодёжью глаз да глаз нужен. За любой молодёжью, не только магами. Однако вывод, к которому Чезаре привёл свою речь, предполагал, скажем так, определённые толстые обстоятельства.

— Поэтому за магами жизненно необходим контроль. Они не могут договориться даже между собой…

— Вы в целом правы, светлый отец, — киваю, прерывая поток убеждения. — Что вы предлагаете?

— Церковь готова взять на себя заботу о волшебниках, Арантир…

Ага, и создать инквизицию, а всех несогласных объявить малефикарами. Кто и подсказал-то? Пожать бы такому хорошему человеку шею. Или сами додумались?

— Хорошая идея, светлый отец, — киваю. — Контроль и порядок кругам действительно не будет лишним, пока они там между собой не передрались.

Только вот церкви я этот контроль не доверю, чего Чезаре я не озвучил, конечно же.

— Я рад, что мы пришли к взаимопониманию, — покивал мужчина.

Глава 36

Герцог Жуа решил подмять Предельный. Формально город платил ему налоги, но лишь те, что я согласовал и согласился платить. Настоящие деньги, от моей торговли, не касались города, а значит, и герцога, с чем Жуа более не хотел мириться. Снова доставал чем-то моего карманного графа, но не добился вменяемого результата. Марк прямо сказал, что Жуа пытался его купить.

В город начали приходить новые люди, в которых мои наёмники опознали братьев по профессии. Пересчитывать и выискивать эту братию среди путешественников, зачастивших в Предельный, я не стал, мысленно хмыкая на потуги герцога. Именно на потуги. Применительно к своему времени и своим реалиям герцог действовал верно. Свои люди в осаждённом городе способны открыть ворота и развалить всю оборону, даже со стенами придумывать ничего не придётся. В своих реалиях Жуа был прав.

Однако я жил не в его реалиях и логике, а в своей. Поэтому собственные стены города — это предпоследний рубеж обороны, но далеко не первый. Открытие ворот, если не уничтожена остальная оборона, не имеет смысла. Солдаты, мои гвардейцы, что сидят в передовых оборонительных сооружениях, попросту не дадут войскам врага дойти до ворот. Доты строители уже закончили, причём сделали это скрытно, работая по ночам, а на день маскируя позиции. На каждой позиции стоят скорострельные стационарные арбалеты, сектора стрельбы распределены. Сами доты — бетон и камень, никакого дерева, гореть нечему. Щели — не пролезешь, да и гвардейцы внутри дота имеют пики, на случай если кто-то добежит под обстрелом арбалетов. Арбалеты тоже прикрыты, там дерева нет, но есть жилы и всякие механизмы, которым огонь не будет полезен, но от брошенного внутрь факела защита есть.

Помимо дотов, есть… хранилище, где ждут своего часа латники. Просто прочное помещение, куда набили битком моих гвардейцев, и в каждом разместили обелиск, чтобы никто мне контроль не оборвал даже случайно. Плюс, между дотами подняты насыпи, на которых размещены быстро разворачиваемые стены, пусть и деревянные, а перед насыпями есть замаскированные рвы. Плевать, что без воды, на коне такую преграду не пройти, а пешим… земля им пухом.

Вообще-то, странно это. Жуа пусть и герцог, но не думаю, что у него большая личная дружина. Допустим, наёмников набрал сколько-то, но их по определению действительно много быть не может. Основную массу готовых идти и воевать бойцов уже наняли и держат под… хм… мечом. Для того, что парировать угрозу Хаарта, или для охраны границ, не имеет значения, местные ландскнехты и так уже служат чуть ли не поголовно. А те, что остались, хотят спокойной жизни — водить караваны, разгонять бандитов, стражниками подрабатывать. Таких активно и старательно нанимаю я, причём на хороший оклад, либо же не столько за деньги, сколько за возможность осесть и обзавестись семьёй в спокойном и относительно безопасном.

Получается, у Жуа есть своя дружина, дружины прямых вассалов, может быть, со своих городов ещё войск наберёт, плюс немного наёмников. По оценкам Дугласа (а мы с самого начала, как стал очевиден конфликт с герцогом, прикидывали силы противника), это сотни три конных и пара тысяч пеших в лучшем случае. Неплохо для герцога, кормящегося не с самых богатых земель, но совершенно смешно против меня. Жуа не понимает масштаба опасности? Возможно, моих латников в том количестве, каком они могут выходить на бой, никто и не видел из посторонних. Или думает, что город — это не в зоне моего влияния?

Я, стоя на стене Предельного, окинул взглядом замаскированные оборонительные рубежи. Большим экспертом в этом вопросе я не был, имея лишь смутные воспоминания и какие-то базовые познания. Главную идею я просёк и, беря под контроль гвардейца в доте, пристраиваюсь к прицелу арбалета и оцениваю линию огня. Удовлетворённо покивал сам себе. Чтобы вести эффективный огонь, амбразура дота поднята над уровнем земли, естественно, снаружи не отвесная стена, а пологий склон, но позиция имеет некоторое преимущество по высоте, выглядит как холмик. У меня арбалет, а не пулемёт, стрелять снизу вверх не очень эффективно, мне нужно не в лошадей целиться, а во всадников.

Однако арбалет углублён в дот и стоит на отдалении от самой амбразуры, а потому не может стрелять под себя. Фактически на близкой дистанции образуется слепая зона. Чтобы отоваривать и тех везунчиков, что до этой зоны доберутся, на другой стороне дороги стоит другой холмик, одна из амбразур которого создана только для стрельбы по этой слепой зоне. Ну сверху, на крышах дотов, арбалетчики и латники есть, тоже выйдут на бой при необходимости. Если потребуется, я под этими стенами и две тысячи, и пять закопаю, без магов обычные люди мои бетонные укрепления могут ковырять бесконечно.

А теперь всё же представим, что я чего-то не знаю. Допустим, Жуа не один, с ним друзья в неизвестном количестве. Может быть такое? Легко. Среди дворян собралась коалиция, они решили наплевать на Хаарта и добиваться власти в обход Лича, через Тайру, а для этого надо что? Убрать с дороги меня. Поддержка магов или церкви? Тоже легко, теократы, понукаемые Светлыми отцами, встают под знамёна удобной церкви группировки.

Если я прав, то собирается армия, что поставит точку в затянувшемся конфликте. И начнёт эта армия с меня.

Мысленно отдаю приказы младшим Личам. Чезаре уже взят под постоянное наблюдение, сейчас надо взять под контроль город. Кучка наёмников меня не пугает, а вот маги или священники могут быть вполне опасны. Эрих со своими друзьями? Хм… Не думаю, но на всякий случай и их под наблюдение.

Далее — засадные отряды. Разбросать по области моего влияния латников, просто закопать их в землю и оставить лежать, небольшими отрядами рыл по тридцать — пятьдесят. И арбалетчиков заодно. Нет, в первую очередь арбалетчиков, эти куда интереснее. От стрелка не убежишь, до стрелка не добежишь. Против небольших групп арбалетчики куда интереснее латников, и в рукопашную схватку вступить вполне могут, они вовсе не беззащитны, доспехи и оружие есть. Всё под покровом ночи, максимальная маскировка.

В крепости заказал Госселю несколько бомб. Заранее крылатых ребят создавать не буду, если потребуются — сделаю. Бомбу сбросить куда или просто осмотр местности произвести — это время покажет.

Вернулся в свой кабинет, разложил карту. К Предельному ведёт пять дорог, но затем сливаются, к самому городу подходит только три. Плюс одна дорога от города к крепости. Есть где поставить засады. Сделать дзоты и туда тоже мои скорострелки приволочь? Да, надо попробовать, несколько удобных мест найдётся. Достаточно мобильных групп, напасть на обоз или ещё как напакостить. Осадные орудия надо выслеживать и уничтожать, если такие найдутся.

Потратил некоторое время на составление планов эвакуации. Взвесил все за и против и решил людей из города в крепость не выдёргивать. Но и на защите они стоять не будут — только под ногами мешаться. Недостатка в живой силе у меня пока нет, если начнут кончаться скелеты — буду поднимать павших врагов, уж в них недостатка точно не будет.

Если я неправ — не случится ничего особенного. Кто-то огребёт, кого-то убьют, обычная рутина. Но если я прав — это будет побоище, мало уступающее тому, что привело к созданию аномалии. Запирать себя и с этой стороны я не хочу категорически, но в этот раз я с такими энергиями заигрывать не буду. Да, здесь у меня стены, готовые, а не чёрт-те какие, да и оборона в целом организована, ещё неделька — и будет приведена в порядок. Однако и враг у меня здесь совершенно другой, нда.

Внезапно пришла в мою костяную голову ироничная мысль. Я здесь у себя сижу, занимаюсь своими делами, наплевав с высокой колокольни на происходящее вокруг. А прямо сейчас в какой-нибудь башне магов отбивается и убегает, на ходу теряя… эм… сторонников, группа реформаторов. И одна у них надежда: выбраться из лап злодеев и добраться до единственного убежища, логова злобного некроманта на краю королевства…

Сила всколыхнулась, повинуясь моему желанию. Только в этот раз отзыв был каким-то совершенно незнакомым, непривычным. Новое для меня ощущение, или скорее состояние, отдалённо похожее на взятие скелета под прямой контроль, но в то же время абсолютно иное. Никого я под контроль не брал, но получал весь спектр ощущений от присутствия в месте, где я не находился. В месте бесконечно далёком от моего кабинета, даже от самой крепости.

Лысая девушка в балахоне отползала от надвигающегося на неё солдата. Всё остальное пространство, окружение, обстоятельства, всё было неважно, отошло на второй план. Я чётко ощутил — если погибнет эта девчонка — связь оборвётся. Я не знал, что происходит, где, знал только одна — девушка являлась некромантом. Мелькнула мысль о невозможности существования женщин-некромантов, мелькнула и исчезла. Не время. Солдат уже замахивался клинком, оставалась лишь пара шагов.

Сила вздрогнула. Быстро нашёлся труп за спиной солдата, всего в десятке шагов. Мёртвая плоть отзывается на мой зов, мертвец оживает. Один взгляд на солдата, на нём нет стальных доспехов, только какой-то камзол, явно форменный, что и позволяет судить о его солдатистости. Неважно, я оценил защиту мертвеца.

Поднятый гвардеец выхватил свой меч и метнул в товарища. Тяжёлая железка ударила плашмя, но и этого оказалось достаточно, чтобы человек скрючился от боли, упав на влажный каменистый пол. Подоспевший гвардеец просто и незатейливо прирезал противника, замерев в отсутствии новых приказов.

Я же оглядывался и оценивал обстановку. Что мы имеем? Какое-то подземелье, каменные стены, да и вообще всё вокруг каменное. Каменные в прямом смысле, из немаленьких камешков сложено. По архитектуре — какая-то зала, напоминающая амфитеатр, одна стена прямая, противоположная полукругом с единственным выходом. Имеются трупы, сразу различимо разделявшиеся на три группы. Первая, самая малочисленная, представленная единственным экземпляром — светлый отец. Убит заклинанием. Вторая группа, тоже не особо многочисленная, пять девушек в балахонах, один в один таких же, как на выжившей. Убиты холодным оружием. Оставшиеся трупы — солдаты, мужчины в одинаковой одежде. Убиты, кроме последнего, магией. Имеются и живые, две штуки. Лысая девушка, которую я ощущал, и ещё одна девушка, почти девочка, лет четырнадцать, наверное, тоже наголо остриженная. Обе в балахонах, обе напуганы до полного… Кхм, не будем о подробностях, побережём девичью честь. Обе переводят взгляд с трупа убитого на труп оживлённый, с оживлённого на меня, с меня снова на труп.

Что же, не буду изображать наивную невинность, как это принято у героев пошлых и дешёвых романов, когда добрячок главный герой не может сделать очевидных выводов из обстановки. У нас здесь банальная казнь, предположу, что реформаторов или теократов (потому что среди священников женщин быть не может), складывая с готовящимся на меня нападением, и делаем вывод. Церковь начала действовать, круги магов раскалывают, скоро присоединятся и остальные действующие лица.

— Идите за мной, если хотите жить!

Глава 37

— К… Кто вы? — спросила старшая, в чьих глазах читался испуг, но вместе с тем надежда.

— Арантир, Лич, некромант, предприниматель, изобретатель, комендант крепости Предельной, — начал перечислять я.

— Я знаю это имя, — подтвердила девушка. — Ты — клятвопреступник, захвативший крепость и похитивший королеву!

Хлопаю себя по лбу.

— Давай уточним! Королеву я не похищал, мне её передали, чтобы защищать и оберегать. Крепость я не захватывал, меня туда посадил Его Величество, и никто другой оттуда не выгонит. А с клятвопреступником я вообще не имею понятия, о чём ты!

Из коридора донеслись звуки шагов. Надо бы больше гвардейцев, один может со всеми и не справиться, особенно если будут маги… Только если первого я поднял быстро и без ощутимого напряжения, ещё трое дались уже с трудом.

— Решайте, девочки, помогаю я вам выбраться, или мы прощаемся?

Старшая прикусила губу. Несколько секунд, пока она думала, я удерживал заклинание на последней стадии готовности. Стоит ей сказать нет — и всё, единственный гвардеец тут же упадёт, как кукла, которой обрезали нити, а остальные так и не поднимутся. Сам же я, вероятно, вернусь в свой кабинет… Точнее, я и так там находился, ощущая себя сразу в двух местах. Контакт прервётся, в общем.

— Что ты хочешь за свою помощь? — решилась девушка.

— Ничего.

Шаги приближались.

— Я тебе не верю! — разозлилась волшебница.

— Глупая девчонка. У тебя нет ничего, что ты могла бы мне дать. А причины помогать вам у меня есть и так.

Шаги были совсем близко.

— Хорошо! Мы согласны! Помоги нам!

Новые солдаты выскочили из прохода. Одновременно с ними поднялись мои гвардейцы. Несколько противников погибли в первую же секунду. Остальные запоздало среагировали на угрозу, вступая в бой. Мои гвардейцы, поднятые наспех, без усиления, смотрелись совсем не так браво, как латники, но быстро стало понятно — люди проиграют. Однако вмешался новый фактор — из прохода показалась пара священников.

Не было каких-то эффектов, вспышек света, прочих проявлений магии. Один из священников всего лишь поднял руку и направил ладонь на скелета, быстро что-то произнося одними губами. Я ощутил короткую и давно забытую боль, после чего один из мертвецов упал, более не отзываясь на мою силу. Изгнание нежити.

Второй священник тоже колдовал, но скелеты не падали, зато взбодрились солдаты. Я уже начал поднимать нового мертвеца, чтобы заменить выбывшего, одновременно пытаясь придумать, как изменить соотношение сил, когда в бой вмешались девушки.

Разряд молнии от младшенькой не убил, но на какие-то мгновения парализовал сразу трёх солдат. Скелеты не умели удивляться, мгновенно используя внезапное преимущество. Старшая волшебница тоже что-то колдовала, её ладони на секунду вспыхнули зелёным светом. А ещё через десяток секунд два солдата вздрогнули, попятились, затряслись, чтобы начать выплёвывать содержимое желудка, а потом судя по количеству крови и всяких мелких ошмётков — собственные внутренние органы. Зрелище… нда. Такое чувство, что девушка наполнила внутренности солдат кислотой или чем-то подобным. В любом случае расклад сил сразу поменялся, десяток секунд потребовался скелетам, чтобы вырезать и солдат, и двух служителей церкви, более не успевших ничего сделать.

— Теперь вам надо выбраться отсюда…

У меня было крайне много вопросов ко всему происходящему. В первую очередь — как я здесь оказался. Чувствую, что это как-то связано с девушкой, но полного понимания не было. Остальные, собственно, вытекали из этого. Как я колдую на такую дистанцию? Является ли девушка аналогом живого монолита? Если является — почему? Можно ли сделать других магов подобными проводниками? Однако все вопросы пришлось отложить.

На новых скелетов пропускного канала не хватало, но влезла пара призраков, сразу отправившихся исследовать подземелье и искать пути отступления. Первый сначала полетел вверх, чтобы определить глубину, полученный ориентир мне не понравился — до уровня земли было под сотню метров.

Мертвецы избавились от лишней плоти, стряхнув с себя её, и дальше двинулись так. Зомби издавал слишком много звуков, чавкающих, хлюпающих и прочих, и скелет лишь слегка поскрипывал суставами. Один из выходов отсюда был перекрыт запертыми воротами. Не стал тратить время на попытки их открыть, тем более за ними призрак нашёл солдат и священников, пошли по второму. Сразу натолкнулись на группу солдат. Однако, не ожидавшие нападения, они погибли, не успев организовать сопротивление. Дальше двигались скрытно, призраки помогали обходить живых, с коими мы не хотели сталкиваться.

Удостоверившись, что здесь пока всё работает без меня, сосредоточился на своём реальном теле и двинулся на поиск Чезаре, заодно вызвав усиление. Светлого отца застал за работой в маленьком саду у церкви.

— Чезаре, друг мой! Я как раз тебя искал! — отвлекаю внимание Светлого Отца.

— Арантир? — тот выпрямляется, ни о чём не подозревая.

Прыжок Джаггернаута удивительно тих. Чезаре замечает только момент приземления, слишком силён удар ног о землю, но сделать уже ничего не может. Сильные лапы заламывают руки Светлого отца. Подоспевший гвардеец суёт пальцы в рот Чезаре, не давай говорить и даже просто сомкнуть челюсть или пошевелить языком. Светлый отец что-то мычит, вопросительно глядя на меня. Второй гвардеец прикрывает ему глаза, на всякий случай. Уверен, и в таком состоянии какую-нибудь пакость Чезаре может выбросить, но вокруг много моих мертвецов, всех не одолеет. На крайний случай есть арбалетчики, что постоянно держат его на прицеле.

Я на секунду переключаюсь на другое место, удостовериться, что всё в порядке. Нормально, идут. Возвращаю внимание к священнику. Приказываю затащить его в церковь и сторожить. Сам быстро лечу и вламываюсь в кабинет Светлого Отца. Проверяю бумаги. Ожидаемо ничего не нахожу, точнее, как раз нахожу. Естественно, открытым текстом нигде не написано о планах меня свергать или кончать, однако часть писем весьма забавна. Учётные записи о продовольствии и прихожанах прихода, что куплено, что на хранении. Ага, учитывая, что сейчас прихожан у Чезаре нет, а продуктами и вовсе я обеспечиваю полностью. Шифровки. Разгадывать не умею, пусть пока лежат.

Возвращаюсь к Светлому Отцу. Не знать о казнях магов он не может, иначе не делал бы мне толстый намёк недавно. Предположу, что методы противодействия также церковь разрабатывала. Что-либо сделать Чезаре не успел, но, возможно, у него есть способ избежать воскрешения после смерти. Моя сила подсказывает, что такая защита точно возможно, причём не только в некромантии. Если постараться, можно и эту защиту обойти, благо, недостатка сил у меня нет, а остальное приложится.

Я начал подготовку, однако пришлось часть внимания отдать двум лысым девушкам. Призраки при осмотре нашли камеры с магами, в основном — девушками, но были там и юноши. И эти не были острижены, что подтверждает мысль о теократах. Сворачиваем туда.

— Подожди! Там же… — пытается остановиться меня старшая.

— Ага, пленники. Их тоже берём с собой.

— Но… — девушка не нашла аргументов, скривившись, но последовала за скелетами.

Какой-то особой охраны не было, всего несколько солдат. Короткая схватка, и скелеты обыскивают комнату сторожей в поисках ключей. Ещё десяток секунд, и камера одна за другой открываются. Заглядываю в первую, где сидит три измождённых мага.

— Идите за мной, если хотите жить! — произношу, только не могу вспомнить, откуда взял эту фразу. Вроде из какого-то древнего фильма моего мира.

Маги не сразу, но всё же начали выбираться из камер и, увидев теократок, замерли. А девушки потупились, не зная, куда себя девать.

— Так, народ! Все противоречия оставьте на потом. Вас всех собираются убить, так что сначала выбраться отсюда, а затем разбираться между собой. Пошли!

Среди магов было некоторое волнение, но явно замученные люди пришли к логичному выводу: терять им нечего, останутся — гарантированная смерть, а со мной хоть какой-то шанс. Хотел понять, могут ли маги за себя постоять, но на всех были оковы, снять которые я не мог. Зато знал, у кого спросить.

Убедившись, что группа пришла в движение, маршрут проложен призраками и мой постоянный надзор не требуется, вернулся к Чезаре. Закончил заклинание, вызвал прямо посреди главного зала церкви некромантский магический пьедестал. Осквернил святое место.

Чезаре что-то понял и начал брыкаться, но три медвежонка и четвёрка гвардейцев не оставляли ему никакой свободы. По чувствам резанула магия, один из Джаггернаутов отшатнулся, но хватку не расцепил. Нет, на таком расстоянии от меня, да с такими усилениями, медвежата от изгнания нежити неплохо защищены.

Смысла пытаться допрашивать Чезаре живым нет никакого. Даже смысла оставлять его в живых нет, мужчина не тянет на заложника, не тянет на ценного пленника, только на источник сведений. А сведения лучше получать у мертвеца.

Поэтому Чезаре просто и без колебаний свернули шею. Я сразу ощутил его душу, пойманную выставленным для этой цели ловцом, и начал процедуру поднятия. Однако не всё так просто, и душа, и само тело начали сопротивляться процедуре, наполненные энергией, отталкивающей мою силу. Я не уступал, продолжая давление, посмотрим, у кого больше энергии и терпения.

Пришёл сигнал от беглых магов. Замок, в катакомбах которого и содержали тюрьму, был… Крупным. И не слишком заселённым, народ заполнил только надземные уровни, большая часть катакомб пустовала. А призраки — достаточно хорошие ищейки, провели беглецов через тёмные помещения, показав выход из замка. Тайный ход фактически. Такой, что не пришлось даже приближаться к внутреннему двору. Обошлось без кровавой зарубы и отвлекающих манёвров.

Бывшие пленники расселись на влажной после недавнего дождя траве на небольшом отдалении от стен замка. Достаточном, чтобы не бояться обнаружения. Здесь, похоже, раньше был лес, но сейчас он вырублен под корень. А под стенами замка сгоревшие дома и ни одного обжитого. Странно это, но нам не особенно важно.

— Так, — окидываю магов взглядом, привлекая внимание.

Пересчитываю. Сорок семь человек, неплохо. Одежда тюремная — плохо.

— Где мы находимся?

Взгляды магов выразили недоумение.

— Я серьёзно. Меня вызвали прямо в подземелье, где вон этих, — киваю на лысых, — убивали…

— Так им и надо, — бросил один из бывших пленников. Да и остальные были солидарны.

Надо гасить конфликт.

— Они уже раскаялись… — заверяю.

Только по лицам девушек видно, что ни черта они не раскаиваются.

— Что за взгляд? Можете валить обратно в замок. Или могу прирезать прямо здесь, так и быть, побуду орудием в руках Светлой Матери. Надо?

Побледнели.

— Ладно, отложим ненадолго. У вас на отдых не так много времени, нужно убираться подальше. На закономерный вопрос: «куда?», у меня есть ответ. В одну из моих факторий, откуда вас переправят в мою крепость. У меня вы встретитесь со своими друзьями и будете в безопасности.

Судя по взглядам, особого доверия ко мне не было. Отмахнулся.

— Или можете валить на все четыре стороны, никого не заставляю. Если кто готов идти ко мне — соображайте, где мы находимся. Я укажу ближайшие фактории и проинструктирую, что говорить их работникам. Думайте, минута вам на размышления, меня вот-вот начнёт выкидывать отсюда, а останетесь вы один на один со своей проблемой.

Глава 38

— А теперь мы с тобой вдумчиво поговорим, — обратился я к Чезаре.

Я победил, душа Светлого Отца попала в мои руки, в мою власть. Чезаре — настоящий источник информации, тот, кого стоит допрашивать. Это не исполнители, которым знать лишнее не положено. У меня в руках важная фигура. Да, у него имелась весьма недурная защита, но, похоже, Светлые Отцы недооценивают некромантию, либо недооценивают мою силу.

Обычный зомби, без всяческих ухищрений, кивнул.

— Я боялся, что всё закончится так. Хотя и не понимаю, что подтолкнуло тебя к подобным действиям, — ответил Чезаре.

О да, что меня могло подтолкнуть?

Кстати, о птичках. Человек двадцать из спасённых отказались от моей помощи и рванули по своим делам. Теократки остались, что не удивительно. Пожелал ушедшим удачи и не попадаться Светлым Отцам, а с остальными обговорил дальнейшие действия. Всем было ясно, что толпа в три десятка человек привлекает внимание, поэтому было решено разделиться на три группы. Выбрали две фактории. Одна группа беглецов пойдёт в первую, ещё две группы разными маршрутами пойдут во вторую факторию, чтобы прийти туда в разное время. Когда услышали, что надо сказать работникам, усомнились в моём психологическом здоровье.

— Говорите им, что пришли от командора Арантира. Добавьте, что я пообещал превратить их в скелетов и отправить полетать, причём в один конец. Они поймут! — видя недоумение пояснил: — Я ставил эксперименты с воздухоплаванием, мои подчинённые об этом знают, поймут. Никаких секретных паролей мы на такой случай не готовили, вот я импровизирую. Ясно?

Понял, что меня начинает выбрасывать. Скелетов уже давно упокоил, как и призраков, но девушка, которая, похоже, и являлась для меня маяком, устала. Видя, что она сейчас вырубится, попрощался и пожелал удачи.

Теперь могу без помех поговорить с Чезаре.

— Я видел ваш замок, Пик Первопроходца. И увидел, как вы обращаетесь с магами.

Чезаре кивнул:

— Это объясняет твою реакцию.

Он, как и положено мертвецу, стал пассивен, так что вопросов не задаёт, лишь реагирует на мои слова.

— Как вы до такого дошли, Чезаре? До казней? Я считал вас адекватными ребятами.

— Всё дело в позиции магов. Круги старались сохранять нейтралитет, не вмешиваться в конфликты и сохранять относительную независимость. Это не устраивало герцогов-лоялистов, желавших обрушить мощь магии на Короля-Лича. Маги отказывались. А церкви не хватало силы, чтобы гарантированно разбить Короля-Лича. Подчинение магов стало условием дальнейшего сотрудничества со стороны лоялистов. Подчинение магов и твоё уничтожение. Я был против, но большинство моих братьев решили действовать.

Что же, я был прав. Я буду только тренировкой перед атакой на Хаарта. Не понимают ребята, что Предельный, возможно, орешек не менее крепкий, чем столица.

— Мы смогли добиться раскола среди магов, но требовалось перетянуть на свою сторону всех сомневающихся. Совет принял решение уничтожить всех несогласных, слишком велика угроза с их стороны.

Я хмыкнул.

— А ваши сторонники? Вы убивали волшебниц, что приняли путь церкви. Зачем?

— Этот инцидент был частью плана. Я не одобрил его, более того, протестовал. Совет решил спровоцировать часть магов на агрессивные действия, а затем выставить их в роли преступников, чтобы иметь оправдание для применения силы. Мы в глазах людей должны выглядеть защитниками, а не палачами.

Качаю головой.

— Это же глупость! Магов слишком мало, а их услуги всё же ценятся, хотя порой и странным образом. Магам нет смысла вставать на путь преступника!

Путь отшельника — ещё может быть. Вести исследования подальше от людей. Однако становится преступником, несмотря на всё рассказанное тем же Эрихом — нет. Маги последние, кто задумается о криминализации своей деятельности.

— Наличие слабого предлога лучше, чем его полное отсутствие, — философски ответил Чезаре. — Лучше говорить, что мы вынуждены были реагировать на агрессию магов, чем выставить себя агрессорами, атаковавшими первыми.

Светлые Отцы всё же прагматики, хотя и сволочи порядочные.

— А я? Что вы уготовили мне?

— С самого начала было два мнения. Первое — сотрудничество. Ты не покидал своей крепости, хотя и пустил торговлю на всё королевство. Это было опасно, Светлые Отцы видели в этом угрозу. Накопив денег, ты мог начать давать их взаймы, а это очень сильный рычаг влияния. Однако твоя торговля оживила королевство. Чем больше проходило времени, тем больше совет склонялся к позиции сотрудничества. Твои действия приносили очень много пользы, началось развитие многих земель королевства, и оно нарастало несмотря на сложную обстановку. Совет понимал весомость твоего вклада и не желал ничего менять. Твоя позиция по отношению к Королю-Личу и другим дворянам нас устраивала. До случая с Льюисом.

Киваю, поощряя продолжать.

— Ты показал свою способность достать любого дворянина прямо в его замке. Мы и так понимали, что ты на что-то подобное способен, хотя эффективность и скорость всё равно нас впечатлили. Случай должен был стать проверкой, и мы собирались скрыть о нём всю информацию. Похоже, кто-то из радикально настроенных братьев решил иначе. Дворянам донесли искажённую версию. Лоялисты в ультимативной форме потребовали твоего уничтожения. Церковь ещё могла убедить дворянство, но последней каплей стало твоё сотрудничество с магами. Я достаточно тебя изучил, чтобы понимать: магов ты не отдашь.

Всё же Светлые Отцы до последнего пытались со мной не конфликтовать. Иронично. Однако получилось так, как получилось. К войне я и так уже готов, теперь расспросим подробнее, как именно они собираются меня убивать.

Чезаре не был посвящён во все подробности нападения, не потому что ему не доверяли. Время такое, полноценное планирование всех деталей было просто невозможно, уровень управления войсками не тот. Это я мог устроить стратегию в реальном времени с мгновенной отдачей приказа любому отдельному скелету. Люди, без магов и внедрения священников в механизм командования, были ограничены общими: атаковать туда, штурмовать в ту сторону. Вошедшая в город армия (хотя кто им позволит войти, но это к слову) будет пытаться уничтожать скелетов, убивать наёмников, грабить и насиловать всех остальных. И никто ей подобного запретить не сможет, потому что: а как ты проследишь, кто конкретно какое преступление совершал? Никак. А наказать всю армию (состоящую из отрядов, подчиняющихся разным дворянам) тоже не сможешь, одним словом, ибо каждый дворянин будет говорить про своих бойцов, что они были образцом святости и честности, доблести и дисциплины.

Поэтому роль Чезаре сводилась к специальному колдовству. Даже сами Светлые Отцы особо на это не полагались, но вроде как магия могла меня ослабить и нарушить контроль скелетов, особенно на большой дистанции.

Теперь о плохих новостях. Войска лоялистов уже стягивались, хотя ещё пара недель у меня точно есть, может, и месяц. За Предельный, и тем более крепость я не волновался. Обломаю зубы хоть всей королевской армии, в крайнем случае устою вторую аномалию и сделаю всем вокруг похохотать в последний раз. Проблема в другом. Лоялисты будут грабить мои фактории.

— Слушай, Чезаре. А твои братья узнают о твоей смерти?

Мертвец кивнул:

— Да. Об этом мы позаботились, совет узнал о моей смерти в тот же миг, как душа покинула тело.

— А о том, что я тебя поднял нежитью?

На этот раз ответ был отрицательным.

— Нет. Я и мои братья считали, что у тебя не будет возможности манипулировать моей душой. Ты оказался могущественнее, чем мы ожидали.

Вы даже не представляете, насколько ошибаетесь в оценке моих возможностей и способностей.

— Мне нужно предупредить мои фактории. У тебя есть способы быстро доставить туда сообщения?

Мертвец отрицательно покачал головой.

— Без силы Светлой Матери я ничего не смогу сделать.

Почему я не удивлён.

Оставив пока Чезаре, пошёл придумывать, обмануть систему.

Первое, пришедшее в голову — та странная магия, что перенесла меня в замок. Это было нечто вроде… видения? Только для таких фокусов обязательно надо иметь приёмник, причём не любого человека, а мага. Мага смерти, или кем там была эта лысая? Таких приёмников у меня нет. Пошёл трясти магов. У них есть маг воздуха, может, у него что получится?

Устроили мозговой штурм. Олег подтвердил, что заклинания, создающие нечто вроде магической птицы, способной доставить послание, действительно существуют. В нашем случае ничего не выйдет. Олег не знает никого из тех, кому нужно доставить послание. Из городов, где располагаются фактории, ему известны лишь два, и то недостаточно, чтобы по памяти сориентировать почтальона. Сам конструкт-почтальон довольно туп, то есть только прямые простые команды.

Были и некоторые методы дальней связи, но для этого нужен не только передатчик, но и приёмник. То есть Олег должен был создать специальный артефакт, чего маг не умел, а затем этот артефакт требовалось доставить по месту. Можно попробовать доставить послание знакомым Олега, чтобы они уже передали дальше, но это всего две фактории и без гарантии, даже наоборот. Люди, о которых говорил Олег, фанатично поверили в новую религию. Была некислая вероятность, что послания попадут к Светлым Отцам, а не в мои фактории. Короче, облом.

Вернулся в свой кабинет. Прикинул расстояние. Сотни километров в разные направления, моя сеть неплохо раскинулась, а экстренной связи пока не требовалось. Мой просчёт, но имеем то, что имеем. Завтра с утра всё же попытаюсь связаться с лысой… надо её имя узнать… И предупредить, чтобы торопились и предупредили людей на фактории.

Допустим, сотни километров — расстояние относительное. Для каравана телег, запряжённых лошадьми — месяцы пути. Тащить телегу тяжело, дороги далеко не идеальные, а идёт караван со скоростью самой медленной лошади. Поэтому мои посольства в столицу длились месяцы. Но! Если взять не способного устать мертвеца, которому плевать на дороги? Причём мертвеца, специально заточенного на бег. Нужен джаггернаут, они, в теории, могут выходить за пределы моего прямого контроля. Особенно если я буду закладывать такую возможность сразу при создании. Так…

Взглянул на карту. Количество медвежат… Нет, это будут гепарды. Так вот, количество гепардов у меня не бесконечное, скорее уж жёстко ограниченное. Причём на каждого будет уходить ещё и не меньше дня только на создание. Учитывая указанные Чезаре сроки, у меня будет в лучшем случае четыре гепарда.

Я снова обратился к карте. Требуется спланировать маршруты так, чтобы гепарды успели посетить как можно больше моих факторий. Их у меня, в принципе, не настолько много, всего двадцать шесть. Они разные по масштабу, где-то пара наёмников и торговец, где-то несколько десятков работников. И у меня не слишком много времени на расчёты, поэтому за дело!

Глава 39

Гепард был воплощением скорости через некромантию. Почти. Помимо скорости, я ещё добавил паркур, потому что этой штуке придётся бежать через город, на глазах у людей и стражи. Последняя захочет моих гепардов остановить, обязанность у стражников такая. А тратить время на попытку что-либо объяснить — даже не смешно. Поэтому я воплощал бегуна и прыгуна, насколько мог.

Худое длинное тело, небольшая подвижная голова, длинные, тонкие конечности, цепкие пальцы на руках и ногах, максимально прочные и защищённые суставы. Единственная защита гепарда — скорость. Если Светлый Отец окажется рядом и получит достаточно времени — он просто вырубит гепарда магией. Значит, мой парень должен быть достаточно ловким и быстрым, чтобы не дать никому возможности себя остановить. Броня максимально лёгкая, опять же в первую очередь защищающая суставы. Не хочется, чтобы удачный выстрел из арбалета выбил колено и сделал гепарда беспомощным. Естественно, специально делать под них броню не было времени, лепили из того, что было на складах. В основном кольчужное полотно, но кое-что закрыто латами. Неделю я без отрыва занимался только этим, не обращая внимания на собственное состояние.

Едва не забыл связаться с лысой девушкой. Предупредил и повторно пожелал удачи, вернувшись к работе над гепардом. Получилось сделать только четверых, это был мой текущий предел. Всё, лимит элитных единиц исчерпан. Дальше пользуемся только тем, что у меня есть. Склепать самолётик уже не выйдет, даже подготовить тело не смогу. Если пара гепардов погибнет — да, откроется возможность, а пока категорическое нет.

Спохватился, понимая, что Светлые Отцы о Чезаре уже знают, а значит, и до нападения совсем недолго. Поехал к Марку. Объяснил ситуацию. Молодой барон был не особенно счастлив подобного рода новостям, хотя по чужим наёмникам в городе уже понимал, к чему всё идёт.

— Арантир. Не так я представлял себе управление городом, но боя не боюсь. И остаюсь верен тебе. На моих глазах ты вытаскивал Предельный из ямы, грозившей стать обрывом. Ты не подавлял недовольство насилием, всегда держал своё слово. Я на твоей стороне.

— Рад это слышать, барон. Давай подготовим план обороны.

Марк думал, что план обороны будет включать создание ополчения и подготовку защитников, но нет. Живые люди должны держаться как можно дальше и не мешаться под ногами. Скелетов будет достаточно. Если войска лоялистов и церкви пробьют скелетов, горожане их остановить не смогут. В бою будет участвовать только городская стража и наёмники, и то не в непосредственном столкновении, а внутри города, если до этого дойдёт дело. Тушение пожаров, предотвращение беспорядков, реагирование на неожиданности, магия же, мало ли чего придумают.

С чужими наёмниками Марк предложил разобраться сразу и без сантиментов. Их роль в будущих событиях уже очевидна, нет смысла откладывать. Сказано — сделано. Организованная операция с привлечением нежити и уже упомянутых стражников и наёмников правильных, и вот уже все подозрительные личности отправлены в казематы. Впрочем, никаких суровых мер предпринимать против них мы не собирались. Поняв, что их раскрыли, наёмники сдавались, не вступая в бой. А в казематах состоялся разговор с тремя главарями групп.

— Итак, господа. С этого момента вы считаетесь военнопленными. На время осады ваша свобода будет ограничена. Вам полагается нормальный пищевой паёк и свобода по окончании осады. Естественно, если нарушите условия содержания, попытаетесь организовать побег, бунт или что-либо похожее, можете очень быстро оказаться в рядах моей мёртвой армии, за мной дело не станет.

Наёмники условия содержания восприняли с некоторым подозрением. Довольно мягкое обращение, но здесь я просто пояснил, что сделать они ничего не успели, а так как они всего лишь наёмники, в следующий раз они вполне могут оказаться и среди моих воинов. Перспектива обращения в нежить, естественно, пугала, но за попытку побега и бунта полагалась смертная казнь, так что ничего удивительного. В общем, пообещали пленники вести себя смирно. Я понимал, что в случае успеха осаждающих наёмники постараются сбежать. Они понимали, с какой лёгкостью я их в таком случае убью. Полное взаимопонимание.

Разобравшись с наёмниками, разделили обязанности. Марк заботился о живых, готовя население города к осаде, я готовился к самой осаде. Пусть барон и заверял меня, что большинство жителей (из старого населения города) пересмотрели своё отношение ко мне и теперь готовы защищать новый образ жизни, ибо это логично, однако есть одно но! Ещё бы им не защищать образ жизни, при котором так хорошо живётся. Только это ненадолго, сейчас торговые караваны закончатся в связи с начинающейся осадой, и народ посмотрит на всё это уже по-другому. Раньше, конечно, было не особо сладко, но торговцы ведь ходили, да! А теперь злой Лич и никаких торговцев. В общем, пусть лучше не лезут под руку.

Я осторожно перевёл часть резервных латников в город, перераспределил и занялся последним слабым местом в обороне: дорогой от города к крепости. Расстояние, всё же, немаленькое, дневной переход в хорошем темпе, как никак. Я, если парить, добираюсь относительно быстро, но для обороны такой длинный участок — уязвимое место. Железная дорога построена почти на две трети пути, и как бы я ни форсировал работу, мгновенно её не закончат. Одно хорошо — скелеты могут работать и в условиях боевых действий.

Вернулся в крепость и начал собирать бронированный вагон с несколькими стационарными арбалетами на борту. Что плохо — не вся дорога построена из новейших прочных рельсов, далеко не вся. В любой момент опора может промяться под катками. Пришлось дополнять вагон обычными колёсами, чтобы сохранить опору даже в случае чп.

Как-то совершенно внезапно пришло ощущение зова, причём совершенно из неожиданного места. Меньше всего я ожидал, что теократичка захочет меня увидеть и услышать. Тем не менее это был именно зов. Не панический крик о помощи, а приглашение поговорить. Это понятно по эмоциональному контексту, не думаю, что девчонка имеет такой контроль своих эмоций и мыслей, чтобы так чётко формулировать вызовы по магическому твиттеру.

В этот раз переместиться в другое место было сложнее и проще одновременно. Проще, потому что уже имелся некоторый опыт, сосредоточиться на желании увидеть некое отдалённое место и потянуться на маяк — относительно несложно. Куда проще, чем формировать сложные тела и души моих медвежат. Сложнее, потому что чего-то не хватало. Может быть, нескольких смертей вокруг девушки, с эманациями смерти работать легче, может в состоянии волшебницы дело. Так или иначе, я перенёс свой призрачный облик к лысой девушке, оказавшись в небольшой комнатке какой-то… Таверны, судя по всему.

— Никак не ожидал, что ты сама захочешь меня видеть. Что случилось?

Девушка не выглядела счастливой, однако решительно отмахнулась.

— Прекрати эти шутки. Нам надо поговорить.

Хмыкнул, но отказываться не стал, у меня имелось несколько вопросов к ней.

— О чём, например?

— Ты не врал? Насчёт Её Величества?

Пожимаю плечами:

— Я действительно ограничил её свободу, но не из соображений личной выгоды. Даже сумей я заручиться поддержкой и доверием королевы — это мало что даст. Причиной заключения королевы, пусть и в максимально мягкие условия, стало желание снизить накал грызни между аристократией. Тайру могут использовать, как символ борьбы. Мне надо пояснять?

Магичка опустила глаза, отрицательно покачав головой.

— Нет, не надо, я понимаю.

Помолчав немного, она добавила:

— Люди, которым мне следовало больше доверять, говорили то же самое.

— Не знаю, что тебе обо мне рассказывали…

— Илия, — вставила девушка.

Так, это имя?

— Приятно, наконец, познакомиться, Илия. Не знаю, что тебе обо мне рассказывали. Правда в том, что воевать я ни с кем не хочу. Не хочу никого захватывать. Мне это не интересно.

Я хочу получить такое преимущество, чтобы воевать не пришлось. Чтобы любому разумному существу было понятно — со мной воевать бесполезно и бессмысленно.

— Ты что-то недоговариваешь, — прищурилась Илия.

— С чего ты взяла?

Несколько секунд она молча на меня смотрела, затем спросила:

— Не задавался вопросом, почему мы можем общаться?

— Задавался и не нашёл ответа. Тебе, я вижу, ответ известен.

Илия кивнула.

— Да. Я — маг смерти. Не некромант, у меня другой аспект. Я могу создавать кислоты и яды.

Любопытно.

— Допустим, но это не объясняет нашей связи.

Девушка кивнула.

— Верно. Меня специально… Настраивали на тебя. Меня чем-то опоили. Предположу, неким зельем, в котором было размешено… нечто, что было твоей частью. Кость, прах, какие-то вещи, не знаю.

— Фу, — единственная моя реакция.

Илия хмыкнула.

— Да, согласна. Затем Светлые Отцы научили меня, как на тебя настроиться. Только ничего не вышло, твои мысли… Я не могла их разобрать. Слишком много, слишком сложно. И язык… Ты мыслишь на каком-то чужом языке, постоянно вплетая язык смерти.

Немного подумав, я сделал логичное предположение:

— Однако ты сейчас можешь ощутить мою ложь или недомолвки.

Вновь кивок, хотя и не слишком уверенный.

— Очень смутно.

Очень интересно, сколько материала успел набрать Чезаре и как ещё этот материал можно применить.

— Понятно. Тогда разверну свой ответ. Я не хочу ни с кем воевать, однако знаю простую истину: хочешь мира, будь готов к войне. А чтобы быть готовым мне нужны ресурсы, которых у меня нет. Если для обеспечения своей безопасности мне придётся наведаться к соседу и вежливо приставить клинок к горлу, ради получения требуемого, я готов это сделать. Избегая лишней крови, по возможности, но это будет акт агрессии. Веришь?

Кивок от Илии.

— А сейчас к моей крепости идёт армия. И идут они не для того, чтобы попить чаю с плюшками. Они попытаются меня уничтожить. Я буду защищаться. Угрызений совести не испытываю, но я ничем никого не провоцировал.

Илия снова кивнула.

— Ты сама-то как до такого дошла? Ты же из сторонников церкви. Была таковой во всяком случае. Или всё ещё считаешь, что эти ребята правы?

Девушка нахмурилась.

— Ты не понимаешь…

Хмыкаю:

— Идиотский ответ. Ты даже не попыталась объяснить, а уже обвинила в том, что я кретин, не способный воспринимать чужую точку зрения.

Она отрицательно покачала головой.

— Дело не в этом. Ты защищаешь своё существование, уверенный, что имеешь на это право. Даже не задумываешься о божественном замысле.

— Божественный замысел ломается об колено, не выдерживая столкновения с объективной реальностью, Илия.

— Ты даже не попытался задуматься над вопросом: а должен ли ты вообще существовать?

Я развеселился.

— О! Это очень просто! Я был создан — значит, существую согласно божественному замыслу. И, согласно божественному замыслу, буду дальше существовать, отбиваясь от попыток смертных меня упокоить.

Илия поморщилась.

— Ты несёшь чепуху!

— Откуда ты знаешь, в чём заключается замысел? — меня это продолжало забавлять. — С чего ты взяла, что ты и я должны умереть? Тебе Светлая Мать лично нашептала?

Илия отмахнулась.

— Я говорила, ты не поймёшь.

— Как раз наоборот, я всё отлично понимаю. В моей картине мира нет ошибок и противоречий. Заглядывай в гости, Илия, расскажу и покажу, как это работает. А пока я пошёл дальше осуществлять божественный замысел, налаживая оборону перед осадой.

Глава 40

Я ещё раз переговорил с Чезаре, уже более предметно. Расспрашивал об Илии, но бывший Светлый Отец не так много об этом знал. Он подтвердил, служки собрали материал в моём кабинете и вообще везде, где смогли, что ввело меня в некоторую кратковременную фрустрацию. Какие биологические материалы есть у живого человека, чтобы их собирать, я примерно понимал. Но у меня… Нда.

Однако на этом всё. Как именно Илию настраивали на меня, Чезаре не знал, его знания и навыки лежали в других областях. Единственное, в чём он был уверен — навредить через собранные материалы мне будет невозможно. Был бы живым — ещё кое-как, но вешать проклятия на мертвеца бесполезно. Против мертвецов работала совершенно иная магия.

Зато Чезаре мне достаточно обстоятельно выдал политическую картину и расклад сил среди высшей аристократии, за что мертвецу, конечно, спасибо, только информация эта мне не пригодиться. Прямо сейчас она актуальна, но я не могу ей воспользоваться, мои «воры» только оседают на новых местах, никакого влияния на обстановку не имеют. А после осады и сражений состав аристократии может серьёзно измениться и с большой вероятностью изменится, и там всё придётся собирать заново.

Пока же рано загадывать, что там будет впереди. Разумеется, я выстою, выживу и буду работать дальше, но какая будет обстановка — непонятно от слова совсем. Разброс от «армия живых огребёт один раз, плюнет и пойдёт побеждать Хаарта», до «вся армия живых поляжет здесь, и Хаарт установит свою власть в королевстве». Слишком большой разброс вероятностей, нет смысла планировать что-то конкретное.

С магами ещё надо работать и обязательно быть готовым к вражеским магам в рядах лоялистов. Церковь им, конечно, мозги полощет так, что моё почтение, но колдовать тем это не помешает. Однако предупреждён — значит вооружён. Я был вооружён до зубов, и, находясь в положении защищающегося, щадить и жалеть никого не буду. Скелеты будут метить в офицеров, сержантов, вообще командиров, а также в магов и священников, появись те в пределах обзора. Никакой пощады, никакого снисхождения.

Мои разведчики патрулировали подходы к Предельному, однако первым звоночком стали торговцы. Последние заезжие гости город покинули, а новые перестали приезжать. Всё. Армии вышли к ближайшим населённым пунктам, остался последний марш.

Тем лучше для меня, раз случайных странников более не намечается. Скелеты набежали на дороги и принялись рыть волчьи ямы и прочие ловушки. Использовал всё, на что хватало фантазии. «Минировал» не только дорогу, но и потенциальные места для стоянок. Жаль, нет взрывчатки, иначе я бы такую партизанскую войну подготовил, хотя я и так осложнил врагу жизнь изрядно. Дорогу испортил полностью (много скелетов могут работать достаточно быстро, если задача простая до примитивизма), оставив нападающим выбор: «разминировать» путь, либо идти не по дороге. И то и другое изрядно замедляет движение.

Неожиданным был новый вызов от Илии. Я посчитал, что из праздного любопытства девушка меня звать не станет, значит — что-то случилось.

Сосредоточившись и переместившись на зов, обнаружил себя в лесу, на берегу реки. Рядом горело несколько костров, знакомые лица вокруг, в том числе и наши, неподалёку домик. Ну и мой гепард, потрёпанный, однако целый. Получилось! Сюда ему добегать уже не было необходимости, через Илию фактория была предупреждена, но я всё равно дал последнее указание. Чтобы как минимум узнать о результатах забега.

— Мы выбрались из города и, по словам вон того мрачного парня, даже вполне ушли от погони, — порадовала меня Илия.

— Отлично! И ты, я смотрю, всё ещё с нами. Не решила отправиться куда-нибудь по своим делам?

Илия мрачно вздохнула.

— Мне некуда идти.

Сказал бы я, куда ты всегда можешь пойти, да ругаться неприлично.

— Ты жива, Илия. Ты сама и твоя сила могут принести пользу людям.

Девушка дёрнулась, как от пощёчины.

— Моя сила только причиняет вред! Она не может помогать!

Хмыкаю.

— А я могу поднимать нежить. И знаешь, что я с ней делаю? Заставляю пахать на самых тяжёлых работах, чтобы люди занимались чем-нибудь менее жёстким и опасным, но более полезным. Ты можешь создавать кислоты? Просто из ничего? Я прав?

Интересно, а серную кислоту она создать может?

— Нет, не совсем. Я могу превратить жидкость в кислоту.

Хочу!

— Илия, девственный ты наивный цветочек. Есть такая наука — химия. Очень полезная. Медицина, сельское хозяйство, металлургия, все области человеческой деятельности могут быть улучшены химией. Изобрести новые краски для ткани или сделать ткань непромокаемой? Легко. Сделать горелку в комнату, которая не чадит и даёт ровный свет? Пожалуйста. Белоснежная бумага для книг. Удобрения для почвы, чтобы земля не уставала от постоянного использования. Я могу часами перечислять. И знаешь, при чём здесь ты?

Или отрицательно покачала головой, однако явно была заинтересована. Я продолжил:

— Кислоты, Илия. Чтобы из какого-нибудь дерева вытащить масло, дающее неповторимый аромат или обладающее целебными свойствами, древесину необходимо поместить в кислоту, дабы правильно разрушить волокна, не испортив само масло. Твой дар куда полезнее, чем ты можешь себе представить. Все эти обычные маги земли, воды и прочее — они заменимы. Очень полезны, не спорю, но заменимы. Тебя, девочка, заменить почти невозможно. Только искать эти кислоты в природе, что, поверь мне, задача нетривиальная. Поэтому, Илия, запомни слова одного умного человека, что занимался лечением людей. Яд в малых дозах может быть лекарством. Лекарство в больших дозах становится ядом. Твою силу можно и нужно использовать на пользу, только знать, как правильно это делать. Поняла?

Ошеломлённая волшебница медленно кивнула. Кое-что изменилось в её маленьком детском мире. Девочка вдруг поняла, что не является какой-то ущербной из-за своей силы. Наоборот, может сделать то, на что более никто неспособен.

Пока она принимала новую информацию, я облетел маленький лагерь и поговорил с командиром наёмников. Мужик, конечно, не испытывал счастья от внезапно изменившихся условий работы, но готов был существовать в новых условиях. В том смысле, что уже прикидывал, как вывести подопечных в безопасное место, а позже и вернуть в крепость. Как я понял, всем, и наёмникам, и торговцам, грела душу моя позиция: товар — херня, сделаем новый, золото тоже тлен, спасайте свои жизни, это ключевое. Даже для наёмника очень приятно понимать, что наниматель печётся не о своём добре, а о жизнях, в том числе и самих наёмников. Поднимает боевой дух и прибавляет уверенности в завтрашнем дне. Когда народ признался, что с собой брал питание и всё необходимое для выживания, не набивая поклажи золотом, а я на это лишь подтвердил: «правильно и сделали», некоторые даже улыбнулись облегчённо.

Удостоверившись, что личный состав в порядке и готов немного попартизанить, вернулся к волшебнице.

— Ну что? Ещё считаешь себя прокажённой?

Илия поморщилась.

— Всё равно это как-то неправильно.

Что же, вбитые в голову догмы так сразу не ломаются. Отмахиваюсь.

— Нет правильного и неправильного, малышка. Жизнь — это единство и борьба противоположностей.

— Борьба жизни и смерти? — спросила Илия.

Улыбаюсь.

— Нет. Единство и борьба жизни и смерти. Ни одна из сторон не побеждает, но обе в своей борьбе рождают истину, нечто большее, взявшее лучшее от того и другого. Самый ужасный, самый страшный тиран и деспот, зло во плоти, тоже нужен. Хотя бы для того, чтобы показать всему миру — что такое истинное зло. Только мы с тобой не истинное зло, и даже не зло вовсе. Я вообще пацифист. Только нельзя лезть в логово волка и ждать, что он тебя не укусит, верно?

Несу почти ахинею, конечно, но девушке сейчас нужно именно это или нечто близкое. Такие аллегории хотя бы добираются до её мозга, а не застревают в скорлупе теологических догматов. На большее она была уже неспособна, не стоит продолжать агитацию, надо дать полученной информации уложится в голове. Пожелав всем удачи, я прервал связь.

Оставалось ждать дорогих гостей, точить ножи и рыть могилы. Правда, случилось непредвиденное. Нежданные гости в количестве отряда из десятка человек на одной из дорог действительно появились. Не скрываясь, они двигались прямо к городу, и это было проблемой, потому что дорога-то подготовлена уже для гостей. А на войска нападающих гости непохожи, скорее на парламентёров. Пришлось останавливать. Едва успели сделать это до ловушек и ям.

Через скелета поинтересовался, кто они такие. Ответ заставил задуматься.

— Мы от господина Бенинга. Письмо, велено передать лично в руки Барону Арантиру.

Подстава? Ловушка? Как-то слишком… Прямолинейно. Если подстава, то вряд ли от самого герцога, он не того характера человек. Выглядит таковым, во всяком случае. От церкви? От этих подлянки как раз возможны, только есть одна загвоздка. Мои знания о магии категорически твердят — в конверт с письмом ничего не засунуть. То есть любая магическая гадость будет нещадно фонить, любой маг заметит без труда. А что-нибудь немагическое… Так я мертвец. Меня травить бесполезно, неважно чем. Причём даже извращённые способы, всё же приходящие на ум, типа какого-нибудь катализатора, что вызовет потерю контроля над магией, не подходят. Там я ещё обязан сам активировать катализатор, как и со свинцом, без этого не заработает.

Получалось, что это именно то, чем кажется. Послание от герцога.

Гостей проводили ко мне в тронный зал. Мужики впечатлились, увидев железную дорогу, да и необычные бетонные сооружения перед стенами у них явно вызвали массу вопросов. Однако вон они передо мной, всей делегацией пришли.

— Барон, — командир отряда, как и положено, поклонился, достал конверт и передал Дугласу.

Парень передал письмо мне. Обычный конверт, обычное письмо, печать герцога. Вскрываю, читаю. И чем дальше читаю, тем больше удивляюсь.

Бенинг, если отбросить витиеватый официальный слог, благодарит меня за оказанную услугу. Немного печалится, что не получил живого Льюиса, но признаёт: в первую очередь важна жизнь племянницы. Посему герцог считает себя обязанным мне, соответственно, желает оказать посильную помощь. Предупреждает меня о войсках коалиции… Три отряда с указанием примерной численности, как личного состава, так и возимых осадных машин. Точного количества магов и священников не знает (последними очень разочарован, не держат слово, ай-яй-яй), но указывает на точное наличие подобной поддержки. Сам поучаствовать не сможет (выступить на моей стороне), к сожалению, и надеется, что я отнесусь к этому с пониманием, однако и к войску моих противников примыкать отказался. О! Я полон понимания, такой жест уже вызывает уважение.

Да, и в дополнение ко всему отряд необычных наёмников тоже поступал в моё распоряжение. Почему необычных? Как только его командир стянул с головы капюшон, я понял, что передо мной не люди.

Глава 41

Герцог Бенинг мужчиной был честным. В своём желании мне помочь он не хотел отмахнуться формальным подарком или чем-то подобным. Бенинг задался целью оказать мне реальную помощь, действительно полезную в моих условиях. Герцог оказался ещё и умным. Понимал он, что обычные наёмники, да и хорошие наёмники, чего уж там, не будут мне полезны. Не в осаде, во всяком случае. Требовалось что-то иное. Магов герцог достать не мог при всём желании. Поэтому Бенинг подошёл к вопросу творчески. Подогнал необычный отряд наёмников. Платить, правда, наёмникам придётся из своего кармана, но не проблема, вот уж в чём, а в деньгах я не стеснён.

Предо мной предстало звено воинов хар’сива, пришедшие настолько издалека, что моей карте не хватает ещё метра на юг, чтобы обозначить их царство. Напоминали они полуорков, высокие, крепкие, разве что серокожие. Да и морды не настолько зверские, хотя торчащие нижние клыки и высокие лбы имеются. И, в отличие от орков, были харьсивы (мне всё равно не выговорить тот свистящий звук, что у них в качестве разделения сложносоставного слова) ребятами вполне интеллектуальными, ни о каком варварстве не шло и речи. На всех десяти качественные доспехи тонкой работы, у всех на вооружении меч, копьё и лук. И весь десяток является чем-то вроде магов. Магия, правда, какая-то совершенно иная, направленная на самоусиление, но что магия — это точно.

Лидер звена представился Асом, что было скорее прозвищем, чем именем.

— В нашем языке больше свистящих и шипящих звуков, чем у вас гласных. Не мучьте наш слух попытками произнести имена, всем будет проще, — пояснил Ас.

— Как скажешь, — не стал я настаивать и рассказывать о своём встроенном переводчике и теоретической способности говорить на любом языке.

Командира я пригласил на отдельный вдумчивый разговор. Любопытство, куда без него, но и понять боевые возможности этого «звена» требуется тоже.

— Как вас занесло настолько далеко от дома?

— Традиция нашего народа, — пояснил Ас. — Из молодых бойцов под предводительством старшего товарища формируются звенья, что расходятся по миру в целях собрать боевой опыт.

Ага, и разведку вдумчивую провести, конечно же. Оценивая доспех, я пришёл к выводу, что делается броня старыми методами, не промышленной штамповкой, как у меня. Хотя уровень мастерства, конечно, моё почтение.

— И что же вы умеете, войны из далёких земель?

Мои серокожие гости были, во-первых, бойцами, солдатами, умеющими воевать в строю, и в то же время бойцами-одиночками. Второе всё же лучше первого, но в любом случае Ас уверял, что большинству воинов людей его сородичи дадут фору. Здесь и физические данные, и лучший уровень подготовки. Во-вторых, серые были разведчиками и диверсантами. Не такими крутыми, как бойцами, но подготовку получили и опыт имели. После моих расспросов Ас нехотя признал, что в направлении разведки готовят все звенья, уходящие получать опыт в чужих землях. А в звенья набирают лучших из обычного армейского состава.

Так, пометка в памяти — не показывать этим хитропопым чужакам ничего из технической части.

Дальнейший разговор показал, что разведчики — всё же не шпионы в прямом смысле. Ас признал, что подобраться к лагерю врага они точно смогут, с большой вероятностью смогут даже устроить диверсию, поджечь палатки или сложенный для транспортировки требушет, если у нападающих такой есть. А вот войти и предложить свои услуги — уже очень сильно вряд ли. Всё же они здесь чужаки, таких звеньев на территории королевства два, может, три, то есть сразу бросаются в глаза. А значит, командный состав обязательно вспомнит, что от предложения присоединиться к походу звено уже один раз отказалось. Это не какая-нибудь ватага наёмников, вербовкой которых занимаются младшие офицеры. Харьсивов берут на службу люди посерьёзнее. Каким образом их смог нанять и передать мне Бенинг история умалчивает.

Получалось, что звено гостей вполне вписывается в мою тактику. Не на этапах осады, когда коалиция попытается (не может не попытаться) взять Предельный нахрапом. Здесь справятся мои скелеты. А вот на раннем и последующем этапах, когда армия будет только подходить к городу, а затем встанет лагерем и будет думать, как бы добраться до такого красивого меня и нежно пожать шею, чтобы отделить голову от тела, это будет время диверсий. И тогда серые будут полезны. Впрочем, даже так они всего лишь дополнят мои собственные диверсионные отряды. В чём преимущество нежити, особенно скелетов? Их не жалко. Я могу позволить себе посылать диверсантов в один конец и терять хоть каждый день, недостатка трупов у меня нет. Свинца для гвардейцев — да, его запас не бесконечен, а самих скелетов — полно.

Однако один нюанс всё же был. Чезаре упоминал, что некоторые священники после ряда тренировок, а также почти все маги жизни способны обнаружить нежить на некотором расстоянии от себя. Расстояние зависит от таланта, но не сильно, уже метров с тридцати любой маг жизни заметит присутствие мертвеца, а у самых талантливых дистанция обнаружения возрастает до полусотни метров. Вряд ли противник прямо с самого первого дня будет расставлять магов жизни так, чтобы к лагерю было не подобраться, но после нескольких диверсий этого стоит ожидать. Обнаружить таким же методом харьсивов уже не выйдет. Если серые попросту вырежут всех магов жизни — поставлю по напрасно убиенным свечку.

В общем, мы договорились с Асом и о цене, и о форме взаимодействия. Аса устраивала тактика налётов и диверсий, идти в лобовую атаку серый не стремился. Меня устраивало, что гости будут держаться подальше от моей крепости, им там особо нечего делать, только за припасами захаживать. В другой ситуации я бы попытался разболтать Аса, хотя бы из любопытства — что за народ такой, как живут, почему они серые. Надеюсь, выживут, и я их расспрошу позже.

Несколько дней я дорабатывал планы обороны и диверсионной борьбы, просчитывал варианты, вплоть до безумных. Например: наличие у противника остроухих, или тех же серых, или каких-нибудь гномов, что будут копать подкопы и обрушат стену города. Почему нет? Герцог вон харьсивов откуда-то достал, значит, и лоялисты могут достать.

А затем появились армии. Точнее, сначала появились беженцы. Крестьяне, узнав о масштабе идущего воинства, бросали дома и уходили в леса. Армия в средневековье — штука не простая. Провиант откуда-то брать надо, причём не только людей кормить, но и лошадей, и если какой-то запас провизии для людей армия с собой тащила точно, то как с лошадьми — неизвестно. Это не организованная армия с централизованным управлением и снабжением, у нас здесь феодальное ополчение с лёгким налётом иерархической структуры. А значит, феодалы на самообеспечении, и обоз у каждого свой. Кто-то сена или овса с собой прихватил, а кто-то нет. Опять же дисциплина у пешего воинства, что и возьмёт на себя основные тяготы осады, тоже может быть очень разной. Короче, крестьяне щемились.

Тех, что подавались на мою территорию, приходилось брать, вязать, и перемещать в спешно создаваемый концентрационный лагерь. Не путать с концлагерем, где уничтожают людей, нет, я до такого не докатился ещё. Просто организовал временный лагерь, за внешней стеной крепости. Охранять их, чтобы не разбежались, я не буду, хотят попытать счастья — скатертью дорога. На эту сторону они не переберутся, под ногами мешаться не будут, а там пусть делают что хотят, продовольствием я их обеспечу, остальное — не мои проблемы. Зачем вообще возиться? Убивать не хочу, а оставлять нельзя, у меня там по лесам схроны, лежанки, тайники. А если крестьяне нарвутся на скелетов в лесу? А потом прибегут, роняя всякое, прямо в лагерь коалиции и расскажут, что видели в лесу прячущихся скелетов? Оно мне надо? Правильно, не надо.

Появились и армии, на всех пяти дорогах сразу. Встали лагерями, даже рвы подняли в мою сторону, явно магией. Серые сходили на разведку, подтвердили: стоят, караулы есть, но так себе, без особого энтузиазма. Оценки численности, что дал Бенинг, подтверждались. По мою душу пришло почти шесть тысяч конников, это две третьих расчётного рыцарского резерва всего нашего королевства. Вообще-то, очень даже некислое количество. Жаль, не помню размеров армий своего мира, не могу оценить масштаб. Пеших набиралось тысяч тридцать, но там настолько разношёрстное воинство, что половину можно сразу списывать в «смазку для клинков», низкий уровень подготовки и вооружение типа — самое дешёвое копьё и крестьянские штаны вместо доспехов. Эти, по всей вероятности, будут копать (там, где не смогут копать маги) и строить, например, осадные башни. Неприятный момент — это не всё, Бенинг предупредил о резерве, подойти может ещё столько же пехоты, а вот рыцарей уже нет, выгребли что могли.

По правилам хорошего тона ждал парламентёров, что будут предлагать безоговорочно капитулировать без боя. А может, и не будут предлагать. Здесь же как, армии нужна победа для поднятия боевого духа, да и повоевать успешно против нежити требуется. Опыт получить, оценить, на что вообще мертвечина в бою способна. Однако есть и другие соображения, личный состав терять не хочется, а если я испугаюсь такой армии и сдамся — это боевой дух солдат тоже поднимет. В общем, непонятно.

А вдруг действительно парламентёров пошлют? А у меня уже дороги «заминированы»?

Очередным вечером, когда стало ясно — сегодня уже ничего не произойдёт, вернулся в кабинет. Делать ничего не хотелось, мысли перепрыгивали на армию живых. Сюрреализм, чтоб его. Я — злой и страшный Лич, что сидит в крепости и обороняется от армии добра. А злой и страшный, потому что капитализм строю, очень может быть, проведу буржуазную революцию. Хотя нет, у меня дома будет сразу максимально эффективное корпоративное управление (которое, при адекватном подходе к человеческому ресурсу, в одном шаге стоит от нормального социализма, как минимум), а вот на сопредельных территориях, там да, там — буржуазная революция. И в первую очередь уничтожение феодальных сословий вместе с введением прав и свобод человека. Чтобы крестьянин при желании мог покинуть своё село и отправиться в город работать, а не как сейчас. У них здесь традиционные ценности во все щели, родился на земле — на земле и помрёшь, без права хоть что-то выбирать даже в собственной жизни.

Короче, для местных — страшный и непонятный зверь. Призрак ходит по королевству, призрак капитализма.

Приходила Алиса, да и остальные советники захаживали, отчитывались, насколько всё готово к осаде и вообще. Ничего нового не сказали, всё было готово ещё неделю назад. Я достаточно не идиот, чтобы просчитывать развитие событий. Эта война была так же неизбежна, как восход солнца и его закат, осталось посмотреть, чем дело закончится. Парламентёры так и не появились.

На следующее утро войска коалиции пришли в движение.

Глава 42

Не знаю, рассчитывают ли по-прежнему враги на диверсию внутри Предельного или уже нет, но в первых колоннах шли пешие воины, то есть двигались не с самой бодрой скоростью. Никакого быстрого налёта у них бы не получилось в любом случае, им несколько часов кряду только до стен города идти, так что предполагаем вдумчивую осаду.

Впрочем, потери противника начались куда как раньше.

Когда пешие воины начали внезапно проваливаться в волчьи ямы, колонны даже не смогли на это сразу среагировать, по инерции делая ещё несколько бодрых шагов, так что в первые ямы попало сразу по три-четыре человека. Наблюдал глазами засадных скелетов. Колонны остановилась, бойцы первых рядов помогали своим, если попавшие в ловушку были ранены, и осторожно осматривали дорогу.

Естественно, это было актуально для всех пяти направлений. Приехали расфуфыренные всадники, где-то по одному, а на двух направлениях сразу по трое, чтобы, значится, разобраться в причинах заминки. И что совершенно логично, всадников этих сразу нашпиговали арбалетными болтами.

Дальше шла короткая сумятица, воины поднимали щиты, начинали зыркать в окружающие кусты. Вроде как по колонне, от первых рядов к последним, пытались передать, что произошло, но сломанный телефон — он только в детской игре вещь забавная. Доходило сообщение в совершенно непотребном виде.

Новые всадники не доехали на двух дорогах, солдаты сумели объяснить благородным рыцарям, что произошло. А вот на трёх оставшихся направлениях расфуфыренных аристо снова пристрелили на месте, стоило им войти в зону гарантированного поражения.

На двух дорогах (предположу, что всадники спешились и прошли прямо через колонну) солдаты развернули строй и закрылись щитами, остановив продвижение. На одной дороге началась толкотня, похоже, сзади приказывали продолжать движение, а первые ряды идти на ловушки отказывались. На двух продолжалось стояние и непонимание — что дальше делать. Но рыцарей больше не появлялось, а жаль, я бы не отказался попасть ещё в нескольких.

Ручные арбалеты скелетов, так-то, вполне могли и пешим радости доставить, но я не спешил. Накал будем повышать постепенно. Да и в первую очередь мне нужны аристократы, дворяне, офицеры, говоря моим языком. Командный состав будем уничтожать. Из пеших большая часть наверняка не по своей воле в этом походе участвует, то самое ополчение, крестьяне с дрянными копьями, согнанные для большего количества и рабочей силы. Хотя солдаты в первых колоннах — это именно солдаты. Не знаю, наёмники какие или армия на казне герцогов, но настоящие солдаты. В любом случае я ждал и следил.

На двух дорогах, где командиры были самыми толковыми, солдаты выстроили стеночку из щитов и осторожно пошли дальше. Медленно, перед каждым шагом проверяя твёрдость следующего клочка земли. И, находя очередную ловушку, останавливались, после чего внутри строя происходило движение и яму постепенно засыпали. Хе-хе, ладно, молодцы. Только таким темпом вы особо далеко не уйдёте за день, а за ночь я новых ловушек накопаю, так что давайте, трудитесь, хлопчики.

На третьей дороге, после того как также выставили стену щитов, к первым рядам подвели лучников. Чтобы обстрелять лес. Хи-хи-хи, ой, молодцы, ой, эффективная тактика. Обычные стрелы, да пущенные по навесной траектории, даже будь мои гвардейцы не усилены свинцом и не прикрыты лёгким (по моим меркам) доспехом, от такой стрельбы не было бы никакого толку. Да что там, плотность огня — одна стрела на квадратный метр, это очень эффективно, да. Лучники же вслепую фактически стреляют, вообще не представляя, где там арбалетчики сидели. Вскоре трюк с лучниками повторили ещё на одном направлении. Я бы плакал, да физиология не позволяет. Они вообще понимают, с кем воюют?

Командиру пятого направления тоже пришла в голову гениальная идея. От пехотинцев отделились небольшие отряды и двинулись прочёсывать лес. Вообще, я подобного ожидал, поэтому арбалетчики быстренько выползли из зоны видимости и сразу отступили вглубь зарослей. Однако на деревьях кое-где остались висеть замаскированные черепа с частью позвоночника, так что видимости я не лишился.

Тем временем лучники закончили обстрел, и солдаты двинулись вперёд, но уже не так бодро. Ступали осторожно, даже не провалились в очередную ловушку на дороге. Постояли. На одной дороге отряд начал аккуратно делиться на две части, чтобы двигаться по полосе между дорогой и лесом. У нас здесь всё же не густые заросли, так что полоса эта была достаточно широкой, да и ловушками напичкана не была. Этого не требовалось, в отличие от утоптанной дороги свежая трава и мягкая почва под ногами сотен людей в считаные минуты превратилась в кашу. И если первые ряды шли ещё относительно нормально, то уже после сотни шагов народ начал поскальзываться и падать буквально на ровном месте. Учитывая, что после торжественной встречи народ уже ждал удара из-под любого куста, за первыми упавшими все вокруг сразу присели, закрываясь щитами. Остался стоять только расфуфыренный рыцарь, не сообразивший, что произошло, и не привыкший воевать пешим. Впрочем, и он упал через пару секунд, нашпигованный болтами. Нда, вояки, даже как-то стыдно.

На той дороге, где отряды прочесали лес и подтвердили, что всё спокойно, прискакал всадник. Спешился, осмотрел дорогу. Переговорил о чём-то с, по всей видимости, командиром пешего подразделения, как бы оно ни называлось. Снова сел на коня, ускакал обратно. Хм, ладно, поглядим, что он задумал.

Тем временем на одной из тех дорог, где командир был осторожным, остановились. Продвинулись они не особенно далеко, ям мои скелеты нарыли от души, на закапывание уходило время. Хм, неужели догадались, что таким темпом до города будут месяц добираться? Началось какое-то шевеление, прямо через строй осторожно подогнали телегу, гружённую мешками. Процесс пошёл несколько быстрее, но всё равно не ахти как. Ладно, скорость движения меня устраивает, посмотрим, что они будут делать дальше.

На том участке, где отряды противника шарили по ближайшим к дороге лесам, их командир привёл пару… видимо, магов. Те принялись закрывать ямы магией… Шагая прямо перед строем. Не под прикрытием щитов, а прямо в лоб. Это… феерично. На то, чтобы подготовить арбалетчиков, ушло минут двадцать. Затем на счёт раз арбалетчики кладут солдат, шатающихся по подлеску на одной стороне дороги. На счёт два добегают до края лесополосы. На счёт три стреляют в магов земли. На счёт четыре отступают на скрытые позиции. Офицера спасло только отсутствие в зоне досягаемости, ускакал куда-то перед самой атакой. Следующая группа магов шла уже под защитой пехотинцев.

По итогу к середине дня имеем следующее. По трём направлениям идут очень медленно, засыпая мои ямы на дороге. Там, где маги, шли сначала бодрее, но затем колдуны попросту выдохлись. С телегами возиться тоже не особо удобно, но солдаты как-то приноровились. Там, где идут по обочинам, большая часть солдат уже успела измазюкаться в грязи.

Один из отрядов как раз подошёл к следующей моей эпичной ловушке. У поворота дороги нашёлся интересный овраг, куда я запрятал три своих скорострельных арбалета. Тех самых, что изнашиваются при слишком интенсивной стрельбе. За тридцать секунд люди как раз успеют преодолеть шок и как-то среагировать, а поставлены арбалеты так, чтобы стрелять вдоль строя. И снаряжены теми самыми ломами, что могут и пару человек прошить, если удачно попадут.

Я дождался, пока отряд достаточно войдёт в зону поражения (накрыть всю толпу и не надеялся, арбалеты мощные, но не настолько же), и дал отмашку. Гвардейцы привели механизмы в действие, открывая огонь. Тяжёлое, в полкило, шило, разогнанное до приличной скорости, не просто убивало. При попадании в грудь человек в первую секунду даже не понимал, что произошло. Боль запаздывала, проткнутый насквозь организм терял тонус быстрее, чем реагировал на поражение действием или криком. Попадая в руки, болты отрывали конечность, нередко убивая болевым шоком. В ноги гвардейцы не стреляли, механизм был правильно отрегулирован и позволял бить достаточно прицельно, чтобы класть болт в окружность полуметрового диаметра, в область от брюха до шеи.

По воздействию обстрел напоминал пулемётную очередь. Солдаты просто вздрагивали, а затем беззвучно падали. Деревянные щиты разлетались щепкой, неспособные ни замедлить, ни даже отклонить тяжёлый снаряд. У телеги разбили колёса, но это ерунда. Тридцать секунд, шестьдесят болтов. Три десятка убитых точно, остальные в панике бросились кто куда. Тех, кто пытался остановить отступление, вразумить товарищей, отстреливали арбалетчики. Колонна дрогнула и побежала.

Сначала я рассчитывал сжечь арбалеты, чтобы не тащить их прямо на глазах противника, теперь же… нда. Есть время и разобрать на отдельные части, которые спокойно нёс один гвардеец. Восстановлю и использую ещё раз. Недооценил я немного это оружие. Если поставить побольше, и лупить не из всех сразу, а в две очереди… Понимаю, почему пулемёты изменили войну, эффект впечатляет. И это у меня всего лишь арбалеты, и нет пушек, а то я бы устроил им Верден, положив всю армию за один бой.

Второй отряд попал в такую же засаду всего лишь через час. Казалось бы — целый час, но они не были к такому готовы. Это у меня мгновенная реакция на все события, у них не так. Пока командиры остановили бегство, пока разобрались, в чём была причина паники, пока снова добрались до места и нашли в телах арбалетные болты. В общем, ещё через час после бегства второго, остановились все полки, кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже. И, похоже, сегодня дальше они уже не пойдут.

Можно провести промежуточный итог. У меня потери: только расход арбалетных болтов да шесть скорострелок, требующих обслуживания и замены деталей. По моим скелетам даже случайной стрелой не попали ни разу. У противника — два десятка рыцарей, несколько магов, около сотни солдат и просевший боевой дух. Вполне недурно, ведь противник не прошёл и километра. А ещё, что меня больше всего умиляло — отступил обратно в лагерь. Мои копатели уже точили кирки и лопаты, ночью будем копать и строить, строить и копать.

— Джонни, они на деревьях! Скелеты на деревьях! — процитировал я на свой манер фильм «Взвод».

Глава 43

Алан Фейт, один из вожаков восставших против тирании Хаарта дворян, один из ключевых фигур новой коалиции, положил руку на грудь своего мёртвого товарища и беззвучно попрощался. Убитый пал, получив тяжёлый болт, пробивший хороший доспех разве что не на вылет.

То, что этот поход будет непростым, стало ясно в первый же день. Сегодня Алан впервые задумался — а смогут ли они вообще победить?

При первой встрече с Арантиром Алан не увидел ничего особенно выдающегося в Личе. По характеру тот скорее напоминал торговцев, чем благородных воинов. Фейт не ожидал от Лича чего-то… необычного. Наличие полководческих талантов так точно не предполагал. Сам Алан в тот момент направлялся в особый поход. Не со всей армией, с собой герцог взял лишь верных рыцарей, чтобы присоединиться к другой армии, в другом королевстве, на чужой войне. На войне, где сражались с некромантами. Получал бесценный опыт противостояния с ведущими мертвецов.

И некроманты разочаровали. Они могли поднимать новых и новых скелетов, но бездумно бросали воинов в лоб, даже не задумываясь хоть о какой-то тактике. Были среди скелетов менее прыткие и более ловкие, однако на общую картину это влияло мало. Скелетов принимали на щиты и разрубали на части, лишая целостности. Этого чаще всего было достаточно для уничтожения, даже без всякой магии.

За четыре месяца похода Алан встретил лишь двух некромантов, которых мог назвать полководцами. Эти заводили живых в ловушку, начиная окружать толпами скелетов, выматывать, и вынуждать совершать ошибки. Или создавали стену копий, которая могла долго отражать атаки, а павших быстро заменять новыми бойцами. Видел Алан и Рыцарей Смерти, разумных, сильных, крепких воинов, выступавших командирами рядовой нежити. И всё равно живые побеждали, а некроманты проигрывали. Алан изучил способности поводырей нежити, изучил основные приёмы, методы ведения войны.

Арантир не повторил ни одного приёма тех некромантов. Фейт, изучая опыт труповодов, мысленно отмечал сильные стороны нежити, некромантами совершенно не применяемые. Не понимали труповоды военного дела, не понимали, какое преимущество может давать возможность мгновенно отдавать приказы различным отрядам, какие приёмы и стратегии можно реализовывать с помощью этой особенности. Всё, на что хватало некромантов — пользоваться полным бесстрашием и пренебрежением собственным существованием, свойственным всей неразумной, и части разумной нежити.

Арантир преимущество управления использовал на полную. И, в отличие от своих коллег некромантов, вообще не использовал преимущество бесстрашия. Наоборот, за прошедшие две недели солдаты вообще ни разу не видели мертвецов. Ни одного столкновения. Ни одного настоящего сражения.

Нежить Арантира использовала только и исключительно арбалеты, атаковала из засад и либо отступала, либо заставляла отступить людей. Проклятый Лич превратил все дороги в одну сплошную ловушку, что замедляло продвижение отрядов, заставляя нести небольшие, но постоянные потери.

А ещё нежить была весьма избирательна. Да, рядовые мечники регулярно попадали под раздачу, несли потери от проклятой залповой стрельбы, продолжали влипать в ловушки, всё так. Однако Арантир чётко и сосредоточенно уничтожал рыцарей и вообще всех, кто мог отдавать приказы.

То, что нежить целенаправленно убивает именно аристократов, Алан поднял ещё в первый день, после подсчёта потерь, но от герцога практически отмахнулись. Логично, что арбалетчики метят во всадников, в них проще попасть. Да и сам Фейт не был уверен в своей теории. Последующие дни доказали верность этой мысли. Хотя это было не единственное откровение, с которым пришлось столкнуться.

После первого дня стало понятно, что дорога перекопана на ловушки вся, и с этим нужно что-то делать. К тому же засады с арбалетами, что лупят не просто болтами, а натуральными кольями, были большой проблемой. Решение казалось простым — осадные щиты. Сколоченный из досок щит, дополнительно обшитый железом, на паре колёс, старое и проверенное средство. Устройство доработали, собрав несколько таких щитов в ряд, чтобы перекрыть всю дорогу сразу. Изнутри тоже обшили железом, очень уж хорошо били арбалеты нежити. На это ушёл целый день.

А затем люди поняли, что две ночи нежить вовсе не сидела без дела. Те части дороги, что уже должны быть обезврежены, обзавелись новыми ловушками. Чувствуя себя в безопасности за передвижной стеной, солдаты были беспечны, так в ловушках погибло девять человек. Арантир не только поработал с дорогой. Обочины были обильно политы водой и размыты в кашу, а под неровной жижей постоянно попадались рытвины, попав в которые ногой можно было как отделяться вывихом, так и получить перелом.

Впрочем, этот день в целом прошёл нормально, щиты шли вперёд, а под их защитой закапывали волчьи ямы. Ночью солдатам пришлось нести вахту на дороге, чтобы с утра не повторять всё сначала. Выяснилось три вещи: нежить не спит, нежити не мешает темнота, нежити не нужен отдых. За ночь три щита сожгли, перебив отряды, их охранявшие, ещё два отряда понесли серьёзные потери. Кое-где на дороге между лагерем и щитами, восстановили волчьи ямы. Нежить бесконечно терпелива, Арантир снова и снова посылал своих скелетов копать эти демоновы ямы.

И день за днём армия проходит немного вперёд, теряя в засадах людей. Нежить отстреливала отряды, двигающиеся от лагеря к передовым позициям или, наоборот, отступающие от позиций обратно к лагерю. Идея пойти сразу всей армией была полным безумием. Дорогу всё равно надо сначала очистить от ловушек, а вставать лагерем прямо там, где остановишься — лагерь получится длинной кишкой, растянутой вдоль дороги. И очень удобной целью для нападения. Сейчас лагеря, как минимум, находятся за пределами способностей контроля Арантира.

Поход выявил сразу несколько критических проблем.

Рыцари и дворянство в целом оказались просто не готовы к столкновению с таким противником. Большинство рыцарей всю военную кампанию представляли только пьянками да редкими сражениями. Причём сражение им видело только трёх видов — сшибка всадников стенка на стенку, всадники раскатывают ряды пехоты, да осада города, где они влетают в первых рядах на стену и рубят врагов. Никто из них не был готов к врагу, который даже не будет показываться на глаза. Командиры терялись, не понимали, что им делать. Те немногие, что могли сориентироваться, адекватно отреагировать на выпады Лича, должны были заботиться о собственной безопасности. Любой человек, отдававший приказы, мог в тот же момент получить пяток болтов из ближайшего куста.

Чуть лучше командовали вожаки наёмников. Этим война и походы были привычны, и проводили походы наёмники не в своих шатрах, а на передовой, и на уловки сами были мастаки. Наёмники организовывали патрули в подлесках у дорог, даже пытались ставить засады. Если с патрулями получалось, воины Арантира не вступали в ближний бой, то с засадами всё обернулось против храбрых парней. Нежить как будто знала, где сидит засада, либо обходя наёмников, либо уничтожая. Да, патрули и некоторые уловки позволили немного увеличить темп движения, но всё равно армия ещё даже не достигла стен.

С магами и священниками тоже всё было далеко не радужно. Что нежить будет всеми силами пытаться доставить и тех и других, было понятно. Магов земли, что приводили дорогу в порядок, приходилось тщательно охранять. Священники же… Нежить знает, служители Светлой Матери могут её ощущать, и потому натурально издевается, потому что точно указать на мертвеца светлые отцы не могут, лишь сказать, если поблизости нежить или нет. Священники, ходившие вместе с патрулями, подтверждали, что нежить в подлеске сидит, только не могли её обнаружить. А потом наёмники нашли несколько закопанных скелетов, не целых. Мертвецы просто лежали в земле, вообще ничего не делая. И из-за этого пытаться с помощью магов найти отряды арбалетчиков было невозможно, фонил нежитью вообще весь лес.

От боевых магов толку не было, потому что боевой магией бить некого, нежить не попадалась на глаза.

Весь опыт Алана пасовал. Нежить Арантира не была обычной армией, с которой можно выйти в полевое сражение. Нежить Арантира не была отрядами бандитов-партизан, которых нужно ловить в засадах, искать схроны, где отряды отдыхают, устраивать облавы большими отрядами против маленьких. Во-первых, слишком высокий уровень организации и взаимодействия. Если один отряд налетал на наёмников-следопытов, то сразу отступал, а другие отряды об этом сразу узнавали, организуя засаду. Во-вторых, нежити не требовался отдых, позволяя совершать длительные форсированные марши, не требовалась еда, а единственное снабжение — боеприпасы. Нежить Арантира не была всадниками-кочевниками, по очевидным причинам.

Фейт пытался, но не мог придумать эффективного способа хотя бы находить отряды нежити, шастающие по лесам. Армия коалиции была вынуждена защищаться, пытаясь сохранить личный состав и добраться до стен города. И мысли об осаде не вызывали у Алана положительных эмоций. В то, что Арантир будет просто сидеть на стенах, не верилось совершенно. Уже сейчас было очевидно, что Лич позволит армии подойти и встать осадным лагерем вокруг стен. А затем, имея рядом крепость, начнёт самозабвенно резать осадному лагерю снабжение и без перерыва атаковать, атаковать и атаковать. Малыми группами, короткими укусами, с последующим отступлением. Так делали кочевники со своими конными лучниками. Охватить же все дороги и леса вокруг Предельного… даже всей армии Коалиции на подобное не хватит.

Пусть потери для многотысячной армии пока и оставались на уровне неприятных, но вполне терпимых (оставим за скобками число убитых рыцарей и дворян вообще), тысяча воинов — не так уж и много на первый взгляд. Главный удар был нанесён по боевому духу. Солдаты были измотаны постоянным напряжением. Они бесились от невозможности ответить невидимому врагу. Бесились и перегорали, уходя в меланхолию и усталость. К стенам подойдёт размотивированная, уставшая, слабая армия, несмотря на всю численность. Нормально держались пока только наёмники, псы войны, да лучшие из рыцарей не позволяли себе опускать руки. Большинство же хвалёных дворян уже упивались до беспамятства, оскорблённые бесчестностью Арантира и неспособные ничего ему сделать.

Алану не нравилось сложившееся положение. Однако он не был склонен сдаваться просто так. Предельный падёт, падёт и крепость, защищающая перевал. Если коалиция не сможет победить какого-то торговца, возомнившего себя полководцем, то и с Хаартом им не справиться.

Глава 44

Целый месяц потребовался моим незваным гостям, чтобы добраться до стен города. Сколько седых волос добавилось у их полководцев — не знаю, мне не докладывали. Правда, даже в пригород я армию вторжения пускать пока не собирался. На стенах обороняться, конечно, проще, но перед стенами мы ещё сыграем в полевое сражение. По моим правилам.

Предстала противнику примерно следующая картина: отряды латников, перекрывающие дорогу, а с флангов непонятные земляные сооружения. И только на одном из трёх направлений удара противник остановился, не спеша приближаться. Эти научились с опаской встречать любую незнакомую ситуацию. На двух направлениях армия коалиции начала перестраиваться для полевого сражения.

Свободные площади вокруг города не позволяли развернуть большое число людей, но тысячи три пехотинцев — вполне. Именно это и сделали по одному направлению, а на другом разворачивалась конница. Разворачивалась для удара, лобовой атаки, насколько я мог судить. И… Это было слишком просто. Если они реально пойдут в лобовую атаку — это будет фиаско. Однако да, разворачиваются и начинают разбег.

— Нда, ничему этот месяц их не научил, — сообщил я Марку. — На западной дороге кавалерия коалиции готовит удар. На южном направлении ещё разворачивается пехота, но тоже, похоже, для атаки.

— Хотят одним ударом захватить пригород, — констатировал барон. — Намучились, наверное, за месяц, не терпится в бой вступить.

Я так-то надеялся на такой результат. Месяц нести постоянные потери и даже не видеть противника — озвереешь. А здесь прямо перед тобой враг стоит. Да, не видно, сколько там скелетов выстроилось, но видно, что не особо много. Их там всего по три сотни, потому что больше мне попросту не потянуть, ведь сразу несколько групп работает. Партизанскую войну же никто не отменял. Прямо сейчас, конечно, арбалетчики в лесу молчат, даже командиров не трогают. Такой подарок — лобовая атака на подготовленную позицию. Что я, дурак, их останавливать? Чуть позже — да, чтобы не сразу нашёлся умник, который избиение остановит. А пока пусть атакуют.

Конница продолжала разбег. До удара минут пять, не больше. И мне, признаться, немного странно на это смотреть. За этот месяц я привык управлять небольшими группами, где работа каждого арбалетчика важна, потому что группы минимальны. Для меня мои гвардейцы стали неким аналогом нормального солдата моего времени. Когда на подготовку тратится лет пять (не о призывниках одногодках речь, а о тех, кто служат профессионально) бросать такого бойца в банальный ближний бой, вида стенка на стенку — дикость. Я, правда, время на подготовку не тратил, я вкладывал магию, ресурсы и снаряжение, но да, мои гвардейцы не были мясом для лобовой сшибки. А вот приходится использовать так. И пока не будет пороха — ничего не изменить. Раздам всем хотя бы примитивные кремниевые ружья — уже большой прогресс, хотя и там штыковые сшибки никуда не денутся. Пока же смотреть на бегущих всадников было странно.

Свиньи на убой.

Повинуясь моей команде, арбалеты в дотах открыли огонь, противник подошёл на дистанцию эффективного поражения. Эти арбалеты не имели такой дикой скорострельности, наоборот, на перезарядку уходило секунд десять. Сложная блочная конструкция, распределяющая нагрузку на множество рабочих напряжённых деталей. Эти арбалеты лупили трёхкилограммовыми ломами. Ломами, у которых заднее оперение было выполнено в качестве стальных кос, чтобы такой болт не пролетал человека просто насквозь, а оставлял приятное послевкусие.

Я мог видеть только глазами скелетов, а те в шлемах, щитами прикрыты, так что видимость не идеальная. Да и те, что в дзотах, целятся не по конкретным людям, а просто в толпу. Однако всадников, которых срывало с лошадей, я видел. Как и срубленные лошадиные головы. И вообще, там мясорубка жестокая. Двенадцать арбалетов вполне уверенно убивали по два десятка противников за залп (я концентрировался и направлял скелетов, чтобы не стреляли в одну цель). За какую-то минуту рыцарей стало на полторы сотни меньше, а здесь их всего было сотни четыре, ну пять.

Разгон прекратился, суматоха и брожение. Народ уже не горел желанием продолжать разбег, но и развернуться не позволяла гордость. Эффективность обстрела начала падать, всадников становилось всё меньше, но удрать они не успели. Попытались и получили болты в спину. Пять сотен трупов за несколько минут. Я называю это: отличное начало!

В это же время пешая группа только начала движение в сторону позиций моих скелетов. Жду. При всей эффективности и мощности тяжёлых арбалетов (хотя скорее лёгких баллист), был у них существенный недостаток — настильность. Излишне тяжёлый болт быстро терял скорость и траекторию. На двух сотнях метров ломик отлично протыкал бронированного всадника, на трёх сотнях отлично втыкался в землю.

И, рассматривая идущих на убой мужиков, снова понимаю: для меня это всё же дико. Этих сейчас тоже положат, возможно, не всех, но точно большую часть. Пехотинцев больше, но идут они плотнее, ломики будут пролетать веселее, да и пешим идти дольше по времени. Нет, не дойдут они до моих латников.

— Мне их даже немного жаль, — признался Марк. — Теперь они врага увидели, но добежать не смогут.

Угу, триста скелетонцев. Героический эпос.

— Самое ироничное, мой друг, что крепость защищена намного лучше, чем город. Там нет пригородов, и для обороны подготовлены не три направления, а все подступы. Да и сами стены толще, выше и прочнее. А они ведь всерьёз пришли со мной воевать.

Если бы предстояло драться в чистом поле, то да. Ну сколько я могу за один раз скелетов выставить? Даже если все производства сверну и весь свой потенциал на армию переведу. Тысяч пять, ну семь, и то уже с большим напряжением. Это заводы мои работают без моего внимания, скелетики там одно и то же действие на повторе выполняют. С армией так не выйдет. И вот вышел бы я в чистое поле со своими латниками, да против коалиции, у которой одной конницы столько же. И пришёл бы мне цугундер. Только я ведь в чистом поле воевать не буду.

Пехотинцы вышли на дистанцию эффективного огня. Решил подождать и подпустить ещё немного поближе. О, из-за спин пехотинцев открыли огонь лучники, навесом, но по латникам попадают. Даже приказ о поднятии щитов отдавать не стал, латникам стрелы, да с навеса, не опаснее дождя. Вот если противники магов подведут — начну волноваться. Немного. А пока — ерунда.

Даю разрешение на стрельбу. После первого же залпа становится ясно — против плотного строя пехоты ломы ещё более эффективны, чем против всадников. Я думал, что пять человек, пробитых одним выстрелом, это только в кино бывает. Оказалось, не только. Противники подняли щиты, но с такой же эффективностью они могли прикрываться лопухами. Первый зал выдержали, перестроились. Второй залп тоже их не остановил. На третьем решительность начала давать трещину. На четвёртом до солдат дошло, что это не скорострелы, которые засады на дороге устраивали, а нечто совершенно иное. Пятый залп, ещё идут. Шестой. Всё, дрогнули.

Строй рассыпался, народ бросился в обратном направлении. Эти убегут, по разомкнутому строю… Хотя какой там строй, относительно организованное отступление, почти переходящее в бегство. Однако стрельба резко убавила эффективности, болты больше не косили людей пачками, только по одному. Через пару минут бой закончился, сколько осталось лежать на поле, пересчитывать не берусь, но под тысячу будет точно.

— Ну вот пока, вроде и всё… — заключил я, посчитав, что сегодня попыток больше не будет.

Марк повернул голову в сторону третей дороги, но нет, не видно ничего. С нашей позиции на стене можно было рассмотреть одну дорогу и, совсем немного, вторую. Третью скрывал выступ стен.

— А там как?

Перевожу туда внимание и хмыкаю.

— Щиты свои волокут, — поясняю Марку. — Попробуют, значит.

А ещё черепки-наблюдатели видели мелькание магов. Сейчас станет бодрее и интереснее.

Противники выставили свою стену осадных щитов и уже под их прикрытием двинулись вперёд, к позиции скелетов. У меня был в запасе отряд арбалетчиков, двести стрелков, отдал им приказ бежать на позицию. В этот раз может и до сшибки дойти, а у меня в резерве эти стрелки да толстяки, один из которых дожидался своего выхода, прямо там, в доте, а ещё двое бежали с других направлений.

Щиты стояли не так уж плотно, оставляя щели, через которые нападавшие могли видеть, что происходит. А маги бросать заклинания. Первый огненный шар полетел, наверное, с самой предельной для мага дистанции. И не долетел. Никакой по-настоящему магической защиты у гвардейцев не было. Магия смерти на подобные фокусы была бедна, а мои гости-маги не обладали достаточными талантами, чтобы обеспечить целую армию магическими амулетами и прочими артефактами. Придётся обходиться обычной логикой и той защитой, что может дать хорошая броня.

Через минуту полетел второй огненный шар, на этот раз попавший в ряд гвардейцев. Бойцов разметало взрывом, лишившим меня сразу десятка слуг. Ничего страшного, места упавших займут новые, запас я подготовил.

Щиты подкатывали всё ближе, время от времени огрызаясь огненными шарами, что меня нисколько не впечатляло. Пара сотен скелетов — смешные потери на фоне тысячи, что я положил только сегодня, не говоря о тех, кто погибнет в ближайшее время. Я спокойно ждал, пока щиты окажутся в зоне гарантированного поражения. А затем в третий раз за сегодня дал разрешение на открытие огня.

Целились скелеты в магов. Посылали ответный привет, так сказать. Тяжёлые болты осадные щиты, что ожидаемо, не держали, дырявились, как миленькие. Маги пытались ответить по позициям орудий, но бестолково. Понимания, что орудия находятся за щелью амбразуры, у них не было. Не знаю, наверное, маги посчитали, что я использую какую-то хитрую иллюзию или нечто подобное, в любом случае огненные шары просто взорвались на стенах дотов без всякого результата. А после третьего залпа шарики более не прилетали. Затем орудия повредили колёса у щитов, не сразу и не у всех, но половины остановленных было вполне достаточно. И начался планомерный расстрел. Подошли арбалетчики и добавили ещё от себя, уже не настолько эффективно, зато привлекали внимание живых, отвлекая от дотов.

Глядя на это всё, я прикинул, что надо разработать какую-нибудь огненную смесь. Стекло у меня есть, бутылки, правда, я массово не делаю, но что-нибудь придумаем. Если нет пушек, то хоть коктейлями Молотова отоварим.

Люди отступили, причём достаточно организованно. Щиты, так и оставшиеся стоять на поле боя, прикрывали их отступление, поэтому потерь было меньше, зато я выбил часть магов. Посмотрим, что нам принесёт день грядущий.

Глава 45

Я ожидал, что живые пойдут в обход оборонительных позиций, где их так жарко встретили. Будут пробираться через пригород, пусть и негусто застроенный, но всё же способный укрыть солдат от арбалетчиков и позволить с тыла подойти к дотам.

Однако нет, с самого утра через наблюдателей я смотрел на солдат, проверяющих дорогу от лагеря за пределами моих владений и до лагеря рядом с городом, а заодно и подлесок. А затем по этой дороге прошла большая группа магов, а с ними и отряд пеших воинов (разведка, ага, живые плюнуть не могли, чтобы я об этом не узнал, не говоря о перемещении войск). Меня такой поворот очень заинтересовал и даже воодушевил. Даже если они с помощью магов хорошо на меня насядут — это хорошо! Да, у меня будут потери, вопрос лишь — какие потери будут у противника.

Началось всё с тумана, поднявшегося вокруг лагеря людей и постепенно растекающегося в сторону моих латников. И ведь настоящий скрывающий туман, в том смысле, что нежить моя ничегошеньки через него не видела. Вопрос, что сами люди в тумане видели, оставим за скобками.

В какой-то момент слегка дрогнула земля. Я даже на подкоп какой подумал, но, послав призраков, обнаружил лишь прямую траншею от позиции противников до моей. А что? Вполне неплохо. От огня из дотов защищает гарантированно, разве что я могу арбалетчиков подвести, чтобы расстреливать этот проход просто по перезарядке, но… Ладно, не буду. Мне не столько рядовых бойцов надо уничтожать, сколько магов и командиров, а, значит, сделаем вид, что они меня подловили. И за остальными направлениями обязательно следим, а заодно подведём медвежат.

Следующий шаг был очевиден, по траншее прошли солдаты и вступили в бой с латниками. Не слишком успешно, людям туман мешал так же, как мне, и в их действиях не было слаженности. Скелеты же наоборот хоть и видели только перед собой, но взаимодействовали по полной программе. Стоило человеку увлечься боем с одним латником, как второй скелет спешил атаковать со спины. Как-то хитрый план получился совсем не хитрым…

По рядам латников прошлась магия изгнания нежити. Гвардейцев, да усиленных, магия не свалила сразу, однако заметно ослабила. Судя по второму удару, отставшему от первого всего на десяток секунд, священников (или магов жизни) там больше одного. Вот и славно.

В бой вступили медвежата. По ним изгнание било слабее всего, сами джаггернауты пробежали по туману, спрыгнули (свалились на самом деле) в траншею и, разбрасывая обычных солдат и оказывая им минимум внимания, принялись искать магов. Прочёсывать траншею, что важно, начали в сторону лагеря, а пока мои гвардейцы бросили заниматься ерундой и насели на противника, вырубая всех и пробиваясь к траншее.

Должен заметить, три заклинания рассеивания хоть и не лишили гвардейцев способности сражаться, однако очень заметно ослабили. Да и взаимодействие между ними также ослабло, моим приказам скелеты подчинялись уже не так шустро. В общем, попадать под такие заклинания всё же не стоит. И не стоит давать противнику понять, насколько это заклинание эффективно, а значит, из траншеи не выберется никто.

Джаггернауты добрались до конца траншеи, вышли на секунду из области непроницаемого тумана, увидели лагерь людей. Люди увидели джаггернаутов. Один из медвежат наступил на шею упавшему под ноги солдату, и уже вдвоём мои бойцы поспешили в обратном направлении, добивая всех, кого оставили.

Туман начал быстро расходиться, и я поспешил укрыть выбывших латников, скрывая потери от противника. Пусть гадают, потерял ли я вообще кого-нибудь. Когда пелена исчезла совсем, мои бойцы отступали к своей позиции, как победители. Жаль, нет возможности посчитать убитых противников, магия жизни вносит помехи в мои силы, мертвецов на поле боя я поднять если и смогу, то криво и косо.

Однако на этом ничего не закончилось. Люди сидят и переваривают новое поражение, а вот я останавливаться на достигнутом не собираюсь. В этом лагере явно толковые командиры собрались, придумывают, как со мной сражаться. А я ведь, когда магов увидел, не ограничился наблюдением, арбалетчиков в лесу начал стягивать. На случай если придётся прорыв закрывать или перехватывать инициативу в бою. И со стороны города отряд арбалетчиков подвёл. И медвежат здесь аж четыре. А это значит что? Контрнаступление!

Первыми пали патрули, что сидели в лесу. Этих косили скрытно, пользуясь подавляющим преимуществом в разведке. Только арбалеты щёлкали да тела падали. Затем триста скелетонцев, с медвежатами, что шли вприсядку, скрываясь за спинами латников, да с арбалетчиками в усилении, выдвинулись на лагерь. Пришлось идти двумя группами, чтобы не по траншее.

Людей идущие по их души скелеты взбодрили, несмотря на то что в лагере было по меньшей мере тысячи две человек. Палаток там практически не было, солдаты отдыхали под навесами, но большую часть времени вели себя, как посреди вражеского леса (что было реальностью), где болт можно получить с любой ветки и из-под любого куста. Поэтому на выдвижение моего отряда люди отреагировали резко, но в то же время с нотками паники. Последние дни боевой дух подкосили, и солдаты вообще не горели желанием соваться на мои клинки. Не видели они, что латники идут вяло и не слишком уверенно, в этом бою они участвовать не будут.

И стоило появиться кому-то, кто мог отдавать приказы, заработали арбалетчики из леса. Весь лагерь они, конечно же, не покрывали, дистанция не позволяла, да и препятствий слишком много, но сумятицу к общей суматохе они всё равно добавили.

Заработали вражеские маги, убил я явно далеко не всех. Летели в скелетов огненные шары, разряды молний, даже булыжник один принесло. Однако было это слишком вяло, а скелеты разошлись, открывая дорогу арбалетчикам. Мои стрелки били шеренгами, сменяя друг друга и перезаряжая оружие. Плотность огня не слишком большая, но успевшим собраться для боя солдатам противника хватило и этого.

Они дрогнули. Сначала день за днём смотреть, как от болтов умирают твои товарищи и вообще не иметь возможности ответить. Затем попытка нападения не принесла вообще никаких видимых результатов. А теперь наблюдать, как мертвецы идут под огнём магов и не только не умирают один за другим, наоборот, подавляют и ещё ведут огонь в ответ.

И, наконец, в бой вступил настоящий маг. Среди людей появился мужчина в доспехе, что выглядел легко и даже несерьёзно. Однако полетевшие в мага болты разбились о невидимую вспыхивающую молниями сферу, что прикрывала мага. Затем маг понял руки, между его ладонями пробила дуга маленькой молнии. И эта молния обрушилась на бойцов. Голубая плеть за три секунды уполовинила арбалетчиков, сжигая мертвецов на месте.

Этого надо убивать, не считаясь с потерями (в рядовых гвардейцах). Арбалетчики сосредоточили огонь, а латники, как могли быстро ломанулись вперёд, прикрывая собой самый важных бойцов — медвежат. Ничего страшного не произошло, это даже хорошо, что бой пошёл не по моему плану. Если всё идёт по твоему плану — начинай беспокоиться, не играешь ли ты сам по плану противника.

Я считал секунды. Высчитывал время между атаками мага. Одиннадцать секунд, и вторая молния обрушилась уже на латников. Была она чуть менее эффективна, всё же дополнительная защита требовала больше усилий на каждого отдельного скелета, но атака лишила меня трети латников. Арбалетчики уже не стреляли, обзор перекрывали атакующие латники, продолжавшие сближаться. Я прикинул расстояние до цели, и нет. Рано. Он успеет атаковать ещё раз.

Маг в третий раз выпустил свою молнию, практически лишая меня латников, но и демоны с ними. Ударить ещё раз он уже не успеет, вперёд вырвались джаггернауты. Маг даже успел удивиться четвёрке бегущих прямо на него гигантов… Собственно, это было последнее, чему он удивился. Набросившийся на него джаггернаут отлетел от защиты, разрушив её. Второй медвежонок одним ударом в область шеи отделил магу голову от плеч.

А затем нежить начала истреблять живых. Это было несложно, в стане врага сразу началась паника, солдаты бросились бежать обратно по злосчастной дороге. Моя нежить охотилась в первую очередь на рыцарей и магов со священниками, так что шансы у рядовых бойцов были, хотя и не великие, арбалетчики, не находя других целей, отстреливали бегущих.

На моих складах хранения младшие Личи уже поднимали гвардейцев взамен павшим (точнее, тормошили уже поднятых и готовых к бою, просто оставленных на хранение), а моя маленькая армия учиняла разгром и бойню. Довольно быстро на дороге показался отряд подкрепления, состоявший из рыцарей и магов. В другой момент я бы обрадовался такому подарку, но сейчас не был уверен в своей способности и этих положить в дополнение к прочим.

Поэтому приказал отступать.

Арбалетчики принялись отступать в лес, латники и медвежата побежали обратно к позициям у города. Среди джаггернаутов потерь не было, гвардейцев (всех, и стрелков тоже) полегло сотни три с половиной, в основном — латников. Подумав немного, не стал забирать трупы. Не успею. Не знаю, что смогут узнать противники из осмотра моих латников, но что-нибудь точно узнают. Из-за суматохи, опять же, не особо разбирал, кого там рубят мои войска, так что оценить даже количество погибших магов не могу. Однако погибшего крутого парня медвежонок всё же прихватил, допрошу чуть позже.

А тот крутой маг заставляет задуматься. Страшнее всего для меня, всё же, не этот… Маг воздуха, судя по всему, а маги земли… Если они мои доты с землёй сравняют — будет грустно. Это будет значить, что противник точно подойдёт к стенам. Я, конечно, буду за такими магами охотиться с полной самоотдачей, даже медвежатами жертвовать не постесняюсь. Новых подниму, а гвардейцы удержат противников пока. Живые, конечно, это тоже понимают, и потому этого молниеметателя я увидел только сейчас. Похоже, ничего ещё не кончено, и моя победа не такая уж гарантированная и очевидная.

Пока же можно подвести итоги дня. У меня нет безвозвратных потерь, зато у противника — несколько тысяч человек точно. Среди них заметное число магов и рыцарей. Из замечательного — убийство того самого мага, ещё один удар по морали противника, проверка стойкости нежити под заклинанием изгнания. Из минусов — мои латники попали в руки противнику, будет изучать.

Осада продолжается.

Глава 46

Над горизонтом поднимались зарева пожаров, вызывая в душе отца Камила грустную печаль. Постоянные нападения и обновляемые чуть ли не каждую ночь ловушки на дорогах вынудили полководцев коалиции искать методы противодействия. Был выбран самый не самый добродетельный, но эффективный метод — избавиться от лесов, где пряталась нежить Арантира. Поэтому сегодня с самого утра жгли леса. Жгли их вокруг лагерей и вдоль дорог. Солдаты с факелами, маги и Светлые отцы. Было принято решение выжечь лес на дистанцию полёта стрелы, чтобы раз и навсегда закрыть вопрос засад и бандитской тактики Лича.

Почему-то Камил был уверен — это пусть и помешает Арантиру, но не остановит его.

Долгое время армия коалиции вообще не видела своего врага в лицо. Нежить пряталась, уходила от прямого боя. Теперь начались первые стычки, и вот позавчера первый настоящий бой, а не расстрел из чудовищных орудий Лича. Брат Чезаре описывал эти механизмы, насколько мог понять их возможности, даже пытался что-то выведать у Арантира. Лич оказался слишком хитёр, отмахиваясь со словами: «не оправдало ожиданий, не более чем игрушка, неприменимая в бою». От этих игрушек сейчас гибнут люди.

В любом случае первый настоящий бой оставил на поле не только тела воинов коалиции, а также магов и братьев по вере, но и тела нежити. Не всей, только рядовых бойцов, рыцари смерти оказались слишком сильны, чтобы пасть в бою. Однако арбалетчики и мечники Арантира попали в руки коалиции и были изучены.

Результаты… удручали.

Арбалетчики под командованием Арантира были мёртвыми гвардейцами. Со слов герцога Фейта, прошедшего целую войну с нежитью, гвардейцы должны быть редкостью. Далеко не каждый некромант мог просто поднять такого воина. Из гвардейцев собирали лучшие ударные отряды, способные переломить ход сражения. У Арантира вся армия, похоже, состояла из гвардейцев. Король-Лич, лишь перейдя в посмертие, начал создавать целые отряды из гвардейцев, и то большая часть войска состояла из нежити попроще. Армия Арантира была относительно многочисленной, для одного старшего Лича командир крепости вёл довольно большое количество мёртвых, однако Алан рассказывал о целых ордах скелетов, что встречал на другой войне, то есть по меркам некромантов армия Арантира была очень маленькой в плане численности. Лич не пошёл по простому пути, не стал поднимать орды слабой нежити, Арантир был хитрее. Чезаре упоминал, что Арантир способен поднимать гвардейцев, но не предполагал, что все солдаты будут именно ими.

Приличного качества доспехи, что носили все без исключения воины Арантира, не стали неожиданностью, об этом предупреждал брат Чезаре. Только вот Светлый отец недостаточно разбирался в этом деле. Обычно некроманты вообще не заботились о доспехах, скелеты снаряжались как попало, лишь бы было какое-нибудь оружие, доспехи встречались, но чаще всего те, в которых воин был при жизни и умер. Арантир щепетильно оснастил всех своих воинов лучшими доспехами, какие мог создать. В большей степени это касалось его мечников, но и арбалетчики носили сегментарные доспехи, не у каждого рыцаря такие найдутся. Доспехи мечников же были насквозь одинаковой копиркой, не подгонялись по фигуре и вообще имели ряд изъянов, делавших ношение такой брони очень неудобной для человека. А скелетам на такие мелочи было плевать, они получали отличную защиту. Не просто так на поле боя остались лежать скелеты, в основном уничтоженные магией. От оружия солдат «погибли» лишь жалкие три мечника и один арбалетчик.

Чего никто не ожидал, так это мёртвого металла, скрытого под грубым поддоспешником. Даже сами гвардейцы были бы неприятным, но вполне терпимым противником. Только вот у Лича, похоже, нашлась шахта с рудами, богатыми железом мертвецов. Иначе объяснить количество металла, усиливающего нежить, не получалось. Новые обстоятельства весьма серьёзно меняли ситуацию, гвардейцы, получившие усиление железом мертвецов, тянули по своим способностям на опытного воина, разменявшего пяток, а то и десяток лет службы.

— Так что вы скажете, отец Камил? — напомнил о себе Алан.

Священник вздохнул.

— Арантир… Силён, но всё же далеко не всесилен. Учитывая оценки, что делал Чезаре, и наши наблюдения… Ему нужно держать гарнизон не только в Предельном, но и в своей крепости, причём в обе стороны. Я думаю, его войска состоят из четырёх, может быть пяти, максимум — шести тысяч гвардейцев.

Очень неприятная цифра. Пусть численность армии коалиции всё ещё на порядок превышает войска Лича, есть ключевой фактор. Коалиция не имела права нести большие потери здесь, под Предельным. Этот поход рассчитывался быстрым и победоносным. Войско должно было осадить город, отрезать крепость, и поочерёдно расправиться сначала с одной целью, затем с другой. Это был поход, благословлённый церковью, что имело сакральный смысл.

— Ему пока хватало тысячи, чтобы заставлять нас нести потери, — высказал свои наблюдения Фейт. — Мы не можем разменивать десяток своих воинов на одного скелета!

Камил кивнул:

— Естественно, не можем. Да и воюем мы не с нежитью.

К этой мысли пришли не сразу. Очевидно, что врагами войска коалиции были именно мертвецы, однако основной урожай смерти собрали не клинки скелетов. Ловушки и арбалетные болты, засады и оборонительные… сооружения? Арантир показал людям новую войну, непривычную, совершенно непонятную, чужую. Армия коалиции воевала не с нежитью, а с механизмами, устройствами. Замени нежить на каких-нибудь ашшалов, картина поменялась бы не сильно.

— Да, этот труповод не умеет сражаться так, как должен сражаться полководец, — признал Алан. — Потому пытается навязать нам свои правила.

Да, Арантир, почти наверняка проиграл бы сражение, столкнись войска в поле, даже не имей коалиции такого численного превосходства. Неоткуда было Личу набраться опыта таких сражений. Только это преимущество не имело значения по сразу двум причинам. Первая: Арантир и не собирался давать им сражения. Вторая: Лич мог позволить себе терять воинов, тех самых гвардейцев, поднимая новых. Даже требуйся ему на каждого своего мечника час, это всё равно быстрее, чем восполнение войска живых.

— Я считаю, мертвец будет продолжать использовать выбранную тактику, — высказал свои соображения Камил. — Сейчас Лич выжидает, пока мы не приведём все войска к городу, а затем начнёт атаковать. Постоянно, небольшими, но болезненными уколами будет изматывать нас. Мёртвые не устают и не спят.

Это не был вердикт одного Камила, также думали и его братья по вере. И это беспокоило. Если объективно подходить к проблеме, коалиция, удерживаемая от внутренней грызни церковью, авторитетом, что успели набрать Светлые отцы (между собой уже начавшие использовать слово «патриарх» для выделения себя на фоне прочих братьев по вере), оказалась не готова. Не готова в первую очередь к тактике, применяемой Арантиром. А значит, должна быстро приспособиться к новым условиям. Либо отступить. Второе было неприемлемо, коалиция развалится, и потребуется ещё год, чтобы снова всех собрать.

— Когда сожгут леса, Лич не сможет также незаметно перемещать свои отряды. А сил для снятия осады с города у Арантира нет, — напомнил Алан.

Всё так.

— Почему у нас так мало магов? — задал Фейт вопрос, уже не первый день витавший в воздухе. — Вы обещали лояльность кругов, но я вижу, что ваших братьев больше, чем подчинённых вам магов.

Неприятный вопрос. Церковь получила именно то, на что рассчитывала в деле с магами. На большом Соборе было принято решение, напрямую касающееся магов и одарённых вообще. Жрецы старых богов должны быть постепенно уничтожены. Не обязательно физически, достаточно добиться отсутствия преемственности, новых учеников, что будут изучать «неверные» направления. Все маги должны принять веру в Светлую Мать, либо будут уничтожены.

Пример Хаарта и Арантира показывал, сколь опасными могут быть адепты магических сил, не имеющих над собой никакого контроля. Труповоды — всего лишь показательный пример, наиболее заметный, при этом наименее опасный. Сильный адепт магии земли способен устроить землетрясение и уничтожить целый город своей силой. Подобное могут устроить и маги других стихий, лишь определённым образом применив свою силу. Для землетрясения по грустной иронии даже не надо быть действительно сильным магов, достаточно найти слабую точку глубоко в толще земли, воздействие на которую приведёт к цепной реакции.

Поэтому магов надо контролировать. Большинство волшебников сами не осознают угрозы, что несут в себе. Правда, возникла дискуссия, касающаяся магов-женщин. Согласно догмату Светлой Матери, женщина — это мать, хранительница очага, продолжательница рода. Магия же искажает саму природу, нарушает единственно верный порядок вещей. Камил считал, что достаточно магам женщинам добровольно изолироваться от мира и спокойно проживать отпущенный им век, не пользуясь не предназначенной женщинам силой. Более… резкие братья уверены, что волшебниц следует уничтожать. Этот спор не выносят за пределы церкви.

— Не хочется этого признавать, но нам есть чему поучиться у Арантира, — снова рассматривая доспехи гвардейца, заговорил Алан. — Новый опыт требует осмысления, не могу пока сказать, к каким выводам приду после этого похода. Только я уже сейчас вижу, что мы что-то делаем неправильно.

Камил не был стратегом и полководцем, и потому спросив:

— Например?

— Вы сами сказали, отец Камил, мы воюем не с нежитью, а с механизмами. Его солдаты наносят удары так, чтобы мы не могли ответить. Раз за разом. Будь у нас различные… механизмы, что предназначены для войны, как много мы изменили бы? Сколько жизней сохранили?

Фейт постучал костяшкой пальца по нагруднику.

— И это. Даже будь у Лича неуклюжие кадавры, снабди он всех их такой бронёй и выведи в полевое сражение, я бы не был уверен в нашей победе.

— Оснастить тысячи воинов такими качественными латами невозможно, — возразил Камил. — Даже ваше богатое герцогство не может…

— Арантир сидел в своей крепости, а у меня одних городов десяток, — отрезал Алан. — Три цеха делают доспехи для моих воинов, и полностью оснастили только рыцарей. У пехоты только нагрудники. А здесь? Крепость на тысячу человек, почти отрезанная от торговли, и перед нами тысячи скелетов в полном комплекте лат.

Что-то в интонациях Фейта изменилось, появилась странная задумчивость. Это не понравилось Светлому отцу.

— Вы сами сказали, что эти латы — одинаковые. Не подгоняемые по фигуре, и…

— Как и нагрудники на моих солдатах, — продолжил герцог. И поднял колкий взгляд на Камила. — Этот мертвец, сидя в волчьем углу, оснастил тысячи воинов латными доспехами. Насобирал своих проклятых машин, да ещё пытался заваливать королевства своими товарами. Отличными товарами, и дешёвыми. Я хочу знать, как он это сделал, отец Камил. Я хочу знать, как командир бедной крепости за год стал богаче меня.

Глава 47

Вернулся Ас, доложил, что видел и что успел натворить. Серые, на фоне моих собственных бойцов, диверсантами были не слишком эффективными. Для живых очень даже хорошими, но скелеты с этим справлялись лучше, да и оснащение облегчало задачу. Зато Ас провёл разведку, посчитал войска противника, теперь уже точно, отметил поступающие подкрепления, в том числе магов.

— А маги — мужчины? — уточнил я интересующий меня момент.

Ас удивился, однако подтвердил принадлежность магов к сильному полу.

— Как ты узнал? — прямо спросил он.

— Я знаю, что у них там происходит из других источников, — ответил я, намекая, на нежелание эти источники раскрывать.

Не скажу, что ответ мой Аса удовлетворил, но серый был правильным наёмником и намёк понял. Серые отправились отдыхать, пара дней для этого была, а затем пошлю их собирать моих людей, разбросанных сейчас по королевству. Всё лучше, чем рисковать жизнью здесь, тем более что рисковать не имеет смысла.

Из неприятных новостей — мне пришлось убить прокладчиков дороги. Мужики узнали, что я воюю с половиной королевства, и захотели уйти. Я попробовал их уговорить, подкупить, убедить, но народ даже слушать не хотел, побросал работу и пошёл собирать вещи. А я не мог сейчас дать уйти информации о моих машинах, экскаваторах и поездах, и о том, как я осваиваю горы вокруг. Чего доброго, коалиция сама горы начнёт изучать, да и найдёт пару перевалов, где можно пройти, пусть не всей армией, но небольшим отрядом наверняка. Очень жаль, мужчины вполне устраивали меня в живом виде, теперь будут работать в мёртвом. Строительство продолжается, пусть и несколько снизившимся темпом, всё же большая часть моего внимания направлена на военные действия.

Посмотрел я на пожарища и отдал полевым группам приказ возвращаться. Попробую намутить пепельный камуфляж, ткань чёрных и серых цветов, может, куски угля нацеплю, чтобы маскироваться среди новых пейзажей. Ночью отряды будут подходить, днём лежать в маскировке. Что из этого выйдет — пока не знаю, но не вижу причин не пробовать. Касательно же самой армии коалиции…

Мои противники постепенно стягивали силы к городу, но пока кольцо осады не разворачивали, даже в пригород не лезли. Предполагаю, что сначала уберут леса, чтобы немного обезопасить тыл, а лишь потом начнут действовать.

Учитывая, что у противника точно будут осадные орудия (либо маги, специализирующиеся на разрушении стен), давать коалиции возможность начать осаду мне не хочется. Да, к этому я и готовился, с одной стороны. Сейчас у меня инициатива, а при кольце войск вокруг города, да если ещё и крепость отрежут, инициатива полностью перейдёт в руки противника.

А какие у меня вообще варианты?

Если бы не маги и священники, я бы даже рассмотрел вариант полевого сражения. Неважно, что противников в десять раз больше, это не имеет значения. Обращаясь к опыту комиксоидных спартанцев, создаёшь такие условия, при которых враг не может реализовать численное преимущество. Здесь у меня все карты на руках, стянуть в один кулак больше пяти тысяч человек (и построить их в армию, создав систему управления, чтобы всё это воинство как-то контролировать) — уже задача нетривиальная, хотя и вполне выполнимая. Примерно такой численности лагеря вокруг города и стоят в количестве трёх штук. Один подобный я уже вырезал в полевом сражении, бросив на это дело всего-то пару сотен скелетов, четвёрку медвежат, да арбалетчиков.

Но!

Тот лагерь уже понёс потери после неудачной атаки, раз. Я застал их врасплох своей контратакой, два. Атаковал с разных направлений, три. Сейчас лагеря окружены выжженной землёй, маленьким отрядам под маскировкой, да ночью, подойти ещё можно. Маленьким — это штук десять гвардейцев. Больше уже лотерея, есть вероятность раннего обнаружения и раскрытия, а это сразу потеря инициативы и преимущества первого удара. Сейчас в лагерях достаточно священников и магов. Причём противник уже понял, что изгнанием нежити по мне работать вполне можно, это пусть и не убивает скелетов сразу, но ослабляет и нивелирует преимущество.

Единственная тактика при таком раскладе — внезапный удар, причём ночью. Раскачивать не получиться. В смысле, если я начну наносить короткие удары и сразу отступать по десять раз за ночь, там сразу догадаются, чем пахнет дело. Дураков у них не осталось, повымерли за прошедшие два месяца. Да и сами лагеря, силами магов, обзавелись рвами и пусть земляными, но стенами. А ещё надо чётко понимать, что на той стороне полководцы, привыкшие воевать по текущим стандартам. То есть армиями рыцарей и вообще кавалерии, ну и пехотой. А все мои тактические выкладки они, почти наверняка, уже и так раскрыли.

Поэтому к чёрту стандартные методы. В чём я хорош? В машинах. Мои боевые тяжёлые арбалеты пока себя очень хорошо показывали. Потому что били либо из засад, либо из укреплённых дотов. Стоит мне выкатить такую штуку в поле — сразу поймаю что-нибудь магическое. Варианты?

Гусеницы у меня как не получались, так и не получаются. Сделать паука по типу моих экскаваторов? Только это для работы его подвижности вполне хватает, а на поле боя этот паучок сразу превратится в неуклюжую каракатицу, ещё и уязвимую. Бронирования на этих лапках особо не накрутишь, и так не особо шустро шевелятся.

Пороха откровенно мало. Горючую смесь сделали, там ничего принципиально сложного, а вот со средством доставки возникла сложность, но я могу сделать бочки. Наверное. Огнемёт — почти наверняка нет, смесь слишком густая, метатель быстро забьётся. Бомбы? Не представляю, как сделать герметичную бомбу, что разольёт смесь после удара. Надо тестировать, на что нет времени. Впрочем, тестами всё равно займусь, вдруг повезёт и получится удобоваримый результат не с сотого раза. Однако смеси всё равно недостаточно много, чтобы залить ею всех. Один лагерь ещё кое-как, но не более.

Вампиры проникают в лагерь, режут всех священников и магов, чтобы затем пришли медвежата и докончили дело? Так вампиры слабые, особенно только после создания, не справятся. Ещё неизвестно, чувствуют ли их маги жизни. Маскировать гвардейцев и использовать их для проникновения? Нет, этих точно раскроют, вампиры хоть лицо показать могут да разговаривают.

Нда, получается, опыт прошлого мира оказался полностью верен. Лучше среднее, но много, чем отличное, но мало. Мои гвардейцы, конечно, заметно круче солдат коалиции. Даже выйди стенка на стенку десять гвардейцев на сотню мечников людей, я бы поставил на своих гвардейцев. Однако на практике выходит, что я не могу своими ограниченными силами контролировать территорию, только ходить малыми диверсионными группами.

Что получается? Звать младших Личей и всей толпой создавать огромную массу простых скелетов? Но много их не будет, пусть даже поднимем мы таким способом несколько тысяч, что это изменит? Они уже далеко не такие прочные, как гвардейцы, от магии будут разваливаться вообще на раз, да и против мечей и копий долго не простоят. Действовать через поднятие на поле боя? Одних теряю, других сразу поднимаю? Может сработать.

Осталось уточнить важный момент, сражаться я собираюсь сейчас, или когда противник введёт всю армию? Или же я могу раскрыть карты и показать, что, так-то, вовсе не ограничен обелисками?

Последняя мысль вызвала прилив энтузиазма. Да, войск во внешних лагерях больше, там под десять тысяч набирается, в каждом из пяти штук, ну и что? Ведь именно там они удара не ожидают вообще, потому что я туда, по их соображениям, наведаться не могу. Пришло время развеять их заблуждение.

Был определённый риск, я сдёрнул всех Личей и джаггернаутов с обороны. Если атакуют в ближайшие дни — придётся отбиваться тем, что есть, но риск это оправданный. Личи принялись поднимать нежить, простых скелетов, слегка укреплённых свинцом, чтобы не рассыпались от первого же изгнания. Сразу одевали всех в доспехи, этого добра у меня хватало (разве что шахту успел истощить, самую богатую жилу я уже разработал, теперь выбирал остатки). Ничего, найду новые жилы, все горы в моём распоряжении.

Для джаггернаутов на коленке мастерили переноски для горючей смеси. Делали деревянные… эм… гранаты, алхимик мастерил взрыватели. Не самые надёжные, один раз из трёх взрываются, но это не страшно. Керамические лучше, но их на коленке не сделаешь, надо тестировать, слишком толстые стены — мало осколков, слишком тонкие — могут разорваться в руке медвежонка. Даже в таком аврале на создание армии уйдёт некоторое время, неделя точно. Чтобы увеличить численность, снял с себя всё несрочное, производства, шахты, остановил строительство дорог.

Я им устрою некрон раш.

Как-то совершенно неожиданно пришёл призыв от Илии. Не ожидал, думал, девушка будет на меня дуться. Впрочем, уже пара месяцев прошла, у Илии было время подумать над моими словами.

Застал я её в комнате, вполне приличной на вид. Девушка сидела на кровати, поджав под себя ноги. Одежда делала её похожей на простую мещанку, разве что лысая голова выбивалась. Не думаю, что волшебница стрижётся, похоже, это как-то связано с магией.

— Судя по тому, что я вижу, у вас всё относительно в порядке. Верно?

Получил в ответ кивок.

— Да. Мы соединились с другой группой твоих… сторонников и сидим здесь. Говорят, до Предельного две недели пути, если по лесам, ближе подходить пока опасно.

— Рад, что хорошо подготовил людей. Надеюсь, с остальными тоже всё в порядке.

Я был искренен, что не укрылось от девушки.

— Меня даже почти не удивляет, что это правда.

— Дай угадаю. За прошедшие дни тебе много рассказали о том, как я веду дела, да?

Кивок в ответ.

— И как? Всё ещё хочешь рассказать мне о божественном замысле? — даже не пытаясь завуалировать сарказм и иронию, спрашиваю я.

Илия отвернулась.

— Ладно, забыли. Рассказывай, что хотела узнать. У меня отнюдь не бесконечный запас времени. Собираюсь устроить резню и отправить на тот свет несколько десятков тысяч человек, а такие мероприятия требуют подготовки.

Девушка выпучила глаза.

— Что⁈ Но…

— А что? — удивляюсь. — Я же говорил, что ко мне пришла армия? Ну вот прошедшие два месяца я был нежен и мягок. Они меня не поняли. Что мне ещё остаётся?

Илия немного расслабился.

— А… Ну… Да. Наверное, — снова отвернулась. — И ты всех убьёшь?

— В идеале они должны обратиться в бегство, — пожимаю плечами. — Однако здесь вступает в игру суровая математика войны. Опытные и хорошо обученные солдаты могут долго сопротивляться панике. Чтобы обратить в бегство рыцарей в размере нескольких сотен, мне пришлось в очень короткий срок уполовинить их количество. Чтобы добиться подобного эффекта с целой армией, также потребуется очень быстро убить её часть, это спасёт остальных. Возможно.

Девушка поморщилась.

— Не могу воспринимать такие… Числа.

Охотно киваю.

— Да. Как бы цинично это ни звучало, смерть одного человека — трагедия. Смерть тысяч людей — статистика. У меня не вызывает ни малейшей радости всё происходящее, наоборот. Однако здесь либо я, либо меня. Вернёмся к тебе. Что ты хотела, Илия?

Несколько секунд на лице девушки была отчётливо видна какая-то внутренняя борьба. Но даже когда Илия приняла решение, сделала какой-то мысленный выбор, не сразу смогла посмотреть мне в глаза и это решение озвучить. Озвучить свою просьбу.

— Обрати меня в живого мертвеца! В Лича, что не испытывает эмоций и не чувствует вины!

Глава 48

Когда куда-то идёт армия в несколько тысяч скелетов, облачённых в латные доспехи, ожидаешь, что они будут шуметь на километр во всех направлениях. Однако молчаливая толпа шла в относительной тишине, шуршала ткань, хлюпала грязь под латными сапогами, а по земле распространялся приглушённый рокот тысяч шагов.

И молодой маг земли, вышедший ранним утром, чтобы прогуляться до отхожего места, заметил странную вибрацию. Сонный, больше думающий о том, как перетерпеть вонь и быстрее убраться с утренней прохлады обратно под тёплое одеяло, молодой маг не мог сообразить, что именно вызывает его беспокойство. Маг сделал своё дело и побрёл обратно в палатку, зевая на ходу и отмахиваясь от беспокойства, как от назойливой мухи.

Лагерь не был обнесён рвом и стеной, не имел такой жёсткой системы постов. Во внешний лагерь воины возвращались, чтобы отдохнуть от постоянного напряжения, не покидавшего их на землях Лича ни на минуту. Полосы сожжённого леса вовсе не стали препятствием для нежити. Обмотавшись чёрными и серыми тряпками, мёртвые арбалетчики прятались прямо среди пепла, уничтожая патрули и нападая на обозы с продовольствием, что тянулись от границ владений некроманта к передовым лагерям.

Люди не могли расслабиться ни на минуту, особенно ночью, когда рядом могла прятаться нежить. И потому здесь, в безопасности, они позволяли себе немного отдохнуть. Командиры, десятники и сотники, не запрещали своим подчинённым пропустить бутылочку другую чего-нибудь горячительного, если те не стояли на посту. А маркитанток уговорили снизить цены, хотя девушки и жаловались на выскакивающих посреди ночи мужчин, начинавших метаться и бить всё, что попадало под руку. Военные походы никогда не были простым занятием, но обычно от людей требовалось напряжение сил на протяжении короткого концентрированного промежутка времени, на время боя, остальное же было относительно спокойным. Проклятый труповод показал людям, что напряжение может преследовать воина вообще без перерыва, заставляя каждое мгновение, днём и ночью, ожидать удара, реагировать на любой шорох, на любую тень.

Оказавшись в безопасности, люди слишком расслаблялись. Становились небрежными, теряли осторожность. И когда часовые, что стояли на некотором отдалении от лагеря, на безопасной дороге, уходившей в земли людей, увидели колонну солдат, они проявили преступную халатность. Их не извиняет тот факт, что пост был поставлен для отваживания тех, кому здесь находиться не полагалось, всяких торговцев и странников. Увидев колонну, воины не затрубили в тревожный рог, приняв подходящих за подкрепление. Ведь здесь не могло быть нежити. Нежить осталась там, в землях Лича. И немного странная походка живых мертвецов не вызвала у людей никакого беспокойства. Пока не стало слишком поздно.

Скелеты вышли на дистанцию прицельного огня и обстреляли пост из арбалетов. Никаких укрытий у людей не было, умерли все и сразу, чтобы через пару секунд быть поднятыми живыми мертвецами. Нежить начала растягивать строй для большего охвата. Безмолвная стальная лавина нависла над досыпающим последний рассветный час лагерем.

Маг земли добрался до своей палатки и поморщившись прилёг. Начал ворочаться, никак не находя удобного положения.

— Ты чего елозишь? — проснулся его товарищ.

— Да чувство такое, что земля вибрирует.

— А… — понимающе протянул маг воздуха. — Подкрепление пришло, наверное.

— Ага… — согласился маг земли, снова перевернулся…

А затем резко вскочил.

— Какое к старым богам подкрепление⁈ Кто ночью в марши пускается?

Его соседу потребовалась пара секунд, чтобы сбросить сон и тоже сесть.

— Тогда… Мёртвым сюда не добраться. Светлые отцы точно говорили…

Однако молодой маг земли уже приложил ладонь к земле и сосредоточился.

— Идут от Гриднева… — он широко раскрыл глаза, мгновенно вспотев. — Этот шаг я везде узнаю!

Он знал, что должен вскочить, броситься куда-нибудь, поднять тревогу, но не мог преодолеть страх. К его счастью, сосед всё понял, выбравшись из палатки и заорав, усиливая голос магией.

— Тревога! Мертвецы!

Народ, бодрствующий в ранний час, лишь поморщился. Ближайший солдат покачал головой.

— Иди и проспись. Нет здесь нежити…

— Ты не понял! Я серьёзно, мёртвые наступают! — продолжал кричать маг воздуха.

Внезапно раздался вой тревожной трубы, резко оборвавшийся через две секунды. Люди повскакивали, застыв в кратковременном замешательстве неверия. Разумы их продолжали отрицать происходящее, пока была хотя бы малейшая надежда на ошибку.

Откуда-то с той стороны, откуда донёсся тревожный сигнал, полетели маленькие деревянные бочонки. В ещё сонный, но уже тревожно вздрогнувший, лагерь людей ворвалась нежить.

Спокойную утреннюю тишину разорвали крики, вспышки пламени и лязг металла. Лавина мертвецов, как инъекция яда, грязным пятном проникла внутрь периметра и начала расходиться, уничтожая всё живое. Вспыхивала магия, раздавались запоздалые приказы, живые всеми силами пытались, пусть не дать отпор, то хотя бы замедлить стремительную волну мертвецов, ведомую лишь одним приказом: убивать. Уничтожать всё на своём пути, не оставлять никого. Магия выкашивала скелетов сотнями, но новые сотни вставали заново, чтобы сразу броситься в бой.

Старший Лич неторопливо плыл за спинами своих слуг, тонко контролируя видимость хаоса. Рыцари смерти, те, кого Лич по незнанию называл джаггернаутами, бросали эрзац гранаты, стоило новому магу вступить в бой. Не по одной, а сразу по пять штук, чтобы хотя бы одна вспыхнула. Израсходовав рассчитанную часть боеприпасов, рыцари смерти пошли наносить добро и причинять справедливость напрямую, бросая метательные топоры и орудуя своими клинками.

Не бой. Бойня.

Людей хватило на полчаса. Арантир отслеживал время, каждую секунду. Чтобы победить, требовалось сделать время своим союзником, и Арантиру это удалось. Накопленные стрелы, страхи, напряжение, всё это прорвалось, пробило плотину воли и самоконтроля. Паника захлестнула людей и не было тех, кто мог панику остановить. Как и раньше, нежить вдумчиво и методично уничтожала всех, кто пытался отдавать приказы, останавливать бегство, делать хоть что-то. Люди дрогнули. Крича и бросая оружие, они побежали, не разбирая дороги. Нежить, убедившись, что паника уже не остановится сама собой, разделилась. Несколько Личей с частью свежих скелетов остались разорять лагерь, но основная часть войска перестроилась в колонну и двинулась дальше.

Уничтожение половины личного состава подразделения за максимально сжатый срок уничтожает боевой дух и дисциплину. А если то же самое провернуть с целой армией?

Лич гнал армию самым быстрым маршем, каким вообще мог. Даже так потребовалось несколько часов, чтобы добраться до следующего лагеря. Если священники успели передать сигнал об атаке, сейчас армию нежити встретит готовая к бою армия, а не расслабленный лагерь. Священники не успели. Магия дальней связи требовала времени и концентрации, а мертвецы действовали стремительно.

Всё повторялось. Подошедшая с безопасного направления армия. Расслабленный лагерь, уже не спящий, завтракающий. Расстрел часовых и атака зажигательными гранатами. Только один фактор сыграл против Арантира. В этом лагере остановились войны урошу, серокожих крепких бойцов, что прибыли всего неделю назад, они не были также уязвимы для страха и стресса, ведя более грубую и опасную жизнь, чем люди.

Урошу бросились навстречу нежити, разбивая стремительный натиск. Бойцы сцепились в рубке, но свалка образовалась не по всему лагерю. Войска Арантира не успели зайти далеко. В бой вступили джаггернауты и гвардейцы, тесня орков, но серокожие отчаянно сопротивлялись. Тогда Арантир изменил тактику. Выставив против урошу простых скелетов, Лич отвёл лучшие войска и бросил их во фланки. Как бы хороши ни были серокожие, количество их не превышало двух тысяч. Очень мало, чтобы остановить всю нежить, чтобы встать стеной на пути мертвецов.

Серокожие смогли отсрочить бойню, но не остановить её. Орки расшибали скелетов, но под их ногами вставала новая нежить. Смерть захлёстывала лагерь, поглощала его, перерабатывала живых в мёртвых. Однако священник, что был при лагере, успел связаться с братьями. О нежити узнали в других лагерях.

Наблюдая за бойней, Арантир послал одного из младших Личей вперёд, к следующему лагерю, чтобы отслеживал действия противника. За несколько часов живые смогут соединиться, только если пойдут навстречу друг другу. Арантира это устраивало. Идти придётся по узкой дороге, маршем, и соединяться посреди леса, где они всё равно не смогут развернуть боевые порядки. В таких условиях нежить перемолет и вдвое большую армию. Только этого не случится, люди тоже это понимают. Они займут оборону, постараются выстоять, удержаться до прихода подкрепления.

Серокожие были перебиты. Люди дрогнули и побежали кто куда. В этот раз Арантир применил тактику цепи. Младшие личи начали судорожно поднимать мертвецов. Армия двинулась дальше во главе с самим Арантиром, и поднимаемая нежить сразу устремлялась за ним. Как только Арантир отошёл на дистанцию обрыва связи с Личами, один из младших двинулся за ним. Через младшего Арантир не мог контролировать остальных, но так образовывалась цепочка, по которой передавая контроль от одного к другому, младшие передавали тянущееся прямо за армией подкрепление. Это позволяло подтянуть ещё несколько тысяч мертвецов уже после начала боя. С учётом необходимости штурмовать позиции готового к схватке противника, лишней эта нежить не будет.

Сейчас войска людей в ближайших к городу лагерях начнут штурм, считая, что Арантир забрал с собой всех. Это тоже было учтено. Лич потратил каждую секунду своего времени на просчитывание всех возможных действий коалиции. Смертный приговор армии был уже подписан и лишь реализовывался.

И последний козырь, последний довод, что был оставлен в рукаве как раз на подобный случай. Гвардейцы, что несли под бронёй пороховые бомбы. Мало, чтобы использовать в каждой битве. Достаточно, чтобы один раз стать крайне неприятным сюрпризом.

Через несколько часов Армия нежити достигла третьего лагеря. Расчёт Арантира был верен, люди готовились дать бой, выстраивали порядки, защищались магией. Этот лагерь стоял в полях, вокруг не имелось лесов, чтобы укрыть приближающиеся войска. И нежить шла открыто. Тёмное пятно возникло на горизонте и бежало прямо на позиции людей. Казалось, впервые мёртвые действуют именно так, как от них ждали с самого начала. Толпа совершенно разных, хаотично экипированных, не соблюдающая никаких боевых порядков, неслась прямо на противника. И это пугало ещё сильнее, люди за прошедшее время уже знали об уловках и хитростях Арантира.

В бой вступили маги и священники, обрушивая на орду мертвецов, лишь кажущуюся большой, а на деле не превышающую количеством войска в самом лагере, магию и божественные силы. Нежить рассыпалась сотнями, но продолжала напирать, будто не замечая потерь. Люди напряжённо следили за этим, в каждую секунду ожидая подвоха, обмана, уловки, какой-то чудовищной изощрённой хитрости.

Когда в них полетели гранаты, люди закрывались щитами. Вспыхивала горючая смесь, но против плотного строя мечников, поддерживаемых магами и священниками, даже десятки гранат казались комариными укусами. А нежить падала, но продолжала напирать. Люди почти уверовали, что у противника просто кончились козыри.

Ряды мертвецов налетели на строй мечников. Началась рубка, совсем не такая успешная для бойцов Арантира, как это было ранее. Проходит десять секунд. Проходит двадцать.

Серия взрывов сметает живых и мёртвых, образуя круги опустошения. Скелеты, превращённые в бомбы. Доспехи, превращённые в готовый поражающий элемент. Запасов готового пороха хватило всего на три десятка бомб. Это количество не обеспечит победу, но этого хватит, чтобы добиться перелома.

Перепуганные люди пятились, не понимая, что произошло. Нежить вновь вклинилась в ряды противника. Десяток секунд, и новая серия взрывов. Третьего не будет, бомбы кончились. Третьего не потребуется, люди дрогнули. Зная о том, что два лагеря уже уничтожены, думая о том, что сейчас на них набросятся их собственные товарищи, ставшие мертвецами, добитые чудовищными взрывами, люди дрогнули.

Армия, шедшая на подмогу, пыталась установить связь, но ничего не получалось. Посчитав, что их товарищи мертвы, оставшиеся войска решили отступить.

Глава 49

Пленник, сидевший прямо на полу у стены, выглядел не самым лучшим образом. Физически он был вполне здоров, ему оказали помощь, вылечили опасные раны. Тем не менее выглядел мужчина предельно подавленным и сломленным. Чтобы чего-нибудь не случилось, в небольшой каменной коробке, служившей ему камерой, дежурили гвардейцы. Личу этот человек пока требовался живым.

Дверей у камеры не имелось. В них не было смысла, десяток гвардейцев, охранявших пленника, не нуждались во сне и отдыхе, ежесекундно находясь в полной концентрации внимания. Если кому-то извне удастся пробиться через них, никакая дверь не станет преградой.

Арантир прошёл в проём и остановился перед пленником.

— Герцог Фейт, — в голосе Лича не было ни намёка на почтительность или хотя бы вежливость. Арантир бросил слова как ругательство. — Хотя при прошлом короле, помнится, вы были Лордом. Хаарт упразднил лордов-хранителей. Неужели это стало причиной для восстания?

Алан поднял взгляд на своего пленителя.

— Избавь меня от болтовни. Просто убей.

— Ни в коем случае. Тебе ещё подписывать капитуляцию.

Алан нахмурился.

— Люди не сдадутся. Ты победил в бою, но проиграешь войну.

Однако Арантир на его слова лишь рассмеялся, присев, чтобы быть ближе.

— Какими наивными вы, смертные, бываете, не перестаю удивляться. Не сдадитесь? Серьёзно? Глупец. За один день вы потеряли двадцать семь тысяч. Двадцать семь тысяч убиты. Ты осознаёшь эту цифру, смертный? А теперь попробуй ответить мне на вопрос. Ради чего погибли все эти люди? Тридцать с лишним тысяч человек, что вы отправили на смерть в этой компании. Для чего вы положили их в сырую землю?

— Это ты их убил!

Арантир отрицательно покачал головой.

— Нет, глупый ничтожный смертный. Вы их привели ко мне. Я против вас военных походов не устраивал. Я никого не завоёвывал. Их. Убили. Вы. Так называемые лидеры коалиции. Лоялисты, восставшие против Короля-Лича. Жалкие смертные со своими ничтожными амбициями. Букашки, копошащиеся в навозной яме. Давай. Признайся. Что лично ты хотел получить с этой войны? Власть? Возвращение себе титула Лорда, может быть? А может, ты сам целился в короли?

Лич ждал ответа.

— Мы свергаем тирана и узурпатора.

— Давай не будем вот этого, — Арантир отмахнулся. — Есть повод для войны, а есть её причина. Хаарт не узурпатор. Тиран — возможно, но не узурпатор. Пусть даже так. Зачем лично ты, Алан, ввязался в эту борьбу? Чтобы вернуть себе привилегии лорда-хранителя? Так ведь?

Фейт хмуро кивнул.

— Да. Для этого. Это достаточная причина.

Ответ вызвал лишь смех Арантира.

— Я же говорю, глупые, ничтожные смертные. Мелочные, наивные амбиции. Зачем тебе власть, Алан? Что ты с ней можешь сделать? Ничего! Вы как собаки, что бегут за всадником. Бегут и лают. Вы не знаете, зачем вам это. Зачем вам власть, кроме удовлетворения наивной амбиции. Вы не можете её применить по назначению. И просто делаете. Кладёте людей в сырую землю сотнями ради пустых амбиций.

Арантир загрёб в ладонь горсть земли и поднял, чтобы та полетела обратно на пол.

— Ваши никчёмные жизни осыпаются пеплом. Тридцать тысяч человек, Алан. Тридцать тысяч. Половина всей вашей армии. Коалиция на этом кончится. Не сегодня, так через пару месяцев. Вся ваша затея осыплется прахом к моим ногам. Вы проживаете свои жизни впустую. Ты, твои союзники, даже Хаарт. Никчёмные клопы, возомнившие о себе невесть что.

Лич открыл пустую ладонь.

— Зачем вы пришли ко мне? Зачем, Алан? Что вы хотели сделать? Убить меня? Не смеши! Вы не сможете закрыть мою крепость с двух сторон. Даже случись чудо, спустись сама Светлая Мать лично помочь вам в вашей бесполезной борьбе, я бы просто ушёл. В пустыню, на север, на запад, на восток, неважно! Чего бы вы добились, Алан? Что изменили бы?

Герцог попытался поднять голову, чтобы выглядеть гордо.

— Ты что-то делаешь. Торгуешь. Выдавливаешь наших торговцев. Это должно было прекратиться…

— Верю, — кивнул Арантир. — Это веская причина. Только она ничего не меняет, глупый смертный. Я добился всего, сидя на маленьком клочке земли, имея под рукой тысячу человек. Чего добился твой род, Алан? Сколько вы уже правите вашими землями? Вторую сотню лет? Третью? Жалкие ничтожества. Что вы создали? Что построили? Что воздвигли? Что о вас вспомнят через тысячу лет?

Арантир улыбнулся пугающей улыбкой.

— Ничего.

Лич поднялся.

— Вы смешны. Мне не нужна ни корона, ни всё королевство. Мне не нужно ничего. Я никого не буду завоёвывать. Вы сами упадёте к моим ногам, если я того пожелаю. Через сто лет, двести, пятьсот. Не имеет значения. Я — бессмертен. Мои амбиции, мои планы, мои проекты обращены в вечность. Копошения смертных, чей век недолог, для меня смешны и мимолётны. Вы считали меня простофилей, а я наблюдал, как вы играете в свои маленькие игры.

Он протянул руку в карман и вытащил символ церкви.

— Эти глупцы, прикоснувшись к бессмертному, возомнили себя частью чего-то великого. Назначили себя вершителями судеб, хозяевами нового мира. Они решили, что магов существовать не должно. Что маги нарушают завет церкви. Что магия может быть доступна только служителям их бога.

Арантир сжал в пальцах символ, смяв его, после чего бросил на пол.

— Слишком много власти для каких-то смертных. Хотя это не помешало тебе и твоим друзьям продаться с потрохами церкви.

— Мы никому не продавались! — огрызнулся Алан.

Лич покачал головой.

— Ты наивен или притворяешься? Священники отвечают за связь. Они предоставили вам магов. Наверное, и саму коалицию собирали тоже они. Хочешь ты это понимать или нет, но факт есть факт. Вас контролировали именно они, Алан.

Герцог был в корне не согласен с такой трактовкой, но не находил сил вступить в спор. Настолько он ослаб за время заключения.

— Ты смешон, как капризный ребёнок. Думаешь, если отрицать правду, это что-то изменит? Я посмотрю на твою серьёзную моську и неожиданно прозрею? Как! Человек с таким серьёзным выражением лица не может быть тряпичной куклой, через руку в заднице управляемой кем-то другим! Герцог же — фигура! Титулы! Власть! Список предков длиною в метр! Нет! — Лич щёлкнул пальцами. — А на деле ты просто собачка на коротком поводке. Сидеть. Лежать. Апорт. Теперь твоим хозяином побуду я.

Арантир протянул руку и, схватив герцога за плечо, поставил на ноги.

— Я скажу тебе, как всё будет дальше. Поскольку вы потеряли половину армии, коалиция развалится. Не знаю, научился уже Хаарт свободно передвигаться, или всё ещё привязан к столице, но это не имеет большого значения. После вашего падения найдутся те, кто присягнут ему на верность и под его стягами начнут принуждать к повиновению остальных. И ко всему этому веселью могу подключиться я. Мне даже не придётся выводить армию. Это лишь бессмысленные смерти, не приносящие вообще никакой пользы.

Лич толкнул Фейта к выходу.

— Нет, Алан. Я просто начну вырезать всех сколько-нибудь влиятельных дворян. Королевство и сейчас держится на очень тонких нитях, а там рассыплется окончательно. Я заберу себе регионы, какие захочу, много мне не надо. Закреплюсь на них и буду наблюдать, как вы режетесь друг с другом, с Хаартом, и с соседями, что тоже заглянут на огонёк. Но!

Они вышли на воздух. Алан понял, что они находятся на месте одного из уничтоженных лагерей, разве что здесь всё очень сильно поменялось.

— Ты можешь подписать капитуляцию, — предложил Арантир.

Площадь выровняли, вкопали те странные сооружения, что и у города. Уже возвели обелиск и сейчас его заключали в скелет из железных прутьев. Не понимал Алан, что Арантир заливает обелиск в бетонный саркофаг.

— Что это изменит? — спросил Фейт.

Лич указал на некие столбы, стоявшие с одной и другой стороны дороги и очерчивающие границу.

— Мои войска не покинут моих владений, Алан. И ты, если правильно себя поставишь, сможешь стать точкой кристаллизации.

Мужчина недоумённо поднял бровь.

— Не понял? Точкой концентрации силы, Алан! Я даю тебе возможность. Вес в глазах других, потому что договариваться буду только с тобой, если ты согласишься. Может быть, если мы договоримся, предоставлю свои войска тебе, — Арантир неприятно улыбнулся. — Совсем не бесплатно, конечно же. Красивые жесты закончили, Фейт. Теперь мы будем общаться по моим правилам и никак иначе.

Арантир указал на палатку, что стояла с одной стороны от дороги, а затем на столб с петлёй, стоявший по другую сторону.

— У тебя есть два пути, Алан. Сделать так, как я предлагаю. Или сдохнуть. Не тяни, это у меня есть вечность в запасе, твои друзья будут…

Фейт сплюнул Личу под ноги.

— Я отвечу так…

Что хотел сказать герцог осталось неизвестным, гвардеец схватил человека и прижал лицом к земле.

— Что же, я предоставил тебе выбор. Однако есть нюанс, ничтожная ты букашка. Настоящего выбора у тебя не было.

И отдал ментальный приказ. Герцога ждало превращение в вампира. Очень удобный оказался инструмент. Важный момент — священники не могли обнаружить вампиров, при условии, что последние были сыты, правда. Отличный шпион с одним лишь ограничением — высшая нежить. Как показала практика, высшую нежить нельзя просто отпустить, а затем снова вызвать, как Лич делал это с простыми скелетами. Тот же экскаватор развалился и теперь надо либо собирать его заново, либо пытаться сделать без некромантии.

Жест с капитуляцией должен показать, какой сейчас расклад сил, выявить адекватных (относительно остальных) правителей своих земель. Ни с кем из них Арантир не собирался всерьёз договариваться, хватит, наигрался уже в дипломатию. Лич и раньше понимал, что договор существует ровно столько, сколько обеим сторонам выгодно его соблюдать, либо пока одна сторона может принуждать вторую к соблюдению. Изменилось другое. Арантир хотел оставаться в стороне, не вмешиваться, держать дистанцию. Не вышло. Однако если начинать играть в эти игры, то только по своим правилам.

К Арантиру подошёл Льюис, вернувшийся вместе магами и людьми, что работали на факториях.

— Я одного не понял, а зачем ты вообще с ним разговаривал? — спросил вампир. — Не думаю, что он бы согласился работать добровольно.

Лич пожал плечами.

— Не знаю. Возможно, у меня появляется тяга к театральности, — и, подумав немного, добавил. — Мне надо было убедиться. Меня пугает то, что здесь произошло. Тридцать тысяч человек, Льюис. Население немаленького города. Я хотел понять, этот Фейт вообще что-нибудь испытывает по этому поводу.

Арантир замолчал.

— И как? — не вытерпел Льюис.

— Ты знаешь ответ. А раз так, то никто из этих, пока не докажет обратного, как Бенинг, не заслуживает ни снисхождения, ни тем более понимания и прощения. Твари похуже самых гнусных бандитов. А теперь идём, у нас ещё много работы.

Глава 50

— Я не буду превращать тебя в Лича, Илия, — повторяю далеко не в первый раз.

С битвы прошёл почти месяц. Королевство лихорадило, и, похоже, надо ожидать развала. Алан слегка опоздал, превращение и адаптация потребовали времени, так что к самым интересным событиям он не успел, однако сейчас вполне успешно занял своё место и действовал по обстоятельствам. Сейчас никаких резких телодвижений ему совершать нельзя, могут заподозрить и попытаться убить, поэтому пока пусть ведёт себя так, будто остался живым.

Впрочем, это всё равно мало что меняет. Нет гарантии, что он сможет удержать даже свои земли. Среди погибших было очень много его людей. Собственно, наш разговор не мог закончиться иначе, я теперь это вижу. Алан слишком хорошо понимал, что для него всё кончено. Прирежут, не сразу, так через время. В других местах дела шли ничуть не лучше. Я, к слову, внимательно прошерстил потусторонний мир на полях сражений, выискивая среди погибших дворян и офицеров, их опыт мне пригодится в будущем.

Церковь спешно пыталась восполнить потери среди высших чинов (Чезаре сказал, что они сами пока не определились и склоняются то к примархам, то к патриархам), ведь из десяти этих самых примархов погибли семеро, а вместе с ними и прямые подчинённые, что участвовали в походе. Соответственно, заняты Светлые отцы были внутренними проблемами, ресурсов на внешнюю политику у них не оставалось совершенно. Многое было поставлено на этот поход. Провал, да ещё такой, ломал все планы.

А без церкви, без авторитетных сильных дворян, без связующего звена иерархия, и без того на ладан дышащая, посыпалась. Это же средневековье, здесь наций нет, общность определяется либо религией, что для этого мира незначительно, либо правителем. И правитель вроде бы есть, Хаарт никуда не делся, но с ним всё сложно. В общем, разброд и шатание. Последний фактор, способный удержать дворянство в рамках одного государства, — противостояние внешним силам, и то уже перестаёт быть актуальным. Насколько я узнал, дворяне приграничных территорий один за другим переходят под вассалитет соседних правителей.

И у меня насчёт всего происходящего были свои соображения и планы.

— Мы же установили! Моя сила — сила смерти. А значит, при превращении она должна сохраниться в том виде, в каком существует сейчас! — продолжала наседать девушка.

Мы находились в моём кабинете. Только кабинет переехал, моя крепость перестраивалась стахановскими темпами, В очередной раз я переделывал свою цитадель под новые реалии, что становится уже традицией. Правда, бетон ломать оказалось очень сложно, хорошо ещё, нулевой уровень сделал максимально продуманным, чтобы под любые будущие нужды подготовить.

— Мы теоретически предполагаем, что твоя сила сохранится. Как оно будет на деле — неизвестно совершенно, — приходится в очередной раз повторять то, что я озвучивал уже не раз. — Я не имею права терять твою силу, Илия. Пока у меня не будет надёжного альтернативного источника хотя бы серной кислоты — нечего и говорить о твоём превращении.

Такая тяга к самовыпиливанию сначала вызывала у меня некоторые подозрения в психологическом здоровье Илии, а также в её адекватности. Узнав её получше, могу сказать — Илия вполне адекватна и действительно имеет проблемы с психикой. Всему виной… своеобразная судьба молодой волшебницы.

Илия — незаконнорождённая дочь какого-то столичного аристократа. Родитель свиньёй не был, передал девочку своему другу, в хорошие руки отдал, так сказать. И сначала всё шло неплохо, о происхождении Илии знали только её мать (но та, естественно, рассказала бы о таком только под пытками, незачем ей было лишаться тёплого и уютного положения содержанки), сам отец и новые родители. Последние приняли девочку, как родную и ждала бы Илию счастливая жизнь. Если бы не проявились магические способности.

Новая мама оказалась фанатичной последовательницей какого-то там Хаммараса, бога, в том числе ответственного за погребальные обряды. И некромантов последователи этого бога ненавидели самой лютой ненавистью. Поэтому, как только стало ясно, какой силой обладает Илия (на первом этапе ясно только, что владеет ребёнок магией смерти, а уж каким её аспектом — это дело открывается сильно позднее), жизнь девочки превратилась в ад. Настоящему родителю (который о новом статусе ребёнка узнал далеко не сразу) такое не понравилось. Забрать Илию себе папаша, естественно, не мог, но девочку от буйной женщины отнял и передал (временно, как предполагалось) в приют.

В приюте, по описаниям Илии, было одновременно и хуже, и лучше. Конкретно на неё никто больше не извергал потоки ненависти и лютого презрения. Однако там всем детям сразу жилось далеко не сладко, так что особо позитивнее жизнь девочки не стала. Но её ждала судьба волшебницы, отец подыскивал для неё наставника и учителя, что будет воспитывать и заботиться о ребёнке, но не успел.

Красивую девочку изнасиловали старшие ребята. Это вызвало ожидаемый всплеск магических сил (правда, не во время процесса, уже после него), Илия убила своих обидчиков и покинула приют. Стала разбойницей, не понимая, что может быть нормальным магом, и те живут куда лучше бандитов. Но нет, ввязалась в плохую компанию и понеслась во все тяжкие. В угаре прошло два года. Её первая и основная банда, зная предысторию девушки и что она сделала со своими обидчиками, разумно решили всем составом не рисковать. К самой девушке если и подкатывали, то максимально мягко и учтиво (мужчин Илия не возненавидела, признавшись, что насиловавший её мальчик ей, так-то, нравился, и вообще она была бы не против, если бы он был один, а не в компании друзей) и даже какие-то отношения у них там между собой были, остальные никого на глазах Илии вели себя адекватно, свои мужские потребности восполняя исключительно в предназначенных для этого местах, то есть борделях. Возможно, там они и позволяли себе вольности, но делали это незаметно для волшебницы, либо в её отсутствие.

А вот новые члены банды, похоже, были какими-то отмороженными. Илия отказалась рассказывать, что конкретно они там натворили, но кончилось всё массовой резнёй в исполнении мага смерти. Девушка вдруг осознала, что долгое время творила какую-то дичь, прибилась к путешествующей семье. Попробовала начать жизнь. И снова какое-то время всё шло хорошо, спутники казались ей добрыми людьми. Муж, жена, двое уже подросших детишек. И всё было замечательно, пока не выяснилось, в кого всё это семейство верит. В Агасию Бледную, богиню, печально известную тягой к каннибализму.

На этом месте я искренне проникся пониманием к последователям Светлой Матери и их стремлением подрезать крылья всяким мелким божкам. Да, я понимаю, что восемь из десяти богов — ребята исключительно позитивные. Боги торговли, кузнечного дела, столярного дела, рыбалки, охоты, и всех прочих хороших вещей и занятий. Но паршивая овца портит всё стадо, да.

В общем, Илия в очередной раз пережила крах всех своих представлений о мире и в таком состоянии попала к Светлым отцам. Те (писаясь от радости, как я подозреваю) прополоскали мозги девушке уже своим чистящим средством, и уверили Илию, что теперь-то она в правильной компании, и всё будет хорошо, волшебница направит свои силы исключительно на благо мира и тому подобное. А чуть позже пожаловали те весёлые ребята, что считают всех женщин-волшебниц порочными и подлежащими уничтожению. Их речи психического здоровья девушке не добавили. Ну и в конце появился я, окончательно добив Илию.

Добив в том плане, что её картина мира ломалась раз от раза, и теперь девушка вообще не знает, во что верить. Не понимает, что хорошо, а что плохо. Её разрывает от противоречивых эмоций, а это несомненно плохо. Однако я собираюсь содержать её в максимально комфортных условиях, и картину мира в очередной раз ломать не буду.

— Зачем? — Илия судорожно искала варианты убиться побыстрее.

Причём самоубиться она не могла, не хватало воли и решимости.

— Мне нужен порох.

Я высыпал на стол горстку порошка.

— Это оружие нового мира. Оружие, которое принесёт в наши земли мир.

Мир под моим началом.

— Оружие? — девушка с сомнением посмотрела на порох.

Я взял бумагу и скатал её в трубку.

— Если сделать из хорошей стали вот такую трубку, закупорить с одной стороны, засыпать с другой порох, затем положить пулю, стальной шарик по диаметру трубки, это будет ствол. Поджигает порох, и пуля вылетает с такой скоростью, что не уследить глазами. И летит она на сотни шагов.

Илия нахмурилась.

— И как оружие может принести мир?

Улыбаюсь.

— Илия, давай представим, что я ударился головой и помешался на па…

Не смог выговорить слово — пацифизм, не нашёл ему аналогов в местных языках, слишком дикое было слово для этого мира.

— Неприятии насилия как такового. Распускаю всю армию и живу в мире. Но приходят наши соседи и говорят: мы вас захватываем. Мы отвечаем, что не приемлем войну. Они говорят: отлично! Значит, вы сдаётесь без боя. Понимаешь?

Кивок от волшебницы.

— Хочешь жить в мире — будь настолько вооружённым, чтобы всем соседям было ясно: нападать на тебя — изощрённый способ самоубиться. Так что я буду очень хорошо вооружён. А ещё, вероятно, захвачу ближайшие земли. В королевстве полный бардак, и, если не вмешаться — станет только хуже. А новое оружие позволит провести объединение быстро. Никто банально не будет со мной воевать из-за колоссального преимущества. Поэтому мне нужен порох. Поэтому нужна ты.

Одно движение огнивом, и порох сгорает.

— Помоги мне принести в этот мир… Мир.

Конец книги.

Август 2023 — Ноябрь 2023

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Мертвец Его Величества Том 2

Content

Мертвец Его Величества Том 2

Книга 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Nota bene