Мертвец Его Величества Том 3

Книга 3

Это книга является художественным вымыслом. Все события, описанные в ней, вымышлены и не имеют отношения к реальности. Все действующие лица являются плодом воображения. Любые совпадения с реальными компаниями, людьми и странами случайны. Все аналогии случайны.

Глава 1

Есть такие моменты в жизни, когда ты не понимаешь, что происходит. Смотришь вокруг, и по отдельности всё происходящее вполне нормально и понятно. Однако вместе картинка не собирается, вызывая когнитивный диссонанс, отторжение, всё что угодно. Не сходится понимание реального мира и та реальность, которую ты в данный момент познаёшь эмпирически. В случае моей «жизни» эффект ещё сильнее.

Но начну сначала.

Королевство развалилось. Это можно констатировать как факт. Хаарт больше не сидел безвылазно в столице, но и далеко с армией от неё не отходил, потому держал под своим контролем только те земли, до которых мог добраться за неделю максимум.

Алана, моего ручного вампира, пытались убить уже шесть раз. До Фиделя К. Фейту было ещё далеко, конечно, но герцог старался, по полной программе пользуясь отпущенным ему вторым шансом. Перерождение кое-что изменило в вампире. Алан при жизни был хорошим человеком. Без дураков, со скидкой на культуру и личный опыт, Алан никогда не был мразью. Сомнительные альянсы — возможно, грязные методы в политической борьбе — конечно, куда без них, жестокость и жёсткость к врагам — было и такое. При этом у Алана был личный стержень, собственный кодекс чести, чёткий идеал, недосягаемый, но достойный того, чтобы к нему стремится. Алан всегда (у меня нет причин подозревать его в неискренности, если говорит всегда, значит, верит в это) стремился быть хорошим правителем. Не добрым, а именно хорошим, справедливым, как минимум для своих людей. Отец научил и показал когда-то ещё молодому наследнику, как справедливость правителя вознаграждается верностью подданных. Даже сейчас, после тяжёлого поражения, после чудовищных потерь именно среди верных людей, своих, собранных со своих личных земель, Алан не потерял власть. Его пытались свергнуть вассалы, пытались убить соседи, но подданные, те самые, уже не первое поколение жившие под властью династии Фейт, что потеряли множество родных и близких в провальном походе, продолжали верить в своего правителя. И показывали готовность умирать за него, ведь два покушения провалились именно благодаря слугам, отдавшим жизнь ради защиты повелителя.

Поражение и смерть, похоже, заставили Алана новым взглядом посмотреть на прожитую жизнь. Мужчина понял, что ошибался. Не по злому умыслу, а из-за заблуждений, косности, узости мышления. И, пользуясь моим примером, Алан пытался реформировать власть на своих землях, исправить ошибки, попробовать снова, но сделать всё лучше. Для чего постоянно требовал от меня объяснений и пояснений, как работает построенная мной система взаимоотношений. Отлично понимая, что социализм Фейт не потянет, просто не хватит уровня развития и ресурсов (было бы у него время — справился, но времени у герцога ещё меньше, чем ресурсов), я насколько мог, давал ему базовое понимание капитализма.

Это в веке двадцать первом капитал израсходовал позитивный импульс, медленно, но верно сжигая всё и всех ради получения прибыли. Здесь и сейчас, на фоне феодальной монархии, строй, при котором человека более не оценивали только и исключительно по происхождению, был передовым и прогрессивным. И буржуазная революция, справься с ней Фейт, позволит герцогу не только удержать власть, но и заручиться поддержкой населения. Феодалы, дворяне, как бы они ни кичились — незначительное меньшинство, причём сильно ужавшееся из-за потрясений последних лет. Власть аристократов держится на простом факте: большинство (крестьяне) вынуждены оставаться пассивным стадом, не из собственного желания, а ради выживания. Натуральное хозяйство, это я могу себе позволить довольно крупный город на крохотном клочке земли при соотношении горожан к крестьянам тысяча к одному. То есть один крестьянин (и скелеты) кормят тысячу горожан. Вокруг всё с точностью до наоборот, одну феодальную семью (не титулованного даже графа/барона, а просто рыцаря) кормит три — пять деревень. Перестань крестьяне работать (влача жалкое существование) начнётся голод, и система рухнет. Пусть не сразу, но, учитывая общий творящийся хаос, достаточно быстро. Крестьяне имеют крайне низкую производительность, для её повышения требуется производство, а значит — города, хотя бы один. Не просто город, а город, где кто-нибудь будет производить орудия труда по доступным для крестьян ценам.

Повысится производительность труда — потребуется меньше крестьян для обеспечения продовольственной безопасности — высвобождаются рабочие руки. Рабочие руки текут в город и подключаются к производству, ещё больше увеличивая производительность труда. Профит. Всё это я вывалил Алану, поясняя, что без контроля такие процессы будут проходить с дикими перекосами, когда четыре из трёх деревень не потянут покупку новых орудий труда, сохраняя старые уклады и устои, а три из пяти крестьян, подавшихся в город, не смогут найти работу и сгинут в канавах. Алан внял, сделав правильные выводы. Оставил вокруг себя только самых преданных дворян (и самых адекватных), остальных послав в разных направлениях, кого мягко, а кого и без церемоний. А ставку сделал на будущих буржуа, пока ещё торговцев, потому что только у них были деньги и хоть какое-то понимание отложенной выгоды, когда вложения сегодня могут окупиться прибылью даже не завтра, а через год-два (причем, прибылью, многократно покрывающей вложения). Аристократам в большинстве своём, хоть ты тресни, такие тонкие материи не втемяшить, невместно благородным о деньгах думать. Поэтому нехай там крестьяне подыхают, бабы новых нарожают, а сложившийся уклад вполне хорош, ведь так поколениями предки жили и ничего, всё хорошо было. Фейт, как осознал простые истины, воспылал революционной ненавистью к классовым врагам, тормозящим прогресс и развитие. Любо дорого смотреть.

Я тоже без дела не сидел, начав аккуратную экспансию. Приводил ближайшие земли к подчинению моей воле, аннексировал территории. Большой кусок забрал вообще без проблем, достаточно было выразить желание. Местные властители не могли похвастаться богатством и силой, а во мне видели… Сложно описать. С одной стороны, ничем прямо порочащим и скверным я не прославился. Слухи и домыслы — это слухи и домыслы, но все, кто ко мне приходил, потом спокойно возвращались и рассказывали, что видели. А видели они крепкую власть, сильного хозяина и процветание. И никакой преступности, произвола, самодурства и прочих прелестей, торжество закона и порядка. Репутация в целом исключительно положительная. С другой стороны, я — Лич, это всё равно накладывает отпечаток на восприятие. Да и в мою способность применить силу и прихватить за что-нибудь мягкое и нежное кого угодно все охотно верили.

Поэтому мне покорно сдавались без боя, желая только не потерять дворянское достоинство. А я и не против, дворян на первых шагах построения буржуазного общества в этом самое общество вписать можно без проблем. Сами постепенно вымрут, уступив место правящего класса капиталистам. И вот когда «слабые» земельные наделы мелких дворянчиков были собраны, я, прикидывая по карте, какие лучше земли застолбить за собой для удобства контроля и управления, решил проглотить целое герцогство. Очень уж удобное, с юга граница проходит по реке, есть всего три переправы, в одном месте стоит город, в двух других — крепости. С запада проходимый для одиночек и небольших групп, но очень неудобный для сколько-нибудь значительной армии холмистый хребет. С востока посмотрим, всего скорее и соседей заберём, но это позже.

И вот приехал я со своей «дружиной»: парой, как я внезапно узнал, рыцарей смерти (тех самых, которых я называл джаггернаутами), парой сотен мечников и сотней арбалетчиков (мушкеты пока не готовы), в славный городок Аадгер, столицу герцогства Менгерийского. Герцогиня Аделия Сайтима меня прогонять не стал, пригласила, как гостя. Затем состоялся… ну, пусть будет, ужин в кругу семьи.

Я в качестве гостя. Сама Аделина, нестарая ещё женщина, явно в прошлом весьма красивая, и сейчас вполне приятная, смотрела на меня… С благосклонным любопытством, назовём это так. Никакой брезгливости к обтянутому сухой кожей скелету в доспехе (сделал себе не громоздкий, но представительный латный доспех, чтобы выглядеть внушительно), однако её истинные мысли на лице никак не отражались. За столом ещё трое — два юноши и девушка, дети Ады. Утер, старший, Лили, средняя, и Гарри, младший. По местным меркам подростки, по моим — совсем дети, девять — двенадцать лет, поглядывали на меня задумчиво, большего я также не выделил. Ещё (если не считать слуг) присутствовал мужчина, всё время стоявший за спиной Ады. Явно вояка, но облачён в костюм по здешней моде, настоящий франт, красавец. Взгляд только холодный, цепкий. А вояка, потому что морда в боевых шрамах.

— Муж мой, Арантир, погиб в походе, — как бы между делом сообщила Ада, пока слуга добавлял в её тарелку какой-то салат. — Дорогой Китен желал добыть воинской славы и отправился в ваши земли не столько из согласия с… другими, сколько из желания повоевать. Возможно, сейчас его бренное тело марширует среди ваших солдат.

Чуть наклоняю голову.

— Навряд ли. Моя армия поднята из мертвецов, что защищали крепость от атак дикарей. Погибших в походе похоронили в братских могилах, — сказал я, чтобы выиграть немного времени на размышления.

И это не было чистаой правдой. Запас мертвецом у меня был и без этого провального похода, но всё же хоронил я погибших не столько в могилах, сколько в удобных местах, где смогу их поднять, появись такая необходимость.

— Пусть так, — кивнула Ада. — Китен был хорошим человеком. Не самым выдающимся, но хорошим. Не буду врать, я его не любила, но уважала, да. Брак наш был насквозь договорным, но он спас мой род. Сейчас я хочу сделать то же самое, Арантир. Обеспечить будущее моей семьи династическим браком.

Я немного затупил.

— Браком со мной?

— С вашим родом, — поправила Ада, улыбнулась. — Хотя меня и забавляет ваша формулировка. Однако нет, сама я если и свяжу себя узами брака, то только с одним человеком.

Ни она сама, ни мужчина за её спиной, ничем не выдали эмоционального напряжения, однако я считал посыл этих слов.

— Я уже женат, Аделина. Но у моей жены есть брат…

— Исключено, — покачала головой герцогиня. — Я говорю о вашем ребёнке, неважно, мальчике или девочке. Ваш первенец станет мужем или женой одному из моих детей.

И вот в моей черепушке затрещали шестерёнки. По отдельности всё сказанное как-то воспринималось, но всё вместе — ни в какую.

— Я совершенно не могу гарантировать, что физически смогу завести детей в обозримом будущем.

В глазах Ады мелькнула магия. Лишь на миг, но…

— Можете. Я озаботилась получить консультацию. На достаточном уровне развития и при некоторых усилиях — вы вполне способны иметь детей. Это лишь вопрос времени, Арантир.

Я выразительно поглядел на её отпрысков.

— Сколько им будет, когда мой первенец достаточно подрастёт? Или вы…

— Нет, — поняла мою мысль Ада, — другие дети, даже обрадуй меня боги таким подарком, уже не будут обладать всеми привилегиями. Но не волнуйтесь, все мы имеем способности к магии…

В подтверждении её слов и у детей проявился магический блеск.

— И не только доживём до взросления ваших детей, но я будем вполне в силах выполнить всё, что необходимо выполнять супругам. Признаюсь, если бы вы не были обручены, Арантир, я бы предпочла убраться подальше с этих земель. Церковь, знаете ли. Но вы — это шанс, и я намерена им воспользоваться.

Вот такие у меня соседи под боком сидели.

Глава 2

Вернулся в свою крепость я со смутным ощущением, будто где-то под боком живёт самый настоящий скрытый ковен ведьм. Скрываются от церкви, все поголовно — маги, да и детишки очень уж… взрослые реакции демонстрируют. Надо с этими ребятами взаимодействовать предельно осторожно. Не забываем, что среди «богов» есть и самые настоящие злые твари.

Тем не менее о сотрудничестве мы договорились легко. Вопрос помолвки детей отложили до появления у меня хотя бы способности оплодотворить свою жену, а в остальном Менгерийское герцогство перешло под мой контроль. Ада соглашалась со всеми моими экономическими и политическими требованиями, оставив за собой только титул и пост «наместника». Да, наследование земель я не упразднял совсем, но постепенно трансформировал в наследование частной собственности. Поместья передавайте по наследству сколько хотите, но государственные должности — только через меня. Да, наследник Ады (как и наследник всех остальных титулованных дворян на моей территории) был первым претендентом на титул наместника своего куска территории. Но теперь герцогство я мог вообще без всяких заморочек отнять, подыскав управляющего получше.

Естественно, дворянам такой расклад не нравился, но выбора я никому не оставлял, а моя «дружина» охлаждала желание качать права. К тому же не одним кнутом едины, наместники становились первейшими участниками новой экономической политики, имея возможность собирать налог в свою пользу (а уже потом с собранного платить долю малую мне). И это при немаловажном пункте — в развитие земель вкладывался в первую очередь я своими средствами. Наместник мог поучаствовать (и они участвовали), однако гарантией экономического развития выступал я сам. Самым сложным для дворян было сломать устоявшийся шаблон: дворянское достоинство опирается на владении землёй.

В будущем налоговый орган, естественно, будет выведен из-под местного самоуправления. Принцип разделения властей, налоговые и судебные органы должны иметь параллельную иерархию, независимую от местного самоуправления, подчинённую мне, как верховному правителю. Однако для создания таких органов мне потребуются юристы в представительных количествах, которых пока нет.

В Предельном я с обеих ног влетел прямо в праздничные мероприятия. Санни постарался. Как-то так получилось, что я своей реформаторской деятельностью поломал людям все досуговые мероприятия. Раньше же как было, большая часть праздников была напрямую взаимосвязана с сельским хозяйством, праздники не с датой в календаре ассоциировались, а с некими периодами работы крестьян, окончания одной деятельности и начала другой. А здесь я, взял и всех крестьяне от земли-то оторвал. Даже циклы работы сбил напрочь, у меня ведь химик под рукой, даже парочка, и есть удобрения. А удобрения позволяют в известной степени влиять на ход жизни растений. Окультуривание, опять же, начали, но это дело десятков лет точно. Первую полноценную теплицу нормального масштаба ещё построили. Столько стекла угрохали, чуть ли не золотая по местным меркам.

В общем, чтобы люди не скучали, моя академия искусств выдумала проводить различные гуляния, экспериментируя с содержанием и формой праздника, а там уж что людям по вкусу придётся. Принцип «культура для масс» у нас блюли строго.

— Я же не заставляю тебя речь торжественную читать! Просто ручкой им помаши! — уговаривал меня гном.

— Зачем? — прямо спросил я.

— В смысле? — не понял вопроса Санни.

— Зачем моя не совсем мёртвая физиономия на празднике? Зачем меня видеть населению города?

Гном, наряженный в торжественный костюм, крякнул.

— Так ты же благодетель! Не забывай, мой мёртвый друг, народ тебя очень любит и ценит!

— Да ладно?

Санни пожал плечами, сохраняя вид воодушевлённый и уверенный.

— Ну, в губы целовать, пожалуй, не станут, но Арантир! При тебе нет голода, нет бандитов и есть работа. Хочешь, верь, хочешь, нет, этого уже достаточно для вполне уверенной народной любви.

Хмыкаю:

— А что? Прям никто не шепчется, что это жду подходящего момента, чтобы всех в нежить обратить?

Гном немного потерял воодушевления, да и уверенности поубавилось.

— Есть и такие, не отрицаю. Хотя должен заметить — получают они по морде регулярно за подобное.

— Ладно… — позволил я себя уговорить.

Хитрый гном хотел меня вовлечь в представления, но я не поддался, лишь раз появившись на публике, сказал несколько красивых слов и удалился работать дальше.

Пришлось на время отложить вопрос пороха. То есть сам порох у меня теперь был, Илия и мой алхимик неплохо справлялись, но это только половина дела. Я думал, с самими мушкетами разберусь легко, после всего того, что уже здесь реализовал.

Гладко было на бумаге, ага. Иногда случается так, что ты вот вроде умный, а потом, как сделаешь какую-нибудь глупость, и ещё долго не замечаешь, какого косяка спорол. Это я и сделал. Сделали мы цилиндр — заготовку для ствола, закрепили жёстко и начали сверлить. Получалось так себе. Поставили вертикально, всё равно ерунда получается. Неделю мучились, а потом я увидел, как один из инженеров моих деталь вытачивает. На нашем столярном станке. Хотелось биться головой об стену, честное слово.

До моего отъезда по собиранию соседских земель успели в черне отработать технологию, сейчас у меня была первая партия стволов. Инженеры без меня даже придумали и собрали испытательный стенд, чтобы проверить в работе. Проверять, правда, пока нечего, надо хотя бы самый примитивный замок и пулю, для начала в форме шарика.

На неделю я из жизни в некоторой степени выпал, полностью поглощённый оружием. Стволов сделали несколько партий, коротких, всего по полметра, каждый раз по несколько изменённой технологии, проверяя, какой металл и способ изготовления оптимален. Когда собрали простейших кремнёвый замок и провели первые испытания, сразу отбраковали стволы высокой закалки. Хрупкие. Впрочем, ожидаемо, на перекалённый металл ставки и не делали, скорее определяли порог, за которым ствол приходит в негодность.

Тестовая партия была, скажем так, пистолетная. Калибр небольшой, «всего» десять миллиметров, да и ствол коротковат. Первые выстрелы очень воодушевили инженеров, но я их пыл охладил. Поставил наш стандартный пехотный доспех и выстрелил в нагрудную пластину. Не пробило, калёная пуля разлетелась осколками, оставив вмятину. Свинцовая пуля тоже не пробила, смявшись в лепёшку, но вмятина была больше и глубже. В любом случае это был тестовый образец, прикинула навеску пороха, удостоверились в пригодности металла.

Разделил людей на две группы. Подумал, и поделил ещё раз, уже на три. Первая группа занялась изготовлением капсюлей. На территории моих «вассалов» нашёлся медный прииск, который я тут же экспроприировал. Медь в деле пригодится, и для корпусов капсюлей в том числе. Но мне нужно ударное воспламеняющееся вещество. С технической точки зрения исполнение простое (выглядит таковым), дело только в химике. Получим капсюли — будут унитарные патроны. А поскольку закавыка только в химике (мой алхимик обещал что-нибудь придумать, но без уверенности), группа эта была самой малочисленной. Ударный боёк сделают уж как-нибудь, даже без моей помощи.

Вторая группа занималась иными методами поджига порохового заряда. Это для тестов мы простой замочек сделали, чтобы работал в сухом помещении, и то осечки случались. Моим стрелкам предстоит воевать в любых погодных условиях, так что замок должен работать и в дождь, и в снег. Задача непростая, но решаемая. Хотя, положив руку на то место, где должно быть сердце, признаю: капсюли намного проще и эффективнее.

Третья группа пошла делать длинные стволы уже для мушкетов. Признаюсь, очень хотелось либо отправить эту группу на создание нарезов в стволе, либо выделить четвёртую. Всё же в моём понимании ручной огнестрел должен быть нарезным, причин тому множество. Однако гладкоствол проще, и вооружённые им скелеты дел тоже натворят. Но упырил мел, сначала стабильно работающий гладкоствол, потом будет развивать тему дальше.

По сходным причинам не стал сначала делать пушки, хотя исторически первым огнестрелом были именно они. Делать бронзовый ядрострел я не хотел категорически. Он устареет в тот же момент, как мне его выплавят. Извращаться с ядром-бомбой не хотелось. Как ни странно — пустая трата времени. Всё равно потом потребуется делать нормальные снаряды, начиная весь процесс сначала. Картечница? В смысле пушка с зарядом картечи или иной дроби. Может быть, но оружие специфическое. С плотным строем солдат противника скелеты с аркебузами справятся ничуть не хуже пушки (особенно дульнозарядной), зато ручное оружие многократно универсальнее. А пытаться сразу собирать казнозарядное нарезное орудие, да ещё с нормальным откатным механизмом — очень много технологических сложностей.

Ни одного замка для поджига мы сделать так и не успели, алхимик получил, если я не ошибаюсь, хлорат калия. Матюгался матюгами, объясняя, насколько сложно эту соль получать. И если потребуются большие объёмы… Во-первых, успокоил, сказав, что надо её не так уж и много. Во-вторых, приказ оптимизировать процесс, чтобы этим могли заниматься хотя бы ученики (а может, и вообще рабочие), глядишь, ему самому не надо будет этим заниматься. Успокоился.

Капсюль мы получили… Как-то подозрительно легко. Никаких сложностей, никаких подводных камней. Медный стаканчик, немного бертолетовой соли, всё. Даже процесс получения быстро оптимизировали, сведя всё до простой установки, с которой справлялся обученный ученик.

Соответственно, вся работа перешла за создание ударно-спускового механизма, то есть ерунда, по сути. Механизм, который будет высекать искру либо прямо внутри ствола (и не разрушаться после поджига пороха от огня и давления газов), либо рядом со стволом. Или механизм, что будет бить ударником по донцу патрона. Ответ очевиден.

Со стволами было несколько сложнее. Да, метровый ствол двадцатого (взял наобум для прототипа) калибра просверлить удалось, но времени этот процесс потребовал безбожно много. Однозначно надо оптимизировать процесс, менять технологию, производить хоть какие-то трубы, чтобы уже внутри вытачивать нужный диаметр, а не сверлить сплошной металл.

Пока делали ствол, успели и несколько унитарных патронов изготовить ручным методом. Пока никакой штамповки, я понятия не имею, чем будем стрелять. Испытали. Шарик показал себя так, как и ожидалось, тяжёлый, летит стабильно, хотя и не слишком далеко. Продолговатая пуля кувыркалась в полёте и улетела в сторону. Что же, я такого ожидал. Остальные механизмы работали штатно. Начали повышать заряд пороха, определяя, в каких рамках можно работать. Добрались до разрыва ствола, чего и добивались, но скорее из баловства. После десяти граммов рост скорости полёта пули почти прекратился, несгоревший порох вылетал из ствола.

Собрать первый мушкет было вопросом пары дней, но я не торопился, впереди ещё много экспериментов по выбору калибра и доработки самой пули.

Глава 3

Бригада, что прокладывала железную дорогу, дошла до места с пологим склоном. Места, где можно пешочком, без верёвок и другого специального снаряжения, спуститься в лесополосу между скалами и пустыней. Там мы начали строить форт, что должен был со временем вырасти в полноценную крепость, ибо защита превыше всего, но это понятно. Ещё я отправил команду разведчиков, чтобы понять, как аномалия выглядит с другой стороны.

Так получалось, что со стороны крепости она перекрыла выход практически полностью. Проскочить, двигаясь между аномалией и скалами было можно, но стоило подойти (неважно, живым или мёртвым), как со стороны могильника начинала переть нежить. Несколько троп проложили, но расширить до дороги эти проходы не было возможности. Далеко я людей не загонял, чтобы не терять понапрасну. Теперь же у меня была возможность посмотреть на аномалию с другой стороны, вместе с разведчиками ушли личи, что поставили там обелиск.

Могу себя поздравить, я — эпический кретин.

Нельзя сказать, росла аномалия со временем, или сразу же заняла все те территории, что были поглощены ей сейчас, но это было реально огромное мёртвое пятно, не меньше сотни квадратных километров точно. Пятно мёртвой земли, где бродит безумная нежить, кидающаяся на всё живое. Нет, через аномалию не пройти, в принципе, даже заикаться не имеет смысла. Надо начинать думать, что с ней сделать, как её убрать или хотя бы уменьшить.

А ещё разведка встретила остроухих. Весь прошедший год с лишним они пытались разобраться, что произошло. Они, конечно, хотели бы и останки своих найти, но видя аномалию, догадывались, что не удастся.

На моих людей, ожидаемо, смотрели с неприязнью, а к нежити не испытывали никакого доверия. Мою версию случившегося они выслушали, но, кажется, не поверили. Отношения нарушены. Жаль, я предполагал подобную возможность, но жаль. С остроухими хочется дружить, но пока их экспедиция из небольшого, но хорошо защищённого лагеря на берегу реки даже просто в гости идти отказалась. Постараюсь снова наладить дипломатический контакт, но… Будем посмотреть, в общем.

Меня же посетила жена с неожиданным разговором.

— Почему ты не сказал мне о помолвке?

Ну, как посетила. Ворвалась. Вид воинственный, щёки красные, глаза горят.

— Чьей? — уточняю, не совсем понимая, о чём речь.

Сложно быстро переключаться с административных вопросов на женскую логику.

— Наших детей с этими… — она запнулась, подбирая слово.

Ах, это.

— Алиса, дорогая, у нас нет детей и в ближайшее время точно не появится. Роста силы у меня как не было, так и…

— Всё равно! — прервала меня Алиса. — Это важный вопрос! Ты должен был мне о таком рассказать сразу!

Забавно.

— Видишь ли, чем больше я над этим думаю, тем сильнее мне хочется придушить по-тихому всё семейство. Не нравятся они мне, подозрительные слишком. Поэтому помолвка сейчас находится где-то в области чисто измышлений на тему, не имея никакой материальной почвы.

Алиса немного успокоилась.

— Ну… Понимаю. Но это всё равно важный вопрос! И если тебе будут поступать подобные предложения…

— Я тебе сразу об этом расскажу, Алиса, — киваю. — Можно задать тебе вопрос?

Девушка окончательно сбилась с мысли.

— Эм. Да. Какой?

— А ты вообще готова иметь от меня детей?

Да, взаимное уважение у нас выработалось, работать в команде мы можем и вообще, но дети, это всё же более тонкий вопрос.

— Конечно! Мы же женаты! — как само собой разумеющееся выпалила девушка.

И только после этого глубоко задумалась. И напугалась тому, о чём задумалась.

— А какие они вообще будут? В смысле…

Суть вопроса я уловил.

— Понятия не имею, — развожу руками. — Только знаю, что это вполне возможно. Полагаю, что всё же детьми. В смысле, людьми, как и ты, а не какой-то непонятной нежитью.

Полагаю, ага. Вообще-то, ни черта я не знаю о том, что в итоге выйдет. Не видел в книгах ни единой записи на тему. Личи, вернувшие себе репродуктивную способность, отчего-то совершенно не желали той пользоваться. Кто бы сказал, почему.

— Ясно. Я… Эм… Пойду тогда?

Оставлять девушку в таком странном состоянии не хотелось, но было простое понимание: я её успокоить не смогу. Кто угодно, но не я. Поэтому отпустил, возвращаясь к работе.

Моё новое маленькое, но очень гордое государство обретало всё необходимое. Во-первых — границы. Я очертил земли, которые мне будет удобно контролировать, и «уговорил» местных мне подчиниться. Были и соседи, что в эти границы не вошли, а стать вассалами согласились лишь пара. Понятно, что когда оно само в руки идёт — очень хочется взять, но я себя одёрнул. Пообещал сотрудничество и защиту от совсем уж наглых действий извне, но не более того. Мне бы с тем, что есть, разобраться. Получилось, что у меня во владении оказалось четыре относительно небольших городка, три десятка крупных деревень, около пары сотен деревень маленьких, ну и замки/поместья дворян.

Во-вторых, всё это следовало заставить работать, как единый механизм. Все мои новые… хм… граждане отчего-то думали: всё будет почти как раньше, только сюзерен другой. И здесь их ждал глубочайший облом.

Первое, что стало очевидно — скелетов мне не хватает. Чтобы нормально держать под контролем все новые земли, требуется снять нежить с гражданского сектора почти полностью, оставив только мой оружейный завод, куда посторонних нельзя пускать категорически, и всю нежить поднять в качестве солдат. Тогда да, будет нормальный гарнизон и поддержание порядка.

Следовательно, у меня два пути. Оставить всё как есть, у меня Предельный, где пашут скелеты, а армию поднимать только в случае проблем, остальные земли живут как-нибудь сами. Я им, конечно, помогаю в построении капитализма, но в целом они сами как-то крутятся, в том числе держат вооружённые силы. Второй вариант: я организую производство на станках с живыми работниками, уже не только в Предельном, на всех землях, а нежить обеспечивает защиту всей этой красоте.

Потратив пару дней (и ночей) на расчёты, принял второй путь. Но по уму, не сразу, а постепенно.

Первым делом мы взялись за постройку паровых тракторов. Наши агрегаты всё ещё были… не самыми безопасными, сложными, технически несовершенными, но чем больше строишь — тем активнее улучшаешь конструкцию. Трактора были нужны, чтобы решить проблему с сельским хозяйством на раз и категорически. Не только заменить людей и скот, но расширить площади посевных, чтобы кормить не только людей, но и скот, разгоняя сельское хозяйство настолько, насколько это вообще было возможно. Плюс у меня появились, пусть немного, но маги! А это тоже имеющий значение фактор. Конечная же цель включала не только развитие сельского хозяйства, но и высвобождение рабочей силы, чтобы обучить и поставить на производство, расширяя ассортимент товаров народного потребления, а мануфактуры снова работают не на чистом ручном труде, а на станках и агрегатах.

Планы Наполеоновские, однако после первых прикидок и обсуждения их со своим советом, никаких значительных трудностей не наблюдалось. Последний неспокойный год людей сильно встряхнул, заставляя гибче относиться к новому, так что момент для реформ вполне подходящий. Только вот трудности-то лежали не в вопросах организации производства.

Вопрос, кто новыми предприятиями будет владеть? Лично я в лице государства? Прокатило бы, работай на заводах скелеты. Однако работать там будут люди, и на руководящих постах в том числе. И если с мотивацией работников всё очевидно: нормальный дом, нормальную работу с зарплатой, и чтобы у семьи всё было хорошо — вот и вся мотивация, то с управляющими всё не так просто. Им нужен стимул, настоящий, чтобы оправдывал ответственность, сложность и масштаб работы. Очевидный вариант — делать их владельцами. Я бы так и сделал, если бы не одно обстоятельство.

Начинающие капиталисты на заре эпохи, в отличие от своих собратьев из заката капиталистической эпохи, на развитие как раз очень даже мотивированы. Рынки сбыта надо осваивать и захватывать, а для этого развивать и расширять производства. Об оптимизации и уменьшении расходов никто и думать не будет, наоборот — вложи денег и побольше, иначе конкуренты вложат и получат профит раньше тебя. Всё так. Но!

Пережитки феодальной эпохи, аристократы относятся к крестьянам, как к собственности. В прямом смысле, вообще без всяких иносказаний. Даже если к людям аристократ относится хорошо и бережно, то это «хорошо и бережно» по отношению всё равно не к равному себе человеку, а как к дивану, лошади, красивому костюму. Вещи. Вещь, живая или мёртвая, разумная или нет, не имеет значения, это вещь. И к рабочим будут относиться плохо, не из злости или цинизма, а по инерции мышления. С этим придётся бороться и отслеживать внимательно.

Хотя бы с торговлей всё было понятно. Когда королевство посыпалось, ко мне в гости начали захаживать торговцы не только местные, а порой и очень даже издалека пришедшие. С деньгами и готовностью покупать. Рынок сбыта будет, представим конкурентный товар, и всё у нас купят за милую душу. Ага, всего и делов-то осталось — всё это организовать. Начать и кончить.

А ведь ещё под всю эту красоту мы писали законы. Мы — это в основном я. А мой совет и консультанты переводили мой текст в такой, каким в этом времени привыкли оперировать. Но со сводом законов получилось забавно. Своими законодательными актами я людей натурально шокировал. Что я своих людей не наказываю, это я молодец, благодетель и всё прочее, но чтобы запрет на телесные наказания был записан на государственном уровне! Как это, крестьян пороть нельзя⁈ В смысле, нельзя всё имущество отобрать? Вообще нельзя, никак, ни по желанию дворянина, ни в качестве наказания. Никак! Штрафовать — можно. Заключение под стражу на срок более двух недель и конфискация имущества — только через суд в моём (пока) лице.

— Это попрание всех традиций и здравого смысла!

Единственная фраза, что не звучала, как ругать, блеяние, мычание и прочая нечленораздельная речь. Да, прочитав первую часть нового законодательства, аристократы собрались, чтобы выразить своё неудовольствие.

Смотрю я на эту разношёрстную публику и понимаю — с ними каши не сварить. Всё равно, что в моём прошлом мире наша светлая федерация внезапно развалилась бы, а новый правитель нескольких областей, собравшихся в новое государственное образование, начал бы строить коммунизм и плановую экономику, пытаясь подписать на это дело местных предпринимателей. На смех бы подняли и вся недолга (может, и не все, но большинство точно). По мнению почтенной публики, всё должно работать так, как они привыкли, и никак иначе, потому что меняться и перестраиваться лень.

Я, однако, такого ожидал, так что речь уже заготовил. Успокоил, умаслил дворянское собрание, мысленно ставя на них крест. Новый мир мы будем строить с другими людьми, те же торговцы, с которыми мы в торговую сеть включились, новые законы приняли как должное, отлично понимая, что воздействовать надо не через плеть, а через кошелёк и зарплату. Так и живём.

Глава 4

— Не, двадцать миллиметров, это всё же до… кхм…

Испытания показали, что надо работать дальше. Тяжёлая, свинцовая пуля конского калибра, конечно, имела чудовищный импульс, но вместо ручного оружия у нас получилась небольшая пушка.

Хорошая новость — со стволами мы, в принципе, разобрались. Технология есть, оставалось развивать и дорабатывать, но сам ствол мы сделать в состоянии. Пусть только гладкий, но и на том спасибо.

Совершенствовать сейчас надо в первую очередь пулю. Шарик даёт недостаточную кучность боя, а ещё не всё в порядке с убойностью. Для лишённого доспешной защиты человека любая пуля смертельна, но у нас здесь рыцарство, доспехи, причём далеко не всегда простые. Артур, маг из недавно пришедших, накинул на скелетный доспех довольно простое укрепляющее заклинание, и двадцатимиллиметровому шарику не удалось пробить сталь. Вмятина была жуткая, человека точно уронит, но не факт, что убьёт. Нужен стальной сердечник. Извращаться и делать свинцовый шарик с сердечником, учитывая, что мне всё равно надо сокращать калибр — нет, пустая трата времени.

К своему сожалению, о пулях я знал не особо много, пришлось изобретать.

Закрывшись в кабинете, приступил к работе. Взял стальной стержень. На вершину его сделал свинцовый набалдашник, что собственно и станет телом пули. Насколько я понимал во всех этих механизмах, основная масса должна быть в передней части пули, а позади лишь хвостовик для стабилизации. Засомневался, правильно ли я думаю. Сосредоточился на одном скелете, взял палку, налепил на один конец сырой земли, бросил. Да, летит куском земли вперёд.

Вернулся к работе. Посидел, покрутил конструкцию из стержня и свинцового набалдашника на бумаге и в голове. А если сделать лопасти? Немного удлинить стержень, переднюю часть сделать в виде прямых лопастей, более толстых, ради массы. В задней части тоже лопасти, но изогнутые, для вращения, и поменьше. А чтобы пороховые газы толкали пулю — пыж, пока из кожи. Свинец мягкий, производить подобные боеприпасы можно на прессе. Понятно, что при прохождении доспеха весь свинец слижет со стержня, но человеку под доспехом должно хватить с запасом.

Посидел, подумал ещё. Нарисовал другую конструкцию, свинцовый шарик с хвостом из лопаток. Сижу, смотрю на неё и осознаю, что в аэродинамике пуль я понимаю очень мало, надо ставить эксперименты, обрабатывать результаты. Плюнул, в метафорическом смысле, и нарисовал флешетту. Надо как минимум попробовать пальнуть десятком стальных стрелок из гладкоствола.

Над системой заряжания всерьёз не думал, пока неизвестен калибр этим заниматься рано. Сейчас инженеры изготавливали по пять стволов разных калибров, покажу им пули, пусть сделают хотя бы по полсотни, будем экспериментировать с навесом пороха, да и сами пули попробуем.

Странное чувство. Хочется сделать много всего, именно с порохом, но получается, что пока делать-то и нечего. С калибром бы определиться хотя бы, да хоть что-то на вооружение принять, чтобы было от чего отталкиваться. А то окажется внезапно, что все мои нарисованные пули ещё хуже обычного шарика, вот будет смешно. И грустно.

Посидел над рисунками и чертежами и сообразил-таки, как можно делать нарез. Один. Но нужен сложный станок. Принципиально не сложнее ткацкого, конечно, но всё равно не простой. Будь у меня стержень, на котором расположен один резец, эх. Ствол набегает на стержень, одновременно поворачиваясь ровно настолько, чтобы получить требуемый шаг вращения. Теоретически выполнимо. Прямо сейчас оно мне не надо, но конструкцию я начал прорабатывать.

А ещё всё острее встаёт проблема металлургии. Я в этом вопросе разбираюсь на уровне обывателя с широким кругозором, знаю, что есть сплавы, знаю, что есть некоторые фокусы с закалкой, но на этом всё. Да, мы смогли воспроизвести вполне представительного по местным меркам качества сталь, но затем прогресс затормозился. Мои, с позволения сказать, инженеры периодически придумывают всякое и пробуют разные подходы, но это метод удачи. Ждать сотни лет, пока у кого-нибудь что-нибудь случайно получится — можно, но не хочется. Потому что в этом мире есть горные кланы: отдельные кланы гномов, разбирающихся в работе с металлами. Дело за малым — найти их и нанять. Задачка не то чтобы невозможная, но точно длительная. В любом случае это быстрее, чем ждать естественного развития прогресса.

Хотя, с другой стороны, прогресс можно и подстегнуть. Ведь я к чему стремлюсь, вводя все эти реформы и проводя преобразования? К развитию и прогрессу. Тянуть всё на себе — даже для моего мёртвого горба слишком. Смысл в том, чтобы сначала высвободить рабочую силу с натурального хозяйства — крестьян перетянуть в города. А затем обеспечить уровень жизни достаточный, чтобы человек лет до двадцати мог учиться. В идеале — любой гражданин моей маленькой страны. И вот этот поток молодых специалистов и погонит науку в рост. Над чем один сталевар будет думать век, тысяча найдёт решение за неделю. Но когда это ещё будет, у меня даже мои ученики из детей дикарей выхлопа пока не дают.

От работы отвлёк шум работы паровых двигателей. Выбрался на стену. По учебной площадке ездят, весело пыхтя, первые два трактора. Если откровенно — тот ещё монстр Франкенштейна. Надёжность паршивая, требует много обслуживания и ремонта, прихотлив. Одно хорошо — мощность вполне достойная. Как минимум пахать и собирать урожай этот уродец был вполне способен. Будем потихоньку совершенствовать и дорабатывать, глядишь, через несколько стадий доработок получится приемлемый агрегат.

Хотя я несправедлив. Для этого мира это настоящий монстр. Появившиеся у меня маги принимают посильное участие в сборке, что позволяет поднимать качество. Например, укреплённый магией резец на столярном станке чище и увереннее грызёт сталь, котлы при сборке уже почти не подгоняют вручную. Да и мощность запредельная. Не в том смысле, сколько он тащит, а в том смысле, что воды залил, дровишек подбросил и вперёд. При всех сложностях в обслуживании трактор — не лошадь. Не сдохнет, не замёрзнет, ногу не подвернёт, не заболеет. Любая поломка устраняется, а с учётом конструкции очень многое правится кувалдой и ломом. Такая позитивная мысль немного примерила с суровой реальностью.

Зарядившись позитивной энергией, отправился к жене и совету, разросшемуся настолько, что я перестал утруждать себя запоминанием всех вовлечённых личностей. Количество вокруг меня людей растёт, имена и род занятий я ещё для себя отмечаю, но создаваться межличностные связи… Существование в форме лича всё больше на мне сказывается, слишком много различий в восприятии мира между мной и живыми людьми.

А работы у совета было много. Мы пока даже не начали всерьёз перестраивать экономику моего государства, по привычке носившим название «Предельное», или просто «Предел» (скажу честно, мне оно и в долгосрочной перспективе нравилось, красиво звучит), только первые сдвиги обозначили, а старая система уже сыпалась, как съеденное изнутри термитами дерево. И как ни прискорбно, корнем бед были сами люди, аристократы и чиновничий аппарат в первую очередь. Не желали они понимать, как работает новая система, не желали вникать. До трагических слёз смеха доходит. Сидит какой-нибудь писарь, что всю жизнь был там посажен, переписывал списки семей (домов) в окрестных деревнях, базу налогоплательщиков. Ему говорят: земли опиши, людей, каждого, не по домам, а каждого человека персонально. А он не понимает. Глазами хлопает и спрашивает моего лича: зачем. Раньше так не делали. Сколько помню себя, говорит, всегда домами считали. Зачем люди? Дети ещё не работают, бабы своими бабскими делами занимаются. Ему лич говорит: не твоё писарево дело, пиши, что требуют. Он: понял. И идёт всё равно переписывать дома. Почему? А потому что всегда так делали, а кто-то просто напутал что-то, или по глупости, а он лишнюю работу делать не будет, он умный, ведь всегда так делали. С такими сказочными созданиями и приходится иметь дело.

И нет, они не тупые. Ну, не все, во всяком случае, дело несколько тоньше. Мне кажется, дело в объёме одновременно происходящих изменений, раз, и в том, что эти изменения не вызваны какими-то естественными переменами в жизни, два. С точки зрения этого клятого писаря всё течёт вроде бы так же, как раньше, но почему-то от него резко потребовали много работать. И ведь с его колокольни пересчитывать всех этих людишек действительно нет никакого смысла, ведь половина детей и до зрелости-то может не дожить. Молодуха замуж выскочит и в другое место утечёт. Это всё равно что заставлять офисного работника делать опись ручек и других расходников. Зачем делать опись ручками и на бумаге, если по ходу этой описи ручек и бумаги станет меньше?

Приходилось учить и заставлять, где добрым словом, где добрым матом, заставлять систему работать, принуждая, снова и снова, с хрустом проворачивая шестерёнки, потому что иначе никак. Проводим перепись населения, да не просто перепись, а с учётом имеющихся навыков, потому что нам не просто пустые списки нужны, а понимание, куда кого отправлять и, если потребуется, чему обучать. Мне ещё заводы собрались строить для людей, и рабочих туда набирать вместо скелетов. Дожил, реиндустриализация, эффективных и бесплатных скелетов заменяют неэффективными людьми, которым нужно спать и платить зарплату. Однако людей у меня, как ни странно, больше, чем скелетов. Хотя, если создавать не эффективных гвардейцев, а кадавром… Впрочем, глупость, кадавр бесполезен чуть больше, чем полностью, так что всё мы делаем правильно. Верной дорогой идём, товарищи.

Больше всего веселья, впрочем, вызывали жители Предельного, который город. Раньше они возмущались, что пришли скелеты и работают, а честным людям работать не дают. Теперь возмущаются, что халява кончилась и город обязан набрать потребное количество работников на производства. Л — Логика. П — Постоянство. З — Зажрались.

— Мне кажется, надо создавать выездные комиссии и проводить перепись через них, — просмотрев очередную пачку бумаг, предложила Алиса.

— Дорогая, кроме вас, мне в такую комиссию и зачислить-то некого. А земель и деревень у нас теперь знаешь, сколько? — возражаю, хотя в целом с ней полностью согласен.

Нежить не пошлёшь, с коммуникацией у мертвецов не очень, а граждане таких гостей не оценят.

— Крепитесь. И не переживайте сильно из-за ошибок. Раза с третьего проведём всё так, как надо.

Глава 5

Хаарт начал действовать.

Оставим за скобками факт, что власть легитимна ровно настолько, насколько правящий класс эту легитимность признаёт. Неважно, что королём Хаарта по факту не считает никто, кроме самого Хаарта. У Короля-лича есть вооружённые силы, и больше нет оппозиции, так что Его Величество принялось приводить ближайших дворян к присяге. И, отдаю должное, Хаарт не допустил в городе голода. Находясь фактически в блокаде и разве что не в осаде, он удержал в городе порядок и относительное благополучие. Торговцы, что, несмотря на весь, хаос продолжали курсировать по стране, уже успели посетить столицу, а затем добраться и до меня, передавая новости. Проверить у меня нет возможности, своей разведки как не было, так и не появилось, только слухи собирать могу, так что информация из третьих рук.

Возникает насущный вопрос, мне-то что с этим делать? Доберётся до меня Король-лич? Если всерьёз намерен удержать королевство от развала — доберётся. Да и про жену с ребёнком наверняка вспомнит. Ценность жизни последних, к слову, стремительно падает. Мне на королевство плевать, для меня вообще практически любые внешние силы в лучшем случае нейтрально-враждебны, а чаще просто враждебны. Будет Хаарт новым поколением местных дворян, или аристократия соседних государств, что установят новый порядок на этих землях, — все они попытаются вытолкать меня обратно в мою крепость (а то и вовсе окончательно умертвить). Может быть, не сразу по факту, а разобравшись, что я делаю и что с этого получаю. Для меня же окружающий мир представляет интерес только в качестве рынка сбыта (пока что), и я могу существовать вообще замкнуто, нисколько из-за этого не страдая. Более того, все аспекты государственной жизни будут развиваться — культура, наука, производство, потому что я целенаправленно строю плановую экономику, способную работать как в открытом режиме, так и в закрытом замкнутом цикле. И местное средневековье мне в этом только помогает, так как местные ещё просто не создавали систем, ориентированных на внешние поставки, только на внутренние ресурсы и с внутренними потребителями.

Так вот. Любая власть, что захочет меня подчинить себе, мне сама по себе пользы не несёт, только вред. Поэтому единственный способ сосуществования, который я принимаю — договор вольной марки. Ну, его вариация в наших конкретных условиях. Я готов торговать и даже платить налог сюзерену, но! Никакого воинского набора, никакого обязательного участия в военных операциях (если я сам не захочу во что-нибудь вписаться), и на моей территории работают только мои законы, иначе говоря, широкая автономия. Только кто же мне такие условия даст? Добровольно — никто. Зато, получив от души по сусалам от моей армии — да, будут готовы договариваться. Возможно.

С Хаартом сложнее, ему после всего произошедшего будет принципиально важно получить от всех полное подчинение. Хотя вполне возможно, что Король-лич станет осторожнее и гибче, как раз позволяя новым вассалам определённую автономию в обмен на верность, в противном случае ни о какой верности и речи не пойдёт.

Получалось, что мне так и так придётся с Хаартом пересечься и поговорить, а действовать уже исходя из результата переговоров. Я думал, у меня останется некоторый подсознательный страх перед моим, по факту, создателем, но нет. Никакого пиетета, потребуется — сам Хаарта на кости разберу.

Однако пока разделяющее нас расстояние оставалось велико, я мог заниматься своими делами. В первую очередь — весело и со вкусом выносить местным мозги, заставляя работать новую политическую систему. Перепись мы всё же провели и сейчас вели медленную индустриализацию. Людей освобождали от ручного труда. Уже пяток деревень работали на паровых тракторах, а освободившиеся люди осваивали новые профессии.

И если с мужиками всё было сложно, хотя и ожидаемо (наивные отчего-то полагали, что на работы их забирают временно, а здесь, вот чудо, переучиваться надо всерьёз и надолго), то бабы отказывались работать совсем. Не потому, что ленивые, нет. Опять старое мировоззрение нарывается на новые реалии.

Камень преткновения. Звучало так: «в смысле, я буду еду на зарплату покупать? Всю жизнь еду сами выращивали, а теперь у торгаша какого покупать? Да ни за что! Дайте мне кусок земли, сами всё вырастим!»

И всё, переубеждать бесполезно. Мои подчинённые честно пытались. Собирали баб в одном классе, а дальше проходил примерно следующий диалог:

— Вы трактора видели?

— Видели.

— Как работают, видели?

— Видели.

— Что трактора могут, как вся ваша деревня работать, видели?

— Видели.

— Всё, на земле теперь работают трактора, на них произведут еду. Вы будете работать, получать зарплату, а еду купите.

…синий экран смерти…

А точнее, поток криков, что обманут, да зачем, да свою еду надо самим растить, иначе сиськи обвиснут, хер стоять не будет, детишки не родятся, и тому подобный поток сознания, сводящийся к мысли: дайте кусок земли, мы сами себе на поесть вырастим. И как ты ребус не крути, не принимает крестьянская голова мысль, что машинный труд эффективнее ручного. Глаза видят, но мозги не воспринимают.

А когда пытаются объяснить: времени на землю у них не будет, потому что баба будет на работе по шесть часов в день, пять дней в неделю работать, возникает второй синий экран смерти и поток возражения. Ведь как, нельзя! Надо же печку натопить, дом намыть, детей обстирать, учить, следить, воспитывать и тому подобное. Им по третьему кругу объясняют, что дети будут ходить в школу, что за ними не надо смотреть (поток отрицания, мол невозможно такое, никогда такого не было и не будет), что квартиры им уже показывали, печи топить не надо, даже еду готовить не надо (снова поток отрицания, мол чужой человек плохо будет готовить, в суп плюнет, мясо понадкусывает, а в чай и вовсе непотребство какое сделает).

В общем, были бы мы в моём прошлом мире, нашёлся бы правозащитник с причитаниями: Ах, это так прогрессивно: отобрать у крестьян землю, детей, частные дома и готовку еды из крестьянских продуктов, чтоб согнать всех в стойла человейников, ограничить всё воспитание одной только школой, заставить работать от звонка до звонка на конвейере ради возможности покупать эффективный белковый комбикорм из насекомых и сои. А уж если в этом плане добавить про уравниловку и двойной паёк, то точно-точно получится рай на земле и совсем не антиутопия.

Ага, именно так! Выселить крестьян из домика с земляным полом и одной комнатой на всех, полного насекомых и прочих милых обитателей, в многокомнатные квартиры с удобствами, заменить похлёбку из редьки и хрена с капустой на трёхразовое централизованное бесплатное питание с мясом и овощами, оторвать от ненормированного труда на земле, от которого загибаются в тридцать, и принудить работать восемь часов в день по рассчитанным нормативам, не калечащим здоровье, забрать детей с улицы, где они предоставленным сами себе, оторвать от детского труда в поле и загнать в школы, ну и по мелочи, ещё всякого, ага. Тиран, сатрап, деспот, угнетатель народных масс. Ещё бы женщин и детей насиловал обязательно, да физиология не позволяет.

Я на этот цирк смотрел философски. Привык уже, что восприятие нового первое время встречает такое отрицание. Понял, что новое люди готовы воспринимать в двух ситуациях, стрессовых. Первый, когда в жизни произошёл полнейший писец, и если хочешь жить — принимай новые правила игры. Тогда, видя крах старого уклада жизни, человек легче принимает новый. И второй, когда тебя пинками и затрещинами заставляют оставлять за спиной старое, но привычное, принуждая принимать новое, неудобное и чуждое. Ну, либо третий вариант, когда изменения растянуты на целые поколения, и не кажутся резкими.

А ещё я приказал разделить людей на группы не по пятьдесят человек (как с ними работали сейчас), а по пять. И работать с такими маленькими группами и никак иначе. Чтобы подавить эффект толпы, во-первых, и чтобы получаемый материал внимательнее воспринимали, а не на окружающих смотрели, во-вторых. Потому что в группе из пятидесяти человек один кретин, который начнёт возмущаться, сподвигнет на возмущение и остальных. А в маленькой группе один кретин будет смотреться кретином, да и заметен станет сразу, не успеет волной кретинизма окружающих обдать.

— И что с этим делать? — спросила Алиса на очередном собрании.

— Ждать, — пожал плечами её брат. — Втянутся, поймут, примут новый образ жизни. Не они — так их дети.

Девушка поморщилась.

— Вот ты сейчас меня вообще не успокоил!

Ланс, усердно проводивший на бумаге какие-то подсчёты, выдал:

— С таким темпом переобучения перевод крестьян на заводские работы займёт три года, плюс-минус полгода в качестве погрешности.

Ланс полностью отказался от карьеры торговца, а чуть позднее и работой с казной уже не так сильно интересовался, что вызывало у его отца, моего текущего казначея, лёгкую грусть.

Молодой и дотошный юноша снова и снова крутил в голове мои планы и идеи, выкладки и проекты, подходил, спрашивал, путался, что-то понимал, уходил, снова вникал. И после нескольких итераций этого нехитрого действия до уже бывшего торговца внезапно дошло: деньги всего лишь ресурс. И если у тебя есть мощное производство — плевать с высокой колокольни, есть у тебя деньги или нет. Ну, не совсем так, конечно же, но само понимание актива парень осознал. После чего торговля в том масштабе, в каком ей занималась его семья, стала казаться мелочной и смешной. Что такое десять торговых караванов, курсирующих по стране, если у него в руках были производства, измеряющие продукцию десятками тонн?

Торговаться из-за партии в несколько тюков ткани? Ха! У нас здесь, на «моей» земле проживает без малого пятьдесят тысяч человек, и их надо обеспечить одеждой, столовыми приборами, посудой, мебелью, домами и прочими подобными вещами. Не жалкие три — пять тюков ткани, а минимум сто пятьдесят тысяч комплектов (по три на сезон) летней и зимней одежды, плюс те же сто тысяч комплектов постельного белья!

Ланс «ворочал» такими суммами, какие его семья не заработала за всё время своего существования, за все поколения. Ерунда, что эти производства ещё только запланированы, их надо создавать, запускать и раскручивать, это всё мелочь! Оно запланировано и будет построено! Не в некоем отдалённом будущем, а вот прямо сейчас, на его глазах, в течение пятилетки. Поэтому и старик Бальмонт ворчал скорее из старческой привычки. Глянул он один раз в бумаги сына, крякнул, почесал сначала подбородок, потом затылок, потом нос, да и пошёл душевное здоровье лечить.

— Оптимистично, — прокомментировал я оценку. — Я прикидывал, что уйдёт лет шесть точно.

Взгляды сошлись на мне.

— А чем мы будем заводы наполнять? — задала вполне резонный вопрос Алиса.

Всё же у нас в плане было вписано определённое количество рабочей силы, на каждом этапе. Самый дефицитный ресурс сейчас — люди. Всё остальное — ерунда, решается щелчком пальцев.

— Или будем корректировать план? — деловито поинтересовался Ланс.

— Будем, — киваю. — Только не в ту сторону, в какую вы думаете. Или вы забыли, что творится на землях бывшего королевства?

Мои советники не забыли, просто имели некоторый скепсис.

— Не уверен, что беженцы с радостью пойдут к нам, — высказал Дуглас.

Пока разорений (больших) не началось, но я слишком хорошо понимал — сие есть вопрос времени. А где разорения, там и беженцы. Беженцы, что будут готовы принять любые новые обстоятельства, если это избавит их от лишений.

— Конечно, радости они испытывать не будут. Однако, если мы будем поддерживать репутацию тихой гавани, спокойной и защищённой от треволнений окружающего мира — придут и сюда. Нам ведь не так много и надо, верно?

Совет вынужден был признать мою правоту.

Глава 6

Шабаш заявился ко мне домой.

Глядя на Аду и её детей, я прокручивал наш разговор в памяти, уточняя себе, что мы там друг другу наговорили.

Даже формального согласия на брак я не дал, «отложив» этот вопрос. Ада согласилась на «устный договор о намерениях», однако мы друг друга, как мне кажется, вполне поняли. Моё «почти нет» скрывало в себе вопрос: «а на кой чёрт мне оно вообще надо?». Судя по тому, как после этого вопроса Ада, пусть не в прямой форме, но начала спрашивать — а что мне нужно и чего у меня не хватает, женщина прикидывала, как и чем будет платить за моё согласие.

Впрочем, я всерьёз прикидывал, как буду откручивать представителям этого семейства (у кого проявятся подозрительные магические способности) головы. Тому было сразу две причины, каждой из которых по отдельности уже хватало на предварительно вынесенный приговор.

Во-первых, магия. Допустим, Ада, будучи дворянкой, отбрехалась от церкви или как-то с ними договорилась, и потому не попала под раздачу вместе с прочими. Возможно такое? Откровенно говоря — не совсем. Дворяне без особой радости принимали в свои ряды магов, так что положение Ады (и явные способности ВСЕХ её детей) уже вызывает вопросы. А учитывая риторику церкви, особенно фанатичных ревнителей чистоты, вернее было бы ожидать, что их всем семейством должны были казнить. Поэтому я уверен — Ада качественно скрыла свою силу, и Святые отцы ничего не знали. Что наводит уже на следующую мысль: Ада и её дети — не маги, а последователи какого-то божества. И я почему-то не верю, что доброго и светлого.

Во-вторых, объявленное Адой долголетие. Так уж получалось, что наследники в классическом смысле мне не нужны. Ничего я не буду передавать своим детям. Потому что я либо правлю вечно, либо строю устойчивую государственную систему, с демократически избираемым правителем и правительством, и надёжной системой очистки правящего класса от гнили, после чего ухожу на покой или умираю. И я ещё решаю, оставлю ли в этом идеальном обществе капиталистов или ликвидирую, как класс (не физически, это важно!) на последней стадии формирования. К дворянам у меня вопросов нет — их не будет. Никаких привилегий, передающихся по наследству. Понимаю, это будет нереально сложно, создать общество равенства, где разумные настолько не равны, но такова цель. Идеал. Но дворяне — точно нет, ни под каким соусом. Некоторые привилегии магам — почти наверняка да, в зависимости от личной силы и способностей самого мага, но не просто в силу рождения с магическим даром и от одарённых родителей.

Ада же и её отпрыски… Насколько велика продолжительность их жизней? Если они способны жить столетиями — ещё есть некоторый шанс, что я её потомков перевоспитаю, заразив своими идеями и идеалами, но… Опасно. Пока неясен источник её силы и долгожительства — Аду я рассматривал в качестве потенциального врага. Только так.

Однако прямо сейчас Ада могла быть полезна. Нужно быть объективным и в меру практичным. Если твой враг может быть тебе полезен — воспользуйся его полезностью. Пока Ада не перешла определённых границ — пусть живёт и помогает.

— Герцогиня, — приглашающим жестом указываю на стол.

Проявляю ответную вежливость — стол, яства. За спиной Ады всё тот же хмурый мужик, рядом со мной Алиса. Я за женой буду ухаживать сам, ибо всё равно не ем. Некоторое время мы отдаём должное блюдам. Ощущение такое, будто чувствовать вкус пищи может только Алиса, но и она недовольно зыркает в сторону гостьи, чем вызывает у Сайтимы лёгкую улыбку. Наконец, молчание прерывают.

— Во время нашего прошлого разговора, Арантир, вы упоминали проблемы, с которыми столкнулись, — начала Ада.

Я мог бы просто пропустить её маленькую манипуляцию мимо ушей. Жалкие трепыхания смертных, ерунда, не стоящая внимания. Однако придётся немного осадить герцогиню, чтобы не считала, что делает мне великое одолжение. Что вообще делает мне одолжение.

— У меня нет никаких проблем, Аделия. Есть обстоятельства, принимая которые я трачу несколько больше ресурсов на достижение цели, чем хотел бы. Однако ничего непреодолимого для меня нет.

Ада кивнула, ничуть не изменившись в лице.

— Прошу прощения за эту оговорку, Арантир. Итак, после нашего предыдущего разговора я размышляла… Какой вклад смогу внести в ваше дело, — нашла она обтекаемую формулировку.

— И какой же? — без особого интереса спрашиваю.

Хотя мне интересно. Ада может предоставить мне специалистов, которых у меня нет. Либо сделать что-нибудь, что её дискредитирует в моих глазах. Выдаст своего покровителя. Впрочем, всерьёз я на это не рассчитываю. Если там какая-то опасная гадость, Ада будет скрывать её до последнего. Пока не будет уверена, что я благосклонно отнесусь к её покровителю, либо буду вынужден закрыть на это глаза из-за её полезности.

— Вы говорили о мастерах, в том числе о кузнецах, — ответила Ада.

— Говорил, — подтверждаю.

Ведьма улыбнулась чуть шире. С хитрым прищуром. Похоже, уверена, что я сейчас начну от радости скакать. Похоже, ведьма решила сразу зайти с козырей.

— Мне известно об одном подгорном клане, изгнанном и почти уничтоженном.

Мне стало интереснее, что, впрочем, никак внешне не отразилось. Молча ожидаю продолжения.

— Лучших мастеров, чем гномы, в работе с металлами не найти во всём мире, — неправильно поняла Ада моё молчание. — Такие мастера точно будут…

— Да, они будут мне полезны. Где они? Как далеко? Есть ли с ними связь? Согласятся ли они со мной работать?

Женщина чуть наклонила голову, не меняя выражения лица.

— Как я уже сказала — они изгнаны. Пожалуй, многие правители были бы рады иметь таких работников, однако… Цена. Дело даже не в деньгах, целый клан — это целый клан. Там старики и дети, ещё или уже не способные работать, их тоже надо кормить. А значит, гномы будут вынуждены заламывать цену, просто ради выживания, ведь у них несколько… необычные предпочтения в еде, скажем так. Предпочтения, что непросто удовлетворить на земле.

Я понял её мысль.

— Мой подход к ведению хозяйства полностью снимает вопрос цены. Они могут получить всё необходимое, если мы договоримся об условиях сотрудничества. Но вы всё ещё не ответили на мои вопросы.

Ада чуть наклонила голову.

— Я подвожу к нужной мысли…

— Меня не нужно подводить, герцогиня. Мне нужна конкретная информация.

На какой-то миг маска дала трещину, позволив проявиться неудовольствию. Мимолётно, но я был внимателен.

— Тихомир, клановый голова, повёл себя слишком резко, за что весь клан теперь расплачивается. Большая часть мужчин в темнице, остальные пристроены в бараках. Работают, отрабатываю, так сказать, штраф. Хочешь конкретики, Арантир? За эту информацию я кое-что хочу получить.

И почему я совершенно не удивлён?

— Я слушаю, — движением руки побуждаю продолжать.

— Мне нужна твоя кость. Пусть самый маленький кусочек, фаланга пальца…

— Нет, — отрезал я.

Ада не удивилась.

— Я верну.

Она меня за идиота считает? Сначала позволить наложить на часть моего тела какую-нибудь гадость, а затем добровольно поместить кусок тела обратно в себя? Вот так взять и создать мутной бабе возможность устроить мне Ахиллесову пяту?

— Нет. Ни при каких обстоятельствах. Даже не обсуждается.

Герцогиня вовсе не выглядела разочарованной, более того, казалась довольной. Или вполне удовлетворённой.

— Я собрала всех специалистов во всех возможных направлениях наук. Они полностью в твоём распоряжении, Арантир, — резко сменила тему.

— Я познакомлюсь с ними чуть позже, — кивнул. — Это всё?

Стараюсь показать, что прогиб не засчитан. Ада, впрочем, вполне довольна. Какой-то хитрый план?

Далее пошёл разговор на светские темы, что уже не имело для меня никакого интереса. Вскоре ведьма с отпрысками покинула мои владения. Нашёл Дугласа и поручил ему навести справки, может получится что-то узнать об этих гномах. Приказ искать получили и торговцы, и маги. Найдут, гномы, особенно не такие, как Санни, а те самые подземники, не на каждом шагу встречаются, должна информация расползтись.

Пошёл знакомиться со специалистами. Пожалуй, стоит поставить слово «специалисты» в кавычки, потому что интересных людей там было слишком мало. Рукастые мастера присоединились к моим собственным работникам. Не скажу, что они ничего не могли показать, по местным меркам были вполне хорошими мастерами своего дела. Просто мои люди работали со мной, с теми требованиями и технологическим уровнем, какой установил я. Если приводить аналогии, новички были мастерами в школьной программе, а мои люди пусть и оставались троечниками, но уже в рамках техникума.

Из интересных был алхимик. Не такой безумный и отбитый, как мой, спокойный опрятный мужчина. Пришедший в ужас, когда увидел, как у нас поставлен рабочий процесс. Достаточно быстро я понял, что парочка не сработается, пришлось разводить по разным лабораториям и ставить разные задачи. Ещё нашлась женщина, разбирающаяся в кожаных и меховых изделиях. Кожевник? Можно её, полагаю, так называть. Поговорив с ней, решил заняться производством кожи и изделий углублённо. То, что у меня уже было, оставалось на весьма посредственном уровне.

Последний интересный экземпляр — смущённый лысеющий мужчина профессорского возраста. Ему бы пенсне и портфель в руки для полноты образа.

— Пусть на первый взгляд никакой… эм… практической пользы моя работа принести не может, я это понимаю, господин Арантир, однако…

— Говард, вы занимаетесь историей, я правильно понимаю?

Мужчина кивнул.

— Именно так. Я продолжаю работу своего наставника, всю жизнь собиравшего и, эм, осмыслявшего все известные нам сведения о прошедших веках.

Насколько я знал, историки двадцать первого века знали о веке, например, первом, намного больше, чем о нём знали люди в, допустим, пятом, десятом или пятнадцатом веках. Несоизмеримо больше. Научная база, компиляция информации, многочисленные исследования. Поэтому ждать откровений от моего гостя не стоило, однако мне было любопытно.

— И вы можете мне сказать, как появился мир?

Говард уверенно кивнул:

— С твёрдой уверенностью, господин Арантир! Более того, сотворение мира описано, с некоторой разницей, в легендах многих народов. Вычленить общие черты и составить усреднённое представление сумел ещё мой наставник. И я расширял это представление, хотя в большей степени занимался несколько иными…

С моей точки зрения, смотрелось забавно. Я уже прожил или провёл, в этом мире достаточно, чтобы не только нормально понимать местные языки. Сейчас я именно знал язык, как знал языки моего мира. Поэтому замечал некоторую архаичность его речи, когда мой разум достраивал понятия и слова, в этом мире и этом времени ещё неизвестные.

— Хорошо, Говард. Расскажите мне, как появился этот мир. Мне весьма интересно, с чего всё начиналось.

Глава 7

Моя великая реформа с переходом от скелетного труда к человеческому буксовала на все колёса.

Нет, крестьян мы постепенно втягивали, обучали и уже начали приставлять к делу. Они роптали, конечно, но выбора по большому счёту не имели никакого. Демократия пока оставалась чисто умозрительной конструкцией в моей голове, и крестьяне оставались людьми подневольными. Вся эта возня с убеждением и объяснением нужна была только для одного: появления у работяг мотивации.

Из-под палки можно заниматься только самым тупым и низкоквалифицированным трудом. Всё, требующее минимального осознания, тянуло за собой необходимость личной мотивации. Поэтому условно свободные крестьяне эпохи феодализма вытеснили рабов античной эпохи. Эффективность настолько несопоставимая, что окупалась вся связанная с созданием феодальной иерархии возня.

Мотивация. Работник-пролетарий с отрицательной мотивацией превращается во вредителя. Не потому что намеренно вредит, а потому что работает плохо, без огонька, на отвали. Да, есть штрафы, но к кнуту всегда стоит прикладывать пряник. Поэтому людей я убеждал и к работе допускал только после устного подтверждения от работника: «честно постараюсь вникнуть и понять, работать буду добросовестно» и так далее. Процесс шёл, только слишком медленно. Оставалось надеяться, что темп перехода крестьян в пролетарии будет нарастать.

Дети-дикари дали первый выпуск. Самые старшие из детей закончили своё обучение, сдав все установленные экзамены. Двенадцать человек всего, почти апостолы. Из них семерых отправил на производство, обучаться и набираться опыта. Не опыта работы, за время обучения детишки успели с моими инженерами поработать и в плане навыков давали фору всем переобученным крестьянам. Нет. Нужен опыт социализации и навыки управления людьми, потому что (имея преимущество в навыках и знаниях) должны быстро выбиться сначала в старших, затем в бригадиров и так далее по иерархии. Это мои будущие управленцы, потому что других у меня нет. Из местных тех, кто может потянуть производство, единицы, слишком сильно нужно ломать мировоззрение. Работаю с тем, что имею.

Взамен двенадцати выпустившимся набрал из городских сирот новеньких. В моём-то Предельном никаких сирот не было уже год как, но у других — вполне достаточно. Детям рабочих и крестьян (не сиротам) тоже строили школу. Строили не в смысле здания — это дело привычное и простое, а подбирали преподавательский состав. Снова столкнулся с проблемами. Местная детская психология и педагогика в целом существовала в зачаточном состоянии, так что мой тезис: «детей бить нельзя даже в качестве наказания» вызвал недоумение и нередко споры.

Просвещённая общественность (весьма куцая, надо отметить) начала меня убеждать, что вица — отличное мотивирующее средство. Какое-то время я честно пытался их переубедить. Словами. Устал и приказал отходить всех этими самими вицами, а потом спросил, как оно? Готовы на веру принимать мой метод воспитания и мотивации? Или неприятно и обидно? Наставники признали, что обидно и неприятно, их, просвещённых мужей, вицами, как детей безмозглых.

— А теперь запомнили и вняли одной простой мысли, уважаемые. Те, кого вы обучаете, должны подняться до вашего уровня, и никак иначе. И встать с вами вровень. Вы друг к другу с уважением относитесь? Вот и к детям извольте относиться с уважением.

Потом, конечно, поговорили и о наказаниях, потому что без кнута тоже нельзя. Не физические наказания, но различные штрафные санкции мы предусмотрели. С этим как раз проблемы большой не было, крестьянские дети и так-то особо благ в жизни не видели, и во время обучения жили куда лучше, чем дома. Сама возможность всего этого лишиться и вернуться к «крутить хвосты коровам», потеряв единственный в жизни шанс на счастье и достаток, уже мотивировала детишек так, что любо дорого смотреть. Так что за неуспеваемость дети набирали штрафные баллы, критическое количество которых и приводило к «отчислению».

Я даже решил провести эксперимент и ввести оценки наоборот. Не было обычной пятибалльной системы, где двойка значила «неудовлетворительно», а пятёрка — «отлично». Был только один «положительный» результат — знание всего необходимого материала. Оценки от единицы до пяти значили, насколько сильно ученик НЕ дотягивает до установленной планки. Так что требуемый минимум — это условный троечник. Всё, что дети учили и готовили самостоятельно, сверх требуемой планки, не давало условных «оценок», зато поощрялось конкретными призами и бонусами.

При такой системе средней руки ученик, тот самый троечник, становился неполноценным на фоне условных отличников. Средний ученик был, как и все, успешно освоившим программу. И, если хотел получить какой-то бонус, мог поднапрячься прямо здесь и сейчас. В школе, как я её помнил, троечники переставали стараться, потому что держать планку высоких оценок им было тяжело, а никакого выхлопа эти усилия не давали. Трата времени, и даже похвалы учителя не добьёшься, ибо его в глазах останешься троечником, просто разово получившим оценку получше. Бонусы от пресловутых «красных дипломов» не оправдывали те адские усилия, что потребовались бы не самому умному ученику, чтобы вытащить себя на такой уровень. Особенно если он уже успел сформировать в глазах учителей образ троечника, предстояло парню или девочке годами продавливать стереотип. Глупо.

Да, были ученики, которым сама оценка и похвала являлись достаточной наградой, но… Ради удовлетворения эго одного ученика из пары десятков усложнять жизнь этим самым двум десяткам нерационально. К тому же я не мешал отличникам выпендриваться, учись и получай бонусы.

Впрочем, я забегаю вперёд. Первые набранные классы и так радовали результатами. Дети, в отличие от родителей, новое мировоззрение впитывали куда охотнее, и идею: «станок важнее сохи», принимали без необходимости ломать шаблоны. Так что до момента, когда всеобщее образование станет привычным делом, ещё не один десяток лет пройдёт.

Оставшиеся пять парней из первой партии не были направлены в какое-то конкретное место, а отдались в ученики одному из моих приближённых. Перенимать знания и навыки, а ещё контакты. Кем они там станут со временем — вопрос открытый, посмотрим. Дело не в том, что мне некуда их отправить, наоборот, мне требуются люди на десятках направлений работы, сотни людей. Даже если повелением божества или какой-то невероятной магией все мои подопечные из дикарей разом обратятся двадцатилетними юношами и девушками с требуемым уровнем образования и личной подготовки, я всё равно все направления не перекрою.

С делами получилось закончить. Сейчас аврала не было. Он мог бы быть, пожелай я форсировать процессы, но решил дать всем немного расслабиться. Да, королевство развалилось и вокруг творилась вакханалия, ну и что? Вокруг не было никого, кто мог бы прийти ко мне и меня завоевать. Полевое сражение я могу дать любому, проиграть, потеряв всю армию, сразу поднять новую такую же и дать новое сражение, и так пять раз по кругу. Из невосполнимых потерь будут только рыцари смерти и личи, ну так я их в бой и не пошлю, незачем. А раз нет такой угрозы, рвать жилы и гнаться за количеством в ущерб качеству не стоило. Пусть всё идёт как идёт, самое важное для меня — получение представительного количества рабочих, чтобы их стало реально больше, чем крестьян. Тогда и начнём расширение и развитие. А пока люди не заменили скелетов за станками — спокойно растим пролетариат.

Я завалился в гости к Говарду, составляющему по моей просьбе историю от сотворения мира.

— На чём вы с вами вчера остановились, мой друг? — обратился я к историку и летописцу в одном лице.

Я, конечно же, наш разговор прекрасно помнил, но давал время человеку собраться с мыслями.

Признаю, хочется побыть скептиком, опираясь на картину устройства мира, что я вынес из прошлой жизни. Вселенная, галактики, звезды, планеты. Только вот у местных были серьёзные основания называть свои представления о мироздании верными.

Все местные разумные и даже не совсем разумные народы были точно уверены: мир сотворили три Безымянных. Три Творца, высшие божества, демиурги, превосходящие обычных богов так же, как боги превосходят людей. Несопоставимые величины. Не то что смертные, даже сами боги не способны понять и осознать сущность Безымянных. Неизвестно, зачем, почему, для чего, как, на всё эти вопросы нет никакого ответа. Творцы захотели сотворить мир — они его сотворили. Сообразили на троих. И всё, более они в своё творение не вмешивались, ибо существуют совершенно другими категориями. Вся история сотворённого мира от начала и до конца для Безымянных просто мгновение, по представлению местных, конечно. Впрочем, мне такое представляется вполне обоснованным. Причина считать, что Безымянных именно три, они в знаках. На небе звезды трёх цветов, синие, зелёные и красные. Причём не перемешаны между собой, а треть неба в зелёных звёздах, треть в красных, треть в синих, ну, голубых. И других таких знаков много, Говард добрый час перечислял.

Далее. Сотворённый мир не был совсем пуст, хотя изначально в нём была только твердь и Старшие Боги. Этих называют Безмолвными, ибо сила их настолько велика, что если заговорят — смертные этого могут и не пережить. На смертных однако Старшим Богам большую часть истории этого мира было глубоко наплевать. До недавнего времени. Безмолвные не отвечали за какие-то конкретные отдельные направления, нет, эти ребята своей плотью создавали целые пласты мироздания. И да, Светлая Мать — одна из Старших Богов, одна из Безмолвных. Всего же Безмолвных семь. Великая Твердь (или Великий Твердыня, он, кажется, мужчина), что создал из своей плоти твёрдую землю и сам мир. Круг Воды, создавший воду на земли и в небе и обеспечивший её круговорот. Ветреный Странник, как ни сложно догадаться, создавший воздух. Эта троица сообразила на троих и создала жизнь, свою… кхм… дочь и сестру, сына и брата. Нда. Из своей плоти трое создали четвёртого Безмолвного. Не чистое божество жизни, а саму концепцию, как понял. Как сказал Говард, Вечный Творящий (имена у них очень плохо переводятся) не только за «жизнь» в прямом смысле отвечает. Бревно горит, давая жар — тоже часть плоти Творящего. Если говорить более… научным, коли это будет уместно, языком, творящий отвечает за саму возможность существования химических реакций, чтобы в мире не только чистые химические элементы существовали. Пятый — Шёпот Времени. Благодаря ему идёт время, потому что без него мир существует в статическом равновесии, а значит, не происходит ничего. Шестая — Великая Мать, Светлая Мать, давшая живым существам разум, а разумным — магию. И последний — Серый Прах, как ни сложно догадаться, Смерть. Ибо без смерти живые не были бы смертными.

Семь Безмолвных до недавнего времени не имели своих жрецов, никто им не поклонялся. В том смысле, что все смертные точно знали о существовании этой семёрки, чтили и были свято убеждены: это очень важные ребята, без которых никак. Но для местных эти семеро были чем-то… само собой разумеющимся. Типа как Вселенский Взрыв. Он вроде как есть (как теория) и вроде как создал вселенную, ну и всё. Поклоняться ему нет никакого смысла. Да и вообще смертные считали, что Безмолвные даже не замечают существования смертных. А вот оно как повернулось.

— Да, Арантир. Сегодня я расскажу, как появилось второе поколение богов, — настроился на рассказ Говард. — Ибо эпоха Старших Богов была эпохой страшной и опасной для нас, простых смертных.

Глава 8

— Вы свободны, Тайра, — обрадовал я бывшую королеву. — Более никак вас не задерживаю, можете идти, куда захотите.

И указал на дверь, сам же остался сидеть. Женщина с недоверием посмотрела на дверь, затем снова на меня.

— Но?

— Что «но»? — я знал, о чём она, но решил отыграть непонимание.

Тайра нахмурилась.

— Вы готовы меня отпустить, но должны быть какие-то ограничения, условия…

— Вас же не держат в полной изоляции, Тайра. Новости вам регулярно передают. Я отпускаю вас, потому что королевства больше нет.

Женщина нахмурилась ещё сильнее.

— Это невозможно. Королевство… Соберётся снова. Нас многое объединяет, чтобы…

— Половина земель уже ушла под управление соседей. Хаарт сейчас пытается удержать власть в столице и ближайших землях… С переменным успехом. Я представляю независимый анклав, не признающий старого королевства и его власти. И сомневаюсь, что новый король, кто бы им ни стал, сумеет меня принудить подчиняться. Поэтому королевства в старых границах уже не будет никогда. Потому и ваша ценность… — я неопределённо повёл рукой в воздухе. — Стремительно падает, Тайра.

Женщина разозлилась, но быстро справилась с эмоциями.

— А раньше?

— Я держал вас при себе, чтобы излишне рьяные аристократы не использовали вас в качестве знамени в своей борьбе. Сейчас — делайте что хотите. Можете вернуться к Хаарту, можете найти других союзников. В любом случае для меня вы всего лишь женщина с ребёнком. Не больше и не меньше.

Такое положение Тайре, естественно, не могло понравиться. Да, она была птицей в клетке, да клетка-то золотая, и хорошо охраняется. А снаружи много тех, кто Тайру и её ребёнка захочет использовать. Или просто убить, такие тоже наверняка найдутся. Ребёнка точно, как отпрыска Хаарта. Вот и получалось, что уходить от меня, не опасаясь за свою жизнь, Тайра может только в сопровождении хорошего отряда, но кто ей отряд даст?

— Ты издеваешься надо мной? — бросила мне в лицо Тайра.

— Нисколько, — отрицательно качаю головой. — Однако в моих глазах вы более не королева. Нет никаких причин дальше содержать ваш и ваше дитя. Я выдам вам подъёмные и… Можете жить на моей земле наравне со всеми.

— Никогда! — вскочила Тайра. — Я не какая-нибудь крестьянка!

Меня её реакция забавляет.

— А кто вы?

— Королева!

— И где ваше королевство?

— Здесь!

— А ваши подданные?

— Вы мои подданные!

Как мило.

— И как вы заставите нас подчиняться? Признать вас? Вы вообще про такую штуку, как легитимность, слышали?

Несколько секунд бывшая королева пыхтела, пытаясь просверлить во мне дырку взглядом, но, наконец, успокоилась. Села.

— Что мне делать?

Я наклонил голову.

— Вопрос риторический, или вы хотите услышать ответ?

— Ответ. Я… Плохо понимаю, что происходит в мире вокруг.

Индустриальная революция начинается, вот что происходит, но об этом я пока промолчу.

— Ситуация такова, Тайра, что в качестве королевы вы не имеете никакой поддержки и опоры. Если будете держаться за титул — ничего хорошего вам ожидать от жизни не стоит. Однако вы хорошо образованы, насколько мне известно. И как минимум неглупы. А мне как раз нужны образованные люди, чем больше, тем лучше.

Во взгляде Тайры не появилось радости, скорее ещё более острое желание меня убить, но она меня слушала.

— Я могу предложить вам работу. Не какой-нибудь крестьянкой, а человеком, что управляет другими. Никакого титула, само собой, к работе не прилагается.

У Тайры на лице было написано, сколько всего она хочет мне сказать, что хочет сделать, и вообще. Обычно она умеет держать лицо, но последние события её самообладание подкосили. Да и за дитя наверняка переживает.

— Почему ты с этого не начал? Зачем сначала предложил убираться вон?

— Потому что я предлагаю работу Тайре, образованной женщине с ребёнком, у которой ничего нет и за которой ничего не стоит, а не Её Величеству Тайре, у которой тоже ребёнок, тоже ничего и никого нет, кроме огромного самомнения. Очень большая разница, знаешь ли.

Тайра вздохнула.

— У меня есть время подумать?

— Ну… — я обвёл взглядом помещение. — Прямо сейчас вас отсюда не выгоняют, но еду больше носить не будут. Найдёте столовую?

— Издеваешься, — вздохнула бывшая королева.

— Да я почти любя. Сразу ставлю перед фактом, правду говорю, заметь. Никакой сладкой патоки обмана. Да и предложение моё, если подумаешь, вполне щедрое. Могу же заставить и ручками поработать, прежде чем позволить людьми управлять. А я тебе высокую должность предлагаю.

Чуть подумал, добавил:

— Правда, должен сразу предупредить. Придётся работать. Много работать. Зато интересно. Своими руками строить новый мир — это всегда интересно.

— Что ещё за новый мир? — не поняла Тайра.

Отрицательно качаю головой.

— Я даже не будут пытаться объяснить. Это лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

В общем, уломал я экс королеву. Она, как никак, действительно хорошо образована по местным меркам, так что отпускать её из рук было бы расточительством.

Про «увидеть» я не соврал, когда королева первый раз узрела паровоз, это было зрелище. Ну, как паровоз. Паровозик. Маленькую платформу с паровым двигателем. В моих глазах — игрушка для детей, но для местных и это было прорывом.

Собственно, этот паровой двигатель на пару десятков конных сил был пока нашим пределом. Мы могли сделать штуку побольше, но резко падала надёжность и долговечность. Поэтому такие малыши на двести литров использовались практически везде, кроме заводов. В помещении стационарному котлу можно было как-то обеспечить нормальное обслуживание.

Пару часов потратил на объяснения, почему сотня рабочих может давать больше товаров, чем целый город с ремесленниками. В подробности старался сильно не вникать, чтобы Тайра не убежала на все четыре стороны с коммерческой тайной. Мало ли, повторить уже созданное мной сложно, очень сложно, если откровенно. Однако при наличии ресурсов вполне возможно. А тягаться со вторым индустриальным гигантом через пяток лет мне совсем не хочется.

Когда женщина поняла, во что вляпалась (снова постаравшись испепелить меня одним взглядом, или хотя бы просверлить сквозное отверстие), и по-настоящему согласилась стать членом нашей непростой команды, я уже готов был снова отправиться к Говарду. Увлекательно было слушать, как Старшие Боги осознали своё бессилие (творить они могли исключительно масштабами континентов, а потому разумную жизнь сотворить не могли при всём на том желании), создали пару богов поменьше. А уже те расплодились и понаделали разных разумных рас. И ведь у всех известных народов эти легенды совпадали до степени сличения.

Однако сегодня меня ждали винтовки. У меня появились сносные стволы примерно четырнадцатого калибра. И появились результаты отстрела. Флешетта показывает себя зело хорошо, если не по броне. Даже простые доспехи царапает уже с некоторым трудом, чаще соскальзывая. Но по плотному строю пехоты будет работать убийственно. Да и коням доставит массу незабываемых впечатлений.

Из пуль более или менее адекватной получилась с тяжёлым носом и свинцовым хвостом из четырёх лопастей. Стальной стержень сохраняет достаточную кинетическую энергию, чтобы пробивать даже кирасу. Только магическая защита спасает, но с этим как-нибудь разберёмся по ходу пьесы. Сейчас же я отобрал нескольких инженеров, чтобы продолжили эксперименты с пулями, может, ещё что сообразят.

Сам же вместе с остальными умными братьями пошёл делать механизм заряжания. Сначала сделали унитарный патрон. К хвосту пули крепился кожаный пыж, за ним заряд пороха, за порохом капсюль, всё это в плотной оболочке. О магазинной винтовке мы пока не говорим, сделать бы казнозарядную на унитарном патроне.

Народ задачу понял, засел конструировать. Сразу стало ясно: механизм должен быть простым и прочным, потому что у пули серьёзная отдача. Я пытался изобразить затвор, поднимаешь рукоять, отводишь назад, вставляешь пулю, возвращаешь затвор на место, поворачиваешь рукоять. Удержание происходит на рукояти и двух зацепах. Не вышло, на десятом выстреле зацепы мялись и затвор клинило. Нужна сталь лучшего качества, которой нет.

Сделали блок, запирающий казну и ходящий вверх-вниз. Поднимаешь, вставляешь пулю, опускаешь блок, взводишь. Лучше, но блок постоянно пытался вывалиться, а пулю вставлять неудобно. Пытались сделать так, чтобы блок уходил вниз — ослабили ложе винтовки, на третьем выстреле оружие сломалось между прикладом и стволом, как раз по ослабленному месту.

Доработали конструкцию. Блок не полностью уходил вниз, только передняя часть, задняя крепилась на болте-шарнире. Ничего не вываливается, уже хорошо. Пулю вставлять удобнее, хотя и не идеально. Сойдёт. Ударник встал под углом и стал самым слабым местом, однако в целом конструкция работала.

Изготовили пробную партию в сто штук и патроны, чтобы по сотне на ствол. Ребята прикурили, десять тысяч патронов — пока очень серьёзные объёмы для нашего патронного завода. Завода, по сути, нет, потому что пока неясно, какие делать патроны. А значит, нет технологии, и непонятно, какие вообще делать станки под изготовление патронов. Ну, то есть с флешеттами всё понятно, и их производство сейчас организуют, но это штука специфическая и под конкретные условия.

Загрузив оружейников снова собрался к Говарду, но снова не дошёл. Примчался посыльный, принёс срочное донесение. Какие-то нехорошие люди вторглись в мои владения и разграбили три деревни, кого забрав с собой, кого убив.

— Итак, соседи скатились до бандитизма, — констатирую, уже мысленно отдавая приказы.

Собрал свой отряд и выступил маршем на место действия. В голове держал возможность ловушки. Церковники с кем-нибудь могли скооперироваться, устроить налёт, чтобы выманить меня и напасть. Грабить и убивать, правда, не в их стиле. Они же, вроде как, за всё хорошее против всего нехорошего, но религиозная мораль, она как дышло, куда повернёшь, там и вышло. Резать глотки вроде как нехорошо, но резать глотки иноверцам — почётно и богоугодно. Девять Светлых отцов будут адекватными, а десятый — мудак. Поэтому в группу вошли в основном рыцари смерти, латники и арбалетчики только в качестве поддержки и прикрытия. Со следопытами проблем не будет, в поиске убийц у меня уже опыт есть, никуда не денутся.

Оставив жену за старшую, отправился в новый военный поход.

Глава 9

Наше появление для крестьян приграничных деревень оказалось почему-то внезапным. Не ждали нас, причём не ждали вообще, в принципе не рассматривали вероятность, что властитель земель появится и будет заниматься проблемами населения.

Откровенно говоря, когда мы появились в зоне видимости селян, те подались в бега. Рыцари смерти были быстрее, и, бросившись с места в бег, перекрыли маршруты отступления. А дальше была трагикомедия, называется: «овчарки стадо в деревню гнали». Рыцари смерти загнали селян обратно, собрали в кучу перед домом, как позднее выяснилось, старосты. Я подъехал и спросил:

— А почему вы, собственно, убежать попытались, уважаемые? Я, как никак, ваш правитель, собственной персоной, извольте знать.

Селяне не поверили. Сказать об этом не решились, но по лицам видел — не поверили.

— Так… Арантир. Слышали обо мне?

Никакой реакции. Позволяла бы физиология — вздохнул бы устало и тяжело. Снова головотяпство на местах. Проинформировал же всех! Специально бланки выдал, с которыми требовалось обойти все деревни и написанное в бланках зачитать. Пришлось сначала проводить политинформацию, доводя до сведения населения основное и важное. Кто я есть, какая у меня политическая программа, какие возможности предоставляются податному населению, то бишь им. Я, конечно, понимаю, что ещё год пройдёт (может, и два), пока досюда доберётся индустриализация, но совсем не знать реалий окружающего мира — это уже ни в какие ворота!

Хорошо, что помимо нежити и отряда «наёмников» (надо уже своим живым войскам какое-то адекватное наименование придумать, давно эти люди никакие не наёмники) были в моей свите и условные «чиновники». Государственный аппарат, понятное дело, находился в зачаточном состоянии, ещё одно направление, на которое не хватало людей, но постепенно строился. И люди для простейших поручений имелись. Честь по чести, на понятном языке всё деревенским описали и объяснили.

Те осторожно и с недоверием спрашивали, как так получается, что налоги я с них более не беру, если беру. У меня такие вопросы тоже появились, к местному барону. Уже собрался на обратном пути заехать, поздороваться. Однако после осторожных расспросов на эту тему выяснил, что ложная тревога, всё нормально. Барон не налог собирал, а готовил зерновой запас на случай всякого нехорошего, приводящего к неурожаю.

Наконец перешли и к недавним набегам. Не скажу, что многого ждал от крестьян, скорее наоборот. Сосед на этой части границы у нас всего один, так что вариантов, кто к нам захаживал и куда ушёл, особо и не было. Реакция крестьян, правда, опять слегка покоробила. Точнее, рассказ о том, как тут вообще жизнь идёт.

Сосед, тоже барон, с простым именем Куй, являлся великовозрастным идиотом. Была у него забава, прохаживаться по деревням, своим чаще, но и к соседям регулярно заглядывал, бить морды, насиловать девок, напиваться, в разной последовательности. Только что раньше сей Куй целые деревни в полон не уводил. Что-то изменилось, видать. Девок молодых порой таскал, но так, отпускал потом, когда наиграется. Короче — предельно неприятный тип.

С одним нюансом. Если принимать за правду всё, что мне о нём наговорили, с текущими его поступками не совсем вяжется. Поехать хулиганить по окрестностям — это отвратительное поведение, тем не менее характеризующее человека. Организовать налёт и всех с собой увести — это действие, характеризующее другого человека. Принципиально другого. Что-то изменилось.

Послушав и сильно удивив крестьян напоследок (никого не тронули, ничего не забрали, странные какие-то, чего и приходили), я отправился на «место преступления». Ничего выдающегося не увидел, разорённая деревня. Сам стоял в стороне, осмотр вёл через рыцарей смерти, обходивших дома. Да и они всего лишь пересчитывали трупы, пока я пересчитывал неприкаянные души.

Душ было больше, чем трупов. Ненамного, где-то на треть, причём без дифференциации, женщины и мужчины, дети и старики. Тот, кто сюда пришёл, убивал всех подряд, и тела забирал без видимой системы. Если сравнивать с предыдущей деревушкой, здесь убили примерно пятую часть, плюс-минус. То есть среди трупов не только мужчины, что пытались защищать свой дом, здесь все подряд. Короткий осмотр трупов ничего особо не дал — резаные раны от холодного оружия, народ валяется как попало, без видимой системы. Следов от перетаскивания трупов нет. Следов боя нет. Дома не разграбили.

Что здесь произошло?

Вариант первый: банда головорезов. Кого-то зарезали, пока остальных приводили к покорности. Всё логично, кроме забранных с собой трупов. Вариант второй: ловушка. Подключаем паранойю и получает ответ — трупы лежат, чтобы я по ним точно нашёл убийц. Тела взяли, на всякий случай, с той же целью. Если я не смогу поднять хитрую нежить-мстителя, то найти тело неприкаянной души — легко. Это всё объясняет, кроме исполнителя. Это кто же так сильно хочет меня достать? Не церковь, при всей неоднозначности Светлых отцов подобное всё же не в их стиле. Магов убивать — да, могут, если радикалы. Но вот так — нет. Тогда кто?

Взвесив всё в уме, пришёл к выводу, что ловушка всё же маловероятна. Чтобы меня с группой рыцарей победить или хотя бы заставить спешно уносить ноги, потребуется либо много магов (с которыми сейчас сложно), либо большой отряд, в смысле маленькая армия. А маленькую армию в лесу не спрячешь. Поэтому…

Вскоре мы двигались за духом охотником по какой-то лесной тропе. Не специалист в вопросе, но тропой этой недавно прошла большая группа людей с лошадьми. Теперь тропу топтала моя нежить, только я парил над грязью и мхом. Пара часов движения вывели нас к… полям? Немного странным, заброшенным что ли. Причём недавно, культурные растения высажены, но столько сорняков, что урожая ждать не стоит. Двигаясь дальше, наткнулись на деревню. Это уже земли барона, и здесь картина точно такая же, как и в прошлой. Кого убили, кого увели. Какая-то дичь здесь происходит.

Хотел бы двигаться дальше в том же темпе, но со мной живые, а живым нужно есть, спать. В общем, устроили привал.

Ночью медитировал. Это не какая-то магическая практика, нет, просто сидел, думал, прислушивался к себе. Я уже достаточно долго не рос в «уровне», проходя лишь небольшие стадии развития. И задавался вопросом — почему так? Я практически упёрся в свой предел количества. Что высшей нежити, что низшей у меня практически максимальное количество. Стоит, правда, уточнить — этот предел медленно, но расширяется. Я создаю несколько скелетов, чувствую — всё, предел. А через пару дней могу создать ещё нескольких. Рост? Рост. Только медленный. Таким темпом я удвою доступное количество нежити через пару веков. Остаётся только развивать младших. Младшие личи тоже проходят левелапы, только как-то иначе и я едва их ощущаю. И вот сейчас я пользовался спокойствием и тишиной, чтобы подумать и попытаться найти в свой силе подсказку — что делать дальше. В какие ещё направления изучения силы попробовать пойти, чтобы продолжить развитие. Создавать ещё одну чудовищную аномалию нет ни малейшего желания. А ведь единственная мысль, которая приходит — устроить ещё одну очень большую резню, армия на армию, чтобы коснуться своей силой потока из десятка тысяч мертвецов. Безумная идея, специально подобное устраивать не буду. Уж куда у меня мораль гибкая, это — выходит за рамки адекватного, тем более без гарантии на результат.

Утром продолжили путь, встретив ещё несколько опустевших деревень. Странно, что отсюда никаких слухов не приходило. Вымершие деревни в это время — не шутка. Болезнь если какая, это же сразу вся округа вымрет без локализации.

Уже после полудня мы добрались до замка. Обычный такой, бедный — деревянный частокол, каменный донжон. И скелеты на стенах. В смысле так с первого взгляда и не скажешь, стоят и стоят, но если немного подождать, становится понятна неправильность. Стоят, не шевелятся почти. Иногда ходят, но редко, механически. Мертвецы, не чистые скелеты, и в одежде, поэтому на первый взгляд выглядят обманчиво.

Некромант. Что я мог сделать в этой ситуации? Только одно.

— Фас!

Рыцари смерти пошли в бой. Приказ простой — всех мёртвых бить, живых — вытаскивать наружу, живыми. Если сильно сопротивляются — приложить по голове. Впрочем, как быстро выяснилось, живых внутри не было, кроме одного.

— Мы будем заходить? — спросил командир моих воинов, которые живые.

— Не стоит, — отрицательно качаю головой.

Штурм занял десяток минут. Донжон всего на три этажа, плюс подвал, чего там штурмовать? И везде тела, много тел. Некромант нашёлся на верхнем уровне. Какой-то лысый мужчина, как и положено, в потасканной хламиде вместо одежды. Приволокли его под мои очи, на колени поставили. Зыркает, разума не лишился, вроде.

— Зачем ты это делал?

Мужчина удивился.

— Я хотел, как ты! Стать личем! Возьми меня в ученики! Я силён!

Несколько сотен человек, за тысячу даже, отдали свои жизни.

— Ты совершил ошибку. Убивать врагов почётно. Убивать своих — позорно.

Рыцарь смерти оторвал этому деятелю башку, просто и незатейливо. Душу его я, конечно, поймал. Он мне на несколько вопросов ещё ответит и знаниями поделится. Только поднимать этого урода личем я, вероятно, не буду. Не умеет приоритеты расставлять, натворит мне потом непотребств, даже если прямой запрет поставлю. Разумные имеют свойство находить лазейки в ограничениях, психи находят лазейки неожиданные и весьма извращённые.

— Отойдите подальше и встаньте на привал. Я пока здесь похороню всех, — бросил уже своим.

Самая большая ошибка этого урода — урон репутации, моей репутации! Узнав о том, что он здесь творил, люди некромантов возненавидят, да и не только люди. Простой путь, чтоб его, убивай и развивайся! Куда проще, чем в других школах магии. Проще, наверное, только в магии жизни — рань пациента да лечи. Только маг жизни на такое никогда не пойдёт, собственная магия же и не даст. А тут такое…

Пока нежить готовила братскую могилу, я допрашивал лысого, уже как призрака. Ничего нового в плане теории он мне рассказать не смог, наоборот, у меня познаний было значительно больше. Лысый занимался самым тупым и прямым — поднимал скелетов, сбрасывал, поднимал новых. Да, формально он уже вплотную подобрался ко мне по уровню (столько живых в мёртвых перевёл, гадёныш), но на практике получался идиот, мало понимающий, что делает. Озарения, похоже, прошли мимо него.

Через несколько часов замок вспыхнул. Грустный получился поход.

Глава 10

Пока возвращались в родные Палестины, анализировал произошедшее, ещё раз полоская память некроманта. В первый момент я был несколько зол и раздражён, сейчас же задался вопросом — почему он развивался так быстро?

Нет, «в среднем» его развитие не опережало рамок развития обычного мага. Практикуйся очень много и получишь результат. Так работала магия этого мира, практически для всех. Но! Скорость. Некромант не подох от истощения, даже действуя на пределе своих сил. День за днём он доводил себя практически до истощения, однако черту не переступал. И черта эта была куда дальше, чем она у двух моих молодых помощников, с которыми я начинал путь и на чьё развитие ориентировался. Парни свалились бы от истощения, вдвоём не пройдя и половины пути этого маньяка, да и не восстановились бы уже к следующему утру.

Сам некромант ничего не знал и считал, что всё в норме, просто остальные маги — ленивые задницы, не стремящиеся к развитию, только и всего. Он не врал, не мог врать. Имел какую-то подпитку и поддержку? Благословение от какого-то божества? От какого? И зачем?

Стоило появиться нормальной связи с обелисками, я сразу обратился мыслью к своим скелетам в крепости и подошёл с вопросами к магам, описав ситуацию. Те, конечно, в некоторую оторопь пришли, но рабочую версию всё же выдали. Сгорание.

— Старшие маги стараются предупреждать молодых и начинающих, — пояснил самый взрослый из магов, что сейчас жили в строящейся башне, Дамьен. — Если начать слишком активно практиковаться в погоне за силой, можно вызвать сгорание. Маг сжигает свою сущность, что позволяет тратить больше сил и очень быстро восстанавливаться. Только это тупиковый путь, когда сгорание заканчивается, маг лишается и магии, и жизни. Предшествует этому быстро прогрессирующее безумие.

— Те результаты, что ты описал, — подхватила Генриетта, вторая по старшинству, — превышают даже то, что можно было ждать от сгорания, но в остальном именно этот случай.

Я ещё раз внимательно осмотрел душонку некроманта, пристально так. И… Обнаружил непонятные деформации. Вроде успел души рассмотреть вдоль и поперёк, а вот, встретил нечто новое и незнакомое. Век живи, век учись, помрёшь, а некромант тебя поднимет и сделает не беспонтовым скелетом-мечником или лучником, а уважаемым младшим личем.

Оставался ещё один важный вопрос. Если некромант развивается через сгорание, понятно, что рано или поздно помрёт… Ну а что с его магическим источником? Если такого скороспелого мертвеца поднять личем, каким он станет?

Пожалуй, я не буду никому задавать этот вопрос, пока не установлю экспериментальным путём. Вдали от чужих глаз. Естественно, я резать целые деревни не собираюсь, доступ к мертвецам у меня и так есть, осталось только некроманта, которого не жалко, отыскать. Всего-то делов, такие десятками по дорогам шатаются, бери любого!

По прошествии пары дней вернулся в крепость и получил от Тайры первый отчёт. Наличие образования ещё не гарантировало талантов в управлении людьми, так что женщину надо было проверить на чём-то безопасном. Таковым была выбрана переподготовка городской стражи в одном из городов под мои требования. Тоже дело нужное и важное, я собирался снимать со стражи обязанности по обороне города, переключая на поддержание безопасности, борьбу с преступностью и, в дальнейшем, базовую контрразведку. Естественно, стража превращалась из просто толпы мужиков с общими примерно очерченными обязанностями в организацию с отделами, разделяющими сферы деятельности и обязанности. Одним из ноу-хау было введение централизованного архива преступлений. Украл в одном городе — всё, будь уверен, искать тебя будут во всех моих городах и сёлах. Да и разделение обязанностей у многих вызывало заедание шестерёнок в черепушке.

Самые бестолковые стражники становились городовыми (название — «патрульно-постовая служба», во-первых, было для них слишком сложно, а во-вторых, слабоваты эти лоботрясы были для столь гордого наименования). Патрулирование улиц и просто поддержание порядка. Толковые стражники разделялись между различными отделами и назывались следователями. Появились понятия: преступление (в моём понимании), расследование. Преступления получили дифференцирование. Ну и да, из крепких парней набирали в «гвардию», силовиков, в чью прямую задачу входило бить морды и пресекать любое сопротивление силам правопорядка.

Предполагалось, что работа стражи станет эффективнее. Городовые в сравнении со стражниками имели меньше обязанностей, да и вообще чётче понимали, что от них требовалось. Да, платили меньше, что компенсировалось другими бонусами. У следователей работа была сложнее, но там и оплата, и бонусы, и несколько возросшая власть. Ну а у силовиков большая часть времени — тренировки и подготовка, и разовые акции применения силы.

Сидеть над всем этим самостоятельно я не хотел, потому поставил задачу Тайре, не требуя, чтобы она сразу всё сделала по красоте. То, что я описал, было конечной целью преобразований, Тайре я приказал обозначить путь к цели, не растянутый на десятки лет. И сегодня получил первый крупный отчёт.

Гордость, желание не ударить в грязь лицом (и на улице без средств к существованию ей тоже не хотелось остаться, но это оставим за скобками) мотивировали Тайру работать на совесть. И первые результаты меня, чего скрывать, радовали. Экс королева ничего не понимала в работе стражи, совсем. Только общее представление, что эти люди поддерживают порядок на улицах. И начала она с погружения в работу. Вызывала по одному отдельных рядовых стражников, десятников, сотников, и с каждым беседовала. Вдумчиво так, больше походило на допрос, судя по содержанию отчётов. Требовала рассказывать всё — от непосредственной работы, до того, как стража отдыхает. Требовала рассказать и о тёмных делишках, сразу обозначая амнистию (или хотя бы снисхождение) за сотрудничество.

Как ни странно, проще всего договориться было с десятниками. Где-то на пятом или шестом стражнике экс королева выработала алгоритм. Сначала Тайра обозначала цель разговора, рассказывала, что стражу будут переделывать (слово «модернизировать» было сложновато), и чтобы не наломать дров, надо чётко понимать, как оно всё устроено. А умные стражники получат хорошее место в новой страже. Именно умные, а не хитрозадые. И десятники, осознавая появившийся перед носом трамплин для служебного роста, начинали охотно раскрывать схемы работы.

Ох, сколько они наговорили. Городок-то вроде и небольшой совсем, пара десятков тысяч жителей, но я там таких вещей вычитал. После откровенных разговоров довольно много стражников были поставлены перед выбором: полностью прекратить преступную деятельность или катиться на все четыре стороны. Причём такой выбор предоставлялся только один раз, при выявлении нарушения закона последует смертная казнь вообще без разговоров.

Здесь уже я вмешивался, посоветовав добавить кое-что новое в схему работы с людьми. Стража объявлялась слугами закона, для начала дальше разберёмся, как это всё называть. В чём смысл: сам стражник и его семья получали гарантированную защиту. Убийство стражника или убийство члена семьи стражника, близкого, жены, родителей или детей, каралось самым жёстким образом. Если такое произойдёт, в город войдёт моя гвардия и сначала найдёт исполнителей, дотянется до их душ, допросит, выйдет на организаторов, доберётся и до их душ, а затем и до заказчиков, с гарантированной смертной казнью организатора, плюс приличным штрафом для членов семьи. Цена за такую защиту асимметрична. Стражник, умышленно нарушивший закон ради собственной выгоды, может вешаться сам, иначе ничего хорошего его не ждёт. Нарушать закон в целях благородных, ради дела… не поощряется, но наказание не столь строгое.

Тайра смотрела на такое предложение открыв рот. Не смогла эмоции сдержать.

— Но это же…

— Это, Тайра, гарантия, что на стражника не надавят влиятельные бандиты, или влиятельные жители города. Простой городовой должен знать, что если увидит на улице пьяного отпрыска какого-нибудь богатого засранца, домогающегося сопротивляющейся девчонки, сможет действовать по всей полноте своих обязанностей. И не боятся мести со стороны богатого ублюдка, — пояснил я свою позицию. — Без этого создавать настоящую городскую стражу не имеет никакого смысла. Передо мной, перед смертью и перед законом равны все, Тайра. Только так.

Но это всё в будущем. Пока же создавалась городовая стража и обычная. Первые, распределённые по конкретным, чётко обозначенным районам, патрулировали улицы, во вторые реагировали на возникающие проблемы. Уже это дало заметный эффект, городовые быстро гасили совсем уж мелкие проблемы, зная жителей отведённых им домов в лицо. А народ во втором подразделении удачно подорвался и устроил облаву на одну из городских банд. Крысы потеряли берега, посчитав, что при новой власти порядка будет меньше, наивные. Удачной же облава была просто потому, что под рукой оказалось намного больше свободных людей, освобождённых от неэффективных постов и патрулей.

В целом же. Стража, понятное дело, имела прямые связи с преступным миром, постоянно с ним контактируя. А при такой жизни рамки дозволенного несколько размываются. Такова жизнь, поймает молодой стражник молодого вора. Воришка расскажет вполне реальную слезливую историю, как он пытается прокормить свою мать и сестёр, а какой-нибудь урод-чинуша довёл его отца до суицида, или что-нибудь такое. Стражник отпускает воришку и смотрит на его дела сквозь пальцы, пока тот не выходит за определённые рамки. А через десяток лет и моральные устои стражника сильно расшатываются, и воришка, пользуясь таким знакомством, из уличных щипачей поднимается в банде, а там…

Бороться с бандитизмом, эффективно, можно только одним способом — лишить преступность притока новых людей, иначе говоря, искоренить бедность. Не будет бедняков, не будет и уличной преступности. Люди, конечно, шалить не перестанут, но городовых для поддержания порядка потребуется поменьше, а за уважаемыми горожанами будут присматривать уже следователи, а это уже совершенно другая игра.

— И как тебе новая работа?

Экс королева сначала хотела изобразить испепеляющий взгляд, но передумала. Задумалась ненадолго, вздохнула, будто собиралась прыгнуть в холодную воду, и призналась:

— Необычно. Очень необычно. Особенно осознавать, что твои действия могут повлиять на жизнь людей. Я внезапно осознала, что, будучи принцессой и королевой, могла оказать меньше влияния на жизнь обычных людей, чем могу сейчас.

— Мы творим историю, Тайра. Не только я, все мы.

Женщина кивнула.

— Да, теперь я это знаю.

Глава 11

Бабах!

Мгновение, и позиция заполнена пороховым дымом и поднятой пылью. Это мы пушку испытывали, три скелета превратились в костяную пыль вместе с разорвавшейся пушкой, помянем добровольцев. Хотя я теперь понимаю, почему долгое время пушки были бронзовые. Это уже третья бабаха, из нашей, так сказать, стали, и третий раз такой результат. Слишком хрупкая сталь выходит, не выдерживает нагрузки. Если с мушкетными стволами ещё кое-как, с пушкой пока всё сложно.

Получается, мне нужны гномы. Подгорники, мастера кузнечного дела. И никакой информации о них из своих источников я пока так и не имею.

Есть очень большое желание взять Аду за глотку и приказать говорить. Обменять, так сказать, её жизнь на информацию. Мне, так-то, ничего особо не мешает это сделать. У нас здесь не монархия, где Король лишь первый среди равных. У меня вполне себе диктатура одного лича, но! Всё тот же момент с легитимностью. Я сам себе правящий класс, я и моё окружение, разделяющее мои идеи и видение будущего. Допустим, мы сами себя назначили главными, сами управляем, сами решаем, насколько в своих решениях учитывать мнение всех остальных, совокупно-коллективное или индивидуальное. Казалось бы — классическая тирания и диктатура. А вот и нет.

Я физически не могу силой заставить всех живых на моей территории подчиняться моим приказам, тем более половина приказов их девственное мировоззрение ломает об колено. Не захотят подчиняться — просто уйдут, и никого я не остановлю. Уйти вообще не проблема, вокруг полно земель, где людей примут без всяких проблем и даже притеснять не будут. Но ведь никто не убегает, наоборот, беженцы медленным ручейком, но текут ко мне. И даже изначально настроенные скептически разбираются, что к чему, и находят свою нишу в моём обществе. Почему?

Дело не в благах цивилизации и общем высоком уровне жизни, хотя и это, конечно же, играет немалую роль. Нет, дело в установленных правилах игры. Договорённости между мной и жителями, всеми в совокупности. Я, так-то, очень даже лезу в личную жизнь своих подданных, если по современным понятиям. Вон, у крестьян землю отбираю и насильно в пролетариат превращаю, и всё равно терпят и подчиняются. Могу быть неправ, но по наблюдениям дело в условном «общественном договоре». С каждого по возможностям, каждому по потребностям, как бы смешно это ни звучало. Я не требую от людей того, чего они не могут сделать, не накидываю кабальные налоги просто по велению левой пятки. И в то же время не стогую богатства для себя любимого, пуская все ресурсы, во-первых — в развитие, а во-вторых — в блага для людей, не делая различия на сословия и классы. Утопия? Нисколько. Каждый человек на моей земле знает, что он свободен, что у него будет посильная работа, и он будет обеспечен всем необходимым наравне с другими.

При чём здесь Ада и её отпрыски? А дворян эти правила тоже касаются. Я лишил их земли, владений (пусть и не полностью), дав должности и гарантировав на первое время определённые привилегии. Урезанные в сравнении с тем, что было при королевстве, но всё же. И если я завтра просто так, без веского повода удавлю Аделию — это запомнят. Один раз проглотят, два, пять. Но припомнят, всё припомнят, причём в самый ответственный момент. Поэтому для начала попробую всё же договориться. Это, к сожалению, тоже несёт негативные последствия, когда слишком часто идёшь на компромиссы — начинают думать, что ты слаб. И золотой середины здесь нет, если будешь миндальничать только с приближёнными — своими руками выпестуешь коррупцию, или что ещё похуже.

В общем, поехал договариваться.

Ада поняла правила игры и начала выставлять аскетизм, пусть и умеренный. Принимали меня скромно, в рабочей атмосфере, я бы сказал.

— Ты знаешь, в этом что-то есть, — призналась она, обводя рукой потускневшее окружение зала. — Люди, раньше через слово сетующие на то, что они такие бедные и несчастные, а я здесь в золоте живу, теперь и слов найти не могут.

— Это ты ещё самых зажиточных за мошну не держала, — соглашаюсь, а сам своих рыцарей поблизости держу.

— А что? Всё так плохо?

Отрицательно качнул головой.

— Сейчас нет. Торговцы относительно бедны. Период спокойствия и благополучия был слишком кратким, чтобы успеть накопить большие запасы добра. Где-нибудь в столице — да, точно найдутся мещане, способные купить барона с потрохами, а на сдачу десяток деревень с жителями. Были, во всяком случае.

— И снова появятся, — продолжила развивать мысль Ада. — Ты же для этого стараешься? Чтобы опереться на торговцев? Земли и титулы им давать не надо, их интересуют деньги. Договариваться с ними намного проще, посулить выгоду — и они вложат силы и ресурсы. И их можно расплодить куда больше, не теряя власти.

С минуту я думал, как ответить, что можно раскрыть. Мы медленно шли по бывшей галерее, Ада меня не торопила.

— Если бы я смотрел на десять шагов вперёд — да. Торговцы предпочтительнее дворян.

— Но почему? Не пойми неправильно, я не отговариваю! — сразу пояснила ведьма. — Скажешь с ними лобзаться — как-нибудь переживу, не испорчусь. Но в них нет чувства долга!

Мысленно хмыкнул.

— А в дворянах есть? Или дворяне не устраивают расколы, если правитель им не нравится?

— Да, но…

— Любых людей можно мотивировать тебе служить. Добиться практически собачьей преданности. Дело не в этом. Все вопросы сводятся к экономике. Опираясь на торговцев, можно построить государство сильнее, чем чистое дворянское. Больше ресурсов — больше войска. Возможность создать большую армию, и, что важно, вооружить. Дворяне могут выйти на бой сами и вывести свои дружины. Ну собрать какое-то ополчение. Поучиться, условно говоря, тысячу великолепных воинов, на отличных конях, в прекрасных доспехах. Ещё несколько тысяч, путь десяток, пеших воинов, тоже великолепно обученных, в доспехах, опытных, крепких. Торговцы выставят двадцать тысяч вчерашних крестьян, которых обучали несколько месяцев, но вооружённых добротными арбалетами, способных свалить как пешего, так и всадника. Плюс пара тысяч человек в доспехах с алебардами. В строю, открою тебе тайну, личная выучка не так важна, как строевая подготовка. Строевой можно натаскать за год до вполне приличного уровня, за пару месяцев — до терпимого. Угадай, кто победит?

Ведьма нахмурилась.

— Но маги…

— Сколько их? Компенсируют друг друга, нивелируя преимущество.

Некоторое время мы шли в тишине, Ада переваривала информацию.

— Ты сказал, если бы, — напомнила она, придя к какому-то выводу.

— М? — уточняю.

— Если бы ты смотрел на десять шагов вперёд.

Не забыла.

— Да, Аделия. Я смотрю ещё дальше. Торговцы — лишь следующий элемент, следующий этап развития. За ними будут другие. В естественном течении времени этапы могут быть растянуты на сотни и даже тысячу лет. В наших силах перешагнуть эти эпохи.

На лице ведьмы отразилось сомнение.

— Разве плохо естественное течение? Раз всё так задумано богами, может быть…

— А, всё время забываю, ваша абсолютная уверенность в том, что всё решено богами, ими задумано, ими предначертано, — умиляюсь в такие моменты. — Можешь считать, что таково моё предначертание и моя судьба. Раз из потока душ выдернуло именно меня, значит, это божественное предзнаменование, и моя судьба — делать то, что я делаю.

Ада чуть улыбнулась.

— Или стать для всех нас проверкой на прочность, так?

Мы остановились.

— Мне нужны подгорники, Аделия, — говорю прямо.

— Я свою цену назвала, — улыбнулась ведьма.

Отрицательно качаю головой.

— Я не настолько тебе доверяю. И тем более не доверяю божеству, которому ты служишь.

Ада пожала плечами:

— Ты вообще ничего не знаешь о божестве, которому я служу. И не узнаешь, пока не спросишь.

— Мы возвращаемся к тому, что я тебе не доверяю. А значит, не поверю твоим словам.

Мои слова рассмешили Аду, она мелодично засмеялась.

— Ты очень умён, Арантир. Прямолинеен и не искушён в интригах, но это приходит с опытом.

Желание применить силовое воздействие усилилось. Спокойнее, Арантир, ты уже наломал дров, уже принимал поспешные решения. Да, тогда я был в стеснённых условиях, война, осада и тому подобное, но сейчас всё относительно спокойно. Пушки мне прямо завтра не нужны, но всегда остаётся вероятность, что внезапно свалится какое-нибудь нашествие нового, неизвестного врага, и оружия потребуется сразу и много. Поэтому спокойнее. Поиграть в тёмного властелина я всегда успею, а репутацию потом восстанавливать придётся годами.

— Назови другую цену. Чем быстрее ты докажешь, что тебе можно доверять, тем быстрее я соглашусь на сомнительные сделки.

Вру. Части своего тела для каких-то там экспериментов мутным личностям я не отдам.

— Прямо сейчас те твои работы, куда требуются гномы, являются жизненно необходимыми? От них зависит наше выживание?

— Нет. Хотя это крайне важное направление.

— В таком случае я позволю себе побыть капризной, — развела руками Ада.

Ладно. Можно принудить её силой, даже есть несколько вариантов, но я поступлю иначе. Ведьма ещё может быть полезна, у неё есть какие-то связи, возможность притянуть ещё специалистов. Играть с ней в интриги я не буду, она всё равно опытнее, а мне это, по большому счёту, и не нужно.

— Первое. Если с этим кланом что-то случится, и мы потеряем возможность получить кузнецов из-за твоих капризов — это будет твоя вина. Второе. Твои… «капризы» дорого мне обходятся. Твои дети отправятся вместе со мной в Предельный, в качестве заложников. Древний, но такой эффективный обычай. Поработают, ты же хорошо их обучила, верно?

Улыбка слетает с лица ведьмы.

— Это… Слишком…

— Это не всё, Аделия. На капризы у тебя полгода. Если по истечении этого времени у меня не будет кузнецов, ты окончательно потеряешь моё доверие. Ты права, я прямолинеен и не особо искушён в интригах. Воспользуюсь тем, что на моей стороне сила. Мне кажется, это справедливо. Ты играешь со мной в свои игры, по своим правилам. Я играю с тобой в свои, по моим правилам.

Разворачиваюсь и иду к выходу.

— Пока тебя спасает, что ты можешь быть полезна. Не переступай опасную грань.

Ада не стала обострять, и в крепость я возвращался уже в компании с её детьми. Подростки счастливыми не выглядели, мягко говоря. Свою участь они прекрасно осознавали, спасибо мамочке за такую подставу. Я же переключился на плавку стали. Какие ещё можно взять методы, добавки и тому подобное. Мои знания в этой области были, мягко говоря, не всеобъемлющими, так что попробовать предстояло многое. Может, получится обойтись и без гномов.

Глава 12

Его Величество прислал ко мне гонца с письмом. Этот день рано или поздно должен был настать, я ждал его с момента разгрома армии дворян. Неизбежное должно произойти, так или иначе.

Посланником был молодой дворянин, сопровождаемый пятёркой воинов. Представительные ребята, доспехи, оружие, всё при них, да и дворянчик холёный. Но предельно вежливый, ни намёка на надменность или высокомерие, сама обходительность. Так и хочется сказать: умеет Хаарт подчинённых дрессировать.

— Хаарт просил передать что-то помимо письма? — глядя на ещё не вскрытый конверт, спрашиваю у посланника.

Тот, если и удивился, что я называю короля так панибратски, то виду не подал.

— Его Величество выражает радость по поводу вашей преданности. Ваша верность не осталась незамеченной и будет вознаграждена.

Бросаю на посланца взгляд, полный скепсиса. Что-то пока я никакой награды не вижу и не ощущаю. Звучат слова красиво, да только пахнут плохо.

Вскрываю письмо и погружаюсь в чтение. Шапку вида: «Мы самодержец всея…» пропускаю, она стандартная, писари её всюду добавляют, слова самого Хаарта начинаются после третьего абзаца. Король-лич действительно положительно отзывался о моей верности, хотя и пожурил немного за то, что я не отправил к нему десяток другой сотен моих гвардейцев, а заодно десяток рыцарей смерти. Наслышан Его костлявое Величество об эффективности моих солдат. Ещё Хаарт выражает уверенность, что я и дальше буду хорошим мальчиком, а к определению «хороший» обязательно добавится «послушный» и «исполнительный», и я прямо сейчас сформирую караван и вышлю Хаарту… Дальше шёл список требований. Запросы, должен сказать, не выглядят завышенными, гарем из сотни эльфийских девственниц и сто пудов золота король-лич не требовал, кое-какие материалы, товары, продукты питания. Далее Хаарт развивал мысль. То, что я разбил силы коалиции, это вообще замечательно и Хаарт мне искренне благодарен. Он меня прощает за то, что я сразу не отчитался о проделанной работе, как только получил такую возможность. И даже закроет глаза на то, что я долгое время развивался, опять же не выражая королю достойного его почтения. И вообще, мы станем верными товарищами… Если я буду выполнять приказы, не устраивая ненужной самодеятельности. Если свести всё к тезисам, Хаарт хочет видеть меня вассалом, а я обязан подтвердить вассалитет отправкой требуемого по списку.

Поднимаю взгляд на посланца.

— Вам известно содержание письма?

— В общих чертах, лорд Арантир.

Это мне Хаарт титул презентовал, шутник. Как же я жил-то без такого подарка?

— В таком случае, мой друг, разрешите поведать вам историю. Она короткая, я не займу много вашего времени.

Посланец вежливо склонился.

— Я к вашим услугам, милорд, моя задача — выслушать вас и Его Величеству, если это будет в моих силах.

— История начинается прямо здесь, в этой крепости. Тогда тут была только стена и небольшой форт. И я, ещё ничего не понимающий и только пытающийся разобраться, где очутился и что вообще происходит. А тогда ещё лорд Хаарт оставил своих людей в лагере на расстоянии от города. Оставил, чтобы понаблюдать, справлюсь я с набегом дикарей из-за стены или не справлюсь. Сам, без помощи и прочего. Я справился. И я без претензий, сам отлично понимаю, что подчинённых иногда надо оставлять один на один с проблемой, иначе никогда не научатся самостоятельности.

Посол немного изменился в лице. Понял, к чему я веду.

— Потом были другие проблемы, одна, другая, третья. Последней крупной была та самая армия коалиции дворян. И я снова справился с ней сам. Сам создал и организовал армию. Сам разработал стратегию и воплотил её в жизнь. Научился самостоятельности. В полном объёме.

По моему приказу скелет в смежной комнате начал заполнять лист уже моими требованиями.

— Из этой маленькой истории можно сделать разные выводы. Можно сказать, что не очень-то я и нуждаюсь в короле, раз справился сам. Но могу предложить и другой. Сотрудничество должно быть двухсторонним, хочешь что-то получить — дай что-то взамен. Например…

Скелет-гвардеец принёс послу бумагу со списком моих требований.

— Добрый король, конечно же, не откажется оказать посильную помощь своему верному вассалу, верно?

Посол не позволил и тени негатива отразиться на лице. Принял всё как должное, проглотил и не поморщился.

— Конечно же, милорд, вы совершенно правы.

После приёма мы ближним кругом снова собрались в зале для совещаний. На стол легло письмо Хаарта, чтобы все могли ознакомиться.

— Хм, а не так уж и много. Для нас вполне посильно и даже ненапряжно, — оценил Ланс.

И, увидев, как на него покосились, добавил:

— Я не призываю платить! Просто оцениваю.

— Не думала, что скажу такое, но не вижу смысла ставить себя в зависимость, — высказалась моя супруга. — Если Хаарт полезет к нам со своими законами и порядками, только всё сломает. А он полезет, просто обложит налогами, желая забраться к нам в карман.

Дуглас отрицательно покачал головой, несогласный с сестрой.

— Он не настолько идиот, чтобы растить врага. Какие-то шаги определённо сделает, это очевидно, но вряд ли такие радикальные.

Ну и пошло дальше. Позиций было всего две: слать Хаарта в пешее эротическое, или же сотрудничать с сохранением полной автономии. Эх, приятно, не так долго со мной люди работают, но уже мысль уловили. Мы должны быть самостоятельными, и это не обсуждается. И особенно приятно: всем было глубоко наплевать, что Хаарт нам может дать и даст ли, это вообще было делом вторичным. Впрочем, спор тоже не вокруг выбора пути шёл. Все единодушно выступали за самостоятельность, только одни считали, что Хаарт нам такую автономию даст, и потому нет смысла спорить и, тем более устраивать кровавую резню, а другие настаивали, что никогда и ни при каких обстоятельствах Его Величество на такие уступки не пойдёт.

— Арантир? — когда спор зашёл в тупик, Дуглас обратился к третейскому судье в моём лице.

— Да, нам нужна автономия, — киваю. — Этот пункт не обсуждается. Согласен, что стрясти с Хаарта что-то значительное не удастся, он сейчас сам в затруднительном положении, иначе не просил бы, — киваю на список требований. — Ему, в отличие от нас, надо двор кормить. Уверен, рациональный ублюдок придворный гадюшник сократил по максимуму, но какие-то атрибуты оставил, а там всё либо просто дорого, либо очень дорого.

Чуть поднимаюсь и лечу в обход стола, рассуждая на ходу.

— К военным действиям надо готовиться сразу. Причём к полевому сражению. И Хаарт точно изучал всю доступную информацию о боях, в которых мы участвовали. Он, насколько я знаю, слывёт весьма умелым стратегом и тактиком. Верно?

— Да, всё так, — вразнобой подтвердили те из совета, кто отвечает за военные действия.

— Причём, друзья мои, чем активнее мы будем готовиться, тем больше шанс обойтись без боя. Победа надо мной Хаарту ничего не даёт…

Вижу очень выразительные взгляды.

— Хорошо, он может всё здесь разграбить, но главная ценность того, что мы строим — производство. Без производства эта земля снова превратится в то, чем была до меня.

— Его Величество может этого и не осознавать, — вставил Ланс. — Со стороны-то оно выглядит совсем не так, как изнутри.

Некоторое время я обдумывал эту мысль.

— Да, пожалуй. Хаарт может и рискнуть захватить всё и продолжить эксплуатировать уже своим умом. Учитываем это. Но вообще для него это большой риск потерять силы, не добившись вменяемого результата. Я осмелюсь предположить, что Хаарт примет наши условия, попытается вернуть власть над всем королевством, а уже после этого будет давить нас.

Здесь все были со мной согласны. Ни у кого не было сомнений в огромной чистой и нежной любви короля-лича к власти. А регион с широкой автономией, с лидером которого власть будет постоянно изменять Его Величеству, будет занозой в самом нежном и чувствительном месте.

Мне нужен огнестрел и срочно. У ведьмы нет полугода… Хотя ладно, пороть горячку не будем. Даже если я прямо сейчас узнаю, где сидят гномы, времени всё равно не хватит. Нужно их забрать, привести, устроить, включить в работу. Может, случится чудо, и у меня под руками окажется всё необходимое, чтобы гномы сразу выдали мне отличную потребную сталь. Только чудес не бывает.

Я уверен, что гномам потребуется сначала собрать привычные им печи, достать какие-нибудь ресурсы, которых у меня нет, либо найти им альтернативу. Потому ещё разобраться, что именно я от них хочу. В общем, даже если начать прямо сейчас — в лучшем случае первая пробная партия через несколько месяцев.

Впрочем, гневное письмо я ведьме всё равно напишу.

Возвращаясь к проблеме военных действий. Как воевать со скелетами? Полное разрушение целостности, либо выбивать магов, осуществляющих контроль. Для первого готовим дробящее оружие, это раз. И дробящее оружие готовив уже на порохе и прочих взрывчатках, это два. Это нормальную, в моём понимании, пушку собрать пока нереально. Однако, если вернуться к бронзе и несколько срезать требуемые характеристики, стреляло для крупной картечи сообразить можно. И даже нужно. Арбалеты пока не у дел, против скелетов они не очень.

Нужна разведка. Как у Хаарта с бронёй, например? Это я заморочился и латников заковал в латы. А если у него просто скелеты, но много? Тогда и арбалет будет к месту. Разведка наше всё. Озадачил людей, нарезал всем фронт работ, сам тоже без дела сидеть не собирался. У меня был порох! И уже во вполне представительных количествах. Поэтому возвращаем с полки отложенные проекты, как раз упиравшиеся в нехватку горючего материала.

Ракеты. Пороховой заряд и пороховой же двигатель. Дорогие будут, сволочи, но взрыв кило пороха, да с правильным поражающим элементом, это аргумент весомый. Такой весомый, что не унесёт даже Хаарт. Ну и бронзовой пушкой тоже озадачил инженеров. Саму бронзу-то мы делать навострились, она кое-где в хозяйстве была потребна. К счастью, в горах обнаружилось месторождение меди, где пока работали ни шатко ни валко, но добычу можно форсировать. И олово тоже имелось, здесь, по эту сторону хребта.

За работой меня посетила Тайра, отвлекла от полезного дела.

— Надеюсь, это важно! — раздражённо отозвался я, откладывая инструменты. — Или хотя бы недолго!

— Всего один вопрос, — кивнула экс-королева. — В письме Мальк упоминал обо мне?

Сначала я не сообразил, кто такой Мальк, слишком привык, что Хаарт, это Хаарт. Затем вспоминал содержание письма. Память у лича отличная, но есть нюанс — надо хоть немного задумывать над тем, что читаешь, а не пробегать по строкам, отмахиваясь от пустых положенных по этикету оборотов.

— Эм… Нет. Точно нет.

И это даже по моим меркам было странно. Тайра прищурилась, кивнув.

— Поняла, спасибо.

— Это не нормально, Тайра. Он обязан был о тебе спросить. Либо нам что-то неизвестно. Будь осторожна и не ходи без охраны.

Женщина кивнула и удалилась.

Глава 13

Льюис нашёл подземников.

Нет, забегаю вперёд. Льюис, первый из вампиров, расспросив меня по поводу подземников, ведьмы, и нехватки квалифицированных кузнецов, почуял неладное. Что-то во всей этой ситуации ему не нравилось, и вампир решил разобраться — что именно.

Он построил цепочку логических рассуждений, анализируя ситуацию. Первый вывод, который сделал Льюис — подземники где-то недалеко. К этому выводу пришёл и я, но мне он ничего не дал. А вот Льюис попытался обозначить эту возможную область под названием «где-то». Ада обязана держать руку на пульсе, ведь если подземников прикончат — я вполне могу воплотить в жизнь своё обещание. Льюис примерно прикинул область быстрого реагирования и очертил её. Прямо на карте отметил. А затем не размениваясь по мелочам, начал опрашивать всех торговцев, что приносили нам информацию с этой территории. Выяснил, что пять торговцев искренне считали, будто работают на меня, но информацию приносили не мне, соблюдая некую конспирацию. Я не вникал в подробности легенды, но Льюис уверил меня, что мужикам заморочили голову, с ними можно спокойно работать дальше, не опасаясь предательства. А вот двоим повезло меньше, эти намеренно скрывали информацию и точно получали деньги от, с большой вероятностью, Ады. Самой ли, или через кого-то, с кем ведьма работает — неважно.

Было желание их перевербовать, заставить работать на нас, чтобы после получить больше сведений, но это бесперспективно. Во-первых, нельзя исключать возможность наличия у Ады средств влияния на разум, а это сразу ставит на перевербовке крест. Но даже если представить, что я придумаю что-нибудь действенное, остаётся во-вторых. Эти торговцы — явно лишь звенья цепи, не знающие ничего о своих кураторах. То есть и через месяц, и через год никакой новой информации у меня не будет. Поэтому оба прошли через процедуру усекновения головы. Указанная часть тела в количестве двух штук была упакована и в подарочной обёртке отправлена Аделине.

А главное — мы узнали, где находятся гномы. Местный барон старался утаить их присутствие, так что слухи по всей округе не расползались, но это уже значения не имело. Была ровно одна проблема — барон этот уже был подданным соседнего королевства. Устраивать войну мне не хотелось, поэтому придётся работать осторожнее. На место отправились Льюис, Цвай и немного нежити. Ада, конечно, об этом узнает и довольно быстро, даже до посылки голов наверняка, но она бы в любом случае узнала. Если начнёт открыто саботировать — следующими могут оказаться головы её детей. Сам я решил в новый поход не рваться, в крепости всяко безопаснее. Да и подготовка к возможным конфликтам продолжалась.

Эх… Не хочу я никого убивать по мелочным поводам, но разумные, и люди в первую очередь, отчего-то упорно нарываются, постоянно провоцируя меня на агрессию. Как так получается?

Пришла весточка от Алана. Что-то вампиры оживились. Герцог предупреждал о Хаарте. Его Величество как-то собрал под своей рукой племена урошу, орки встали под знамёна Хаарта, соединившись с мертвецами. Пока Хаарт давит силой только отдельных слабых аристократов, тому же Алану предложил договариваться. Ну… примерно так же, как мне: «признавай мою власть или умри». Но Алан местную политическую кухню знал куда лучше меня, и если уж я почувствовал скрытый смысл послания Хаарта, то герцог понял и того больше, о чём мне и поведал.

Алан уверен — Хаарт не сможет силой собрать королевство. Утопить в крови — легко. Захватить и удержать — уже нет. Часть земель влилась в государства наших соседей, и без войны обратно эти земли не вернуть. Хаарт же, на взгляд Алана, вынашивал план завоеваний. Какой именно — можно только догадываться, но вампир склонялся к моим успехам и моему опыту.

Ничего принципиально нового Алан мне не поведал, хотя его опыт и открыл мне до этого неизвестные грани в складывающейся ситуации. Однако это была только половина послания моего вампира. Вторая половина касалась другого предложения, полученного от правителя Нукенского Царства, где Хагид Третий предупреждает — если мы сами не раздавим Хаарта, это сделает коалиция окружающих наше королевство государств. Не прямым текстом, но намёк был предельно прозрачен. И как вишенка на торте, меня удавить требовалось вместе с Хаартом.

Далее Алан говорил о складывающемся раскладе, но это я и понимал без него. Ультиматум соседей фактически обязывает меня (и Алана, куда же без него), заключать альянс с Хаартом, чтобы точить ножи и копать могилы. В том, что вдвоём мы перемелем в боях всех соседей, ещё и завоевательные походы успешно проведём, я не сомневался. Но это же полная задница, потому что для всего мира мы станем пугалом и врагом номер один. Такого исхода надо избегать, но!

Допустим, подключим фантазию и, допустим, что я найду способ связаться с соседями, а потом ещё смогу убедить их в своих насквозь мирных намерениях. Фантастика, но представим такую ситуацию. Соседи сразу спросят: а смогу ли я гарантировать, что Хаарт не пойдёт на них войной в желании восстановить целостность королевства? Нет, я не смогу. А значит, что? Правильно, потребуют, чтобы я своими руками Хаарта и закопал. А потом что? Очевидно! Не приедут с делегациями, чтобы меня поздравить, а пришлют войска, чтобы добить ослабшего противника.

Получается, у меня снова два варианта. Первый: собирать манатки и валить в пустыню, где никого нет. Второй: объединяться с Хаартом и устраивать живым тотальный экстерминатус.

Встал. Подошёл к стене. И начал бить в неё лбом. Вдумчиво так. Не хочу я никого убивать по мелочным поводам, но разумные, и люди в первую очередь, отчего-то упорно нарываются, постоянно провоцируя меня на агрессию. Как так получается? И, кажется, я уже задавался таким вопросом.

Написал Алану ответное послание. Общее содержание: «Ситуация отвратительная, варианты решения ещё хуже, хочется всех убивать. Как только придумаю хоть какое-то решение — сообщу».

Настроение самое то, чтобы устроить ревизию. Чем и занялся, начав проверять всё на свете. Стартовал с крепости и покатился дальше по всем землям, дарил радость и счастье всем и даром. Накрутил хвосты переобучающимся крестьянам и их наставникам. Чтобы получать больше окончивших курсы пролетариев, наставники не придумали ничего лучше, чем снизить планку обучения. Ничего опасного, под сокращение пошли «общеобразовательные» дисциплины, направленные на расширение кругозора учеников. Пожурил, пальчиком погрозил, да и оставил дальше работать.

Предельный тоже, в целом, работал нормально. Местные со мной взаимодействовали давно, мои политику и философию усвоили, так что мелкие недочёты решались в рабочем порядке. Там я скорее сам был виноват, слишком надолго оставил всё на самотёк.

А вот потом началось самое интересное. Воровство, попытки обмана, кое-какие индивиды ухищряются вообще забить на мои приказы и постановления. Касалось такое в основном всяких глухих районов, где продолжали жить как пару веков назад, а цивилизацию и прогресс в гробу видали. Ничего, я был терпелив и убедителен, а в крайних случаях не стеснялся применять высшую меру наказания. И плевать, что следствием моих действий стало исчезновение нескольких деревень. Не в том смысле исчезновение, что все умерли, нет. Виновные умерли, а жителей собрали и перевезли в города, работать и привыкать к новым правилам.

В таком весёлом режиме прошло аж несколько недель, прежде чем меня не выдернули обратно в столицу. Снова пришёл гонец от Хаарта. Эх, с каким счастьем я отвлёкся от политических проблем, и снова в эту помойку.

Посланник был другой и, что важно, приехал он не с пустыми руками. Его Величество расщедрился, отправив мне материалы, книги, даже некоторых специалистов, в том числе старшего ученика королевского кузнеца (по факту — второго кузнеца при дворе, владеющего всеми хитростями профессии). Далеко не весь список моих хотелок, но и предоставленное давало понять — Хаарт понимает ситуацию. Понимает, что может остаться один против всех, если не будет договариваться.

Когда посол закончил и посмотрел на меня, ожидая ответа, пришлось решаться. Откладывать ответ и ломаться, как старая табуретка, можно, но не желательно. Хаарт может подумать, что меня тоже пытаются подкупить и совершить что-нибудь резкое и необдуманное.

— Вам придётся немного подождать, пока мы соберём всё необходимое. А также я попрошу вас передать Его Величеству моё пожелание о личной встрече.

Отправлял я Хаарту свинец, доспехи и, в небольшом количестве, арбалеты. Насчёт последних меньше всего болела голова, эффективны самострелы были только против живых и только при грамотной тактике. Знаю, Хаарт воевать умел и найдёт способ воспользоваться новыми игрушками, но вот против меня и нежити они были мало полезны. С доспехами тоже всё неплохо, сделаю огнестрел, и они не будут для меня проблемой. Свинец. Свинец отдавать, да ещё в таком количестве, я опасался. Однако сейчас мне Хаарт нужен был в качестве союзника, будем играть от этого.

Естественно, такое решение не могло не вызвать недоумения (мягко говоря) у моих советников. Однако, когда я подробно обрисовал складывающуюся ситуацию, народ успокоился.

— Мой план пока таков…

Когда эмоции поутихли и люди были готовы слушать и воспринимать, я решил обрисовать (в том числе и для себя самого) дальнейшую стратегию действия.

— Резоны не идти в вассалы Хаарту у нас как были, так и остались. Однако в текущем положении у нас появляется возможность навязать Его Величеству свои условия. И условия это будут следующие: мы делаем для Хаарта оружие, доспехи и всё потребное для ведения войны, а он пусть воюет. Не идеально, но нам надо разгонять производство, и мы его разгоним! А вместе с тем на нас будет работать всё королевство, давая ресурсы, специалистов, людей, если потребуется.

— С последним будет сложнее всего, — вставил своё слово Дуглас.

— Неважно, — отмахиваюсь. — В прошлый раз мы воевали за счёт лучшего оснащения, подготовки и тактики. Теперь нам нужно подготовить другой подход! Шок и трепет! Нам нужно дальнобойное оружие! Ручное оружие и артиллерия! И столько снарядов, чтобы перемолоть любого врага! Идея понятна?

Идея была понятна, но возникли вопросы реализации. Сели обсуждать и потратили не один час. Потом ещё писали записку Алану, чтобы тоже понимал, в какую сторону мы все движемся. А заодно, чтобы забалтывал соседей. Пусть обещает всё на свете, лишь бы отсрочить начало военных действий.

Подготовка началась.

Глава 14

На столе подрагивал светильник. Хорошо так подрагивал, заставляя за собой следить, чтобы не упал и не устроил нам в палатке пожар.

Палатка — потому что находились мы на испытательном полигоне, а отдельный испытательный полигон потребовался, потому что стрельба из пушек двадцать четыре на семь создаёт много шума. Наделали пушек. Много пушек. И ещё больше пушек.

Потребовалась всего-то неделя, чтобы пушки почти перестали взрываться. Как только сообразили, какая именно нужна для этого дела бронза, так и взрывы сократились. Но, к сожалению, даже самого сырого, простого, пусть даже дульнозарядного прототипа пушки у меня всё ещё не было. Да, из того, что мы уже имели, можно было изготовить пушку. В теории. Она даже успеет совершить несколько выстрелов до перегрева.

Не в первый раз уже в своей нежизни сталкиваюсь с тем, кто простое на первый взгляд устройство при попытке его изготовить вываливает на меня вагон и тележку мелких технических проблем, не решив которых ничего изготовить не получится. Вот и пушки чем дальше, тем больше насмехались над моими знаниями и уверенностью в себе. Ладно сплав подобрать, саму форму тоже не так-то просто определить. Некоторые моменты и вовсе вводят в ступор. Например, в своих опытах мы подобрали такой метод полировки внутренней части ствола, что добились многократного увеличения нарастания нагара. Как это работает с точки зрения физики, химии и вообще науки — не знаю. Просто приняли как данность, таким способом полировать ствол нельзя.

С другой стороны, разнообразие опытов позволяло быстро собирать данные для анализа, так что за прошедшие полторы недели мы продвинулись весьма далеко. Вот и сейчас на столе лежало три основных модели, несколько различающихся между собой, но выдающих примерно равные результаты. И надо решить, выбирать какой-то один вариант и работать с ним, или же продолжать исследовать все три. Задачка, мой опыт здесь пасовал, для меня все три пушки были примерно одинаковы.

— Да чего морочиться, непонятно ещё ничего, — отмахнулся наш спонтанно образовавшийся главный артиллерист Джозеф. — Надо дальше глядеть.

Был он мастером, работавшим ещё над укреплениями Предельного и позже над баллистами. Очень мужику нравились большие стреляющие игрушки, и пушками он прямо заболел. Заболел настолько, что всю свою жизнь посвятил исключительно служению богине войны, артиллерии. Правда, Джозеф не имел нормального образования, так что всё учил заново, а в почти сорокалетнем возрасте освоение сразу и химии, и металлургии, и физики, и инженерного дела, и баллистики давалось нелегко. Пара бывших детей-дикарей, недоучившихся со всеми, но проявивших желание заниматься пушками, его со временем обставят, просто ввиду куда более обширной фундаментальной базы и благодаря живому молодому уму, но пока Джозеф был авторитетом.

— Да, на текущем этапе стоит задействовать все три вариации. Проводя опыты на всех образцах, мы соберём дифференцированные эмпирические данные, — поддакнул наставнику один из сорванцов.

Причём для местных, а теперь и для меня, было заметно, насколько различается их речь. Всё равно что слесарь, через слово заменяющий термины переиначенными матами, оперируя исключительно херовинами и фигулинами, и молодой инженер, у которого разговорной речи, наоборот, было на целое предложение одно слово, и то — предлог. Отличная команда, работают душа в душу.

— Я бы согласился, но вы мне так и не объяснили, чем этот вариант, — ткнул пальцем в одну схему, — отличается от этого, — ткнул в другую.

Мне хором начали объяснять, чем эти два варианта друг от друга отличаются. И, по словам инженеров, выходило, что это прямо небо и земля. Я же их выслушивал, а потом тыкал носом очевидный со стороны факт — они одного и того же свойства добиваются двумя разными путями. Нет, дураками ребята не были, просто заработались. И да, я понимаю, что одинаковый на первый взгляд результат при разных технических процессах может оказаться на поверку не таким уж и одинаковым. Мы сами это не один раз на собственном опыте установили. Но здесь-то мы воспроизводим опыт за опытом, а результат как был один, так и остаётся.

— Так что, мужики, подбрасывайте монетку, выбирайте один и дальше работайте с ним. А если дальше выскочит проблема, попробуйте вернуть старый процесс и сравнить результаты. Пока же надо сократить объём литья, и так едва успеваем стволы производить к новым стрельбам.

Далеко не Соломоново решение, конечно, но сил у нас действительно не так много, надо умерить пыл.

Я, всё же, выставил определённые требования к пушке, простая бабаха меня никак не устраивала. Я требовал заряжать с казны, выдавать определённую минимальную скорострельность без перегрева и появления дефектов, опять же требования к массе тоже предъявлял. Потому и продолжали инженеры в два десятка голов изобретать для меня основной ствол новой армии.

Несмотря на эти сложности, настроение у меня было близко к великолепному. Всё потому, что одному из литейщиков пришло в голову вместо олова попробовать сплав меди со свинцом. Не с первого раза, но у кузнецов получился интересный сплав. Не самый прочный и твёрдый, но устойчивый к трению. Случайно поняли. Я сначала и значения этому не придал, устойчив и устойчив. Взял кусок, потёр об железную поверхность. И вместо трения получилось скорее скольжение. После полировки сплав получался гладким и не стирался при трении, точнее, стирался очень медленно.

А у меня весьма паршивого качества подшипники. Как бы есть, благо, здесь я строение знаю куда лучше, чем у пушек, но материал не подходящий, и потому они сыплются, имея ограниченный ресурс. Сначала мы попробовали сделать из свинцового сплава шарики для подшипников. Получилась лажа, хотя всё равно лучше, чем при использовании нашей стали. А потом мы (не буду говорить, сколько потребовалось времени для шлифовки напильником) собрали подшипник скольжения. И оно поехало!

Нет, большие нагрузки сплав не держал, для вала на станке подшипник пришлось делать большим, всего-то в два раза меньше массы самого вала. Но он поехал! Всё ещё не идеально, но это маленький шажок вперёд. Уже не нужно заменять каждую ночь ВСЕ подшипники в конструкции, а значит, и не нужно эти самые подшипники в таком количестве производить. Потому и настроение у меня было приподнятым! Правда, больше пока никуда новый сплав не шёл, но и на этом спасибо.

А ещё своим молчанием радовала Ада. Сидела, засунув язык в одно место, и молчала у себя там в особняке. Управляла городом и не брыкалась. И прочие дворяне мой жест оценили. И твёрдость намерений продемонстрировал наглядно, и заинтересованные лица не пострадали, ага, и овцы, и волки. Ничего, я всю эту братию изведу со временем, надо только не торопиться и людей вдумчиво воспитывать. Для начала хотя бы обучить до приемлемого уровня, а затем расширять ответственность. Оно же как, дураку что не дай, всё равно сломает или потеряет. Дурак, он ответственным может быть только в редких индивидуальных случаях. Дурак не в смысле клинический, а в смысле образованности, а значит, и кругозора. Об ответственности нужно говорить с человеком, который это слово понять может. И понять, зачем ответственность вообще нужна, и почему от конкретно его работы зависит чьё-то здоровье и жизнь.

Пока же я наслаждался временным позитивным импульсом, вызванным замаячившей впереди новой войной. Что-то как-то не нравились моим дворянам соседи. Я даже не знаю почему. Не оттого ли, что при мне мои дворяне были приближёнными к правителю нового, активно развивающегося, государства. А при забугорных, иногда в прямом смысле, правителях, даже если подмазаться, будут дворянами в полнейшем захолустье. У дворян-то старое правило про «подальше от начальства, поближе к кухне» не работает совсем. Наоборот, надо быть как можно ближе к столице и иметь возможность протолкнуть своих отпрысков на тёплые места всяческих министров и прочих бюрократов и чиновников. В захолустье какой чиновник? Коровьи хвосты считать?

Когда я покидал полигон, там снова началась канонада выстрелов.

Я, признаться, рассчитывал, что столичный кузнец сможет продвинуть нашу науку. Пришлось немного закатать губу. Неумехой парень не был, наоборот, включился в работу, стараясь на совесть. Но был нюанс — парень работал с золотом, серебром и какими-то местными металлами, дорогими и редкими. С банальным железом по минимуму. В каком-то смысле он был ювелиром, а не сталеваром. Но в первый раз увидев, как у нас варят сталь, загорелся и взялся вспомнить всё, что он знал о процессе. И сейчас старался повторить рецептуру некой голубой стали, самой ценной из «неблагородных» металлов, подходящих для изготовления доспехов.

Ещё парень рассказал о мифриле, метеоритной руде, адамантине и орихалке. Мифрил — прочный, при этом лёгкий. Адамантин — прочный и тяжёлый. Оба металла залегают безумно глубоко и потому занимаются ими только подземники. Оба металла называют венами земли, и некоторые народы считают их добычу святотатством. Мне уже интересно с ними поработать, буду думать на тему сверхглубоких шахт. Метеоритная руда ещё носит названия: «небесная сталь» и «звёздное железо», и да, падает с неба. Орихалк — просто редок. Все четыре материала превосходят сталь, но никаких «особенных» свойств не имеют. Для местных это ценные, редкие и безумно дорогие металлы. Если не считать отдельных отбитых фанатиков, никого священного трепета работа с этими материалами ни у кого не вызывает. Ну, может быть, чисто профессиональный интерес у кузнецов, запороть изделие из адамантина — это эпический косяк. Жаль, Хаарт не добавил в свои подарки хотя бы по слитку каждого образца. Не знаю, что бы я с ними стал делать, но что-нибудь точно попробовал бы.

Крепость встретила меня бегущим алхимиком. Мой немёртвый подчинённый редко пребывал в таком возбуждении, а пребывая в нём никогда не покидал лаборатории. Либо случилось что-то очень, очень-очень плохое, например: взорвалась лаборатория. Опять. Либо что-то очень, очень-очень хорошее.

— У нас получилось, господин! Получилось! — закричал Алхимик, посчитав, что подбежал для этого достаточно близко.

И вот по обтянутому кожей лицу вижу, что он искренне разочарован, чего это я не начинаю вместе с ним бегать как полоумный.

— Что получилось-то?

Вопрос нетривиальный, алхимик над чем только не работал.

— Философский камень! — заявил счастливый средневековый учёный.

Глава 15

На специальном штативе был закреплён… кристалл. Не один камень, а скорее кристаллическое образование, много тонких кристаллических лучей, расходящихся от центра в разные стороны. Размер — футбольный мяч, примерно. Верхняя половина кристалла была почти чёрной и напоминала, не знаю, вулканическое стекло? Нижняя половина — прозрачно-голубоватый лёд. С двух противоположных сторон на уровне, где чёрное переходит в голубое, крепились два контакта от ручного генератора. Под кристаллом лежала железная пластинка. Счастливый алхимик принялся раскручивать генератор, и уже через несколько секунд на вершине кристалла образовалась маслянистая капля. Она, сохраняя маслянисто-чёрный цвет, стекла до нижней точки и упала на железную пластинку. И пара сантиметров железной поверхности зашипело и поменяло цвет, став золотым. Следующая капля упала в то же место, и золотое пятно ещё немного разошлось. На пластинку ушло сто девять капель, после чего новые капли уже не образовывались, хотя алхимик по моему приказу продолжал крутить генератор.

Завершили эксперимент. Я взял пластинку, осмотрел. Потёр кремниевым сланцем, капнул кислотой — всё очистилось. Золото. Реально золото. Смотрю я на этот маленький слиток, а в голове с тихим хрустом трещит картина мира, физика и химия корчатся в предсмертной агонии.

КАК ЭТО РАБОТАЕТ⁈

Ладно, магия, я понял. Но как? То есть это реально трансмутация? И магия компенсирует весь тот объём энергий, задействованный при изменении атомного строения молекул? Как⁈

— А если камень перевернуть?

— Ничего не произойдёт, — с дурной улыбкой ответил алхимик.

И, подтверждая свои слова, отсоединил контакт и перевернул камень в штативе. Камень перевернулся, но верх остался чёрным, и низ голубым. Внутренняя структура камня с тонной презрения взирала на потуги глупых приматов что-либо понять.

— А если иначе присоединить контакты?

— Не работает, — пожал плечами алхимик. — И внизу обязательно должно лежать железо или сплав с высоким содержанием железа.

— Надо проверить, сколько можно железа перегнать в золото… — начал было я.

— Так мы проверили, это третий камень, первых двух хватило на сто сорок один и на сто девяносто семь килограммов, — обрадовал меня алхимик.

И показал ящики, где лежало три с половиной центнера чистейшего золота.

— … (Звучит непереводимый финский фольклор), — высказал я, потому что ничего другого на язык не шло.

В голове у меня, впрочем, тоже полная фрустрация пополам с матерным воем. Десяток минут я точно тупил, собирая рассыпавшуюся картину мира. Затем всё же заставил себя дойти до наших ювелиров и показать им золото. Облизали, покусали, понюхали, подтвердили — великолепное золото. Даже слишком, надо сплав делать, в таком виде оно не очень.

Вернулся к алхимику, спросил, сколько стоит в производстве философский камень. Алхимик ответил. Дохр… Кхм, много. Если бы не наш безлимитный поставщик кислот — было бы совсем много, а так терпимо. Но меньше, чем получаемое золото. Изнутри вырывался нервный смех. Нервный-нервный.

Нет, по факту золото мне, именно как драгоценный металл и «чистые деньги» был даром не нужен. Сама экономика построена так, что деньги не являются особой ценностью, просто инструмент расчёта. Но по приколу могу заняться чеканкой. Хм… Вообще, мысль интересная, если с умом подойти. Можно постепенно запустить монету, расширяя её оборот, чтобы банально обесценить металл. Чтобы золотая монета у нас ходила, как бросовая, типа копейки. И наплевать, что соседи будут пытаться всеми силами такие моменты заполучить, наоборот! В этом и смысл! Для нас золото будет просто металлом, который используется в монете просто ввиду наибольшей долговечности. А экономике соседей я своим бросовым золотом ой как подгадить могу! Феодальная экономика, она к не особо устойчива к методам экономической войны.

Но, возвращаясь к философскому камню. Как он работает — непонятно. Алхимики мои мне весь процесс создания описали, от и до. Ничего не прояснив по большому счёту. Выполняешь некоторые танцы с бубном, на первый взгляд вообще никак не связанные с процессами изменения металла, а в конце получаешь чудо. Но!

Во-первых, один из «бракованных», на взгляд экспериментаторов, камней работал неправильно. Не превращал железо в золото полностью, а лишь создавал позолоту, менял только поверхностный слой. Я, как узнал, чуть не убил всех. Илия, может, и была бы рада такому исходу, но я сдержался. Они ведь ещё месяц назад получили тот «бракованный» камушек! Ох… Я-то понимал, что нанесение идеального тончайшего слоя золота на любое железное и некоторые металлические изделия — это великолепно! Да я все доспехи золотом покрою! И нет, не для того, чтобы надругаться над эстетическими чувствами местных, что будут видеть армию нежити в золотых доспехах. Это же идеальное антикоррозийное покрытие! Но чистое золото слишком мягкое. Нужны опыты!

Во-вторых, нужны другие эксперименты. Например: создать сплав железа с другими металлами и применить на нём трансмутацию. Это же получится другой сплав, с другим составом! Тоже нужны опыты!

Что там я ещё про злой металл знаю? Высокая теплопроводность. Как насчёт золотых котлов? В прямом смысле! Опять же устойчивость к коррозии. И сопротивление низкое, можно будет делать золотую проводку, если начну электрификацию.

Нет, это — издевательство над здравым смыслом! Не может такого быть! Так нет, вот он — философский камень. Превращает железо в золото. Жесть! Моя жизнь никогда не будет прежней.

Требовалось провести огромное количество опытов, намного больше, чем у меня было возможностей. Пришлось определять наиболее важные направления. Приказал начать эксперименты со сплавами. Пока у нас нет так много готового металла. Да, звучит смешно, золота алхимики получили много, если чеканить монету. Но мало, если, например, начать эксперименты с паровым котлом.

Да, о чеканке тоже надо будет подумать.

Своего алхимика я запряг в несколько ином направлении. Само золото из всех металлов было для меня не самым бесполезным, конечно, но очень далёким от вершины списка приоритетов. Мне бы чего-нибудь прочного и тугоплавкого. Даже не знаю, если он титан получит (пофантазируем на тему), я вообще смогу собрать печь, чтобы с этим тугоплавким металлом работать? В общем, золото в чистом виде меня не обрадовало.

И я снова отправил алхимики помогать сталеварам. А сам думал — можно ли как-то повлиять на философский камень? В смысле, для меня очевидно: передо мной магический эффект. Да, как-то манипулирующий реальностью, но магический. И получается в процессе золото, а что ещё! Самый ценный (в глазах средневекового человека) металл! А если я мечтаю о другом? О вольфраме, например? В моих глазах вольфрам — кровь богов, не меньше! Хочу вольфрам! Как его получить? Пройти весь путь, который прошёл мой странный подчинённый? Чтобы в конце, слегка поехав крышей, получить металл, который никому вокруг и не нужен даром? Какая ирония будет!

Тем не менее алхимию я изучать начал. Пусть маленькими шажками, пусть через сотню лет, но что-нибудь я и получу.

А затем пришли оружейники, занимавшиеся винтовками. Это был целый трудовой коллектив из девяти конструкторов, всех по именам перечислять — морока, главным стоял Гедеон, бывший кузнечный мастер.

— Господин, мы отстреляли партию. Есть результаты. — улыбнулся оружейник.

— И как?

Мужик задумался, смущённо почесал затылок.

— Да пока не ахти, если честно.

Ну, я чуда и не ожидал.

— Я знал, что это процесс долгий и сложный. Говори как есть.

Гедеон оживился.

— Тогда получается так…

Мужик рассказывал, периодически к нему подключались товарищи, объясняя конкретные узкие моменты, в которых были специалистами. И с их слов получалось, что есть у нас мушкет, причём вполне пристойного уровня. За прошедшее время установили основные плюсы и минусы. Первым плюсом была, конечно, убойность тяжёлой пули. На дистанции в сто шагов мушкетёрам было совершенно «по», кто там перед ними стоит и какие у него доспехи. Даже зачарованная кираса, что могла остановить такую пулю, довольно быстро «перегревалась», и уже на третьем-четвёртом попадании хоть и не разрушалась, но переставала держать кинетический удар. А почти шестидесяти граммовая пуля, прилетевшая на скорости триста метров в секунду, могла сбить с ног или выбить из седла. Если брони нет — вообще караул.

Вторым плюсом была относительная надёжность получившегося оружия. Технических осечек мало, всего-то каждый седьмой или восьмой выстрел не срабатывал. Причины самые разные, если обобщать — несовершенство материала, наши металлы просто не выдерживали нагрузок. Но ничего страшного! Учитывая скорострельность — на бой хватит точно.

Скорострельность относилась, наверное, всё же к плюсам. Как ни совершенствовал молодой лич навык заряжания, всё равно темп «идеальной» стрельбы был — три выстрела в минуту. Идеальный, с прочисткой ствола, пусть и через казну, с очисткой всех деталей и добавлением капли масла в подвижные части. Можно, конечно, пострелять и без чистки. Выстрела три-четыре сделать с интервалом в несколько секунд. Но там настолько быстро забиваются механизмы, что после такого форсажа можно снимать и выкидывать механизм перезарядки, да и со стволом придётся изрядно поработать.

На этом плюсы заканчивались, начинались минусы.

Винтовка была тяжёлой. Скелет, тем более гвардеец, её вполне таскал, но для человека она была неподъёмной. Прицелиться и выстрелить можно только с упора, руками не удержать.

Второй минус — точность. Максимальная прицельная дистанция — две сотни шагов. Дальше пуля отклоняется настолько, что попасть можно только по большой случайности. Да и двести — оптимистично. Если включить больше ручной подгонки и полировке — можно поднять, но мне нужно массовое оружие. Если каждый ствол мастер будет лично по несколько часов обрабатывать — армию я снаряжу к своей старости. В принципе — терпимо. Да, со временем найдём мы способ поднять точность оружия, но пока имеем то, что имеем.

Третий минус — становилась крайне капризной из-за влажности. В дождливую погоду превращалась в копьё, если со штык-ножом, или в дубинку, если без штыка. И снова без повышения качества металла ничего мы с этим не сделаем.

— В целом — нормально, — принял я решение. — Начинайте подготовку к производству.

Проблемы ещё были. Иногда трескался кончик ствола. Не сильно, на стрельбу глобально не влиял, но потом по трещине шла ржавчина. Инженеры ссылались на зависть богов-ремесленников, что не они пушку придумали, вот и мстят. Приходилось принимать хотя бы возможность такой версии. Пули ещё надо дорабатывать, именно они отрицательно сказываются на точности. Удобство использования тоже ни к чёрту, тестировать особо не на ком, скелеты молчат, партизаны. И так далее.

Но первую партию я заказал. Применим и будем совершенствовать. Арбалеты уже уступают мушкетам по ключевым параметрам, а ведь это только сырой прототип! Доработаем, и будет хорошее оружие! А не палка с опцией стрельнуть.

Глава 16

Когда первый ажиотаж после получения философского камня спал, я подошёл к этому вопросу ещё раз, так сказать, критически. А нет ли во всём этом какого-то подвоха?

Сначала наш алхимик. Госсель был маньяком от науки, это понятно, редкость, но случается. Получение пресловутого камня было мечтой алхимика с того момента, как он о камне узнал. За время путешествий успел изучить множество работ своих предшественников. И здесь я, признаться, снова испытал желание побиться головой об стену. Алхимики работали над этой идеей достаточно давно, существовал, естественно, миф, что кому-то, когда-то, в седой древности удалось этот камень получить. Сомневаюсь, смотрю на процесс создания кристалла и очень сильно сомневаюсь. Но не это важно. Эти… ох, как бы подобрать цензурное слово… нехорошие люди пробовали всё подряд, методом тыка пытаясь нащупать процесс. И большим прорывом было открытие самого процесса трансмутации, состоявшееся, судя по рассказам Госселя, века два назад, может, три.

Они реально нащупали метод преобразования одних элементов в другие. Ясен пень, с помощью магии. Оставим за скобками, что это безумно сложно, и подчас требует ингредиентов и материалов больше, чем получается на выходе, неважно. Сам метод возможен. Но!

Эти нехорошие люди помешались на получении золота! Просто потому что! И когда нащупывали методы получения других элементов — бросали. Я когда у алхимика напрямую спросил — почему бросали? Он удивлённо на меня уставился и ответил:

— Но философский камень позволяет получить золото. Если получается что-то другое — это не философский камень.

Чуть не убил кретина. Чудом сдержался.

Возвращаясь к трансмутации. Тот кристалл, что получили мои алхимики, вещь по-хорошему безумно дорогая. И была бы ещё дороже, если бы не электричество. Сделать кристалл настолько приемлемым в изготовлении, что я не заметил, как эти экспериментаторы вбухали материалы аж в несколько штук, пока получили результат и смогли его повторить. Помогло наличие Илии, раз, нашей уже собранной научной базы, облегчающей получение многих материалов и веществ, два. Главным, впрочем, было электричество, именно его отсутствие не позволяло добиться приемлемых результатов никому до Госселя. Его предшественники были вынуждены создавать такие процессы, при которых воздействие электричества заменяется магией, химическими реакциями… ударами молнии, было и такое. Последнее, к слову, и навело алхимика на мысль об использовании генератора.

Электричество требовалось далеко не только на этапе использования кристалла. Для его создания также требовался ток, причём постоянный и на протяжении длительного времени. Алхимики готовили основу, довольно сложный сплав. Там чистый шаманизм. Процесс требует неделю работы кузнеца и множество подсыпок, добавок, ну и металлов, само собой. Затем готовится пять разных растворов. Основа помещается в один, подаётся электричество, начинает формироваться кристалл. Потом в другой раствор, уже без электричества, чтобы вывести лишние примеси. Снова в первый и повторяется до достижения требуемого размера. Затем используются три других раствора, но заготовка помещается в них не полностью, только наполовину. Именно они делают камень разным с двух сторон. На этом этапе, до полного окончания формирования, камень нельзя перемещать. Вообще, в принципе. Камень удерживается на специальном штативе, а перемещают к нему и от него ёмкости с раствором. Сложнее всего с последней стадией, когда нужно «закалять» верхнюю часть. То есть помещать в раствор только верхнюю половину камня. Сначала алхимики пытались сделать перегородку в сосуде, чтобы полностью перекрыть нижнюю половину. Но из-за неровной, рваной поверхности камня не вышло. Пришлось готовить два раствора, чтобы они не смешивались и второй был тяжелее первого. Ага, кристалл помещали ровно на границу раздела и запускали процесс.

Это я ещё молчу про модифицированный ручной генератор, вырабатывающий стабильный постоянный ток. А ведь эту хтоническую махину я придумал, собрать регулятор напряжения на примитивной технологии — это был номер. Сначала думал над чисто механическим устройством, выводящим вращение на маховик, не способный вращаться выше определённой скорости, но потом зашёл с другой стороны. Если поставить близко два разъединённых провода, пробой между ними возможен только при определённой силе тока. При этом излишек вроде как расходуется в пустоту, в окружающую среду и так далее. Да, у меня обрывочные знания и только общее понимание законов физики. Однако собрать эту штуку (она вроде даже название имеет) у меня получилось, и даже принцип донести до алхимика. Возился с подгонкой и калибровкой уже сам Госсель.

Магическая молния, которую мы легко могли получить, маги у нас теперь имелись, не подходила категорически. Нужен стабильный ток в течение длительного времени, не минут, даже не часов, дней и недель. Весь процесс вызревания кристалла — два месяца. Причём некислый шанс ошибиться и запороть заготовку. Сейчас алхимики делают сразу два кристалла одновременно, причём на разных стадиях, потому что были ошибки. Ошибок было куда больше, чем получено готовых философских камней. Так что со своими расчётами стоимости каждого камня я поскромничал, впрочем, они в любом случае себя окупают.

Так неужели нет подвоха? Ведь процесс получения золота сложен, долог и имеет массу преград, преодолеть которые не так-то просто. Пока получалось — да, трансмутация существует. И получать можно и иные элементы, только процесс придётся начинать практически с нуля, опираясь лишь на обрывки информации, что кому-то когда-то вроде бы удалось что-то там сделать. Ну что же, результат того стоит.

С оружием так легко не получалось. Я всерьёз начинаю подозревать богов в пакостях, потому что серийная сборка постоянно срывается, и мы даже первую партию нормально получить не можем. Надо, что ли, жрецов поискать, задобрить богов как-то. Церковники, конечно, жрецов слегка притесняли, но далеко этот процесс не зашёл. Не успела церковь набрать достаточно силы и влияния для реального террора. Найдём кого-нибудь. И мне очень интересно, как выглядит магия жрецов, поклоняющихся богам-ремесленникам. Почему-то только адептус-механикус на ум лезут. Нет, ересь!

Начал чеканить монету. Подобрал нормальный сплав и приступил к работе, постоянно наблюдая за процессом. Алхимическое золото вело себя как золото, становиться железом не пыталось. На всякий случай решил, что монета пойдёт не на внутренний рынок, а вовне. Если золото всё же окажется тыквой, удар по репутации, конечно, будет, но не фатальный. Я же скажу, где это золото взял. Нет, не про философский камень, конечно же, а о том, что купил золото. В пустошах. Пусть попробуют проверить. Правда, пока не знаю, куда именно я такие богатства направлю. Ну, кроме дипломатии и подкупа соседей, причём делать это надо осторожно. Если сочтут, что у нас здесь золотые горы — ещё быстрее рванут экспроприировать и распределять по справедливости. Покупать-то за золото мне у них и нечего, по большому счёту. Может, с эльфами попробовать? Отправил к разведчикам делегацию, поинтересоваться возможностями торговли.

Всё жду новостей от Льюиса, но пока тишина. Понимаю, что даже при полном успехе сам переезд подгорников сюда займёт немало времени. Это нежить, заточенная под войну, может марш-броски совершать, а гражданские живые, с детьми и скарбом, да ещё не слишком приспособленные к жизни на поверхности — далеко не так быстро.

Ждал я Льюиса с хорошими новостями, а дождался посланника от Хаарта. Его Величество хотел (пока) ещё доспехов, ещё свинца и качественные копья. Даже приложил сделанные каким-то художником рисунки. Либо Хаарт не нашёл, у кого ещё, кроме меня, разместить подобный заказ, либо я банально и был самым надёжным поставщиком. А что? Мощности у меня есть, ресурсы тоже. Прибыл посланник не с пустыми руками, привёз кое-какие материалы (не самые ценные, но для меня дефицитные), нескольких магов (моя магическая академия понемногу набирала вес), кое-какие книги. Специалистов, увы, не было, за что посланник отдельно извинился. Мол, искали, но пока не нашли.

От личной встречи Хаарт отказался, что меня удивило. В моём понимании встречи должен был бояться именно я и никак иначе. Посланник доставил мне шкатулку для послания. Пустую, послание предстояло написать мне. Сообщить, что я там хотел в личном разговоре сказать. Шкатулка была сложная, хитрая, защищённая. Что важно, Хаарт передал шкатулку послу приватно, объяснив, для чего она. И мне посол её передавал так же. То есть о её наличии мало кто вообще знает. К тому же для лучшей конспирации я ещё мог прилюдно передать какое-нибудь письмо, фальшивое по содержанию.

Кхм. Н-да. Требуйте от подчинённых свои предположения и вопросы формулировать письменно, да? Ладно, пусть будет так, мою гордость отказ от встречи не ущемляет, напишу. Будем оформлять союз и готовиться к войне против всех. Я-то уже готовлюсь, да и Хаарт наверняка тоже, но будем готовиться вместе. Оформил предложение каллиграфическим почерком и запечатал. Посол уехал довольный, даже завидно. О Тайре снова даже не спросили. Разлюбил Его Величество Её Величество, хех.

Собрались после отъезда посла на очередное внеочередное совещание. Вроде и нормализую систему управления, но всё равно кризис на кризисе. И ведь у нас есть плановые совещания, но на них отчего-то важные вопросы не попадают. Точно я где-то ошибся, не должна система так управляться, слишком многое в ручном режиме.

— Для удовлетворения заказа Его Величества потребуется месяца четыре, никак не меньше, — рассказывал Гарри.

Сын Ады неплохо справлялся с производством. Понятно, что ставить его на стратегический завод я не хотел, недальновидный это шаг. Однако парень, получив в свои руки второстепенное производство, начал подспудно интересоваться, как у меня что где устроено, и творчески применять чужой опыт.

Доприменялся, именно выделенный ему завод сейчас второй после тех, что я своими руками курирую производство огнестрельного оружия. И Гарри ведь понимает, что упёрся в потолок возможностей, дальше расти я ему не дам. Не из-за его навыков, а из-за его, хм, капризной мамаши.

— Сложные в освоении? — уточняю.

Возможности производства я представлял, копья там произвести точно могут, но сроки Гарри брал не с потолка. Значит, есть какой-то затык с изделием.

— Да, милорд. Его Величеству требуется возможность рубить, а не только колоть. На первый взгляд это исполнимо, и всё же я бы сначала изготовил… пробную партию. Удостоверился в надёжности. А уже после испытаний можно разворачивать производство.

— Разумно, — соглашаюсь. — Но Хаарт требует первую партию через месяц. Удовлетвори его требование. Если потребуется дорабатывать конструкцию — сделаем это на следующих партиях.

— Как скажете, милорд, — не стал спорить Гарри.

Его старший брат слегка поджал губы, но промолчал. В мою милую, почти домашнюю атмосферу добавили двух пауков, я это ощущал.

Глава 17

Льюис возвращался домой, волоча за собой небольшой караван. Справился вампир! Тащил за собой подгорников. Как только они вошли в зону действия моих сил, я сразу посмотрел на новых гостей глазами нежити.

Гномы были не такими уж и низкими, их мужчины не так сильно уступали ростом моим гвардейцам, а гвардейцы — ребята не низкие. Пожалуй, рядом с моими мужиками гномы будут максимум на полголовы ниже. Женщины — ещё минус голова. По комплекции отличаются ещё сильнее. Мужчины, в среднем, широкоплечие, коренастые, да и кулаки у них, как голова у человека. Но женщины не такие плотные, даже в понятия о красоте вполне вписываются. И никаких бород, за что спасибо, женщина с бородой вызывает у меня травмирующие воспоминания из прошлой жизни.

Осмотрел путников ещё раз, комплексно. Два десятка мужчин, три десятка женщин, пяток стариков, подростков десяток, с детьми неясно, ну да разберёмся. И недосчитался пары своих скелетов. Можно постучаться в голову Льюиса, но это будет неуважением к его личному пространству. Ладно бы что-то срочное было, но раз идут спокойно — значит, всё нормально.

Шли долго, я успел подготовить встречу и доделать ворох мелких дел. Вошли в крепость гномы за полночь, поэтому никаких разговоров, сразу отправил всех отдыхать и отсыпаться. Ну и покушать, если есть желающие. Желающие были, да и пару целителей дёрнуть пришлось, несколько болеющих детей, старик один, тоже с болячкой. Детям всем помогли, старику… старость не лечится, остаются только кардинальные методы, а посмертие предлагать рано. В общем, распределил всех и оставил до утра.

На рассвете несколько гномов вскочили, собирались уже всех будить. Хорошо, успел поймать. Успокоил, что если хотят выспаться в доме, да на нормальных кроватях — так пусть спят. Несколько часов погоды не сделают. Гном, бородатый такой, но с умными глазами, посмотрел на Льюиса, которому пришлось выполнять роль няньки (к нему уже привыкли, и это всего на пару дней, вампир был даже не против), и сказал:

— Нехорошо как-то. Властитель земель ждёт, а мы пузо сушим.

Насколько я понял, про пузо — это какая-то идиома.

— Арантир не из тех, кто дёргает людей по своей прихоти. Раз дал отмашку отдыхать — в вину вам это точно не выставит.

— Чудно, — оценил подгорник. — Ну здраво, раз так.

Пока гости отдыхали, Льюис поведал о своих приключениях. Миром вытащить оставшихся членов клана (было их больше, но хозяин очень плохо обращался, увеличивая счёт к одной конкретной ведьме) никак бы не получилось. Там сидел не очень добрый, но очень умный дворянчик. Он даже пытался не дать всем подгорникам передохнуть, но жадность постоянно побеждала. Миром он, в общем, никого бы не отдал. Пришлось Льюису укоротить и дворянина на одну голову, и вообще устроить там погром, а по концу поджечь замок, заметая следы. Прислуге, да и вообще обитателям дали возможность выбраться, мы всё же в определённых рамках действуем. Но поджог был необходим, иначе устроили бы Льюису и гномам погоню, а это плохо. Всё правильно сделал, жертв мало, в основном — стража, цель достигнута.

Проспали мои гости в среднем до обеда, к двум часам уже все спустились к позднему завтраку. Сразу после еды тоже дёргать не стал, дал переварить, да между собой обсудить всё. Обсуждать им, впрочем, ничего не требовалось, всю дорогу обсуждали. Так что пришли ко мне три… нет, это всё же дворфы. Смотрю на них — чистые фэнтезийные дворфы.

— Мир тебе, властитель земель, — все трое почтительно поклонились. — Я — Ярополк, брат Тихомира, главы нашего клана. Покойного, а нового приставить возможности не было, так что я староста. Это Святогор и Переслав.

Конечно, их имена не были славянскими, но ощущались именно так. Ибо тот же Ярополк звучал примерно, как Руйджхиршен. Яростный Хирд, если пытаться дословно интерпретировать. С именами двух других такая же петрушка.

— Рад познакомиться. Я — Арантир. Титулов не нужно, я бессмертен и пока жив — буду называться своим именем, а если погибну — титулы перестанут иметь значение.

Я встречал их, не сидя на троне, а стоя перед ним. И, представившись, подошёл, чтобы подать руку. Дворфы были удивлены, но руку пожать не отказались.

— Пройдём, в ногах правды нет, — указываю на боковой проход.

Там нас ждут диваны и немного угощений. Помогает расслабиться, а то какие-то ребята напряжённые. Расположившись Ярополк, переглянувшись с собратьями, начал.

— Я не хотел бы оскорбить тебя недоверием, Арантир, мы благодарны за освобождение. Нас бы там сгноили всех, как пить дать, сгноили, — Ярополк сбился. Он мог очень качественно говорить на нашем наречии, но от волнения сыпал своими диалектами. — В общем, опытом мы уже научены. Ты от нас тоже службы хочешь, так?

— Мужики! — что-то он совсем напрягся, надо сбить тон беседы. — Первое — выдохните. А ещё лучше меня послушайте. Что я гарантирую вот прямо с ходу. Вам, всем, без исключения, будет предоставлена свобода перемещения по моим землям, паёк, сколько нужно, без ограничений, помощь целителей. В общем, всё, что у нас все имеют. Что я от вас хочу: сталь. У меня куча проблем с получением хорошего металла. Не прошу выдавать клановые секреты или что-то такое, мне нужна сталь хорошего качества, точка.

Слегка обескураженный дворф задумчиво почесал подбородок через бороду.

— Ну, «хорошая» — понятие растяжимое…

А, ну да, понимаю, это самое понятие можно растягивать до бесконечности.

— Я покажу, для каких устройств мне нужен металл. Как только они у меня заработают — всё. Вы вольны идти куда пожелаете, я выдам припасов в дорогу, отсыплю денег, перед вами никаких обязательств.

Мужики загрузились ещё больше.

— А… Эм… Как же…

— Я понимаю, о чём вы, — киваю. — Где здесь подвох, да? Оглянитесь. Вспомните весь сегодняшний день. Вы видели где-нибудь плохо сделанную вещь. На отвали. Наплевательски. Было такое?

Призадумались. Сначала один, затем другой, а потом и третий отрицательно покачали головами.

— Нет. Всё добротное, — признал Переслав.

— Ага, я ещё внимание обратил, кружки какие. И тарелки, — добавил Святогор.

— А к чему это? — спросил Ярополк.

— К тому, что у нас здесь есть принцип. Никто не работает из-под палки. Нужно, чтобы человек сам хотел делать то, что он делает. Не всегда это хорошо выходит, признаю, но это цель, к которой мы стремимся. А чтобы человек делал хорошо, с удовольствием, самое важное — он не должен работать из-под палки. Лучше трудится, когда ты искренне хочешь кому-то свой труд подарить. Выковать хороший доспех или меч, чтобы его преподнести, чтобы гордиться своей работой. И нет ничего хуже, когда работаешь, потому что над твоей семьёй стоит надсмотрщик с плетью.

Дворфы мрачно подтвердили, на своей шкуре испытали, Льюис поделился увиденным.

— Я буду очень рад, если вы найдёте себе место на моей земле. Хотите в гору закопаться — пожалуйста! У меня здесь два хребта, выбирайте любой.

Ярополк снова почесал бороду и попросил:

— Покажи, Арантир, для чего тебе нужна хорошая сталь.

Через два дня дворфы были моими. Как минимум все их мастера. Ярополк с парой сородичей загорелся огнестрельным оружием, Святогор и Переслав была покорены паровыми машинами, кто-то пришёл в восторг от экскаватора, кто-то от железной дороги. Несколько гномов взялись за шахты, кузнечное дело им было не так интересно.

Веселее всего было, когда подгорники увидели сталелитейный. Мат стоял! Одновременно восхищённый и возмущённый. Ярополк признал, что сама идея гениальная, наши домны выдавали стабильный продукт, не самый лучший, но и брака было мало. Однако переделывать там… Вот и пусть переделывают, для того они мне и нужны были.

В общем, клан Кованный Башмак (дословный перевод, даже не буду пытаться передать транскрипцию на кириллице) решил занять Свинцовый Хребет. Название было дано сразу. А Ярополк стал главой клана. И всё это вылилось в трёхдневную пьянку, к которой, само собой, присоединились все вокруг, кроме меня. Ещё мои советники не злоупотребляли, из солидарности, не иначе.

Я попытался отговорить занимать свинцовую шахту, в смысле, гору, всё же там яд. Они ведь реально часть шахты собирались под свои нужды использовать. Но на мои осторожные доводы Ярополк невежливо попросил не учить батю детей делать (дворф выдал идиому: боров знает, как бока набить), свинец был далеко не самой большой проблемой, какую они могли встретить в недрах, наоборот, помогал избавиться от некоторых паразитов. И как не травиться самим, дворфы тоже знали, как минимум меня в этом уверяли.

Так что работа по строительству новой домны началась только через две недели. Однако мои новые граждане, посовещавшись между собой, решили не прятать клановые секреты. У них там один старик сильно возмущался, орал на всех. Ярополк не выдержал и двинул старому в нос, с формулировкой:

— Мы чуть все не передохли! Ещё немного — и клановые секреты в камень врастут! Развивать их надо! А не прятать!

Старик, в общем, ушёл. Взял, собрался и ушёл. Как йог из анекдота. Странный он был какой-то, даже от меня сумку с припасами не взял. Ушёл, правда, недалеко. Я пытался объяснить, что идти прямо в аномалию не стоит, но в ответ услышал про всё того же борова. В общем, непонятный он какой-то. Дворфы, правда, на это событие отреагировали немного не так, как я ожидал. Праздник устроили. Не прям весёлый какой, но реально вздохнули с облегчением. Как я уже позже узнал — старик всем изрядно мозги выедал, требовал невозможного и желал несбыточного. Ну и шовинист до уровня нацизма, всех, кто не дворф, почитал за тупое животное. Как его не убили у того дурного аристократа — загадка. Неужели язык держал в известном месте? А здесь у меня, ощутив демократичность режима, воспользовался свободой слова? В общем, странно он закончил.

Я на всю движуху смотрел, во многих процессах лично участвовал, но сам понимал — время убегает. Да, у меня, наконец, появились гномы. Да, Ярополк был себя пяткой в грудь, обещая лучшую гномью сталь. Но когда? И что ещё важнее — когда этой стали станет достаточно?

Уже сейчас ясно: гномья сталь подходит далеко не везде. На стволы она не пойдёт — трение. Как ни полируй, само свойство сплава — высокая сила трения. Первый же опыт дал плачевный результат: пуля перегрелась в стволе и, вылетев, сразу раскололась. Полировка ничего не дала. Нужно вносить изменения в сплав. И так будет везде.

Впрочем, справимся. Прогресс пошёл, специалисты получены, время я для них выиграю.

Глава 18

Эльфы не отказались, но и не согласились на торговлю. Если кратко: они в целом не против, но тащить товар на такую дистанцию, а затем ещё его обратно как-то волочь… В общем, когда я к ним дорогу построю, тогда и поговорим. Вот так и портятся отношения, да. В смысле, я с ними отношения испортил. Не по злому умыслу, но вот так сложилось, с этим ничего не сделаешь, только впредь быть умнее, не подставлять так союзников.

Зато была позитивная новость. Эрст продвинулся в развитии. Младшие личи имели разум, могли думать, принимать решения, но были совершенно неинициативными, без своих интересов, стремлений, идей. Вроде бы и разумное существо, но честное слово, рыцари смерти более живые, от них постоянно исходит некий зуд. Разная мелочь, например: хочу переступить с ноги на ногу, или хочу пойти и стукнуть вон ту стену. Мысли довольно примитивные, но это их собственные мысли. Личи же в этом смысле мало отличались от скелетов, где оставил — там и будут стоять. Даёшь задание — да, начинают его осмыслять, даже вполне способны в рамках задачи на принятие решения и выбор путей выполнения, но обезличено, как механизмы.

И вот Эрст, как старший брат, сделал маленький шаг вперёд. И… Я понимаю, почему нежить не заполонила мир. Осознав себя, осознав у себя наличие каких-то желаний, что сделал Эрст? Ничего. Он просто думает. Он думает над своими желаниями. Смотрит на свои руки, смотрит вокруг. И всё. То есть внешне он остаётся довольно пассивным, и только я ощущаю, что парень постоянно думает. Парадокс. Живые некроманты относительно слабы, за редким исключением, мёртвые довольно пассивным, опять же, за редким исключением.

Ещё играет важную роль способ создания. Эрста я делал чистым, освобождённым от желаний живого человека, каким он был до смерти. И сейчас у него нет загонов, толкающих его к действиям, в том числе нелогичным. Сдаётся мне, на моих глазах медленно формируется новая личность. И чтобы личность получилась здоровая и социализированная, формироваться она должна в социуме, в идеале — в социуме живых людей. Поэтому Эрст постоянно работает с кем-нибудь. Приходится немного извращаться, людям (наверное, уже пора использовать термин «разумные», у меня здесь не только люди обитают) тоже не особо привычно с личем иметь дело, я не в счёт, но это нужно всем. А я наблюдаю. Мне нужны адекватные личи, чтобы я мог послать их самостоятельно выполнять какую-то работу и не бояться, что они там всех убьют без всякого повода. Да и если повод будет, чтобы всячески постарались избежать крайних методов.

В остальном на некоторое время установился относительный порядок и покой. Не происходило ничего резкого, требовавшего всё бросать и бежать решать вопросы. И я, пользуясь этой передышкой, занялся административным руководством.

Проектов, одновременно функционирующих на моей земле, было много. Часть из них уже работала самостоятельно, там сидели ответственные люди (не в том смысле, что отличались особой ответственностью и любовью к делу, а назначенные нести ответственность за косяки), и всё это функционировало без моего постоянного надзора. Только касалось это каких-то простых и прямых, как палка, вещей. Организация наших трактиров, например. Местные и так это умели, я только особые правила завёл, к которым новым хозяевам пришлось привыкнуть. Ничего сложного. Или та же прокладка дорог. Да, новая техника, да, новые требования, да, поставка материалов осуществляется иначе, но суть процесса не изменилась, и люди подстроились. Сельское хозяйство налаживали относительно быстро по тем же причинам. Одна проблема, таких простых направлений было меньше трети.

А дальше начинались определённые затыки. Химическая лаборатория? Мой алхимик был только передовым учёным, не занимающимся административной деятельностью вообще (кто бы сомневался, учитывая его характер). Так что формальных руководителей лаборатории сменилось уже чуть больше десятка. Причём эти формальные руководители только отчёты заполняли, чтобы я мог относительно дистанционно всем управлять. Практически в ручном режиме. Дело это было настолько новым для местных, что никто из них это не тянул. Сейчас там работали два подросших «дикаря», закончивших обучение, да Илия. Последнюю я пытался занять чем угодно, лишь бы от суицидальных мыслей подальше, успехов она особых не показывала, но, кажется, это дело её хотя бы как-то увлекло. Пусть занимается. Вот уж точно, чем бы эмо ни тешилось, лишь бы не вешалось. Станут ли когда-нибудь мои молодые врио полноценными управленцами — покажет только время. Пока вроде справляются, но мне приходится вмешиваться чуть ли не каждый второй день.

Сталелитейный работает под моим прямым контролем. Инженеры там, конечно, есть, и они даже относительно самостоятельны, на уровне начальника цеха примерно, но и там я бываю день через три. Сейчас, к счастью, Черногор и Гнедич (он реально рыжемордый с чёрными бородой и волосами) взялись за это предприятие и активно влезали не только в техпроцессы, но и в управление. Там, конечно же, сразу начались производственные драмы, старый управляющий с чего-то возомнил это всё своей вотчиной, и что именно он первый после бога… Испортился человек, жаль, неплохо в целом работал. Не стал рубить сплеча, вызвал на ковёр и объяснил, кто он, где ошибся и какие у нас есть варианты дальнейшего сотрудничества.

— Если не хочешь окончательно потерять моего доверия, Квентин, возьмёшься за работу сложную и неприятную, но необходимую. Пока в качестве управляющего, но в поле поработать придётся. Справишься и сделаешь всё в лучшем виде, будем считать, что тебя просто немного занесло, но ты дальше готов трудиться на благо нашего общества. Идёт?

— Как скажете, господин Арантир. Готов работать!

А вот по глазам вижу, какие у него сейчас мысли. Испортился Арантир, раньше правильный был, с понятиями, и теперь новых людей завёл, дворфов ещё привёл этих. Как же это заметно сразу! Всё на лице написано! Даже не надо тонким психологом быть. Жаль, толковый человек-то. Посмотрим, может, ещё одумается? Хотя кого я обманываю?

Послал работать. У нас транспортная сеть… Не идеальна, мягко говоря. Не рассчитана она, чтобы столица была в Предельном, и город из-за этого перегружен потоком грузов. Всё больше ресурсов сюда стекается, а железные дороги у меня чисто номинальные, между крепостью и городом разве что. Вот и нужно мне, чтобы кто-то хотя бы прикинул, как новую сеть проложить, оптимизируя транспортное сообщение и логистику.

Тайра меня радовала. Не знаю, чему конкретно её учили в юности, но управлять людьми экс-королева умела. Конкретного предприятия за ней не было закреплено, я направлял Тайру туда, где требовалось срочно разобраться с проблемами, а я сам уже занят где-то ещё. Женщина втягивалась, разбиралась, и либо к моему приезду готовила подробный отчёт и мне не приходилось вникать в проблему, а сразу решать, либо решала всё сама. Последнее происходило нечасто, но она старалась. Всё же в её случае мотивация: видеть результаты своей работы, действовала безотказно. И к ней всё больше проникались уважением, истинным. Какой для неё это был контраст! Половину жизни видеть придворных, из которых каждый второй, если не каждый первый готов тебе нож в спину вогнать ради своих интересов. И сейчас. Я видел, глазами скелета, как она пришла на одну из ткацких фабрик, и как к ней подошли люди, и рабочие, и инженеры. Может быть, не как к родной матери, что сейчас всех погладит по головке и решит проблемы, но довольно близко. Её были рады видеть, к ней прислушивались, к ней относились с почтением, не формальным, вбитым этикетом, а искренним. Это очень влияет на жизненную позицию.

Остальные мои подопечные такими талантами похвастаться не могли. Ланс был отличным счетоводом и мог организовать работу, связанную с… кхм… офисной деятельностью. Мог быть стратегом в финансово-экономических вопросах, заниматься планированием. Но управление он не тянул, а если тянул — уставал так, что лучше бы не тянул, а занимался цифрами и аналитикой. Алиса справлялась с некоторыми задачами, но целый завод бы не потянула, в этом вопросе она Тайре уступала.

Так что у меня было много врио, едва справляющихся с должностями. И, зная о принципе Питера, я не торопился продвигать всех, кто показывал положительные результаты. Примечал — да. Давал возможность раскрыться — обязательно. С моим кадровым голодом с этим проблем не было. Но повышал только тогда, когда был уверен — справиться и потянет. Принцип Питера отмечал одну тенденцию. Успешный работник получает повышение и занимает новую должность, а вместе с ней повышение статуса и зарплаты. Если он справляется с обязанностями — всё хорошо, он работает и через какое-то время может получить следующее повышение. И так продолжается, пока работник не окажется на должности, с которой не справляется. Но, естественно, это не проявится сразу. Человек успеет привыкнуть к месту, получить зарплату, на его предыдущее место сядет другой сотрудник. Понижение — плохо, и начальству не хочется признавать, что повысили не того. Теория… не универсальна, мягко говоря, описывает она не конкретные случаи, а некую общую тенденцию. Вывода из этого принципа надо сделать два. Первый: то, что человек справлялся с одним уровнем нагрузки, ещё не значит, что он так же справится с другим (как минимум сразу, да, можно продолжить развиваться, адаптироваться и, в конце концов, стать достаточно компетентным), и не нужно спешить с продвижением кадров. Что, в условиях кадрового голода, звучит утопично, я знаю. Второе: если человек оказался некомпетентным, его нужно с должности снимать. И здесь у меня как раз развязаны руки. Круг лиц, получающих должности по блату, крайне узок, и я не пытаюсь ими заткнуть все дыры в управлении. Дуглас не тянет больше того, чем занимается сейчас, и я не пытаюсь превратить его в генерала армии. Алиса справляется с несложными задачами, и я не пытаюсь использовать её так же, как Тайру, в качестве кризис менеджера на минималках. Её сестра вообще имеет довольно заурядные способности, я ей нашёл место, где она не навредит. Все остальные — работники. Я могу ставить их на должности и снимать с должностей, не оглядываясь на титулы, родословные, личные связи и всё то прочее, что должен учитывать обычный правитель (или некоторые управленцы).

Жаль лишь, действительно сильных, компетентных управляющих у меня мало. По пальцам руки пересчитать. С большинством приходится нянчиться, надеясь, что они наберутся опыта и вырастут в управленцев самостоятельных. Не в укор людям, многие стараются, рост есть. Сейчас мне вообще есть с чем работать, год назад и этого не было.

И вот я занимаюсь очередной перетасовкой кадров. Меняю людей, меняю должности, чтобы и опыт набирали на непривычном месте, и слишком не врастали в кресло, чтобы не плодить кумовство и прочие подобные прелести. Так и живём.

Глава 19

— И что теперь будет с нами? — спросил меня Утер, когда закончил со своим отчётом.

Оба парня меня радовали, если говорить об их навыках управления. Не халтурили, мои правила игры приняли, к работникам относились, как к людям, а не как к скоту. Что у них там в голове — непонятно, но и с завода, где работал Гарри, и с логистического узла Предельного, где правил Утер, ко мне приходили либо нейтральные отзывы, либо положительные.

Да, это была отдельная головная боль, введение анонимных записок от работников. Сложнее всего было мотивировать их появление для управляющих и прочих начальников. Объяснил я это так: снизу оно видится иначе, и могут быть какие-то проблемы, что видны работникам, но не видны руководителям. А сразу ко мне такие записки идут, потому что я как раз могу обеспечить взгляд со стороны и беспристрастно оценить ситуацию. Начальники понимали, что работники могут их заложить, но я так и так мог в любой момент появиться с инспекцией и заглянуть в каждую щель. И справедливости ради большая часть записок касалась именно работы, а не начальников. Да и про начальников писали не со злом, а просто наблюдения. Мне для оценки было достаточно. А уж сколько я вдалбливаю всем, что нет «хорошо» и «плохо», есть «справился» и «не справился», где «не справился» — всего лишь повод подтянуть квалификацию или перейти на другую должность.

Так вот, про Гарри и Утера писали в положительном ключе. Оба старались не только управлять, но и понимать, что именно делают, что производят, как их работа включена в общий механизм моего пока ещё «мини» государства. Шпионили, не без этого, но толковые. Чувствую себя Мюллером, знаю, что шпионы, но ведь полезные!

— А что не так? — переспрашиваю, хотя отлично понимаю, о чём он.

Хочу, чтобы сам сформулировал ситуацию. Не я обвиняю его самого и его семью (в первую очередь Аду) в нехороших вещах, а он сам признаёт вину.

— Дворфов ты нашёл без нас, — Утер сложил руки в замок. — Мы можем возвращаться домой, верно?

Какой умный, вину не озвучил. Знает, что я не хочу их отпускать, но получается, это моё решение, я тиран и деспот и так далее. Только в эти игры я играть уже умею.

— Конечно. Сдавай пост преемнику и можешь быть свободен.

Утер слегка растерялся. Я знаю, о чём он действительно хочет поговорить. Об Аде и наших дальнейших взаимоотношениях. Просто хочет выйти на этот разговор в сильной позиции. Но кто же ему даст?

— Это будет непросто, — продолжил Утер. — Мне пока не попадались достаточно разумные для такой работы. Или же мне придётся долго преемника обучать.

Киваю.

— Да, всё так. Ну, или ты можешь на меня наплевать и просто уехать. Это будет всего лишь твой… каприз.

Парень попытался справиться с лицом, но я всё равно увидел досаду. Несколько секунд он пребывал в сомнениях, и, наконец, решился перейти на тему, ради которой весь разговор и затевался.

— У мамы есть причины поступать так, как она поступает.

Киваю.

— У меня тоже. Только в моём случае я не скрываю свои цели и мотивацию, Утер. А Аделина отказалась пояснять, что ей движет.

— Она готова рассказать! Мы все готовы! — горячо заверил пацан.

Наивный.

— Видишь ли, Утер, твоя мама поступила нехорошо. Она попыталась воспользоваться моментом нужды, сподвигнуть на нечто, суть чего отказалась объяснять. И теперь я всегда буду подозревать вас в желании втянуть меня… Не знаю куда. Что-то, связанное с вашим покровителем. Согласись, весомый повод для недоверия.

Утер вынужденно кивнул.

— Да, ты прав.

— Затем я предложил Аделине пойти мне навстречу. Оказать мне помощь, просто так. Результат мы оба знаем.

Парень вновь вынужденно кивнул.

— Вы не просто первое впечатление испортили, вы его закрепили, Утер. И то, что ты со своим братом сейчас добросовестно и с полной самоотдачей трудитесь у меня, это единственное, что спасает вашу семью от немилости. Хочешь узнать, как выглядит немилость в моём исполнении?

Получаю в ответ отрицательное покачивание головой.

— Нет, совсем не желаю.

— Пойми, Утер, разницу нашего положения. Я независим. Я не завишу от вас, от Хаарта, от желаний богов. Возникающие передо мной проблемы — всего лишь задача, которую можно решить тем или иным путём. Я — свободен. А ты, твой брат, и в первую очередь Аделина обязаны отчитываться перед вашим покровителем. Это вам зачем-то нужен я. Это вам приходится крутиться и придумывать способы на меня повлиять. У меня никакой зависимости от вас нет. Поэтому ваша служба, твоя и твоего брата, необходимый минимум. Потому что вы уже потеряли моё доверие. Хотите вернуть доверие — делайте больше. Понял?

— Да, Арантир, я понял.

Киваю.

— Хорошо. Поэтому, отвечая на твой первый вопрос, ничего с вами не случится.

И вернулся к делам, показывая, что аудиенция закончена. Разговоры, разговоры. Я здесь с нетерпением жду результатов от Ярополка. Хорошо, что мы успели первую партию копий Хаарту отправить, дворфы их не видели. Утер как раз по этой теме отчитывался. А то я уже обращать внимания на матерки перестал. Низкорослые, куда ни сунутся, везде ругаются, и почти всегда одновременно от возмущения и восхищения. Конвейер привёл их в восторг, а качество исполнения ввергало в уныние. Ярополк, впрочем, пояснил, что возмущения надо на три делить. По привычке возмущаются, просто принято считать, что кузнецы они, дворфы, хорошие, а чужие работы надо принижать слегка. На деле-то оно по-разному бывает, в плохой кузне, да с плохим материалом, да с недостатком времени, и лучший кузнец результата добьётся среднего.

А ещё всем было очевидно, что гномов на всех не хватит. В том числе и самим подгорникам. И приходилось им входить в уже существующие коллективы, где по три, чаще по два, а иногда и в одиночку вливаться в команды по два и три десятка разумных. Мои люди, с одной стороны, мастерство дворфов признавали, а с другой и себя уважать уже научились.

Главное — результаты пошли. Медленно, постепенно, но пошли. Уже было ясно, что гномий металл в чистом виде нам очень мало куда годен. Трение, будь оно неладно. Насколько я понял, сама структура металла получалась такой, что снаружи оставалась шершавая поверхность. Какая уж там получалась кристаллическая решётка — не знаю, но дворфийская сталь даже на сломах выглядела не так, как любая другая. Шла она только на внешние защитные кожухи, здесь она была как раз кстати.

Кузнецы и сталевары обещали в ближайшие дни показать новый сплав. Просили пафосное название придумать, за что получили нагоняй. У нас сплавов уже три десятка разных, а сколько ещё будет? Ввёл понятие марки стали. Точнее, приказом обязал использовать, введено-то оно уже давно было. Бруски строго заданного размера подвергались нескольким тестам и по их результатам выдавалась марка. Дворфийская сталь у нас была 1К99. Единица — коэффициент трения, хотя скорее скольжения. Чем больше цифра, тем проще металл отполировать и снизить трение. Буква «К» — колкая, при попытке согнуть не сгибается, а раскалывается. Девяносто девять — что-то вроде показателя прочности. Брусок специально подгоняли, чтобы у дварфийской стали было нечто вроде эталона — сотка по прочности. Всё ниже — обычные металлы, всё выше — сверхпрочные.

Новый сплав должен был иметь прочность в пределах где-то от семидесяти до девяносто (хорошо, если получится восемьдесят), зато коэффициент трения не ниже пяти. Всё ещё далеко не фонтан, если делать цилиндры и поршни — потребуется много масла. Зато высокая прочность позволит сделать эти самые цилиндры и поршни куда меньшими по размерам (а значит, и по массе), при сохранении тех же нагрузок. Сейчас мы используем 8Г42, и получаем то вздутые цилиндры, то смятые поршни. Не думал я, что цельный кусок металла может вот так смять, но сминает.

Приметивненько? Да. Зато просто и никто не путается.

Перебирая бумаги, наткнулся на докладную записку от Санни. Неугомонный гном задумал очередной праздник, требовалась моя санкция. Праздники у нас теперь чуть ли не каждое воскресенье. Академия искусств на мой вопрос «да сколько можно?» ответила просто, перебив меня моей же картой. Я завёл семидневную неделю с гарантированным выходным днём? Завёл. Академию искусств обустроил? Обустроил. А теперь юным дарованиям нужно где-то себя проявлять! Раз выходной день у нас один — будут праздники. Всё бы ничего, но им то сцену подавай и посадочные места, то картинную галерею обустрой. Не спускаю всё это на тормозах, потому что организовал действительно сам. Хотел, чтобы работало и развивалось, а не пустым грузом стояло. Ну и мы в ответе за тех, кого приручили.

Санни по обыкновению требовал всего и сразу. Взрывы с фейерверками и прочую опасную ерунду, я из списка вычеркнул, смертности мне и на предприятиях хватало, но большую площадку за городом предоставил… А, им хочется с внешней стороны стены, где аномалия. Отказать. Дети малые, чтоб их.

С основной частью закончено, осталась жаба. Дело, которое стараешься откладывать до последнего. Если называть одним словом — урбанизация. Если развёрнуто — перемещение сельских жителей в города. Из-за нехватки тракторов процесс этот шёл медленно, мы постепенно двигались от одного посёлка к другому, и везде мои люди встречали одни и те же проблемы. Ну, иногда вариации, или инциденты, когда селяне, увидев трактор, хватались, кто за что, и шли уничтожать страшную машину. И вроде агитаторы уже привыкли ко всем сложностям, и алгоритм уже был налажен, и в целом ситуацию можно было назвать устаканившейся нормой. Идёт и идёт, я знал, что будет сопротивление, и оно есть.

Однако всегда возникали какие-то проблемы, требовавшие личного участия. Пусть небольшого, пусть чисто подкорректировать действия исполнителей, но эта часть работы меня угнетала. Похоже, у меня аллергия на идиотов.

В этот раз целое селение подалось в бега. То есть агитаторов они приняли, выслушали, покивали, согласие своё дали. А ночью собрали манатки и подались в бега. И для этого времени было бы нормой либо просто наплевать на них с высокой колокольни, либо догнать и покарать, вплоть до летального исхода. Я в своём праве, податное население в бега податься решило. Нельзя! Раз уж начал строить общество нового типа — изволь соответствовать. У меня, конечно, были всякие… случаи. Но всё, теперь никаких двойных стандартов. У меня людей не убивают ни за что! Поэтому беглецов найти, ещё раз попробовать переубедить, а если упрутся — дать с собой припасов и отправить на все четыре стороны. Если кто-нибудь когда-нибудь попробует назвать меня тираном, деспотом и угнетателем, тыкать им в лицо этим случаем.

И ведь почти каждый раз вылезает какая-то подобная ерунда! Когда уже кончатся эти деревни?

Глава 20

Бывший королевский дворец выглядел мрачно и покинуто. Вместо большинства окон — пустые проёмы, местами обвалилась черепица с крыш, некогда белые стены потемнели. Блистательный дворец, символ богатства королевского рода, стал чужим для живых. Обитель короля-лича была обжита нежитью, живых здесь осталось совсем немного.

Внутренний двор тоже сильно изменился. Когда-то здесь был цветущий сад, сейчас он превращён магией смерти в сухой пустырь. Фонтан полностью разрушился, остался лишь каменный остов. В земле, напоминающей не то песок, не то золу, лежали одиночные костяки. Именно здесь Хаарт работал над своей нежитью. Удобное место, закрытое с двух сторон громадой дворца, с одной — бывшими королевскими конюшнями, а ныне казармами скелетов, и отрезанной от остального города высоким забором и воротами. Раньше сад часто использовали для встреч, здесь играли королевские дети. Сейчас здесь стояли скелеты во главе с Хаартом, наблюдая, как крепкие мужчины заносят длинные, под два с половиной метра, объёмные ящики. Каждый ящик несли ввосьмером, что говорило о внушительном весе содержимого. Всего ящиков было пять, но и этого хватило, чтобы вымотать грузчиков почти до нестояния. Что, однако, не помешало мужчинам смыться подальше из дворца, как только работа была закончена.

Остался только один живой, мастер-рыцарь Дуайт. Не смущаясь присутствия короля, Дуайт вскрыл один из ящиков, подхватив одну из лежавших внутри алебард. Взвесив оружие в руке, рыцарь провёл несколько тренировочных движений, оценивая оружие. Затем придирчиво осмотрел остриё.

— Позволите, Ваше Величество?

Хаарт кивнул и один из скелетов подошёл к Дуайту. Рыцарь нанёс хороший рубящий удар сверху вниз, лезвие пробило плечевой сустав и прошло через три ребра, прежде чем клинок остановился. Дуайт вырвал оружие и внимательно осмотрел.

— Металл хороший. Баланс соблюдён. Не изделие лучших кузнецов, конечно, но я бы таким не побрезговал. Неужели все выполнены так?

Дуайт заглянул в ящик. На вид все копья выглядели абсолютно одинаково.

— Это не работа кузнецов, — потусторонним голосом заговорил призрак, выскользнув из-под земли. — Клинки делают в большом зале. Много механизмов, много шума, почти нет магии.

— Потом, — одёрнул призрака Хаарт, и тот скрылся. — Значит, хорошие?

— Да, Ваше Величество, — уверенно кивнул рыцарь. — Удар даже следа не оставил на лезвии. Можно использовать.

Хаарт кивнул, принимая ответ, и жестом отослал рыцаря. Отдал приказ скелетам переносить оружие в казарму, а сам вернулся во дворец. Король-лич, облачённый в парадное королевское одеяние, парящий над полом, беззвучный, мог показаться призраком в пустых тёмных коридорах дворца. Многие очень обрадовались бы, отправься Хаарт за грань окончательно. Многие из недоброжелателей уже лежали в земле, другие туда в скором времени отправятся. Новое оружие, новые доспехи, всё это лишь маленькие шаги на длинном пути. Хаарт не сразу осознал, что у него есть время. Есть привилегия ждать. Сразу после превращения он торопился, пытался продолжать работу в том же ритме, в котором трудился при жизни. Король-лич и сейчас трудился, но не спешил. Больше обстоятельности, больше подготовки.

Он влетел в кабинет, где горели магические светильники. Двум живым людям, мужчине и женщине, тьма была помехой, да и сам Хаарт не мог писать и читать в темноте. Ориентироваться — легко, но не работать, к сожалению.

— Ваше Величество, — поданные склонились.

Появился и призрак, так не вовремя показавшийся рыцарю.

— Дуайт одобрил алебарды, — сообщил Хаарт. — Сколько времени потребуется Арантиру?

— В течение четырёх месяцев, Ваше Высочество, — ответил мужчина. — Поставлять будут партиями, как и сегодня.

Хаарта ответ не порадовал.

— Значит, твои заключения оказались верны. Дух, эти клинки точно не со складов?

Призрак покачнулся.

— Клинки созданы были недавно. Живые долго готовились, возились с механизмами. Потом начали работать, много шума, быстро делают.

Мужчина смахнул несуществующую грязь с плеча. Он не сомневался в своих выводах и предположениях. Носивший добротный, хотя и не дорогой костюм, Рондал Уинспург был одним из немногих, кто сразу же верно оценил ситуацию и выразил преданность Хаарту, когда тот был ещё «всего лишь» мужем принцессы и будущим регентом. С тех пор Рондал верно служил Хаарту, предоставляя свои аналитические способности. Лич не обманывался, если ситуация поменяется настолько, что выгодно будет предать, Рондал это сделает. Пока же аналитик был удобным инструментом.

— Рондал, — заговорила женщина. — Ты уверен, что нам не стоит разрушить всё это, пока не стало поздно?

Рондал снисходительно наклонил голову.

— Уже поздно, моя дорогая. К тому же нам нужно, чтобы Арантир поработал на нас.

Хаарт остановил Рональда жестом и обратился к женщине.

— Что тебе удалось выяснить?

Каролина некогда была любовницей Хаарта. Тогда она была молода и хорошая собой, и была не против разделить с лордом постель. Не из любви, но не из холодного расчёта. Из неё получился партнёр, с которым можно чувствовать себя свободно, забыть об этикете, правилах, интригах и во всём том ворохе проблем, пронизывающих жизнь аристократа. Приятный бонус. Основным делом Каролины был сбор информации. Уже много лет она оставалась тайным советником Хаарта, к ней король-лич привык. Привык настолько, что собирался поднять нежитью, чтобы она продолжала ему служить.

— Многое, — без всякой радости ответила Катерина. — К сожалению, почти всё довольно поверхностно. При всей кажущейся открытости земель Лорда Предела, там очень сложно работать и ещё сложнее вербовать доносчиков. Можно зайти в любой город, зайти на обед в таверну, посетить торговые палаты, ознакомиться с товарами. Но всё, что касается их… производств, как у них называют эти мануфактуры, не обсуждается. Работники мануфактур о своей работе говорят неохотно, ссылаются на мастеров, мол им каждую неделю напоминают, чтобы не болтали, тем более с посторонними.

— Подкупить? — спросил Рондал.

— Без толку. Для работников куда важнее выслуга — сколько они работают дней без нареканий. А там за выслугу и так всё, чего работнику хочется, положено. Что куда хуже — им качественно вкладывают нехорошие мысли в голову.

— Это какие? — заинтересовался Рондал.

Он получал только конечную информацию, необходимую для анализа, не интересуясь, как та была добыта.

— Классический приём, отлично работающий на большинстве простофиль: пообещать хорошие деньги и тёплое местечко. Чтобы работник бросил своё место, взял семью и уехал, начав всё на новом месте и с деньгами. На Предельных землях на такие посулы лишь смеются в лицо. У них есть такие встречи работников, каждую неделю проводят в рабочее время, оно оплачивается, — начала объяснять Катерина. — На таких встречах им объясняют, что не стоит гнаться за большими деньгами, если оно тебе действительно не нужно и не интересно. Когда денег много, нужно ещё больше работать, и риски имеются, и конкуренты за блага появляются.

Рондал издал неопределённый звук. Вроде как и насмешку выказал над наивностью этих посулов, но с некоторыми моментами и согласен был.

— А главное, зачем много денег-то? Им так прямо и говорят: смотри, дом у тебя есть, добротный, тёплый. Пища есть, сколько надо на всю семью, никто не голодает. Одежда у всех есть, не старая, заштопанная, а новая. Пусть простая, зато у всех. Ну и что? На перине из гусиного пуха тебе спать не хочется, подавай лебяжий? Или мясо поросёнка с ближайшей свинофермы в горло не лезет, подавай экзотическую южную птицу? Говорят, что у богатых всё то же самое, только самомнение раздуто без всякой меры.

Хаарт недовольно покачнулся.

— И эти посулы работают?

— Да, — кивнула Катерина. — Работники за свои места держатся. Хотят большего — мастера только за, учись и бери более сложную работу. Хотя я думаю, что больше всего подкупает другое. Дети. Детям гарантировано обучение и работа, когда подрастут. А вчерашним крестьянам, у которых половина детей до десяти лет не доживала, такие гарантии очень желаемы. Они так и говорят — на новое место приеду, будут у меня деньги. Но за дочерей приданое дай, вот уже и денег нет. А кому я там нужен? А мои дети кому будут нужны?

Рондал покачал головой:

— Это где же Арантир столько денег берёт, чтобы такую сладкую жизнь всем подданным устраивать? Врёшь ты где-то!

Катерина недобро посмотрела на мужчину.

— Понять, откуда берёт, это твоя работа. Я говорю как есть. Собирать приходится слухи и обмолвки. И чем ближе к Предельному, тем сложнее что-либо откопать. К крепости вообще не подойти, везде сплошные заборы и никого не пускают. Местные только небылицы какие-то рассказывают. То о летающих скелетах, то о каких-то бабахах грохочущих. Единственное, что видели мои люди — повозки самодвижущиеся. Дым, пар идёт, а она сама едет и за собой ещё десяток телег гружёных волочёт.

— Магия какая? — спросил Хаарт.

Женщина развела руками.

— Не ведаю, Ваше Величество.

Хаарт обратил внимание на призрака.

— Были повозки, — подтвердил дух. — в крепости их много очень. В глубине, как жилами, всё пронизаны путями железными, по которым повозки эти бегают. И много шумного видел. Трубки железные, что грохали, и много дыма поднималось. С ними много работают, и люди, и низушники. Что это — неведомо.

— Скелетов видел? — спросил Хаарт.

— Видел, много. Спят, ждут. В доспехах все. Младшие у старшего есть. Много магии. Опасно долго находиться, прятался.

Король-лич своей волей приказал духу замолчать.

— Арбалет показали нашим оружейникам?

Рондал, любившим такие вещи, кивнул.

— Показали. Правда, сразу пришлось ювелира приглашать. Работа тонкая, много небольших деталей. Одинаковых. Очень нам интересно, как Арантир множество одинаковых деталей получает. Взяли пять арбалетов, разобрали, перемешали детали, собрали обратно. Всё сошлось, нигде ничего подгонять не потребовалось. Механизм довольно простой, но исполнен хитро. Надёжен, прочен. Только…

Мужчина вздохнул.

— Не знаю я, как он их столько наделал. Чтобы нам просто повторить такой арбалет, потребуются не только оружейники, но и ювелиры. Каждый арбалет на вес золота будет, я не преувеличиваю. А для Арантира это явно что-то вроде… — Рондал покрутил рукой в воздухе, подбирая слово. — башмаков. Грубые, простые и их много. Истёрлись — починил или заменил. В конструкции заметна некоторая небрежность, как кузнец, что вилы правит. Ну, останутся на металле следы от ударов молотка — работе это не мешает. Так и здесь. Потому и говорю — поздно пытаться его уничтожать. Мне очень интересно, как он всё это устроил, как выстроил работу. Нам бы повторить такое.

Катерина выразительно глянула на мужчину, а затем на Хаарта. Мысль её была очевидна. Рондал был очарован Арантиром. А значит, становился потенциальным предателем. Хаарта тоже посетила эта мысль. Верность аналитика обеспечивалась легко — мертвецы не предают. Живые мертвецы в том числе.

— Сейчас важно защититься от внешнего врага. А для этого нам нужно оружие, — постановил король-лич.

Путь из столицы в Предельный занимал месяцы, прямой дороги попросту не существовало. Когда-то каравану, отправленному Арантиром, потребовалось полгода, потому что они обходили земли, где их могли задержать, или потребовать платить необоснованно взвинченные пошлины. Даже сейчас, в идеальных условиях, потребовался почти месяц. Нужна надёжная линия снабжения. Некогда забытая всеми дыра стала важным пунктом снабжения армии.

С вышедшим из-под всякого контроля личем король разберётся позже.

Глава 21

Грохнул нестройный залп. Почти пальба вразнобой, со срабатыванием механизма мы ещё разберёмся. Главное — стволы ведут себя стабильно, не перегреваются, не деформируются. И мы даже может делать их не в ограниченных количествах, а развернуть нормальное производство. Нормально в моём понимании, это когда на каждое изделие требуется меньше часа труда квалифицированного мастера, а всё остальное выполняется обычными рабочими.

— Значит, две пули будет. Эти, винтом. И с иглами, — покивал Ярополк своим мыслям.

Винтом — это пуля с сердечником из варианта дворфиской стали (чистая раскалывалась при ударе, теряя часть энергии на разлетающиеся осколки), и свинцовыми крыльями-лопастями. Она не перекрывала ствол, поэтому пулю от порохового заряда отделял войлочный пыж. Иглы — это флешетта. И флешетты как раз были готовы к применению. В одном унитарном патроне лежало тринадцать иголок, обёрнутых бумажной оболочкой, смазанной маслом для прохождения по стволу. Между иглами и пороховым зарядом тоже войлочный пыж. Иглы из обычной дворфийской стали, грубые, трёхгранные. На дистанции в сотню шагов — смерть всему. Хороший доспех, конечно, остановит, но при достаточной плотности попадания в любую щель будет достаточно, чтобы сделать очень больно. А здесь шлемы в основном имеют частично открытое лицо, а то и полностью открытое, так что даже щель искать не надо. Хватит одной иглы, прилетевшей в лицо.

— Флешетты ставим в производство. Пулю надо доработать. Тоже ставим в производство, пока как есть, но надо поработать с формой. Уверен, она может лететь стабильнее.

Пока пуля летела относительно прицельно на те же сто метров, дальше получалось так себе. И эту дуру остановит только зачарованный доспех. Так что у меня пока будут линейные войска с прицельной дальностью в сто шагов. Мало, но начнём с этого.

— Может, — кивнул Ярополк. — Будем работать. Но хороши!

Это он на доспех смотрит, выступавший мишенью. Доспех был надет на деревянную фигуру, служившую баллистическим гелем. Измеряем разрушительные свойства. Пуля прилетела в плечо, без труда пробив доспех и оторвав манекену руку.

— Разворачиваем производство, — принимаю я управленческое решение. — Но первым делом займитесь механизмом. Залп должен быть максимально синхронным.

Дворф поморщился.

— Не всё ли равно? Что одной кучей полетят пули, что немного вразнобой?

Киваю:

— Пулям всё равно, Ярополк. А солдатам перезаряжать надо по команде. И командиру придётся ждать, пока выстрелит последний. Теперь представь: выстрелили. Командир ждёт ещё секунду, не пальнёт ли кто опоздавший, потом командует: перезаряжай. А у кого-нибудь задержка, но он не понял, что выстрела не было, ибо вокруг была пальба. И он начинает перезарядку мушкета, который сейчас выстрелит.

Гном замер на секунду. Кивнул.

— Понял. Да, если таких будет несколько… А если кто-то ещё на нервяке мушкет уронит… Понял. Доведём механизм! Вон чтоб борода у меня облысела, доведём!

Казалось бы, какие командиры, если стрелять должны скелеты. Но нет, именно эти мушкеты с большой вероятностью поступят на вооружение ополчения. Скелетов, чтобы защищать все свои земли, у меня нет, так что первый удар будут принимать ополченцы. А скелетам в основные войска пойдут уже доработанные пулялы, но всё оружие должно быть пригодно к использованию людьми. Вот когда людей обеспечу качественными и удовлетворяющими все требования винтовками, тогда и для скелетов сделаем специальную модель, только на нежить и рассчитанную.

Эх, сначала бы эти новые стали пустить на подшипники, на модернизацию станков, на что угодно ещё, но не на выпуск сырых мушкетов. Только времени у нас больше нет. Хаарт прислал весть, да и мои торговцы тоже сообщили, пусть и с небольшим запозданием — соседи готовятся к войне. По соображениям короля, ему не дадут даже земли собрать, в смысле пока ещё нейтральных дворян привести под свою руку, вмешаются раньше. А мне не только Хаарта, мне ещё и Алана надо поддержать. Стволы, если откровенно, пойдут именно ему, потому что из нас троих только Фейт не может отбиться от супостатов своими силами. По прикидкам Хаарта, атаковать будут всех сразу и со всех возможных направлений.

В реалиях средневековья это значит, что на меня пойдут две армии, какого-то там герцога, имя неважно, и короля Йозефа. Собственно, второй через герцога свои войска и поведёт, то есть десятка четыре, а то и пять десятков тысяч человек ждать точно надо. Плюс есть республика, те могут как на меня пойти, так и на Хаарта. Если на меня, это по прикидкам Хаарта около сорока тысяч наёмников. И нет никакой гарантии, что я смогу помешать этой толпе соединиться в одну большую кучу. А ведь это только то, что угрожает конкретно мне, над Хаартом нависла угроза в полтора раза большая, и Алану тоже будет чем заняться.

И в таком положении, при таких стартовых условиях, я снова встаю в оборону, готовлю свои рубежи для защиты. Правда, рубежи эти теперь куда как длиннее, и старая в чистом виде будет неприменима, нужно дорабатывать, развивать, совершенствовать. И опираться на оборону из людей, используя армию скелетов в качестве мобильного отряда для контрударов.

Количество живых рабочих растёт, постепенно высвобождаются мои силы, но этого мало. Рыцарей смерти больше не становиться, как и личей. А плюс сотня гвардейцев, которых я могу поднимать взамен пары сотен рабочих — может, не капля в море, но чашка в ванной.

Была одна лазейка — Эрст. Я мог скинуть ему управление, полностью теряя контроль над нежитью, и лич тянул… Сотни четыре гвардейцев. Н-да. Хотя остальные личи пока не могли и этого.

В итоге вместе с налаживанием производства мушкетов (и пушек, но там пока слишком сырой прототип), я занимался организацией укреплений с учётом огнестрельного оружия. Рискованно, мушкетов могло банально не хватить на организацию обороны. Впрочем, если не хватит мушкетов, ополчение армию так и так не остановит. Бойня будет, толк — нет.

Насиловал свою память на предмет полевых и долговременных укреплений. Была, правда, у этих укреплений одна маленькая особенность. Рассчитывались они на противодействие противнику, вооружённому огнестрельным же оружием. Наверное. По логике же так должно быть?

В любом случае ничего толкового я всё равно не вспомнил, поэтому изобретал заново. Бетонные бункеры отлично себя зарекомендовали, у противника их разрушать по большому счёту просто нечем. Кроме магов. Однако маги не настолько опасны, чтобы ориентироваться только на них. Учитывать в планировании — обязательно, но не более того. Осталось понять, сколько я успею сделать имеющимися силами.

Засели за карты, я и все, кто хоть немного разбирается в военном деле. Прикинули основные направления, по которым может пойти армия, а это, в общем-то, только хорошие дороги. Средневековая логистика, по лесной тропинке разве что небольшой отряд провести можно.

Довольно быстро сошлись на мысли, что противник обязательно займёт тот самый замок, куда не так давно заглядывал за головой некроманта. Очень удобный логистический пункт, откуда можно развивать дальнейшую кампанию. Полевого сражения противник, всего скорее, не опасается, имея такое количественное превосходство. И… По сути, всё сводится к разведке. Идеальный вариант — успеть заметить противника и узнать, по какому направлению он пойдёт, чтобы определить место для полевого сражения. Подойти туда и, используя преимущество огнестрела, положить всех, кто не успеет убежать.

Только вот как мои советники, так и я сам сходились в одном: не будет противник тащить всю армию в одном кулаке. Разделит и попытается занимать населённые пункты, ведя компанию по всем правилам. Потому что там такие города, десятки тысяч солдат для осады не нужны, достанет и тысяч пяти-семи. А это значит, что противник разделит армию, сохраняя большой кулак для парирования моего удара, при этом атакуя малыми силами сразу на нескольких направлениях. И навязать сражение на моих условиях будет сложно, скорее придётся реагировать на действия противника. Отдавать инициативу не хочется, а значит…

Нужно больше оружия. И полевых укреплений. И железная дорога, что охватывала бы все мои земли, нужна ещё вчера. Поэтому начинаем с укреплений. И снова вылезает проблема. Незаметно построить доты проблематично, само начало строительства раскроет всем заинтересованным сторонам процесс подготовки к войне. Само по себе это не так страшно, все готовятся к новому витку воин. Сейчас мои потенциальные противники видят обычные города. Пусть имеющие стены и некоторую защиту, всё же набеги варваров с севера ещё не так давно были нормой, практически ежедневной рутиной. И города защищены от варваров, а не от «современных» феодальных армий, или тех же наёмников республики. И здесь вылезаю я со своими каменными, убранными в землю укреплениями. А если подсмотрят и попытаются что-нибудь придумать? Ну, средство противодействия? А если получится? Это я, представляя себя на их месте, ничего, кроме какой-то совершенно лютой магии, придумать не могу. А вдруг у них получится? Придётся рисковать.

— Ну как? Оценил новое оружие? — обратился я к подошедшему вампиру.

Льюис кивнул:

— Да, оценил. Двояко получается, Арантир. Так-то оружие хорошее. Но…

— Знаю, дальность и перезарядка, — киваю.

— Со ста шагов можно удачно и не попасть, а если подпустить ближе — на второй выстрел не останется времени, — сообразил Льюис.

— Проблема скорострельности в обороне решается концентрацией сил. Если поставить пять человек в ряд, стрелять сможет только первый.

Я замолчал, не развивая мысль, давая Льюису самому достроить логическую цепочку. Его бы уже наградить надо за решение вопроса дворфов, только пока не знаю как. Так-то ему публичную благодарность я уже выразил, но это как-то несерьёзно. После этой войнушки точно введу награды и медали, только титулы даровать, как сейчас принято, не могу. Надо над этим подумать.

— Первый стреляет, отдаёт оружие назад, принимая заряженное. Или они вообще меняются местами, — оправдал мои ожидания вампир.

Киваю.

— Да, меняться местами лучше в поле, а передавать оружие — когда сидишь на стене, например. Однако мы снова возвращаемся к эффективной дальности. Нужно, чтобы враг на дистанцию в сто шагов подошёл. Если настроить стен — они же не пойдут. Они будут искать другие пути, осадные орудия подтянут. Нужны сооружения, которые выглядят уязвимыми для прямой атаки, и при этом чтобы они усложняли преодоление этих самых ста шагов. Но не мешали стрелять. Понимаешь?

Льюис задумался.

— Понимаю… Но пока не представляю.

— Ничего, я по мере сил тебе помогу. Отправляйся, как будешь готов.

Именно ему предстояло строить укрепления. Потому что больше некому, и вторым строителем будет Эрст. По сути, делать буду я его руками. Ну а кому сейчас легко?

Глава 22

Меня временно попросили не лезть в производство оружия. Всё полезное я уже рассказал, теперь инженерам (как моим старым, так и новым в лице дворфов) требовалось испытать то, что требовало испытаний и опытов, и применить то, что требовалось осмыслить и применить. А я на этом этапе банально мешал.

Покидать крепость я не хотел, а все срочные работы как раз остались за её пределами. Решил воспользоваться внезапно появившимся временем и поработать с Госселем и магами. Философский камень сам себя не изучит!

Опыты показали, что на железо в сплавах камень влиять не хотел. В том числе игнорировал не сплав, а пирог из тонких слоёв железа и бронзы, собранный ковкой. Не действовал и всё, подавай ему только чистое железо. Хотя состав самого железа значения не имел, на руду камень не реагировал, а вот даже грязное железо самой простой плавки принимал как миленький, качество золота не менялось.

Затем пробовали вообще всё, что приходило в голову. Меняли ток всеми доступными нам способами. Опытным путём установили, что работать философский камень может в разных режимах. Есть некое нижнее пороговое значение напряжения и силы тока, с которого и начинается магия, но можно и повысить интенсивной реакции. Пришлось серьёзно перерабатывать установку, а мне поломать голову над методами регулирования силы тока и напряжения. После нескольких неудачных попыток решили собрать электрогенератор, работающий от парового двигателя. Поняли, что дело это не быстрое, отложили, вернулись к химии.

Наточили металлической пыли и тоже подвергли трансмутации, получив золотой песок. Просто так, опыты, эксперименты, интересно.

Только вот более ничего заслуживающего внимания не получили. Философский камень ни с чем более не взаимодействовал, ни на что не реагировал и вообще был довольно инертен. Я интереса ради попробовал его использовать, как конденсатор — без толку. Магнитного поля камень тоже не имел. Раскалываясь, терял все свойства, выцветая до серого. Госсель, глядя на осколки, внезапно осознал.

— Так выходит, кроме получения золота, камень вообще ни для чего не нужен?

— Ну почему, — не соглашаюсь. — Давай ещё попробуем.

Пригласили Удину. Девушка немного грустила, без экспериментов и новых способов применения силы она почти перестала прогрессировать в своём развитии. Взяли брусок латуни и посыпали железной пылью, тонким слоем, стирая тряпочкой лишнее.

— Давай, Удина, аккуратное окисление.

И под взглядом девушки железо приржавело к латуни. Попробовали применить философский камень. И сработало! Мы получили позолоченную латунь. Пока не знаю, зачем, но получили! Короче, целый день убил, но прогресс около нулевой. Бывает и такое, мой свежий взгляд на вещи, конечно, позволил магам много интересного понять о магии, но не каждый же раз нечто подобное будет случаться, верно?

— Арантир! — нашла меня Алиса.

Я уже покинул магов, оглядывая свои земли со смотровой площадки у подножья башни. Бетон и сталь вместе открывали обширные возможности для строительства. Так башню магов мы запихнули на гору, а весь склон превратили в жилой квартал каскадного типа. Или типа лестницы. Да, лестниц здесь было много, но не ими едиными, мы проложили рельсы прямо по склону и готовились сделать трамвай, ходивший от подножья горы к подножью башни. Самое сложное — выдержать один угол наклона по всей длине путей, потому что сам вагон был сделан под углом.

Башня, впрочем, именно башней являлась с некоторой натяжкой. Квадратная — да, высокая — тоже да. Но я делал корпус института, а значит, внутри амфитеатры классов и лаборатории. Построено ещё не всё (максимум треть), но и магов у меня мало, так что все помещались.

На этой смотровой площадке и нашла меня жена.

— Алиса, — киваю в приветствии, — что-то случилось?

— Приехали послы, и… — меня осмотрели с головы до ног. — Тебе нужно переодеться.

На лице девушки застыло сложное выражение, которое мне не удавалось интерпретировать. Оглядел себя. Балахон, не потрёпанный, не в заплатках, чистый.

— А что не так?

Алиса закатила глаза.

— Ты теперь правитель обширных земель! И обязан выглядеть представительно.

Забавно.

— Алиса, я — лич. Я могу выглядеть как угодно, все вокруг будут обращать внимание только на то, что я лич.

— И пока ты сам не поменяешь отношение к себе — ничего не изменится! — настояла девушка. — Поэтому идём, мы подберём тебе что-то более подходящее. Нельзя позориться перед гостями издалека! Даже если ты в перспективе собираешься обратить этих гостей в нежить.

Я на неё плохо влияю.

Антонио не был титулованным кавальеро. Формально — рыцарь, не более, но и это довольно-таки много для простолюдина, оказавшегося безумно талантливым воином. Неформально именно Антонио среди послов был самой приближённой к королю особой. Юный герцог Рамон аль Чамито умел красиво говорить, да и вообще парнем был умным. Далеко пойдём, это Антонио понимал. Рамон и нужен был для ведения переговоров, чтобы Антонио мог сосредоточиться на наблюдении. По торговцев и прочую свиту рыцарь даже не вспоминал, для него, капитана королевских кавалергардов, все они были лишь чуть большим, чем слугами.

Их встретили на границе. Первое впечатление Антонио начал составлять ещё там. С ним была группа из нескольких человек, больше всего походивших на бывших наёмников, но не особо искусных и успешных, на взгляд рыцаря. И это мерсенарио показывали невозможное. Дисциплину и порядок. Никто не был пьян, все одеты в одну форму, чистую и опрятную. Говорили ровно, спокойно, исполнили свои обязанности от и до. Да и каменные дома, вызывающие ассоциации с маленькими замками, кое о чём говорили. Небольшие, но явно с толстыми стенами. И с узкими высокими окнами, один в один бойница для лучника.

Милый маленький нюанс — сотня доспешных воинов, неподвижно стоявших под навесом чуть в стороне от дороги. Нежить, в доспехах и с оружием, это было видно несмотря на тканевые накидки. Если это те самые воины, которыми Лорд Предела разбил дворянскую коалицию… Антонио огляделся.

Форпост стоял сразу у реки, прямо у моста. Берега не особенно пологие, просто так речку не пересечь. Мост добротный, каменный, довольно широкий, но сотня доспешных воинов перекроют наглухо. И перед генералом, командующим вражескими войсками встанет вопрос — посылать своих людей бороться с не знающими усталости мертвецами, с которыми придётся биться в лоб, или попытать счастья в попытке найти брод в другом месте.

Антонио считал, что некроманты несколько ограничены в дистанции, на которой они могут управлять своей нежитью. Видимо, слухи о том, что Лорд Предела это ограничение обошёл, были правдивы.

Земли от границы и до Предельного вызвали двоякие чувства. Многочисленные небольшие поселения, очень маленькие, буквально на четыре дома и один большой склад, разбросаны довольно часто, и чем ближе к сердцу этой провинции, тем чаще. Людей мало, но поля вспаханы. А трудящиеся на полях стальные повозки вызывали множество вопросов. В королевском дворе был маг творения, он демонстрировал автоматона, небольшого железного голема, способного выполнять несложную работу. Не столько полезный помощник, сколько развлечение, забава. Здесь было нечто иное.

Предельный поразил оживлённостью. Людей на первый взгляд было не так уж и много, но как вокруг всё двигалось, работало, шумело. Однако не это привлекло внимание Антонио. Рыцарь не видел различий между людьми. Были те, кто одет богаче, представительнее, эти даже имели какую-то свиту, но… Им даже не кланялись. То есть кланялись, если вступали в разговор, но не отпускали глаза к земле, как и положено сервам, а смотрели в лицо. Да и вообще сами первыми начинали разговор, Антонио не раз это видел. Что за нелепица? За всё время пути он не увидел никого, равного себе, чтобы подойти и поговорить. Те немногочисленные люди, представительные и выделяющиеся, всё время куда-то спешили, явно были чем-то заняты, что-то сосредоточенно читали или писали прямо во время езды в открытых каретах, имевших удивительно мягкий ход. Всё это вызывало вопросы, и неизвестно, где искать ответы.

И вот, наконец, крепость Лорда Предела. Высокие стены, и, похоже, весьма широкие. И этот непонятный материал. Стены не выглядят сложенными из кусков камня, очень ровные. А мощные башни явно не украшение, что-нибудь неприятное там, наверху, точно есть.

А из-за стен поднимался дым, много дыма. Целые столбы. Проходя через ворота Антонио ожидал увидеть… На самом деле рыцарь терялся в догадках. Множество факторий, наверное. Грязь, какую он мог видеть в ремесленных районах родины. Много грязи.

Увидели послы нечто иное. Чистые, относительно широкие улицы, засаженные ровными рядами деревьев, и высокие дома, в четыре как минимум этажа. Да, трубы дымили, но они были высокими, возможно, даже выше стен (автр. то, что местные называют «много» по меркам человека индустриального общества вовсе не так уж и много, это далеко не Норильск и не Череповец). Здесь снова были люди, много людей, спешащих по делам. Праздно шатавшихся Антонио не видел вовсе. И здесь было много нежити. Например, скелеты чистили улицы. Всё вокруг было каменным и сделанным не босоногими сервами.

— Рамон, что ты видишь вокруг? — негромко спросил Антонио.

— Город, что богаче нашей родной Магриги, — также тихо ответил герцог. — Кратно богаче.

Послы отлично понимали, сколько нужно сил, средств, ресурсов и времени на возведение такого города. Даже если сделать скидку на рабочую силу в виде послушной нежити, явно пристроенной к делу (чего обычно некроманты делать наотрез отказывались, нередко считая грязную работу ниже своего достоинства), и другие методы сокращения издержек, ведь здесь были горы и, возможно, имелся пригодный камень, всё равно масштаб ужасал.

Их разместили в неожиданно удобных гостевых комнатах. Не слишком большие, без дорогой вычурности, комнаты тем не менее могли похвастаться необычными удобствами. Антонио покоробили некоторые вещи. Например, зайдя в небольшую, выложенную камнем, комнату, он обнаружил там железную ванну, раковину и странное место для сидения. На стене рядом со странным предметом висела табличка, гласящая: «Унитаз», а ниже шло предназначение и инструкция к использованию. Рыцаря сначала оскорбило содержание таблички. Затем, подумав немного, он понял, что звать слуг и требовать от них объяснения предназначения незнакомого предмета… Это было бы ещё хуже.

У ванны и раковины тоже имели таблички, а также краны. Прочитав табличку Антонио сначала не поверил, но затем проверил, повернув одну из рукояток. Из крана потекла обжигающе горячая вода. никаких бочонков с разогретой водой не требовалось, кипяток тёк прямо из крана. Правда, слуг тоже не подразумевалось, господам следовало обслужить себя самостоятельно. Антонио к такому был привычен, как бывший простолюдин слугами он не был избалован. А вот мысли о молодом герцоге вызвали улыбку.

Некоторое время заняли бытовые нужды. Антонио с удовольствием помылся и переоделся в парадное. Пообедал. Кормили простыми продуктами, но блюда удивили изобретательностью и разнообразием. Пряностями всех видов жителя богатой прибрежной страны сложно удивить, но подбор и сочетание продуктов дали интересное разнообразие.

И наконец послы были приглашены в тронный зал. И здесь также минимум броского богатства. Двери тронного зала открылись, и делегация увидела Лорда Предела.

Глава 23

Я знал, как выгляжу сейчас. Корону или любой её аналог я отказался носить категорически. У меня здесь реализуется равноправие, но не оголтелое. Другой принцип: не требуй от людей того, чего не требуешь от себя. Соответственно, не претендуй на привилегии, недоступные большинству. Дело не в иерархии общества, не во власти, что есть у человека на той или иной должности. Дело в равенстве прав и свобод. И никаких символов, возвышающих меня над людьми, я не носил.

Голову покрывал капюшон, не нависающий над лицом, само же лицо до самых глаз закрывала ткань, повязанная на манер шарфа. Тело же скрывалось под… балахоном. Алиса как-то назвала этот элемент одежды, но я не запомнил, к своему стыду. Балахон и балахон. Расписанный золотой вышивкой и всякими украшениями, а потому представительный, что нам и требовалось. Алиса не пыталась сделать меня похожим на других королей или лордов земель. Она хотела создать контраст, чтобы я выглядел человеком, имеющим власть, но кардинально отличающимся от титулованных особ. И по лицам гостей было понятно — своей цели она достигла. Гости слегка растерялись, не сразу найдя моё место в своей картине мира.

— Приветствую Лорда Предела, — склонился богато одетый молодой мужчина. — Рамон аль Чамито, герцог Имарсии, к вашим услугам.

— Будьте моими гостями, герцог, господа, — кивнул всем сразу. — Ваш путь был лёгким?

— Да, милорд… — всё ещё не зная, как ко мне обращаться, пытался подстроиться Рамон.

— Обращайтесь ко мне по имени, герцог. Арантир. Этого достаточно. Титулы — удел живых. Титулы могут менять хозяина. Я — бессмертен.

По лицу молодого мужчины пробежала тень, злость, несогласие.

— Вы уязвимы, Арантир. И без титула никто за пределами ваших земель не будет понимать, о ком идёт речь, если я назову только имя.

Смелый мальчик.

— Пока, — отвечаю лаконично.

Рамон удивляется, в языке, на которым мы говорим, такие конструкции нарушают правила построения речи. Но смысл он уловил и этого было достаточно. Его титул мне, словом, тоже ни о чём не говорил, но расписываться в собственной неграмотности, равно как и прибегать к оскорбительному пренебрежению, я не буду.

— Как скажете, Арантир, — принял ответ герцог.

Дальше шли некоторые официальные расшаркивания, и мы довольно быстро переместились в более подходящее для переговоров место.

— Моя страна богата и сильна, Арантир, — справившись с первыми впечатлениями, Рамон стал образцовым дипломатом, говоря вежливо, хотя и не теряя достоинства. — Она далека от этих земель. Когда мы начинали свой путь, до нас только дошли вести о вашей победе над коалицией дворян и церкви.

Киваю.

— Да, с тех пор многое произошло, многое изменилось. Надеюсь, это не сделало ваш путь напрасным?

— Отнюдь нет, наоборот. Предложение, возложенное Его Величеством в мои уста, стало лишь актуальнее.

Что-то сомневаюсь, что они собираются предложить мне торговлю. Без нормального транспортного сообщения (в идеале по современным меркам — морского, кораблями, в идеале по моим меркам — железной дорогой) нормальная торговля вряд ли возможна. Тогда что?

— Я открыт для предложений, — поощряю продолжать.

— Его Величество предлагает вам торговое соглашение, Арантир…

А дальше мне начали вешать лапшу на уши, совмещая с реальной информацией.

Лапшой было само торговое соглашение. Расстояние делало торговлю чем-то не то чтобы невероятным, но крайне затруднительным. Не верю я, что у богатого государства не было альтернативных мне источников товаров и ресурсов. Так-то с объяснения Рамона всё получалось вполне складно, создаётся целый торговый маршрут, караваны будут идти с частотой чуть ли не в месяц, а то и чаще. Пусть весь путь и занимает больше года, но каждый месяц будет приходить один караван, принося долгожданные товары. Да об охране позаботятся мои партнёры, у них было принято посылать карательные отряды на поиски нехороших людей. А на всём протяжении маршрута сидели осведомители, что могли достаточно быстро сообщить, если какой-то торговец прошёл предыдущую точку маршрута, но вовремя не появился на следующей.

Список товаров, интересовавший моих собеседников, на первый взгляд был нормальным. Всяческие изделия из металла — это понятно, у меня чудовищные по местным меркам объёмы производства и очень приличный уровень качества. Механические изделия — уже теплее. Стабильно делать всякие замки и механизмы, массово и за приемлемую цену — это уже не каждый может. Например, изготовление часов. Вещь довольно банальная, на мой взгляд, но для местных — большая ценность, которую нужно заказывать у часовщиков за немаленькие деньги. То же касалось весов, устройств для нарезания сыра, для нарезания хлеба, и ещё десятка различных механизмов. Всем этим очень заинтересовались сидевшие с нами торговцы. Готовую сталь в слитках они брать не хотели, но под взглядами Рамона и сопровождавшего его воина, наверное, рыцаря, смирились.

Они же готовы были предложить мне свои товары, но… Из всего перечисленного меня не заинтересовало ничего, однако из вежливости я несколько вещей всё же назвал. Сплавы интересные, пойдут на переплавку и изучение. И ещё книги, книги мне были интересны.

Однако всё это было как-то… Фальшиво. Ничего не мешало этим же торговцам просто приехать ко мне и начать торговать, как делали все. Их было бы вполне достаточно и для заключения договоров на оптовые поставки, и для прощупывания спроса-предложения. Сижу и жду, когда Рамон уже закончит развлекать меня своей персоной и перейдёт к делу.

— Если с этим закончили, давайте перейдём к другому вопросу, — герцог даже не глянул в сторону торговцев, но те всё поняли.

Собрались и быстренько смылись из помещения, оставив нас втроём. Я с самого начала участвовал в переговорах сам, лишь при необходимости в реальном времени получал консультации от советников, благо, скелеты позволяли такие фокусы.

— И какой у вас вопрос? — спрашиваю, не выказывая особого интереса, наоборот, даю понять, что они мне уже несколько наскучили.

— Вы уже сталкивались с церковью Светлой Матери, Арантир?

Так, становится интереснее. Не скажу, что сильно меня заинтересовали, но…

— Да, доводилось. В том числе на поле боя.

Рамон улыбнулся.

— Это замечательно. Видите ли, у нас сложные взаимоотношения с церковью. Светлые Отцы на нашей земле не сделали ничего незаконного или способного вызвать сильное неудовольствие Его Величества. Условия вашего королевства, видимо, создали неожиданные обстоятельства. У вас церковь попыталась стать силой, сравнимой с королём, если я нигде не ошибаюсь.

Киваю.

— В целом близко к истине. Светлые Отцы не попытались зайти настолько далеко, у них и не появилось такой возможности, но такие идеи точно имели место.

Рамона такой ответ воодушевил.

— Мы спросили Светлых Отцов на нашей земле об этом. Их ответ был ожидаем.

— В смутные времена они радели за благо простых людей, стараясь уменьшить кровопролитие, выступая голосом мира среди охваченных злостью душ, — предложил я примерное содержание ответа.

По реакции герцога было понятно, дословно я не угадал, но общий посыл передал верно.

— Вы довольно точно передали смысл их ответа. Ещё Светлые Отцы сняли с себя вину за ошибки своих братьев. Разные ветви церкви не всегда соотносят все действия между собой.

— Очень удобная позиция, — вставил я свой комментарий.

— Вы правы. Удобная и скользкая. Ответьте мне на один вопрос, Арантир. Поделитесь своим мнением. Могло так получиться, что вся смута здесь у вас началась именно с подачи Церкви?

Какие тонкие вопросы пошли.

— Совру, если скажу, что подобные мысли не приходили мне в голову, герцог. Основания для подобных выводов есть. Совру повторно, если скажу, что церковь Светлой Матери не попыталась воспользоваться ситуаций в свою пользу. Они пытались и достаточно далеко зашли. Однако… Нет. Произошедшее является следствием событий, церкви не касавшихся. Впрочем, именно деятельность Светлых Отцов превратила неприятный инцидент с престолонаследием в кровопролитную бойню, всё ещё не завершившуюся.

Ответ герцога полностью удовлетворил.

— Его Величество видит в церкви некоторую угрозу, — продолжил Рамон. — Прямо сейчас Светлые Отцы славят правление Его Величества, но вместе с тем получают влияние на умы и души людей. Его Величество не позволит кому бы то ни было посягать на свою власть. В то же время всегда лучше иметь козырь в рукаве, чем его не иметь.

Это всё очень интересно, только…

— Пока я не совсем понимаю, в чём состоит предложение. Что вы хотите от меня, герцог?

Рамон переглянулся со вторым гостем, тот всё так же держал лицо кирпичом, ни на что не реагируя, только внимательно наблюдая за мной. Видимо, не получив отрицательного ответа, герцог заговорил:

— Его Величество предлагает заключить тайное соглашение, Арантир. Естественно, ввиду разделяющего наши земли расстояния говорить о военной помощи смешно. И всё же есть другие варианты. Ваша земля, ваша крепость может стать… Тихой гаванью, где сможет укрыться, например, королевская семья. Или куда можно перевести казну, зная, что та останется в неприкосновенности. Зеркальное предложение получите и вы, Арантир. Его Величество не считает некромантию чем-то злым или опасным саму по себе. Это направление магии, опасное настолько же, как опасны и другие направления. И вы, повернись ситуация плачевно, сможете начать всё заново на нашей земле.

А это уже куда как интереснее. Положим, выкурить меня отсюда крайне проблематично, но исходим из простого факта — нет ничего невозможного. Если все соседи очень захотят и объединятся — вполне могут и справиться. Если представить, что предложение честное, уходить в цивилизованные земли и работать там куда интереснее, чем бежать в пустыню. Перспектива у такого предложения есть.

— Какими будут взаимные гарантии нашей честности, герцог?

— Против самого предложения вы ничего не скажете? — уточнил герцог.

— Вы всё правильно сказали. Тихая гавань, безопасное место, во всём этом есть смысл. Я не имею ничего против. Но что станет гарантией моей честности для вашего короля? И что сможет гарантировать мне обратное?

Рамон лёгким жестом извлёк из-за пазухи футляр. Снял замок и протянул мне. В футляре лежало письмо. Я даже в первый момент испугался, но предложат ли мне её один династический брак. В это время через браки союзы чаще всего и заключались. Вторым надёжным средством добиться взаимного доверия, естественно, были заложники (Ада подтвердит). Вместо заложника подойдёт любая ценность. Был и третий вариант — некая взаимная помощь, выгодная именно в долгосрочной перспективе.

Отдаю должное. Король Винсенте Четвёртый нашёл чем меня заинтересовать.

Глава 24

— Я говорил, что сделаю! — гордо зарылся пятернёй в бороду Ярополк.

Был у гномов такой жест, не первый уже раз вижу. Запустят в бороду руку и давай пальцами расчёсывать. Выглядит немного странно, пусть и напоминает жест с расчёсыванием пальцами волос.

— Не сомневался, Ярополк, я не сомневался, — поддакиваю.

А сам изучаю получившееся оружие. Мушкет, относительно простой казнозарядный мушкет с унитарным заряжанием. Ярополк собрал вполне надёжный механизм, небольшой блок с каморой под патрон (уже гильзовый) по движению рычага выдвигался, давая возможность прочистить камору и зарядить оружие. И при возвращении на место все детали прижимались плотно, обеспечивая герметичность. В гильзе уже был капсюль, да, я заморочился. Неважно, что это гладкоствол, пуля вращалась в воздухе, обеспечивая приемлемую точность на дистанцию в две сотни шагов. Ну как приемлемую, по плотному строю с некоторой удачей попасть можно. Гарантированно в ростовую мишень только с сотни, но мне хватит.

Своего я добился. От арбалетов перешёл сразу к казнозарядным мушкетам, перешагнув пару сотен лет медленного, постепенного развития огнестрельного оружия. Следующим шагом будем нарезная магазинная винтовка, но это будет позже. Уже мушкета достаточно для полнейшего доминирования на поле боя, а ведь оружие получилось совсем не простым в производстве. Да и не «дешёвым», в моих реалиях почти плановой экономики — затратным на ресурсы. Ствольная сталь требовала множества компонентов для получения необходимого сплава, да и в целом обработка требовала времени, в том числе работы мастеров.

В общем, придётся разворачивать специализированное производство, а пока идёт почти кустарное изготовление.

— Домну получилось собрать? — спросил я.

Пусть Ярополк и сосредоточился на производстве оружия, он всё же был главой клана и отслеживал всё, касающееся металлургического производства.

— Нет ещё, — всё воодушевление Ярополка как ветром сдуло.

Никто ни в чём никого не обвинял, все понимали — рабочий процесс, новая технология, надо методом проб и ошибок сначала собрать работающую версию, затем её стабильно повторить. Раз десять. В общем — процесс не быстрый, как и когда оно заработает никто точно сказать не может. Только без домны ствольную сталь мы получаем в весьма ограниченных количествах, сплав сложный, требовательный к техпроцессу. Кто бы мог подумать, получая сталь, которая и прочная, и не раскалывается от напряжения, и имеет достаточную гладкость при полировке, чтобы пороховой нагар не забивал ствол за несколько выстрелов, надо сначала чуть ли не до граммов состав подбирать, а затем ещё очень точную плавку отработать и всё в нужной последовательности смешивалось.

Это ещё хорошо, что я давно завёл журналы испытаний. Каждую плавку, неважно, экспериментальную или обычную, чётко фиксировался весь процесс. Благодаря этому у нас уже имелись хоть какие-то данные о том, как разные добавки и изменения в процессе плавки влияют на конечный продукт. Есть от чего отталкиваться. Гномы от этих журналов одновременно пришли в священный трепет и священный же восторг, ещё и негодование там было, тоже священное. Это же у них секреты годами из поколения в поколение передавались, а оно вон как можно было. Вроде и нарушение древних традиций, когда мастерство от отца к сыну и всё такое, но и прогресс отрицать нельзя.

— Раскалывается, камень не выдерживает. Есть у меня ощущение, что неправильно мы что-то делаем.

— Уверен, Ярополк, что где-то есть ошибка. Я же только общий принцип знаю, и то без полного понимания, — киваю, продолжая крутить в руках мушкет.

— Знаю. Сделаем! Нет такой печи, которую мои сородичи не соберут! — пообещал дворф. — Ну а пока будем вручную собирать, сколько успеем. Упрощённые продолжаем делать?

Предыдущая модель, получившая простое наименование Тип 1, уже начала накапливаться на складах. Новинка получит наименование Тип 3 (двойка уже присвоена), да, я безумно оригинален. Просто не вижу смысла изобретать велосипед.

— А чего не продолжать? Простая, собирается обычными рабочими, металл на неё тоже идёт самый кондовый. Пусть копятся. Ополчению всё одно, из чего палить.

— Так-то да, пусть будет, — подумав, согласился дворф. — Да и быстрее мы их сделаем, чем эти, новые.

Ярополк снова с любовью погладил ложе.

— Это же какая силища в них! Поставить строй и всё, подходи, кому жить надоело!

— Ну, положим, не всё так просто, Ярополк. Применение воинов с мушкетами ещё целой науки потребует.

Ага, строевой тактики, плюс новая логистика. Да, у армии этой эпохи логистика и без того вообще не простая, а теперь к ней добавится порох и боеприпасы. Пули, которые я собираюсь использовать, на коленке в поле не отлить. Нужно ставить в узловых точках обороны (по-простому — в городах) мастерские по изготовлению патронов. Чтобы в осаде могли стрелять до полного сжигания пороха, да и в действующую армию патронов подбросить, иначе отсюда придётся тащить. А порох он и есть порох, его так и так придётся поставлять в войска.

Закончив с мушкетами, перешли к орудиям. Артиллерия, бог войны. Подобрать сплав стали для стволов пока не выходит, лучшее, чего мы добились — ресурс в три десятка выстрелов. С одной стороны, если поставить батарею, то этих самых трёх десятков на один бой хватит. А за один хороший бой можно большую часть вражеской армии на ноль помножить. С другой стороны, для осады такие пушки не подходят никак. Пусть местные стены, даже каменные, очень уязвимы для пороховой артиллерии, но в осаде вся соль именно в возможности вести долгий обстрел. А у нас стволы с ресурсом в тридцать выстрелов. Непорядок.

Ещё больше меня удручал сам факт отсутствия нормальных, в моём понимании, снарядов. Стрелять чугунными ядрами — так себе, но альтернативы пока не было. И не будет, пока у меня не появятся пушки, чтобы хорошо протестировать снаряды. Любые ядра с начинкой — огромный риск. Мы такие результаты на испытаниях получали — без матов не передать. Одно ядро как-то неудачно ударилось о внутреннюю стенку ствола, деформировалось и, вылетев, полетело не в направлении мишени, а в сторону и недалеко. Случись подобное на поле боя, где артиллерия будет стоять всё же за спинами бойцов первой линии, и снаряд полетит в ряды союзников. Снаряды кололись и трескались, то вылетая из ствола ворохом осколков, то вставая в стволе клином. Утолщаются стенки снаряда — пороховой заряд не может расколоть его при взрыве, а значит, что он есть, что его нет.

Да и со взрывателем ничего не выходит. Я уже и мытьём, и катаньем, а всё равно взрыватели стабильные не получаются. И проблема кроется в форме ядра, шар болтает в воздухе, а взрыватель, который срабатывает при ударе с любого направления, либо слишком громоздкий и забирает половину полезного пространства внутри, либо срабатывает ещё при выстреле. Взрыватель, работающий на время, либо хлопает, когда шар уже лежит в земле, либо пока он летит в воздухе, слишком нестабильно горение пороха, и это касается как запального отверстия, так и пороха внутри взрывателя. В общем, нужна практика и опыты, а для этого нужны пушки.

Поэтому у меня на вооружение встало орудие Тип 2, бронзовая пушка. Калибр — семьдесят шесть миллиметров. Сначала хотел делать маленькие ядра, ведь какая, по сути, разница? Взрывчатки всё равно нет, калечить и убивать будет только прямым попаданием. Однако, как показала практическая стрельба по мишеням из «баллистического геля» (я просто поднял скелетов и обмотал тряпками, а поверх напялил доспех, очень наглядно показывает, что может сделать снаряд с человеком), — даже пятидесяти миллиметровые снаряды роняют максимум трёх человек (последнему даже не нанося заметных повреждений), слишком быстро теряют импульс. Делать больше пока не стал, сначала получим опыт обращения с этими стволами.

Лафет сделали примитивный, без всяких откатных механизмов и прочего, стальная рама на колёсах. Можно из дерева, но у меня наименее дефицитный ресурс — сталь, а по массе лафета ещё легче получится. Прочность стали выше, для обеспечения надёжности конструкции надо её меньше, чем дерева, и в итоге масса получается меньше. Понимая, что стрелять придётся чугунными болванками, решил брать числом. Если в батарее будет полсотни орудий, плотности огня хватит даже крупной армии.

С дистанцией стрельбы, правда, всё неоднозначно. Забросить полуторакилограммовую болванку пушка могла примерно на километр, если в идеальных условиях, но это не серьёзно. Там такой разлёт, что для сколько-нибудь эффективного огня потребуется несколько сотен орудий. Прицельно получалось стрелять метров на четыреста, но и здесь каждый пятый снаряд улетал куда-то в сторону. Ловил поток воздуха и улетал, оставалось только смириться. Поэтому для заметной эффективности и требовалось побольше орудий.

Гаубица ещё была в разработке, из-за отсутствия вменяемых бомб понимания, какую именно гаубицу строить, не складывалось. Я ведь даже проверить нормально не могу, какую именно бомбу мне надо. Можно не открывать заново Америку, и как с пушкой, взять уже известный мне калибр — сто двадцать два, например. Если получаться не будет — так и сделаю, пока терпит, всё равно производства загружены пушками.

— Ярополк, — отложив мушкет обратил на себя внимание дворфа. — Оставь пока мушкет, пусть с ним дальше помощники твои работают. У меня для тебя ещё одна идея есть. Идём.

Мы прошли в мастерскую, где последние дни работал я один. Подошли к столу, где я собрал тестовую установку.

— Смотри, это ствол.

Я показал на обычную трубку, коротенькую, сам ствол мне нужен был только для наглядности. Гном пока хлопал глазами, ничего не понимая.

— Смотри, вот это задняя часть, казна.

— А-а-а… — протянул Ярополк всё ещё ничего не понимая.

Казна была трубкой с тремя продольными прорезями. Я вложил муляж унитарного патрона в основание трубки и привёл механизм в действие. Механизм завёл патрон в ствол и плотно прижал, после чего язычок щёлкнул по донцу, имитируя движение ударника. Механизм побежал обратно, выбрасывая пулю и возвращаясь в изначальное положение.

— Так… — дворф сообразил, что выполняет механизм, но всё ещё не понял, для чего он. — А зачем? Руками же быстрее…

Я приложил к механизму недоработанный пока коробчатый магазин, снаряжённый десятком патронов. И привёл механизм в действие. На глазах Ярополка свершилась магия, механизм поочерёдно «расстрелял» все патроны из магазина.

— Ага… — протянул Ярополк. — Ага…

— Да, всё равно медленнее, чем вручную перезаряжать, но! Представь, что таких стволов не один, а, например, восемь.

И я показал ему деревянный макет многоствольного пулемёта системы Гатлинга. Пулемёт не стрелял, только вращал блок стволов, но и это было наглядно.

— И внутри каждого происходит всё то, что ты видел здесь. Пока ствол идёт по кругу — проходит весь цикл. И когда каждый ствол находится в нижней точке, происходит выстрел.

Ярополк осознал. Дворф открыл рот. Закрыл. Постоял немного. Выругался на своём. И, наконец, сказал:

— Эту в руках точно будет не унести…

Глава 25

Эрст и Цвай играли в шахматы.

Эпическое противостояние всепланетного масштаба. Какие эмоции! Какая страсть! Трибуны в экстазе! Судья нервно вытирает пот!

Ключевой момент в этой игре — не я послужил триггером для её начала. То есть да, я научил обоих играть в шахматы, но на этом всё. Просто оставил как есть, ведь играть в крепости умеют очень немногие… Да даже если бы умели, играть с личем — нервов не хватит. Эти двое, когда дело не касается прямого выполнения приказа, инициативы не проявляют. Почти. Я уже неделю за ними наблюдаю. Эта парочка может часами сидеть, пялясь на игральную доску. Один может уйти по делам (выполнять мои приказы), и второй этого вроде как даже не замечает. Однако ходы они делают строго по очереди. Каждый помнит, каким было положение фигур после его хода, и, даже если подходит к доске, а противника нет на месте, сначала смотрит на фигуры, проверяя, нет ли изменений. И если изменений нет — уходит. А если есть… Может тоже уйти. А может сделать ход. Одна партия, каждый всего по четыре хода сделал, неделя времени.

Какой накал игры! Об этой битве сложат легенды! Самое слоупочное противостояние в истории шахмат! Они ведь бессмертные! Они могут эту партию вечность играть, если никто не вмешается. Я не вмешиваюсь. Эксперимент! Всё ради науки! Да и это, по моим соображениям, должно развивать их личности. Н-да…

Кого я обманываю, личность может развиваться при социальном взаимодействии, причём более чем с одним человеком. А они ведь даже не разговаривают! В общем, веду журнал наблюдений.

Как-то мимо меня прошла церемония награждения отличившихся. Подготовка, чеканка медалей, торжественная речь. Пока готовился, пришла идея ввести награды за ударный труд, инициативу и прочие успехи бытового уровня. Поэтому отличившихся было достаточно много, большинство получило маленькую медальку, просто медальку. Сама по себе она не давала никаких привилегий и бонусов. Я просто пока не придумал, как премировать народ. В смысле всё материальное им и так будет предоставлено, остаются только грамоты и медали, которыми можно перед другими хвастаться. Ну и в очереди на получение плюшек медалисты вперёд других пойдут. Развёл некрокоммунизм на свою голову, как было бы просто — сунул горсть монет, и голова не болит, а инфляция, конкуренция, коррупция — за это всё народ платит, а не я, эх…

Снова посмотрел на двух слоупоков. Цвай сидит и рассматривает фигуру. Выглядит так, будто сейчас пустит слюну на доску, только физиология не позволяет. Эрст изображает сову. По несколько минут замирает в одной позе, глядя на доску. Затем сдвигает тело и голову, чтобы получить новый ракурс, и снова замирает. Нет, не сова. Баран и новые ворота.

Перевожу внимание с весёлой парочки на Предельный. Вот вроде движуха, всё шевелится, люди снуют туда-сюда, жизнь кипит. А с моей точки зрения это как? Мимолётное мгновение в бесконечном течении времени? Или тягомотная резина в глазах человека, привыкшего к совершенно иным темпам жизни? Философия, однако. Иногда безумно бесит медлительность всего происходящего. С точки зрения работы людей всё хорошо, народ старается, трудится, изобретает, двигается. Некого даже в тунеядстве обвинить. Оно же заразительно, когда видишь, как всё вокруг течёт во всё ускоряющемся темпе, оно захватывает. Хочется вместе со всеми, в потоке, к новым горизонтам и открытиям. Это именно то, к чему я стремлюсь. Пусть пока не везде, пусть новые земли ещё адаптируются, ещё ассимилируются нашей культурой, всё будет. Направление выбрано верно, главное — не останавливаться.

Но стоит взглянуть на всё происходящее со стороны, и всё мной построенное начинает напоминать карточный домик. Из всего, что я построил и создал, без меня сохранится, наверное, только производство металла. Это местные точно повторят, промышленные объёмы им нравятся. Всё остальное — почти наверняка будет загублено. Не навсегда, но на век другой будет погребено пылью прошлого. Паровые двигатели и всё, что на их основе построено, никому не нужны. Пока срочно что-то надо (вспоминаем жареного петуха) ещё как-то шевелятся, но стоит жизни войти в спокойное русло — всё забудут. Всё развалится.

Откуда такие мысли? Да увидел на днях, как немногочисленные жители крепости за зелёными насаждениями ухаживают. Подошла женщина к газону, посмотрела, прикинула что-то у себя в голове. Обратилась к мужу. Тот ей лопатку смастерил. Деревянную.

Деревянную, Карл! Деревянную! Лопатка тебе нравится? Лопатка нравится⁈

Им же ничего даже делать не надо было! Наверняка базовый инвентарь в каждом доме лежит, у меня этого инвентаря, как гуталина на гуталиновой фабрике, Матроскин не даст соврать. У меня и есть здесь фабрика!

И какую реакцию у окружающих вызвала эта картина? Кто-нибудь подошёл, «а чой-то вы, уважаемая, не специально выданным инструментом пользуетесь?» спросил? Нет! Все, кто видел, смотрел с умилением и ностальгией. Вот, мол, женщина корней своих не забыла, и мужик справный, лопатку сделать может.

Ну, казалось бы, какая мелочь! По привычке деревянной лопаткой удобнее ей, что такого? А это всего лишь значит, что старый уклад у них в голове ещё крепок. В крепости, где люди больше всего со мной прожили, больше всего моими идеями и подходом проникались. А сколького я не вижу? Сколько таких вот лопаток мимо меня проходит? Нет, потребуется два или три поколения, чтобы люди перестроились полностью, а старые бытовые привычки остались уделом единичных людей с ностальгией в мягком месте.

Возвращаюсь в свой кабинет и снова пробегаю взглядом по строкам послания короля Винсенте Четвёртого. Снимаю шляпу, Его Величество купил мою дружбу. Я, впрочем, в долгу не остался. Лица этой парочки, герцога и рыцаря, надо было видеть. Я предложил их королю философский камень.

Ну а что? У меня есть технология производства, и способом получения камня я делиться не буду. Да и с самим камнем не всё так просто, ведь для работы нужен ток. А под каждый камень ток настраивается индивидуально. Ну я и приволок закрытый неразбираемый ящик с ручкой и площадкой, куда надо помещать железо. При этом внутри ящика, помимо генератора и самого камня, стояла всякая дополнительная ерунда. Когда ящик вскроют (не если, его точно вскроют), чтобы никто не понял, что там внутри зачем нужно. Пусть алхимики поломают голову, что из всего этого хлама реально нужное. Мы с Ярославом специально всё так собрали, чтобы при раскрытии коробки ключевые элементы развалились и не было понятно, как они выглядели в собранном состоянии.

Поэтому философский камень проработает своё и станет бесполезным куском кристалла. Изучение коробочки мало что даст алхимикам, даже если они найдут способ вскрыть её максимально аккуратно, ничего критически не повредив.

Королям всегда нужно золото. Винсенте будет максимально мотивирован сотрудничать. Понятно, что ему захочется получить и метод создания камня, но это не важно. Он неглуп, точно неглуп, сам факт, что я просто посвятил его в тайну существования камня уже большой жест доверия. Пока всё говорит о том, что мы найдём общий язык. Ведь и он мне не безделушку подарил.

Первым же караваном мне доставят копию трактата Хернандо Мёртвого, одного из предков Винсенте, некроманта, ставшего личем. А затем прошедшего обратный путь и вернувшего себе псевдоживое тело. Трактат, по словам Рамона, полностью описывал весь путь, разъясняя, как Хернандо преодолел все возникшие сложности. Если Его Величество не соврал (а, отправляя мне предложение, он о философском камне точно не знал, круглые глаза послов красноречиво доказывают), я, наконец, сойду с мёртвой точки. Если соврал, то, понятное дело, фигу ему с маслом, а не философские камни.

Впрочем, не думаю, что Винсенте соврал. В подтверждение своих слов мне был предложен отрывок из этого трактата. Часть записей, в которых Хернандо описывал свою жизнь до обращения в лича. Полностью оценить достоверность я, по понятным причинам, не мог, но каких-то критических противоречий в тексте не обнаружил, всё выглядело правдоподобно. Это очень ценные знания. Я уже достаточно долго топчусь на месте, понемногу расширяя свои возможности, конечно, но не получая качественного роста. А качественный рывок нужен, и нужен ещё вчера, как это всегда и бывает.

— Слушай, а может, пошьём мне костюм? Ну как те, что…

— Я знаю, о чём ты, Арантир, — прервала меня Алиса. — Нет, мы не будем шить тебе такой костюм.

Балахон мне не нравился. Не могу объяснить, чем именно, впечатление на гостей я произвёл именно то, о котором говорила Алиса. Люди были выбиты из колеи, потому что балахон — это нормально для личей и некромантов, да и маги ими пользовались иногда. И одновременно вся обстановка вокруг резко выбивалась из ожиданий. Очень мало нежити, везде чисто, светло. Никто не тащит сопротивляющихся жертв на алтари, скелеты не обтянуты гниющим мясом… не знаю, каким там ещё ожидания при мысли о логове могущественного некроманта? А, не подземелье затхлое, а просторное проветриваемое помещение. Короче, разрыв шаблонов.

— Почему нет? Костюмы всегда в моде.

Жена вздохнула.

— Арантир. Ты — обтянутый кожей скелет. Костюм на тебе будет смотреться, как… На вешалке. Поэтому стой спокойно и не отвлекай меня!

— А может, доспехи? Рыцари смерти выглядят внушительно.

— Ты какой посыл хочешь давать? Смотрите, я завоеватель, всех вас сейчас поубиваю?

— Ну, нет… — признал я. — Но доспехи смотрятся круто! А если сделать из железа, а потом перегнать в золото!

Алиса ударила себя ладонью по лицу. Я серьёзно! Ура мне! Я расширил культуру этого мира новым жестом!

— Арантир, ты что, мальчишка?

— В глубине души любого настоящего мужчины сидит не наигравшийся в детстве мальчик.

— Кошмар… — протянула девушка. — В доспехи играйся со своими кузнецами, меня в это не втягивай. И, если на тебя начнут нападать все соседи, я скажу, что предупреждала.

Пожимаю плечами.

— Так на меня уже собираются нападать все соседи, кашу маслом не испорчу. И идею точно обдумаю.

Но доспехи надо делать с умом. Меньше всего я хочу потратить пару месяцев на работу, облачиться, заглянуть в зеркало и увидеть косплей Кощея Бессмертного. И неважно, что никто, кроме меня, ничего не заметит. Я буду знать! Это самое ужасное.

Глава 26

— А если хрякнет? — деловито спросил Черногор.

— Не хрякнет! — с достоинством отозвался Бйормикл.

Два дворфа говорили о новом паровом двигателе. История этой парочки, возможно, станет целой легендой, особенно Бйормикла. Черногора на их языке зовут Бракдрагр, но это имя нормально переводится. Бйормикл перевести тоже можно, но получится нецензурно. Бйор как герой того анекдота — можешь построить два прекрасных города, быть великолепным командиром, завоевать множество земель, но стоит один раз… В общем, он у нас Бйор, а как его там звали до, никто не говорит, только посмеиваются.

В общем, эти двое сначала рванули в шахты, признавшись, что кузнечное дело их никогда не привлекало. Однако в моей шахте они увидели вагонетки на тросах, тягаемые паровым двигателем. Вагонетки дворфы уже применяли, даже придумали для них систему тросов блоков. Сложная установка с отдельной вертикальной шахтой, где держали несколько блоков. Если очень просто, то большой блок (в смысле булыжник) тросами цеплялся к вагонетке. Под собственным весом летел вниз, тягая вагонетку по рельсам. А потом к тяжёлому блоку цеплялось несколько мелких, чтобы поднять обратно на исходную. И таким вот Макаром вся эта машинерия облегчала труд. Немного.

Новинкой для дворфов стали паровые двигатели. И парочка закадычных друзей захотела воткнуть такой прямо на вагонетку, чтобы не мучиться с блоками. Мне пришлось их разочаровать, устанавливать паровой двигатель внутри шахты опасно, по многим причинам, как минимум до создания мощной вентиляционной системы. А подобная система требовала куда более мощных двигателей, чем мы могли собрать. Ведь с паровиками мы как сидели, так и сидим. Есть несколько прототипов, довольно мощных, но это именно прототипы, на них отрабатывают разные решения, надёжностью они не отличаются. Есть «малыши» — маломощные, зато небольшие и надёжные двигатели, применяемые на всей технике, то есть паровозиках, экскаваторах и прочем. Есть тяжеловесы — промышленные паровики, мощные и относительно надёжные, но запредельно тяжёлые.

Теперь у нас была новая сталь, и началась разработка новых двигателей. В защищённом цеху перед нами скелеты сейчас как раз тестировали новую модель. Реально новую. С прежними характеристиками материалов мы банально не могли реализовать многие технические решения, а теперь можем. И новый паровой двигатель, при практически той же массе и габаритах (ну немного побольше стал), выдавал уже куда большую мощность. В теории. Сейчас первый раз его на полную разгоняли, тестировали основной режим работы.

Если учитывать, что нефти я пока так и не нашёл, в сторону бензиновых ДВС даже не смотрю. Смысл? Насколько я знаю, паровики имеют довольно большой потенциал развития, не реализованный в нашем мире полностью просто из-за ненадобности. Поэтому я параллельно развиваю и маленькие двигатели, надеясь довести их до сколько-нибудь вменяемого аналога ДВС, чтобы получить в перспективе автомобили и прочие средства передвижения, и большие паровики, промышленные.

Промышленные паровые двигатели в перспективе станут тепловыми электростанциями… В очень далёкой перспективе. Только мне известно, что на высокую эффективность можно выйти только при использовании турбин. А получить турбины можно, только создавая всё новые, более совершенные, устройства. Поэтому строим, используем, смотрим, что можно усовершенствовать, строим снова.

Следующий агрегат, который я хочу создать — двигатель на светильном газе. Пока за него не брался из-за всё тех же сталей. Как же парадоксально получается. Агрегаты, которые в веке двадцатом строили из обычного бросового металла, для меня являются недостижимыми чисто технически. Вот они, наглядные примеры, подтверждающие работу закона диалектики о переходе количественных изменений в качественные. В двадцатом веке школьники в СССР на коленке радиоприёмники собирали, чисто по приколу. У для меня и маленькая электрическая цепь — целое действо, требующее дефицитных ресурсов и кропотливой работы.

Тем временем агрегат дворфов работал. Наверное, пора вводить практику сохранения имён конструкторов в истории, для потомков, так сказать. Как только Тип 3 войдёт в серию, назову её Мушкетом Ярополка. Фамилий у них нет, только клан, но и между собой ещё по отцовству различают, но там всё сложно. Хм, только с этим агрегатом непонятно. Двигатель Черногора и… Прелюбодея, согрешившего с… Кхм, нет, пока лучше как-нибудь обойдём этот вопрос. В хрониках напишем, что конструкторами были дворфы, звали их… Н-да. Надо подумать. Или наплевать? Страна должна знать своих героев? Тогда лучше начну с Ярополка. Сначала винтовку, в смысле мушкет его именем назовём. А потом намекну, что и новый прогрессивный двигатель тоже собственное имя может носить. А уж какое имя решат дворфы в историю вписать. Вот чую, хохмы ради Бйормикла оставят.

— Вроде работает. Будем наблюдать, засекаем время, — заключил я.

На чём испытания пока подошли к концу.

— Ага, пойдём второй мастерить. Там ещё гронх не чесался, — подтолкнул товарища Черногор.

Это они о двигателе на светильном газе. Сам газ мы, с грехом пополам и многоэтажными матами, получили. Сейчас разрабатывали двигатель, который от этого газа будет работать. Ну и, откровенно говоря, я не ждал результатов в обозримом будущем. В данный момент работа встала на стадии создания поршня и цилиндра, подбирали сплав. Одно радует, если для светильного газа разработаем двигатель, намного проще пойдёт создание ДВС.

Все эти проекты крайне долгосрочные, но они дадут мне преимущество, когда местные скопируют то, что я уже разработал сейчас. А местные скопируют, можно даже не сомневаться. Вряд ли скопируют методы и масштабы производства (это будет позже), но оружие точно попробуют. Пока что я показал «всего лишь» доспехи, да арбалеты чуть более совершенной конструкции, всё это у местных и так есть. Другое дело, когда на поле боя заговорят мушкеты, там сразу начнётся копирование.

И здесь в действие вступит неизвестных фактор, боги ремесла. С описаний Говарда боги, из второго и третьего поколений, что вообще обращали на смертных внимание, по большей части любимчиков себе не выбирали. Говард описывал это так:

— Безмолвные создали Перворождённых. Каждый из перворождённых по задумке давал своим потомкам свой облик, свои качества, свой образ существования. И первые разумные расы действительно были прямыми детьми Перворождённых. Но Безмолвные впервые творили младших. Не взяли в расчёт слабости смертных. Боги совершенны, смертные нет. Там, где бог имеет качество, у смертного за качеством тянется недостаток, из качества проистекающий, — поведал мне Говард.

Ага, благородные эльфы высокомерны и надменны. Сильные орки привыкли решать проблемы кулаком, а не разговорами и так далее. Куда забавнее было дальше. Первородные, породив смертных, сочли, что их роль на этом выполнена. И пошли скрещиваться между собой, так пошли другие боги, часть из которых тоже дала начало смертных расам, а некоторые и вовсе занялись своими делами, став покровительствовать каким-то определённым занятиям.

Только есть очень важный нюанс. Перворождённым в большинстве своём на порождённые ими народы было плевать. Не в глобальном смысле, начни кто-то стирать эльфов с лица земли, первородный как-то вмешаться попробует. Но на войны эльфов между собой, как и на разборки между разными государствами, первородному было плевать. Свобода воли и самоопределение своего будущего. Это же, примерно, касалось и богов-покровителей. Какому-нибудь Сдоранусу, богу-кузнецу, важен сам процесс кузнечного дела, и он с одинаковой охотой будет покровительствовать кузнецам двух воюющих друг с другом королевств. И эти боги-покровители с радостью помогут нашим соседям освоить какие-нибудь технологии, что пока есть только у меня. Если смертные молиться будут прилежно, конечно же.

Всего скорее и все телодвижения Светлых Отцов — это именно воля самих смертных, а не желания Безмолвной. Только мне от этого не легче, если боги решат сыграть за другую сторону конфликта.

Закончив с этой работой, я приступил к одному важному делу. Делу, откладываемому уже недели три.

Когда-то давно, ещё после первой трансформации, у меня в башне появились весёлые паучки. С тех пор они преспокойно жили в специально отведённом им месте, как домашние питомцы. Ну, не как собаки или кошки, скорее как змеи в террариуме. Они никому не мешали, да об их существовании даже знали далеко не все жители крепости, так что всё было спокойно. Я иногда заглядывал к ним, чисто покормить и приласкать, и всё было в порядке, но… Крепость опять перестраивается, а в обозримом по моим меркам будущем проводку будем прокладывать, так что паучков давно пора куда-нибудь переселить.

— Ты наконец-то избавишься от этих тварей? — спросила заставшая меня за этим делом Тайра.

— Если не вдаваться в подробности, то — да, — киваю. — С вашей точки зрения, я от них избавляюсь.

— Слава всем богам.

— Зря ты так думаешь. Благодаря им в нашей крепости не было никаких паразитов, ни насекомых, ни крыс, ничего, чистота и порядок. А теперь придётся как-то со всем этим бороться.

Бывшая королева мне не поверила.

— Не смеши меня, Арантир. У тебя давно всё подготовлено, ты просто не хотел избавляться от этих пауков.

Каюсь, грешен.

— Ты меня по делу искала?

— Да, по делу. Очень хочется ругаться, только воспитание и сдерживает. Мне не со швейной фабрикой пришлось работать, а руководство города воспитывать. Половину этих кретинов хочется казнить.

Мы вышли из башни на обширный балкон. Паучки просто уползли своим ходом, направляемые мной в своё новое убежище. Придётся приглядывать, чтобы не расплодились слишком сильно. Большая популяция станет опасна для моих людей и нелюдей.

— Сдержалась?

— Да. Но две трети чинуш подлежат замене в первую очередь. Принципиально неспособны понять, что воровать больше нельзя. До последнего подмигивали мне, исподволь спрашивая, а как теперь добро к рукам прилипать будет. Я им три раза по кругу объяснила, что с работающей фабрики можно больше получить, чем любым воровством. Кивают, улыбаются вежливо, и тут же шёпотом: это всё замечательно, но как настоящие дела вести будем. Ур-р-р! — в конце Тайра не выдержала и всё же зарычала.

Да, правда жизни, не всех физически можно перевоспитать.

— Наблюдателя поставила?

— Конечно!

— Ну вот, естественным путём всех и заменим.

Схема примитивна и проста. Они будут воровать, мы поймаем одного, самого наглого, и показательно казним. Остальные на время успокоятся, потом снова начнут воровать. Снова поймаем и так по кругу. Ничего другого не остаётся.

— Я боюсь представить, что бы вскрылось, устрой мой отец проверку таким же путём, как устроил ты.

— Ничего, Тайра. Королевство держалось на том, что одним было позволено воровать, а потом из своего кармана оплачивать пожелания государя. Система не идеальная, но ничего лучше люди не придумали. Забудь, лучше посмотри, какой прекрасный день.

Глава 27

— Его Величество Йозеф Второй настоятельно советует вам прекратить любое сообщение с Проклятым Королём, прекратить все поставки оружия и товаров. Только так у вас появится шанс избежать гнева Его Величества и отвести от себя угрозу полного уничтожения, — закончил посол свою речь.

Отсрочки закончились. То, что мне сейчас объявили, по факту ультиматум. Последняя попытка ослабить нас через дипломатические каналы до начала настоящей резни.

Нет, наши соседи идиотами вовсе не были. Всё это время, все прошедшие месяцы, на нас давили. В первую очередь, конечно, на Алана. Вампира пытались убедить, купить, убить. Алан вдохновенно убеждался, с радостью продавался, только убивать себя не давал. А заодно с усердием готовился к войне. Сложнее всего было с собственными дворянами, те тоже охотно убеждались и продавались. Только если Алан отлично понимал, что гости из-за рубежа придут и всю местную аристократию гарантированно помножат на ноль, его вассалы это понимать отказывались. Вампир собрал верных людей и обучал их пользоваться нашим оружием. Пока по нашим прикидкам у него хватит сил и на разборки с предателями, и на отбиться от первой волны противников извне.

Видимо, недоброжелатели поняли, что мы их дурим, выигрывая время. Всем стало ясно, что пора вводить войска. Ультиматумы были, вероятно, последней попыткой. Все отлично понимали, что ничего не получится, но почему бы не попробовать. Собственно, никаких размышлений на тему ультиматума у меня и не было, всё и так понятно, мобилизация и начало военных действий. Размышлял я о другом.

— Что ответит Лорд Предела?

Вот же привязалось прозвище.

— Я размышляю, стоит вам снять голову с плеч, засолить и в таком виде отправить вашему королю. Или просто пинком выставить за стену.

Посол нахмурился.

— Как вы смеете⁈ Вы понимаете, что с вами сделают после такой выходки?

Киваю.

— Прекрасно понимаю. Ничего.

Хочется ответить красивым жестом. А отрубленная голова — жест красивый. Но, к сожалению, нельзя. Посол никаких законов не нарушал. Формально. Даже не оскорблял меня ничем. А я всерьёз взялся создавать новое общество, в котором будут действовать, руководствуясь разумом, а не эмоциями. И если хочу требовать разумности и взвешенности от своих людей — сам обязан соответствовать.

Нет, оправдать убийство посла можно легко. Оправдание, оно как дырка в попе, есть у каждого. И у людей такой жест даже вызовет одобрение. Ведь мы, как общность, уже чувствуем себя сильной державой. Именно мы, и именно как общность. Этот момент психологии я уже сломал. Средневековое мышление, в котором государство было неотделимо от личности государя, я сломал. Я ввёл элементы самоуправления с возможностью вносить предложения на рассмотрение Верховному Совету. То есть мне и моим советникам.

Серьёзно, любая крестьянская община (правда, сильно изменённая, но всё равно община), могла написать некоторое предложение или вопрос мне или Совету. И мы обязывались на это ответить. Вроде бы дурость, завалят нас всякой ерундой, и можно круглосуточно сидеть, отзываться на эти записки. Только не всё так просто. Под руку с правом шла и обязанность, вместе с возможностью стояла и ответственность.

Поэтому локальные вопросы можно решать на уровне пониже. Не обязательно писать сразу нам, по вопросам дорог, например, можно написать в местную управу, где этим и занимаются. А уж если они внятно ответить не смогут — тогда нам. Ну и за пустое бумагомарательство община временно лишалась права новые записки отправлять. Систему только ввели и совершенствовали, но самим жестом я добился ключевого.

Людей, и без того постепенно осознающих, что живут они в каком-то новом обществе по каким-то новым правилам, внезапно ударили обухом по голове. Каждый, каждый без исключения вдруг осознал, что имеет полное право обратиться лично ко мне, вроде бы правителю всех здешних земель, со своей проблемой, и я обязан как-то на обращение отреагировать, не имея возможности просто отмахнуться. Система существовала буквально месяц, документооборот только начался, мы всего несколько писем рассмотрели и приняли по ним какие-то решения, но цели и достиг.

Каждый мой подданный — член общности. Все защищают каждого, каждый готов защищать всех. Пресловутое: «один за всех и все за одного». Причём работу этого правила люди уже видели, потому что случились первые прецеденты с нападениями на стражников. В вотчине Ады, кстати. Дурной парнишка, младший сынок городского головы, с друзьями по пьяному делу хотели развлечься с девочками. Девочки не хотели, стражник за них вступился. Молодые горячие люди забили стражника до смерти.

Мой карательный отряд даже дойти не успел, Ада сама (вместе со «счастливым» отцом, публично отрёкшимся от собственного сына) показала пятерых молодых преступников всему городу, рассказала, что они сделали, и сняла всем головы. Эрст, успевший только на самую концовку, от меня добавил, что закон в лице стражников защищает всех без исключения. Будь ты хоть посудомойкой в самом дрянном кабаке, никто не имеет права силой у тебя что-то забрать и к чему-то склонить. А я, Арантир, в лице верховной власти, за стражников буду рвать глотки, невзирая на чины и регалии. Таких случаев было всего три (в двух последующих случаях работу выполнял уже мой отряд), в разных частях моих земель (сам удивляюсь, как после первого случая остались наивные, считающие, что вот их-то регалий точно хватит, чтобы остаться безнаказанными), но они были.

Теперь каждый разумный знал, что в моих землях он не бесправный никто, а человек. Человек с правами (и обязанностями, но это уже детали). А придут сюда чужаки — они разрушат общность. Всё будет, как было раньше. А раньше жирно и тепло жилось ой как далеко не всем. Ну, может быть, я слегка оптимистичен, но в целом настроение склонялось именно к защите новой родины. Дворяне, к слову, совсем уж обижеными тоже не были. Им я открыл новые горизонты и новые возможности. Раньше они были главными прыщами в своём курятнике, что, конечно, прикольно, но не более того. При мне они становились аристократией нового государства, и их проблемы я также буду решать, если потребуется — силой. Предоставляю готовые предприятия — только работайте, а уж коли взялись — от всяких посягательств я прикрою. Впрочем, дворянство от всего числа людей было даже не процентом. Да, пока это самые образованные люди, но не настолько, чтобы над ними трястись.

По факту у меня есть карт-бланш на любые действия, направленные на защиту государства. Прикончить посла, считающего, что кто-то там может ставить ультиматумы нам? Да за милую душу! Но! У нас верховенство закона, а закон един для всех. Относится он даже к послу, поэтому его не убьют. Потому что убийство посла — слишком низко для нас. Надо воспитывать правильную гордость.

Все эти мысли довольно быстро пронеслись у меня в голове, посол даже не успел ничего ответить.

— Не волнуйтесь, посол, с вами ничего не произойдёт. Вы спокойно вернётесь к вашему королю и доставите моё устное сообщение. Передайте Его Величеству, что я считаю его…

Дальше следовало письмо казаков турецкому султану. Не, ну а что? Пусть посол попробует всё это устно передать. Если войны всё равно не избежать, пусть у моих врагов будет чуть больше мотивации бездумно бросать свою армию в бой.

— И напоследок, посол. Если вы начнёте войну, я закончу её в вашей столице.

Красный аки рак мужчина нас покинул, а я собрал военный совет. План на стратегическом уровне был прост дальше некуда. Алан должен был сидеть в обороне и держаться, большего от него сейчас не требуется, и по хорошему большего ему и не достичь. Хаарт может делать, что хочет и как хочет, с большой вероятностью он вытянет войну, вопрос времени и затраченных ресурсов. Задача, что стояла передо мной — первым добраться до Йозефа. Да, я собирался провести наступательную операцию, и тому было множество причин.

Первая, не самая важная, но всё же имеющая место. Генералы готовятся к прошедшей войне. Я провёл успешную компанию от обороны, и от меня будут ждать повторения чего-то подобного. Просто маленький штришок. Если противник будет уверен в своём численном превосходстве, то ожидание игры от обороны с моей стороны только усилится. Вторая причина: я не собирался вести войну на своей земле. Слишком много сил вложил в развитие. Исходя из этого я обязан встретить противника прямо на границе, не пуская его дальше. И здесь срабатывает два момента: граница длинная, раз, и отсутствие внушительной оборонительной фортификации два. Играя от обороны, я отдам инициативу и буду вынужден реагировать на удары. То есть получится всё то же полевое сражение, только в непредсказуемых условиях. И третья причина: стратегическая. Я планирую быстро вывести герцога как-там-его из игры, чтобы соседняя республика отправила войска не против Хаарта, а против меня.

Сражение же так и так планируется полевое, надо проверять новое оружие в действии.

— Товарищи, соратники, друзья. Этот день был неизбежен, и он наступил. Мы долго готовились к этой войне, пришло время проверить — достаточно ли было наших усилий. Уже сейчас можно сказать, что это будет тяжёлое противостояние. Оно потребует от нас выдержки, стойкости, решимости.

Обвожу притихших и впечатлённых советников.

— Да ладно, что вы приуныли? Шучу я! Нарабатываю ораторское мастерство. Расслабьтесь, ничего они нам не сделают!

Советники переглядываются. Кто-то улыбается, у кого-то на лице желание меня стукнуть.

— Полевая армия укомплектована и готова, — продолжаю я. — в резерве заготовлено спящих гвардейцев ещё на две такие же армии. С оружием, правда, будет уже не так хорошо, но это не страшно. Если противники и смогут уничтожить первую армию, то это будет Пиррова победа, мне останется поднять вторую армию, догнать и покарать выживших.

Преувеличиваю, нет у меня такого запаса мертвецов, гвардейцев на вторую армию хватит в притык, как бы не пришлось часть войска формировать из скелетов попроще.

— Так стоит ли вообще проводить мобилизацию? — спросила Алиса.

Вот что-что, а в военном деле моя жена разбиралась… местами и то посредственно. Ей, впрочем, и не требовалось.

— А здесь, моя милая, вступает в силу простая истина. Лучше перебдеть и не вступить в бой, чем быть застигнутым со спущенными штанами. Поэтому готовимся согласно разработанным планам, за неисполнение караем самым жестоким образом.

Получив подтверждение, что все всё поняли и будут выполнять со всем рвением, опустил взгляд на карту. Оставался последний узкий момент. Начинать компанию самому, или дать возможность противникам выступить агрессорами. Чисто репутационный момент, на самом деле, и, в общем-то, ничего не решающий. В соседних землях о нашем королевстве и так ужасы рассказывают, насколько фантазии хватает. Что у нас здесь только исключительно мертвецы ходят и всё в таком духе. Так что попытка сохранить лицо будет фикцией. Сколько бы наши торговцы ни объясняли всем желающим, какова жизнь в землях Лорда Предела, толку от этого не было. Нас рисуют страшными агрессорами.

Возможно, пора воплотить их страхи в жизнь?

Глава 28

— Я не отрекусь от своих слов! — с горячностью, свойственной юности, заявил юноша.

Тайра мысленно вздохнула. Подобный инцидент случился впервые, но в будущем ей, как и другим членам Верховного Совета, ещё не раз придётся разбираться в подобных ситуациях. Бывшая королева перевела взгляд на «счастливого отца», барона Ферза.

История, достойная дамского романа. Молодой, симпатичный юноша, конюх барона. Дочка барона, молодая, красивая, немного наивная. Они внезапно встретились, он готовил для неё выездных лошадей, ей нравилась его улыбка. Чистые романтические чувства и любовь людей, которым не суждено быть вместе. Было бы так, но Арантир взял да и отменил сословные ограничения. Буквально: все его подданные равны, и в рамках закона никто не может запретить девушке и юноше обручиться, если они оба этого хотят.

Если бы всё было так просто.

Юноша, Рафил, воодушевлённый открывшейся возможностью (девушка, Ларена, вроде как тоже была совсем не против) набрался смелости и обратился к барону с предложением руки и сердца. Ферза, ожидаемо, видеть зятем простого конюха не желал. Рафил обратился в Верховный Совет в надежде отстоять своё право. И теперь Тайре предстояло разрулить этот инцидент, никого не обидев в процессе.

— Это возмутительно! Я не позволю какому-то конюху… — выражал свой негатив барон.

— Папа! — умоляла дочка.

— … — Рафил насупился, но упрямо ожидал ответа Тайры.

Казалось бы, ну какая ерунда. Арантир там с войском к границе выступил, а она решает какие-то мелкие бытовые проблемы. Тайра однако отнеслась к ситуации со всей серьёзностью.

— Барон, прошу, успокойтесь.

Мужчине было сложно себя сдерживать. Ещё несколько лет назад он бы отходил наглеца кнутом, а теперь вынужден был терпеть его присутствие. К счастью, кретином барон не был, законы соблюдал, силы справиться с собой нашёл. Сел, недовольно пыхтя, успокаиваемый дочерью. Тайра удовлетворённо кивнула.

— Давайте разберёмся, — мягко заговорила она. — Вы, барон, желаете своей дочери лучшего, хорошей жизни, счастливой, верно?

— Да, — процедил барон.

Он явно хотел сказать что-то ещё, но Тайра не дала ему, сразу продолжив.

— Рафил действительно всего лишь конюх, имеющий только маленький домик и простую работу.

Парень обиженно насупился.

— Лорд Арантир…

— Помолчи, — приказ прозвучал ударом хлыста. Тайра умела одной интонацией ставить слуг на место, сейчас этот навык был уместен. — Да, мы все равны перед Лордом и самой смертью. Но свататься к дочери хлебопашца, дочери кузнеца и дочери деревенского старосты, это не одно и то же, согласись?

Барона перекосило, сравнение ему не понравилось, мягко говоря. Рафил, однако, ничуть не смутился.

— Важно только, что мы любим друг друга! А раз перед смертью мы все равны, я хочу жить с моей возлюбленной, или умру без неё!

Тайра покачала головой.

— Слова, красивые, но всего лишь слова, Рафил.

Парень вновь обиженно насупился и хотел что-то ответить, но под взглядом бывшей королевы промолчал.

— Для начала я спрошу у юной леди, взаимны ли чувства этого юноши? — перевела Тайра взгляд на девушку.

— Да, госпожа! Я всем сердцем его люблю!

— Ларена! — возмутился барон.

— Любимая! — просветлел Рафил.

Перебранка понеслась по новому кругу. Тайра их не прервала, размышляя, что делать. Резко отказывать парню нельзя, Арантир такого решения не примет. Лич придёт и сам выдаст девушку за парня, наплевав на все условности. Ну, может, и не сделает так, он бывает невероятно проницательным и в целом порой показывает, что понимает жизнь на глубоком уровне, недоступном никому из смертных. Однако решить всё должна она сама. Просто отдавать девушку парню тоже нельзя, аристократию слишком резко давить тоже нельзя. Нужно хитрое решение, которое удовлетворит всех.

Раз барона не удовлетворяет конюх, надо позволить Рафилу возвыситься. Быстро возвыситься, причём так, чтобы это были личные заслуги парня, а не подачка, ведь за такими подачками потянутся все подряд.

— Кхм, — Тайра заткнула перебранку, возвращая внимание своей персоне. — Рафил, твоя избранница привыкла жить в комфорте, она не крестьянка…

Молодые люди в один голос начали убеждать Тайру, что ради любви готовы на всё и так далее и тому подобное. Бывшая королева выразительно на них посмотрела, заставив замолчать.

— И ты, Рафил, если желаешь ей счастья, обязан обеспечить не только комфорт, достаток, но и достоинство. Стать женой конюха — не то, чего эта красивая юная леди заслуживает.

— Я сделаю всё необходимое…

— Госпожа Тайра! — возмутился барон, начиная по новой: — Он всего лишь конюх…

— Барон, а кто, по-вашему, я?

Мужчина осёкся, а Тайра продолжила.

— Сейчас у меня нет ни титулов, ни земель. Откровенно говоря, у меня есть только несколько платьев и свои покои в крепости. Я беднее этого конюха. Но не это имеет значение, барон. За свои знания, за умения, я являюсь членом Верховного Совета. Это не титул, барон, я не передам его своим детям. Формально я даже не могу вам приказать, лишь посоветовать. Но отчего-то вы меня слушаете. Не потому, что я ранее была королевой, хотя, возможно, и поэтому тоже. Однако сейчас имеют значение только мои дела. В землях Предела судят по делам, а не по происхождению, барон. Поэтому, пожалуйста, позвольте мне продолжить.

Барон склонился.

— Я прошу прощения за эту вспышку эмоций. Конечно же, продолжайте, госпожа Тайра.

Женщина вновь вернула внимание Рафилу.

— Итак, ты сказал, что сделаешь всё необходимое.

— Да, госпожа, — согласился парень.

— Что именно? — уточнила Тайра.

— Что угодно! — горячо отозвался Рафил.

Во взгляде женщины блеснула сталь.

— Что конкретно, парень? Я спросила, что конкретно ты сделаешь, чтобы из конюха стать чем-то большим? Мне не нужны пустые обещания, слова — это всего лишь слова, пока за ними не стоит материальных гарантий.

Рафил стушевался, пытаясь что-нибудь придумать. А ведь ничего и придумывать не надо, Арантир предоставлял массу возможностей возвыситься, продвинуться, выбиться. Но мальчик, при всей горячности, был ещё слишком юн и наивен. Что же, придётся подтолкнуть.

— Начинается война, Рафил. Солдаты Арантиру не нужны, но нужны артиллеристы, командиры орудий.

— Я готов! — воскликнул юноша.

Чем вызвал лишь усталый вздох.

— Это не простая работа, Рафил. Желания и горячности мало, придётся учиться. Много. И проявить себя в боях. Это твоя возможность. Твой шанс. Конюх недостоин юной Ларены. Прославленный офицер, отмеченный самим Арантиром — вполне. Верно, барон?

Мужчина, явно с очень большим нежеланием, но всё же согласился.

— Да, верно. Возвращайся в мой дом героем, и тебя встретят со всеми почестями.

Дальше были радость, прощания, и прочие важные для молодых, но бесполезные в своей сути действия. Тайра не ушла сразу, оставшись с бароном наедине.

— Не волнуйтесь, Юртес, всё не так плохо.

Тот, наливая себе вина, вздохнул.

— При всём моём уважении к вам и к Лорду Арантиру, это слишком. Моя любимая дочь и какой-то конюх! У вас же есть дочь, Тайра! Хотели бы вы для неё такого мужа?

Женщина терпеливо кивнула:

— Я всё понимаю, Юртес. Потому и направила его на такую стезю. Если их чувства мимолётны, какими бывают влюблённости юности, разлука эти чувства погасит. Если по возвращении ваша дочь не ответит парню взаимностью — никакого брака не будет. Никто не может помешать влюблённым обручиться, но никто не может заставить девушку выйти замуж против её воли, понимаете?

Барон немного повеселел.

— Что же… Да. Проверка разлукой — очень действенна. Да и парень может из похода…

Он замолчал, одёрнув себя.

— Простите, не должен я так говорить. Зла я ему, всё же, не желаю. Пусть он и конюх, но он не совратил мою дочь тёмной ночью, а пришёл ко мне, как и подобает.

— Арантир довольно щепетилен к людям, так что Рафил имеет весьма хорошие шансы пережить компанию. В то же время Арантир весьма требователен. Да, Лорд Предела охотно награждает за заслуги, но Рафилу придётся себя проявить, он там такой будет совсем не один. Я бы сказала, что Рафил получит какую-нибудь награду, проявит себя, но заслуг, чтобы встать вровень с вашей дочерью, набрать не успеет. И не посмеет возвращаться, продолжив службу. В то же время вернись парень героем, он уже не будет конюхом, верно?

Барон без радости, но всё же признал правоту бывшей королевы.

— Да. Благодарю вас, Тайра. Решения Лорда Арантира, законы, им принимаемые, нередко пугают своей резкостью. Я рад, что за резкими формулировками скрывается разумный, взвешенный подход.

Тайра понимающе улыбнулась, хотя внутреннее нервно смеялась. Арантир имел очень своеобразное представление о том, что такое «взвешенный подход», чаще всего оставляя советникам задачу сглаживать острые углы. Тайра признавала, что сам путь, избранный Арантиром, давал невероятную отдачу. Лич понимал людей, понимал их желания и чаяния, но и что? Понять людей было не так уж и сложно. Люди хотели работать, быть сытыми, жить в безопасности и растить детей. Простые вещи, очевидные. Но сколько скрытых смыслов лежало в этих простых словах? Тайра могла лишь представить, но не могла полностью это осознать.

— Я рада, что смогла помочь, — скромно ответила Тайра на все благодарности.

Уже на улице она увидела, как Рафил переговаривается с её сопровождением. Женщина смотрела на наивного мальчишку, а видела молодого сквайра, осмелившегося украсть сердце молодой принцессы. Сквайр писал принцессе стихи, тайком присылал цветы, посвящал свои победы на всех турнирах, в каких мог участвовать. Им не суждено было не просто быть вместе, даже встретиться и поговорить. Самое близкое расстояние, на которое мог приблизиться юноша — подойти к королевской трибуне для поклона после победы. Прошли годы, юноша, ставший рыцарем, давно сложил голову в одном из походов, а принцесса сохранила того сквайра в своём сердце.

— Капитан, нам пора отправляться, — позвала она командира сопровождающего её отряда.

Хоть она и сказала барону, что формально титула у неё нет, это было в каком-то смысле обманом. В новом мире, что строил Арантир, значение имели не титулы, а должности. Людям, далёким от системы управления землями Предела, это слово мало что говорило, должность и должность. Арантир же вкладывал в это слово вполне конкретный смысл. Тоже, как умел, многозначный смысл, подразумевающий как возможности, так и ответственность. А должность члена Верховного Совета тянула за собой огромную широту возможностей. И соответствующую ответственность. Цена их ошибок очень велика.

— Мы готовы, госпожа, — кивнул всадник, поглаживая висевший в седельной сумке мушкет.

Работы впереди было ещё много.

Глава 29

В этом походе пришлось задействовать людей. Управлять с артиллерией, в теории, можно и скелетами, но! Для доставки пушек требовался обоз, тащить сами пушки, порох и ядра к ним. А раз всё равно есть обоз, то почему бы не поставить на пушки людей?

Управляться с пушками могут любые скелеты, но гвардейцы справляются лучше, и силы больше, и координация движений лучше. Охранять пушки надо в любом случае вне зависимости от того, состоят артиллерийские команды из нежити или людей, и этим занимаются рыцари смерти. Эти гиганты пока остались на вторых ролях, оружия для них мы не сделали, в линейной тактике им нет места. Посмотрю по опыту боёв. Зато встречать противника в ближнем бою, или охранять обоз и пушки от налётов, например, лёгкой кавалерии — самое то. Так почему бы не люди? На имеющиеся у меня тридцать стволов и надо-то триста человек всего, по восемь на орудие, да полсотни для управления лошадьми, возками и на прочие вспомогательные работы.

Однако появление обоза несколько снизило маршевую скорость армии, и с этим ничего не сделать. Одно хорошо — благодаря рыцарям смерти в грязевых лужах не сидели, гиганты вытягивали застревающие повозки на раз два.

Такой неспешный темп движения вернул меня к таким замечательным и весьма полезным штукам, как миномёты и гаубицы. Ну, применительно к текущему моменту — мортиры. Говоря простым языком — стреляющая навесом артиллерия.

Инженеры, что над пушками работали, мне идею выкатили, мол гениальная же штука, и какая простая. Ствол задрать, укоротить, навеску пороха уменьшить и тому подобное. Я всё это понимал, да. Только и о проблеме, которую мы всё ещё не решили, не забывал. Проблема снарядов.

Мортиру они собрали относительно быстро, но первые же испытания показали — ничего у нас с мортирами пока не выходит. Ну, ладно, кое-что получается, гранату более ли менее надёжную сделать смогли, но мощность этих гранат — смех. Осколочное действие слабое, если упадёт под ноги — не факт, что опасно ранит человека даже в относительно лёгкой по текущим временам броне. А надеяться, что гранаты будет взрываться при ударе о голову… Сомнительно.

Мы так и не решили проблему взрывателей. Из надёжного у нас есть только фитильный взрыватель, загорающийся при выстреле и взрывающийся после прогорания фитиля. Штука специфическая, единственное преимущество которой — относительная надёжность. Дальше идут только недостатки. Вроде бы чего сложного, воткнуть в ядро фитиль и пусть себе летит, сгорая в полёте. А вот хрен. Если фитиль просто воткнуть в ядро, то загорается, как несложно догадаться, не кончик фитиля, а он весь, по всей площади контакта со сгорающими газами. Изолировать фитиль можно, покрыв каким-нибудь негорючим или медленно горящим составом, но! Во-первых, появляется вероятность угасания, во-вторых, из-за торчащего жёсткого отростка ядро теряет баллистику, превращаясь в кусок известной субстанции, летящей по непредсказуемой траектории. Фитиль приходится прятать в ядро, опять же изолируя от внутреннего заряда, а там опять осечки из-за затухания.

Последняя проблема — нестабильное горение. Фитили одной и той же длины имеют разницу во времени горения, порой критическую. Инженеры попытались рассчитать длину фитиля так, чтобы он подрывался на дистанции в пятьсот метров. Четверть снарядов не долетела, четверть лежала на земле, порой по три-пять секунд. По плотному строю проще стрелять ядрами, надеясь сделать просеку среди плотно стоящих бойцов, чем надеяться на взрывающиеся ядра.

Я не знаю, как делали бомбы в моём мире, и какая магия мешает повторить их мне, но вменяемого результата не выходит. Простой ударный взрыватель имеет тенденцию взрываться при выстреле, а сложные механически не выдерживают нагрузок. Ткацкий станок я построить смог, а механический взрыватель — не получается. Либо ломается, либо клинит. Использовать оружие, которое может быть опасно для самих расчётов артиллерии, я не хочу принципиально. Те пушки, которые у нас есть, и снаряды к ним, хотя бы не взрываются сами по себе. Рано или поздно мы нормальный осколочно-фугасный снаряд получим, это вопрос времени, но в том виде, в каком бомбы существуют сейчас, они мне не нужны. Осколочное действие слабое, надёжность низкая, эффективность удручает.

Разработка продолговатого снаряда с оперением, типа мины для миномёта, только началась, там тоже есть конструктивные сложности.

А без бомб мортиры теряют смысл. Полагаю, дело просто в сырости технологий. Нельзя за пару месяцев, не имея вообще никакой базы, никакого опыта использования порохового оружия, разработать сразу выйти на уровень пусть даже не Первой мировой войны, а хотя бы Наполеоновских войн. Мы, конечно, сокращаем время разработки, так как я просто срезаю идеи, в тупиковости которых уверен, но это-то и играет с нами злую шутку. Опыт, база знаний. Нельзя обойти закон диалектики, нельзя совершить качественный рывок, не взяв откуда-нибудь количественные изменения. Мне придётся набрать базу знаний по гладкоствольному оружию, артиллерии и снарядам, чтобы сделать следующий шаг. Всё мы разработаем, просто не надо слишком спешить.

Пока же мы подходили к границе моих земель. Девять тысяч гвардейцев при тридцати пушках. Из гвардейцев пять тысяч вооружены мушкетами первого типа, собрал всё, что успели произвести. Так-то, конечно, результат великолепный, практически тысяча стволов в месяц, почти сорок стволов в день, это очень много для дня сегодняшнего. Ну так тип один и создавался, как нечто максимально простое и массовое. Доберём до десяти тысяч и начнём массово производить мушкеты Ярополка, но это потом. До конца этой войны я в лучшем случае вооружу всех скелетов мушкетами.

Очень хотелось рвануть вперёд, оставив позади пушки. Ведь их всего-то тридцать, что они, казалось бы, могут сделать? Но нельзя. Пушки кидают ядра на вполне представительное расстояние. По толпе можно попасть с полукилометра. Да и опыт артиллеристам нужен. Как я буду совершенствовать пушки, если их не применять?

Опять же, это мне скорость войска кажется не шибко выдающейся, а для современных армий я иду очень даже бодро. Как говорится, любители обсуждают тактику, кабинетные генералы — стратегию, а профессионалы — логистику.

По этой причине я даже образцы оружия, вполне пригодные для использования, но неудобные не принимаю на вооружение, не говоря уже о попытках создать какое-нибудь wunderwaffe. У меня уже есть паровой двигатель, есть гусеничное шасси, вешай противопульную броню, ставь пушку, и всё, танк готов. Причём справиться даже с самой убогой самоходной машиной смогут только маги (и то не все). Если немного напрячься, то можно даже не один, а десяток таких машин сделать.

Только зачем? Как я буду их применять? Зачем мне эти непробиваемые коробочки? А главное — как я буду обеспечивать их функционирование на поле боя? Экскаваторы каждый день обслуживание проходят, чтобы не развалиться. А мне потребуется прямо в войсках держать инженеров для обслуживания, топливо, запчасти, и прочая, прочая, прочая. А по итогу получится так же, как было у британцев. Напугали противника танки, конечно, знатно, но большая часть выбыла из строя просто из-за поломок.

Если ты вкорячил на гусеницы пушку и прикрыл её бронёй, это ещё не танк, это трактор с пушкой. Танк — это самостоятельная боевая единица, способная функционировать и эксплуатироваться на поле боя только усилиями экипажа. Поэтому никаких танков, пока у меня не будет шасси, способного нести два десятка тонн массы и самостоятельно пройти три сотни километров без поломок.

Сейчас для меня куда важнее получить откатные устройства, чтобы при стрельбе откатывался только ствол, а не вся пушка вместе с лафетом. Вот это прямо нужная вещь, дайте две, увеличит и скорострельность, и точность, и вообще будет куда стабильнее работать. А танк будет страшным, громыхающим посмешищем.

Мы подошли к переправе… В смысле, здесь должен был стоять мост, но сейчас он лежал в руинах. Река неширокая, три метра, местами до пяти, и для скелетов вообще не преграда, но не для обоза. А на той стороне стояла группа воинов, всадников. Не больше сотни, если на глаз, а скорее даже меньше.

Мои гвардейцы останавливаются, я вылетаю вперёд, сопровождаемый двумя рыцарями смерти. Мало ли, будут своими телами заклинания ловить. Всадники смотрят на меня, молчат. Я осматриваю их в ответ. Дружина барона что ли?

— Вы кто такие? — спрашиваю.

Если не ответят — прикажу гвардейцам (без мушкетов) форсировать реку. Будем переправу возводить. А если эти хлопцы попробуют помешать — расстреляю к едрене матери.

— Дружина барона. Поворачивайте и уходите.

Вас забыл спросить, что мне делать.

— И не подумаю. Советую убраться с моей дороги, если жить хотите.

Один из всадников свистнул, и из ближайшего лесочка потянулись ополченцы в дрянной броне. Отдаю гвардейцам приказ заряжаться прямо в походных колоннах. Не всем, пары сотен здесь хватит с избытком.

— У нас достаточно сил, чтобы не дать вам пересечь реку. Убирайтесь с нашей земли! — продолжил кричать всадник.

— Ты реально не понимаешь, кого хочешь напугать кучкой голозадых ополченцев? — на всякий случай даю им последний шанс.

Но нет, по лицам вижу, что настроены вполне серьёзно. Что же, я предупредил.

Отдаю волевой приказ, мушкетёры срываются с места, спеша занять позицию на берегу. Всадники следят за ними, немного отходя от береговой линии, но здесь дистанция — пятьдесят шагов, ну семьдесят. А у меня пули конского калибра.

Гвардейцы быстро и слаженно формируют на берегу две шеренги по полсотни бойцов слева и справа от развалин моста. Первая шеренга садится на колено, резко вскидывая оружие, вторая поднимает оружие над головами первых. Всадники наблюдают с недоумением, но на всё уходит два десятка секунд, так что как-то отреагировать они банально не успевают.

Раздаётся слитный залп. Сто стволов, эффективная дистанция прицеливания, ростовые фигуры на лошадях. Всадников становится в три раза меньше. Гвардейцы пригибаются к самой земле, за их спинами ещё сотня мушкетёров в двух шеренгах. Второй залп. На ногах остаётся лишь несколько коняшек, уже без всадников. Ополчение, увидев произошедшее, развернулось на сто восемьдесят и дало дёру обратно в лес.

— Ну и что это было? — задал я риторический вопрос.

Отправляю гвардейцев на ту сторону, будем готовить переправу.

Глава 30

Иногда жизнь бросает в лицо совершенно неожиданные ситуации, на которое не знаешь, как реагировать.

Речку мы форсировали относительно быстро, не такая уж большая она была, а толпа скелетов легко превращается из солдат в строители, так что сооружение переправы не заняло и трёх часов. Дальше рыцари смерти переправили на другой берег всё, что не следовало мочить, скелеты прошли в брод, всепроходимые мои, и, собственно, всё, преграда позади. Но не зайти местному правителю в гости я никак не мог. Ну и зашёл. Рыцари смерти вежливо постучали в ворота, после чего вместе со мной пошли искать самого барона с целью спросить: какого корнеплода он творит. Маг у барона если и был, решил сделать вид, что его нет.

Нашли. Мне неловко стало сразу, а уж когда всю историю размотали, так и подавно.

Правил этой землёй ещё не старый, но уже больной и слабый мужчина, барон Саранс. Было у него две дочери. Сам барон уже ничего не решал, лежал в кроватке и болел, всё решали дочери. Полными дурами они не являлись, но и умом с опытом похвастаться не могли. Сведения о происходящем вокруг они старались собирать и как-то обдумывать, а потому начавшуюся войну не прозевали. Да что там, посол, которого я решил не убивать, а отправить восвояси, здесь гостил и красочно описал, как их армия придёт и всех победит. Девочкам превращать свои земли в поле боя не хотелось, они попытались что-нибудь придумать.

И не придумали ничего лучше, чем попытаться не пустить в баронство как меня, так и моих противников. Этой цели способствовали реки, сильно затрудняющие движение армиям (если это не армия нежити, само собой). План был надёжный, как швейцарские часы, что могло пойти не так?

Получилось, что девушки, как и их больной отец, врагами мне не были, просто хотели уберечься от ужасов войны. Ведь ещё не так давно коалиция, шедшая ко мне в гости, к ним тоже заходила, успела похулиганить и оставить неизгладимое впечатление (и это они себя ещё очень хорошо вели по здешним порядкам). Пришлось в прямом смысле понять и простить, потому что максимальное наказание, которое я готов был им выписать — поймать и отшлёпать. Без всякого сексуального контекста, отшлёпать как нашкодивших детей. Да ещё те погибшие всадники с переправы, оказавшиеся отчасти дружиной барона, и в основном нанятыми по случаю окружными рыцарями мелкого пошиба. Тоже на совести этих девочек. Сами они, дружинники, тоже хороши, должны понимать, кого пытались остановить. Нет бы сразу вежливо попросили обойти земли стороной, а они нас чуть ли не матами. В себя слишком поверили. Хорошо ещё, вторая половина дружины точно такую же переправу на другом конце баронства сторожила, моих противников собиралась не пускать. Не останутся местные совсем без защитников.

Короче, отсыпал девочками немного золота и отправился дальше по своим военным делам. Не поход, а цирк на выезде. Разве что мушкеты проверил, работают. Что делать с этими землями, буду думать потом, есть более насущные вопросы.

Дальше таких проблем не было до самой границы герцога как-там-его. Местные, через чьи земли мы шли, на нас, конечно, косились, но сказать ничего не решались. Хотя крестьяне, конечно, меня позабавили не раз. Плохо сначала пугать людей, а затем над ними посмеиваться, но я ничего поделать не мог.

Выглядело это так. Встаём мы лагерем, на ночлег, как и положено. Провианта на людей и лошадей я взял с собой, так что снабжение на месте мне не требовалось вовсе. Но понятное дело, в местных традициях всё было иначе. И вот, приходят к лагерю старосты ближайших деревень. Упираются во внешнюю стражу из мертвецов, к ним выходит кто из живых солдат с вопросом:

— Кто такие? Чего пришли?

Селяне, ещё не чувствуя подвоха, отвечают:

— Так местные мы, староста вот.

И солдат им выдаёт:

— Ну, староста. Чего надо?

На этом моменте селяне обычно подвисают. Им ведь надо только, чтобы мы взяли поменьше да убрались побыстрее. Говорить такое вооружённым людям в лицо селяне не хотели, но и напрямую спрашивать, не хотят ли пришлые их потрясти на тему провианта тоже глупо.

Мои солдаты не мучили бедных людей долго, объясняя, что ничего силой забирать не будут. Если есть излишки — мы, может, чего и купим за золото. Купим! Да, купим, вы не ослышались. По честной цене. Я говорил, что это забавно? Излишков было не так уж и много, но понемногу приносили, а мы покупали. Стояли ночь и уходили дальше, никого не трогая. Создаю себе репутацию, уже не услышанную где-то и от кого-то, а вживую. Мне, возможно, во вполне обозримом будущем эти земли тоже придётся в порядок приводить, чем Гегель не шутит. А лояльное население, оно всяко лучше настроенного враждебно. Тем более, мне это вообще ничего не стоит. Зато какой контраст!

В остальном для меня поход проходил скучно. Связь с крепостью отрезана, но это необходимость. Сейчас никто, кроме меня, вообще ничего не знает о линейной тактике. Я-то имею только общие представления о том, что, как и зачем делать. Радуюсь своему преимуществу. Линейная тактика в любой своей итерации, хоть в ранней, хоть в поздней, очень зависима от муштры. И дело даже не столько в дисциплине и личной выучке, сколько в слаженности действий. Очень важны слаженные, чёткие манёвры всем строем.

А чем у нас хороши скелеты? Правильно, слаженностью и чёткостью действий. Поэтому я без особого труда реализую те приёмы, что требуют от людей максимальной выучки. Это я и опробовал на одном из привалов.

Построил скелетов в четыре шеренги, направил в сторону леса, немного растянул строй, чтобы оставить проход между отдельно стоящими солдатами. И пошли играть в карусельку. Первый ряд отрабатывает выстрел и начинает перезарядку (естественно, без выстрела и перезарядки, только механические действия), четвёртый ряд выходит вперёд и производит выстрел, начиная перезарядку. Третий ряд, ставший четвёртым, выходит вперёд… Сначала были заминки, но с ними я быстро разобрался, раскидывая на всех гвардейцев «апгрейд программного обеспечения». Потом прошлись в обратную сторону. Первый ряд стреляет и уходит за спину строя, перезаряжаться. Получилось даже быстрее. Стрелять двумя и даже тремя шеренгами скелеты и так научились быстро. Вон, на переправе вообще двумя двойками сработали, и ничего, никого из своих не задело.

Попробовал прикинуть, как буду действовать против строя. Со всадниками… Пики бы пригодились, конечно, но можно и стену щитов. Гвардейцы — не люди, прочность и полное отсутствие страха. Так что удар лошади со всадником совсем не гарантирует полный выход из строя гвардейца, не просто так я в свинец и доспехи вкладывался. И возникает вопрос: ставить латников в первые ряды, чтобы сразу были готовы встретить натиск противника, или отодвинуть их назад, ведь до натиска дело может и не дойти. И это реально задачка, потому что в первом ряду они будут банально мешать. А из задних рядов, как бы ни были ловки скелеты, могут банально не успеть. Да и заклинания лучше ловить латниками, если маги противника расщедрятся. Пришёл к компромиссному решению, поставить один ряд, пусть прикрывают мушкетёров щитами. Протестируем на натуре в реальном бою, всё же скелеты создают новую специфику применения огнестрела.

К герцогу как-там-его в гости я шёл не просто так. Вперёд был направлен маленький отряд, маскирующийся под торговцев, имевший в составе пару рыцарей смерти (их маскировать было сложнее всего) и тройки личей, в том числе Эрста и Цвая. Задача перед ними стояла предельно простая — организовать на месте обелиск. Найти тихое место в окрестностях замка и потихоньку займутся подъёмом ретранслятора. Не факт, что успеют к моему приходу, скрытное передвижение займёт времени немногим меньше, чем движение армии, но пока сражение, пока осада, там и связь с крепостью появится.

Мы встали лагерем на самой границе. Последняя спокойная стоянка, дальше пойдём по вражеской территории. Ха! В этом время такие мелочи принципиального значения не имеют, хоть по вражеской, хоть не по вражеской.

Ко мне подсел Марк, ребёнок дикарей, закончивший обучение. Проявил интерес к артиллерийскому делу, поэтому был взят в поход, набирается опыта.

— Арантир, — кивком приветствовал меня, ты обещал рассказать о тактике артиллерийского огня.

— Обещал, было дело, — подтверждаю.

Тактика — это очень громко сказано. Так, делился с парнем своими соображениями.

— Какой вопрос ты мне задал, напомни.

Я, естественно, помню, важно формулировка, которую даст Марк. Надо же убедиться, что не зря я их учил.

— Почему можно не только стрелять по всем противникам, до которых может достать пушка, а выбирать цель.

Эх, нет, никаких выводов за день он не сделал. Или я слишком многого жду? Парень даже ни разу не видел, как артиллерия вообще в бою действует, откуда ему материал для аналитики брать?

— Смотри, Марк. Вы в ближайших боях будете стрелять просто чугунными болванками. В кого попадёт — того и убьёт. Причём чем плотнее строй, тем больше вероятность попадания.

— То есть стреляй туда, где народа больше, не ошибёшься? — предположил Марк.

Я сделал паузу, прикидывая в голове.

— В целом это правда, но война предоставляет совершенно неожиданные ситуации. Например, в бой побежит целая толпа ополченцев. Их много, огромное пятно людей, стреляй не хочу. И именно по ним стрелять не имеет никакого значения, потому что никакой угрозы они не представляют. В то же время расстрелять небольшой отряд всадников, что пытаются обойти с фланга, обстрелять просто необходимо. Неважно, что вы попадёте один раз со всего залпа. Сам обстрел может спугнуть всадников и остановить атаку.

Марк задумался. Считал он хорошо, в качестве наводчика справлялся получше многих, потому и был взят с собой. Сообразительности немного не хватало.

— И стрелять по убегающим не надо, ведь всё равно бегут? — спросил он.

Вроде очевидные же вещи должны быть, но нет. Другое время, другие правила войны, другое мышление.

— Да, чаще всего это лишено смысла. А ещё надо хорошо знать своих врагов. Если тебе известно, что какой-то из отрядов противника не обладает впечатляющей стойкостью, те же ополченцы, ещё не начавшие атаку, а уже готовые разбежаться, пали. Несколько хороших залпов в их сторону, и никакие команды не остановят их от бегства. Особо родовитые господа, к слову, тоже могут быть хорошей целью. Тоже являются прекрасной мишенью, но уже по другой причине. Их будет бесить, что кто-то бьёт их, а они не могут бить в ответ. Это ломает дисциплину, заставляет действовать необдуманно. А отдельная тема — это маги, с которыми вообще нет никакой ясности.

Да, тактика — слишком громкое слово. Какая тактика у расчёта орудия? Делай свою работу, выполняй приказы. До момента, когда у нас появятся отдельные командиры батарей, пройдёт ещё немало времени, я уверен.

Глава 31

Барон Мариус Живан, несмотря на относительно скромный титул, являлся командующим целой армии, что собралась под стенами старого города. Мариус был битым и очень опытным полководцем. Его Величество король Йозеф смог настоять, чтобы этой частью армии командовал именно Живан.

Лагерь уже сворачивали, готовясь двигаться к границе, когда до них добрались сообщения о приближающейся армии противника. Мариус тут же прикинул расстояние, сверил с прибытием посла, что уже успел отправиться дальше, определяя время, которого потребовалось Арантиру, а кроме Лорда Предела, армию привести было некому, на рывок. И барон вынужден был признать — темп нежить держала весьма бодрый, хотя и не запредельный. Всадники, имея заводных коней, могли бы справиться примерно за такое же время. Однако к лагерю приближались не всадники, а пешие. Мертвецы, что не знали усталости. Полдень уже давно прошёл, и обычно в такое время сражения не начинали, предоставляя людям возможность отдохнуть перед боем. От труповода подобного ожидать не стоило, и барон начал командовать.

Когда первые колонны армии мертвецов показались, войска Живана уже выстроились к бою. У барона было некоторое преимущество выбора позиции, хотя в этих чистых полях это не имело большого значения.

Под командованием Мариуса собралось вполне представительное воинство. Здесь была дружина герцога Круатэ, три сотни добрых всадников и почти две тысячи ополчения. Впрочем, они в предстоящем бою участвовать не должны, останутся на охране замка и города. Для войны герцог предоставил собранных на свои деньги три добрых полка, почти три тысячи человек, при доспехах и хорошо обученных. Костяком армии были, конечно, войска Его Величества, двенадцать тысяч пехоты и шесть тысяч всадников. Основная сила — конечно же, всадники, закованные в качественные доспехи и вооружённые длинными копьями, но и пешие копейщики тоже могут весьма много. Подкреплением от республики выступали их тисанские стрелки, три тысячи лучников, и ещё шесть тысяч пехоты… Очень разной пехоты, очень по-разному снаряжённой и обученной, но вполне способной выдерживать натиск и ходить в атаку. Республика как-то этой пехотой воюет, и нередко вполне успешно.

Оценить размер армии Арантира, к сожалению, не представлялось возможным. Обычно о перемещении войск можно узнать заранее, от торговцев и прочих путников, но здесь всё оказалось не так просто. Похоже, последний участок дистанции Арантир со своими воинами прошли форсированным маршем.

Мариус подумывал бросить кавалерию в атаку и встретить противника во время развёртывания, но отказался от этой идеи. Как раз у дороги лес и глубокий овраг образовывал бутылочное горлышко, и кавалерии будет сложно наносить удары и маневрировать. А самое страшное для кавалерии — остановиться и быть зажатой пехотой. В том, что гвардейцы труповода — противник очень опасный, барон не сомневался, успел собрать всю доступную информацию.

— Что это они делают? — спросил советник, наблюдающий за противником через трубу.

Барон предпочитал командовать практически с передовой, выбирая возвышенность для своей стартовой позиции, а затем двигаясь вместе с войсками, если это требуется. И со своей позиции он сам и всего его помощники принялись рассматривать действия мертвецов. Барон ожидал нечестной игры, Арантир продемонстрировал весьма изощрённые приёмы ведения войны. Однако сейчас происходило что-то не совсем понятное опытному полководцу.

Мертвецы несли на себе какие-то мешки. Все поголовно, каждый по мешку на плече. И, выходя на поле, переходили на бег. Мешки начали скидывать в кучу, примерно шагах в восьмистах от рядов армии Живана. Барон предположил, что Арантир попробует, как всякий новичок, сыграть от обороны. Так он уже делал однажды. На этот случай Мариус бы отправил свою великолепную конницу в обход, чтобы ударить пехотой во фронт, а кавалерией прижать сзади. Однако пока действия мертвеца были опытному полководцу не совсем понятны.

Первый крупный отряд, скинувший мешки, начал строиться перед получившейся кучей. Второй также скинул мешки, выстраиваясь в тонкую линию справа от первого. Третий, соответственно, слева. Всё было проделано весьма слаженно и быстро, барон не был уверен, что даже пошли он с самого начала солдат в атаку, они успели бы дойти до того, как нежить выстроится для боя.

— Что у них за оружие? Это какие-то копья? — раздался вопрос.

Барон присмотрелся к мертвецам. Доспех, примерно такой, какой ему описывали. Не удивительно, имея приличную защиту для своих солдат, нет смысла её менять. Хотя Мариус не верил, что лич вооружил всех своих трупов одинаковыми комплектами доспехов, считая это глупыми байками. Тысячи собранных по одним лекалам доспехов — это даже для его родного королевства было слишком, а здесь для какой-то дыры. Однако нет, вот они, выстраиваются рядами, все как один.

С оружием было неясно. Продолговатая деревяшка в руках нежити точно не была копьём.

— Я острия не вижу. Да и форма какая-то…

— Похоже на арбалетное ложе…

— Зачем такое длинное?

— И где дуги?

Помощники Живана переговаривались, но ничего разумного так и не предложили. Куча мешков за спинами тонкого строя тем временем перестала расти ввысь, едва возвышаясь над головами воинов, начав расширяться и превращаться в небольшое плато.

— Может, вышлем кавалерию? — предложил помощник барона.

— Строй у них совсем куцый… — подхватил второй.

— Попробуем на прочность этих трупов… — поддержал третий.

Предложение было разумным, пока противник не развернул армию, нанести первый удар будет совсем недурно. Правда, лучников можно отсылать назад, стрелы будут бесполезны против этих.

— Тисансам передайте приказ на отступление. Олаф, осторожно их пощупай.

Барону Олафу Юнгере не нужно повторять дважды. Он сорвался к своему полку. Через несколько секунд тысяча всадников пришла в движение. По соображениям Мариуса, ничего опасного в этой атаке не было. Если у нежити найдутся мощные арбалеты — Олаф сразу отступит, но ручное оружие не справится с практически рыцарской конницей. В полку Олафа кольчуга была исчезающей редкостью.

Нежить зашевелилась. И без того до этого момента бодрые, мертвецы зашевелились ещё быстрее, перестраиваясь. Вся первая линия как по команде повернула вправо и поспешила сдвинуться на фланг, встречать Олафа, а новые подходящие отряды снова занимали центр. К тому же началось какое-то движение на искусственном плато, но разобрать что-то не представлялось возможным. Похоже, спереди была уложена стенка, закрывающая обзор.

— Арантир успел прославиться своими сложными орудиями. Наверняка и там разместит что-то такое, — оценил Живан. — Близко к этой горке лучше не подходить.

Олаф со своим полком сближался с тонким строем, оставалось пара сотен шагов, не более. Мариус знал — скелеты вполне уязвимы. Хороший удар, разрушающие плечо, полностью отключает руку. Без головы скелет полностью теряет ориентацию в пространстве. Разрубленная на две части грудь «убивает» скелета. У воинов Олафа были палаши, самое то, чтобы рубить этих костяшек.

Первый ряд скелетов присаживается на колено. Два ряда вскидывают своё странное оружие. Полная, почти абсолютная синхронность. Вспышки, ряды нежити закрывает полоса дыма, слышны отдалённые хлопки. В рядах всадников что-то происходит, но пока не видно что именно. Из дыма выходит ещё два ряда нежити, первый встаёт на колено, они вскидывают оружие. Снова вспышки и полоса дыма, снова с запозданием раздаются далёкие хлопки. Теперь точно видно, как падают всадники. Это какое-то оружие, и оно убивает.

— Сколько между ними? Две сотни шагов?

— Невозможно!

— Почему он не командует отступление?

Барон наблюдает, зная, что не может ничего сделать. Посыльный просто не успеет, всё зависит только от Олафа. Или того, кто остался старшим в случае смерти Юнгере.

— Магов сюда! — командует Живан.

Посыльный срывается с места. А пока барон вместе с командирами и помощниками наблюдает, как вновь и вновь ряды нежити закрываются облаками дыма, и как валятся всадники. Кавалерийский полк растерялся, они уже не сближаются, будто напуганные дымом и, возможно, шумом, но и не отступают. Смешались, потеряли строй. И слишком многие уже лежат на земле.

— Что-то случилось, господин Живан? — спросил появившийся маг.

Барон сунул ему подзорную трубу.

— Смотрите. Что за магию использует противник?

Маг, не очень уверенно державшийся в седле, не сразу сумел поймать равновесие и рассмотреть происходящее. Пока он молчал, командир другого полка предположил:

— Может быть, это всё же арбалеты? А дым и шум только чтобы напугать?

— Это точно оружие, и оно точно стреляет, — подтвердил маг. — Однако магия… Не уверен… Большое расстояние, сложно сказать наверняка.

Всадники, наконец, сообразили развернуться и побежали обратно. От полка осталось в лучшем случае сотне две. Часть лошадей скакала без всадников, на многих всадники лежали кулём, раненые или мёртвые. Остальные остались лежать.

— Теперь у них есть тела… — прошептал один из командиров.

Барон дёрнул щекой, посчитав это упрёком своему решению, сделанному по подсказке.

— Ерунда, юноша, — вмешался маг. — Прямо в поле, вот так, сильного мертвеца поднять не так-то просто. Потери, конечно, всегда удручают, но за мертвецов беспокоиться не стоит. А вот оружие… Оружие меня беспокоит.

Пока происходила эта стычка, войска Арантира продолжали прибывать. Однако их было не так много, армия растянулась тремя узкими полосами, по четыре ряда в каждой полосе. Странное, непонятное оружие было только в первых двух линиях, третья состояла из мертвецов, вооружённых мечами и щитами. Кавалерии барон не обнаружил.

— Позвольте, барон, — продолжил маг. — Мы не обязаны идти в атаку. Наоборот, мы с коллегами приложим свои силы для защиты воинов. Простите, но в атаке мы себя проявить вряд ли сумеем.

Каковы маги в атакующем строю Мариус знал, много раз видел своими глазами.

— Вывести в первые ряды воинов со щитами, — приказал барон.

Армия живых зашевелилась, но с места не сходила, ожидая шага мертвеца.

Армия мёртвых замерла на своих местах, оставаясь без всякого движения. Только на рукотворном холме шла какая-то работа.

— Не нравится мне это… — сказал кто-то.

Мешки начали перебирать, открывая видимость. Барон приник к подзорной трубе, пытаясь разобрать, что именно приготовил противник, но увидел только пушки, которые ни о чём ему не говорили. Все присутствовавшие наблюдали за холмом, ожидая продолжения.

— А там живые люди снуют, — отметил один из командиров.

Холмик заволокло дымом, а затем с небольшим запозданием донеслась канонада выстрелов. Пара секунд, и ряды солдат прорезает несколько полос. Воины всколыхнулись, вокруг упавших неразбериха, хотя никто ещё ничего не понял. Никто, кроме, возможно, барона.

Барон Мариус Живан, несмотря на относительно скромный титул, занимал пост командующего не просто так. Он имел опыт, и кое-что понимал. И только что он понял: отсидеться в защите не выйдет. Неизвестное оружие Лорда Предела стреляло более чем на тысячу шагов и могло перебить всю его армию прямо с того рукотворного холма.

Глава 32

Варианта у противника было всего два (оставаться на месте и дать себя расстрелять — не рассматриваем): пойти в атаку или отступать в город. Причём во втором варианте я мог подойти ближе и снова начать безнаказанный обстрел.

Признаться, когда на мои пока ещё не развёрнутые позиции повалила конница, я слегка струхнул. И с запозданием подумал, что штыков на мушкетах нет. Для ближнего боя существовали латники, а касательно штыков… Нет, полным кретином я не был, и о такой полезной штуке, которой пользовались и в двадцатом веке, подумал. Мы просто технически не смогли выполнить приемлемый штык. Складной не имел достаточной жёсткости в поворотном механизме, несъёмный слишком тяжёлый, да и габариты оружия получались слишком большими, вставной… без комментариев, надевавшийся на ствол требовал доработки. И снова я говорю: казалось бы, чего сложного? А вот не получилось. Если штык надевался легко — он легко слетал со ствола после удара, застревая в мишени. Если надевался жёстко — имел все шансы застрять на оружии. Простого крепления собрать не получилось, не хватает надёжности…

Я всё больше грешу на местных богов, специально ограничивающих прогресс через понижение свойств материалов, когда речь идёт о механизмах.

В любом случае штыков у мушкетёров не оказалось. А латники, следуя моему гениальному плану, только выходили из леса. Всё, что мне оставалось делать — маневрировать мушкетёрами, выигрывая позицию для стрельбы. К счастью, дуболомы на конях понятия не имели, что такое мушкет, и попёрли прямо под обстрел. Результат: шесть сотен стрелков положили пять сотен всадников, ещё сколько-то ранены, остальные бежали. Мне очень повезло, что после первого залпа кавалерия остановилась, вероятно, из-за эффекта неожиданности.

И теперь уже по-человечески выстроенные порядки моих солдат неспешно двигаются вперёд, пока батарея ведёт огонь. Долго артобстрел не продлится, перегрев стволов рано или поздно сделает своё дело, пушкам придётся замолчать. Но противник об этом не знает, а наводчики бьют отнюдь не наугад. Они целят в конницу.

Есть некоторые вещи в современных реалиях, кажущиеся мне странными. Например: рыцарская кавалерия. Я понимаю, что нечто подобное было и в моём мире, рыцарь, которого кормила деревня, или пара деревень, содержал себя, коня, доспехи и оружие. Многие содержали ещё пару боевых всадников помимо себя любимого. И это рыцарь по зову сюзерена собирался в поход. Так собиралось дворянское ополчение, рыцарская кавалерия. В моих землях это не слишком развитая практика, постоянные набеги дикарей не позволили рыцарям прижиться, хотя в других частях королевства такая практика вполне существовала. И рыцарская кавалерия была в целом вполне весомым инструментом войны. Только они оставались ополчением на самообеспечении. У всех разное оружие, доспехи, разные кони. Что было у всех, так это длинные пики, или копья, не уверен. Дальше был полный разнобой, не у всех даже были доспехи, многие обходились дублёной кожей. Однако, воспользуйся командующий с той стороны этими силами правильно, и мне будет очень сложно переломить ход сражения в свою сторону.

Впрочем, кто же ему позволит? Это ополчение, а не дисциплинированные линейные войска, и стоять под обстрелом их никто не учил. В какой-то момент, не дожидаясь приказов, конная лава пришла в движение и бросилась на ряды мушкетёров. В этот раз мои войска были готовы к бою. Чёрт, да я сам их выманивал! Поэтому всадники спешили прямо в ловушку.

Мушкетёры открыли стрельбу с предельной дистанции, выдавая залп за залпом. Карусель заработала, строй скелетов неспешной чехардой двигался вперёд, расстреливая рыцарей. Не скажу, что как мишени в тире, но довольно близко. И смелая, но совершенно недисциплинированная конная лава снова сбилась с атакующего натиска, смешалась. Всадники, видевшие, как прямо перед ними умирали, валясь с лошадей, их товарищи, тормозили, замедляя всех остальных. И умирали. Умирали, умирали и умирали.

Я открыл Ящик Пандоры. Огнестрельное оружие собрало первую жатву, и ведь это ещё только начало. Там прямо мясорубка, я отчётливо ловлю десятки смертей на каждый залп.

Пушки, чтобы не влепить по своим, поменяли цель, снова бьют по рядам противника. Ох, чувствую, с их позиций выглядит устрашающе. Настоящий ад я смогу продемонстрировать, когда всё же разработаю нормальные гаубицы, чтобы одна батарея такую вот армию могла перемолоть за десять минут активного огня. Сейчас же…

Мушкетёры перемололи кавалерию. Просто перемололи. Расстреляли. Не всех, понятное дело, когда потери перевалили за половину, всадники банально бросились в разные стороны, стремясь убраться как можно дальше. Главное — это был разгром, полный и безоговорочный.

Теперь моё внимание переключилось на оставшееся воинство. Они как минимум не побежали, начали перестраиваться. Похоже, пытаются собрать в первых рядах тех, у кого лучше с доспехами и есть нормальные щиты. А ещё я вижу мантии магов. Не знаю, что они там пытаются изобразить, но как-то помешать обстрелу у них пока не получилось. Повинуясь моей команде, мушкетёры закончили перезарядку и двинулись дальше.

Некоторое время маги не оставляли попыток найти защиту от обстрела, но не слишком успешно. Воздушные и водные щиты, растянутые на большую площадь, лопались при первом же попадании ядра, не всегда даже отбивая его в безопасное направление. А поскольку батарея стреляла залпом, остальные ядра сразу находили своих жертв. Более мощные защитные заклинания противники не могли растянуть на всё войско.

В какой-то момент маги просто бросили попытки защититься, начав атаковать. Огненные шары (какая банальность), разряды молний, ледяные пики, каменная крошка. Что-то было неэффективно, молнии бились о доспехи, но ущерб наносили очень слабый, каменная крошка тоже лишь щёлкала по стали. Хуже были только порывы ветра. Беспокойство доставляли только огненные шары и ледяные колья. Пошли первые в этом бою потери. Единичные, больше напоминающие уколы.

С батареи подают сигнал, перегрев. Могут сделать ещё несколько выстрелов и всё, надо охлаждать стволы. Передаю команду гвардейцам, чтобы шевелили ногами. Пусть противник думает, что артиллерия замолчала, чтобы не попадать по своим.

Заклинания становятся эффективнее, выбивая уже не по одному — два бойца, а порой целыми десятками. К счастью, маги имеют свойство выдыхаться, уже много сил было потрачено на бесполезные попытки защититься.

Наконец, мушкетёры выходят на дистанцию огня. Строй плотный, противников много, сложно промахнуться. Начинается залповый огонь. Новая карусель, теперь по пехоте.

Противник бросается вперёд, людская масса приходит в движение, ведь им нужно преодолеть какие-то двести шагов. Корректирую приказ, карусель разворачивается, отстрелявшие уходят назад, чтобы отсрочить столкновение. Ощущаю смерть, много смертей. Выжидаю, хотя сам держусь сразу за рядами латников. Не стоит сразу раскрывать все карты, надо посмотреть на эффективность мушкетного огня. И эффективность меня полностью удовлетворяет. Каждый залп слизывает сотни жизней, противникам приходится идти не по земле, а по собственным товарищам.

Всё, достаточно. Начинаю поднимать мертвецов. Слабых, самых обычных, да и не слишком много, я упираюсь в свой предел, имея очень маленький запас для оперирования. Но много и не надо. Лишь замедлить движение, внести полную сумятицу в строй противника.

Что сейчас чувствуют отдельные солдаты там, в этой мясорубке? Слышит стрельбу, чувствует трупы под ногами, вокруг хаос, крики, творится чёрт знает что. Ещё и мертвецы начинают вставать. Сколько они продержатся?

Практически сразу противник, только что рвавшийся в атаку, замедлился. Неразбериха, перекрикивания, попытки отдать приказы, звучать трубы. Я стараюсь поднимать мертвецов там, где кто-то пытается командовать, тактика уничтожения офицеров всегда эффективна. Мои мушкетёры меняют манеру стрельбы, теперь лупит не один ряд, а сразу два, первый встаёт на колено. И меняются сразу два ряда мушкетёров. Темп стрельбы падает, но плотность возрастает, пули выкашивают противников сотнями. Карусель снова идёт вперёд.

Маги потеряли эффективность, бить вслепую у них не получается, вероятно, боятся ударить по своим, а при попытке выйти на прямую видимость сразу становятся мишенями. Потери среди моих гвардейцев снова сокращаются до нуля. Исход боя уже очевиден, мне, во всяком случае. Хорошо, что я озаботился хорошим боекомплектом для мушкетёров, но и он уже подходит к концу. Ещё десяток минут активной стрельбы и всё, в бой пойдут Рыцари смерти и латники.

Отдаю должное противнику, храбрости им не занимать. То и дело из общей массы вырывается группа храбрецов, бросающихся на моих мушкетёров. Не добегают, но ломятся отчаянно, смело.

Смещаю фокус влияния на павших противников. Оцениваю раны лежащих на земле людей. Доспехи, естественно, не спасают. Что есть они, что их нет, пулю панцири пехотинцев остановить не могут. Кольчуги прочее. Надо ждать появления кирас, но не в ближайшее время. По воздействию на тело пуля вполне убойная. Раны оставляет опасные, чаще всего смертельные. Попадания в тело практически гарантированно приводят к смерти. Попадания в конечности тоже опасны, приводят к разрывам мышечной ткани и обильным кровотечениям. Голова и шея — можно даже не упоминать.

Мушкетёры исчерпали боезапас, а противник всё ещё не дрогнул. Посылаю в бой солдат ближнего боя. Латники влетают в то, что осталось от войск противника, доканчивая разгром. Рыцари смерти работают парами, прикрывая друг друга, у них есть цель — искать командиров. Я точно видел группу напыщенных прыщей, стоявших практически в центре, именно там и должен был находиться командующий. Если не успел удрать — найдём. С того света достану, в прямом смысле, чтобы получить самые свежие данные о противнике.

Момент, ставший переломным, я пропустил. Казалось, только что мои латники перемалывали плотные ряды противников, неся небольшие потери в процессе, и уже видишь бегущих в разные стороны солдат. Разгром. Полный и безоговорочный. Полегло в этой мясорубке не меньше пятнадцати тысяч человек, навскидку, так сказать. Потери среди мушкетёров смехотворны — пара сотен. Латников, тех побольше поломали, но тоже всего несколько сотен. Соотношение, конечно, несопоставимое. Кое-кого даже взяли в плен.

Обращая внимание на город и вижу белые флаги. Отлично! Штурмовать не придётся!

Ну что же. Пришёл! Увидел! Победил!

Глава 33

— Итак, нам осталось договориться, как мы будем взаимодействовать далее, — заключил герцог.

Герцог Круате, Оливье Круа (дословно его имя действительно означало салат, по ингредиентам очень близкий к обычному Оливье) оказался практичным мужчиной, не лишённым амбиций, здравомыслящим и вполне разумным. Я ему не нравился, мягко говоря. Если честно, Оливье меня ненавидел, самой лютой ненавистью, какой только мог, ведь я поставил его в весьма неудобное положение и сейчас говорил с позиции силы, диктуя свои желания. Неприятно, но ничего не поделаешь, Vae victis.

— Все эти события, уважаемый герцог, ставят меня в совершенно неловкое положение, если говорить открыто.

Герцог ни на грош мне не поверил, но вежливо изобразил заинтересованность.

— И в чём же заключается неловкость, милорд?

— Я совершенно не заинтересован в военных действиях. У меня банально нет никаких целей, требовавших завоевательного похода. Я в этом не заинтересован. Всё, что я делаю сейчас — обороняюсь.

Герцог оценил иронию.

— Вы весьма преуспели в… обороне, милорд, — сарказм в его голосе не заметил бы только глухой.

— Однако я здесь, и мне ничего не остаётся, кроме как продолжить начатое. Я бы обратился к вам с предложением о заключении мира. И вы, герцог, я уверен, признали бы, что несколько неверно оценили ситуацию, и дали бы честное слово не затевать против меня новых… нехороших вещей.

Я выразительно посмотрел на герцога (насколько это возможно при моей физиономии), он выразительно посмотрел на меня. Мои глаза сказали: «я не поверю тебе ни на секунду». Его глаза ответили: «я скажу всё что угодно, но попытаюсь насадить твой мёртвый череп на пику при первой же возможности». Я пообещал: «сделаешь так, и на пике будет висеть твоя голова, и ты при этом будет в сознании, вечность! Я подобное обеспечить смогу». Герцог не поверил. Тем не менее мы друг друга поняли.

— Я даже не стану захватывать ваш замок и город, — продолжаю мысль. — Они мне совершенно не нужны.

Легко захватить. Даже удерживать в принципе возможно. Управлять этой землёй как? У меня управленцев для собственных нужд не хватает, пусть уже не так остро, но не хватает же! Дайте мне пул управляющего состава создать! Потом уже будем о завоеваниях размышлять. Сейчас новые земли для меня станут просто лишней головной болью. В отличие от большинства туземцев я не собираюсь просто переподчинять местных аристократов себе, оставляя старое законодательство и систему отношений. А пытаться купить чем-то Оливье, или другим способом получить его лояльность… Не знаю, разве что в вампира превращать, чтобы он сам здесь всё постепенно переделывал, готовя к моему приходу. Только нет у меня такого резерва, чтобы превращать всех подряд в вампиров. Только тех, от кого есть реальная польза.

— Не скрою, я предпочёл бы остаться при своём, — подтвердил Оливье.

— Замечательно! В целях похода я собираюсь использовать этот замок в качестве опорной точки. А держать осаду в чужом замке намного приятнее. Не нужно думать о том, как потом придётся делать ремонт.

Лицо Оливье в этот момент выражало весьма много, больше, чем можно выразить словами.

— Я могу предложить компромисс, герцог.

— Внимательно слушаю, милорд.

— Сейчас вас посадят под стражу. Мягко, в гостевые покои, например. Я очень надеюсь на ваше благоразумие, не хочется переселять вас в сырую холодную камеру. Военная кампания рано или поздно кончится. Я планирую её завершить в столице короля Йорвета. По окончании вы выплатите некоторую посильную контрибуцию, и мои войска покинут ваше герцогство.

Я замолчал. Оливье несколько секунд ждал продолжения и, не дождавшись, уточнил:

— И всё?

Киваю:

— Да. Мне ничего от вас не нужно, Оливье. Точнее, не так. Вы неспособны что-то ценное мне предложить. У вас нет ничего, что имело бы ценность в моих глазах.

На этом пришибленный герцог был отправлен под домашний арест. Я слегка лукавил, кое-что у герцога всё же было. Люди. Сейчас мои агитаторы уже расползались по его землям, предлагая всем желающим переселиться туда, где тепло, спокойно и хорошо кормят. Сначала будем работать уговорами, а потом я подберу благовидный предлог, чтобы просто сдёрнуть столько людей, сколько смогу ассимилировать. И с земель герцога, и с земель короля, мне без разницы.

Итог первого этапа кампании: герцог Круате побеждён, его войска разбиты, вассалы принуждены к подчинению. Город и замок мы взяли походя, никого, способного оказать хоть какое-то сопротивление, не нашлось. Большая часть войска противника уничтожена, раненые собраны и получают какую-никакую медицинскую помощь (собираюсь их тоже агитировать переходить под моё крыло), кто не успел разбежаться — пойман и загнан в концентрационный лагерь. Нет, не лагерь смерти, а лагерь, где они будут под контролем и наблюдением. Держать несколько тысяч человек в городе или крепости я не буду, пришлось немного исхитриться, превращая остатки их же полевого лагеря в свой. Пленников кормят и требуют только сидеть на месте и не буянить. И тоже агитируют.

Я не ожидал от агитации особого результата, но желающих оказалось достаточно много. У меня даже появился шанс наполнить приграничные земли вполне представительными гарнизонами, пусть из живых солдат, но солдат! Только службу надо поставить правильно, не как сейчас здесь устроено, а как профессиональную армию. Военная часть, где солдаты живут и тренируются, находясь на жаловании и довольствии, полном, деньги только на личные нужды. Ну и увольнения, и отпуска за хорошую службу, всё как положено. Иронично, на мой взгляд. Нежить в качестве основной ударной армии и простые люди в качестве пограничников и оборонительных частей. Единственная проблема — снова не хватает кадров, теперь придётся ещё офицеров всему учить. Это рано или поздно всё равно пришлось бы сделать, так почему не сейчас? Кадровый голод у меня будет (возможно) ещё годы тянутся.

Среди пленников был тяжело раненый барон Мариус Живан. Одно ядро в ставку командования всё же залетело, вырвав командующему руку и чудом не убив. Этим же ядром снесло голову лошади, и, падая, она придавила барону ногу. В общем, остался он инвалидом, но выжил. Крепок здоровьем Живан, оправдывает, так сказать, фамилию. Я сначала расспрашивал о нём, выяснив, что Мариус считается сильным командиром. Уважаемый человек, которому и титулованные особы не считают зазорным подчиняться. Редкое явление, надо отметить. Нет, не факт существования барона, а его титул. Если он такой уважаемый и крутой… То почему всё ещё барон? Почему ему не жаловали земли? И я за ним, откровенно говоря, больших заслуг не видел.

Впрочем, когда сюда шёл, расчёт на то и делал, что противник растеряется, не зная, как вообще противостоять мушкетёрам. Да банально не успеет ничего придумать. Что и получилось.

Поговорили мы с Живаном. Барон неплохо представлял своё положение и перспективы, но сотрудничать наотрез отказался. Принципиальный, лучше смерть, чем бесчестье. Что же, смерть так смерть, у меня появился новый вампир. К нему я и направлялся, он как раз должен уже немного в себя прийти. Мои личи закончили обелиск, наладилась связь с большой землёй. Там всё спокойно, приходил небольшой отряд, но как пришёл, так и кончился. А перед превращением у меня с Мариусом состоялся интересный разговор.

— Я превращу тебя в своего слугу, так что твой отказ — всего лишь формальность.

— Бесчестный ублюдок, — спокойно оценил мои действия барон.

— Разве? — деланно удивляюсь. — И в чём же моё бесчестие, позволь узнать?

— Ты ломаешь волю человека и силой заставляешь служить себе. Это низкий, недостойный поступок.

Хмыкаю.

— Да что ты? Мариус, наивный ты дурак, вы здесь собрались, чтобы пойти воевать против меня. Разорять мои земли, ломать всё то, что я построил, — барон хотел возразить, но я его опередил. — И давай не будет упоминать, будто вы якобы освобождаете людей от моей тирании и прочий бред, оставь его безмозглым пейзанам. Твой король решил, что мы, я и Хаарт, ослабли после внутренней войны. Что нас можно раздавить, добить.

— Пусть так, — не стал отпираться Мариус. — Я выполняю приказы, а это дело чести. Я клялся королю.

— Людям, чью жизнь вы собирались разрушить, глубоко насрать, кому и в чём ты клялся. Или думаешь, раз они не дворяне, так и не важно, кто эту чернь будет слушать? У нас не так, барон. За убийство моего подданного, любого, я накажу. Всех, от исполнителя, через каждого, кто выполнял приказ, и до того, кто приказ отдал. Чтобы любой, кто придёт в мои земли с войной, знал — возмездие неизбежно.

— Мы ещё никуда не пришли, — ответил Мариус.

— Ха! Предлагаешь мне подождать и дать вам спалить пару городов? Нет, я предпочитаю уничтожать угрозу превентивно.

— В любом случае это война. На войне свои законы. И то, что ты делаешь, нарушает законы войны.

— Ваши законы — говно. Ваш дворянин может вырезать целую деревню, и ему за это ничего не будет. У нас свои законы. Кто к нам с мечом идёт — тот свой выбор уже сделал. Ты, барон, наш враг. Ты желал уничтожить уклад жизни, что мы создали. По нашим законам я могу делать с тобой всё, что сочту необходимым. Я полностью в своём праве, человек чести, защищаю свой народ, своих людей.

Улыбаюсь, как умею.

— Видишь? Честь, она очень гибкая штука. Куда захочешь, туда и выгибается.

На этом мы закончили в тот раз. Обратив барона, я занялся сначала разбором полётов после боя, а затем герцогом.

Всё же самому топать с войском до столицы мне не хотелось, это займёт много времени, и у меня не будет связи, что критически важно. Младшие личи целую армию тянут с большим трудом, да и командовать они не могут, вопрос с инициативностью так и не решил. Если Живан достаточно быстро встанет на ноги и освоится — можно будет передать командование ему. В теории. В теории есть очень много «если».

Бывший барон слегка помолодел, схуднул (в смысле вернулся в здоровое тело, в момент смерти Живан был толстячком), и сидел, задумчиво сжимая и разжимая руку, которую ему оторвало в бою.

— Арантир, — без энтузиазма приветствовал меня вампир.

— Я же сказал, смерть — ещё далеко не конец. Как себя чувствуешь?

Мариус несколько секунд размышлял над ответом.

— Очень плохо. И одновременно очень хорошо.

— Ничего, привыкнешь. Потом будешь себя почти как живой чувствовать, так что нормально. Ты, правда, больше не барон Мариус Живан, а… — я задумался.

— Я не хочу дальше носить своё родовое имя. Я мёртвый. Мариус Мёртвый.

— Да будет так, — соглашаюсь. — А теперь, пока ты постепенно осваиваешься, давай я тебя познакомлю с оружием, благодаря которому я вас, как детей, разметал, почти не понеся потерь. Знакомься, мушкет типа один.

В комнату вошёл гвардеец с оружием.

Этот замок на некоторое время станет нашей, узловой точкой, как я и сказал герцогу. Очень уж удобно отсюда действовать.

Глава 34

Тайра, вернувшись из очередной поездки, поднялась в зал Верховного Совета. Арантир организовал довольно просторное помещение в расчёте на постепенный рост, но пока здесь трудилось не всего три человека, сортирующих приходящие запросы и отчёты о проделанной работе. Новый механизм буксовал и постоянно требовал внимания и корректировок, но Тайра замысел уже оценила, начав понимать, что именно сделал лич и к какой цели шёл.

— Привет, — Алиса оторвалась от каких-то бумаг, потянулась. — Как всё прошло?

— Отлично! — улыбнулась бывшая королева. — Мне всё больше нравится эта работа.

Сказано это было намеренно, чтобы вызвать неудовольствие Алисы. Тайра испытывала хорошо скрываемое пренебрежение к девушке. Алиса, на взгляд бывшей королевы, при всех достоинствах, была слишком простой, слишком провинциальной. Не мыслила масштабом, и потому едва поспевала за Арантиром. Лич, принимая решение, плевал на частности и конкретные случаи, он видел систему, совокупность взаимоотношений, тенденции и получение результата в масштабах тысяч людей и не дней и месяцев, а лет и десятков лет. И потому Алиса лишь пыталась поспевать за «мужем», хорошо ещё, верила в него и не пыталась сделать по-своему, когда не понимала, зачем нужно то или иное решение. Это, в глазах Тайры, был существенный плюс. Как говорил сам Арантир: верный и исполнительный работник в большинстве случаев предпочтительнее инициативного умника, считающего себя умнее начальства.

— Нас заваливают какими-то пустяковыми проблемами, — пожаловалась Алиса. — Совет ведь не для этого существует!

Тайра покровительственно улыбнулась.

— Для этого, милая. Совет решает проблемы людей. А что касается всякой ерунды…

Экс королева подошла к столу и быстро пробежалась взглядом по бумаге, над которой работала Алиса.

— Наберись терпения. Арантир резко сменил правила взаимоотношений между людьми. Те, кто принимают решения, дезориентированы. Им нужно набраться опыта, понять, что от них требуется. Это я и занимаюсь, приезжаю, консультирую, — Тайра улыбнулась. — За всё время, пока этим занимаюсь, я не отдала ни одного приказа. Только подсказывала, наставляла, предлагала решение.

Алиса непонимающе посмотрела на Тайру.

— И что?

— Они научатся, Алиса. А когда научатся — Совет будет вмешиваться только в нестандартных ситуациях.

Тайра подтянула другой стул и села напротив.

— Знаешь, где самое слабое место в управлении королевства?

— Нет, откуда бы? — с ревностью отозвалась девушка.

— Управление, Алиса. Даже король управляет в лучшем случае только столицей. Остальными землями управляют дворяне, и там они сами хозяева, сами принимают решения, как и что делать.

Алиса удивилась.

— Да, всё так. Это же очевидно…

— Только король мало на что может повлиять. Ты здесь сидишь и получаешь отчёты обо всём, что происходит в Землях Предела, любое важное событие отражается в бумагах и появляется на твоём столе. Когда правил мой отец, всё было иначе. Он знал только о том, что происходит в столице, и кое-какие слухи о происходящем в остальных землях королевства. Хочешь, чтобы в каком-то важном месте появился форт — отправляйся туда сам и договаривайся. Это важно, Алиса, договаривайся с местным дворянином, чтобы он озаботился строительством. Любое действие в землях королевства требовало либо лично присутствия, либо отправки верного человека, наделённого достаточной властью. Однако таких людей мало, и верность их… Условна. Можно перекупить, обмануть, убедить.

Такие откровения стали для Алисы неожиданностью. Девушка опустила глаза в бумаги, спросив:

— А как же… Отчитываться?

Тайра хмыкнула.

— Вассал моего вассала не мой вассал. Дворяне очень не любят, когда король лезет в их дела. Всё, что можно требовать — налоги и войска. Всё остальное хозяйствование — дело самого дворянина. Ты думаешь, против… — имя далось Тайре нелегко. — Хаарта собрали коалицию, потому что он был некромантом? А вот нисколько. Он начал централизацию. Хаарт хотел создать сильное королевство, он привык всё контролировать, всё подчинять себе. Аристократия такого порыва не оценила.

Некоторое время Алиса обдумывала сказанное. Кое-что она и сама знала, всё же дурочкой не была, да и по сторонам смотрела, не говоря уже о стремлении понять, что и как делает её муж. Однако истина в немалой степени стала для неё откровением.

— Но… Арантир делает то же самое, — поняла она, вопросительно посмотрев на Тайру.

Бывшая королева спрятала снисходительную улыбку. То, что девушка желает разобраться — это хорошо. Всё же членам Верховного Совета надо понимать и… Как там Арантир говорил? Концептуальную философскую задачу? Так вроде.

— Делает, — кивнула Тайра. — Арантир делает намного больше. Он строит другую систему, Алиса.

Бывшая королева глянула на писарей и придвинулась к Алисе поближе.

— Твой муж целенаправленно уничтожает дворянство как явление. Может, не на нашем веку, но моя дочь уже имеет все шансы увидеть мир, в котором нет дворян и простолюдинов. Где твоё происхождение не имеет никакого значения.

Тайра резко расслабилась.

— Поэтому наберись терпения. Рано или поздно управляющие разберутся, поймут рамки своих полномочий, привыкнут к требованиям, и постепенно это, — кивок в сторону гор бумаг, — сойдёт на минимум.

Они ещё некоторое время разговаривали, Алиса расспрашивала Тайру, пытаясь лучше понять задумку Арантира. Бывшая королева отметила:

— Это даже хорошо, что ты не видела, как всё устроено у герцогов и тем более у короля. Проще перестроиться.

Впрочем, Алиса всё равно не до конца понимала, как всё это будет функционировать, а ведь Тайра даже не упоминала, что Арантир наверняка самоустраниться от повседневных проблем, свалив всё на Верховный Совет.

— А от него есть какие-нибудь новости? — спросила бывшая королева.

— Точно! Ты не в курсе! Арантир разбил армию противника. Точнее сказать — разгромил. Соотношение было почти десять к одному, но мы почти никого не потеряли, — Алиса пожала плечами. — Как будто потери нескольких сотен этих его гвардейцев хоть что-то изменит.

— Похоже, новое оружие себя оправдало? — уточнила Тайра.

На что получила утвердительный кивок:

— Полностью. Я в этом не слишком разбираюсь, но, по словам брата, этих мушкетов нам хватит надолго.

Тайра восприняла это заявление со скепсисом. Арантир очень мало говорил о планах, когда дело касалось оружия. Да, с порохом, мушкетами и пушками лич работал давно, но ни слова не говорил о том, что будет делать дальше. Поэтому большинство советников считало, что мушкеты и есть цель, к которой Арантир стремился. Тайра же считала, что мушкеты — компромиссный вариант, временный, шаг на пути к чему-то большему.

— Арантир допросил всех командиров противника, кого живьём, а кого вызвал духом. Ничего принципиально нового не узнал, численность и общие планы мы и так знали, — Алиса развела руками. — Но он обратил в вампира командующего противника. Барона Живана.

— И какую оценку дал барон?

— Поражение ошеломит короля Йозефа и прочих. Барон считает, что король отложит компанию, пока не разберётся в произошедшем. Арантир собирается воспользоваться этой форой. Как именно — не сказал, сам ещё не решил, но вроде хочет развить успех.

Тайра не поняла:

— А как ещё можно воспользоваться временем? Помимо броска на столицу королевства? Или сразу в эту республику?

Алиса протянула бывшей королеве бумаги, где были перечислены переселенцы.

— Арантир попробовал перетянуть к нам население герцогства. И люди охотно пошли. Что-то у них там происходит, только пока непонятно — что именно. Слишком легко соглашаются.

Тайра пробежала взглядом по спискам. Людей вписывали сразу семьями, с указанием, кто, сколько, откуда. Судя по почерку, Арантир сам переписал через скелета. Людей было немало, не целыми деревнями уходили, конечно, но с деревни по две и три семьи — это довольно много.

— Опросим, как прибудут, — заключила Тайра.

— А пока Арантир требует прислать больше агитаторов. Всех свободных людей он на это дело уже отправил, не скелетов же посылать.

Сдав все дела и наговорившись с Алисой Тайра уже к казначею. Или уже можно говорить — в казначейство. Ланс, при всех своих талантах, уже давно не справлялся сам. А когда Арантир им ещё и золота подбросил — стало совсем сложно. И пусть для внутренних расчётов деньги почти не использовались, только для оплаты труда и внутреннего потребительского рынка с жёстко зафиксированными ценами. Арантир испытывал какое-то странное наслаждение, когда на товарах появлялась гравировка с ценой. Тайра пыталась спросить, с чем это связано, но Арантир лишь отмахивался со словами: «это слишком долго объяснять». Ланс тоже пытался узнать, в чём дело, Арантир рассказал ему о каком-то свободном рынке, чем до икоты напугал казначея.

Сейчас Ланс рассказывал, как проходит эта компания.

— Всегда бы так воевать! Пока укладываемся в запасы, что были заготовлены на складах. Я сначала не понял, зачем Арантир закладывал запас в тысячу патронов на одного стрелка. Теперь понял. У меня под началом один человек работает, он занимался снабжением в королевской армии до того, как всё полетело к мертвецам. Он рассказывал, что военные поход — это вечная нехватка всего на свете.

Ланс замолчал, задумавшись над чем-то.

— Оказалось, бывает по-другому? — подсказала Тайра.

— Бывает! Особенно когда нет ворюг-интендантов, — Ланс улыбнулся. — Открываешь склад, а там ничего не пропало, ничего не украдено. У личей очень сложно что-то украсть, да и гвардейцы к взяткам абсолютно безразличны.

Тайра удивилась.

— А что? Были случаи?

Казначей усмехнулся.

— Ну, воровать не пытались. Были попытки взять со складов комплектующие для телег и прочие расходники. У нас, конечно, выпуск стабилен, и дефицит достаточно быстро закрывается, но всякое бывает. Сибастьян, комендант одной из пограничных крепостей, пытался со склада снабжения комплектующие взять, для ускорения строительства. Не из вредительства, за дело робеет человек. Пришлось объяснять, что крепость его имеет сугубо второстепенное значение, и строится в запланированном темпе. Не нужны нам пятилетки за три года, даже если крепость поставить — наполнять-то её кем? В общем, обычная рутина, не обращай внимания.

В целом получалось, что война пока никакого урона не нанесла. Одна из причин, по которой Арантир не хотел пускать противников на свою территорию, сразу играя на чужом поле. Порой кажущийся каким-то совершенно наивным, живущим в своих фантазиях, лич на деле оказывался чуть ли ни гениальным стратегом. Тайра не сомневалась, что выбрала сторону победителя.

Глава 35

Нависаю над картой, прикидывая расстояния и темп движения.

Средневековая логистика меня убивает. Никакого манёвра армией, война на два фронта вообще мало перспективное занятие.

На первый взгляд обстановка в мою пользу. Йозеф никуда от меня не денется, ему придётся либо начать мирные переговоры, либо идти на меня в лоб, обойти мою армию он не может. У меня преимущество в позиции и скорости. Республика тоже поставлена в сомнительное положение. Их принц-мэр (если я не ошибаюсь с названием его титула) может либо послать армию против меня, также в лоб и на замок, либо пойти на Хаарта, и получить от меня упреждающий удар. Итак, единственный разумный вариант — одновременный удар. Вместе они, если поднапрягутся, могут выставить вполне представительное воинство.

С некоторыми поправками и нюансами. Не просто так народ вполне охотно в мои руки потёк, у них там в королевстве голод, потому что Йозеф два года назад закончил войну, не особо удачную. Если оценивать собранную информацию, то королевство осталось вполне при своём, даже кое-что получило с этой войны, землёй приросло, да и потери были не сказать чтобы большими, но! На последнюю компанию, естественно, летнюю, король выгреб все резервы, собрав большое ополчение, чтобы провести осаду трёх ключевых замков и двух городов. В результате мужчины пропустили посевную, отсюда и голод, и это после четырёх лет войны.

Йозеф не был дураком, и ввязываться в ещё одну длительную войну не желал, но, получив предложение напасть на уже побитое внутренним конфликтом королевство сразу толпой, пройти мимо никак не мог. У них же такой перевес сил! Что могло пойти не так?

И вроде бы всё хорошо, я поставил противников в неудобное положение, открывай шампанское и празднуй первую победу. Однако есть один конфуз. Взять и уйти отсюда всей армией я не могу. Пойду на Йозефа — получу удар от республики. Пусть они не очень сильны, и я уверен, что смогу малыми силами удержать замок и город… Какое-то время. Но армии придётся бегом бежать до Йозефа, принуждать его сдаться, а потом также бегом бежать обратно. Авантюра. Просто из-за расстояния и темпа движения, по вражеской территории, а значит, местные дворяне мне будут всячески мешать, замедляя движение. У меня теперь обоз с порохом и патронами, их защищать надо, да и пушки лишними не будут. Взять одних рыцарей смерти и положиться на скорость? Если бы не маги — так бы и сделал, но у Йозефа маги есть, это в передовой армии месили грязь неудачники, которым не повезло, а в столице маги есть. Одна ошибка, и весь гениальный план обернётся против меня.

Пойти на республику — это реальнее, хотя с расстояниями там ничуть не лучше. Однако по республике у меня нет таких подробных данных разведки, а совершать рискованные наступления вслепую… Нет, не хочу.

К тому же я ещё земли герцогства не выдоил. Отсюда люди тоже бежали охотно, просто потому, что герцог — мудак. Может быть, не сам герцог. Оливье просто павлин, мнящий себя шибко умным, а на деле… Не воровал у него только ленивый. И у него, и у людей. До революционной ситуации, когда низы по-старому уже не могут, не дошло, воровали не в лоб и до нитки не обирали, но причин смазывать лыжи у местных хватало. Пришлось резко вспоминать всё, что я знал о пропаганде и агитации, и начать обрабатывать население.

Сначала думал гвардейцев вообще убрать подальше, но затем передумал. Наоборот, надо показать, что нежить у нас — рабочая сила, безопасная. Так что организовал работы по возведению оборонительных позиций вокруг города, куда привлёк артиллеристов, местных крестьян и пленных солдат. Последним относительно щедро платил, золотом и продовольствием, так что никто в обиде не оставался. Самые тяжёлые работы выполняли гвардейцы, на которых местные, понятное дело, косились, но довольно быстро привыкли. И, естественно, совместный труд объединяет, и местные начали расспрашивать, как у нас в Предельном всё устроено. И чем больше слушали, тем больше не верили. Артиллеристы в основном являлись крепкими парнями (привет, здоровое питание), и в большей степени бывшие крестьяне, мещан меньше четверти. А затем подъехали и настоящие агитаторы, и народ начал задумываться. А когда агитаторы, объяснив, как у нас всё устроено, не начали всех подряд агитировать переехать, а наоборот, сказали, что хотят лишь некоторое количество работников нанять, и неумёхи нам не нужны даром, местные как-то пересмотрели свою позицию. Народ начал записываться в работники, о том, чтобы они потом не захотели возвращаться, на месте позаботятся.

Процесс идёт, и чем больше я будут вытягивать отсюда людей, тем лучше. И все эти факторы складывались в ситуацию, исходя из которой уходить мне отсюда и не надо. Сиди, окапывайся, да народ постепенно вывози. Если это всё затянется надолго, и в следующем году уехавшие сейчас работники вернутся только для того, чтобы забрать семьи и оставшиеся вещи, я реально могу вообще всех увезти, оставив герцогство пустым. Да только война мной и моими врагами не ограничивается.

Хаарт пока полевого сражения не дал, армии в движении. Хаарт пытается выловить армии противника по отдельности. Те, не имея физической возможности собрать все силы в один кулак (такую толпу больше, чем на один день, собирать опасно), пытались поймать его так, чтобы наброситься толпой. Похоже, Его Величество не готов выходить в чисто поле с соотношением сил один к десяти. Не знаю, трусит король-лич, или там действительно расклады опасные, маги или ещё что, но быстрого развития событий ждать не стоит.

Зато гости заглянули к Алану. Вампир пока успешно сидит в обороне. У него нет никакой возможности организовать контратаку, ополчение для этого не подходит совершенно, только в обороне, и последний раз герцог сообщал, что ситуацию контролирует. Творчески доработав мои же методы ведения войны, Алан кошмарит врагов, изводя партизанской войной и избегая полевого сражения. Его бы сюда сейчас, творчески дорабатывать применение мушкетёров и пушек, и его о несбыточном мечтать.

Смотрю я на карту по другой причине. Мне не хочется оставлять Алана один на один, я бы с удовольствием подбросил ему хоть кого-нибудь. Однако всех свободных наёмников из тех, кто не хотел сидеть в обороне и просился воевать, я ему уже отдал. У меня на границе оставался минимум, способный продержаться в оборонительных боях до подхода основных сил. У меня нет резервов, чтобы ими оперировать, только наличествующая армия. Но топать до Алана ещё больше, чем до моих врагов. Перебросить туда силы я смогу, только выбив одного из противников здесь. Зимы в этих краях слишком мягкие, хоть и дождливые, военные действия не остановятся, перерыва не будет. Стоит мне отойти, как сюда сразу придут.

Сижу, прикидываю расклады. Даже начал среди пленных агитировать вступить в армию Алана, и желающие нашлись, пусть и совсем крохи. Всякие «наёмники». В кавычках, потому что это мелкие дворяне, младшие сыновья, у которых была только честь, даже мечи свои имелись не у всех. Нормальные ребята, суровая жизнь быстро срывает розовые очки, так что предательства и пакостей от них можно не ждать. Они и здесь-то в качестве клинка за деньги, а не вассальный долг исполняют. В любом случае это капля в море.

— Ты слишком спешишь, Арантир, — заговорил вампир.

Мариус ещё не освоился, поэтому ходил медленно, говорил медленно и вообще предпочитал спать, однако мои соображения выслушал и обдумал.

— Сейчас у меня в руках инициатива. Не вижу смысла её отдавать.

Вампир покачал головой.

— У тебя не инициатива, а краплёная колода. Зачем ты так стремишься добраться до Йозефа?

— Разве не очевидно? Вынудить капитулировать.

Мариус задумчиво почесал затылок.

— Видишь ли, Арантир. Ты, — вампир задумался, подбирая слова, — похоже, не понимаешь, как оно работает.

— Прозвучало так, будто ты хотел назвать меня идиотом.

— Может быть, — не стал отрицать Мариус. — Ты можешь захватить столицу, забрать всю казну, взять в плен Йозефа. Это не остановит войну. Я же сказал, Его Величество не особо хотел снова ввязываться в войну, а когда собственные вассалы пришли с требованием их на войну отпустить, Йозеф выставил всего одно условие.

Я щёлкнул пальцами.

— Дай, угадаю. Сами оплачивайте банкет?

Вампир кивнул.

— Верно.

— Хочешь сказать, что мне придётся обойти всех участников и каждому объяснить, насколько плохая идея воевать против меня?

— И снова верно, — подтвердил вампир. — Захват столицы мог бы сработать, будь у тебя подавляющее преимущество. И оно у тебя есть, как я теперь знаю. Только это не то преимущество. Мы с самого начала предполагали, что у тебя ограниченное количество войск. Извини уж, но некроманты у нас тоже есть, а у соседей есть лич, и к нему не постеснялись обратиться за консультацией.

Мариус отошёл от стола и присел на диван.

— При всей твоей силе, равно как при всей силе Малька, вы ограничены так же, как и другие личи. Ты не применяешь обычную для некромантов тактику — начать поднимать мёртвых прямо на поле боя и пытаться давить числом. И всё равно мы точно знали, что с тобой не будут десятки тысяч солдат. Пятнадцать — по самым смелым предположениям, и, возможно, живые люди. Только насчёт людей тоже была уверенность, людей тебе хронически не хватает, и бросание живых в бой противоречит твоей стратегии.

Как интересно получилось. Нашлись же у них аналитики, собрали информацию, переработали. Даже заключение выдали вполне здравое, пусть и ограниченное их мировоззрением.

— И кто такой умный меня проанализировал?

— Принц Крайт, племянник Йозефа, — ответил вампир. — Он где-то в середине очереди наследования и не рассчитывает на трон. Реализует себя в другой работе.

— Сколько времени ему потребовалось?

Мариус задумался.

— Ну… Он собирал информацию с тех пор, как Мальк стал королём.

Хм, так это результат многолетнего отслеживания ситуации, а не быстрого анализа перед войной? Допустим.

— Значит, никакого смысла в наступательной операции нет?

Вампир развёл руками:

— Тебе придётся найти и захватить, либо убить хотя бы половину влиятельных дворян королевства, чтобы принудить их к миру. Такому миру, после которого они не начнут собирать новую армию, как только ты покинешь границы королевства.

— А свергнуть Йозефа и посадить лояльного мне короля? Вроде тебя?

Живан рассмеялся. В голос заржал. Через пару минут, утерев слёзы, ответил:

— Нет, забудь. Тебе придётся перебить всех и заставить их подчиняться своей марионетке, а это равносильно полному захвату, на что у тебя нет сил.

Ладно, я понял, сидим в обороне и думаем хитрые планы и неожиданные решения. Затягивание войны меня не устраивало, а ведь надо и Хаарту подсобить, не передавая ему самое передовое своё оружие.

Глава 36

Долго сидеть и ждать не пришлось. Армии противника появились на границах герцогства всего через четыре недели. По местным меркам — очень быстро. По оценкам Мариуса получалось, что Йозеф начал собирать новую армию едва ли не сразу, как узнал о поражении, причём собирал сразу где-то не очень далеко от границ и, собрав, отдал приказ о выдвижении.

Войска короля шли медленно и осторожно, конные разъезды курсировали, вели разведку, и, заметив моих солдат, даже просто живых всадников, что осуществляли встречную разведку и патрулирование, сразу удирали. Потом возвращались большим составом, в бой не вступали, только наблюдали. Вампир предположил, что армия готова в любой момент вступить в бой. Для текущих правил войны мой подход нечто сродни блицкригу, однако на такие вызовы надо как-то отвечать, и раз они сюда пришли — ответ есть.

Конные разъезды не давали оценить точного количества войск противника. Я оставлял скелетов наблюдателей. Противник оказался битый, маги находили и уничтожали скелетов, не давая собрать информацию. И это подогревало интерес! Наконец-то достойный противник! Меня не просто воспринимают всерьёз, меня явно побаиваются, а потому действуют предельно осторожно.

Не буду разочаровывать! Надо оправдывать возложенные на тебя ожидания!

Выбрал самое подходящее, на мой взгляд, место, чтобы встретить противника в полевом сражении. Если в той части герцогства, что была ближе к моим землям, преобладали леса, то в этой части раскинулись поля, участки леса встречались нечасто. Вставать так, чтобы противник (а у них точно будет численное преимущество) мог навязать тебе встречный бой, а затем крупным отрядом обойти с фланга, я не хотел. Поэтому выбрал две реки с переправами. Я занимал позиции у одной, прижимаясь спиной к берегу. При этом на другом берегу стояла одна из двух позиций артиллерии. Вторая позиция, на другом фланге, стояла на искусственной возвышенности. Сами позиции своего войска тоже оборудовал. Впереди стояли латники, но не просто так. Загодя вырыл неглубокую траншею, образовав бруствер. Латники сидели в яме, скрытые от противника, и держали наготове копья, экспроприированные у герцога. При этом мушкетёры при стрельбе стоя возвышались над бруствером, он им не мешало. Траншея была узкой, латники набились в неё плотно. В этот раз будет не карусель, а передача мушкетов. Первая линия стреляет, передавая разряженное оружие назад, получая заряженное и снова стреляет.

Сам я остался на другой стороне реки, на некотором расстоянии и в окружении как рыцарей смерти, так и живых всадников. Раз король послал армию, значит, имеет основания верить в победу. В то, что они просто идиоты и идут на смерть, верится с трудом. Какая-то стратегия у них есть, а значит, и мне следует проявлять известную осторожность.

Ожидая противника, я прикидывал, какие вообще есть варианты. Какой-то хитрый манёвр? Ну, пусть попробуют, но разведкой я озаботился. Не надо объяснять человека двадцать первого века объяснять, почему разведка важна, и как важно получить максимально возможное количество информации о действиях противника. То есть на любое неожиданное действие у меня есть шанс успеть среагировать. Нет, надо думать, что они могут показать именно в бою.

Кавалерия? Тяжёлая, латная? Ей неоткуда взяться. Невозможно взять и достать из воздуха несколько тысяч тяжёлых латных всадников. Даже у меня уйдёт определённое время для создания такой кавалерии. Да и никакие латы пули всё равно не удержать, а тяжёлые кирасы пока никто не делает. Много лёгкой стрелковой кавалерии? С арбалетами и луками? Ну… удачи. Дальность мушкетов выше, про пушки промолчим. Эффективность мушкетов достаточна, эффективность стрел против скелетов сомнительна. Магия? Неизвестный фактор. Пока, как бы удивительно это ни звучало, я не встречал серьёзной магической поддержки в бою. Всё, что показывали местные маги, были эпизодическим вмешательством. Никакой организации, единой системы. Маги не были действующими боевыми единицами, специально тренированными, чтобы действовать вместе с армией. Поэтому оценивать возможную эффективность магов мне просто не из чего. Мало вводных данных.

— Мариус, маги вообще часто в войнах участвуют?

— Бывает иногда. Стену крепости обрушить, переправу поставить на реке. Именно в бою… — вампир задумался. — Редко.

— Почему?

— А как им управлять? — задал встречный вопрос Мариус. — Он там один, где-то среди солдат. Как ему приказать, кого бить заклинаниями, кого не бить? А если атака, как ему объяснить, когда надо вместе с другими отрядами идти вперёд, а когда на месте оставаться, потому что там впереди рубка будет? Нет, слишком сложно, слишком много проблем.

Хм… А ведь это всё объясняет. Для формирования целого подразделения магов, во-первых, маловато, во-вторых, они сразу становятся большой мишенью. И по этой мишени обязательно будут бить. А поодиночке маги неуправляемы. Обезьяна с гранатой. С точки зрения любого нормального командира мощное, опасное и сильное оружие, которые ты совершенно не можешь контролировать, на поле боя излишне.

— Когда я своих магов послал в бой, надеялся, что они какую-нибудь защиту придумают. Не слишком надеялся, если откровенно. Обычно вмешательство магов — это много шума и мало пользы. Так и в этот раз. Очень редки случаи, когда маг не только своим колдовством занимается, а ещё и военное дело постигает, чтобы на поле боя не стоять с широко раскрытыми глазами и полными штанами страха. Магов мало, Арантир. Боевых магов — исчезающе мало.

Ларчик просто открывался.

— Каковы шансы, что они привели магов? И что заставят магов воевать?

Вампир почесал подбородок.

— Не знаю. Такое возможно. Йозеф, он может иногда взять и заставить всех вокруг шевелиться. Заставить выполнять его приказы. Делает он это не часто, обычно в критические моменты, когда всё висит на волоске. И потому такие вещи терпят, ведь такие его действия спасают ситуацию.

— Как сейчас? — уточняю.

— Как сейчас, — подтвердил Мариус.

Я, чем дальше, тем сильнее, сомневаюсь в тактических талантах вампира. И ведь знаю, он вполне искренне пытается мне во благо работать, нам во благо. Однако некоторая инертность характера, вялость, нерешительность… Не знаю, как и чем он боевую славу снискал.

Значит, думать надо не о кавалерии. И тем более не о пехоте. Что сможет сделать пехота? Под плотным мушкетным огнём, да ещё и с копейщиками, встречающими всех, кто до бруствера доберётся? Ничего. Сдохнуть пехота сможет, больше ничего. Осадные орудия? Любые осадные орудия этого времени собираются прямо перед боем, а транспортируются в разобранном виде. Они неподвижны, а у меня преимущество по дальности и скорострельности. Остаются только маги. А что ждать от магов — непонятно совершенно. Только надеяться на сопротивляемость освинцованных гвардейцев. Ну и действовать решительно, если маги появятся.

Армия противника вышла к своей позиции. Жаль, мин нет. Точнее, мины-то есть, приличного запаса пороха, чтобы их тратить на мины, учитывая ожидаемую эффективность, нет. Приходится ждать. Первыми появились всадники, конечно же. Увидели армию и сразу ускакали. Я ощущаю, как гаснут мои разведчики. Где находятся враги — знаю, но их количество оценить уже никак.

Появляется вторая группа всадников, уже значительно больше. Смотрят на нас, мы смотрим на них. Некоторое время продолжается это взаимное наблюдение и ожидание. Всадников становится больше, ещё несколько групп появляются левее и правее. Теперь уже мои наблюдатели видят, как кавалерийские разъезды изучают местность. Но я место выбирал не просто так, ближайшие переправы, достаточно большие, чтобы имело смысл ими пользоваться. А если поведут туда магов — я не буду сидеть без дела, так что ещё посмотрим, кто кого.

Увидеть армию короля мне мешали холмы.

— Они не знают, какая дальность у твоих орудий, и потому вообще не показываются на глаза, — высказал своё мнение Мариус.

— Это прямо провоцирует меня попробовать до них достать, — ответил.

Технически дальности хватит, если взять угол возвышения и добавить пороха до возможного предела — достанет. То в таком режиме износ ствола будет выше, а точность… Лучше промолчать. Да и ядра, падающие на излёте, вряд ли много кого покалечат. Поэтому потерплю.

Появилась новая группа всадников. Если до этого были все они были явно воинами, то здесь троица, так сказать, гражданских. Доспехов я не видел, только яркие одежды. И направилась эта троица прямо в нашу сторону.

— Парламентёры? — спросил я вампира.

— Похоже на то, — подтвердил Мариус.

— Поехали, поговорим.

В моём понимании переговоры не могли закончиться чем-то… конструктивным. Что они могут мне сказать? Потребовать убраться в свои земли — да, могут. На что будут посланы в пешее эротическое. Попробуют меня запугать — тоже могут. С таким же результатом. Признать, что были неправы, и предложить разойтись миром, остановив военные действия — ха, очень смешно. Хотя это единственное, о чём я готов разговаривать.

Я не стал далеко отходить от своих гвардейцев. Чисто на всякий случай. А вот парламентёры были удивлены Живану. По лицам вижу, не ожидали его увидеть. Лица, правда, ничего не выражают. Спокойные, собранные. Трое мужчин, двое явно аристократы, этих я уже научился определять, достаточно прожил в этом мире. Третий нет, что-то другое. Тоже держится надменно, но не потомственный дворянин. Маг? Надо быть осторожным. И готовым… скрыться за вампира. Ничего предосудительного в этом нет, если меня убьют — ему тоже хана.

— Лорд Предела, — обратился ко мне центральный из троицы. — Меня зовут Давид.

Титул называть не стал.

— Принц Давид, младший брат Йозефа, — пояснил мне Мариус.

— Его Величество Йозефа, предатель, — спокойно поправил Давид.

— Вам есть что мне сказать, принц? — спрашиваю.

— Вы, Арантир, вероломно напали на нашего союзника, герцога…

— Враньё, — оборвал я Давида.

Причём сказал я совсем не «ложь» или другие цензурные синонимы, а применил самый грубый мат, который подобрал.

— Когда армия Арантира показалась перед армией королевства, я не посылал парламентёров, а сразу начал атаку, — добавил от себя Мариус. — До этого посол предъявил Арантиру ультиматум.

Давид бросил на вампира испепеляющий взгляд.

— Ты будешь умирать медленно и мучительно, — пообещал и снова повернулся ко мне. — Говорить, как разумный человек, вы, я вижу, не умеете.

— А с животными по-человечески разговаривать бессмысленно. Вы понимаете только язык силы.

— Тем не менее я скажу. Вы можете уйти, Арантир. Забрать свою нежить и убраться куда угодно, лучше всего — в пустыню, чтобы сгинуть там. Вам не будут препятствовать. Потому что, в случае отказа, вас развоплотят.

— Язык силы, как я и сказал, — киваю. — Тратите время, принц. Я не боялся вас до того, как разбил вашу армию. Теперь не боюсь тем более.

— Как знаете.

Развернулся и поехал обратно, его спутники последовали за патроном.

— Он не ожидал меня увидеть, — констатировал вампир. — Потому и… импровизировал. Возвращаемся? Не думаю, что они начнут бой сегодня.

— Да, возвращаемся, — киваю, провожая принца взглядом.

Что-то они для меня подготовили, слишком самоуверенны. Что же, скоро узнаю, чем меня собираются удивить.

Глава 37

Армия противника пришла в движение. Из-за холма, не синхронно, но довольно слаженно пошли отряды пехоты, а сразу за ней и конница. Шли они широким фронтом, раза в полтора шире фронта моей армии, но это не имело значения. Я отдал приказ артиллеристам готовиться, а пока ждал. Пусть подойдут к мосту, по нему всё равно перебираться придётся долго, и палить туда — одно удовольствие.

Впрочем, по тому, как двигалась армия, я начал сомневаться в эффективности столь простой уловки. Не считайте своих врагов идиотами, пока они не начнут убеждать вас в своей глупости. Орудия ждали, армия, не спеша, подходила к реке, удерживая широкий фронт. Дистанция уже вполне приемлемая для открытия огня, но я хочу понять, что задумал принц. У него должен быть какой-то план, не количеством меня заваливать собираются. Хотя из-за холмов всё ещё выходят отряды, но уже не так плотно. Оценить количество, правда, проблематично. Нет у меня нужного опыта, чтобы на глаз такие скопления людей считать.

— Можешь прикинуть, сколько их?

— Точно больше двадцати пяти тысяч, — ответил Мариус. — Думаю, порядка тридцати точно есть.

— Пока терпимо.

Армия подошла к реке. Вижу какое-то шевеление, поднимаю подзорную трубу, пытаясь разобрать, что там происходит. Однако с реки поднимается туман, закрывая своей белёсой пеленой оба берега. Всё же магия. Ладно, пушкам будет сложнее прицелиться, но они уже наведены на переправу. Значит, будут лупить вслепую, а я буду корректировать по ощущениям чужих смертей. Да и по движениям войск будет видно, что началась переправа, туман закрыта только узкая полоса берега.

Принц смог меня удивить.

Из тумана вырвались незнакомые твари, бегущие на четвереньках, как собаки или кошки. Появились они по всей линии тумана и бежали прямо к моим рядам, и вал их не прекращался.

— Что за… — я пытался поймать одну тварь в фокус и рассмотреть, одновременно отдавая мушкетёрам приказ целиться.

— Вурдалаки! — узнал тварей вампир.

— Что? — мне требовались пояснения.

Попробовал обратиться к своей силе, но ничего такого не нашёл. Такого, что могло бы бегать на четвереньках со скоростью под три десятка километров в час.

Грохнул залп мушкетов. Не слишком эффективный, максимальная дистанция, и эти твари были самой отвратительной целью. Разреженный строй, низкие силуэты, нелинейное движение. Грохнул второй залп.

— Этих тварей выводят соседнее государство. Тёмная магия, — ответил вампир.

— Это всё, что ты можешь сказать?

Тот дёрнул головой.

— Они быстрые, не знают страха и яростно дерутся. Всё это ты уже видишь сам. Большего я не знаю.

Вздохнул.

— Бесполезное ты кровососущее, Мариус!

Латники подняли копья, приготовились встретить тварей. Эту волну мушкетёры не удержат, не хватит плотности огня, хотя и лупят залп за залпом. Через скелетов на батареях отдаю артиллеристам приказ бить по берегу.

— Что ещё есть у ваших соседей?

— Некроманты, — отвечает вампир.

Грохают пушки, снаряды улетают в туман. Но я не чувствую смертей. Промазали? Или есть защита? Корректирую огонь, приказывая бить дальше, через берег. Туман плотно скрывает только берег, дальше видимость кое-какая есть. Правда, и цели там не такие платные, но попробовать стоит.

Вурдалаки добежали до бруствера, налетая на копья, бесстрашно насаживаясь, умирая и блокируя копья своими телами. Десяток секунд, и на бруствере будет куча тел, блокирующих мушкетный огонь. Приказ мушкетёрам: начинаем карусель задним ходом.

Копья кончились, вурдалаки посыпались на латников, началась свалка. Причём преимущество явно у латников, отличные доспехи спасают от когтей и зубов, у вурдалаков только плоть, и качественные клинки бодро нарезают тварей на куски. Если бы не их количество.

Из тумана высыпалась кавалерия, бросившись к правому флангу. К артиллерийской батарее. Отдаю приказы, чтобы зарядили несколько орудий картечью. Мешок с шариками, толкаемый пыжом. На полигоне показал не особо высокую эффективность, картечь быстро теряла энергию и уже на две сотни шагов останавливалась плотной одеждой. Посмотрим, как картечь понравится лошадям.

Вурдалаки кончились, из тумана побежали пехотинцы, и снова по всему фронту. Они навели какую-то переправу, видимо — магами. Не страшно, ничего ещё не решено, вурдалаков оставшихся добьём, а потом пусть пехота попробует на себе действие мушкетов.

Мушкетёры остановились, даже огонь прекратили, из-за трупов на бруствере стрельба пока бесполезна. Собрался отдать латникам приказ стащить трупы, но передумал. А вот пусть противник сам теперь эту преграду преодолевает. Под огнём. Заодно скорректировал огонь батареи, что стояла за рекой, ориентировав на расстрел наступающей пехоты. Наконец-то начал ощущать смерти.

Конница, по широкой дуге, насколько позволяла местность, обошла бруствер и бросила на батарею, выходя на дистанцию огня картечи. Подпустил ближе и дал отмашку. Грохнул залп. Три первых ряда кавалеристов сложило сразу, началась небольшая свалка, но в этот раз всадники послали своих лошадей прямо по трупам друзей. Скорость снизилась, лошадям требовалось осторожно перешагивать образовавшееся месиво, чтобы не переломать ноги, но атака не остановилась. Пушки спешно перезаряжались, но пока между кавалерией и батареей стоял только отряд латников. Впрочем, это хорошая позиция. Латники внизу, батарея на рукотворном возвышении и сможет палить прямо над головами. Я бы на конницу не поставил.

Из тумана вырвался второй отряд всадников, такой же крупный, и поспешил к левому флангу. На всякий случай приказал и там несколько пушек зарядить картечью, но пусть сначала попробуют преодолеть реку.

Пехота противника добралась до бруствера, но не стала его штурмовать, а остановилась, образовывая стену щитов. Без дураков, сложили щиты в три ряда, плотно, перекрывая друг друга. И это плохо, ведь я не знаю, что происходит.

Глаза у вурдалаков вспыхнули красным. У трупов, всех сразу. Догадаться, что сейчас будет, я успел. Отдать приказ — нет.

Грохнул почти синхронный взрыв. Бруствер и латники скрылись в поднятой взрывом земле и пыли. Я ощущал потери, приличные потери. Гвардейцы были крепкими, но множественные взрывы прямо под ногами и перед лицом — это серьёзно.

— Мариус, разорви тебя демоны!

— Вурдалаки не взрываются, это какая-то магия, — оправдывается вампир.

Развоплощу кретина. Пользы никакой, стратег заслуженный, чтоб его.

Пехота бросается в атаку, но их встречают. Мушкетёры успели построиться так, чтобы дать залп сразу тремя рядами. Первую волну нападавших просто сносит, умножая на ноль. Мушкетёры перестраиваются, уходя назад и открывая линию прицеливания ещё трём рядам, готовым также дать слитный залп. Грохают пушки на правом фланге, снова снося сотнями кавалеристов, но боя не избежать. Бросаю туда трёх рыцарей смерти, пусть поддерживают.

— Арантир! — окликает меня вампир, указывая куда-то на небо и влево.

Поворачиваюсь и вижу чёрное облако высоко в небе. Где-то над нами, точнее…

Сразу пять молний прорезают небо, обрушиваясь на левую батарею, одновременно с этим грохает взрыв. Порох. Рукотворное плато мгновенно превращается в большую воронку.

Пехота противника штурмует бруствер, сталкиваясь с остатками латников. Мушкетёры вступают в бой уже по полной программе, снова отрабатывая карусель, наступательную. На правом фланге стреляют пушки, рыцари смерти присоединились к мясорубке.

Оцениваю ситуацию в целом. Мушкетёров я пока не терял вообще. Да, пролюбил половину пушек, но основная огневая мощь всё же на мушкетёрах. Потеряно две третьих латников, неприятно, но не смертельно. Ничего ещё не потеряно!

Включаюсь, начав поднимать трупы. Сразу ощущаю, что делаю это не один, с той стороны тоже есть некроманты, и они тоже бросают в бой скелетов. На бруствере начинается какая-то совершенно дикая мясорубка. И люди продолжают бесстрашно в неё бросаться, не обращая внимания на потери. А ещё понимаю, что свеже поднятая нежить не слишком-то эффективна, лишь немного отвлекает на себя внимание, но не способно переломить ситуацию. Я просто не успеваю несмотря на то, что поднимаю нежить десятками за раз. Там, с той стороны, поднимают больше.

В местах, где латников осталось побольше, линия боя держалась, но таких участков было мало. В основном враги прорывались и бежали прямо на мушкетёров. Я видел глазами гвардейцев искажённые яростью лица людей. Да они не в себе, под каким-то средством или магией. И с каждой секундой у противников появлялся шанс добраться до мушкетёров и навязать ближний бой. А ближний бой остановит стрельбу. Карусель, и так почти стоявшая на месте, пошла обратным ходом, разрывая дистанцию.

С бруствера прилетел огненный шар. Сразу за ним, в другом месте, ещё один. Шары летели в мушкетёров, облизывали их пламенем. Но не причиняли значительного ущерба. Доспехи защищали самих гвардейцев. Деревянные части мушкетов имели лакировку, не самую качественную, но от коррозии я старался оружие защитить, так что и кратковременный контакт с пламенем оружие не разрушал. Пули лежали в кожаных сумках, двухслойных, для защиты от влаги, спасали они и от огня. Нескольких мушкетёров, развалившихся от прямого попадания и ударной волны, сразу заменили. Ещё несколько огненных шаров имели такой же эффект.

А затем кто-то ударил молнией. Гвардейцы перенесли удар, но я видел вспышки и хлопки. Молнии вызывали подрыв патронов в сумках! Хорошо ещё, при самоподрыве патроны не особо опасны, но они сгорали! Оставляя мушкетёров без боеприпасов. За первой молнией последовали следующие. Всего на линии соприкосновения было пять или шесть магов.

Даю отмашку рыцарям смерти. Найти и уничтожить!

На второй батарее кончались латники. Рыцари там ещё дрались, но подходили всё новые отряды кавалеристов, пытавшихся добраться до пушек. Перехватываю управление скелетом и приказываю артиллеристам уходить. Нежить начинает спешно готовить пушки к подрыву. Жалко, но оставлять их врагу нельзя. Не в целом виде точно!

Рыцари смерти врываются в бои на бруствере. И практически сразу встречают своих собратьев из противоположного лагеря. От меня ожидали такого шага и подготовились. Завязываются схватки. Сразу становится ясно, что мои бойцы куда ловчее и мобильнее, при этом имеют большую прочность. Концепция джаггернаута себя оправдала. Рыцари смерти противника были выше, вообще полностью повторяли тело человека и были более инертны и медлительны. В бою один на один мои бы победили. Но там была куча врагов и маги.

Не удержим. Рыцари смерти выиграют время, но не более того. Перелома не будет, рано или поздно маги уничтожать боеприпасы и всё закончиться.

Пушки на оставшейся батарее готов к подрыву. Увожу оттуда рыцарей смерти, давая противнику ворваться на плато. И подрываю пушки вместе с остатками пороха. Мушкетёры из первых линий отдают оружие назад, хватают короткие мечи (совсем без оружия ближнего боя я их не оставил) и бросаются в бой. Это всё же гвардейцы, так что в бою опасны. Если врагов не слишком много, а здесь я что-то конца и края не вижу.

Группа кавалеристов, что обходила нас с левого фланга (те самые, о которых я подумал, что хотят достать батарею), подняли переправу. У них был маг! И начали переходить на мой берег. Можно бросить против них моих живых всадников, потому что других резервов нет, но… Приказываю мушкетёрам ломать оружие и подрывать патроны (для чего в подсумке есть специальное приспособление), главное — испортить казённую часть и сжечь порох. Часть левого фланга бросается на перехват всадников, но это уже конвульсии.

— Отходим, — даю приказ.

Гвардейцы останутся и будут драться, пока я окажусь достаточно далеко и не потеряю контроль. Что будет потом — не знаю. Но этот бой мы, придётся признать, проиграли.

Глава 38

— И какова ваша оценка? — спросил Давид своего временного союзника.

Узнав о поражении авангарда, королевская семья не тратила время, а приступила к действию. Информация о возможностях армии Лорда Предела ходила противоречивая, но в целом сводилась к бесспорному факту: Арантир представлял угрозу. Вопрос только в степени этой угрозы.

Йозеф оценил армию Лорда Предела, сравнивая её с армией Лорда Серой Цитадели, наполовину состоящую из нежити. Авангард готовили для войны с армией, сопоставимой, но просчитались. Арантир авангард разбил, имея в бою подавляющее преимущество. Это требовало ответа, и в игру вступил Давид.

Договор с Серой Цитаделью стоил дорого, но не дороже денег. Собственные маги тоже получили мотивацию, у Давида было, чем на них надавить. Собрать новую армию, договориться со всеми, организовать, не дать своим дворянам и магам Серой Цитадели передраться между собой — это всё рутина. Лорд Предела оставался неизвестной величиной, а неизвестность опасна. Требовалось действовать осторожно и слаженно, а заставить разобщённую толпу, которую представляла армия, действовать слаженно — уже достижение организаторского искусства. И, наконец, бой.

Давид одержал победу, теперь следовало понять: стоило оно того или нет. И потому сейчас они, сам принц и его первая помощница, находились в палатке некромантов Серой Цитадели. Труповоды изучили всю нежить, оставшуюся после боя, таков был уговор. Война Серую Цитадель не интересовала, чего не сказать о личе, сидящем в Предельном и распространяющим своё влияние.

— Вам подробно или кратко? — уточнил выглядящий стариком мужчина.

— Подробно, будьте добры, — улыбнулся Давид.

Информация, которой поделятся некроманты, позволит получить оружие и против них.

— Это, — некромант указал на тело воина из армии Арантира, — массовый образец. Очень высокая степень типологии, Арантир поднял таких гвардейцев намного больше, чем мы встретили в бою. По распределению железа мертвецов можно сделать вывод, что лич не только массово применяет этот усилитель, но и довёл его использование до оптимума. Это…

Некромант вздохнул, с завистью посмотрев на тело.

— Вызывает зависть. И восхищение. Но об этом позже. Отмечу, что Лорд Предела намеренно оставил войско сражаться, а сам отступил. Он не попытался отвести хотя бы часть гвардейцев, а ведь на них не только железо мертвецов, весьма ценный ресурс, но и комплекты доспехов. И оружие. Уверен, уже через неделю или две он выставит ещё одно воинство, аналогичное разбитому. Нет сомнений, запас готовой к бою нежити у него есть.

Этого Давид и опасался.

— Сами скелеты стандарты и мало отличаются от классических, поднимаемых любыми некромантами, — закончил маг смерти.

— Это признак слабости? Скудости ума? — спросила помощница Давида, Ханна.

Некромант смерил её презрительным взглядом.

— Ни в коей мере. Скелеты максимально эффективны, если рассматривать соотношение вложенных усилий и получаемого результата. Любая изменённая нежить будет иметь заданные преимущества, однако станет сложнее в поднятии и, это важно, получит неизбежные слабости. Арантир не стал вмешиваться в то, что и так работает. Он взял оптимальную единицу и создал на её основе воинство, вкладываясь в другие аспекты. Великолепные доспехи, например. Они совершенно не подходят живым, зато идеальны для мертвецов. Защищают уязвимые места, и очень хорошо подобраны по массе, чтобы гвардеец мог действовать с полной свободной, не теряя скорости и ловкости. Арантир явно поставил множество опытов, прежде чем подобрал такой комплект.

Принц посмотрел на тело. Да, эти гвардейцы были костяком армии и причинили наибольший ущерб. Касалось это и стрелков, пока они вели огонь, и их же вместе с мечниками, когда дело дошло до свалки.

— Полагаю, именно гвардейцы использованы тоже неспроста, — продолжил рассуждать некромант. — Хотя здесь сложно судить. Возможно, Лорд Предела добивался эффективности в рамках своего контроля. Важнее иное его творение.

Некромант повернулся к другому столу, но не стал к нему подходить, там всё ещё работали послушники. Рыцари смерти. Козырь, пусть и не позволивший переломить ход боя… Противники всё же добрались до двух магов, уничтожили всех рыцарей Серой Цитадели и убили ещё много простых солдат.

— Это настоящее произведение искусства, — с восхищением произнёс адепт Серой Цитадели. — Жаль, мы не сможем в точности повторить эту схему, для её полного раскрытия требуется железо мертвецов. Меньшие размеры делают его очень подвижным, ловким. При этом уязвимые места закрыты так, что можно считать, будто они отсутствуют. Вы не повредите шею, не попадёте по суставам. Шея спрятана под горбом. Коленные суставы сверху накрыты костяным наростом, такие же наросты на лучевых костях, они закрывают локоть, плечевые суставы спрятаны и вообще недосягаемы. Эти творения тяжелее рыцарей смерти, намного тяжелее, лучше защищены, но в то же время имеют лучшую подвижность и большую силу. Нам повезло, что их создание требует дополнительных материалов и много времени. И держать таких в запасе не выйдет. Поэтому в следующем бою мы их не встретим. Слишком много времени займёт их поднятие.

Ещё какое-то время некромант восхищался рыцарем смерти, а затем перешёл к плохим новостям.

— Сам Арантир в подъёме нежити ничего сверх выдающегося не показывает. Общее количество у него очень велико, но поднятие в рамках нормы. Проблема в том, что он был один. При этом мы уверены — у него есть младшие души-маги, личи в процессе становления. В отсутствие рыцарей смерти Лорд Предела приведёт личей, мы столкнёмся с валовой тактикой. Они будут поднимать нежить, и, в отличие от нас, не устанут. Нас задавят числом. И ещё, Ваше Величество. Мы продолжим компанию с вами без дополнительной платы. Лорд Предела должен быть захвачен и… опрошен. Нас интересуют его секреты.

Давида секреты Арантира тоже интересовали.

На этой несомненно печальной ноте Давид отправился дальше. Следующей палаткой были покои жрецов Архидеуса, покровителя мастеров-оружейников. Давид специально установил связь со жрецами уже после появления первой информации о некоем личе, создающим арбалеты и отличные доспехи для своей армии. И сейчас у принца были люди, способные рассказать об оружии, которого Давид никогда не видел.

— Ваше Величество, — склонился адепт Архидеуса. — Для меня честь встречать вас.

— Благодарю, уважаемый архитек, — улыбнулся принц, пока помощница за его спиной кривилась.

Давид считал, что к верным слугам можно проявлять немного благорасположения, и жрецы мастера-оружейника его пока не подводили.

— Мы изучили образцы, что удалось собрать на поле боя.

На нескольких столах в палатке лежали различные куски оружия, которым воинство Лорда Предела пользовалось во время последних двух боёв. Кто, как не жрецы бога-ремесла, смогут это оружие понять и воссоздать.

— Должен сразу сказать: это оружие, и создано оно без благословения богов.

— Это же хорошо! — улыбнулась Ханна, но, увидев выражение лиц принца и жреца, усомнилась. — Или нет?

— Не всё так просто, Ханна, — решил Давид сам прояснить тонкости взаимоотношений с богами ремёсел. — Да, ты права, когда тебе в руки попадает предмет, созданный с благословения божества, придётся сначала умилостивить это божество, иначе предмет, сколько его ни создавай, не будет таким, каким он должен быть. Останутся дефекты, с которыми ничего не сделаешь.

— Это не касается предметов, созданных давно. Ножи и мечи — вещи столь древние, что никакие божества уже не претендуют на авторство, — добавил жрец.

— Да. Только подземники, например, не поклоняются богам ремесла. Когда куют новые вещи, они посвящают их своим предкам. И да, созданные ими механизмы и устройства не защищены благословением бога. Только мы, почему-то никак не можем их повторить, верно?

Последний вопрос был адресован жрецу, чтобы тот пояснил причину такого положения вещей.

— Нам потребуется своими руками повторить это оружие, — указал жрец на обломки. — Как-нибудь, пусть это будет блёклое подобие оригинала. Но только после этого мы сможем обратиться к Архидеусу, чтобы он смог открыть нам все тайны этого оружия.

Ханна нахмурилась.

— Получается, мы можем и не получить этого оружия?

Жрец развёл руками, извиняясь.

— Что вам уже известно? — спросил Давид.

Не могло же быть, чтобы обломки вообще ничего не дали понять.

— У этого оружия ложе, как у арбалета. Оно предназначено для стрельбы. Используются вот эти металлические трубки, — жрец продемонстрировал ствол. — Однако нам пока не удалось установить металл. И самое сложно, в основании крепления этой трубки находился тонкий механизм. Они все разрушены. Надо понимать, Лорд Предела приказал своим воинам ломать оружие, и в первую очередь уничтожать именно этот механизм. Все образцы имеют поломку именно в этом месте.

Жрец показал груду деталей, над которой работали несколько адептов, пытаясь разобраться в строении устройства.

— Мы также затрудняемся сказать, какой принцип имеет это оружие. Чем оно выстреливает — понятно. Мы нашли это, — мужчина указал на другой стол, где были свалены небольшие металлические предметы, практически неотличимые друг от друга, если не имели деформаций. — Надо понимать, что эти предметы вылетают из ствола на большой скорости… Но как механизм эту скорость обеспечивает — нам неизвестно. К тому же мы не поняли, отчего образуются белые облака дыма. И хлопок. И почему молнии вызывали непонятные возгорания этих… изделий.

Давид кивнул, принимая ответ, а сам мысленно злился. Он рассчитывал на большее. У них есть обломки оружия, но жрец даже не может объяснить, как оно действует. Нескоро, по всей видимости, удастся хоть как-то повторить это оружие. А оно хорошо! Щит и доспех пехотинца не спасают от этих маленьких железных штук.

— По большим орудиям удалось что-то найти?

Жрец опустил голову.

— Простите, Ваше Величество. Взрывы были слишком сильны, там всё уничтожено. Нам удалось отыскать некоторые обломки, и сейчас братья работают над ними, пытаясь собрать, но… Это всё равно что взорвать огненный шар в гончарной лавке, а потом пытаться из обломков собрать вазы.

Давид принял ответ, покинув жрецов. Когда они с помощницей отошли подальше, Ханна спросила:

— Что написать Его Величеству?

— Правду, Ханна. Мы потеряли почти половину всадников и до трети пехоты. И все наши воины находятся в совершенном раздрае после применения эликсира бесстрашия. Арантир поставит новую армию раньше, чем закончатся побочные действия эликсира. Да, мы его разбили, это победа. Но развить успех мы сможем не раньше, чем…

Принц задумался.

— Не раньше, чем наши союзники смогут подготовить свои войска, чтобы напасть вместе.

Ханна кивнула.

— Я обеспечу доставку послания.

Глава 39

Оставив вампира рулить в захваченном герцогстве, я с небольшим отрядом спешно удирал обратно в Предельный. Нет, не с испуга. Младшие личи уже начали «будить» гвардейцев, нужно было только решить с вооружением, а армию мне скоро восстановят. Оставалась проблема с рыцарями смерти, их придётся создавать заново, и это буду делать я сам. А младшие возьмут на себя управление армией, таков был план.

Прошедшее сражение никаким шоком для меня не было. Пусть ни одного поражения у меня, по сути, не было, рано или поздно на хитрую гайку должен был найтись болт с левой резьбой. Я не знал, на что способны маги в бою, теперь знаю. Учли, запомнили, сделали выводы. Причин для паники нет, хоть я и «проиграл», но, пожалуй, жалко только артиллеристов с подорванной молнией батареи. Это все невосполнимые потери. Причём я точно знаю, что принц положил на поле боя ой как немало народа.

Задержало меня на пути домой одно обстоятельство. Я как раз проезжал через земли, что раньше были владениями Ады, размышлял над доработкой штыка и прочими изменениями в амуниции и снаряжении, когда дорогу мне перегородила ведьма со своим верным рыцарем и десятком всадников. Я бы напрягся, но воины Ады намеренно отъехали в сторону, как бы просто сопровождая женщину на прогулке, сама она приблизилась ко мне, одна. На засаду это никак не похоже.

— У меня сейчас нет времени, Аделина.

— Я всё понимаю, — кивнула она. — Потому именно сейчас я обязана рассказать тебе мою тайну. И показать, что я так прятала.

— А мне оно надо?

Женщина улыбнулась.

— Да, Арантир. Потом скажешь спасибо.

— Никаких сделок не будет, — сразу предупреждаю.

— О нет! Больше никаких коварных трюков, — согласилась ведьма. — Ты слишком… Силён. Характером. Как и все личи, осознавшие своё бессмертие, ты меришь десятками и сотнями лет, что уже сложно для смертных, привыкших жить сегодняшним днём. Но даже среди личей ты выделяешься.

Складываю руки в замок.

— Большой опыт общения с бессмертными?

Глаза ведьмы на миг отразили фиолетовый отблеск.

— О да, Арантир. Ещё какой.

Несколько секунд я прикидывал, насколько оно стоит того. Ада восприняла мои размышления за сомнения и решила добавить.

— Я служу существу, что является источником твоей силы, Арантир. Не раскрывалась раньше, потому что… Это большой секрет. Посвящённых в тайну очень мало, и это гарантия нашей безопасности.

— И я должен поверить, что всё это время рядом со мной жила тайная культистка бога смерти и только ждала момента, чтобы… рассказать об этом мне?

Ада наклонила голову, хитро улыбаясь.

— Это тело — лишь носитель. Я заняла его, когда заинтересовалась Хаартом. Но он не оправдал надежд. Способ, каким он создал тебя… Хаарт должен был применить магию на себе, так я хотела. Будущий король оказался… не трусом, конечно, но слишком осторожным.

— И всё происходящее — какая-то ваша интрига? Игра высших сил?

Женщина рассмеялась.

— Арантир, ты же изучал историю мира, изучал жизнеописания богов. Лишь младшие и слабые вмешиваются в дела смертных. Для истинных богов жизни смертных слишком мимолётны. Коротки. Только бессмертные могут рассчитывать прожить достаточно, чтобы научиться улавливать… Нет, не желания и волю высших, не их мысли и приказы. Лишь эхо их желаний, отражённое тысячу раз. Я расскажу и всё объясню. И тебе будет полезно узнать больше.

Так я вновь оказался в гостях у Ады, но уже в иных обстоятельствах, если так можно выразиться. Только в этот раз не в замке, а в старом загородном поместье. Рыцарь Ады вместе с её охраной удалился в одно гостевое здание, всем составом. Моим телохранителям было предложено отдохнуть в другом доме.

— А твои сопровождающие знают твою тайну?

— Не знаю, — отрицательно покачала головой Ада. — Только Берк. Он, как и я, бесплотный дух в своём истинном обличье. К бессмертию можно прийти разными путями. Наше с Берком бессмертие не было нашим выбором, Арантир. Я родилась эльфом…

На этом моменте я даже споткнулся, вызвав у Ады улыбку.

— Да, не удивляйся. Родилась я бесконечно далеко отсюда. Потребуются годы, чтобы добраться до моего дома. Берк тоже не человек. Мы сражались вместе и пали в бою. И были подняты некромантом в виде духов. Сначала труповод просто хотел получить от нас информацию, а затем мы служили ему. Это было почти тысячу лет назад. Двадцать лет нам потребовалось, чтобы перестать быть безвольными исполнителями чужой воли. Это долгая история, может быть, как-нибудь позже я тебе её поведаю.

Мы прошли холл и остановились перед дверью, от которой тянуло чем-то. Силой, которую я мог ощутить и узнать.

— Доказательства? Слова — всего лишь слова. Мне нужно нечто большее. Нечто материально, чтобы поверить тебе.

Ада несколько секунд смотрела на меня, приняв решение.

— Хорошо, я покажу.

Она отошла от двери и легла на диван, закрыв глаза. Несколько секунд ничего не происходило, а затем…

Дух покинул тело. Ада на диване потеряла тонус и выглядела как человек, ушедший в кому. А передо мной появился очень плотный дух. Это точно была эльфийка, причём сильно отличавшаяся от знакомых мне ашшалов. Очень длинные уши, другой разрез глаз, овал лица… И тёмная кожа. Дух хотя и отдавал некоторой прозрачностью, всё же был «почти» материален. Ну и теперь я Аду «ощутил» своей силой, получив чёткое подтверждение: да, ей под косарь лет, очень древний и могучий дух. И всего лишь дух, несмотря на всю свою силу, так что сейчас Ада была уязвима для меня, находясь полностью в моей власти. Может быть, не полностью, но близко к этому.

— Ладно, верю.

— Я могу вернуться? — уточнила… эльфийка. — Или мне продолжить в таком состоянии, чтобы тебе было спокойнее?

— Что-то мне подсказывает, что тебе будет спокойнее в живом теле. Давай, возвращайся.

— Спасибо.

Десяток секунд, и Ада открыла глаза. А затем её стошнило на пол. Было странно сопоставлять высокую, худую и нереально изящную эльфийку и эту пусть красивую, но всего лишь женщину.

— А твои… Дети?

Ада отрицательно покачала головой.

— Это не мои дети. Дай мне минуту, потребуется объяснить.

Я развернулся и полетел к проёму в поисках кухни. Ада не стала мелочиться и, выбросив из ближайшего кувшина цветы, попила прямо оттуда. Нда.

— А как тебя зовут? Тебя, а не Аделину.

— Меня звали Мелис, Арантир. А тебя?

Отрицательно качаю головой.

— Если у меня и было имя, то я более не считаю его своим. Арантир — так меня зовут, так и никак иначе.

— Как скажешь, — покорно согласилась Мелис. — Похоже, ты сумел принять свой новый облик. А я всё никак не могу отказаться от своего прошлого, цепляюсь.

Мы снова подошли к двери, и Мелис приложила к поверхности ладонь. Я ощутил касание магии.

— Мы с Берком долгое время были свободны. Но в свободе этой было проклятие. Мы не знали, для чего нам существовать. А потом обнаружили следы Его воли. Отражение Его желаний в происходящем. Серый Прах. Судящий. Страж Завершения. Последний из Безмолвных.

Дверь открылась, пропуская нас в подвал.

— Мы не мним себя пророками Его Воли. Не тешим себя самообманом о собственной избранности…

О, я знаю, в чей огород этот камень.

— Мы не стремимся перекраивать мир, прикрываясь исполнением Его желаний. Он пишет историю мира. И когда-нибудь Он поставит в ней последнюю точку.

Мы спустились. В подвале была оборудована библиотека. Не ритуальный зал, не алтарь, а библиотека. Разве что книги на полках были… призрачные. Мелис прошла вдоль стеллажа, проводя пальцами по корешкам, отчего те вспыхивали зеленоватым сиянием.

— Мы не знаем, чего хочет Судящий, Арантир. И, если честно, не слишком хотим знать. Есть у меня подозрение, что мысли Безмолвного для смертного разума будут, в самом лучшем случае, травмирующими. Но мы можем судить и оценивать.

Мелис заняла удобное кресло.

— Мне почти тысяча лет. Я видела зло, видела его в разных лицах. Я видела добро, тоже во множестве лиц и проявлений. Я видела святых блаженных, воплощение добродетели, что всю свою жизнь клали на алтарь блага для всех. И видела, как их деяния оборачивались катастрофами. Я видела циничных прагматиков, шедших к своей цели по головам. И видела результаты их труда, становящегося благом для многих.

Женщина указала на полки.

— Всё здесь. Это наш опыт, летопись событий, от начала и до завершения. От предпосылок к итогам. Тысяча лет жизни научила меня, что оценивать событие можно только тогда, когда оно завершилось. Только по его итогам. Поэтому жизни смертного недостаточно. Только бессмертный может вести хронику. Только бессмертный может давать оценку.

Киваю.

— Да, оценивать можно только по итогу. Результаты моей деятельности будут понятны через десятки, а может, и сотни лет. Но это ведь не всё. Если бы вы были только наблюдателями, то не вмешивались бы, верно?

— Будь мы бесстрастными наблюдателями — да, конечно. Лишёнными эмоций бесстрастными пустыми механизмами, высокомерно взирающими на смертных. Однако мы не такие. У нас есть эмоции. Мы хотим что-то сделать. Применить накопленный опыт и знания.

Встав Мелис сняла с полки одну из книг и протянула мне. Было странно держать в руках призрачную книгу, но… Она откликалась на мою силу.

— Эти книги нельзя уничтожить. Даже в случае нашей смерти наш опыт не будет утерян. Доступен он будет, конечно, только высшей нежити, но…

— Что здесь? — киваю на книгу.

— История двух мальчиков. Утера и Гарри. Только Лили настоящая дочь Аделины, нам пришлось… Убедить её вспомнить ещё двух братьев.

С полки была извлечена ещё одна книга, перекочевавшая ко мне в руки.

— А здесь тайна твоего происхождения, неправильный лич. Ничего особенного, но тебе, я думаю, будет полезно узнать, почему ты так выделяешься на фоне остальных.

Мелис вернулась в кресло.

— Что с парнями? — я посмотрел на книгу в руке. — Если кратко.

— Ты уже знаешь, что маг совсем необязательно обязан владеть только одним аспектом силы. Я, например, могу в некоторой степени манипулировать разумом, одновременно являясь нежитью и сохраняя часть сил, имевшихся у меня до смерти. Но я: тысячелетний дух, сменивший множество тел. Утер и Гарри — наша попытка вырастить магов-универсалов. Мы не ставили ни над ними, ни над их родителями никаких ужасных экспериментов, только мягкая селекция. Братья добровольно с нами сотрудничают, никакого принуждения, свою силу я в ход тоже не пускала. Они оба в курсе и… Оба не являются магами. Однако многолетние наблюдения показывают — магия чаще всего передаётся через два — три поколения, и лишь в некоторых случаях наследуется напрямую. Впрочем…

Взмах руки, и на поле засветилось сразу три фолианта.

— Наши наблюдения показывают, что количество магов не стабильно, а подчиняется колебанию. В некоторые периоды их становится больше, в другие меньше. Сейчас период роста, поэтому прямое наследование происходит намного чаще. Пока мы не знаем, с чем связаны такие колебания, но… — Мелис улыбнулась. — У нас вечность, чтобы это выяснить.

Глава 40

— Куда-куда он направился? — не поверил я тому, что услышал.

Вернувшись в цитадель… Сказал бы: «развил бурную деятельность», но буду откровенным — бурно в Предельной всегда. Поэтому скажу так: «добавил в котёл керосинчику». Младшие личи уже почти подняли новую армию гвардейцев, штык благополучно допилили без меня… К штыку у меня всё ещё были претензии, но необходимость его наличия есть, заставляя принять всё в текущем виде. Так вот, винтовки со штыками уже почти закончили, пули и порох готовы, этого добра был сделан запас. Пушек нет! И вот с этого я и хотел начать! На коленке создать какую-нибудь максимально простую систему для накрытия больших масс противника. Это снова будет какой-нибудь дикий, кривой эрзац, но мне нужно оружие, способное достать вражеского мага в толпе прочих солдат.

Только ко мне пришла Алиса и обрадовала новостью: Льюис решил внести свой вклад в войну, отправившись в республику, с кем-то там договариваться.

— Ты не ослышался. Льюис рассказал, что у него есть знакомые и должники. Взял с собой золота. Сказал: у них там всё так устроено, что бюргеров дешевле купить, чем с ними воевать, — ответила Алиса.

Вот авантюрист доморощенный! И это я скорее с восхищением, чем с негодованием. Льюис если и брался творить какую-нибудь безумную хрень, то обычно в этом преуспевал. Дворфы не дадут соврать. И я в целом понимаю ход его мыслей. Если республика — это действительно то, что я думаю… Нет, не раннее буржуазное общество, ни в коем случае. Там скорее какая-то форма дворянской республики, насколько я понял из описаний. Аристократические семьи входят в некий республиканский совет, назначают главу республики, как-то он там называется, но это всё равно аристократы! Дворяне! имеющие землю и да, капиталы, но купцы в совет не входят, как и промышленники. Так что там всё ещё феодальное общество, просто со своей спецификой.

Однако это республиканская форма правления, и взятки вполне могут сменить вектор внешней политики, если золота внести достаточно и в правильные карманы. Я в это дело не полез, потому что понятия не имею, какие там карманы правильные. А вот Льюис решил рискнуть. Что же, буду искренне за него, авантюриста, болеть.

— А хорошие новости есть?

Жена развела руками. Ага, хорошие новости, раскатал губу.

Единственная хорошая новость на данный момент — Давид не развивает наступление. Я был прав, победа оказалась Пирровой. Значит, какое-то время у меня есть. Нужно с умом его потратить!

Первым делом наведался на производство пушек, но нам всё тухло. Тип два потихоньку льём, новую разработать пока не удалось, всё подбирают сплав. Прогресс есть, последняя пушка отработала пятьдесят выстрелов до выхода из строя. Так что ребята где-то в шаге от результата. Предложил попробовать делать не весь ствол из одного металла, а слоями.

— Это как, слоями? — не понял мой старый инженер.

— Это внутренний слой, по которому снаряд идёт, из одного сплава, а на него другой, — ответил дворф. — Мы так делали у себя. Думал уже о таком, но ерунда получается. Надо сначала делать внутренний слой, а на него снаружи наносить основной. Бурбех в том, что основной-то как раз более устойчивый, требует большей температуры, пока его делаешь — внутренние крякнут.

Мой инженер почесал лысую голову.

— А если вернуться к идее шестиугольника?

Дворф посмотрел в глаза коллеге. И я прямо вижу, как между ними начался телепатический обмен. Всё, на идею натолкнул, пусть работают. Даже если лажа — отвлекутся от того, над чем бьются сейчас. В таком деле иногда шаг назад — это разбег перед тремя шагами вперёд.

Заглянул в ружейные мастерские. Тройка, она же мушкет Ярополка (дворф всё ещё гордый собой ходит), пока «внедряется в производство». Иначе говоря, десяток инженеров смотрят на неё и думают, как бы наладить конвейер так, чтобы её производить не только руками самых квалифицированных работников. И у них даже получается! Но вооружаться пока будем первой моделью. К самому Ярополку тоже заглянул, но тот поглощён работой над Гатлингом.

— Можно сделать! — твёрдо заявил первый в мире оружейник, чьим именем уже назвали оружие. — Не прямо сейчас, но в ближайшее время точно можно! Дай месяца три, может, четыре, и я это сделаю! Но будет очень дорого! Та схема, которую ты показал — никуда не годится. Всё слишком мелкое получится, ненадёжное. А у нас скорострельность! Каждый ствол по десятку выстрелов даст и развалится. Это, конечно, на семь стволов уже семьдесят получается… — Ярополк задумался. — Не! Мало! Надо не так, и я знаю как надо! Не сейчас. Четыре месяца! А лучше пять…

В общем, пришлось самому засесть за ватманы. Любое моё оружие, любая идея упирается в средство поражения, сиречь — снаряды. А для снарядов нужен взрыватель, активирующийся при выстреле и срабатывающий при ударе.

Рисую капсюль. Рисую груз с накалывателем. Игла накалывателя должна пробивать капсюль, устраивая детонацию. Смотрю. Думаю. А если у нас есть какой-нибудь блокиратор? Дорисовываю прямоугольники вокруг иглы, заштриховываю. Эти прямоугольники не дают снаряду детонировать во время транспортировки. А что у нас происходит при выстреле? Блокировка должна слетать. Как это сделать?

Нарисовал блокировку иначе. Прямоугольник, половина которого занимает пространство цилиндра внутри взрывателя, а другая закреплена в стенке цилиндра. Прямоугольник может поворачиваться в одну сторону, складываясь в нишу, но не может поворачиваться в другую. То есть, пока прямоугольник в разложенном состоянии, груз и накалыватель не могут достать до капсюля. А при выстреле блокираторы должны сложиться в нишу и уйти с пути груза.

Посмотрел на конструкцию. Если ещё добавить внешнюю блокировку этих цилиндров, убираемую перед выстрелом, то при транспортировке взрыватель должен быть абсолютно надёжен и устойчив к случайной тряске и прочему.

Эврика, чтоб вас! Всё гениальное просто! Столько времени над этим корпел… Хм, только взрыватель подходит не для всех снарядов. Точнее, для ядер он не подходит в принципе. Нужен снаряд и средство его доставки. Но сначала проверить работоспособность взрывателя.

Пошёл к инженерам, заставил отрываться от несрочных проектов и собирать тестовые образцы. И установку для проверки. Простые направляющие, на которых детонатор будет отрабатывать старт и финиш: резко дёргаем на старте и смотрим, что произойдёт на финише при ударе об ограничитель. Потратил почти час, пока убедился, что меня поняли и всё сделают правильно.

Теперь надо подумать над снарядом. Пушка сразу отпадает, нужно что-то предельно простое. Нужен простой миномёт. Вот чтобы как топор. А ещё лучше как молоток. Чтобы вообще никаких сложных деталей. У нас проблема как со стволом, так и с миной. Даже не знаю, с чем больше. Наверное, всё же с миной, со стволами у нас просто перманентная проблема. А мне надо так, чтобы вообще ничего не изобретать, и чтобы всё работало максимально просто, от ручного запуска. И ещё чтобы ничего нового не придумывать. И вообще…

Взять ствол от мушкета, калибр у него конский. Конский для мушкета, конечно, для миномёта уже не хватит, внутрь мину не впихнуть.

Так, стоп. А если внутрь и не пихать?

Рисую ствол, а мину рисую на нём, надеваемую. Да, именно так! Элементарно же! И форма мины может быть любой, лишь бы масса не выходила за пределы возможного, чтобы давление в стволе могли её выбросить подальше. Хотя… С такой конструкцией тоже наверняка вылезут какие-нибудь мелкие проблемы.

Сразу к инженерам не побежал, сначала поработал над миной. К минам есть требования, причём совсем не слабые такие требования. Мина должна быть достаточно убойной, чтобы делать больно людям в доспехах. При этом иметь аэродинамику, чтобы правильно позиционироваться во время полёта и прилетать строго носом в цель. А главное — быть предельно дешёвой и простой в производстве, чтобы мин было много. Очень много! Чтобы засыпать ими врага!

Поспешил к инженерам.

Первым делом проверили, сработает ли вообще такая конструкция. Сделали пустышку, посадили на ствол, зарядили, выстрелили.

Н-да… Летит — куда бог пошлёт. То есть куда-то в сторону цели.

Доработали стабилизацию, поставив закрылки в надежде, что будет вращаться и лететь по стабильной траектории. Протестировали. Ну… По очень большой цели попасть можно. Если повезёт. И не будет ветра.

Провели ещё ряд экспериментов, увеличивая заряд и меняя угол наклона ствола, но это бесполезно. Не просто так миномёты — это именно труба, через которую проходит мина. Когда она прыгает прямо со ствола — это отвратительно сказывается на точности. Настолько, что увеличивать мощность нет смысла, больше чем на двести пятьдесят — триста шагов палить бесполезно.

Хм… А если обмануть систему? Вспоминаем ранние реактивные системы залпового огня. Те, где ракеты не по трубе летели, а по направляющем рельсе. Берём ствол, режем пополам. На него насаживаем мину, на мине крепление. К стволу присобачиваем направляющую. Франкенштейн, конечно, зато дёшево и сердито. Относительно дёшево и очень сердито. В теории хотя бы первый метр своей траектории мина пролетит по прямой, а не сразу начнёт кувыркаться.

Задумался над изготовлением ракеты. Всё упирается в материалы. До появления дворфов те металлы, которые у меня были, для изготовления твердотопливного двигателя не подходили. Стенки получались либо слишком толстые и тяжёлые, либо прогорали. С новыми металлами можно попробовать, но это время, которого пока нет. Сейчас надо что-то, что можно начать производить прямо завтра. Мины я завтра могу делать, ракеты — нет.

Если говорить о перспективе, РСЗО, конечно, выглядит ультимативным оружием, но мины проще в изготовлении. И мне, как ни крути, нужны в первую очередь миномёты, а лучше гаубицы. А ещё лучше… ладно, не будем забегать вперёд.

Спустился к инженерам. Несколько часов извращённой любви под аккомпанемент мата, перемешанного с технической терминологией, и у нас получился первый рабочий образец. Испытали. Что же, по отношению к этому «красавцу» слово «прицеливаться» хотя бы как-то применимо.

Закончили за полночь, сидим на полигоне, факелы светят, романтика. Заряжать миномёт порохом при свете факела — отдельное извращение, но за масляной лампой было лень идти.

— Слушай, Арантир, — обращается ко мне один из дворфов, забивая трубку.

— М?

— Ты только не обижайся, но… Почему ты постоянно твёрдость прочностью называешь? — прямо спросил меня подземник.

Прикидываю в голове разницу между понятиями и тем, как эти слова воспринимаются… Короче, кретин я необразованный, вот почему.

Глава 41

А я, оказывается, тринадцатый. Хорошо, что несуеверный, иначе грустил бы, наверное.

После того как миномёт ущербной конструкции, получивший название Тип четыре (личное имя этому позорищу давать не будем), поступил в производство, подготовка второй армии встала в русло. За неделю успели наклепать достаточно мушкетов (пока единичек) на всю армию. Никто не понял юмора ситуации, когда я торжественно назвал мушкет Тип 1А1, потому что теперь он со штыком. Состояние моё внутреннее было непередаваемо в этот момент. Оружие, которое я хотел как можно быстрее заменить, не только продолжала производиться, но ещё и модификацию получило! По результатам первого боя. Кстати, не только штык доработали, ещё кое-что по мелочи. Не знаю, как буду себя чувствовать, если мушкет получит ещё модификации. Вроде оно и логично, но надо уже на более совершенное оружие переходить, а не компромиссный вариант модернизировать!

В общем, раздали гвардейцам мушкеты, новые сумки, патроны. Снарядили аж двадцать миномётов. Могли и больше, но конструкция-то примитивная, не имеет смысла. У миномёта куда более высокая скорострельность, а значит, и расход боеприпасов. Проблема в том, что производство мин только разгоняется, они посложнее будут немного. И даже на эти двадцать штук мин всего на десяток минут боя пока. Дальше будет больше и да, новый миномёт уже разрабатывают.

Когда с этим закончил и освободился — сразу приступил к поднятию рыцарей смерти, так что вторая армия, управляемая младшими, уходила в поход уже без меня. Я издалека понаблюдаю, как оно дальше пойдёт. Вампир, к слову, спокойно сидел в замке и отчитывался о немногочисленных группах всадников, старающихся далеко не заходить и в неприятности не лезть. Наблюдатели. Следят, не выставлю ли я новые войска. Надо что-то придумывать с разведкой. Автономный юнит, не требующий нахождения в моей сфере влияния, способный самостоятельно провести разведку и обо всём доложить. Пока не представляю даже, как к этой задаче подступиться.

В минуты отдыха между работой над рыцарями читал книгу Мелис.

Первое, что я из книги понял — личи инертны. Даже те, что вроде как активные и имеют какую-то инициативу, всё равно вынуждены держать при себе приспешников-некромантов, чтобы пока ещё живые маги смерти постоянно подталкивали к действиям. И не давали выйти за рамки. С моралью и нравственными ориентирами у личей всё плохо. Они мораль вообще не воспринимают. Только полностью пройдя весь путь, вернув псевдоживое тело, становятся адекватными. В какой-то степени.

Второе — эта инертность и есть Ахиллесова Пята личей. Выработав какую-то тактику лич очень неохотно её меняет. Живые приходят, огребают звездюлей, изучают тактику, вырабатывают противодействие и приходят снова. Чаще всего со второго захода лич и проигрывает, не адаптируясь к ситуации. Даже имея живых, активных помощников, не всегда к ним прислушивается.

Третье — Мелис с другом поставили себе цель создать лича, лишённого этого недостатка. Вторую сотню лет, между прочим, занимаются. Я — тринадцатая попытка. Насколько я понял, первые пару десятков попыток они не считают, там они пытались нащупать, в какую сторону вообще изменения проводить, чтобы добиться результата.

Чёткой теории у них не было, только некий объём предположений. Например, нужна сильная личность, чтобы разумный до смерти был способен преодолевать трудности, не пасуя перед препятствиями и сложностями. И да, смерти. Надо умереть, по-настоящему коснуться той стороны и вернуться. Те «души», с которыми работаю я, не подходят, там от живого человека, от личности только тень, слепок. Мелис предположила (в книге прямо её заметки есть), что Хаарт именно по этой причине не провёл ритуал на себе. Способ умереть и вернуться был, сложный, рискованный, но эта прочная связь со Смертью (обязательно с большой буквы) и позволяет мне сотнями нежить поднимать. Личей, что познали истинную смерть и вместо перерождения вернулись в мир смертных, крайне мало. Мелис смогла пообщаться в девятью, из которых семь не страдали инертностью и пассивностью.

Правда, если личность слабая, а также… хм, тупая, то вернуться после путешествия на тот свет она банально не сможет. Это тоже важный аспект, Мелис экспериментировала с дикарями, нашла нескольких реально волевых, сильных ребят и организовала их превращение. Не вышло. По соображениям Мелис, не развитая интеллектуально личность распалась, не смогла осознать себя в новом качестве и воспринять мир в новой форме существования.

Могу собой гордиться. Не знаю, насколько я был волевым человеком при жизни, но интеллектуально развитым — это да. В том, что интеллект помогает в любой магии, я не сомневался, мои эксперименты, толкнувшие нескольких магов вперёд в развитии, подтверждают. И надо лишь было задуматься о том, как оно всё устроено.

Очередной рыцарь смерти зашевелился. Немного жаль всё же потерянных, у них уже опыт был какой-то. Может, личности начинали формироваться, а здесь опять всё сначала. С другой стороны, именно для этой цели рыцари и существуют — быть последним доводом.

В зиккурат вошёл Утер. Зиккурат — это место, где я работал с мертвецами, чтобы не нервировать живых. Правда, только я сам это место так и называл, и только мысленно, но это же такие мелочи.

— Значит, тайна больше не тайна, да?

— Да, больше не тайна, — соглашаюсь. — Не представляю, как вы с братом себя ощущаете.

— Хорошо, — ответил парень. — Аделина очень хорошо о нас заботилась. Она могла быть немного холодной. Возможно, излишне часто напоминала, что не является нашей матерью. Но мы оба воспринимаем её, как маму. Мне есть с чем сравнивать, успел посмотреть, как живут другие юные аристократы. В сравнении с их матерями Аделина — великолепная мать.

— Полагаю, сказывается обширный опыт, — предположил я. — У тебя какое-то дело ко мне?

Утер подошёл ближе, стараясь не задеть ничего и не мешать мне работать.

— Скорее разговор. Долгое время о тайне знали только мы с братом, да Аделина. Ты — новое лицо.

— А её друг? — уточняю.

Любопытно просто.

— Он… — Утер криво улыбнулся. — Неразговорчив.

— Ясно.

Киваю на один из сундуков с материалами, что туда можно сесть. Парень не отказывается, только пыль стряхнул с крышки.

— Я правильно понял, что вы долгожители?

— Мелис считает, что лет двести у нас есть. Этого времени должно хватить, чтобы у тебя появились дети, — ответил Утер.

— А если мои дочери вам не понравятся? Это же не на один день, у вас какие-то планы, долговременные.

Утер развёл руками:

— Не знаю и надеюсь на лучшее.

— А если у меня будут только парни?

Утер хитро улыбнулся, явно у матери учился.

— Мелис знает, как сделать так, чтобы получилась девочка.

Евгеники доморощенные.

— И вы готовы во всём этом участвовать?

— Почему нет? — он, кажется искренне удивлён. — Чем эта цель в жизни хуже любой другой?

Тоже верно. Хотя о чём я спрашиваю? Если Мелис умеет промывать мозги, что помешало бы ей промыть мозги братьям?

— Я понял.

— Не одобряешь? — спросил Утер.

— То, чем вы занимаетесь — спорная штука, — видя, как готов вскинуться парень, добавляю: — Не плохая, нет. Не плохая сама по себе. Но в эту игру очень легко заиграться. То, что пытается сделать Мелис, называется селекция. Селекция людей, магов, если хочешь. И здесь есть две крайности.

Останавливаю подготовку к следующему поднятию, мне не помешает небольшая передышка.

— Если этим не заниматься совсем — это плохо. Впрочем, не заниматься селекцией совсем разумные существа не могут. Мужчины ищут себе в супруги женщин не наобум. Хочется, чтобы супруга была красива и здорова, а если ещё и умна — это вообще идеал. Так и женщины стараются выбрать красивого, умного, сильного. Это естественный процесс, отсеивающий слабых, трусливых, уродливых.

Утер кивнул, показывая, что понял меня.

— Это одна крайность. Другая крайность — осознанная селекция. Не всё, что есть у родителей, сразу отразиться в их детях. Иногда качества всплывают через поколение, два, три. Вы это уже знаете. Если начать изучать родословные и выбирать пары только исходя из наследственности — можно добиться интересных результатов, это правда. Но если слишком сильно этим увлечься, можно начать считать всех, кто такую селекцию не прошёл, существами второго сорта. Низшими существами. Или если целенаправленно заниматься только людьми, то можно начать считать всех остальных низшими созданиями. Поверь, ненависти между разными расами и так хватает, и такие идеи очень легко зайдут.

Судя по хмурому лицу, идея парню не пришлась по вкусу. Он замотал головой:

— Мы таким не занимаемся! Мелис вообще считает, что перед смертью равны все!

— Я знаю, Утер. Я читал её записи. Всякие нехорошие мысли, они сразу видны. Но таких мыслей нет у неё, нет у меня, нет у тебя. В какой-то момент они обязательно появятся. Даже не так. В какой-то момент появится человек, или эльф, или кто угодно, кто захочет провозгласить именно свою расу высшей. Единственно правильной. А всех остальных назовёт ущербными. И, найдя вашу работу, счастлив будет её извратить, взявшись совершенствовать своих собратьев.

— Но… — Утер растерялся. — Значит, нужно сохранять тайну.

Улыбнулся, если бы мог.

— Утер, если у Мелис получится, сохранить результат в тайне не выйдет. Это только вопрос времени. Всё, что мы можем — быть готовыми к такому развитию событий.

— Нет, это неправильно.

Всё же его задело моё замечание.

— Что именно?

— Мы занимаемся хорошим делом! Нельзя это извращать! Ведь если кто-то начнёт применять наши наработки так, как ты сказал, он и нас очернит!

Выразительно хлопаю в ладоши три раза.

— Поздравляю, разумный вывод. Однако ничего сделать нельзя. Если не у всех, то у подавляющего большинства идей, начинаний, мечтаний есть крайности, извращающие изначальный замысел до неузнаваемости. Кузнец, что научился первым ковать железо, мог желать сделать инструмент для своих близких, удобный и куда более качественный, чем какое-нибудь каменное или деревянное изделие. Но этот же кузнец открыл и всё оружие, что сделано из железа. Неизбежная обратная сторона медали. Это принцип единства и борьбы противоположностей. Два порой абсолютно противоположных явления являются подчас следствием одних и тех же предпосылок. Это неизбежно.

Устроил бедному парню вечер откровений. Ему полезно, всё же начальник, а не гусь хрустальный.

Я продолжил свою работу, а Утер не ушёл. Переварив первую порцию информации, он продолжил разговор. Жадный до знаний парень, этого не отнять.

Глава 42

Тиссана, самый богатый город Ширской республики, старательно бросал роскошь в глаза гостей. Богатство, вычурность, золото и ткани, украшения и деликатесы. Большой, богатый торговый город, стоящий на полноводной реке, впадающей в Море Королей. Тиссана не был столицей республики, и такое разделение было намеренным, чтобы снизить коррупцию. Хоть как-то.

— Не думал, что ты посмеешь вернуться сюда, — признал Доромен.

Тучный мужчина в дорогих одеждах восседал в мягком кресле. Если говорить откровенно, эта жирная туша лежала в кресле, как свинья в свинарнике, но вслух озвучивать подобные метафоры не осмелится даже Льюис.

Вампир снисходительно смотрел на всю эту роскошь. Проведённое в Предельном время позволило понять разницу между настоящим комфортом и показушным богатством.

— В жизни случается и не такое, — ответил Льюис. — Когда-то ты помог мне. Сейчас я готов помочь тебе.

Доромен рассмеялся звуком булькающей лужи с грязью.

— Ты? Помочь мне? Чем безземельный нищий проходимец может мне помочь?

— Нищий? — удивлённо приподнял бровь Льюис.

Вампир даже осмотрел свой наряд, но нет, ничего не изменилось. Он всё так же был одет, как человек при деньгах.

— Меня не обмануть, Льюис. Я знаю, как ты умеешь втираться в доверие и бесплатно получать то, что тебе нужно. Не знаю, что ты задумал, но уверен — ты снова хочешь меня обмануть.

Льюис отрицательно покачал головой.

— Ну и жадная же ты сволочь, Доромен. Обратившись к тебе за помощью, я пришёл не с пустыми руками. А все твои расходы сводились к мешочку с монетами и нескольким разговорам с твоими друзьями.

Льюису не слишком нравилась такая манера вести разговор. Раньше он получал от этого определённое удовольствие, но Арантир его изменил. Показал, каково это — находиться в кругу единомышленников, товарищей. Старые знакомые, которых Льюис раньше считал друзьями, сейчас вызывали не более чем раздражение.

— Может, и так, — не стал спорить Доромен.

Здесь, в Тиссане, обвинение в жадности было чем-то сродни доброй шутке.

— Скажи мне, Доромен, как вы докатились до такого? — спросил Льюис.

— О чём ты? Будет более конкретен.

Льюис сделал хороший глоток вина, не самого вкусного. В погоне за роскошью Тиссанцы начали изобретать какие-то безумные напитки, порок превращая вино в совершенно отвратительную гадость, которую сами называли изысканным букетом.

— Я про войну, в которую вы ввязались.

— А! — Доромен расслабился, пренебрежительно отмахнувшись. — Яссансы собрали свою коалицию и предоставили войска. Обычный наёмничий подряд, мы в войну не вступали.

— Хаарт считает иначе, — возразил вампир. — И рассматривает всю республику в качестве врага. Не противника, а врага, пытающегося лишить его власти.

Доромен, как и вся аристократия республики, был одновременно дворянином и купцом. Все они были дворянами, но поняли, что быть дворянином с деньгами лучше, чем без денег. Лет шестьдесят назад дворянство тогда ещё королевства подмяло под себя всю торговлю, а потом поняло, что король торговать только мешает, и лучше бы все вопросы решать самим и между собой, чем через лишнего посредника, которому ещё и платить требуется. Так королевство стало республикой.

— И что с того? Мы знаем, что такое — личи. Они прогонят захватчиков с территории, которую читают своей, и снова вернуться к своим важным делам, которыми могут заниматься вечность. Хотя скорее они проиграют, против них выступили слишком большие силы.

Вампир промолчал, и Доромен очень внимательно посмотрел на старого знакомого.

— Но ты, я вижу, считаешь иначе.

Пришлось прерваться, служанка обновила блюда на столе. Ходили слухи, что в республике царят блуд и разврат, но это было ложью. Служанка, хоть и миловидная девушка, наряд носила закрытый, оставлявший только лицо и ладони. В республике ты мог позволить себе развлекаться со служанками (как и любой дворянин в любом другом месте), но здесь такие вещи скрывали. Не только не выставляли напоказ, но и очень аккуратно обставляли, чтобы как можно меньше людей знали о наличии служанки-любовницы.

— Я считаю, что у вас большие проблемы, Доромен. Скажи, ты будешь меня слушать? Или мне лучше уйти?

Вампир не блефовал. Этот толстяк был не единственным его знакомым здесь, в республике. Не получится с ним, так Льюис пойдёт к другим. Доромен отличался от прочих только одним: к нему было легче попасть.

— Я внимательно слушаю, — кивнул мужчина.

Льюис отставил бокал, сосредоточившись на разговоре.

— Первое. Хаарт и Арантир совсем не такие пассивные, как обычные личи. Всё с точностью до наоборот, мой друг. Они очень активны, а на угрозы нередко реагируют упреждающим ударом. Арантир привёл своё войско в Круатье и разбил авангард, потому что не желал воевать на своей земле.

Доромен сжал губы.

— Значит, не слухи и не досужие сплетни…

— Вы реально не знаете, что авангард разбит? — удивился вампир.

— Нам рассказали, что бой произошёл на границе. После первого столкновения обе стороны понесли потери и авангард отступил.

Льюис засмеялся в голос.

— На границе! О да, бой произошёл на границе! Потому что теперь граница лежит прямо по замку герцога. Бой произошёл прямо под стенами, Лорд Предела, не понеся потерь, разбил авангард. Кого не убили, тех взяли пленными. Кое-кто сумел удрать, можешь считать их отступившими.

Выслушав вампира Доромен уставился ему прямо в глаза.

— Откуда тебе известны подробности? Ты, вижу, хорошо осведомлён о том, как у них там идут дела, да?

С самого начала разговора Льюис и не собирался этого отрицать.

— Конечно, осведомлён. Я, как лишился титула, выдавал себя за разорившегося купца. Сослался на войну и разбойников. А в землях Предела как раз требовались грамотные люди, умеющие считать больше, чем на пальцах. Успел поработать и на всё посмотреть. Чести быть лично знакомым с Арантиром похвастаться не могу, но…

Вампир многозначительно промолчал.

— Знающему человеку цифры могут многое сказать, — понял его Доромен.

Толстяк был главой одного из родов Тиссана, не самого богатого и влиятельного, но стабильно держащегося на плаву, и из опыта мог понять многое.

— Ты сказал: первое. Что второе?

— А второе, мой друг, в том, что победа вам не светит. Вы не сможете захватить земли Предела. Никак. Я был там, я видел, как всё устроено. Уверен, к вам приезжали торговцы, и много.

Отрицать толстяк не стал.

— Бывали. И болтали разное, но мы не особо верили…

— Что они привозят? — уточняет Льюис.

— Ну… Всякое…

К чему ведёт вампир, Доромен начал понимать, всё же был достаточно умён. Только признавать, что они все здесь были слепыми идиотами, пренебрежительно не обращавшими внимания на очевидные вещи, не хотел.

— Что они привозили? — настоял Льюис.

— Этого не может быть! — нахмурился хозяин. — Там же пустые земли! Их постоянно разоряли набегами! Не может быть такого!

— Изделия из железа, недорогие, кстати, — начал перечислять вампир. — Ткани, качественные и тоже не слишком дорогие, да? Даже продукты, я слышал, возят. Нет?

— Где они всё это берут? Где покупают? — прямо спросил Доромен.

— Не покупают, мой друг. Всё это там. Всё это производится там. А ещё там много мест, где проходили сражения. И лич, который может поднимать армию снова и снова. И кузни, где для его воинов произведут лучшее снаряжение. Он будет воевать столько, сколько потребуется. А потом, когда у вас кончатся солдаты, Арантир придёт и сделает всё, что захочет.

Разговор закончился тем, что мрачный Доромен попросил Льюиса погостить пару дней, пока сам толстяк сделает несколько визитов и кое с кем поговорит. Вампир согласился, но всякий случай не терял бдительности. Нельзя исключать, что Доромен сдаст его принцу-мэру за упаднические разговоры.

Однако дворянин Тиссана не обманул. Через два дня он пригласил Льюиса на новую встречу, уже с несколькими своими партнёрами. Вампиру пришлось осторожно наводить гостей на мысль, что воевать с Лордом Предела — занятие весьма сомнительное и очень опасное. Язык так и чесался добавить, что сотрудничать с Арантиром куда полезнее, но такие сведения уже выходили за рамки легенды Льюиса.

Вампир хитрил. Все эти разговоры ни к чему не приведут. Доромен, даже вместе со своими партнёрами, рыбка мелковатая. Да, собравшись вместе, они могут повлиять на решения Принца-мэра, но это влияние не слишком велико. К тому же Льюис кое-что понимал в, как говорит Арантир, политике принятия решений.

Продвигать идею: «остановить войну» бесполезно. Сначала убедишь одних, затем других, а в это время первые уже снова поменяют мнение. Нет, необходим другой подход. Надо найти тех, кто недоволен принцем-мэром, найти того, кто хочет занять его место. И помочь ему, продвинуть под флагом идеи: «защитим республику и наш уклад жизни, остановим войну, которую проиграем». Так устроен мир. Лишь малая часть людей, облечённых властью, вообще соотносят свои действия с таким понятием, как благо государства. Большинство решает свои личные проблемы, и, если можно ещё и на благо поработать — то хорошо, если нельзя — в следующий раз обязательно.

Несколько следующих дней вампир встречался и разговаривал, разговаривал и снова встречался. Всё, что требовалось от этих бесконечных повторений одного и того же действия — внимание одной конкретной фигуры. И Льюис был достаточно упорен, чтобы это внимание на себя обратить.

В очередной вечер, посещая раут, Льюис лишь кратко поздоровался с гостями, после чего был сразу же приглашён в отдельный кабинет. В спокойной обстановке игрального зала (предназначение кабинета выдавали столы) его ждал один человек, если не считать за присутствующих четвёрку молодцеватых парней в доспехах и с арбалетами в руках. Мужчина, высокий, крепкий, с аристократичным лицом и умными зелёными глазами, постучал пальцами по столу.

— Новое увлечение аристократии Тиссена. Игры. Я предпочитаю охоту, а ещё лучше поединки.

— Разделяю вашу любовь к охоте, мессир Конрад, — кивнул Льюис, подходя ближе к столу. — И пожалуй, разделяю пренебрежение к играм.

— И тем не менее вы, Льюис, прибыли сюда и играете в игры, — Конрад взял со стола бокал и сделал неторопливый глоток.

Вампир мысленно улыбнулся. Трюки. Льюис сказал бы: «дешёвые трюки», но Конрад слишком богат для дешёвых. Давление, скрытая угроза, намёк на неудовольствие. Может быть, в бытность человека Льюиса бы и напугало подобное, но сейчас вампир переносил такое без всякого напряжения. И Конрад это оценил.

— В отличие от прочих простофиль я понял одну вещь, Льюис. Вы не работали на Лорда Предела. Вы служили и служите ему прямо сейчас. Поэтому я спрошу. Спрошу всего один раз. Что Арантир может мне предложить?

Вампир широко улыбнулся.

— Многое, Конрад. Куда больше, чем вы можете представить. Богатство, многократно большее, чем есть у вас сейчас. Силу, какую не одолеть ничем. Бессмертие. Что вас интересует больше?

Глава 43

В армии нежити есть определённый шарм, если уметь наслаждаться моментом. Когда шесть тысяч солдат шагают чётко в ногу — в этом есть нечто завораживающее. Кто-то умный сказал: солдат всегда побеждает воина. Воин может иметь лучшие навыки, может всю жизнь потратить, совершенствуя себя и свои способности, воин может быть отобран из своих собратьев, как лучший. Солдат — это механизм, слаженный и специально настроенный. Воин — ремесленник, способный сделать нечто великолепное, но в единственном числе. Солдаты — промышленный комплекс, не просто сделавший войну своим ремеслом, а поставивший дело уничтожения противника на конвейер.

Две армии вновь сошлись в бою. Мои противники не стали повторять старые трюки, первыми в бой не ринулись вурдалаки. Первыми рядами шли скелеты, нёсшие ростовые щиты. Один щит пулю не остановит, но скелеты шли в три ряда, и этого уже было достаточно для защиты. Ещё одно подтверждение, что с той стороны в командующих отнюдь не дурак. Не знаю, что они смогли достать из обломков мушкетов, но понять предназначение оружия смогли. И правильно подготовились, скелеты — отличный вариант для удержания щитов.

Армии сошлись практически в чистом поле, никаких препятствий для манёвров и всяких обходов кавалерией, однако пока армия идёт одним плотным строем. Обмануты отсутствием у меня пушек? Напрасно. Кавалерия у них есть, всадников прекрасно видно, но пока они идут сзади. У меня с конями всё ещё никак, каждый всадник для меня — это сразу два скелета, а значит — на два мушкетёра меньше. Впрочем, если получится сильно расширить предел контроля — попробую лошадей со свинцом поднимать.

Приказываю остановиться. Дистанционное управление накладывает некоторые ограничения, строй делает ещё три шага, прежде чем синхронно встаёт. Дистанция максимального обстрела из миномётов, то, что нужно. Скелеты из обслуживающих команд принимаются быстро копать, нужно закрытые позиции. Не буду облегать магам противника прицеливание. Противник тоже останавливается, пусть и не так синхронно. Мне не нужно много времени для подготовки миномётов к бою, но всё равно напряжённо ожидаю, следя за противником чужими глазами.

Армия королевства приходит в движение, но не вся. Вперёд идёт пехота, продолжая укрываться скелетами и щитами. Где-то там наверняка идут и маги. Я учёл ошибку, позиции миномётов разбросаны, в каждой ямке только одно орудие. Если у магов и найдётся нечто, что сможет накрыть всю артиллерию сразу, то я не знаю, как и реагировать. Придётся всерьёз заняться гусеничными платформами, чтобы таскать на них бронированные колпаки.

Миномёты установлены. Наделать некоторое количество мин успели, даже успели подкинуть до продвигающейся армии. На каждое орудие у нас аж по четыре десятка снарядов. Мало, безумно мало. Но лучше, чем ничего. Прицеливание закончено, даю отмашку на открытие огня. Выстрелов неслышно, одиночные хлопки в глубоких ямах можно услышать, только находясь рядом.

Зато впечатление производят взрывы. Пара десятков разрывов в строю неприятеля заставляют вражеский строй вздрогнуть. Младшие личи подтверждают множественные смерти. Множественные, но всё же не слишком впечатляющие. Мину мы отработать не успели, только убедились, что она взрывается. Два с половиной кило веса, из которых только триста грамм пороха. На осколки её, конечно, разрывало, но не сказать чтобы прям сильно. Взрыв откровенно слабый, даже в плотном строю, как ни странно, слабый. Осколкам и ударной волне банально не хватало мощности, чтобы ронять людей пачками. Фугасный эффект был, людей наверняка порядочно оглушало, вплоть до контузии, но это ещё не смерть, и даже не ранение, полностью выводящее из строя. Однако первые мертвецы появились.

И личи потянулись к ней своей силой.

В прошлом бою некроманты противника мешали поднимать нежить, сейчас — нет. Мои личи без труда обращались к мёртвым и бросали их в бой. Началась сумятица, а миномёты всё перезаряжали. Стволы из прочной стали, чтобы выдерживать увеличенный заряд пороха, имели недостаток — быстро засорялись и требовали чистки после каждого выстрела, иначе после третьего шомпол мог банально застревать.

Когда грохнул второй залп, поднятых мертвецов уже забили. Разрывы, смерти, новые поднятые мертвецы. А строй продолжал стоять, растерянный, сбитый с толку. Вижу какое-то шевеление, похоже, сообразили, что происходит. Хотя и не видят, откуда я веду огонь. Скелеты двинулись вперёд, продолжая держать щиты. Пехота тоже двинулась, подгоняя нежить. Ну и уничтожая поднятую мной, нежить, конечно же. Но счёт открыл я, и пока игра идёт по моим правилам. Новый залп, разрывы. Одна мина упала неудачно, недолёт, врезалась в щит одного из скелетов. Того, конечно, отбросило на чит следующего, но даже не разрушило, да и соседи устояли. Слишком пологая траектория, мне реально не хватает настоящих миномётов.

Из-за рядов скелетов вылетает несколько заклинаний. Пара огненных шаров бахают с недолётом, один уходит выше и взрывается над строем. Нервничают? Отлично! Разряд молнии бьёт в задние ряды мушкетёров, лишая нескольких боеприпасов. После короткой дезориентации мушкетёры сразу бегут к обозу за запасными. Хотел бы я направить миномёты туда, откуда били маги, но это бесполезно. Точность у моих уродцев: «куда-то в сторону противника, если нет сильного ветра». Пусть хотя бы по войскам попадают.

Приказываю мушкетёрам переходить в атаку. Стоим мы, конечно, хорошо, но в любой момент маги могут шарахнуть чем-нибудь очень мощным. Пусть лучше мушкетёры вступят в бой и успеют повоевать, чем просто падут под мощью чар. Армии сближаются под продолжающийся обстрел миномётов и вялые ответные атаки магов.

В движение пришла конница противника, двинулась двумя группами по флангам. Зарядить бы туда из миномётов, но это дохлый номер, расчёты не настолько опытным, чтобы бить на упреждение, и снова посредственная точность. Поэтому на перехват кавалерии идут мушкетёры. Пехотинцы не смогут догнать всадников, это понятно, но смогут отогнать от расчётов миномётов. А если кавалерия противника будет слишком долго бегать от мушкетёров — бой закончится.

Армии вышли на дистанцию стрельбы, но я не отдаю приказ на открытие огня. Там щиты, надо подойти ближе, чтобы пули долетали не на излёте. Кавалерия противника совсем не спешит сближаться, свежи в памяти сцены прошлого боя, страх сковывает умы. Крутится на дистанции, отлично видя, что мушкетёры готовы встречать. А у мушкетёров заряжены флешетты. В прошлых боях я их не применял, полагая (не без основания), что пуля надёжнее. Как себя поведут в бою иглы, было непонятно. Сейчас же банально получилось, что мне немного не хватает стандартных пуль, и потому часть боекомплекта дополнили уже готовые иглы. И протестирую, и без боеприпасов не останусь. В том, что флешетты вполне могут причинить вред вплоть до летального, я не сомневался. Кавалерия же были идеальной целью, и мишень сама по себе больше, и защиты на лошадях не особо-то много. Главное — подпустить.

Когда счёл дистанцию между войсками оптимальной, отдал приказ об открытии огня. После первого залпа результата не увидел. Пули точно попали по щитам, но что там произошло за ними — неизвестно. Второй залп. Даже маги притихли, не атакуют. Только мины разрываются в рядах противника. Третий залп.

Несколько щитов упали. Скелеты ещё стояли на ногах, но разрушенные руки уже не могут ничего держать. Пули пробивали щиты, оставляя дырки, и разрушали кости. Отлично! Даже если не вышибу всех, им всё равно придётся убрать щиты перед атакой. А там я найду чем угостить. Отдаю должное их дисциплине, под обстрелом продолжают идти вперёд, прямо на смерть. Снова чем-то накачены?

Расстояние сокращается. Я отслеживаю всадников, но те явно ждут, пока мушкетёры увязнут в бою. Наивные, мышление людей. Это когда живые влезают в рубку — отдавать приказы практически бесполезно, не до того им. Я могу прямо из боя скелетов вытащить, и они дисциплинированно выйдут. Щиты падают, скелеты сыплются, личи ловят умирающих воинов, словивших пулю, и поднимают. Между рядами остаётся всего десяток шагов. Скелеты останавливаются, роняя щиты. Молодцы, синхронной, между некромантами противника синхронность действий налажена. Люди напуганные, с безумными глазами, бросаются на мушкетёров.

Есть нюанс. Я этого момента ждал.

Пятый и шестой ряды скелетов выходят вперёд, строятся плотной шеренгой в шахматном порядке и дают слитный залп флешеттой. Пучки игл, выпущенных с десятка шагов, устраивают опустошение. Мушкетёры несколько выше человека, при прицеливании мушкет как раз оказывается на уровне головы. У королевских воинов есть шлемы, но лица открыты. Мне кажется, что у первых трёх рядов просто снесло головы. Остальным… Как кому повезло.

Я, кажется, понимаю, почему маги атакуют так мало. Во-первых, сосредоточены на защите. А во-вторых, готовились и хотели подобраться ближе.

По всему строю ударили изгоняющие нежить заклинания. Изгонять, конечно, не изгоняли, но гвардейцы сильно замедлились. А сразу следом пошёл короткий, но плотный шквал боевой магии. Пять, а где и шесть рядов мушкетёров разметало магией всех стихий, на любой вкус. Атака слизнула у меня четверть армии, плюс-минус. Может, меньше, некоторые ещё ощущались и, возможно, смогут встать и продолжить бой.

Ряды мушкетёров, резко оказавшиеся на передней линии, вскинули оружие и открыли огонь. Всадники начали атаку. Так, маги «разрядились», сразу и резко продолжить колдовать они сейчас вряд ли смогут. Можно рискнуть.

Приказываю расчётом выходить на прямую наводку. Скелеты подхватывают крайне миномёты, по три с одного и другого фланга, и бодренько выбегают к мушкетёрам. Гвардейцы уже расступились, давая артиллеристам место. Кавалеристы держались на почтительной дистанции, боялись пуль, и это сыграло против них, у меня появилось время. Миномёты заняли позиции, навелись почти напрямую и открыли огонь. Не идеально, но всадникам и лошадям отчего-то совершенно не понравились взрывы. Кавалерия замешкалась, а я пожалел, что зарядил иглы. Пули бы сейчас до них достали, а иглы разве что напугают слегка.

Личи очухались и начали поднимать мертвецов, заклинания магии жизни (или света?) слегка их дезориентировали. Противник так и не сумел навязать свалку, магия не только побила моё войско, но и создала буфер между мушкетёрами и их целями. А снижение темпа стрельбы можно компенсировать, просто в карусель подключились дополнительные ряды стрелков. И, не давая противнику выкинуть ещё какой-нибудь фортель, я выкладываю свой козырь.

Ряд мушкетёров, сделав выстрел, вместо перезарядки бросается в рукопашную атаку, выставив штыки. Не они одни, естественно, в движение приходят сразу несколько шеренг, все вместе, молчаливой волной. Люди суетятся, стоящие первыми пытаются закрыться щитами или убраться назад, но их не пускают.

Первый ряд мушкетёров добегает, делая синхронный удар. Второй ряд стреляет, через плечи, иглами, почти в упор. Бросают врукопашную, колют. Третий ряд стреляет, тоже колет. Четвёртому уже нет места, бой превращается в свалку.

Приказ, отстрелявшие, нанеся последний удар, бросаются назад. Синхронно, всей толпой, просачиваясь сквозь ряды готовых к бою. А те стреляют и атакуют штыками. Моя вариация тактики римских легионов. Недостижимая для живых синхронность действий, недостижимая дисциплина и точность действия. Удары штыками и стрельба в упор.

Всадники всё же налетают на мушкетёров, стрельба, также быстро переходящая в свалку. На практике подтверждаю, что длинный мушкет с примкнутым штыком становится великолепным копьём. Неважно, чем там всё кончится, всё кончено. Армии сошлись практически в полный контакт, магию бросать не будут, чтобы не попасть по своим. И сейчас мушкетёры, неся смехотворные потери, выкашивают противника.

Трубят горны. Командующий противника отдал приказ об отступлении.

Победа.

Глава 44

Констатирую факт: я идиот. Довольно самокритично, но у меня есть основания для подобной оценки.

Добравшись до финала томика, подаренного мне Мелис, я нашёл причину своего застоя в развитии. Ну, как минимум — намёк на эту причину. Перечитывал несколько раз, сопоставлял, оценивал, анализировал. Всё сходится.

Я совершил одну охренительную ошибку, когда не убрал за собой. Не убрал то огромное мёртвое пятно у себя на заднем дворе. В оправдание могу сказать, что я понятия не имел, как это пятно убирать, несколько раз пробовал, искал подход. Злого умысла в моих действиях не было, за это могу ручаться.

Однако аномалию надо убирать. Поэтому вечером город засыпает, и просыпается кот-баюн. Кот-баюн идёт к аномалии и убаюкивает её, уговаривает прислушаться и начать уменьшаться. Не могу сказать, что между мной и аномалией происходит диалог, но некоторый обмен эмоциями — да. Странный обмен, противоестественный, даже при всех необычностях моей жизни диковинный. Осталось запастись терпением и делать, потому что только так я сделаю следующий шаг в развитии.

Мелис встречалась с такими штуками трижды (мой случай четвёртый). И в одном случае лич помер, поэтому аномалия постепенно рассосалась сама. В остальных пришлось горбатиться. И горбатиться долго. Если Мелис, тысячелетнее существо, говорит долго — это будет долго, за месяц точно не управляюсь. Пока даже сдвигов не заметил, стою каждый раз на одном и том же месте.

Можно попенять ей за сокрытие информации, но… не буду. Во-первых, а с чего она должно была со мной информацией делиться? То есть понятно, что для завоевания доверия, но вообще по опыту других личей её шаг с оставлением тела был прямо верхом доверия. На который Мелис пошла только убедившись, что правильно оценила мой характер. Во-вторых, простим тысячелетней мёртвой эльфийке своеобразное восприятие времени. В её понимании месяцев раньше, месяцем позже — мелочь. С точки зрения обычного человека её поведение… вызывает вопросы. Однако я понял, что она такое. Не «кто», а именно «что», когда она показалась в форме духа. Осознал, что увидел и почувствовал, я только здесь, при работе с аномалией. Мелис — призрак, отпечаток человека, в смысле эльфийки, которой была когда-то очень давно. Отпечаток, уже не способный в полном смысле меняться и развиваться. Даже пройдя путь до состояния «высшего» духа, она осталась духом. Она получает новый опыт, новые знания, видит новые вещи, а рефлексии на этот опыт нет. Заложница своего состояния. Предложить ей, что ли, в лича превратиться? Там, правда, какая-то несовместимость магии смерти и женского начала, но, предполагаю, всё это преодолимо.

Переходя к новостям мировым, личи (под моим удалённым доступом) разбили армию королевства. Мушкеты рулят, линейная тактика, творчески доработанная, соединённая со штыковым боем, показала себя бесподобно. Миномёты… Разочаровывают. Далеки от совершенства, скажем так. Доработать-то мы их доработаем (рано или поздно), но и сейчас они вполне применимы. Допустим, было бы их раза в два больше, а лучше в три, и до ближнего боя дело бы не дошло. Такое оружие делает плотные построения уделом самоубийц. Но надо всё допиливать, сами миномёты, мины, лафеты. И ещё нужны пушки и пулемёты. Эх, мечты.

Армию разбили, остатки отступили за границы герцогства, где мы их не преследовали. Что твориться в республике, пока непонятно. Все бои на моём фронте остановились. После второй оплеухи быстро набрать третью армию королевство так просто уже не сможет. Сколько там народа полегло в этих боях, я не считал, но много. И… по большому счёту меня всё устраивает.

Свою армию я постепенно восстановлю в численности, это много времени не займёт. Перевооружение на винтовки Ярополка — там да, до следующего лета можно даже не мечтать. Примерно в таких же рамках и доработка миномётов. Инженеры мои целенаправленно разрабатывают ствольный миномёт, классическую, так сказать, конструкцию. Если справятся — прицельная дальность возрастёт до чудовищной — в один километр, а то и полтора. И калибр мины станет куда серьёзнее.

Больше всего у меня претензий к пороху. Как взрывчатое вещество он никуда не годится. С моего пинка алхимики (их там уже целая команда) начали пробовать всё подряд, получая вещество, более подходящее в качестве взрывчатки. Если мне не изменяет память, есть такой важный параметр, как брезентность. Или бризантность?

И совершенно неожиданно результат они получили сразу. Залили паучий шёлк азотной кислотой. Получились красные кристаллы, бахавшие так… В общем, впервые за продолжительный срок мне подорвали лабораторию и сразу двое живых алхимиков стали алхимиками мёртвыми. Третий мертвец в мир смертных возвращаться не захотел, похоронили.

Что это за вещество я не имел понятия, но, во-первых, пришлось искать и снова заводить пауков (естественно, это были не какие-нибудь домашние ребята, а суровые некромантские пауки гигачады), а во-вторых, разрабатывать безопасный способ получения этой взрывчатки. И, что важнее, стабилизаторы, или ингибиторы. Если порох нам приходилось дорабатывать присыпками, чтобы ускорять горение, то здесь всё было наоборот, кристаллы оказались слишком нестабильны и вспыхивали от любого нагрева. То есть даже нормально эти кристаллы в снаряды не заправить без угрозы подорваться. Но когда стабилизируют — будет взрывчатка.

Время играет на меня, потому что выгоду от застывшего положения получаю именно я. В первую очередь людьми, постепенно переселяющимися туда, где стабильно и безопасно. Вот когда всех перетяну под свои знамёна, тогда да, можно и войну заканчивать. Но так, конечно, не будет. Хаарт вполне справляется, поставки доспехов и оружия (мне уже не особо нужного) дали ему достаточное преимущество. Подробностей не знаю, но противников он разбил и что-то там тоже захватил. По сухому остатку получается, что наши враги рассчитывали на маленькую победоносную войну, а получили свой вариант Вьетнама. Положили кучу людей без внятного результата, и теперь только вопрос времени, когда я и Хаарт нанесём ответные визиты.

Вернулся в кабинет я после рассвета. Рассчитывал немного посидеть с бумагами и документами, пока народ просыпается и раскачивается. Всё же вливание сотен людей для нас пока несколько напряжно и требует приложения определённых административных усилий, и, хотя механизм управления всё лучше справлялся с автономной работой и всё меньше требовал моего надзора, в критических ситуациях следовало держать руку на пульсе.

И в этот момент в кабинет зашла Алиса, причём даже моей урезанной эмпатии хватило, чтобы понять: девушку тревожат мрачные мысли.

— Арантир, мы можем поговорить? — спросила девушка.

Жестом предлагаю сесть, пытаясь понять, что могло произойти. Может что-нибудь с сестрой? Последний раз, когда я этим делом интересовался… Давненько это было… Всё было в порядке. Её муж проявил здравомыслие и в сомнительные авантюры не влез, по сей день сохраняя свои владения в относительном порядке.

— Арантир, скажи, у тебя с Тайрой что-то есть?

Минуту я тупил, пытаясь понять суть вопроса. Это в моём родном русском фраза «у тебя с ней что-то есть?» контекстуальная, имеет конкретный смысл и относительно мягкую форму вопроса. В здешнем языке намёк и контекст ещё не вытеснил смысл самого вопроса, и фраза звучала скорее как «у тебя с ней имеются личные дела?», или как-то так. Причём под «личными» могут подразумеваться абсолютно любые контакты, вплоть до самых безобидных, типа поделился яблоком. И даже когда я контекст всё-таки считал, то подумал, что ошибся, ибо… Эм… Я же лич!

— Я бы мог ответить на этот вопрос прямо, сказав: нет, между мной и Тайрой ничего нет. Но как тебе подобный вопрос вообще пришёл в голову?

— Ну… — Алиса смутилась, хотя, похоже, всё ещё не осознаёт, что и у кого спросила.

Нет, надо выразительно: ЧТО и у КОГО спросила. Вот так.

— Вы стали очень близки в последнее время, — тихо молвила моя жена.

Фраза вызвала у меня некоторый диссонанс. Я прокрутил в голове все наши разговоры с момента, как Тайра поменяла роль пленницы на роль советника. И ничего такого не увидел.

— У нас абсолютно рабочие отношения. Я не помню ни одного момента, в котором было нечто большее.

Алиса снова смутилась, а затем вывалила на меня некий субстрат интеллектуальной деятельности, обильно сдобренный эмоциями и чувственными ощущениями. Со слов Алисы выходило, что в наших сугубо рабочих разговорах, если читать между строк, мы с Тайрой успели признаться друг другу в любви, несколько раз платонически заняться сексом и спланировать, где будут учиться наши будущие дети. Мой насквозь мужской ум от таких логических протуберанцев плющило и заворачивало в ленту Мёбиуса. С моей точки зрения, вводные данные и сделанные из полученных фактов далекоидущие выводы не то чтобы не стыковались между собой, а вообще находились в разных плоскостях бытия, концептуально не способные сосуществовать в границах одной наблюдаемой вселенной. С точки зрения Алисы, видимо, если я речью выразил какую-то мысль, и Тайра с этой мыслью согласилась, то мы уже по меньшей мере готовы разделить ложе.

— Алиса, — остановил я поток обличительных доводов. — Мне нужно ещё раз напомнить, что я — лич? Фактически мертвец.

— Это не так важно, — пожала плечами молодая женщина. — Чувствовать эмоции это тебе не мешает.

Мысленно бью ладонью по лицу.

— Как раз наоборот, очень мешает. Ты знаешь, что такое — эмоции?

Алиса слегка зависла от такого вопроса.

— Эм, да. Знаю.

Отрицательно качаю головой.

— Нет, ты их испытываешь и думаешь, что знаешь. Ты знаешь о Старших Богах? Безмолвных?

Алиса медленно кивнула.

— И о Вечном Творящем тоже знаешь?

Снова кивок.

— И о том, что именно он создал не только жизнь, но и позволил существовать таким вещам, как огонь, например?

Кивок, уже не такой уверенный.

— Горения, Алиса, это химическая реакция. Если ты возьмёшь муку и смешаешь её с сырым яйцом, получишь тесто, которое уже нельзя разделить обратно…

Настала моя очередь насиловать собеседнику мозги, объясняя концепцию химической реакции, а затем донося удивительный факт — живое тело работает благодаря именно таким реакциям. Алиса понимала с трудом и скрипом, но точно так же я десяток минут назад силился понять, как она сделала невероятные выводы из несуществующих фактов.

— Такие же реакции происходят в голове. Страх, счастье, грусть, за эмоции отвечают определённые химические соединения. За симпатию, любовь и остальной букет, который вместе даёт такое понятие, как любовь, отвечают тоже химические элементы. А у меня в голове даже мозга ещё нет. Настоящие эмоции мне недоступны. Совсем. Только некое подобие, симуляция. Там, где ты будешь плакать от радости, я лишь удовлетворённо кивну, довольный результатом, и пойду дальше. Моя симпатия к вам, моим советникам, опирается не на личную эмоциональную симпатию, а на осознанный выбор разума. По этой причине никаких симпатий и всего того, о чём ты здесь говорила, в моём отношении невозможно.

На этом отпустил загруженную по самые уши жену. Слышала бы это Тайра, от души бы посмеялась, наверное. Но я разбалтывать такие разговоры не собираюсь.

Глава 45

Серая Цитадель оправдывала своё название полностью. Во-первых, это действительно была цитадель, построенная одним из кланов подземного народа. Каскад крепостей, встроенных прямо в гору, делал крепость практически неприступной. Любой, кто видел цитадель, признавал, что для её взятия придётся пролить очень много крови. Учитывая, что защитниками цитадели по большей части были мертвецы, кровь проливать предстояло атакующим. Во-вторых, цвет. Магия защиты и укрепления стен, добытая тенями цитадели, шпионами и разведчиками, давала стойкий серый цвет, не меняющийся от погоды и прочих явлений.

Некроманты стали хозяевами Цитадели семьдесят лет назад. Довольно немного, и имей место классический захват власти с попыткой привести всех окрестных дворян к присяге, некроманты получили бы массу проблем с нелояльным населением и постоянное противодействие этих самых аристократов. Вопрос был решён радикально — аристократов обратили нежитью, на землях ставились управляющие, проходившие постоянные проверки. Просто и эффективно. Все эти игры в происхождение, аристократию, иерархию и прочее некромантам Цитадели казались блажью, наследием Тёмных веков. В Цитадели считали, что власть принадлежит магам. Маги одарены силой, а искусство магии требует ума и воли, значит — маги априори лучше простых людей. А аристократ, простой человек или крестьянин — какая разница?

В Цитадели, конечно же, обитали не только маги смерти, но остальные не так охотно принимали правильные взгляды на мир и жизнь. Что до простых смертных… Совет Цитадели низвёл их практически до рабов. Всё, что требовалось от смертных — обеспечивать самих себя. Удел их — рано или поздно стать материалом для некромантии, либо послужить для иных магических манипуляций. При этом маги Цитадели установили — состояние здоровья и интеллект человека при жизни никак не влияет на качество поднятой нежити. А значит, и тратить ресурсы на смертных нет необходимости. Живут и воспроизводят себя — этого более чем достаточно. Даже с дисциплиной не было проблем, любое преступление имело одно наказание — превращение в нежить. Страх обеспечивал нужный порядок.

Глупцами маги Цитадели не были, в самой цитадели рабов не держали. До определённого момента выращиванием пищи для магов занимались сами маги, ученики и те, кто не отличался большой силой. Это не было повинностью или наказанием, эта работа не считалась грязной или позорной, ни в коем случае! Молодые ученики обеспечивали безопасность Цитадели, гарантировали, что пища, поступающая на столы, будет качественной и выращенной со всей тщательностью. Ученики ели за одним столом со всеми, разницы в статусе между учениками и старшими магами не было. Ученики — это будущие старшие маги, только и всего. Поэтому общность Цитадели была прочна, небольшое замкнутое общество обеспечивало своих членов всем необходимым. Как насущными вещами, так и возможностью творить магию! Армия, защищавшая Цитадель, состояла из мертвецов, поддерживаемых самими магами. Желающие попробовать стены на зуб находились, но никто пока не достиг в этом деле заметного результата.

Когда пришли первые слухи о личе, защищающем форт Предельный, это вызвало у Цитадели некоторый интерес. Этим вопросом занимался лично Нерус, опытный маг смерти, в силу возраста уже потерявший запал к исследованию нового. Нерус принимал и фиксировал всю информацию, поступающую о личе, Арантире. И первые сведения были… противоречивы, хотя и не лишены интересного содержания. Арантир применял нежить для простых работ. Идея понравилась магам Цитадели, но они не сразу смогли обойти проблему влияния эманаций смерти. Да и когда обошли поняли, выращиванием пищи всё равно лучше заниматься магам, эффективность выше.

Когда церковь начала гонения на магов, и многие пришли в Цитадель за защитой, на некоторое время это нарушило мирный и спокойный уклад жизни крепости, но сейчас всё снова пришло в порядок. Хорошо ещё, за пределами Цитадели мало кто знает, как здесь устроены дела, об этом маги позаботились. Окружающие в своей ничтожности воспримут вполне естественные порядки Цитадели варварскими, но лишь потому, что не осознают разницы между высшими разумными существами, наделёнными магией, и низшей кастой, к которой сами и относятся.

Нерус спустился в лаборатории. Маги занимались здесь исследованиями, для чего пришлось сильно переделать Цитадель. Часть переделок была произведена уже при Нерусе, маг помнил, сколько трудов вложено в эти помещения, чтобы сделать их удобными, и чтобы крики подопытных не мешали работать другим. Поэтому сейчас Нерус шёл по тихому, хорошо освещённому и чистому коридору. Навстречу ему двигался Халлас, маг воды, в сопровождении трёх молодых помощников и нескольких подопытных. Обменявшись с товарищем приветствиями, Нерус зашёл в другую лабораторию, к магу огня Рексу.

Мужчина проводил эксперимент по привитию некоторых свойств элементаля живому человеку. Распятая на каменной плите женщина корчилась от боли и беззвучно открывала рот. Вырезанные голосовые связки не позволяли ей кричать. Руки женщины до самого локтя горели магическим пламенем. В идеале это пламя не должно причинять вреда носителю, чтобы применяться в качестве оружия. Элементали сильны, но держать их в тварном мире безумно тяжело, да и приказам они не подчиняются. Цитадель в работе Рекса рассчитывала получить новое оружие, мощное и эффективное, но пока Рекс топтался на месте. Женщина вспыхнула, сгорая на глазах у магов, магия поглотила её.

— Намного лучше! — Рекс был воодушевлён. — Девять минут и сорок три секунды! Думаю, закреплю результат, достигнув десяти минут, и перейду к контролю. Стабильность соединения уже есть… Какая-никакая. Думаю, если воля подопытного будет направлена на контроль, а не только на крик боли, получится лучше.

Нерус согласился.

— Да. Хотя я бы не ждал от этих ничтожеств настоящей силы воли. Потребуются эликсиры.

— Конечно! Я даже уже подобрал несколько, — Рекс потерял всякий интерес к уже обратившейся в скелета, но ещё живой подопытной.

Магия смерти не давала ей умереть, пока есть кость. Учитывая, сколько потребуется магическому огню, чтобы уничтожить кости, она проживёт ещё минут двадцать.

— А с материалом, что тебе доставили, поработал? — спросил Нерус.

Рекс жестом пригласил следовать за собой, и маги переместились в другую часть лаборатории.

— Очень интересный состав, крайне горючий. Полагаю, все эти сумки и бумажные обёртки, пропитанные маслом, служат для защиты. От воды, в первую очередь. При создании точно применялась магия, но какая и как — не знаю. Но я понял — зачем! И это, демоны, гениально! Смотри!

Рекс продемонстрировал обычную трубку, вставил в неё плотный комок шерсти, засыпал немного чёрного порошка, положил фитиль и плотно зажал шерстяной тканью. Зажёг фитиль. Когда он прогорел, комок шерсти вылетел из другого конца.

— Порошок при сгорании образует очень много дыма, способного вытолкнуть те металлические штуки с, я полагаю, огромной скоростью, раз они способны пробивать человека вместе с доспехом. Никакие арбалеты не могут и близко таким похвастаться! Отличное оружие! Оружие, которое нам обязательно надо повторить!

— Сообщи об этом Совету, — Нерус воодушевления не разделил. — Им потребуются хорошие новости после моего доклада.

Рекс очистил часть стола и выставил бутылку с парой кружек.

— Всё плохо? — в лоб спросил маг огня.

— Принц Давид отправился в Предельный на переговоры. Королевство осознало, что лич им не по зубам и нужно выходить из войны как можно быстрее.

— А контрибуция?

— Лучше потерять много денег, чем лишиться власти и жизни, — пожал плечами Нерус. — Арантир обещал закончить войну у них в столице, я не вижу ничего, что сможет его остановить.

Рекс согласился кивком, разливая вино.

— И что ты думаешь об Арантире? Стоит нам с ним говорить?

Нерус протянул руку к кружке, выпил. Рекс терпеливо ждал его ответа.

— Нет. Он слишком щепетилен, слишком держится за мнимую человечность, не осознаёт, какой дар получил, и как этот дар возвышает его над смертными. Он просто наивный глупец, который никогда не примет истину. А заблуждающийся дурак хуже врага.

Рекс заглянул в содержимое кружки.

— Это он сейчас наивный. А если что-то произойдёт? Что-то, что заставит его пересмотреть свои взгляды? Помнится, ты сам говорил, что Арантир не склонен к косности. А это для нас намного важнее временных заблуждений, верно?

Нерус вопросительно посмотрел на друга, и тот широко улыбнулся.

— Не спеши с выводами. Ты опытен и умён, но всё же не так хорошо разбираешься в людях. И в том, что может людей изменить. А ещё…

Рекс снова разлил содержимое бутылки.

— Не будь как человек. Это люди ищут себе оправдания. Смертные — заложники обстоятельств, а мы должны прогибать мир под себя. Я считаю, надо помочь Арантиру воспринять нашу картину мира. Ведь она правильная, единственно правильная, а значит, доводы, логика и опыт приведут его к нам, рано или поздно. Рано. Если мы поможем.

Нерус поморщился.

— Он нянчится с бездарными…

— Так мы тоже, Нерус! Только мы делаем это рациональнее. Как ты там рассказывал? Когда Арантир начинал, у него была только его сила и кучка смертных. Что ему ещё оставалось? Время само покажет ему, что смертные — всего лишь материал. Сотня лет, и он сам поймёт, что бездарные рождаются, живут и умирают, не оставляя следа в истории и его собственной жизни. Но можно и не ждать. Войны легко стирают человеческие жизни.

Маг смерти немного помолчал, размышляя над словами друга.

— Не знаю, Рекс. Всё это слишком зыбко. Совету нужны решения, результаты, а не игра на вероятностях.

— Ничего сложного, мой друг. Иди. Докладывая совету. Скажи, что Арантир сам не примет нашу сторону. Что нам не стоит с ним связываться и налаживать контакт.

Нерус нахмурился.

— Ты что-то задумал?

— Скорее, я кое о ком вспомнил, — улыбнулся маг огня. — О подходящем человеке.

Нерус послушал своего друга. Через несколько часов маг смерти предстал перед советом, отчитываясь об итогах компании. О массовом использовании гвардейцев, например. По опыту Цитадели, такое применение не было эффективным, в свалке, во время боя, гвардейцев уничтожали лишь немногим меньше, чем других, затраты силы на их подъём не оправдывались. Арантир доказал, что при выполнении определённых условий формировать армию полностью из гвардейцев имеет смысл. Было и множество других наблюдений, но вывод Неруса не изменился с прошлого доклада.

— Арантир в плане личной силы обычный лич, пусть и чрезвычайно выносливый. Помимо оригинальной переработки рыцаря смерти, Арантир использует только стандартное классическое поднятие мёртвых. Его армия полностью состояла из гвардейцев, не одного нестандартного творения. Вне войны он применял нестандартную нежить в единичных случаях, для решения узких задач. Его опыт в некромантии я рассматриваю как бесполезный для Цитадели. Куда больше внимания требуют его не магические наработки, но этим вопросом нужно заниматься не мне.

Совет принял решение не идти на контакт.

Глава 46

Выражая своё желание провести переговоры, Давид рассчитывал на определённые почести, положенные члену правящего дома крупного и сильного королевства. Мужчина прожил всю жизнь с мыслью, что все и всегда обязаны выражать ему почтение, а когда Давид сам по себе стал влиятельным и сильным человеком, к происхождению добавились и личные заслуги. Его уважали подданные, его уважали друзья, его уважали враги. Тем, кто его не знал, рассказывали о нём. У Арантира имелся в окружении тот, кто должен был достаточно рассказать о Давиде, и о том, как и какое следует выражать почтение.

Арантир встретил Давида в походной палатке, в лагере рядом с городом. В столице герцогства имелись места, достойные для проведения подобных встреч, но лич почему-то выбрал самую обычную палатку. Пустую, если не считать небольшого стола. Давиду не предложили сесть, да здесь садится было некуда, только на землю.

Вокруг шла работа. Не военный лагерь с воинами, а лагерь рабочих. Пока шёл, Давид не смог определить, что именно все эти люди делали. Что, впрочем, не удивительно. Принц не слишком разбирался в работе черни. Стоя в палатке, Давид прислушивался к шуму снаружи, одновременно размышляя. Требовалось быстро перестроить разговор под новые условия…

В этот момент зашёл (влетел) Арантир, демонстративно игнорируя принца и глядя в какие-то бумаги. Документы были разложены на столе, и лич принялся быстро делать какие-то заметки. Давид разозлился, и несколько секунд ушло на попытки справиться с собой.

— Лорд Предела! — Давид вложил в свой голос скрытую угрозу и предостережение.

У любой наглости есть пределы. Однако Арантир лишь жестом остановил принца.

— Я закончу срочные дела и выслушаю вас, принц. Это займёт всего пару минут.

— Срочные дела? А я, по-вашему, пришёл с какой-то ерундой?

Лич кивнул.

— В целом — да. Мирный договор можно обсудить завтра или через неделю, это ничего не изменит. А теперь помолчите.

Давид вскипел от злости. Намеренно Арантир выводил принца из себя, или это была обычная для выходца из черни наглость и вульгарность, неважно. Принц заставил себя успокоиться. Он не опустится до уровня Лорда Предела.

Через некоторое время Арантир закончил делать заметки, собрал бумаги и вышел, отдавая какие-то распоряжения. Вернулся не сразу, но не заставил вновь долго себя ждать. Вернулся он вместе с рабочими, что принесли два простых кресла. Кресла были поставлены у стола, напротив друг друга. В одно лич и опустился, пригласив принца сесть.

— Это лучшее, что вы можете предложить? — процедил Давид.

— Мы можем сидеть в болоте по самую шею, посреди свинарника или на крыше замка, содержание разговора это не изменит, принц. А комфорт… Здесь можно сесть и здесь тихо, остальное — бахвальство ради бахвальства.

— Видимо, я прав и это действительно лучшее, что вы можете предложить, — Давид всё же сел.

— Нет. Но зачем я должен что-либо делать для вашего, принц, комфорта? Традиция выставлять напоказ роскошь древняя и имеет обоснованные причины, но мне не нужно хвастаться своим богатством. Беден я или богат — вы уже проиграли. И ублажать посла, чтобы он был более сговорчивым, мне не нужно. Вы уже проиграли, и я в довольно выгодном положении. Большего можно достичь только, если мои войска войдут в вашу столицу и приставят клинки к горлу всем вашим родственникам, Давид. Так зачем мне сейчас перед вами распинаться, принц?

Давид с превосходством посмотрел на Арантира.

— Затем, что отношения между нашими государствами не закончатся сегодня, завтра или через неделю. И, возможно, нам с вами предстоит вести переговоры не только в том качестве, в котором мы находимся сейчас. Его Величество мог быть вашим союзником в каких-то делах, а вы, Арантир, гробите возможные связи на корню, даже не успев ими обзавестись.

— Если мне когда-нибудь потребуется такой союзник, как вы, значит, я отвратительный правитель, — парировал лич. — И вообще, этот разговор пока — пустая трата времени. Я сказал вашему послу, что закончу войну в вашей столице. Пока не вижу никаких причин менять конечную цель похода.

— Вы хотите продолжать войну? Выкидывать в неё ресурсы и силы? Не обольщайтесь, считая, что мы обескровлены и не имеем силы продолжать.

Лич чуть качнул головой.

— Вовсе нет, я уверен, что у вас есть силы продолжать. Именно поэтому имеет смысл доводить дело до конца.

Принц не понял логики, и Арантир охотно пояснил.

— Не знаю, за кого вы меня держите, принц, но я отлично понимаю ситуацию. Сейчас вы хотите заключить мир. Однако мир — всего лишь промежуток времени между двумя войнами. Мы заключим мир, но что будет дальше? Вы подкопите силы и когда будете уверены, что сможете меня одолеть, нападёте снова.

Давид не понял, почему Арантир с таким пафосом произносит очевидные вещи. Да всё так, и никак иначе быть не может. Говорить о таких вещах открыто — дурной тон.

— Я предпочитаю более комплексный подход, принц. Войти в вашу столицу, не обращая внимания ни на что вокруг. А затем вырезать всю вашу семью, чтобы не осталось претендентов на престол. После такого либо ваше королевство развалится, либо после затяжного внутреннего конфликта новому королю будет не до меня. Вместо полумеры, настоящее решение проблемы.

Принц хмуро сжал кулаки.

— Это очень плохая шутка, Лорд Предела.

— Это не шутка, это заявление о намерениях. Я намерен полностью обезопасить себя от атак в будущем, и радикальное решение видится мне наиболее эффективным.

Давид сглотнул.

— Но… Вас возненавидят, как цареубийцу!

На что получил кашляющий смех.

— А так-то меня все безумно любят, конечно же! И, добравшись до меня, не попытаются убить на месте, верно?

Принц мотнул головой в резком отрицании.

— Сейчас с тобой ведут переговоры. После убийства короля ты станешь парией, изгоем. Никаких контактов, никаких переговоров. На войне есть правила, в бою убивай сколько влезет, но король — фигура неприкосновенная.

— Какая наивность! На мой взгляд, всё как раз наоборот. Короли развязывают войны, кладя людей тысячами по своему желанию.

— Такова участь солдата, — озвучил очевидное Давид.

— С чего бы вдруг? Человек жил, был чьим-то сыном, мужем, отцом, а вы послали его на убой. И ради чего? Что хорошего победа принесёт в его семью, в его дом? Ничего.

— Добыча честно распределяется между воинами, — ответил принц. — Ты говоришь о вещах, в которых ничего не понимаешь.

— И много этой добычи? Хватит, чтобы корову купить? Может, и да, но что делать с калеками? А с теми, кто погиб? Я смотрю на это и вижу, что ответственность должны нести не те, кто бьются в поле, а те, кто отдавал приказы. Вплоть до самого правителя. Каким интересным будет мир, если проигравший правитель будет отвечать за поражение своей жизнью и жизнью всей своей семьи?

— Ты спятил! — вскочил Давид.

— Вовсе нет, — спокойно ответил лич. — Вдумайся. Король, зная, что в случае поражения попрощается с жизнью, будет из кожи вон лезть, делая всё ради победы. Да и члены семьи тоже, верно? Войны станут куда жёстче, куда опустошительнее. Сначала. А потом ваши же подданные будут поднимать ваши задницы на колья, стоит только заговорить о войне. И вам придётся убеждать собственный народ, что война нужна, и что вы не прогадите её в первом же походе. Это будет настоящая потеха!

Принц сжимал и разжимал кулаки, пытаясь понять, почему Арантир завёл этот разговор. Зачем?

— Сядь, Давид. Прямо сейчас твоему мягкому месту ничего не угрожает.

Дождавшись, пока принц сядет, Арантир продолжил.

— Итак, я дал тебе перспективу. Меня ничего не удерживает, ничто не мешает мне продолжить поход. Мои союзники справляются сами, у меня развязаны руки. Моя цель — закончить войну так, чтобы ваше королевство и не подумало её повторить в ближайшем будущем. Путь первый: прийти и уничтожить всех, а землю посыпать солью. Радикально, зато гарантирует мир и спокойствие, потому что все соседи сто раз подумают, прежде чем начинать против меня военные действия. Путь второй — развесить по деревьям всё ваше семейство. Радикально, зато надёжно.

Арантир сделал ладонью разрешающий жест.

— А теперь ты, Давид, попробуй предложить третий путь. Расскажи, чем ты обеспечишь выполнение моих целей. Чем гарантируешь, что мне не придётся повторно поднимать армию и решать вашу проблему уже радикально и навсегда? Чем ты готов обеспечить долгий мир? Вот что я хотел у тебя спросить.

Принц задумался. Он понял, что Арантир не врал и не шутил. Лич, проклятая нежить, ставил перед собой не нормальные для живых задачи и методично шёл к выполнению. Какая глупость: обеспечение долгого мира. Нелепица. Но облачённый в доспехи, выгодно отличающиеся качеством от того, что носили даже вполне зажиточные рыцари, лич говорил абсолютно серьёзно. И теперь Давиду предстояло решить необычную задачу, над которой вряд ли много кто вообще задумывался.

— Можешь не изображать так настойчиво интеллектуальную деятельность, — прервал размышления Арантир. — Никаких вариантов у тебя нет. Никакая контрибуция ничего не изменит, да и вы банально можете отказаться её платить в любой момент, ведь так? Для династических браков я, по очевидным причинам, не подхожу. Остаётся, из очевидного, только какая-то общая цель, общий враг, общая проблема, которую надо решить. Есть идеи?

Несмотря на узкий эмоциональный спектр речи лича, издевательства в интонации не заметить было невозможно.

— У нас нет и не может быть общих целей! — слишком поспешно ответил Давид.

Всё же сорвался. Не смог сдержать эмоции.

— Я не тороплю, — продолжил насмехаться Арантир. — Ты подумай. Потому что четвёртый путь тебе не понравится, но вы будете вынуждены на него согласиться, иначе мы вернёмся ко второму.

И замолчал, действительно давая время. Форменное издевательство, потому что никаких общих целей не было, и возникнуть они могли только одним способом: сам Арантир их назовёт. И королевство очень быстро станет сателлитом, выполняющим приказы лича, сохраняя формальную независимость.

— Что за четвёртый путь? — с нотками обречённости спросил Давид.

Хуже всего было признавать — давить на Лорда Предела принцу нечем. Новый военный поход имеет весьма сомнительные шансы на положительный исход, а сама организация похода загонит королевскую семью в ещё большие долги. Им нужен мир. Давид понимал — переговоры не будут простыми, однако подразумевалось, что Арантир тоже не горит желанием продолжать, и что ресурсы его не безграничны и идут к истощению. И либо лич блефует, ведя себя показательно нагло, чтобы ввести принца в заблуждение и добиться своего, либо говорит правду. Во втором случае королевство будет обречено, а оснований считать, что это всё блеф, слишком мало.

— Всё просто. В столице будет установлены мои монолиты и гарнизон моих солдат. Переедет столица — переедет и гарнизон. Войск вашего королевства, помимо замковой стражи и минимально необходимой городской стражи, в столице быть не должно. Надёжная гарантия. Я просто сниму ваши буйные головы, если задумаете очередную войну.

— Это невозможно! — вновь вскочил принц.

— Или так, или второй путь. Горе побеждённым, Давид.

Глава 47

Снова ночь, и я снова стою на границе аномалии.

Время собирать камни и подводить предварительный итог. Война, конечно, ещё не завершилась, но моего непосредственного участия уже не требует. На моём фронте всё закончилось, республика формально в войну и не вступала, только предоставила наёмников. За это мы с неё ещё спросим, но позже, а пока получалось, что мои силы доберутся до столицы, установят обелиски, оставят гарнизон и вернутся, освободившись для других направлений. Чуя, чем всё это пахнет, наши противники один за другим начали отваливаться, подписывая белый мир. Так Алану вернули все завоёванные территории и даже немного компенсировали разрушения. Хаарт, как ни странно, тоже просто возвращал довоенные границы, иногда докидывая сверху небольшую контрибуцию. Странно это, не его стиль. Что-то задумал, но пока непонятно — что именно.

Опыт военных действий подтвердил и без того известные вещи. Первое — побеждает тыл. Второе — побеждает логистика. Мне поражение не нанесло вообще никакого ущерба, наличие приличного резерва всего необходимого позволило восполнить армию щелчком пальцев. Отлично показали себя патроны и патронные сумки. Осечек из-за намокания пороха или бумажной гильзы замечено не было. Благодаря сети складов с боеприпасами в ключевых точках, армия двигалась без замедлений. Ящики для патронов тоже себя показали хорошо. Короб, стальной снаружи и войлочный изнутри, с прокладкой под крышкой и плотными замками. В целом претензий нет, но при длительном хранении порох всё ещё может хватануть влаги и испортиться. Для формата: на одну компанию, таких коробов достаточно, но на длительное хранение нужно придумывать что-то другое.

Хорошо показали себя винтовки. Была целая куча проблем, всего так сразу и не перечислишь, но количество осечек и поломок укладывалось в статистическую вероятность, так что оружие ещё послужит, а мы будем тестировать следующую модель, борясь с детскими болезнями.

По пушкам… удовлетворительно, и то с некоторой натяжкой. Богиня войны пока была маленькой и скромной. Первая проблема — снаряды. Как только получу качественные ОФС, артиллерийский огонь сделает невозможным существование открытого стоящего в поле воина. Вторая — нарезные орудия. Я не знаю, что делаю неправильно, но нормальные снаряды к гладкостволке у меня не выходили. Продолжаем разработку нарезной артиллерии. Насколько там всё сложнее с самими стволами, настолько же проще со снарядами. Третья проблема — транспортировка пороха.

Если пули в ящиках чувствовали себя нормально, то порох для орудий имел проблемы. На испытаниях мы использовали картузы стандартного веса и объёма. Определяешь дистанцию, закидываешь три картуза, стреляешь. Дистанцию больше — закидывай четыре, дистанция снизилась — бросай два. Однако всё портили осечки. Особенно обидно, когда срабатывал первый картуз, поджигал второй, а тот тлел, не сгорая так, как должен, и третий загореться не успевал вовсе. Ещё нюанс, такие раздельные картузы должны иметь тонкие стенки, соответствующие скорости горения пороха. И эти стенки просыпают часть пороха, что тоже не лучшим образом сказывается на точности дозировки пороха в картузе, а значит, и на точности. При первой возможности создадим либо единый картуз (дальность будем регулировать углом склонения орудия), либо вообще гильзу. Сейчас несовершенство лафета обязывает использовать регулировку дальности через пороховой заряд.

Внезапно что-то произошло. Ощущение от аномалии начало резко меняться, пространство вокруг заволокло густым туманом. Эта часть была описана у Мелис, но слишком расплывчато, какими-то невозможными метафорами, так что я несколько растерялся, не зная, чего конкретно ожидать.

Из клубов тумана сформировалась фигура, в которой я не без удивления узнал… Нет, не конкретного человека, а дикаря из тех, что пришли к нам с севера, из пустынь, или откуда они там сюда так стремились. В общем, один из тех самых ребят, убивая которых я аномалию и создал.

На пятом шагу фигура воина стала неотличима от реальной. Он бросился на меня, замахнулся. Я просто стоял, с интересом наблюдая за происходящим. Удар. Изогнутый кривой клинок проходит сквозь моё тело, не причиняя вреда. Моя «оплеуха» (просто взмахнул ладонью в том месте, где была голова) рассеяла морок.

— И что это было?

— Души тех, кого захватило магией, — ответил мне знакомый голос.

Будь я героем какого-нибудь сериала… Впрочем, личи, нежить, война, не! Слишком большой бы бюджет потребовался, такое не снимают. Но сцена бы закончилась так: я обернулся, увидел бы её, титры. А так я стоял и смотрел на Ежелин. Ещё один морок?

— Помнится, я контактировал с сущностью… Такой, не совсем разумной, но точно осознанной. Но видения…

Ежелин качает головой, грустно улыбаясь при этом. Она выглядит почти как живая, если не считать левую руку, от локтя и до кончиков пальцев являющуюся лишь костями, белыми и чистыми.

— Не видения. Мы — души тех, кто заперт здесь. Не можем вернуться, не можем окончательно уйти. Можем прогуляться, увидишь, как продолжается бесконечный и бессмысленный бой.

Мысленно ругаю. Себя. Матами и довольно обидными.

— Прости, — всё, что могу сказать.

Остроухая кивает.

— Прощаю. Ты не знал, мне это известно. И, раз ты всё же здесь, то нашёл, наконец, способ это прекратить.

Это всё ещё может быть морок, иллюзия, обман. Ровно как может и не быть.

— Rukotvornaya Valgalla, poluchayetsya? — спросил сам себя.

Русский язык в моём исполнении имел дикий акцент.

— Я не понимаю, — призналась Ежелин. — Но ты не удивлён.

— Да. В записях говорилось, что я должен будут освободить каждого, кто здесь заперт, но… Слишком много намёков. Слишком!

Остроухая улыбнулась, без грусти.

— Да, всё так. Кого-то, как того дикаря, достаточно будет просто «убить», чтобы душа его смогла, наконец, уйти в посмертие окончательно. Других… По-разному. Я умирать не хочу, — призналась остроухая.

— Но ты уже мертва, — напоминаю.

Она наклоняет голову.

— Ты тоже.

Такая постановка вопроса меня несколько выбивает.

— Идём. Здесь, на границе ты никого не встретишь.

Мы погрузились в туман и вскоре оказались на поле вечной битвы. Народ ожесточённо рубил друг друга, земля была покрыта телами так, что не видно земли. Земли не видно, зато я рассмотрел вспышки заклинаний.

В этом искажённом мире форт держался, отбивая бесконечные атаки. Остроухие и дикари сражались, затянутые в бесконечный цикл войны. День сурка, хотя скорее будущего грани. Дикари меня не узнавали, вообще большинство участников представления нас с Ежелин игнорировали. Зато узнали маги, оторвавшись ненадолго от своего занятия. Сообщали, что держатся, что ждут помощи, и продержатся столько, сколько потребуется, но пока им нельзя отвлекаться. Они не понимали, что мертвы, что являются заложниками вышедшей из-под контроля магии. Ещё одним разумным существом, осознающим, что происходит, была Юси. Эльфийка, командир отряда, застрявшего здесь.

— О! Ты была права! Арантир, я проиграла этой хитрюге желание, — фальшиво отыгрывая жизнерадостность встретила меня остроухая.

— Мне потребовалось непозволительно много времени, чтобы разобраться, что делать. Если бы знал, что вы здесь…

Остроухая жестом меня остановила, став серьёзнее.

— Да, ты конкретно облажался, унниолу. Но я рада, что ты всё же пришёл и собираешься исправить содеянное. Действуй. Сначала убери этих уродов, чтобы они перестали нас осаждать. С дикарями можешь тоже не церемониться. А там дальше посмотрим.

— Я составлю тебе компанию, — вызвалась Ежелин.

Мы вышли за пределы форта, и я начал рассеивать одного за другим каждого духа, здесь обитающего. На каждого отдельного времени уходило немного, но их здесь тысячи. Потребуется время.

— Знаешь, по чему я скучаю больше всего? — спросила остроухая.

— М-м-м… — я чуть было не сказал про горячий обед и ванну.

Нет, сейчас не время для глупых шуток, вообще неподходящий момент.

— Я соскучился по нашим разговорам. И по игре в шахматы. Нет достойных соперников.

Ежелин улыбнулась.

— Да, я бы тоже сыграла. Думаю, это второе. Больше всего я скучаю по сну. Провалиться в блаженное забытье. Отдаться мороку сновидений, унестись далеко отсюда, туда, где хорошо. Грёз и сновидений мне очень не хватает.

Киваю.

— Да. Мёртвые не спят.

Некоторое время мы бродили в тишине.

— Как там, снаружи? — спросила остроухая. — Мне не следует спрашивать, терзать себя лишним знанием, но… Ты же придёшь завтра?

— Конечно. Пока не закончу здесь, не покину Предельного. Дела за пределами крепости можно отложить либо перепоручить.

— Спасибо, — с облегчением поблагодарила Ежелин. — И как там?

Я начал рассказывать. Начал с сородичей Ежелин, но ими остроухая интересовалась мало, нисколько не удивившись их позиции.

— Они всегда очень болезненно воспринимали смерть и потери. Особенно когда можно было перевести вину на кого-то другого. Они винят тебя в нашей смерти, хотя в лицо такого, конечно, не скажут.

— Да, я заметил что-то такое, — соглашаюсь. — И то, что вы сами вызвались, ничего не меняет, да?

— Именно так. Мои сородичи живут в наивном заблуждении, что можно отправиться на битву, героически победить, и никто при этом не погибнет. Не знаю, почему это заблуждение настолько прочно в нас укоренилось.

— Может, из-за относительно комфортной жизни большинства твоих сородичей?

Ежелин признала:

— Возможно. Я этого уже не узнаю.

Затем я рассказывал о том, что происходило по эту сторону Предельного. Ежелин отметила, что люди, как всегда, нашли множество поводов воевать друг с другом, однако ей было интересно. В основном, как я на всё это реагирую и что успел сделать за прошедшее время.

— Лорд Предела? И люди реально признают за тобой этот титул? — удивилась остроухая. — Как много изменилось.

— Мне пришлось много сделать для этого. Много плохого в основном. Но да, теперь надо мной нет власти, и соседним правителям приходится говорить со мной лично, напрямую.

Многого я рассказать не успел, заканчивалось отведённое время. Я вернулся в реальный мир, грустно провожая уходящую ночь. Отчего-то заботы прошедшего дня и дня грядущего стали какими-то отдалёнными, позабытыми. Полагаю, часть воздействия аномалии. Мир смерти тянет меня к себе, или вроде того. Сейчас бы чашечку крепкого кофе, чтобы взбодриться и броситься в работу со свежими силами. Увы, у меня есть только сила воли.

Глава 48

Конрад имел всё, что можно получить в республике. Он был богат, у него была власть, но и всего этого Конраду было недостаточно. Богатство его было далеко не самым выдающимся среди аристократии республики. Некоторые неудачные решения и стечение обстоятельства ослабили его позиции на политической арене. А подорванное в молодости здоровье требовало постоянного внимания и затрат на поддержание. Предложение Льюиса легло на весьма благодатную почву.

Больше всего Конрада интересовало бессмертие. Здоровое тело и продолжительный срок жизни, вот чем Льюис купил Конрада с потрохами. Последний, конечно, пытался выглядеть независимо, но постоянные расспросы и интерес выдавали Конрада. Вампир обозначил рамки сотрудничества, бессовестно недоговаривая о ключевых аспектах. Впрочем, прямой лжи в словах Льюиса не было: Арантир не собирался захватывать республику, она не нужна личу в качестве своей территории. Лорду Предела будет вполне достаточно видеть в республике надёжного союзника. А для этого Конраду предстояло захватить власть, что на самом деле было относительно несложно. Свергаешь принца-мэра, назначается голосование, проплачиваешь требуемое для победы количество голосов, и становишься новым принцем-мэром. Куда сложнее власть затем удержать, не разорившись на взятках и не позволив оплести себя долгами и обязательствами. В отличие от королей, которым присягали вассалы, члены влиятельных домов присяги не давали, наоборот, это принц-мэр присягал защищать республику. Были там тонкости и нюансы, и для защиты, понятное дело, аристократия объединилась бы, но в обычное время царила почти анархия.

Не упоминал Льюис лишь о том, что, становясь вампиром, Конрад в любом случае станет зависимым от Арантира. Сам Льюис не мог так сразу сказать, кем бы он назвал себя по отношению к Лорду Предела. Не слуга, не подчинённый. Арантир не подавлял волю, не наказывал за непослушание, и в целом был лояльным. Невероятно лояльным, не каждый вассал может получить такую лояльность от сюзерена. Понятно, что у лича была полная власть над вампиром, пока тот находился в зоне досягаемости, но Льюис об этом даже не вспоминал. Не было причин. Даже Алан, у которого поводов быть нелояльным хватало с запасом, ближе познакомившись со всем, что происходило в Предельном, стал сторонником лича. Идейным сторонником, что важно.

И Конрада Льюис выбрал не случайно, а ориентируясь на дальнейшее сотрудничество. Здесь, в республике, хватало тех, кого Арантир при встрече с большой вероятностью сразу обратит в нежить или просто умертвит. Льюис сам многих из них отправил бы на тот свет при первой возможности. Конрад не был плохим человеком, власть и вседозволенность не превратили его в урода. Имелась надежда на длительное сотрудничество.

И поэтому сейчас они, Льюис, Конрад и прочие участники заговора входили во дворец мэра.

— Жаль, не обошлось без кровопролития, — поморщился Конрад, переступая через тела. — Понятно, что эта свинья не хотела терять своё место. Но, будь у нас значительный перевес сил, принца-мэра бы не стали защищать. А так надеялись, возможно, что смогут нас остановить.

В лучшие времена это место было королевской резиденцией, потом здесь всё разграбили, а принцы-мэры, сделав дворец точкой концентрации власти, не спешили вкладывать в здание силы и тем более деньги, ведь совсем необязательно, что получится передать власть по наследству. Куда вероятнее, что дворец займёт друга семья. Поэтому дворец республики был самым серым и невзрачным местом во всём городе. А сейчас здесь ещё добивалось трупов и крови.

Ни Конрад, ни Льюис в штурме не участвовали, зачем излишний риск? Конрад по состоянию здоровья не был готов к бою, Льюис просто не хотел пачкать руки. Сейчас люди Конрада и самых преданных его сторонников очищали дворец, готовили его к собранию, чтобы проголосовать за нового принца-мэра. Последнее узкое место, полученные заранее договорённости — это всего лишь договорённости. Может произойти всякое, сторонником могут передумать, подкупленные могут захотеть больше.

— Я думал, ты предложишь свою помощь. Или помощь своего покровителя, — поделился Конрад.

Льюис здесь ранее не бывал, не доводилось, и потому совершенно не ориентировался. Конрад привёл их в одну из комнат. Вампир предположил, что ранее это была одна из спален, а сейчас её переделали в переговорную. Во дворце теперь никто не живёт, лишь приходят на работу, встречаться и проводить переговоры надо постоянно, отсюда и такие переделки.

— Если я что-то понимаю, скелеты, что на штыках внесут тебя во дворец, не добавят уважения и сговорчивости членам совета. Всё должно выглядеть так, будто это полностью твоя инициатива и твои ресурсы.

Конрад опустился на диван, с жадностью посмотрев на барный стол. Видимо, сил дойти и налить себе чего-нибудь у него уже не было. Льюис сам прошёл к бару. Вампир ничего не хотел, но сделал вид, что наливает себе и заодно готов налить Конраду.

— Будешь что-нибудь?

Не стоит тыкать сильному человеку в его временную слабость, это не способствует длительному продуктивному сотрудничеству.

— Да, спасибо. Вон та бутылка с зелёным отливом и длинным горлышком, ага.

Вампир разлил напитки и вернулся за стол. Здесь они были вдвоём, без охраны. Видимо, Конрад хотел ещё о чём-то спросить. Мужчина посмотрел на жидкость в фужере.

— Старое вино, хорошо. Мой отец когда-то поставил большую партию во дворец, всё ещё не выпили.

— Не могу насладиться в полной мере, — чуть улыбнулся вампир. — Есть у бессмертия свои маленькие недостатки.

Льюис намеренно упомянул это, чтобы Конраду было проще перевести разговор в интересующее мужчину русло. Конрад не был предсказуемым или простым в понимании, просто Льюис знал: когда тебе нет сорока, а прогулка в пару тысяч шагов забирает все силы, о возвращении здоровья ты будешь думать очень часто.

— У меня есть вопрос, — Конрад заглянул в глаза вампиру, и, получив разрешающий кивок, продолжил. — Бессмертие — очень дорогая вещь. Арантир силён, насколько я знаю, но не уникален. Значит, такой дар может передать не только он, однако я ничего об этом не слышал. Либо есть подвох, либо какое-то объяснение.

Вампир улыбнулся.

— Есть причины, сразу множество. Хотя я и не являюсь нежитью или чем-то подобным, сам ритуал и преобразование для лича то же самое, что создание высшей нежити. А у них, будет вам известно, есть свои лимиты. Зависят они от силы, у слабых личей лимит совсем скромный, у сильных он начинается от десятка и далее, но мы говорим не о сотнях и не о тысячах. И, оказав мне такую услугу, Арантир ограничил сам себя. Немалая цена, согласись?

Конрад медленно кивнул.

— Да, очень высокая цена. И Арантир на это пойдёт?

— К счастью для нас, Арантир считает, что хороший союзник и партнёр лучше сильного слуги. Да, подобных мне никогда не будет много, мы говорим о единицах, однако Арантир на это пойти готов. В этом его уникальность, другие личи даже не задумаются над подобным.

— И бессмертие напрямую зависит от бессмертия самого Арантира? — понял Конрад.

— Да, — кивнул Льюис. — На первых этапах. Если прожить достаточно долго — становишься самодостаточным, независимым. Речь идёт о сотнях лет, но награда за терпение и упорство того стоит.

— Понимаю. Понимаю, почему некроманты не пользуются этой возможностью. Насколько мне известно, даже деньги для многих магов не являются особой ценностью.

— Всё верно. К тому же есть и… Скажем так, неприятные стороны. Да, Арантир готов передать этот дар тебе. Но о твоих близких, семье, детях не идёт и речи. Не советую даже поднимать такой вопрос. Арантир не разозлиться, но разочаруется.

Что-то мелькнуло в глазах мужчины. Грусть. Что же, это говорит в плюс ему. Если он хотел поделиться этим даром ещё с кем-то — говорит о нём скорее в положительном ключе, чем в негативном. О том, что, в теории, вампир сам может создавать своих младших, если когда-нибудь наберёт достаточно личной силы, Льюис не видел смысла упоминать. Это только теория. Они обсуждали это с Арантиром, и лич не был полностью уверен в том, как это всё будет взаимодействовать. Естественный, постепенный рост силы потребует сотен лет. Существовал и быстрый способ, но он требовал превращения в кровожадного маньяка, развивающегося за счёт чужих жизней. Сотен и тысяч жизней. Ещё одна причина, по которой рациональные некроманты не использовали вампиров. Чтобы одного вампира «вырастить» до настоящей и предельно опасной боевой единицы, способной ещё и создавать себе подобных, требуется вложить какие-то неадекватные ресурсы, ведь после выпивания жизни тело становится практически бесполезным для некромантии. Для Арантира же этот момент играл роль ограничения. Лорд Предела, если вампир начнёт превращаться в монстра, жаждущего только силы невзирая на средства, с большой вероятностью задушит такого сразу.

— Понимаю. Что же, да будет так.

Конрад опустошил свой бокал. Криво улыбнулся.

— Полагаю, своё бессмертие афишировать не стоит, да?

Вампир кивнул:

— В идеале — да. Как минимум не рассказывать, каким путём оно получено. Для начала не стоит вообще говорить про бессмертие. Тебе продлили жизнь на сотню лет. А там, через какое-то время, когда окружающие уже собьются со счёта, можно будет придумать что-нибудь ещё.

Мужчина кивнул.

— Да. В конце концов, бессмертие ещё не означает, что тебя не смогут просто и банально убить.

Через какое-то время пришли люди Конрада. Для голосования всё было готово, момент истины настал. Отдохнувший Конрад снова являл собой образец силы и стойкости, а Льюис превратился в одного из помощников или охранников, что следовал позади и не привлекал внимания.

Голосование не заняло много времени, процедуру давно отладили, никаких дебатов в процессе уже не подразумевалось, все переговоры проводили до голосования. Большой зал, отдельные столы, расставленные полукругом, одна урна, куда опускали голоса. Старик, официальная должность которого называлась: «хранитель печати», сказал несколько красивых слов о свободе, величии, твёрдости духа и прочих красивых, но абстрактных вещах. Имевшие голос по очереди прошли к урне и бросили внутрь по специальному жетону. Хранитель аккуратно извлёк жетоны и произвёл нехитрый пересчёт.

— Новым Принцем-Мэром становится мессир Конрад Валар!

Вампир удовлетворённо улыбнулся. Без применения силы и без выбрасывания денег, только убеждение и знание, кого нужно убеждать. Идеальная партия.

Глава 49

Эльфы прислали ко мне небольшой отряд. Настолько небольшой, что можно говорить о каком-то доверии. Возглавляла посланников уже знакомая мне остроухая.

— Давно не виделись, илана Мариэль яль Феррисгул, — приветствовал я эльфийку.

— Долгих лет правления, барон Арантир.

— Лорд Предела, Мариэль, — поправляю остроухую. — Таков мой титул. Впрочем, можешь обращаться по имени. Проходи, присаживайся.

Я категорически отказался от любого официоза, эльфов сразу встречали так, будто они наши старые друзья, которые просто ненадолго уезжали. Если остроухие и были удивлены, то не позволили чувствам проявиться на лице, морды держали — моё почтение. И то, что я пригласил Мариэль не в зал или какое-то важное официальное место, она тоже приняла, как данность. Местом встречи была выбрана смотровая площадка, выходившая за пределы промышленной зоны.

— Будешь делать вид, что ничего не произошло? — с вызовом спросила остроухая.

Садиться она не стала, хотя ближе подошла.

— Отнюдь. Моя ошибка привела к гибели ваших людей. Я этого не отрицаю. Мне жаль. Тот день стал чёрным днём в моей памяти и навсегда в ней останется.

Если бы эти слова я произносил рядом с людьми, особенно с правителями-людьми, мою речь сочли бы слабостью. Но с остроухими всё несколько иначе. Мариэль смягчила выражение лица, села.

— Ты ведь не совсем искренен, верно? Твои люди, что общались с нами ранее, рассказали, как всё было.

— Формально я не мог приказывать вашим воинам, однако это бы не помешало мне их остановить, посчитай я идею участвовать в обороне форта самоубийственной. Поверни время вспять, и я оставлю Юси и остальных защищать стены здесь, а большую часть своих сил отправлю в форт. Это я неверно оценил угрозу. Моя ошибка.

— Пусть покоятся с миром, — вздохнула остроухая.

— С этим пока сложности, но я в процессе.

— М? — не поняла Мариэль.

Ну я и объяснил, что такое «Воронка Души», и как я занимаюсь её закрытием. Было видно, что информация женщину вообще не обрадовала, но бросаться обвинениями Мариэль не стала, вместо этого спросив:

— Сколько времени уйдёт на закрытие?

— Пока сложно сказать, но несколько месяцев точно. Души врагов я просто рассею, это быстрая часть. Но такой же участи остальным я не хочу. Придётся помочь им осознать, что происходит, и спокойно уйти в посмертие, со свободной душой, без груза мира смертных. А это уже, как пойдёт.

Остроухая задала ещё несколько уточняющих вопросов, после чего задумалась, оборвав разговор. Я не торопил. Солнце вышло в зенит, но грело не особо сильно, да и небо затянуло тучами. Вечером будет дождь, как мне кажется. Можно запросить прогноз у магов, да и погоду тоже можно заказать, не буду дёргать людей из-за ерунды.

— Меня прислали по делу, Арантир, — наконец прервала молчание эльфийка. — Тот бой имел далекоидущие последствия. Давление со стороны пустыни ослабло, потеряло всякую организацию. Настолько, что стало возможным расширить территории за счёт ранее пустующих земель.

Пока не понимаю, причём здесь я.

— Что мешало сделать это раньше?

— Набеги. Маленькими силами выходить за пределы хорошо защищённых крепостей и стен бесполезно. Рано или поздно пожалуют дикари. Крупными силами выходить можно, но это сразу провоцирует большой набег за рабами. Были смельчаки, что пытались выйти и быстро поставить укрепления, и у них даже получалось отбить один, а то и два штурма, но затем кочевники отрезали снабжение передовых укреплений, и всё заканчивалось одинаково.

— А теперь крупный набег организовать некому?

Мариэль кивнула:

— Да, всё так. Мы изучали карту и рассчитали, как лучше всего поставить линию укреплений, пользуясь реками и прочими естественными препятствиями.

Киваю.

— Молодцы. И как во всём этом участвую я?

— Строительство, Арантир. Мы не умеем строить так, как строишь ты.

Мариэль подошла к краю, указывая на стены.

— Строить вот так. Быстро возводить очень прочные стены. Мы хотим купить у тебя секрет.

Несколько секунд я смотрел на остроухую, а затем хмыкнул.

— Купить? Мариэль, я могу отдать этот секрет просто так. Ну или, если хочешь, ради возобновления дружеских отношений.

Бетон (мой далеко не эталонный вариант) не был сколько-нибудь стратегической технологией. Да, очень удобной, да, эффективной. Но не стратегической. Железобетон имел большую ценность, но тоже был не тем, что стоит зажимать. К тому же таким жестом я надеялся получить что-нибудь и взамен, тоже в качестве дружеской помощи. Вариантов имелась масса, мне всё ещё много чего не хватает, а вопрос доставки через огромное расстояние решаем.

Остроухая улыбнулась.

— Признаюсь, я не удивлена. Был бы ты меркантильным засранцем, мы бы никогда не стали друзьями.

Дальше разговор пошёл куда как веселее. Я поделился последними событиями, Мариэль рассказала, чем сейчас живут эльфы. Они там тоже не скучают, что-то делят между собой, но без кровопролития. Договариваются.

Постепенно перешли к вопросам торговли. Если раньше расстояние и угроза дикарей ставили на торговле в сколько-нибудь значимых объёмах крест, то сейчас ситуация быстро менялась. Ну, как, быстро. Железная дорога — проект ещё на пару лет по самым оптимистичным прогнозам, но это уже реально. Да и эльфы речным транспортом смогут много подтащить поближе. В общем, пошли к советникам, думать.

Военную тему можно пока закрыть, и снова обратить внимание на экономику.

И первым делом мне нужна химическая промышленность. Илия, практически в одно лицо обеспечивающая меня кислотами, это плохая шутка. Девочка выкладывается по полной, чтобы обеспечить создание порохов. Пусть я и создал приличный запас, чтобы не оказаться со спущенными штанами, случись какая неожиданность, но эту ситуацию надо менять и срочно. Илия если и должна создавать для меня кислоты, то какие-нибудь хитрые, которые обычной химией просто так не получить.

Процесс не стоял на месте, однако полное отсутствие научной базы… Эх, не буду изощрённо ругаться. В общем, всеми правдами и неправдами, в том числе применяя магию, где это возможно (магия огня позволяет проводить очень интересные химические реакции) мы почти наладили альтернативное производство серной кислоты. Технология у меня была, но найденное месторождение оказалось скудным и неприлично маленьким. Дворфы у себя в подземелье нашли. На какое-то время хватит, но нужно ещё.

Ещё можно притормозить авральное производство оружия и оптимизировать все технические линии. Когда резко что-то внедряешь, потому что надо вчера, возникают «временные решения», которые постепенно накапливаются. И вот уже станок, вроде бы способный в своей основе иметь условную универсальность, из-за всех доработок превращается в огромную махину, которая быстро, качественно и дёшево производит одну-единственную деталь и ни на что более непригоден. Потому что месяц назад мне срочно потребовалось много таких деталей. А если наложить логистику, линии сборки, нередко не только разбросанные по всей крепости, но ещё и частично в город вынесенные, потому что там тоже есть производственные площадки, неоптимальные конвейеры (не было у нас времени оптимизацией заниматься), в общем, работы много. Каждое временное решение снижает общую эффективность всего комплекса производств. И сейчас, несмотря на кажущуюся монструозность моих производств, всё это — колосс на глиняных ногах. Оборви одну цепочку, и вся конструкция начнёт сыпаться.

А ведь мне снова потребуются товары народного потребления, чтобы поднять уровень жизни уже не только в метрополии, но и по всей моей территории. А там у меня есть перекосы и приколы, когда себестоимость производства выходит космической из-за дорогих материалов и кучи технических сложностей. И вроде бы наплевать, раньше это делали скелеты, а материалы так и так принадлежали мне, куда хочу, туда и трачу, но надо это скорректировать. Водопровод, с водонапорными башнями, котельными с горячей водой, с канализацией, всё это безумно дорого. Не в плане денег, я могу золото из железа получать, плевать на деньги. Это всё — сложные и трудозатратные производства. Их надо оптимизировать и высвобождать людей на другие направления.

И всё это, на самом деле, хорошо. Я одной ногой стою на ступеньке промышленной революции. Паровые котлы у нас есть. Постепенно, шаг за шагом, мои странные мануфактуры превращаются в настоящие промышленные предприятия. Однако из-за кучи перегибов, нехватки ресурсов и живой рабочей силы, прочих мелких проблем вся эта махина хромает, пыхтит, задыхается и еле ползёт. Иронично, что даже так мои кривые и косые предприятия кроют всех соседей вместе взятых, вообще не замечая конкуренции, но сколько это продлится? В какой момент мои секреты тем или иным путём пойдут на сторону? Неизвестно, но неизбежно.

Поэтому мне надо организовывать всё по-взрослому. Полноценный сталелитейный комбинат. Химический комбинат. Машиностроительный. Деревообрабатывающий. Швейный. И так далее и тому подобное. Хватит ютиться на ограниченной площади, пытаясь сохранять определённый универсализм, чтобы успевать перестраиваться и реагировать на угрозы. Нужно создавать запас прочности, чтобы никакие угрозы не требовали резко всё переделывать.

Амбициозно? Ещё как. Особенно учитывая вводные данные. На полностью «моих» землях перепись населения насчитала сорок девять тысяч жителей, в большинстве, конечно же, людей. Очень много детей, в первую очередь возрастом до двух лет, максимально комфортные условия вызвали взрывной рост населения. С едой проблем не будет, сельское хозяйство я перекрыл первым делом, иначе вообще бы не начал индустриализацию. Проблема в двух словах: учителя и врачи. И если учителя мне потребуются лет через пять, то врачи нужны вчера.

Чувствую себя, как большевики в семнадцатом. Сколько у них там на одного врача людей приходилось? Пятнадцать тысяч? Двадцать? Ну вот у меня шесть магов жизни, то есть по восемь тысяч человек на одного мага примерно, плюс-минус тысяча здесь роли не играет, это слишком мало! Катастрофически мало. Раньше, до всех весёлых событий, справлялись за счёт жрецов и богов. В этом мире молитва может помочь и спасти жизнь, даже если божество к исцелению никакого отношения не имеет. Естественно, не всегда боги спасали, иногда на молитвы не отвечали, но жить можно.

Сейчас, спасибо церкви, со жрецами и богами всё грустно. Спасает ситуацию влияние внешних факторов, в том смысле, что люди хорошо питаются, живут в хороших домах и не убиваются на работе, со здоровьем резко стало лучше. Нет эпидемий, нет многих довольно банальных болезней, гигиена сильно меняет ситуацию. Но я всё равно запросил у эльфов целителей в любом виде. На создание полноценной медицины, которая без магии, уйдут годы, этого времени у меня нет.

Образование на десерт, пять лет — это достаточно много, чтобы успеть что-нибудь придумать.

Глава 50

Война закончилась. Без моего непосредственного вмешательства, что хорошо. Однако головная боль для меня не только не закончилась, наоборот, самоё интересное ждало впереди.

Хаарт разогнал всех, со всех стряс впечатляющую контрибуцию и, по сути, объединил королевство. То есть не воедино, конечно, получилось три крупных владения, Хаарта, самое большое, Алана, второе по величине, и моё. Алан не сплоховал и, когда я закончил свою войну и увеличил поставки, собрал под собой всех соседей и объединённой силой выгнал всех посторонних. Хаарт ему слова не сказал, заехал с официальным визитом, прежде чем посетить меня, и заключил очень странное соглашение. В том смысле, что по местным понятиям такие договоры не заключают, а Хаарт вот сподобился.

Он предложил Алану союз, честный и равный, пообещал не претендовать на лидерство, и вообще всячески сотрудничать и помогать друг другу. Объяснял своё решение тем, что в последние годы у нас и так здесь творился кромешный ад, народ умирал тысячами, и только нового витка внутренней войны нам всем и не хватает. Себя Хаарт больше королём не называет, он Лорд Юга, я Лорд Предела, Алан Лорд Равнин. Обычно для феодального государства подобный подход был медленным самоубийством, потому что равные лорды, не выбрав короля (читай — рефери, способного решать споры и вершить суд), не в этом поколении, так в следующем передерутся. Но мы-то с Хаартом никуда не денемся, а значит, и союз наш, в теории, может держаться куда как дольше.

Сказать, что Алан был удивлён — ничего не сказать. Но, подумав и повертев, решил согласиться. Как признался сам вампир, последним аргументом были слова Хаарта: «Мы решали свои проблемы ценой крови наших подданных. Пришло время поступиться нашими амбициями ради подданных».

И теперь Хаарт приехал в гости ко мне.

Кортеж остановился перед стенами крепости. Хаарт выбрался наружу, чтобы оценить всё собственными глазами. Неподготовленного человека стена впечатляет, несколько метров бетона — не шутка. Подготовленного впечатляет ещё больше, Хаарт, я уверен, сразу срисовал особенности конструкции. Эти стены без пушек или сильного отряда магов брать просто бесполезно. Можно даже не начинать.

Было бы символично пригласить Хаарта в то самое место, где мы с ним разговаривали, но увы, этого места уже нет. Слишком сильно перестроена крепость. Поэтому приглашаю лича в один из кабинетов.

Хаарт не слишком от меня отличается, в плане состояния. Обтянутое сухой кожей тело, горящие глаза. В его лице я не узнаю человека, с которым когда-то разговаривал.

— Алан обращён тобой? — прямо спрашивает Хаарт.

Киваю, не вижу смысла отрицать:

— Да, мной.

— Значит, я правильно поступил, — признал лич. — Я взвешивал решение. Пытаться тебя уничтожить или ехать и разговаривать. Если Алан будет твоим союзником, мне с вами не справиться.

Мысленно хмыкаю, потому что, даже если Алан выйдет против меня вместе с Хаартом, им всё равно не справиться. Но это будет ещё одна мясорубка.

— А зачем вообще со мной сражаться? — уточняю.

Меня этот вопрос реально интересует, я не вижу между нами пересечения интересов, вызывающих конфликт.

— Ты не понимаешь? — Хаарт чуть наклонил голову в вопросительном жесте.

— Нет.

— Ты начал расширять территорию. Начал экспансию. Почти половина королевства под твоим контролем, прямым или опосредованным. Ты захватил земли за пределами королевства, и имеешь какие-то там дела с этой республикой. Вопрос времени, когда ты придёшь ко мне.

Отрицательно качаю головой.

— Я не хочу воевать. Не хочу захватывать, у меня нет таких целей.

Хаарт кивнул:

— Естественно! Ты же правитель, а не тупой вояка, грезящий победами и пирами. У меня есть в этом опыт, Арантир. Для меня, со стороны, всё это хорошо видно. Есть такая штука, масштаб мышления. Обычный крестьянин мыслит масштабом своего дома, дворика, поля, что он обрабатывает, максимум — своей деревни. Дворян с детства учат мыслить большим масштабом, мыслить, как правитель земель. Я всегда мыслил, как король. Только получив титул от отца, я поставил цель — получить корону.

Хаарт жестом фокусника вынул корону из-за пазухи и небрежно положил на стол.

— Я видел, что ты успел построить здесь. Мне хватило одного короткого взгляда, Арантир. Ты мыслишь масштабом. Не барона в замке на окраине королевства, не Лорда всех окрестных земель, даже не короля. Пожелай ты корону, — кивнул Хаарт на стол, — договорился бы с коалицией, их руками достал бы меня, а затем сам сел на трон. Я реально опасался этого.

Я никак не прокомментировал этот момент.

— Но тебе не нужна корона. Деньги, ресурсы и люди. Я понял это, когда стал правителем. Чтобы получить деньги, тебе нужны товары, получаемые из ресурсов. Чтобы производить товары из ресурсов, нужны люди. Чтобы набрать больше людей, тебе нужны деньги. Замкнутый круг. Что-то может меняться, но смысл ты понимаешь. Всё замкнуто в круге, одно тянет другое, другое третье и так далее, пока последнее не упрётся снова в первое. Чего тебе сейчас не хватает? Людей, да?

Медленно киваю.

— Да. Людей. И не просто людей, а людей обученных.

— Отлично понимаю, о чём ты. И вижу, что я прав. Масштаб мышления, Арантир. Когда к тебе приходили люди и обращались: барон Арантир, ты мысленно смеялся, думая: «Барон, да? Ха! Посмотрим через пару лет, каким я буду бароном». Ты неопытен, местами наивен, совершил уйму глупых ошибок. И что с того? Своими руками ты поставил целое королевство в позу, которую сам выбрал, и, даже не приводя к ним свою армию, напугал настолько, что они согласились на все твои требования. Проклятие, скольких людей ты потерял во всех этих битвах? Ничтожно мало. И всё это ты сделал ресурсами самого бедного куска земли, что нашлось в нашем королевстве. Мы не будем воевать, Арантир.

Хаарт замолчал, повернувшись в сторону и будто задумавшись о чём-то. Время, что он мне дал, я потратил на осознание. Хаарт настолько меня прочитал? Не скажу, что согласен с каждым словом, но многие моменты он отметил верно. Или он пытается убедить меня в этом? Ненавижу переговоры.

— Я хочу рассказать тебе кое-что, — вновь заговорил Хаарт.

Он будто решился на что-то. Я понял, что Хаарт смотрит прямо мне в глаза, хотя у него нет зрачков, чтобы отслеживать направление взгляда.

— Мне очень повезло с отцом. Многое из того, что я знаю, я знаю благодаря отцу. Он многому меня научил, а то, чему я научился после его смерти, легло на основу, данную им. Последний и самый важный урок он преподал мне перед своей смертью. Я уважаю своего отца, всегда его уважал. Он был жёстким человеком, сложным, но справедливым. В моих глазах он был идеалом, пока был жив. Незадолго до смерти он вызвал меня на разговор. Он сказал: сын, я многому тебя научил, но последний урок будет важнее прочих. Он может спасти тебе жизнь в самый важный момент. Он спасёт тебя от ошибки. Отец сказал мне: я был хорошим мужем, я всегда любил твою мать и никогда не смотрел на других женщин. Я сделал всё, чтобы она была счастлива, и она сделала счастливым меня. Я считаю себя хорошим отцом, я воспитал тебя, вложил все знания, какие мог, научил всему, чему мог. Я был просто отличным воякой, в наших землях не было мечника лучше меня. Я умею управлять армией, я умею побеждать. Но сын. Я отвратительный правитель. Когда я это понял, то отстранился от управления землями и положился на верных людей, оставляя за собой только принятие важных решений. Я нашёл в себе мужество признать, что я в этом плох. Когда встретишь дело, которое не сможешь вытянуть — сделай это. Найди в себе мужество признать, что не справился.

Хаарт протянул руку и толкнул корону в мою сторону.

— Я стал правителем, я стал королём. И ввергнул свой дом в пучину войны. Я не справился. И у меня есть мужество признать это. Действуй, Арантир. Сделай то, что у меня не получилось. Я буду выполнять твои приказы.

Хаарт поднялся, а затем опустился на одно колено.

— Клянусь, Ваше Величество. Да здравствует король!

Конец книги.

Январь 2024 — Апрель 2024

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мертвец Его Величества Том 3

Content

Мертвец Его Величества Том 3

Книга 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Nota bene