Его Величество Мертвец Том 4

Книга 4

Это книга является художественным вымыслом. Все события, описанные в ней, вымышлены и не имеют отношения к реальности. Все действующие лица являются плодом воображения. Любые совпадения с реальными компаниями, людьми и странами случайны. Все аналогии случайны.

Глава 1

Это был очень муторный год. Не сложный, никаких серьёзных проблем после передачи короны не возникало, но муторный. Очень много необходимой рутины, которую не на кого переложить.

Первый вопрос — титулование. Хаарт предложил не заниматься ерундой и называть себя королём. Всё бы ничего, но был нюанс. Я бессмертен. Возможно, когда-нибудь у меня будут дети, но с большой долей вероятности они физически не смогут стать моими наследниками. Взять и передать власть не выйдет. А если меня всё же убьют? Король — фигура феодальная, нужен он, чтобы существовало право наследования, чтобы стабильность государства связывалась с существованием не самого короля, а правящего рода. После некоторых дебатов пришли к компромиссу. Я стал кронлордом, Хаарт — лорд-канцлером, а Алан — принц-лордом. Попрание традиций и всё в таком духе, но кто бы нам поперёк что сказал?

Когда закончил с созданием формальной вертикали власти, занялся политикой, внешней и внутренней. С внешней всё прошло относительно спокойно. Учитывая, что наша коалиция — это сильнейший военно-экономический блок во всём регионе, соседи могли думать обо мне любые гадости, но игнорировать мою «коронацию»… Я не знаю более надёжного способа совершить политическое самоубийство. В ближайшее время те, кто не будет вести дел со мной, станут изгоями и для всех остальных. В эти времена, когда рынок и взаимосвязи между государствами пока не настолько важны, это не кажется чем-то страшным. Пока. Пока я не начал торговую экспансию. В любом случае к нам потянулись послы, и все со мной общались максимально вежливо и учтиво.

А вот с внутренней политикой всё оказалось сложнее. Серьёзных проблем не было, ибо не было тех, кто может проблемы создать. Однако перед нами стояла очень непростая задача в объёме работ.

Дано: рыхлое феодальное государство, только что пережившее Гражданскую войну. На части территорий установлена относительная централизация власти, где-то мной, где-то Аланом и Хаартом, но по-прежнему высока степень местного самоуправления вплоть до уровня: «в своей вотчине я царь и бог». Требуется: нормальное централизованное унитарное государство. Когда я Хаарту и Алану озвучил, какое государство хочу увидеть в итоге, сказать, что не получил понимания и одобрения — ничего не сказать. Хаарт минут тридцать натурально орал, озвучивая, вообще-то, вполне правильные вещи, всё же он ни разу не был идиотом. И о том, что высказанная мной идея централизации хоть и красива, но не реализуема на практике. И о том, что местное самоуправление существует не просто так, а специально создавалась, чтобы феодалу было выгодно развивать свои земли, вкладывая в них силы и ресурсы. И о том, что для единой системы потребуется какое-то невообразимое количество чиновников, которых придётся откуда-то взять и так далее и тому подобное. Выслушав его, я согласился и толкнул по столу корону, предложив попробовать реализовать то, что он считает правильным. В ответ, после недолгого молчания (Хаарт смотрел на меня не просто со злостью, а прямо с яростью), я был обложен витиеватыми матами на нескольких языках, и работа продолжилась. Зато сразу видно: правильная рабочая атмосфера. Собрались единомышленники, связанные одной целью и готовые посылать друг друга по самым заковыристым направлениям, лишь бы во благо дела.

Так или иначе, мы сели за разработку административной реформы. Четыре месяца пахали, и не только мы трое, огромное количество людей участвовало в процессе, уточняя и дополняя различные моменты. Пока в теории, чтобы такую махину вводить на практике, надо сначала всё очень хорошо посчитать.

Фактически с нуля создали административное деление, потому что текущее, мягко говоря, отличалось нерациональностью. Были вотчины богатые и явно переполненные, а имелись и вообще пустые. Где-то административный центр находился на самом краю вотчины, буквально в медвежьем углу, и экономически был связан с другими землями. И так далее и тому подобное. Пришлось взять и нарисовать новую карту государства, внутреннюю в первую очередь. А затем «родить» экономику. В прямом смысле, посмотреть, где какие ресурсы, а затем распределить производства относительно равномерно, чтобы создать прочные экономические связи. Вариант — хомячить всё под себя и дальше строить свою злодейскую тёмную цитадель был, конечно, очень интересен, но совершенно бесперспективен с точки зрения государственного строительства. Чтобы государство стало единым, нужно вовлечь в его экономическую структуру как можно больше людей. Чтобы даже крестьяне, которые сидят на своей земле и не интересуются, чья задница греет трон, были в экономику вовлечены. Чтобы покупали товары и создавали не только тупо еду ради выживания, а продукты и товары.

А ещё, помимо деления административного появилась задача создать профессиональную армию. Ибо ополчение — это не смешно. А профессиональная армия, это, во-первых, система подготовки рядового состава, а во-вторых, система снабжения и обеспечения. И пошло создание военных округов и формирования системы воинской повинности и…

В общем, теоретической работы было много, и даже спустя год мы лишь начали практическую реализацию, стараясь не сломать ту систему, что работала сейчас. Теряли время, конечно. Нет ничего более постоянного, чем временное. Нужно было сразу начинать шоковую терапию и вносить изменения, чтобы люди сразу поняли: в новом государстве будет всё иначе. Но, поскольку не имелось даже самого аморфного представления, что должно получиться в итоге, решили не пороть горячку.

Помимо теоретических изысканий, у нас имелись и чисто практические задачи. Я ожидал вспышек эпидемий? Дождался.

Мы, конечно же, на месте не сидели. Всюду спешно восстанавливались храмы, люди молились, взывали к богам, пытаясь стать новыми жрецами. Я, как мог, распространял базовые медицинские практики. Магов жизни и действующих жрецов тянули отовсюду, откуда могли. И кое-что у нас даже получилось: ни одной действительно массовой эпидемии так и не началось. Были вспышки «обычных» болезней, которые подавляли с разной степенью эффективности. Пока находились на уровне: «отделались лёгким испугом», однако я смотрел на вещи шире, и кое-что не давало мне покоя.

Болезни начались не только у нас. Они имелись даже там, где жрецов вообще не трогали. Небольшие, но раньше не было и таких. Никто, кроме меня, такими вопросами не задавался, мол, бывает, ничего особенного. Однако, если у нас есть некая тенденция, причём не на ограниченном куске территории, а на обширных и очень разных землях, ведь даже эльфы рассказали, что у них там пара вспышек новых болезней имелось, игнорировать её не стоит. Что с этой информацией делать — тоже непонятно, пока собирал и систематизировал. Благо, бытность кронлордом позволяла просто взять и послать некоторое количество людей выполнять свою хотелку, и они пойдут и будут со рвением выполнять.

Работу несколько осложнял факт моего постоянного нахождения в собственной башне. Чисто с точки зрения практичности мы решили выбрать в качестве столицы самый крупный город в географическом центре государства, ради логистики. Хоть я и мог поставить во всех городах свои башни и передавать приказы буквально мгновенно, но мог так только я. А быть в собственном государстве курьером и почтовой службой… Так себе перспектива.

Прошлая столица в целом подходила, но там была обратная проблема — слишком большой город. А что Хаарт, что Алан, взглянув на мою крепость, стояли на постройке города нового образца. Поэтому был выбран город Сатос, где уже несколько месяцев шли строительные работы. Я же торчал в цитадели, потому что всё ещё разбирался с Воронкой Душ. Всех варваров уже давно переловил и рассеял, защитников освободил и отправил на перерождения. Почти всех. Нда, почти, как много в этом «почти».

Хаарт, который, оказывается, возил филактерию с собой, выполнял сейчас роль канцлера, титул обязывал. Сидел во временной столице и руководил государством, не желая много двигаться. Алан метался по стране и решал проблемы на местах, нагло пользуясь невосприимчивостью к болезням. Забавно, но на нежить жители теперь реагировали исключительно положительно, потому что Алан перемещался с младшим личем и отрядом скелетов. Нежить очень полезна при организации карантина и вообще в борьбе с болезнями, по очевидным причинам. На данный момент у нас пять крупных очагов, каждый локализован, поставлены карантины, смертность в пределах оптимистичных (для средневековья и почти полного отсутствия медицины) расчётов.

У соседей эпидемии наносили гораздо больший ущерб. У них не было такого, как у нас, понимания, что такое бактерии и вирусы, как правильно проводить карантинные мероприятия, зато имелись жрецы. Поэтому с виду всё выглядело как некие небольшие трудности. Просто год вышел неудачный, ага, сразу и у всех. Были, конечно, священники Светлой Матери, твердившие, что болезни — кара за неверие, но их никто не слушал.

Эльфы, взявшие и успешно освоившие производство бетона, активно строились, там, у себя. Взаимоотношения между нами снова перешло в формат дружбы, пусть и с некоторыми нюансами, так что остроухие попросили у меня технологию строительства железной дороги. Формально — чтобы начать строить дорогу мне навстречу. По факту — хотели у себя логистику наладить. Я… не отказал, но уже не отдавал технологию так же легко, как бетон. Не потому, что жмот, а потому что у нас здесь у самих активные стройки, а железка отлично связывает государство в монолит. Отдавать специалистов я не мог, поэтому пригласил остроухих поработать у нас, набраться опыта, и затем вернуться к себе и продолжить уже там. Улзар Канкей (первое — титул, второе — имя), взрослый остроухий, что выступал послом и уполномоченным представителем, после некоторого раздумья признал предложение разумным и щедрым. Отказываться у них причин нет. И я получил дополнительную рабочую силу, которую требовалось только кормить.

Пришлось напрягаться и расширять производства, однако наращивать слишком сильно нельзя. Куда эти производства девать, когда мы строительство закончим? И банально квалифицированных рабочих рук не хватало. Да, есть ещё эксплуатация, но силами магии и алхимии что рельсы, что шпалы у меня были предельно надёжными и долговечными, поэтому через несколько лет заменять километры полотна не придётся. И всё же, как посчитали, сколько потребуется километров дорог, хотя бы на первое время… Нда, это не на год и даже не на десяток лет.

Закончив с делами, я пошёл к Воронке. Нужно решить, наконец, что делать с последней обитательницей проклятого места.

Глава 2

Воронка душ приняла меня в свои объятия, если выражаться красивыми словами. Возвращаясь сюда почти каждую ночь в течение года, я не мог не получить какого-то эмоционального отклика. Мне предстояло либо начать ненавидеть и проклинать свалившуюся на меня проблему, либо познать дзен и воспринимать её если не положительно, то хотя бы философски. Я осознанно выбрал второе и искал красоту даже здесь.

Впрочем, сейчас здесь было спокойно и тихо. В этом месте остался всего один обитатель, с которым я проводил время последний месяц. И если говорить откровенно, я не могу сказать, кто из нас меньше хочет прощаться.

— Сыграем? — Ежелин указала на доску с шахматами.

Не имею понятия, как она смогла создать здесь шахматы. В том смысле, что я уже узнал: всё это время Ежелин пыталась изучить воронку изнутри, искала способ выбраться. Выхода не нашла, но научилась нескольким фокусам. От неё разило магией смерти, а я не решался спросить, не стала ли за это время Ежелин чем-то большим, чем просто призраком.

— Конечно, — соглашаюсь на игру.

Это место… насколько слово «место» вообще применимо к происходящему внутри воронки, долгое время выглядело как руины крепости. То самое поле битвы, которое я медленно, но верно очищал, освобождая или просто уничтожая души. Но когда я освободил всех, кроме Ежелин, пошли изменения. Из земли поднялась плита, тот самый некротический материал, что и в обелисках. Потом начали появляться стены. Я реально опасался, что это место станет пирамидой. К счастью, нет, это были шпили и башни, что медленно росли в бесконечное небо.

— Первый ход за мной, — объявила остроухая и движением руки отдала приказ.

Белый скелет прошёл вперёд, проходя две клетки по полю восемь на восемь метров. Необычное «F2» на «F4». Да, шахматными фигурами были скелеты, белые у Ежелин, и в чёрных тряпках у меня. Мы много играли в последние дни. Оттягивали важный разговор, но вечно этим заниматься невозможно.

— Ежелин, что держит тебя здесь?

Повинуясь моему приказу, чёрный скелет начинает движение. Пешка ходит «E7» на «E5» и атакует пешку «E4». Ежелин не смотрит на доску, только на меня. На лице её застыло выражение ироничной улыбки. Давно уже застыло.

— Я тебе уже говорила…

Скелет приходит в движение. Белая пешка ходит «F7» на «E5», замахиваясь ржавым клинком и одним ударом разбивая моего скелета.

— Я не хочу умирать.

Если бы мог — вздохнул бы. Конечно же, я помнил её слова. Это было практически первое, что я от неё здесь услышал. Девушка подняла скелетную руку и начала рассматривать кость.

— Разве я много хочу? Ещё раз увидеть небо. Ещё раз пройти по настоящей земле. Ещё раз отведать каких-нибудь вкусных блюд. Уснуть на тёплой и мягкой постели и проснуться ближе к обеду.

Я отдаю приказ. Чёрная пешка на «D7» делает один шаг на «D6» и атакует пешку «E5».

— Ты уже мертва. Всего лишь дух, бестелесный призрак, беспокойная душа, названий много, суть одна.

Я не был идиотом, конечно же, и понимал, к чему клонит эльфийка. Однако мне по многим причинам не нравилось её желание.

— Ты тоже мёртв, — ожидаемо отозвалась Ежелин. — Или не совсем?

— Мёртв, — подтверждаю.

— Значит, смерть — ещё не конец. К тому же я не мертва, ты не можешь этого не понимать. Моя душа затянута сюда. Даже тело не совсем мертво. В этом я убедилась.

Эльфийка хочет податься в некромантию. Хотя, она уже в этом погрязла, вон, отдаёт приказ фигуре, и белая пешка «E5» разбивает моего скелета на «D6». И это заставляет меня думать и задаваться вопросами. Маг может из своей стихии перейти в некромантию, само по себе такое вполне возможно. Только переход такой делается не по щелчку пальцев. Переход требует подготовки, времени, он не происходит с бухты-барахты и в мгновение ока. Ежелин тоже прошла этот путь не за один заход. Вопрос: каким был этот путь? И что мне с ней делать?

Коснуться её души не так-то сложно, всё это пространство изначально создано моей силой, и пусть сейчас оно мне не в полной мере подчиняется, но пощупать я могу. И то, что я ощущаю — оно неправильное. Её душа не ощущается, как нечто цельное, нет оболочки, нет наполнения. То, что должно быть относительно однородным шаром с уплотнением внутри, является аморфной амёбой из выплеснутых в разные стороны линий и некой… слизи? Её душа не имела целостности. По идее, в таком состоянии у неё и личности полноценной быть не должно, но она, вроде как, есть.

И ключевой вопрос: является ли действительно существо, с которым я играю в шахматы, — Ежелин? Сколько от личности эльфийки в этом мёртвом духе, способном на базовую некромантию? Если поддамся на её уговоры, кого я выпущу в реальный мир? Просто ещё одного лича, пусть более жирного и куда прочнее связанного с магией смерти? Или нечто иное? Нечто большее? Нечто, что не будет мне подчиняться?

Я всякую нежить уже успел наделать, и либо мертвецы мне полностью и безоговорочно подчиняются, либо я абсолютно уверен в тех, кого превращаю, как это было с Конрадом, новым главой республики. Я понимал его, он принимал мои цели и ориентиры, все в выигрыше.

Мой чёрный слон с «B8» двигается и рубит пешку на «D6».

— Ты ставишь меня в сложное положение, — признаюсь, рассматривая костяную руку ушастой.

— Ты всех нас поставил в очень сложное положение, — напомнила Ежелин. — Порой не бывает простых решений. Я не хочу умирать, Арантир. Тебе придётся выполнить моё желание. Или убить своими руками.

Мне нужно закрыть воронку. Она уже уменьшилась настолько, что закрывала только недостроенную крепость, а это был огромный прогресс, но он не имел значения. Ежелин права: либо я попытаюсь обратить её нежитью, либо развоплощу так же, как делал это с варварами.

Белый конь вступает в игру, покидая «G1» и становясь на «F3».

С рациональной точки зрения мне нужно уничтожить эту душу. Слишком много вопросов, слишком много странностей. Только я не хочу её убивать окончательно. Есть у меня желание попробовать дать ей шанс на жизнь. Безумное желание. Я точно получу какую-нибудь ходячую аномалию, вроде Илии. Хотя нет, Илия — всего лишь девушка с магией смерти, аномалия, но такая, почти безобидная. Да, может создать своей силой ядовитый газ без запаха и цвета, затопить им целый город, убив жестокой смертью, но это крайность. Оружием массового поражения Илия могла выступать только в теории. С Ежелин всё сложнее. Я вообще не представлял, чем она станет после возвращения в мир живых. Даже не был уверен, что останется собой. Глядя на её душу, я, напротив, готов был поспорить, что личность девушки изменится.

Моя чёрная пешка на «G7» делает несколько шагов и встаёт на «G5».

— Сколько в тебе осталось тебя? — задаю прямой вопрос.

А затем ещё один. Тот самый, которого долгое время избегал.

— Как давно ты стала магом смерти?

Остроухая улыбнулась, но совсем не той улыбкой, какую я хотел бы видеть. Момент откровения, когда из-под маски адекватного человека выглядывает плохо сдерживаемое безумие.

— Ты действительно хочешь знать ответ, Арантир? Ты правда хочешь знать, в какой именно момент я свихнулась достаточно, чтобы обратиться к чуждой мне магии?

— Да. Хочу.

Выражение её лица стало нормальным. Проявление состояния её души. Было бы подозрительнее, не проявись подобных изменений.

Допустим, только допустим на минутку, в качестве игры воображения, что я собираюсь вытащить её в реальный мир. Как это сделать? Лич? Отпадает, сразу по двум причинам. Во-первых, я не смогу провести преобразование. Когда воронка начнёт рушиться, мне потребуется поймать её сущность и удерживать, пока буря не утихнет. А затем как можно быстрее вложить в любой конструкт, ибо лишённая целостности душа просто распадётся на энергию. Во-вторых, я не готов давать её свободу. Вампир — нет тела, и снова ограничение свободы. Бестелесный дух? Или одна из специфических тварей, заточенных под конкретную задачу? Обращаясь к своей силе, я получал массу вариантов. Большая часть решений была для меня мало полезна, но, по сути, мне сейчас и не требовалось существо, которое я буду применять по назначению. Мне нужно, чтобы Ежелин поднялась в форме нежити и не могла далеко от меня отойти.

И одно решение имелось.

Белая пешка с «H2» делает короткий шаг на «H3». По лицу эльфийки я не могу сказать, понимает она, к какой позиции на поле пришла или нет. Выглядит так, будто не осознаёт, только я почему-то этому не верю.

— Сначала я осознала, что день никак не кончается. Затем поняла, что вокруг нас никакой не день. Я пыталась просто уйти, шла и шла к краю, но оказывалась всё там же, на поле боя. Затем пыталась пробудить остальных. Получилось не со всеми. А потом я начала убивать. Искала способ не просто ударить по дикарю и сбросить его на начало, а реально уничтожить. Уничтожить раз и навсегда.

Ежелин подняла костяную руку, и та покрылась дымкой магии.

— У меня получилось. Я уничтожила несколько душ. А потом поняла, где мы и что происходит. И вместо попыток уменьшить воронку я начала её увеличивать. Возможно, я смогла бы закрыть её сама, но для меня это означало забвение.

Повинуясь моему приказу, чёрный слон идёт с «D6» на «G3».

— Шах и мат.

Девушка удивилась и сосредоточилась на доске. А я уже толкнул в неё свою силу, медленно стягивая свою магическую лапу на её душе. В первый миг Ежелин начала сопротивляться, но, осознав, что происходит, расслабилась и позволила мне действовать. С моей стороны было несколько… самоуверенно действовать так, без предупреждения. Когда её силы потянулась на защиту хозяйки, я понял кое-что важное. Здесь её сил было больше, чем у меня. В силовом противостоянии я мог и не победить.

Однако никакого противостояния не было. Я вытащил её душу из основания воронки.

— Наконец-то… — услышал, но не увидел я девушку.

А затем начало происходить слишком многое. Воронка посыпалась, посыпались конструкции из некроматериала, я отчётливо ощутил касание того самого псевдоразума, с которым разговаривал при создании воронки. Душа Ежелин едва не ускользнула у меня из рук, и огромная часть моего внимания сосредоточилась на её удержании и одновременном создании очередной нежити. И, как будто всего этого было мало, у меня началась эволюция. Настоящая, не те маленькие шаги, что я делал после создания воронки, настоящая глубокая перестройка, выход на новый уровень.

До этого я мог затормозить процесс, чтобы перебраться в более подходящее место, но сейчас понял: никакого замедления не будет, я пройду преобразование здесь и сейчас, вместе с распадом воронки. И потому ещё большее внимание сосредоточил на душе Ежелин, создавая нечто новое.

Не будучи уверен, что закончил, погрузился во тьму.

Глава 3

Солнце находилось практически в зените, неприятно паля и заставляя мечтать о появлении облаков. Ветра не было весь день, хорошо хоть лес давал достаточно тени. Небольшой отряд устроился на берегу рядом с бродом. Устроились без удобств, готовые в любой момент сорваться с места и уходить вглубь леса. Времена пошли неспокойные. Раньше по землям Озарата контрабандисты передвигались без особых проблем, особенно в годы смуты, но то было раньше. Сейчас по лесу регулярно курсировали отряды егерей и, найдя следы, вызывали подмогу и устраивали облаву. Пока таких отрядов не хватало для плотного закрытия границы, но количество постепенно росло. Росли и пограничные форты, и городская стража на незнакомцев обращала слишком много внимания.

Лойд, лидер небольшого отряда, хорошо знал, к чему всё идёт. Новая власть не спеша, маленькими шагами, наводила порядок на своих землях, в том числе и перекрывала свободное передвижение через границу. Для контроля границы имелось два надёжных способа. Первый: возглавить то, что нельзя предотвратить. Второй: сделать контрабанду делом настолько рискованным, чтобы большая часть контрабандистов предпочла убраться в другие, менее опасные места. В Озарате применили оба метода. Лойд уже знал тех, у кого можно купить что-то контрабандное, но опытный человек понимал: эти люди на кормлении. Егеря тоже становились проблемой, сейчас не было места, куда бы не заглядывали отряды. Ещё год, и, пожалуй, переход границы станет уделом смелых и отчаянных. Кнут и пряник. Занимаешься контрабандой — обращайся к правильным людям либо рискуй сложить голову. Егеря не разменивались, просто прикапывали под ближайшим кустом.

Будь Лойд контрабандистом, живущим ради наживы, не побрезгал бы обратиться к «правильным», товары из Озарата ценились и хорошо продавались. Но Лойд прибыл сюда по иной причине. Разведка, получение сведений, шпионаж. Когда-то Лойд о таких вещах не задумывался. Дивное старое время. Лойд прошёл довольно жёсткое обучение, многое узнав об окружающем мире и о живых существах, его населяющих. Неприятные воспоминания, пусть шпион и признавал необходимость этих знаний. И сейчас Лойд торчал в лесу не ради контрабанды.

На противоположном берегу зашевелились кусты. Сопровождающие Лойда напряглись, вскакивая со своих мест, однако тревога была ложной. Вскоре на берег вывалились два проводника, уже знакомые Лойду. Жестами показав, что всё в порядке, они разделились. Один вернулся в лес и начал выводить небольшой караван из зарослей, а второй проверил брод. Потребовалось некоторое время, чтобы караван перебрался на другой берег. Два десятка человек и пять лошадей, все нагружены настолько, насколько возможно. Лойд заинтересовался, потому что ждал иного.

Тем временем лошадей вывели на этот берег и оставили, давая отдохнуть. А к Лойду подошёл Тайрос, сопровождаемый неизвестным молодым мужчиной. Тот снял шляпу, оказавшись лысым и татуированным. Всю голову покрывал незнакомый Лойду рисунок.

— Что это? — Лойд указал на лошадей.

Обычно Тайрос привозил намного меньше грузов. Мужчина не был контрабандистом, он занимал высокую должность в ратуше, что и делало Тайроса полезным. Информация и, на сладкое, различные вещи, что получили широкое распространение в Озарате. Различные мелочи, на первый взгляд, но полезные. И способные сэкономить много времени, если применяются комплексно. В Озарате они применялись комплексно: лорд Арантир производил множество вещей, удивительных и загадочных. Однако сегодня Тайрос привёз слишком много.

— Тебе понравится! — широко улыбнулся Тайрос, оглаживая пышную бороду. — Но сначала плохие новости. Прибыла ревизионная проверка. Это не за мной, как я думаю, но что это меняет? Меня бы прихватили сразу.

Лойд о таких проверках уже слышал, ещё одно нововведение. Сами по себе проверки не были чем-то невероятным, проводили их, так или иначе, все. Другое дело, что этим ревизорам деньги предлагать не только бесполезно, но даже опасно. Как Лорды Озарата набирали и готовили своих ревизоров, оставалось загадкой, имелся лишь факт: это были абсолютно преданные и неподкупные люди. Как минимум их ещё никому не удалось купить. Так что Тайрос опасался за свою жизнь не напрасно.

— Так ты решил сбежать? — уточнил Лойд.

Это упрощало дело. Как и любого информатора, Тайроса требовалось вовремя устранить. Сохранять в тайне сам факт работы шпионов требовалось в первую очередь, это основы. Тайрос же упростил Лойду дело.

— Да. И не просто сбежать! — Тайрос обернулся к своему спутнику. — Покажи ему!

Татуированный сходил к одной из лошадей и с помощью одного из слуг снял закреплённый короб. Откуда лысый достал…

— У тебя получилось! — загорелись глаза у Лойда.

Татуированный принёс оружие, что наделало так много шума во время войны. Тайрос гордо огладил бороду, наблюдая, как Лойд принимает оружие и вертит в руках, внимательно осматривая.

— Ты говорил, что это невозможно, — напомнил Лойд.

— Так и было. Мушкеты на особом контроле. Обращению с ними уже начали обучать стражу, каждый ствол на счету. Пропади несколько — сразу поднимут шорох. А раз я всё равно собирался уходить — решил рискнуть! Не просто же так ты столько раз просил меня украсть эти треклятые мушкеты!

Лойд кивнул. К сожалению, достать несколько рабочих образцов так и не удалось. То, что было добыто трофеями во время войны, имело сильные повреждения, да и далеко не все были готовы трофеями делиться. Новое оружие интересовало всех, все хотели получить новый образец. Самые поспешные уже пытались вооружиться первыми репликами, безобразными, ненадёжными, дорогими. Пока Озарат был единственным государством, что мог выводить целые армии, вооружённые этими мушкетами. И получить партию практически новых образцов — это очень хорошо!

— Естественно, я раздобыл не только их! — хитро улыбаясь продолжил бородач. — В мешках запас пороха.

Лойд многозначительно посмотрел на Тайроса. Бородач подготовился. Лойд и раньше не горел желанием убивать полезного информатора, к тому же ловкого и умного. А теперь Тайрос мог рассчитывать на благосклонность не только самого Лойда, но и людей повыше.

Разобраться с общей конструкцией мушкета, даже по испорченным образцам, было не так уж и сложно. Сложность заключалась вовсе не в конструкции, пусть и в ней хватало узких мест. Проблема крылась в материалах. Даже просто ствол, что выдержит больше нескольких десятков выстрелов, повторить пока не удалось. Но порох! Горючий состав сводил с ума алхимиков вот уже почти год. Теперь, имея достаточно конечного продукта, у них что-нибудь да получится. И тогда превосходству королевства Озарата придёт конец.

Лойд начал свою карьеру шпиона незадолго до восхождения Хаарта на престол. Задача, на первый взгляд казавшаяся довольно простой, внезапно обернулась борьбой за выживание. Лойд всё ещё с содроганием вспоминал, как выбирался из столицы, где начал буянить мёртвый тиран. С этого момента добыча сведений превратилась в сущий кошмар. Информация менялась слишком быстро, отчёты, посылаемые Лойдом, устаревали, когда добирались до господина. Кажущееся равновесие, застывшее в Озарате, могло быть нарушено любым неверным движением. Господин тогда счёл, что королевство ослабнет и более не будет представлять интереса. Всё, что требовалось делать Лойду: подталкивать дальнейший раскол. Осторожно, но многого и не требовалось. Впрочем, многого он сделать и не мог: влиять на дворян, сцепившихся в междоусобице, не так-то просто. Спровоцировать распад одной из фракций на множество независимых владений не удалось: дворяне предпочитали считать себя королевством и разваливаться не желали принципиально. В итоге все скромные успехи были нивелированы, и Озарат восстановился в своих прежних пределах, даже кое-где расширившись.

В какой-то момент Лойд обратил внимание и на Арантира, но… К проклятой нежити подобраться было практически невозможно. Что Хаарт, что Арантир не окружали себя придворными, не заводили любовниц, не проводили светских мероприятий. Не было у обоих личей пёстрого окружения, откуда можно было бы завербовать агента или куда его можно было бы внедрить. Личи очень неохотно кого-то к себе приближали, и даже эти немногие могли банально не иметь влияния на мертвеца.

Последний год Лорды Озарата наводили порядок в королевстве, что само по себе сокращает возможности для шпионажа. Новый порядок был каким-то непривычным, непонятным. Егеря, например, практически не подчинялись местным феодалам, как и городской управе. Могли вообще не ставить в известие о своём присутствии, потому что имели свою вертикаль начальников, подчиняясь командирам егерских сотен, которые, в свою очередь, подчинялись генералу егерей, а тот только лордам. На практике это означало, что какие бы деньги контрабандист ни приносил в ратушу, или местным феодалам, это нисколько не уменьшало шанса нарваться на отряд пограничной стражи. А если попадёшься — никакие знакомства и прикормленные судьи не помогут. Неважно, что сами егеря — простые люди, всего лишь прошедшие подготовку и обучение, над ними не было другой власти, кроме их собственных командиров.

Сейчас Лойд не решался забираться глубоко в земли Озарата, действуя от границы. Просто на всякий случай. Никто не хватал путешественников на улицах и не вёл на допросы, и ему, казалось бы, опасаться нечего, но Лойд опасался. Слишком часто Лорды действовали непредсказуемо, предпринимая неожиданные шаги. И потому опасные.

— А это кто? — Лойд указал на лысого.

— Это Нолан. Его культ был уничтожен во время смуты. Я подобрал его. Парень толковый, быстро соображает, хотя обучения ему не хватает, конечно, — ответил Тайрос. — Но шпион из него получится.

— Шпи-кто? — спросил Нолан.

Лойд нахмурился и хотел уже отчитать бородача за излишнюю инициативу, но передумал. Безмозглых исполнителей подобрать несложно. Инициативные работники ценятся, и самостоятельность надо поощрять.

— Хорошо, — кивнул Лойд, глядя на лысого. — Тебя, конечно, проверят ещё, через это все проходят.

— И вы тоже? — прямо спросил Нолан.

Вопрос вызвал у шпиона улыбку. Бойкий. Полезное качество. Бойкие живут меньше, чем осторожные, зато приносят больше пользы, чем пассивные.

— Да, я тоже, — повернулся к остальным. — Собираемся и уходим.

Оружие и порох следовало как можно скорее доставить в империю. Всё равно старые методы работы в Озарате потеряли свою эффективность. Лучше сказать — стали бесполезными. Требовался новый подход. Впрочем, это уже будет головная боль кого-то другого.

Глава 4

Сегодня я вышел на балкон и впервые в этой жизни сделал настоящий вдох. Специфические ощущения. Запахи ощущаются тусклыми, как что-то давно забытое, воспоминание, всплывшее образом, неясным, ускользающим. Потому что запахов я категорически не узнавал. Будто всё здесь пахло иначе, по-другому, не так, как я себе это представлял.

Порыв ветра принёс немного дыма от ближайшей трубы. Думал — закашляюсь, но нет, тело с одинаковым безразличием проглотило и заводской дым. Что же, дышать мне как раньше не требовалось, так и сейчас эта опция сугубо добровольная.

В зеркало ещё не смотрелся, довольствуюсь рассматриванием ладоней. Могу себя поздравить: я больше не иссохшая мумия, а всего лишь немного несвежий мертвец. Кожа суховата, но мясо под ней есть, пусть общий тонус организма остаётся на отметке — очень нездоровая худоба. Тактильные ощущения, чуть более яркие, шероховатость камня, гладкость ткани повседневной одежды, давно забытое и вновь обретённое.

Моя сила, наконец, сделала шаг вперёд. И вместе с шагом этим пришло осознание одного, мягко говоря, неочевидного момента. У меня был выбор. Выбор, который мне не сдался, но он был. Я мог как продолжать путь к обретению псевдоплоти и превращению в псевдоживого лича, так и отказаться от условностей и пойти дальше по пути абсолютной нежити. Выбор этот не был чисто косметическим: оба пути открывали одних существ для поднятия и закрывали других. Звучит, как насмешка, потому что в среднем по эффективности нет ничего лучше скелетов. То есть да, есть вампиры и личи. Личи имеют свою функцию и стоят вне категорий, вампиры жи… да, тоже специфика, и массовым продуктом эти ребята никогда не будут. Да, есть рыцари смерти, как элита, тоже универсальная. Но всё остальное: специфические существа под очень узкие задачи, в лучшем случае.

Хернандо Мёртвый о таком не писал, и я понимаю почему. Выбор всё равно делается неосознанно, самой магией, предрасположенностью лича к тому или иному пути. Путь убить того, кто тебе выбор предлагает, или пытаться спасти.

Обращаюсь к своей силе ещё раз, уже с конкретной задачей — заменить скелетов на нечто более эффективное. Чтобы просто, массово, надёжно, ну и характеристиками скелетам не уступали, а лучше превосходили.

Если с вопросом характеристик проблем не было, всякого аморфного в бестиарии хватало, то вот с простотой и массовостью были заурядные проблемы. Немного изменил задачу. Всё же гвардейцы, с учётом свинца, тоже не враз и не сотнями поднимаются. Мёртвые жнецы, пятый уровень и пик развития скелетов, всё ещё не открылся. Манипуляции с мёртвой энергией там запредельно сложные, и, вероятно, гвардейцы так и останутся массовой моделью. Соотношение цена — качество, в моём случае: сложность подъёма — эффективность. Жнецы же будут, вероятно, элитными подразделениями, так как на них нет такого ограничения, как на рыцарей смерти. Ещё где-то в виде смутного образа ощущался тот самый Убийца надежды. Мифический шестой уровень. Однако, похоже, он остался в другой ветке развития.

А сила, наконец, показала альтернативу. И, посмотрев на эту альтернативу, я даже как-то резко вспотел. Фигурально выражаясь. И в голове поселилась мысль: «Надеюсь, никто об этом никогда не узнает! Никогда-никогда! Если узнают, что я такое могу и размышлял о проведении в жизни, несмотря на все прошлые заслуги, разбегутся. Или меня разберут на составляющие…»

А за ней пришла другая мысль:

«Почему так однозначно? После всего, что я уже натворил, в том числе и на благо людей, могут и принять. Не с радостью, возможно, но на вилы не поднимут точно…»

Я ещё раз вернулся к «альтернативе», чтобы оценить её уже без первого шока. Магия смерти, не размениваясь на мелочи, предложила мне вариант приобщения народонаселения к магии. К магии Смерти. Лёгкое вливание одной из изначальных сил природы, ага. К мгновенному обращению в нежить это не приводило, и на том спасибо, но получившийся магический гибрид вызывал крайне много вопросов. Вроде бы живое существо, но с нюансами. Вроде бы приобщено к магии, но тоже не без узких вопросов. А уж с моральной точки зрение это всё вообще выглядело запредельно спорно.

И ведь я вполне могу такой трюк осилить. В масштабе села человек в двести — триста. Если напрягусь, и все будут добровольцами — четыреста. Добровольное согласие приветствуется, но не обязательно. У получившегося… существа (спасибо, хоть вид они имеют вполне человеческий, просто с некоторыми особенностями), сохраняется свобода воли. Ага, с маленьким пунктом, написанным мелким шрифтом: врождённое почтение и уважение к существам, имеющим сильную связь с магией смерти. И доверие. И подчинение. И вообще. Не тупая марионетка, даже не оголтелый фанатик, но где-то близко ко второму.

А почему я ничего подобного в истории не встречал? Даже упоминаний? Напрягаю память. Ничего. А если подумать? Пожелай я провернуть такой трюк, как бы это выглядело? Правильно, не в формате: смотрите все, у меня здесь личная ручная полунежить! Нет, это было бы нечто тайное, скрытое и засекреченное. Небольшая личная гвардия. А значит, что? Такие ребята, если и есть, своё существование скрывают. Мне, может, стоит задуматься на тему личной гвардии?

Ещё раз мысленно взглянул на получившегося гомункула. Да, с виду — человек. Только кожа практически серая. Трупно-серая, я бы сказал. Уши получали лёгкое заострение. Клыки подросли. Глаза получили стильный красный цвет. Спутать это с живым человеком крайне сложно. Нет, не стоит оно того. Да, само приобщение к магии делает живое существо «сильнее»: выносливость, ловкость, сила, живучесть, положительных изменений масса. Однако есть и отрицательные. Связь с планом смерти будет влиять на психику, и влиять будет далеко не самым позитивным образом. В лучшем случае будут просто психопаты с атрофированной эмпатией, судя по расплывчатым ощущениям от образа этого «юнита». Да я и без магии могу сказать, как на живых влияет магия смерти при слишком близком знакомстве. Вампиры вон, когда долго не кушают, весьма заметно меняются в поведении.

Волевым усилием отогнал эту идею. В теории исполнить можно, но потребуется долгая, вдумчивая подготовка. Отбор кандидатов по длинному списку требований (чтобы получить «хотя бы» психопатов, а не конченных маньяков), подготовка легализации гибридов. Потребуется достоверно наврать, откуда я их достал, и кто они вообще такие. А если найдётся умник, знающий об этом превращении, всё полетит псу под хвост. Нет, много заморочек, мало пользы и большой репутационный ущерб.

После некоторого размышления нашёл ещё пару «альтернатив». Конструкты, хотя скорее уже существа, что могли соперничать с гвардейцами, при этом сравнительно сходные в сложности подъёма. Однако в одном случае это были натуральные монстрики: чёрное худое тело, немногим больше человеческого, голова с огромным ртом и конечности, длинные, гибкие и сильные. Всё бы ничего, но для строевого боя они не годились совершенно. На разведку и диверсионные операции ещё пойдут, однако нюанс с поднятием. Просто труп им не подходил, требовался именно свежий, буквально только что умерщвлённый, причём обязательно нестарый, и даже чем моложе, тем лучше. Чтобы душа хотела пожить ещё, и свою злость на короткую жизнь обращала силой. На практике: использовать только на приговорённых к смертной казни преступниках. Второй вариант: зомби на максималках. Берётся неистлевший труп, чтобы как можно больше плоти, и поднимается особым образом. На выходе тело с мясом, что не гниёт и не пахнет, двигается вполне бодро (а если со свинцом, так и гвардейцу не будет уступать), на мир смотрит чёрными глазами, и от тех же гвардейцев отличается живучестью, в лучшую сторону. Вариант вполне рабочий, хотя требования к трупам ситуацию усложняют.

— А ты как думаешь? Как я выгляжу? — поворачиваюсь к спутнице.

Ответа не жду. Существо, что стояло рядом, не проронило ни единого слова. Ежелин в девушке угадывалась с огромным трудом. Бледная, почти белая кожа. Общая «хрупкость» телосложения. Ушки короче стали. Волосы — чернее самой чёрной ночи. Глаза — белый круг на чёрном фоне. Мимика почти отсутствует, но я ощущаю от неё вопрос. Она поняла, что я что-то от неё хочу, но не поняла, что именно. Она не вампир и вообще не попадает под… хм… понятия о поднятой нежити. Да, трупов на месте битвы хватает, даже с избытком, но она создание чистой магии. Магии смерти. И я понятия не имею, что она такое. Точно не Ежелин. От её личности и внутри воронки мало что сохранилось, а после выхода исчезло и это. Зато точно знаю — перешагну следующую ступень развития именно в тот момент, как пойму, что я такое в очередной раз создал.

Хм, у меня появилась своя Сильвана. Впрочем, это имя девушка не принимает, как не реагирует и на Ежелин.

Некроманты думают, что развитие зависит от количества поднятых скелетов. В каком-то смысле да, но дело там в диалектике. Количество переходит в качество. Появляется навык, в случае магов — способность чувствовать магию смерти, проводить её, понимать. А я не понимал. Долго не понимал, упорно. Относился слишком… Со своей колокольни, как к технологии. В чём-то такой подход мне только помогал, но не во всём.

— Тогда пошли, спросим у кого-нибудь ещё.

Первой мы нашли Алису. Женщина на правах хозяйки вместе со слугами готовилась к очередному рабочему дню. Работа над законодательством нового государства продолжалась, и здесь вместе со мной трудилось больше сотни «юристов». В какой восторг местные приходили от моих требований к законам — словами не описать. Однако всё это воинства пера и чернил требовалось обеспечивать приличными условиями проживания. Всё же специалисты, причём узкие и реально бесценные. Вот Алиса и старалась, чтобы многоумные господа чувствовали себя комфортно.

Застал я жену в столовой, где шла подготовка к завтраку. У нас демократия и равноправие, так что пусть юристы и были людьми почтенными, но никаких золотых тарелочек с золотыми вилочками. Формально я без труда мог подобное обеспечить, но зачем? Пусть привыкают к новому порядку.

Увидев меня, Алиса замерла. По одежде без труда меня узнала, но лицо-то изменилось!

— Ну как? Похорошел? — я улыбнулся.

Я мог улыбаться! У меня снова была мимика! Пользовался ей я, правда, строго усилием воли, не приложил бы осознанного усилия — не улыбнулся бы. Но даже так!

Алиса, глядя на меня большими глазами, медленно подошла и протянула руку к лицу. Осторожно погладила.

— Арантир?

— Я, — подтверждаю.

И Алиса внезапно расплакалась по совершенно непонятной для меня причине. Я даже не мог сказать, от радости или с горя. Оставалось только успокаивать.

Глава 5

Лорд-канцлер поставил подпись на документе и сложил бумагу.

— В канцелярию, — сказал Хаарт, передавая бумагу помощнику.

Юноша принял документ, склонился.

— Слушаюсь, — ответил парень и поспешил к двери.

Хаарт проводил помощника взглядом и, когда дверь закрылась, обратился к сидящему в гостевом кресле Рондалу.

— Что думаешь?

— Смышлёные, очень хорошо обучены. Я правильно понимаю, Арантир готовил этих детей последние годы?

Хаарт медленно кивнул.

— Да. Взял у дикарей сразу несколько сотен и начал обучать. Собирал лучших учителей, каких мог достать. И вот, постепенно подрастают.

Каким бы наивным порой ни казался Арантир, лич продолжал демонстрировать проницательность и предусмотрительность, какой можно только завидовать. Арантир не только сразу осознал своё бессмертие, Хаарт так не смог в своё время. Кронлорд имел какой-то невообразимый горизонт планирования, годы, десятки лет, возможно. И это не были просто наивные мечты или цели с большим горизонтом. Такие цели были и у Хаарта и вообще у любого мало-мальски разумного аристократа. Мысль развивать свою землю и прикидывать, чем будут жить твои дети и внуки — это нормально и правильно. Строить же конкретные планы с расчётом на десятки лет — трата времени, изменение условий и неожиданные события порушат всё.

Опыт самого Хаарта в этом деле показателен: составить и провести в жизнь свой план по получению короны у него вполне получилось. И идеи, что делать после получения короны, у Хаарта тоже имелись. Идеи, рассыпавшиеся прахом, когда всё, что не должно было случиться, случилось, а то, что должно было, наоборот, не произошло.

Арантир действовал иначе. Хаарт пока не понимал как. Учился, изучал, благо лич ничего не скрывал. Арантир знал, что промышленное развитие обеспечит ему устойчивое существование, позволяющее плевать на мнение окружающих. И он построил производство. Арантир знал, что огнестрельное оружие сделает его армию непобедимой, и он последовательно шёл к созданию такого оружия. Арантир знал, что ему потребуются квалифицированные исполнители, и он готовил их, пусть годами, пусть с прицелом на десяток лет вперёд, когда в возраст войдут самые младшие, но готовил. И продолжает набирать новых детей, сирот в основном, потому что обученные работники будут нужны всегда. Создание централизованной всеобщей образовательной программы, в которую Арантир был готов вкладывать практически любые ресурсы, шло туда же. И, наконец, создание унитарного государства.

Та вспышка гнева, что случилась с Хаартом во время первого совещания на эту тему, произошла не из-за несогласия бывшего короля с этой идеей. Наоборот, Арантир высказал именно то, что мечтал когда-нибудь в будущем получить сам Хаарт. Сейчас лич знал, что это его идея-фикс, точка концентрации личности. Мечта, вынашиваемая всю жизнь. И Арантир знал, как сделать мечту реальностью.

— А по этому что скажешь? — лорд-канцлер кивнул в сторону массивного шкафа.

Хаарт мысленно благодарил всех богов, что Арантир не начал воплощать свои идеи в жизнь сразу, а то наломали бы они дров.

— Что хотел бы посмотреть на мир, из которого Арантир попал к нам, — ответил Рондал. — Конституция.

Советник произнёс это слово, прислушиваясь к звучанию, будто пробуя на вкус, смакуя, как хорошее вино.

— Основной закон, уравнивающий в правах всех разумных, называя их гражданами Первого Союза. Основной закон, противоречить которому не может ни один другой закон. Отдаю должное: иерархическая система, логичная, всеобъемлющая. Меня, признаюсь, больше всего увлекла уголовная система и оценка тяжести вины через оценку тяжести нанесённого ущерба. Очень коварно. Редкая злостная банда сможет нанести такой ущерб, какой нанесёт вконец проворовавшийся казнокрад или какой-нибудь безумный аристократ, возомнивший себя безнаказанным по праву владения землёй.

— Аристократов больше не будет, — напомнил Хаарт. — Ты же видел, их в конституции нет. Должности есть, титулов нет.

Рондал пожал плечами.

— Я по ним плакать не буду. У меня три старших брата, один тупее другого. Если бы я не оборвал их жизни до вступления в наследство, боюсь представить, во что бы они превратили земли нашего отца. Ещё пример соседей есть, до сих пор иногда в страшных снах является.

Барон, чьи земли граничили с владениями Рондала, передал наследство старшему сыну. А тот начал убивать людей. Сначала таскал селян, по одному, изредка. Затем нашёл единомышленников, и убийства стали частыми, пусть и тайными. А затем, когда умер король, ублюдок решил, что теперь никто ему не указ. И кучка безумных высокородных уродов вышли в город и учинили резню, разрядившись в дикие костюмы, из-за которых их, вроде как, никто не признал. А затем ещё. И ещё. Перебили половину собственной стражи и верных людей, видимо, не хотевших потворствовать зверствам, остальных запугали. Закончилось всё фатальной ошибкой. Ублюдки случайно убили молодую графиню, по случайности проезжавшую мимо. Муж убитой был одним из лоялистов и долго ждать себя не заставил: пришло войско и навело порядок.

Хаарт смотрел шире и понимал проблему передачи наследства, осознавая, что единичные случаи не перевешивают пользу монархии. Образованные дворянские дети становились военными и служащими кровью государства. Ещё образованных молодых людей взять было попросту негде. Так было раньше, когда большая часть населения обязана была работать в полях, чтобы просто обеспечить всех пищей. Теперь будет иначе.

Из-за дверей донёсся неразборчивый шум, какие-то голоса. Не успел Хаарт что-то сделать, как дверь отворилась, и в кабинет влетел взмыленный слуга.

— Лорд-канцлер! Кронлорд прибыл…

Хаарт успел только подняться из-за стола, а Рондал резко вскочил на ноги. А в следующую секунду в кабинет уже заходил Арантир. Впрочем, узнал лича Хаарт только по парадной одежде. Болезненно худой мужчина с серой кожей и горящими магией глазами. Лицо лича не выражало ничего. За ним по правую руку шла Алиса в дорожной одежде. Женщина была несколько сбита с толку, но держалась хорошо. По левую руку ещё одна фигура, точно девичья, но закрытая одежда и глубокий капюшон не позволяли увидеть лица.

— Арантир… — Хаарт, не будь сам личем, выдал бы обращением вопрос и неуверенность в личности вошедшего.

— Во плоти, — а вот в интонациях кронлорда отчётливо звучало насмешливое удовольствие.

К чему именно оно относилось, Хаарт не разобрал, занятый другими размышлениями.

— Ты справился с воронкой душ, — констатировал лорд-канцлер.

Только выполнение этого условия позволило бы Арантиру прибыть в новую столицу.

— Верно. Я более не привязан к одному месту, могу работать с полной самоотдачей в любой точке союза. Вы закончили с бумагами?

— Да, Ваше Величество, — кивнул Рондал. — Мы всё сделали, насколько это возможно.

— Тогда приступаем к последней стадии подготовки, — Арантиром явно владело оживление.

Внешне это мало как проявлялось, но Хаарт успел достаточно хорошо узнать лича, чтобы распознавать такие вещи.

— Что-то срочное есть? — кронлорд, похоже, спешил куда-то ещё.

— Да, — кивнул Хаарт. — Винсенте Четвёртый поздравляет тебя с победой и коронацией от лица всего Иссалаского королевства.

— Спасибо ему, — отмахнулся лич. — Переходи к важной части.

Ожидаемая проницательность.

— Винсенте обеспокоен. Конкретики не называет, но намекает, что ожидает повторения событий, и ты поймёшь, о чём речь.

Арантир сложил руки на груди и замер в такой позе.

— Если он ожидает борьбы за престол, это плохо.

— Иссала не слишком полезный союзник, — дал свою оценку Рондал.

— Этот союз нам почти ничего не стоит, — ответил Арантир. — Но не это главное. Если там действительно начнётся кровопролитие, я хотел бы знать во всех подробностях, что послужило причиной.

Хаарт сжал кулаки.

— Подозреваешь Церковь Светлой Матери?

— У меня есть на то основание, — подтвердил Арантир. — Его Величество просил о какой-то поддержке?

— Только позаботиться о его семье, если она прибудет в наши земли, — ответил Хаарт.

— Это и так наше обязательство. Больше ничего?

Лорд-канцлер отрицательно покачал головой.

— А нам вообще стоит об этом заботиться? — спросил Рондал. — Не поймите превратно, но будет ли кто-то заботиться о нас? Кроме нас самих?

— Ты прав, — кивнул Арантир.

Хаарт бы удивился, но уже знал, что сейчас последует развёрнутый ответ.

— О нас никто не позаботится. Один мудрый человек сказал, что у его страны есть только два союзника: армия и флот. И я не собираюсь ставить чьи-либо интересы выше наших интересов. Однако сейчас нам придётся демонстрировать внешнему миру определённую позицию. У нас есть принципы. Один из принципов: мы не предаём союзников. Конечно, ситуация может обернуться так, что помощь союзникам будет напрямую угрожать уже нам самим, но это ситуативные нюансы. Даже если это будет выгодно нам, мы постараемся найти компромиссное решение, но не нарушать собственные договоры. Можешь догадаться, зачем?

Рондал несколько секунд смотрел на Арантира, нахмурился, анализируя вопрос. Затем бросил взгляд на шкаф с законами и улыбнулся.

— Мы не нарушаем законы, которые подписываем. Ни внешние, ни внутренние. Соблюдение принципов требуется не для тех, кто снаружи, а для тех, кто внутри.

— Именно, — подтвердил Арантир. — Люди с кристально чистой репутацией. Пусть где-нибудь мы упустим свою выгоду, это не имеет значения. Потому что за кристально чистой репутацией придёт следующая. Репутация правителей настолько могущественных, что могут пренебрегать сиюминутными выгодами.

В этом что-то было. Хаарт ощутил это всей мёртвой душой. Чувство Истинного Величия. Возвышение над слабостями и пороками обычных людей. Ведь он сам презирал свергнутого короля. Тот был взяточником, жадным ублюдком, потакающим своим слабостям. Да и прочие вокруг были не сильно лучше. Аристократы, преклонившиеся перед ним, и вошедшие в коалицию Лоялистов. Все они жили своими сиюминутными желаниями, своими слабостями, своими эгоистическими потребностями, пренебрегая нуждами государства. То, о чём говорил Арантир… Это было оно.

— Это… Впечатляет, — признал даже Рондал. — Но я бы всё равно не стал отказываться от грязных методов.

— К врагам — сколько угодно, — легко согласился Арантир. — И это тоже часть репутации. Дружите с нами — и у вас не будет более верного союзника. Станьте нашими врагами — и у вас не будет более безжалостного противника. Обычно правители стремятся к золотой середине, лавированию между интересами групп внутренних и внешних. Чтобы декларировать и придерживаться жёстких принципов, нужны сила и воля.

— Поэтому мы подумаем, чем помочь Его Величеству Винсенте, — подхватил Хаарт. — Порой просто верный человек, верный, умный и никому не известный может стать последней каплей, что переполнит чашу.

И такой человек у них был. Один ловкий и хитрый вампир.

Глава 6

У нас был дворец, но без тронного зала. Во-первых, дворец назывался: Дворец Союза. Оправдать название Дворец Советов я не мог никак, ограничился Союзом. Слово «союз» я обосновал без проблем, полное название нашего государства: Первый Союз Вольных Граждан. Во-вторых, поскольку мы здесь декларировали равноправие, трон в парадигму как-то не вписывался. С дворцом я, к слову, не мелочился. Магия и технологии позволили не стесняться и запланировать первый в мире небоскрёб (башни магов не считаются, хотя они, конечно, высокие). Маги земли укрепили плиту под фундаментом настолько, насколько хватило сил. А затем началось возведение. Оно пока было далеко от завершения, но проект подразумевал введение в эксплуатацию части дворца ещё на стадии строительства. Поэтому сейчас у нас в распоряжении имелся большой зал. Он названия пока не имел, не успели придумать.

Большой зал. Мне вообще нравилось монументальное строительство, да и на местных оно производило неизгладимое впечатление. Архитекторам, конечно, приходилось порой весьма непростые задачки решать, удовлетворяя мои хотелки. И не только мои, справедливости ради Хаарт и Алан тоже это распробовали. Вот и получил я зал, большой, вместительный, с высоченным потолком. Потолок арочный, и в зале есть колонны. Делать балки достаточной длины, чтобы перекрывать большие пролёты, мы пока не могли, зато смогли собрать арку.

В общем, сейчас в этом огромном зале собрались, без шуток, представители всех дворянских родов государства. Вообще всех, от самых могущественных (что в свете последних событий звучит слегка издевательски, ведь «могущественными» аристократами остались только мы трое: Я, Хаарт и Алан), до самых мелких и ни на что уже не влияющих. Здесь под три тысячи человек, а это вообще ни разу не мало. И взгляды, что были устремлены на меня, при всём разнообразии, не были радостными и счастливыми.

— Всем вам был предоставлен для ознакомления предварительный текст конституции. Основополагающего свода законов, на который будут опираться все остальные своды. И конечно же, вы не могли не заметить, что в конституции нет ни слова об аристократах и дворянах. Через пару месяцев вы будете лишены привилегий и титулов и станете гражданами Союза, наравне со всеми прочими.

За прошедший год мы и так уже много сделали по урезанию прав дворянства, так что и без конституции они все уже ощущали, к чему идёт дело. В моих глазах они, именно как дворяне, исчерпали свою полезность. Однако это не значит, что привилегированное сословие нельзя превратить в привилегированный класс. Главное — не совершать ошибок, не быть поспешным. Благо у меня имелся обширный опыт целого мира.

— Конечно, многие из вас уже пришли к мысли, что надо либо собирать вещи и убираться подальше, либо готовить оружие и дать нам последний смертный бой. Учитывая соотношение сил, однозначно последний и смертный. Однако собрал я вас вовсе не для запугивания. Более того, если кто-то захочет покинуть государство — ему не будут чинить никаких препятствий и даже выкупят всё имущество. Щедро выкупят.

Проблем с золотом не имею, и если это золото уйдёт из государства и будет проблемой других правителей — я только порадуюсь. Пока банковская система у нас находится в зачатке и нет нормальных денег, не привязанных жёстко к золоту, приходится быть осторожным.

— И всё же для начала выслушайте меня и моё предложение. Давайте все вместе перенесёмся в прошлое. Об эпохе рабства, я думаю, все вы как минимум слышали. Кто владел рабами — тот имел власть. Сейчас кто владеет землёй, у того есть власть. Ваша власть. Однако это время проходит, господа. Очень скоро владение землёй ничего не будет значить. Земли, сейчас принадлежащие Принц-лорду, смогут прокормить весь Союз. Не я, не мы, не конституция уничтожит дворянство, а сам ход развития. Мне ничего не стоит сохранить за вами как титулы, так и владение землёй, но это приведёт лишь к тому, что вы постепенно разоритесь. Земельные наделы не смогут конкурировать с сельскохозяйственными комплексами.

Я дал им время подумать. Многие уже понимали, что я говорю правду. До других доходило. Третьи не понимали, но не страшно, им объяснят.

— Вы, дворяне, пришли на смену рабовладельцам. Теперь пришло время дворян отступить, чтобы на первое место вышли новые люди. Те, что владеют теми самыми комплексами, предприятиями, заводами. Те, что владеют капиталами. Капиталисты.

Я думал над этим весь прошедший год. И проскочить ступень развития не выйдет. Начну строить сразу коммунизм — пойдут чудовищные перекосы. Потому что коммунизм — это не про равноправие. Коммунизм, это про распределение реальной власти. Владение средствами производства. Вчерашние крестьяне, малограмотные, зашоренные, узко мыслящие, не могут взять и стать коммунистами. Не могут сами организовать советы и прочие органы власти, хотя бы местной, чтобы на этой основе выстроить иерархию вплоть до уровня Государственного совета. Начну вводить подобное без мыла — придётся тянуть на своём горбе вообще всё, вплоть до микроконтроля на местах, а это утопия и глупость. Мне нужна элита, способная управлять уже сейчас. Хоть как-то управлять. Хотя бы готовая принять на себя ответственность и нести бремя власти. Люди, что войдут в новую иерархию управления и обеспечат реализацию местной власти. Опять же, я могу учесть опыт своего мира, так что никакого свободного дикого рынка.

Поэтому сейчас буду разгонять про невероятные перспективы и Нью-Васюки.

— Капиталисты не равнозначны дворянам. Никаких титулов, передача владения по наследству ограничена, простые люди перед вами спину ломить не будут. И всё же я предлагаю вам стать новой элитой государства. Капиталисты богаче дворян, — вижу, как некоторые морщатся. — Но капиталист — это не торгаш. Вы, как дворяне, обязаны предоставлять правителю воинов. В новой войне нужны не люди, а ресурсы. Сталь. Порох. Логистика, телеги и лошади. Капиталисты создают всё это для государства. Оглянитесь. Этот дворец. Год назад для вас подобное строительство было немыслимым. Для вас подобное станет нормой. Государству требуются квалифицированные специалисты. Требуются командиры в войска. Офицеры. Доблести и владения клинком недостаточно, наоборот. Личная доблесть и владение клинком становится приятным дополнением. Новая война требует других навыков, других знаний. А ещё чудовищного количества командиров. Вас, даже призови я всех, не хватит для полного комплектования новой армии. Поэтому потребуются академии, где будут обучать будущих офицеров. Академии, где будут учить работников для заводов, писарей и чиновников. Потребуются судьи, вы читали, что судебная власть выведена из местного управления. Дворянство и аристократия уходит в прошлое, но будущее бросает нам новые вызовы.

Вижу, что некоторые заинтересовались. Далеко не все, очень далеко не все. Скорее уж моя пламенная речь имела хоть какое-то воздействие в лучшем случае на треть слушателей. Уже неплохой результат. Нельзя ожидать, что люди вот так возьмут и откажутся от привычного уклада ради чего-то непонятного.

Я распинался ещё некоторое время, но, убедившись, что количество переубеждённых не растёт, свернул речь к концу. Кто приспособится — тот приспособится. Я в любом случае не надеялся на большой результат, треть — вполне в рамках ожиданий.

Хаарт и Алан не одобряли идеи выкупать у несогласных имущество и платить чистым золотом. Не потому, что жалели золота, а потому, что считали — со временем смогут убедить большее количество дворян встать под наши знамёна не только формально, но и с полной убеждённостью. Я готов был им уступить, в конце концов, не тиран и самодур, а это непринципиальный вопрос. Но, посовещавшись ещё раз, пришли к выводу, что мой вариант проще. Недовольные, пока их не переубедишь, будут создавать проблемы. Лучше пусть убираются куда хотят. Да, нехватка квалифицированных кадров, а аристократы, как ни крути, уже образованы и могут работать. Здесь приходится выбирать.

Оставив дворянское собрание переваривать новости, я, сопровождаемый своей новой постоянной спутницей, направился на следующую непростую встречу. Меня ждали улзар Канкей и илана Мариэль яль Феррисгул. И если по поводу первого у меня переживаний не было, то Мариэль лично знала Ежелин. Пусть в моей спутнице узнать остроухую было… непросто, мягко говоря, но мало ли. Это для меня, возможно, сходство крайне отдалённое. Может быть, для эльфов всё будет наоборот?

Малый зал для приёмов был насмешкой над словом «малый», так как позволил бы сыграть в футбол. И нет, мы ничего не компенсировали гигантизмом, просто могли себе позволить и позволяли. Чёрт возьми, у нас под дворцом имелись тоннели как для коммуникаций, так и для будущего городского метро. Мы пока не решили проблему паровиков, паровоз в метро не загонишь, но обязательно что-нибудь придумаем. Дворец большой не из-за гигантизма, а потому что мы отрабатываем на нём смелые решения!

Вхожу, церемониально здороваясь с остроухими. Приходится, небрежность в общении теперь будет только вредить. Дорос до главы государства, надо соответствовать. Когда мы расселись, Канкей указал на мою Ежелин.

— Арантир, не представите нам вашу спутницу?

Эх, момент истины. Можно, конечно, прятать её и дальше, но это вызовет подозрения. Лучше сразу. Повинуясь моему мысленному приказу, Ежелин снимает капюшон.

— Возможно, она вам уже знакома, — осторожно ответил, отслеживая реакцию остроухих.

Однако эльфы не выказали узнавания.

— Нет, — ответила Мариэль. — Признаюсь, я даже не могу с уверенностью сказать, из нашего ты народа, эльталь, или полукровка.

Эльталь — обращение к подростку женского пола, когда совершенно непонятен статус и положение этого самого подростка. Ежелин наклонила голову, как собака, которая поняла, что обращаются к ней, но не поняла, чего от неё хотят.

— Её нашли за стеной. Я ничего не могу сказать о её происхождении. К сожалению, она немая и не обучена грамоте. Что самое удивительное — она склонна к магии.

— Это не удивительно, — пожал плечами Канкей.

— Магии смерти.

Остроухие опешили, рассматривая девушку.

— Оум… — неопределённо выдохнул Канкей.

— Это… объясняет внешность… — выдавила Мариэль.

— Я взял девушку под свою опеку, — продолжаю. — Учу её всему необходимому.

— В этом у вас большой опыт, — подтвердила остроухая, сумев быстрее взять себя в руки. — Перейдём к делам, пожалуй?

Остроухие взяли паузу на осознать и выработать какое-то мнение по поводу моей спутницы. А мне, похоже, пора придумывать ей новое имя. На Ежелин она не реагирует вообще.

Однако сейчас заняться этим мне не дали. Остроухие, искренне благодарные за переданные технологии, отправили мне магов и своих жрецов. И, что я оценил больше всего, ко мне ехал кузнец с учениками. Как отрекомендовала его Мариэль: один из лучших и владеющий множеством секретов обработки металлов. А вместе с кузнецом ехала партия магического металла. Большая партия, щедрая. После чего Канкей аккуратно спросил: что я думаю на счёт передачи философского камня.

Глава 7

— А попробуй вот так, — попросила Илия Ежелин, демонстрируя свою магию.

Моя спутница попробовала, однако не смогла повторить продемонстрированное заклинание. Бывшая эльфийка (всё пытаюсь подобрать ей имя, но ни одно из придуманных не ощущается подходящим) имела внушительный магический потенциал, но не могла им пользоваться. Потенциал, если подходить к вопросу логически, был моим или сопоставим с моим. Эльфийка старательно пыталась его применять, но ничего не получалось. Вероятно, мы что-то делаем не так, только кто бы нам рассказал, как делать правильно. Действуем методом научного тыка.

— У меня больше нет идей, — развела руками Илия.

За прошедший год мы научились синтезировать практически все необходимые кислоты без неё и её силы. Правда, чистота получаемого продукта оставляла желать лучшего, технологию ещё предстоит обкатывать и совершенствовать. Армия росла, людей требовалось обучать владению мушкетом, а это расход пороха. Приличный расход. В случае большой войны Илия не сможет в одно лицо обеспечивать потребности промышленности. Это было понятно сразу, так что работы как начались, так и не прекращались. Как минимум порох и большую часть «расходников» производили из полученных промышленностью же материалов. Сейчас Илия готовила кислоты и щёлочи только для высокоточного или экспериментального производства.

Сама девушка за прошедший год всё же избавилась от суицидальных наклонностей. Постоянное общение с другими молодыми магами, интересная работа, и чёткое ощущение: она нужна, всё это положительно повлияло на психику девушки. Её помощь высоко ценится и без неё всем будет грустно. Те же паровые машины, которые сейчас активно совершенствовались, требовали чистых кислот для обработки металлов и получения максимально качественных сплавов.

И конечно же, пушки. Мои соратники всё никак не могли понять, что именно я делаю. Зачем создал несколько команд, каждая из которых ставит эксперименты, создаёт новые пушки, мало отличающиеся от «основных», стоящих на вооружении, производит партиями не по десятку штук, а до сотни, чтобы через какое-то время переплавить и начать заново. И сколько бы раз я ни повторял, что для следующего технологического рывка нам не хватает опыта, во-первых, и технологического уровня производств, во-вторых, все считают мои подходы выбрасыванием ресурсов в пустоту. Но нет, командам проектировщиков нужен опыт собственно проектирования, а производствам — опыт производства. Одно тянет другое.

— Спасибо, Илия, — киваю волшебнице. — Не расстраивайся, мы что-нибудь придумаем.

Заканчиваю здесь и иду на другой этаж. Столичная гильдия магов. Звучит очень гордо, и мы даже успели неплохо её отстроить. Я немного ударился в монументализм, поэтому здания в столице были масштабные, не только дворец. Поэтому у магов сейчас уже была высоченная башня, но периферийные постройки ещё только поднимались, а ведь именно там должны были располагаться основные лаборатории и прочие помещения практического характера. Ибо каждый раз подниматься на вершину башни за любым надом, это… Нет. У нас даже лифты ещё не везде стоят, ибо есть вопросы к надёжности, да и скорость движения скромная.

Именно скорость сейчас занимала мои мысли. Одним из первых законодательных актов, что мы на троих с лордами подписали, был акт о создании почтовых станций, практически копирующих опыт моего первого мира. Почтовые станции, где держали лошадей, чтобы ускорить передвижение. Пока такие станции появились только на основных трактах, основных-основных, вот прямо первостепенных. И эти самые почтовые станции позволили мне на перекладных добраться из Предельного в Сатос «всего лишь» за четыре недели, без малого. По местным меркам — астрономическая скорость, но меня она не устраивала. Понятно, что в планах строительство железных дорог, и оно уже идёт, но там свои проблемы и заморочки. Как оказалось, «легко» прокладывать дорогу получалось только в гористой местности, а как пошли леса-поля-болота, потребовалось дёргать магов земли, чтобы укреплять грунт. Либо много копать, чтобы заменить землю чем-то более устойчивым. И мы оказались не готовы к строительству мостов. Сама технология имелась, но как-то я не предполагал, сколько этих мостов потребуется, и сколько на них уйдёт металла. В общем — небыстрый процесс.

Мысленно я, само собой, мечтал о порталах. Пусть даже это будет большая и сложная установка, которую только в крупных городах и поставишь, но хотя бы так! Эх, мечты, мечты. В реальности мне хотелось получить стабильный магический метод связи. Про немагический телеграф промолчу, там ещё конь не валялся. Мне нужна связь! И сам я обеспечить связь не смогу, потому что унитарное государство — это маленькая армия чиновников и развитый документооборот. Я же в лучшем случае мог передавать отдельные приказы.

И именно по этому вопросу я поднимался в кабинет текущего главы гильдии магов. Иронично, что нынешним главой был маг, выступавший когда-то на стороне лоялистов, более того — воевавший против меня. Аластор Вайраннех, сорокадевятилетний маг огня, ворчливый тип, не особо приятный в общении. Он в некотором смысле ненавидел меня и Хаарта, забавный факт, не более того. Потому что Аластор, во-первых, был идейным патриотом, насколько слово — патриот употребимо в феодальную эпоху. А во-вторых: считал, что магию нужно обязательно изучать и развивать, причём не на уровне отдельных магов в связке «учитель-ученик», а как систему. Он презирал старую гильдию магов за то, что та была, как ни странно, обычной феодальной гильдией, или же цехом. То есть каждый, по сути, занимался своими делами, хоть и имелись, формальные, в основном, взаимодействия между членами гильдии. Однако централизованной системы, какую создавал я, никто другой не пытался выстроить. Даже не задумывался о подобном. И благодаря моей задумке Аластор меня вполне воспринимал и готов был сотрудничать.

Касательно же патриотизма, Аластор был, в моём понимании, тем ещё националистом. Иначе говоря: «Люди — высшая раса, а все остальные достойны быть либо слугами и рабами, либо подлежат уничтожению». Сильное заявление, как говорится, и если бы эта черта была для Вайраннеха определяющей — я бы сам его прикопал. Или обратил нежитью. Однако Аластор ради пользы дела готов был держать свой шовинизм при себе, а ещё обладал определённым административным опытом. Заметно большим, чем прочие маги у нас на службе, поэтому и занимал ответственный пост.

— Аластор.

Я перехватил мага в приёмной. Он возвращался в свой кабинет, даже лабораторный халат, какие я обязал носить всех во время экспериментов, ещё не снял.

— Лорд, — без радости отозвался маг.

Смерил меня и мою спутницу взглядом, кивнул на дверь кабинета.

— Проходите.

Я сюда пожаловал впервые (общались мы до этого через переписку), так что изучал окружение. Башня магов своим внутренним убранством вызывала у меня ассоциации с каким-то минимализмом. Каменные полы, стены, потолки. Полы, конечно, закрывали коврами, для уюта. Магический свет, есть удобные скамейки, ничего лишнего. Официально, безлико. Может быть, башне просто не хватает обжитости. Рассчитано сердце гильдии на то, что здесь будут жить тысячи магов, если потребуется. А сколько у нас? Несколько сотен, и то половина постоянно на выезде.

Так вот, кабинет Аластора был чистой воды возвратом в средневековье. Прямо декорации к фильмам о рыцарях. Большой дубовый стол, два комплекта доспехов истуканами стоят у стен, гобелен за креслом Аластора. И факелы. И это не просто какие-нибудь палки с тряпкой, а полноценная конструкция из дерева и металла. Аутентично, так сказать.

Аластор сел в своё кресло, нам, естественно, не предложил. Но я был достаточно нагл, достаточно бесподобен и достаточно безразличен к таким мелочам, потому сел сам. Бывшая эльфийка встала у меня за плечом, не выказывая даже намёка на неудовольствие. Внешне она была настолько выразительной, что легче считать эмоции у стены.

— Арантир, это тебе.

Прежде чем снять халат, Аластор достал из сейфа (ещё одно моё нововведение) толстую папку и положил передо мной. Я заглянул в несколько первых листов, а Вайраннех занялся своим внешним видом: снять, наконец, халат, причесаться, поправить фрак.

— Предлагаешь мне всё это прямо сейчас читать?

Вайраннех, курируя работу заново созданного исследовательского отдела, сделал смелое предположение, что мир пережил несколько эпох, причём мы об этих иных эпохах знаем катастрофически мало. Да, были Тёмные века, когда всё шло не очень хорошо, но что до того? Неизвестность, по большому счёту. Смесь преданий, мифов, пересказов и жалкие крохи достоверной информации.

— Я не посмел бы требовать от вас таких подвигов, лорд, — отозвался Аластор. — Если вы просто ознакомитесь с текстом… Когда-нибудь… Я уже буду считать это большим достижением.

Пропускаю мимо ушей трёп, продолжая рассматривать, что они здесь наворотили. Начали помощники Архимага, так официально назывался пост Аластора, с того, что тщательно и максимально точно переписали все тексты прошлых эпох, каки мы смогли насобирать за прошедшие полгода с начала исследований. Что-то купили у республики, что-то украли у соседей, что-то насобирали у себя. Даже эльфы несколько списков предоставили. Списков — в смысле, сами сделали копии, и эти копии передали нам.

Зачем мы во всём этом ковыряемся и как это связано с магией дальней связи? О, это очень просто. Если считать «Тёмные века» некой отдельной эпохой, то до неё была эпоха великих магов. Правда, эти великие маги что-то намудрили, вроде как, и не просто всё эпически прос… кхм, слили. Они умудрились устроить апокалипсис, после которого не осталось вообще никаких значительных следов существования предыдущих цивилизаций. Сомнительно. Следов должно было остаться больше, но основания у теории есть.

В папке, сразу после копий, шли переводы сохранившихся текстов. Конечно, перевод с языка, на котором вообще сейчас никто не разговаривает — задача нетривиальная. Мало того что язык этот в прямом смысле мёртвый, так у нас, кроме сохранившихся листов с образцами письменности, вообще почти ничего нет. Никакой практической привязки, так сказать.

Только вот почему-то на одном и том же языке написаны, что письмена у нас здесь, что у эльфов. Язык единый. И мой обычный автопереводчик на этот язык не реагирует, что тоже вызывает определённые вопросы.

— Мы нашли одно упоминание перемещения, — Аластор сел в своё огромное кресло, будто бы призванное что-то компенсировать. — Упоминание, не более того. Но главное: там действительно постоянно говорится о неких связующих камнях. Возможный перевод — обелиски. Поэтому, Арантир, либо ты нам чего-то недоговариваешь, либо обелиски должны уметь возводить все маги, а не только маги смерти.

Глава 8

— А как вы обращаетесь к своей силе, лорд? — напрямую спросил невысокий, полноватый юноша.

И поставил меня своим вопросом в тупик.

Разговор о моих возможностях и о том на что, в теории, способны все маги, затянулся на несколько часов. Итогом стало открытое занятие с десятком самых одарённых учеников гильдии, которым я пытался объяснить, как творю магию. И чем дольше мы сидели, тем больше понимали, что между мной и остальными есть какая-то принципиальная разница.

— Ты спрашиваешь, как обращаться к собственной силе? — уточняю, потому что вопрос неоднозначный.

Каждый маг знает, как обращаться к своей силе, это и делает магов магами. Понятно, что никто из нас, собравшихся, идиотом не был. Ни я, ни пяток старших магов, ни даже молодое подрастающее поколение. Опыт ставили именно на молодняке, как на более восприимчивом к неожиданным идеям и решениям. Сначала я рассказал им, как ставлю обелиски и прочие постройки. Не поняли. Потом рассказывал, как обращаюсь к своей силе, когда не знаю, что конкретно мне нужно, и обрисовываю задачу. Не поняли. И вот мы дошли до наиболее базовых понятий.

— Нет, лорд, — замялся парень. — Я спрашиваю, как ВЫ, — он выделил слово, — это делаете.

Как мне ответить на такой вопрос?

— Я ощущаю свою силу, и она мне подвластна.

Молодёжь переглядывается.

— То есть вы не применяете свою волю, чтобы поднять необходимое для сотворения заклинания количество силы?

Несколько долгих секунд мы смотрим друг на друга.

— Нет, — отвечаю. — А должен?

Снова молчание. И в этот момент я почувствовал своё родство с главными героями китайских сказочных романов, которые применяют понятную и нормальную для всех магию как-нибудь через задницу, чем повергают умудрённых опытом мастеров в шок и трепет.

— Подождите, лорд, — Аластор поднялся и, взяв с полки тонкий «учебник», сел передо мной. — Давайте начнём сначала.

Учебники потребовал ввести я, для стандартизации образования. Вайраннеху идея зашла на ура, доморощенный любитель ордунга. И вот сейчас архимаг на пальцах объяснял мне основы, известные любому магу. Местному. Но не мне. До этого старцы не вмешивались, для чистоты эксперимента.

И чем дальше мы шли по учебнику, тем больше осознавали различия. Сначала я даже подумал, что по недоумию неправильно понял теорию и, если разберусь, начну делать так, как надо. Ну вроде как я дилетант, хоть и сильный, и если подтяну теорию, то буду ух! Однако, чем дальше мы работали, тем чаще я приходил в недоумение: зачем использовать сложные методы там, где есть простые?

Если приводить аналогии, которые всегда ложны, мы работали в разных приложениях. Народ писал чуть ли не в блокноте, а я в полноценном текстовом редакторе. Для меня проведение каких-то манипуляций с форматированием текста — нажатие пары кнопок, а остальным… У остальных некоторых функций вообще нет, как опции.

— Мне не хочется этого признавать, — после почти часового обсуждения вздохнул Вайраннех, — но это нам надо учится у тебя, а не наоборот.

Ирония, конечно, эпическая. У меня преимущество не только и не столько в чистой силе, сколько в более совершенном инструментарии. Вопрос — почему? И как этот инструментарий, хотя бы отчасти, передать другим?

— Почему так? От чего зависит способность манипулировать магией?

Аластор ответил не сразу, сначала достал трубку и неторопливо раскурил.

— Не берусь утверждать наверняка, но по моим наблюдениям многое зависит от… хм… Того, насколько полно ты понимаешь окружающим мир…

У меня в голове щёлкнуло. Не осенило, но где-то близко. Магия огня — окисление. Понимание физики процесса позволило нашей волшебнице серьёзно продвинуться в магии. Вайраннех задумчиво пыхнул трубкой, продолжив:

— Множество разнообразных упорядоченных знаний приводит к упорядочиванию мышления. Понимаешь, о чём я?

Медленно киваю:

— Да, понимаю.

Похоже, для местных магов мудрость ничуть не менее важна, чем интеллект. А может, дальше более важна.

— Как мы это проверим? — продолжаю мысль. — Мы и так постоянно расширяем подготовку молодых магов. И они вон, — киваю на одарённых юных волшебников, — хоть и выдают результаты, заметно превосходящие остальных, но в целом не выбиваются из общей нормы.

Молодёжь смущённо потупилась, делая вид, что её здесь нет и обсуждают вообще не их. Предположу, что Вайраннех обеспечивает детишкам специфический опыт общения с власть имущими.

— В другой ситуации я бы предложил тебе взять личного ученика, — задумчиво произнёс архимаг.

Но мы оба понимали, что это предложение лишь мысли вслух, не несущие посыла к реализации.

— Бесполезно. У меня не будет времени на ученика, слишком много работы.

Дело не столько в выделении времени вообще, сколько в месте для занятий. Я теперь много мотаюсь, налаживая промышленность. В дороге магией заниматься негде, требуются специфические условия. Это когда ты уже достиг определённых высот, тебе требуется только и исключительно свой разум, остальное можно в той или иной степени компенсировать. Но для обучения молодого мага требуются помещения, инвентарь, время и тому подобное.

— Тогда действует по уже утверждённому плану, — Аластор многообещающе посмотрел на учеников. — Готовьтесь. Вам предстоит много, очень много учиться.

— Давай обсудим некоторые моменты, — предлагаю, намекая, что речь пойдёт о важных вещах, а потому подрастающее поколение лучше отправить куда-нибудь. Сказано — сделано, вскоре я остался в компании старших магов гильдии.

— Дамы и господа. Когда утверждали программу обучения, упор делался на естественные науки.

Да, гуманитарные науки представлены поскольку постольку. Я-то мозгами отлично понимаю, зачем нужны эти самые гуманитарные науки и как они влияют на развитие личности, но! На нормальный гуманитарный курс у нас нет материала. Местная культура… не блещет, скажем так, изучать с академической точки зрения не особо есть что. Да и академиков, чтобы гуманитарные курсы писали, тоже не хватает. Ладно, история, культура и религия, их наскрести на пару сотен занятий получится. С философией сложнее, но кое-что вытянуть можно. С лингвистикой полный отстой, никто целенаправленно языки не изучает, литературы катастрофически мало. Так что направленность на технические науки — это не выбор, а вынужденная мера.

— Однако в свете всего сказанного предлагаю для успешных учеников ввести расширенную подготовку. В том числе написание стихов и прозы, занятие музыкой, театром, всем, чем угодно.

На мне сошлись сложные взгляды. Сложные, потому что хотелось уважаемым магам усомниться в моей адекватности, но в то же время дураками они не являлись. Раз мой кругозор и общая эрудиция укладывали всех местных волшебников на обе лопатки, не слушать моего мнения, если выражаться очень мягко, недальновидно.

— Вы занимались музыкой, Арантир? — спросил один из старших магов.

— В сторону детали, — срезаю неудобные вопросы. — Им нужно уметь мыслить нестандартно, вот пусть и учатся. Наша задача — повторить мой результат. В идеале — без моего участия, чтобы сам ученик вышел за обыденные пределы. А когда получится у одного — мы больше узнаем о том, как провернуть это с остальными. Меня изучать бесполезно, я всегда мыслил так, как сейчас, и те вещи, о которых вы говорите, как о невозможным, мне доступны всегда.

Если возражения у уважаемых магов и имелись, то господа оставили их при себе. Хотя не думаю, Аластор точно не стал бы молчать, и своим подчинённым он внушал мысль, что со мной можно и нужно спорить, ибо во многих вопросах я оставался дилетантом. Но сейчас они такие же дилетанты, так смысл спорить?

— Что дали ваши изыскания по средствам связи? Есть хоть какой-нибудь прогресс? — решаю сменить тему.

Вайраннех отвернулся, будто бы занятый своей трубкой. Ответила мне Дафна, взрослая волшебница, где-то полгода назад приехавшая нам из-за границы, потому что у нас условия намного лучше.

— Пока наиболее перспективная идея — заколдованные птицы. Мы пробовали с духами, но они нестабильны, и, при отправке сообщений на большое расстояние, они могут просто не добраться до пункта назначения. Птицы куда надёжнее, дрессировка и немного магии, и мы получим относительно удобное и простое средство связи. Реализовать сможет в течение полугода между основными городами.

Какая ирония. Тётушка Ро в чём-то оказалась права, когда выдумывала своих почтовых сов.

— Альтернатива?

— Любая чистая магия, — взял слово другой маг, Грюнт, кажется, — может справиться с отправкой единичных посланий. Тот документооборот, который вы указали в требованиях, лорд, невозможен. Пока, во всяком случае.

— Касательно телепортации, — снова заговорила Дафна. — Мы знаем, что она возможна. Однако вообще не представляем, как к ней подступиться.

Я откинулся на спинку стула и задумался.

По соображениям Вайраннеха, а он этим вопросом занимался половину жизни, эпохе Тёмных веков предшествовала ещё некая эпоха, неизвестная, а до неё Эпоха Великих Магов. И какие-то артефакты той эпохи, помимо свитков, существуют. Пусть в единичном числе, на территории королевства таких артефактов не находили, однако у соседей имелся Фонтан Исцеления. Жизнь водичка из этого фонтана не продлевала, однако болезни и многие повреждения купание исцеляло. Творение прошлых веков, которое не смогли не то чтобы повторить, а вообще разобраться в принципах работы.

Великие Маги телепортацией точно владели, но что толку? Как повторить их достижения? Где искать артефакты той эпохи? Ответов нет.

Обратился к своей силе, в который раз. Постройки, здания, строения. Сразу отсёк всё то, что не являлось «магической постройкой с магической же функцией», а просто аналоги других зданий, но в стильном исполнении из некроматериала. Если брать только строения с явно выраженной магической функцией. Монолиты — ретрансляторы силы, пусть и с возможностью находиться в двух местах одновременно. Имелись в списке возможного накопители. Ещё гробница, что позволяла лучше переносить трансформацию в лича, когда ты некромант, и быстрее восстанавливать силы, когда ты лич. Или просто проходить уровни развития, в гробнице оно тоже шло чуть лучше, чуть быстрее. Однако польза настолько мизерная, что я не стал пока этим морочиться. Но гробницу в плане столицы заложил, позже поставлю. Очень уж много сил и времени эта штука требовала.

Что там ещё?

Полезного — ничего. Точнее, был бы я классическим личем, полагающимся на орды слабой нежити и прикрытие из немногих сильных бойцов — там полезное есть. Но мне всё это без надобности. Парадокс.

— Готовьте птиц, Дафна. Связь нам нужна уже вчера, будем пользоваться тем, что можно реализовать прямо сейчас.

Глава 9

Во дворе Цитадели стоял шум выстрелов. Это повторялось уже почти месяц, маги получили образцы пороха и сейчас совершенствовали формулу. Горон Смелый, носивший титул варлорда, фактический полководец всех войск Цитадели, наблюдал за этим, представляя поле боя и сходящиеся на этом поле армии.

Умельцы Цитадели смогли получить очень хорошую формулу, практически совершенную, назвав её «саххан», в честь какого-то там мифического героя, Горон не слишком в этом разбирался. Саххан горел очень быстро, практически не оставлял нагара и выделял мало дыма. Однако очень дорого стоил. Горон, довольно опытный вояка, давно уяснил одну истину: много плохого лучше, чем мало хорошего. Тысяча ополченцев с минимумом обучения и минимальным снаряжением в обороне будут предпочтительнее сотни хороших воинов с хорошим снаряжением. На исход войны влияло много факторов, конечно же. Война — череда фатальных случайностей, истинная суть высказывания состоит в другом. Тысяча ополченцев обойдётся намного дешевле сотни хороших воинов. А в войне последним аргументом всегда являются деньги. За деньги, которые потребуются для сотни опытных воинов, ополченцев будет не одна тысяча.

Горону нужен порох. Именно порох будет кровью следующей войны, и его потребуется безумно много. И те самые вчерашние ополченцы выйдут на поле боя с новым оружием. Всё, что от них потребуется: уметь ходить маршем, уметь ходить строем и уметь стрелять в сторону противника. Остальное — прикладные мелочи. В новой войне человек станет лишь инструментом, что принесёт мушкет на поле боя и направит оружие на противника. Человек или скелет. И ключевое требование к пороху — его должно быть много. А значит — дорогая и сложная формула бесполезна.

В случае с некромантами порох не просто открывает нежити новые возможности. Как уже показал Арантир, мёртвые солдаты имели подавляющее преимущество перед живыми. Личная выучка более не играла решающей роли, наоборот, становилась обузой. Неважно, на что способен каждый отдельный воин, главное — как действует весь отряд. Дисциплина и взаимодействие. Обученный воин получит иллюзию преимущества перед противником, опасную иллюзию. Мушкет равняет всех.

Цитадель не занималась массовым подъёмом нежити. Это не имело особого смысла. Прагматичные и разумные маги Цитадели сначала старались правильно поставить задачу, а уже потом искали под эту задачу метод достижения цели. Фатальная ошибка других магов, особенно некромантов, придумывающих очередную жуткую тварь, не понимая, как именно эта тварь будет действовать на поле боя. Горон сам являлся магом огня, да и не имело это значения, потому что в его задачи не входило воевать. Даже командовать войсками, для этого имелись генералы.

Горон отвечал за стратегию. И впервые за всё время, что он занимал пост, маг увидел для Цитадели возможность! Возможность не просто расширить и утвердить своё влияние, нет! Новое оружие способно поставить на колени государства и народы! Дешёвые солдаты, дешёвое оружие и дешёвая логистика. Скелеты-воины, мушкеты, порох и логистика нежити. Арантир показал им путь, но лич не мог поднять и управлять такой армией, какую могла поднять Цитадель. Не мог раньше, не может сейчас, однако, возможно, сможет когда-либо в будущем. Не стоило ему такую возможность давать.

Вновь отгремели выстрелы. Маги-служители, проводившие испытания, проверили оружие, осмотрели мишени, сверились с результатами других испытаний. Старший в группе служителей нашёл взглядом Горона и отрицательно покачал головой. Вновь неудача. Повторить порох пока не удалось. У них получились вполне сносные мушкеты, тяжелее тех, что делал Арантир. Да и в целом хуже качеством. Не страшно, главное качество в этом оружии — массовость, остальным можно пренебречь. Но по-прежнему не было пороха!

Варлорд покинул смотровую площадку и направился в зал Совета. Времени на попытки больше нет. Цитадель знала, где находится секрет пороха. У кого. И, если нельзя повторить, значит, придётся отобрать силой.

На сегодня не было назначено заседаний Совета, но два члена из пяти находились на месте, решали текущие дела и проблемы. Вполне достаточно для предварительного обсуждения. Горон миновал стражу на входе и вошёл в зал Совета, оказавшись на площадке под полукруглой трибуной. Члены Совета смотрели на просителя из полутьмы, что действовало на непосвящённых. Сам варлорд бывал здесь уже множество раз и относился ко всему спокойно.

— Горон? — первым от своих дел оторвался Максимус, — Ты с испытаний?

Максимус — самый старый маг совета, потому что лич. Второй член Совета, Бактра, отложила бумаги, сосредоточив внимание на варлорде. Каждый раз оказываясь здесь, Горон задавался вопросом, хочет ли он оказаться по ту сторону трибун когда-нибудь. Хочет ли брать на себя ещё большую ответственность, готов ли? Он хорошо справлялся со своей текущей работой. Отряды, что Цитадель предоставляла за плату, могли похвастаться эффективностью, одерживали победы, получали бесценный опыт. Кому передать всё это, если сам Горон перейдёт в Совет?

Не время для посторонних мыслей, варлорд сосредоточился на главном.

— Да, с испытаний. Снова провал. Мы не можем получить дешёвый порох, поэтому предлагаю вернуться к жёсткому плану.

Форматы возможного взаимодействия с Арантиром обсуждались в Совете не единожды. Несколько раз рассматривался вариант торговли, но был отброшен. Арантир может продать порох, может продать свои изделия, однако Лорд Предела не продаёт технологии производства. По неподтверждённой информации кое-что он всё же передал остроухим, но точно не порох. К тому же ашшалы далеко, никакого пересечения интересов и минимальная вероятность конфликта. Продавать секреты, да ещё потенциальным противникам, Арантир и другие Лорды не будут.

— Каковы перспективы шпионажа? — спросила Бактра.

— Нулевые, — ответил сам Максимус.

Горон не занимался этим аспектом, для того имелись другие ответственные люди. Всё, что слышал варлорд — Арантир построил сложную систему производства. Это не цеха, где каждый мастер знал своё дело от начала и до конца. У Арантира каждый работник знал только свои обязанности, и почти всегда это набор из десятка операций, не более. В большинстве случаев работник не понимал, что именно он делает, просто повторял алгоритм, которому его научили. Более того, потоки операций перемешаны. Чтобы понять, что и как происходило на фабрике, потребовалось бы завербовать половину работников. Или кого-то из начальников, но тех слишком строго проверяли и контролировали. Это всё ещё накладывалось на общее нежелание работников фабрик хоть что-то рассказывать о своей работе. В итоге — без шансов.

— Наша задача — не побеждать и уничтожать Арантира, а вынудить его выполнить наши требования, — вновь взял слово Горон. — Он слишком щепетилен по отношению к людям. Достаточно будет нанести стремительный удар, причинить ущерб населению королевства и пригрозить.

— Щепетильный лич, — вздохнул Максимус.

Варлорд не понял, какие именно эмоции член совета вкладывал в эти слова и этот вздох.

— Побуду скептиком, — возразила Бактра. — Арантир, может, и трясётся над своими людишками, но сомневаюсь, что он сдастся просто от угрозы потерять тысячу-другую жителей. Готовьте план на случай, если придётся сражаться до конца.

Горон кивнул, признавая разумность слов волшебницы. Война — череда фатальных случайностей. Нужно быть готовым к случайностям, особенно если ты эти случайности вполне можешь предсказать и просчитать.

— Совет соберётся завтра, — заключил Максимус. — Выступишь перед нами. Полноценная война не может быть простой, нам потребуется подготовка и развёртывание сил. Будь готов спорить с Агфас.

Ответить Горон не успел, Бактра его опередила.

— Её место в совете не прочно. Она стала слишком осторожной, слишком мягкой. Пусть мы не одержали достойных побед во время последней войны. Однако получили ценный опыт. Отсиживаться в Цитадели и думать, что проблемы внешнего мира нас не затронут — слепая наивность.

Варлорд посчитал разумным ничего не отвечать и лишь склонился перед советом.

Максимус оказался не совсем прав. Этим же вечером Агфас сам посетила покои Горона для разговора наедине. Когда, открыв дверь, варлорд увидел у себя на пороге немолодую волшебницу, испытал двоякие чувства. Горон и Агфас часто спорили, имея во многом разные взгляды на вещи. Однако в то же время общее понимание мира у них совпадало. В каком-то смысле оба мага ставили перед собой похожие цели, но выбирали разные пути достижения.

— Проходи. Вина?

— Не откажусь, — подтвердила Агфас.

Вскоре они уже сидели за столом.

— Ну что? Меня уже списали, как мягкотелую курицу, считающую, что можно отсидеться в Цитадели, закрывшись от внешнего мира?

— Да, что-то вроде того, — кивнул Горон.

Женщина сделала хороший глоток. Она не хуже прочих понимала, что Цитадели секрет пороха нужен. Очень нужен! И обвинение в мягкосердечности звучали смешно: Агфас готова утопить города в крови, если от этого будет польза. Ей всего лишь не хотелось связываться с Арантиром. В Цитадели знали, как лич разговаривал с Давидом, принцем одного из сильнейших государств региона. Арантир не блефовал, не играл словами, нет! Он говорил чистую правду, и в этом заключалась вся проблема.

Арантир предельно хорошо понимал окружающий мир, куда лучше многих. Война с ним не будет простой, как ни крути.

— Ты сам-то веришь в нашу победу? — спросила Агфас.

— Не был бы уверен — не стал бы предлагать, — ответил Горон. — Арантир опасный противник, но вполне одолимый. У его армии множество уязвимых мест. И сейчас, когда в Озарате идёт реформирование, лучшее время для удара. Потом, когда они всё выстроят и запустят, всё станет намного сложнее.

Волшебница покачала головой.

— Ты меня не понял, Горон. В том, что вы задавите Арантира, я не сомневаюсь. Он — мальчишка, которому несколько раз повезло благодаря эффекту неожиданности и нескольким хитрым фокусам. Мы раскроем всему миру свою истинную силу. И нас не оставят в покое.

Горон улыбнулся.

— Для этого я и хочу начать с Арантира. Порох, Агфас. Порох изменит всё. Нас будет не остановить. Никому.

Больше всего волшебница опасалась, что Арантир раскроет свои секреты другим и новое оружие станет общедоступным. И Цитадель надорвётся. Однако также понимала, что секреты могут уйти и по другим причинам.

— Риск, — выдохнула Агфас. — Но признаю — риск оправданный.

Она поднялась.

— Не беспокойся, я не буду тормозить твоё предложение. Если хотите войну — давайте устроим войну.

Глава 10

Поправив загнувшийся лацкан на рукаве, Алиса сделала глубокий вдох. Особый, такой, какой внешне не будет виден. На лице же она сохраняла маску достоинства и доброжелательности. Несколько лет назад она была юной провинциальной дворянкой. Водилась с сыном конюха, служанками и молодой швеёй из ближайшего села. Вместе с сёстрами «воровала» молоко с кухни, считая, уверенная, что проворачивает всё незаметно для кухарок. Грезила о принце, а предел мечтаний останавливался на мысли стать фрейлиной какой-нибудь столичной дворянки.

И теперь она председатель Конституционного Совета. Орган, что на ступень ниже Совета Лордов, и на одной ступени с прочими высшими государственными органами. Даже королевы не имеют такой власти, что легла в руки Алисе.

Пусть есть множество нюансов. Всё же Совет не являлся ни законодательным органом, ни исполнительным, не имел отношения к судебным органам. Да, Алиса разобралась в основах государственного строительства, теперь это входило в перечень обязательных знаний для любого чиновника. К тому же сама система, выстраиваемая Арантиром, не предполагала личной власти, скорее власть должностную. Однако вот она, руководит первым заседанием Конституционного Совета. Консультативный орган, в прямом смысле. Задачей членов КС (надо привыкать к сокращениям, Арантир с каким-то издевательским удовольствием применял аббревиатуры к месту и не к месту), считались консультации, разъяснения по работе тех или иных законов, а также разработка поправок, если разные статьи закона входили в противоречие. Алиса и её коллеги не могли приказывать кому-либо, однако могли посоветовать поступать тем или иным образом. Всё же в государственной системе оставалось множество недоработок, местами приходилось применять «ручное управление», как называли вмешательство высших чиновников в мелкие вопросы и проблемы.

Не страшно, со временем всё выровняется и выстроится, нужно работать на результат, и результат не заставит себя ждать.

Ещё год или два назад Алиса бы ни за что не согласилась принять на себя такую ответственность. Да и сейчас испытывала определённые сомнения в своей компетентности. Чтобы не чувствовать себя балластом, весь последний год она училась. Где-то теории, где-то практике, где-то всему сразу. Как бы тяжело ни было, Алиса продолжала учиться. Она не метила конкретно на эту должность, как и на любую другую, просто не хотела остаться за бортом. Устала не понимать, о чём говорят Арантир и остальные. Хотела встать вровень с ними.

Когда объявили о создании КС и о проведении этакого вступительного испытания, Алиса решила попробовать. Сначала они, претенденты, выполняли индивидуальные задания. Им давали какую-то проблему и просили описать, как они с этой проблемой справятся. Все задания явно взяты из практики, и того, что происходило прямо сейчас. Затем задачи усложнились, но и их собрали в тройки, каждый день меняя состав. А Алисы, как и у Тайры, также участвовавшей в отборе, имелось некоторое преимущество перед прочими. Они куда лучше понимали, чего хочет добиться Арантир, как должен звучать правильный ответ. Алиса в какой-то момент поняла, что держится вполне уверенно и ничем не уступает остальным. Поверила, что в совет она войти сможет.

И не просто вошла. Когда всех отобранных претендентов, за минусом всех отсеянных, собрали для объявления результатов, на такое важное мероприятие собрались все сколько-нибудь значимые фигуры нового правительства. Последним появился Арантир. Некоторое время Лорды совещались, как теперь знала Алиса, выбирали председателя КС. Алису выдвинул Алан, а не Арантир. Лич самоустранился от выдвижения, не навязывая своего мнения. Хаарт, после некоторых раздумий согласился с Аланом, оставалось только подтверждение Арантира. Кронлорд ещё раз проверил результаты работы и согласился. Всего этого Алиса не понимала и с лёгким волнением ждала среди прочих.

Членов совета объявлял Хаарт. Сначала объявил тех, кто в совет вошёл, и последней — Алису. Когда её имя всё не называли, молодая женщина нервничала. С каждым именем нервничала всё больше. И в конце Хаарт назвал её, и…

Теперь Алиса здесь. Первая среди равных, как раньше говорили про королей. А перед ней одиннадцать членов Конституционного Совета. Кажется, девочка Алиса, таскающая молоко с кухни, ходила за спинами остальных и улыбалась ей, одобряла и ободряла. Сейчас Алиса уже почти не испытывала неуверенности, не испытывала сомнений в себе. Все они здесь — новые люди, занимающиеся новым делом. Все могут совершать ошибки. И все они сделали всё необходимое, чтобы стать достойными заседать здесь.

— Решение: признать статью восемьдесят один не соответствующей требованиям и отправить на доработку, выносится на голосование. Кто за? — заговорила Алиса, выполняя свои прямые обязанности.

Руку поднял каждый.

— Принято единогласно, — заключила председатель.

Пока все решения принимались единогласно, потому что они обсуждали и вырабатывали эти решения все вместе. И потому что в правительстве ещё не сложилось каких-то группировок, работающих на себя, а не на общий результат.

Тайра на правах секретаря писала резолюцию. Всего женщин в совете четыре: две дворянки, одна волшебница и одна дочь торговца. Среди мужчин дворян тоже двое, остальные — торговцы, ремесленники, пара военных. Никто не мешал и простым крестьянам подавать заявку, но тем банально не хватало возможностей, чтобы выучить законы и как-то подготовится. Со временем это исправят, пока же работали с тем, что получили.

— Всё же я считаю, что мы слишком печёмся о крестьянах и всяких мещанах, — поскольку официальная часть закончилась, совет немного расслабился и перешёл на неформальное общение. — Я понимаю, что это общая установка, но у везде нужна мера. Мы теряем темп развития, а это, на круг, ударит по тем самым рабочим и крестьянам.

Бривал, молодой дворянин, никогда не скрывавший своего негативного отношения к идеям Арантира, и в целом к новой власти, всё равно смог добиться места в совете. Потому что откровенно заявил: он хочет занимать тёплый пост, и ради этого готов вполне честно трудиться. В королевстве у него, ввиду происхождения, имелось на выбор всего два пути — в войска или прозябание в поместье. В чиновники его бы не взяли, ведь у чиновников есть свои дети, которых тоже нужно пристроить к делу. Ратные дела слабому здоровьем Бривалу претили. Работа с законами молодому аристократу нравилась, а новая власть (как бы сам Бривал на неё не фыркал) дала парню возможность заниматься любимым делом, при этом оставаться уважаемым членом общества. И пусть Бривал временами вёл себя высокомерно, особенно по отношению к тем самым крестьянам и им подобным, ни в чём предосудительном уличён не был. Все его решения на посту соответствовали идеям Арантира и духу закона. Алиса даже подозревала, что всё это фырканье и демонстративное недовольство всего лишь ширма, а на деле Бривал открывался вполне идейным сторонником новой власти.

— Есть что предложить? — прямо спросил Сезар, немолодой мужчина, в прошлом торговец.

Бривал вздохнул.

— Я не про этот конкретный случай. У меня в целом вызывает вопросы расстановка приоритетов.

Тайра, оторвавшись от записи, взяла слово.

— Приоритеты расставлены не с потолка и не по велению левой пятки. Ты видел… — она чуть сбилась, — докладную записку по здоровью? Попросить людей больше работать не проблема, они-то готовы, даже рвутся. Мы травмы лечить как будем? А болезни, вызванные переутомлением?

Дворянин пожал плечами:

— А они такие нежные и будут переутомляться от любой тяжёлой работы? И напомню: чем быстрее заработают заводы, тем быстрее мы построим станки, и тем быстрее облегчим работу людям.

Алиса решила, что не стоит давать спору разгореться.

— Есть те, кто согласен с Бривалом? — спросила она, оглядывая советников.

Трое подняли руки. Четверо, вместе с самим Бривалом, треть совета.

— Значит, тема следующего заседания — ужесточение трудового законодательства. Подготовьте ваши предложения.

Алиса сама порой удивлялась тому, как научилась использовать множество новых терминов, введённых за этот год.

Когда Алиса покинула зал, к ней присоединилась Тайра.

— А ты великолепно справляешься. Я и так не сомневалась, что ты с этим справишься, но ты превзошла даже смелые ожидания, — призналась бывшая королева.

Алиса улыбнулась. Раньше эти слова могли её взволновать, но не сейчас.

— Мне очень помогло обучение. Я думала, что другие много знают, умеют как-то по-особенному этими знаниями пользоваться. Оказалось — ошибаются точно так же, как ошибалась я. Мы все люди, и все участвует в подобном впервые.

Тайра рассмеялась.

— Это точно. Ты не представляешь, как всё это бесит Хаарта.

— М? — не поняла Алиса.

Отношения между Хаартом и Тайрой оставались… странными и сложными. Насколько знала Алиса, Хаарт признался, что никогда не любил Тайру, но честно заботился о ней, насколько это в его силах. Тайра признала, что никакого зла напрямую ни ей, ни их общему ребёнку не причинял. Помог прошлому королю, и отцу Тайры, скоропостижно скончаться, но это уже издержки придворной жизни. И, если быть честным, муж и отец из Хаарта вышел получше многих. Не изменял (как минимум о любовнице Хаарта Тайра узнала только сейчас, то есть и при дворе о той никто ничего не знал, а это показатель), обеспечивал комфорт, защищал. А ещё, формально, они не разводились. Бывший король и бывшая королева.

— Ему остро не хватало чиновников при дворе. Набрать их из людей попроще не получалось, образование нужно, к тому же родовитые ублюдки попросту не будет слушать безродного чиновника. А среди дворян жёстко следовали правилу передачи поста, так что тот же Бривал не имел выбора, кроме воинской службы. А Арантир опять даже не заметил проблемы, походя решая ещё, причём преследуя совершенно иные цели.

— Разрушение оков, во всех смыслах, — подтвердила Алиса. — Но нам тоже сильно не хватает образованных людей.

— Обучим, — уверенно ответила Тайра. — За нами не станет.

Да, это правда. Обучат, Алиса не сомневалась.

— А ты? Ты сама не хотела бы стать председателем?

— Ха! — усмехнулась Тайра, — Конечно, хотела! Я считала, что место мне обеспечено! Когда узнала, что главной будешь ты, почти тебя возненавидела. Но это быстро прошло, я давно поняла, что в жизни мы получаем далеко не всё, что хотим.

Алиса остановилась, а Тайра пошла дальше. Пошла по своим делам, не обращая внимания на остановившуюся председательницу.

— Похоже, рано я расслабилась, — прошептала себе Алиса.

Глава 11

Темнота, но не абсолютная. Факелы, совсем не чадящие, давали достаточно света. Хотя также возможно, что глаза привыкли к темноте, и это позволяло различать предметы вокруг. Слегка пахло сыростью, но именно что слегка. В целом воздух чистый и даже свежий. От стен почти не тянуло холодом, нет грязи и мышей. Темница, если бы не ограничение свободы, могла бы считаться относительно уютным местом. Кормили просто и скупо, но никаких гнилых овощей или протухшего мяса. К тому же регулярно, три раза в день. Только развлечений не предлагали, но Куго просидел здесь недостаточно, чтобы начать скучать.

Последнее воспоминание — приём. Для дворян, пока ещё дворян, тех, кто согласился рискнуть и поверить Арантиру. Стать капиталистом. Арантир и Хаарт говорили с гостями, обсуждали возможности и перспективы. Арантир щедр на предложения, по-своему обаятелен. Всегда приятно слушать человека, обещающего сделать тебя богатым. Очередь дошла до Куго.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы та встреча состоялась. Куго выдавал себя за другого человека, на деле погибшего в одной из бесконечных битв. Магическим методом он изменил свою внешность и терпеливо, настойчиво добивался внимания кронлорда. Тот, впрочем, предпочёл жить отшельником и мало с кем общался, и Куго пришлось ждать. Он не тратил это время понапрасну, а заводил связи и знакомства, зарабатывал влияние и репутацию. Хотел произвести правильное впечатление при первой встрече. Очевидно, произвёл…

В коридоре раздались шаги, вырывающие из воспоминаний. Куго прислушался и определил, что идёт девушка, поступь мужчин совершенно иная. Узнать что-то ещё по звуку пленник не успел. Замок на двери камеры щёлкнул, проход открылся. Первыми в камеру вошли два воина в доспехах. Нежить. Судя по отсутствию звуков шагов до этого, эти двое стояли рядом с камерой. Следующим влетел Арантир. Лич, вновь обрётший плоть, парил над самым полом и потому передвигался бесшумно. За ним вошла и девушка, закрывающая голову капюшоном. Сам пленник оставался прикован к стене, но длинная цепь позволяла ходить по всей камере. Однако сейчас Куго счёл за лучшее не провоцировать и остался сидеть на своей тюремной койке.

— Итак, неизвестный, что выдавал себя за благородного дворянина, — заговорил Арантир, — Сейчас ты будешь отвечать на мои вопросы. Твои хозяева, очевидно, вложили много средств, чтобы ты появился в моём окружении.

Куго мысленно отметил, что Арантир совершенно не умеет вести допросы. Только это вряд ли поможет пленнику. Лич мог вызвать существ, способных заставить Куго мечтать о смерти. Не ответить на вопросы пленник не сможет, всё, что он сможет — попробовать соврать и запутать лича.

— Спрашивай. Я не буду отпираться.

Глаза лича сверкнули магией. На мимику Арантир был скуп, интонации голоса тоже оставались серыми, оттого не всегда понятно, с каким настроением кронлорд произносит ту или иную фразу.

— Я не особо разбираюсь в том, что делаешь ты и твои коллеги, — признал Арантир то, чего признавать не стоило ни в коем случае. — Это тебя и погубило. Ты подозрительно хорош в сравнении с остальными. Не задаёшь тупых вопросов, не делаешь до вульгарности прямых намёков. Там в зале собрались люди, вообще не понимающие, во что я их пытаюсь втянуть. Они и хотят, и боятся, пусть и прячут страх за показной бравадой. А ты не боялся. Потому что тебе плевать, ты не печёшься о своей жизни, у тебя другая задача. И я подумал: эй! Это как-то подозрительно!

Куго вздохнул.

— Я хотел выглядеть, как молодой и амбициозный парень, готовый на риск, — ответил пленник.

И сразу же одёрнул себя. Только что отмечал, как Арантир действует неправильно, нарушает порядок допросов, и сам уже вступает в разговор.

— Я же говорю, тебя погубила моя неопытность. Будь я хитрее, и придумал бы сам себе объяснение, — ответил Арантир. — Возможно, предложенное тобой.

Ещё один скелет принёс стул, на котором и устроился лич.

— Я всё понять не могу, а на какую мысль ты меня так подталкивал? Кручу диалог в голове снова и снова, но не понимаю. Расскажешь?

Вопрос не простой. Прямой ответ, конечно, не укажет на хозяина Куго, но само озвучивание таких идей нежелательно.

— Не понимаю, о чём речь. Моя задача — втереться в доверие, это я и пытался сделать.

Лич проигнорировал ответ. Арантир откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.

— Может быть, если я вспомню все твои фразы ещё раз? Ты говорил о долгосрочных перспективах. Да! И о том, что живущие сейчас могут даже не увидеть всех изменений, ведь прогресс растянут на десятки лет, может быть, сотни. Поколения сменятся, пока дойдёт до результата. Что-то такое ты мне рассказывал.

Куго в какой-то момент начал думать, что Арантир над ним издевается. Что лич уже понял, к чему клонил пленник, а сейчас изящно приводит к той же мысли, чтобы заставить Куго признать всё это. А стоит сознаться в чём-то один раз, и начнёшь сознаваться дальше. Нельзя. Куго знал, как себя вести и что говорить.

— Я всего лишь утолял любопытство. Каково это — быть бессмертным? Смотреть на мир и знать: ты переживёшь всех живых, что сейчас есть вокруг? Видеть, как меняется мир, и знать, что будешь жить, когда все вокруг об этих изменениях уже забудут? Каково это — иметь возможность изучить всё, познать всё, научиться всему?

Куго посчитал, что это шанс. Снова завести разговор на нужную тему. Лич резко сдвинулся вперёд, опустив голову и заглянув прямо в глаза пленнику.

— А кого это, быть смертным? Чувствовать, как постепенно слабеет твоё тело? Участвовать в процессах, начала которых ты не видел и не сможешь увидеть конца? — парировал лич. — Я вот не знаю, какого это. Какого это — влачить жалкую, короткую, человеческую жизнь. Привыкать чувствовать боль в стареющем теле. Привыкать быстро уставать и медленно восстанавливаться. Привыкать думать медленнее, чем молодые. Каково это — осознать, что вряд ли сможешь полностью познать даже одно-единственное дело, какому хотел посвятить всю жизнь. И вдруг осознать, что какой-то молокосос уже лучше тебя, уже тебя превзошёл, даже не зная о твоём существовании?

Арантир наклонил голову набок.

— Это ты хотел спросить? Считаю ли я простых смертных ничтожествами, низшими существами?

Куго дёрнул головой.

— Нет. Не хотел.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.

— Значит, всё же будешь отпираться.

— Нет, не буду, — ответил Куго.

— Кто тебя послал?

— Мы называем себя Хранителями…

— А! А! А! — остановил кронлорд. — Как думаешь, сколько нас в этой комнате?

Куго медленно перевёл взгляд с лича сначала на одного скелета, затем на другого, на третьего.

— Пятеро.

— Очевидный ответ, но неверный, — лич встал, пинком оттолкнув стул. — Ты не можешь его увидеть. Хотя… Можешь. Поверни голову направо. Давай.

Куго подчинился, повернув лицо в правую сторону.

— А теперь, сохраняя положение головы, посмотри влево. Как можно дальше влево.

И этот приказ Куго выполнил, глядя влево, повернув глаза так сильно, что стало дискомфортно, хотя и не больно.

— Теперь медленно поворачивая голову, — подсказал Арантир.

Повинуясь последнему указанию Куго увидел. Всего на несколько мгновений, но нечто мелькнуло на линии взгляда. Белёсое. Пугающее. Куго видел множество различных монстров и давно научился не бояться их. Монстров он не боялся. Его пугала неизвестность. Непонятно, что притащил с собой лич. На что это невидимое существо способно. Как много оно уже успело сделать. Как наивен он был. Считать разумного, ставшего правителем, глупцом — наивысшая глупость. Глупость, за которую Куго теперь будет расплачиваться. Хотя, если подумать, судьба пленника предрешена с самого начала.

— О любой попытке соврать я сразу узнаю. Никакие уловки, которых тебя наверняка обучили, не помогут. Так что никакой…

Арантир остановился, подумал секунду, вернул стул на место и снова сел.

— Впрочем, можешь лгать. И каждый раз наш невидимый друг будет забираться чуть глубже в твой разум, пока надобность задавать вопросы не отпадёт вовсе.

Куго с трудом сглотнул вставший в горле ком. Он не знал, что это за существо. Не знал, существуют ли подобные. В Цитадели ему о таких не рассказывали, но кто он такой, чтобы быть посвящённым во все секреты?

— Попробуем снова. Твоё настоящее имя?

Пришлось заставить себя ответить:

— Куго.

— Куго? И всё? — уточнил Арантир.

— Да. Мне много раз меняли внешность. Я уже сам не помню ни места своего рождения, ни своего полного имени. Куго. Это всё.

Арантир удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. И кто тебя ко мне послал?

Вновь пришлось заставлять себя говорить.

— Серая Цитадель.

— Некроманты? Настолько не понравилось, как я гонял ваших тварей? — лич или удивился, или размышлял вслух. — Какая перед тобой стояла задача?

Куго вздохнул.

— Проверить твою восприимчивость к определённым идеям…

— Недоговариваешь, — голос Арантира ударил хлыстом.

— Идеям Цитадели. Идеям превосходства магов над простыми смертными.

— Natsisty — произнёс Арантир на неизвестном языке. — Понимаю, почему вы так прячете своё истинное лицо. Отдаю должное, если в Цитадели такие идеи сидят давно и надёжно, то, что вас всё ещё не уничтожили, о многом говорит. А я ведь даже размышлял, не предложить ли вам сотрудничество…

Арантир поднялся и развернулся к выходу.

— Если… — начал было Куго.

— Молчать.

Нечто невидимое стянуло горло Куго, лишая возможности говорить. Арантир вышел из камеры и обратился к кому-то, кого пленник не видел.

— Вытащи из него всё, а потом делай что хочешь.

В камеру вошла неизвестная Куго женщина. Она улыбнулась, ожидая, пока скелеты уйдут.

— Познакомимся поближе, мертвец? Ты — моя собственность. А я — твоя хозяйка.

Дверь камеры закрылась.

Арантир не знал, на кой-чёрт Милес потребовался пленник. Лич подозревал, что это для какого-то очередного магического эксперимента. В идеале, конечно же, пленника стоило перевербовать и использовать, или вообще не показывать, что его раскрыли, но… Магия. Этот Куго не был разведчиком, не передавал никакой информации куда-либо (известными Арантиру способами). И на нём висела неизвестная магия. Часть этих заклинаний меняла внешность, но какая-то часть могла отвечать за поведение и реакции. Пока маги Союза не разберутся, как с такими штуками работать — попытки использовать таких агентов в своих целях практически лишены смысла.

Мысли Арантира сосредоточились на Серой Цитадели. Нацистов под боком он не собирался терпеть ни при каких раскладах, однако вступать в открытый конфликт не следовало. Как минимум не быть зачинщиком конфликта. Сидеть сложа руки тоже нельзя. Цитадель может начать конфликт и попытаться выставить всё так, будто Арантир их вынудил или спровоцировал. Цитадель давно и успешно поставляет всем наёмников, а Арантир мозолит всем глаза. Очевидно, на чьей стороне будут симпатии.

Однако можно поступить тоньше. Начать фальшивое сотрудничество. Попытаться больше узнать о противнике и отсрочить горячую фазу конфликта. Цитадель во многом оставалась тёмной лошадкой. Неизвестный военный и экономический потенциал. Позволить себе устраивать авантюру государственного масштаба Арантир не мог.

Глава 12

Алхимики принесли мне резину. Жёсткую, пористую, неоднородную и рвущуюся на изгибе, но резину. Работа в этом направлении началась с появлением у меня алхимиков, однако, занимались этим ученики, в основном. Когда в моих руках оказались все ресурсы государства, задача была поставлена отдельной группе алхимиков, а в поддержку им выделили магов и интендантов, способных достать какие-то редкие компоненты. Работа шла.

Я знал, что каучук можно получить синтетически, но не знал как. Ещё у нас долгое время не имелось образца обычного каучука, но с этим нам, в конце концов, помогли. Небольшую партию прислали эльфы, ещё одну доставили торговцы, купили где-то в далёких землях. С остроухими я говорил на тему создания постоянных поставок, и они оказались совсем не против, обещали года за два организовать первые плантации, так что скоро у нас будет нормальная резина. И здесь двоякая ситуация. Это направление работ несколько потеряло актуальность. Да, синтетический каучук рано или поздно поставить на промышленное производство придётся, когда промышленность вырастет (резина уже сейчас нужна, наши эрзац аналоги работают, но плохо), но пока потребность можно перекрыть поставками растительного каучука. И в то же время алхимики получили наглядный пример материала и смогли поставить на нём ряд опытов.

Семь месяцев они опыты ставили и что-то там пробовали. Пробовали, пробовали и получили. Состав, мягко говоря, ещё очень сырой. Получить какую-то неведомую штуку — это одно, довести уже полученную неведомую штуку до приличного состояния — уже совсем другое.

Впрочем, проблема слаборазвитой химии никуда не делась. Те составы, что создавали алхимики, лишь с некоторой натяжкой тянули на оценку «удовлетворительно». Работать можно, но на выходе всегда получается снижение качества, надёжности и прочих важных параметров. Потому и первая резина была куском даже не резиносодержащего продукта, или продукта, идентичного резине, а просто куском чёрной субстанции. И к сожалению, вряд ли ситуация в ближайшее время изменится. В ближайшее время — это где-то в разрезе лет десяти-двадцати.

Мы осваивали условно простые технологии, которые можно воспроизвести дендрофекальным методом в самых кустарных условиях. Кое-где кое-что компенсировалось магией, но это на картину в целом влияло скорее в отрицательную сторону, чем в положительную. Потому что вместо новой технологии или нового открытия магия предлагает новый костыль. И как только пул простых решений закончится, придётся ждать, пока наука встанет на ноги. А это в самом оптимистичном прогнозе дело десятка или двух десятков лет. И через два десятка лет у нас не будет сильной научной базы и толпы учёных, способных создать что угодно. Через два десятка лет мы сможем создать единую научную базу под всё, что изобрели и создали сейчас, а потом уже пойдёт развитие. Оценки времени я даю исходя из того прогресса, что достигнут с момента моего появления и до дня сегодняшнего.

Тем не менее я хвалю господ алхимиков, отправляю отдохнуть. Пора вводить премии за научные открытия и вносить имена в историю, а то я как-то слишком привык, что мы не открываем, а переоткрываем уже придуманное. Непорядок, заслуги учёных надо ценить.

Закончив с резиной, вернулся к прерванной работе. Время уже позднее, так что большинство смертных свою деятельность закончили, и начинается время мертвецов, вроде меня и Хаарта. И я уже некоторое время задавался важным вопросом, до этого как-то выпадающим из моего поля зрения. Сила, некромантия подсказывает мне много готовых решений, часть из которых происходят из самой магии, как скелеты, рыцари смерти и призраки. Однако прочих тварей целый зверинец, и придуман этот зверинец самими некромантами. Когда-то кем-то. Вопрос — как?

Мне не открывался никакой интерфейс юного конструктора нежити. А мне хочется. Пусть скелеты в целом отвечают потребностям, но нет предела совершенству. Так как происходит создание новых образцов? Что для этого нужно знать?

Сколько бы я ни обращался к своей силе — ответа не получал. Попытки взять что-то уже существующее и изменить, как я делал во время экспериментов с первыми скелетами, тоже не давали нужного результата, слишком узкие рамки изменений. Я даже попробовал постепенное изменение: сначала взять что-то стандартное, изменить в допустимых пределах, чтобы «закрепить» образец, а затем менять уже переходный шаблон, но нет, не так.

А ведь во время допроса именно Милес вызвала того призрака, что так эффективно показывал, врёт пленник или нет. Похоже, придётся спрашивать у неё. Боюсь только, что снова упрусь в свою индивидуальность. Что-то доступно мне, но не доступно другим, что-то доступно другим, но недоступно мне.

Отложив вопросы внутреннего развития, перехожу к текущим делам, но успеваю поработать всего пару часов. Меня прерывает стук в дверь и заглянувшая в кабинет голова женщины, имя которой не сразу всплыло из памяти. Каролина, что в прошлом служила тайным советником Хаарта. Сейчас девушка заново создавала внешнюю разведку Первого Союза. Как и во всех прочих начинаниях, здесь я не стал работать по лекалам местных, а потом потихоньку развивать, нет. Внешняя разведка сразу строилась с масштабом и размахом, под стать целям и задачам, что перед разведкой стояли.

Центры подготовки личного состава, причём самого разнообразного, от собственно разведчиков до команд особого назначения. Я разделил спецназ и осназ. Осназ предназначен для действий на территории других государств, соответственно, на первый план выходили навыки скрытного проникновения и действий в тылу противника. Приехали — устроили силовую акцию — уехали. Спецназ же являлся подразделением армейским, то есть хорошо обученные солдаты, способные действовать во время войны, в том числе в тылу противника. Похожие, но всё же разные подразделения. Также у разведывательной службы имелся свой завод по чеканке монет. Для действий в других странах мы не стеснялись создавать чужие деньги. Взятки, подкупы и прочие милые вещи. Когда-нибудь в будущем появится у них и своё НИИ, чтобы создавать снаряжение. Да, когда-нибудь, когда у нас появится достаточно учёных и инженеров, пока имеется острая нехватка.

— Решила поработать ночью?

Когда Каролина осознала объём задачи и предполагаемые ресурсы, пришла в восторг и выдвинула себя на роль руководителя. А ещё пригрозила, что, если руководителем выберут другого, она устроит его смерть и всё равно займёт этот пост. Я к такому заявлению отнёсся с некоторым скепсисом, но Хаарт дал девушке хорошую рекомендацию.

— Тёмные дела лучше проворачивать по ночам, — с улыбкой ответила Каролина.

Мне не нравилось, что всё больше постов занимают люди, о которых я подчас вообще ничего не знаю, но с этим ничего не сделать. «Своих» людей у меня уже давно не осталось, все уже занимают важные посты. Так во внутренней разведке появился отдел, проверяющий кандидатов на сколько-нибудь важные должности, а также отслеживающий тех, кто такие должности уже занимает. Я думал, что в это время шпионаж не слишком развит, но нет, регулярно отлавливают людей с чёрными пятнами в биографии. Либо люди с резко изменившимся поведением, как это произошло с Куго. Немного, единичные случаи, но сам факт. Впрочем, та же Каролина мне много рассказала о том, как сейчас работают тайные советники.

— Что-то случилось?

— Из срочного — ничего. Подготовила первый отчёт по Серой Цитадели. Разрешите? — она указала на кресло.

На самом деле спрашивала разрешение лично рассказать о содержании отчёта и высказать мысли, в бумагу не вошедшие. Жестом разрешаю, добавляя:

— Я ценю старательность, но не забывай отдыхать. Усталость плохо сказывается на работе.

— Спасибо за заботу, я хорошо отдыхаю, — кивнула Каролина. — Если начну уставать — попрошу сделать меня нежитью.

Многие, кто знал маленькую тайну Алана, смотрели на него с завистью. А я, глядя на это, не понимаю, почему мир всё ещё не объединён под рукой какого-нибудь сильного лича, либо конгломерата личей и вампиров. Живущие сотнями лет, опытные, способные работать сутками. Такому сложно что-либо противопоставить. Возможно, я буду первым.

— Как знаешь, — отвечаю и замолкаю, ожидая.

— Серая Цитадель, — Каролина устроилась в кресле, показывая свою женственность.

Женщина умеет красиво выглядеть и знает об этом.

— Закрытое государство. Куда более закрытое, чем наше. О внутренних порядках известно мало. Феодалов нет. Все не особо обширные пахотные земли контролируются напрямую из Цитадели. Урожайность низкая, крестьянам хватает в основном на собственный прокорм. Цитадели практически не собирает обычных налогов, но есть свои особенности. Всех умерших не хоронят, а забирают в Цитадель. И ещё. Там регулярно пропадают люди. Об этом не любят говорить, но я научила своих людей слушать.

Одобрительно киваю.

— Молодец. Настроение среди жителей?

— Они напуганы. Напуганы достаточно, чтобы сидеть смирно, и недостаточно, чтобы помышлять о противодействии. Я думала над тем, как можно изменить ситуацию, но пока не нашла решения.

Я поделился с Каролиной законами движения общественной материи. Местные вполне понимали концепции диверсий и болезненных уколов, даже кое-что понимали в комплексном воздействии на противника, но по большей части в формате воздействия на аристократию. О том, что можно заставить народ бунтовать, здесь не думали, слишком скользкая для дворян тема.

— У Цитадели нет приоритетных объектов вне их крепости, — продолжила женщина. — А соваться внутрь слишком рискованно. Пока у нас нет ни опыта, ни сил для подобных операций.

— Что с подготовкой отрядов?

Разведчики уже начали действовать, постепенно выстраивая свои сети у всех соседей. Эффективность пока скромная, информации мало, но мы не торопились. Два отряда осназа, по тридцать человек в каждом, всё ещё проходили подготовку. Полгода — слишком короткий срок, даже несмотря на то, что среди рекрутов одни ветераны. Однако любую теорию надо закреплять практикой. Внутренних врагов, на которых можно обкатать операции, у нас нет, будем работать против внешних.

— Я думаю — пора, — кивнула Каролина, разделявшая моё видение ситуации.

Либо не разделявшая, но решившая своё мнение придержать.

— Готовьте цель.

Недоброжелателей у нас хватало. Давид, оскорблённый до глубины души моей пренебрежительностью к его персоне, готовил «освобождение столицы от грязных захватчиков», цитата, с последующей войной. Он и являлся первой целью для осназа. Найти и устранить. Подготовка займёт некоторое время, Каролине предстоит прикинуть, какое оружие стоит использовать, как именно всё провернуть. Обставить всё как нападение разбойников, или отравить всех какой-нибудь ядрёной гадостью. Второе вряд ли, осназу нужно свои навыки проверить, так что будет силовая акция. И конечно же, никакой нежити. Окажем соседям услугу, не позволим кретину ввергнуть целую страну в вакханалию новой кровавой резни.

— Поняла, — улыбнулась Каролина.

Она любила власть. Любила решать, кому жить, а кому умереть. К счастью для неё, свои порывы женщина отлично контролировала и пока ошибок не совершала.

Глава 13

— Бия.

Девушка оторвалась от своего занятия и вопросительно посмотрела на меня. Да, я, наконец, подобрал своей спутнице имя. Что-то из древнегреческой мифологии, кажется, не уверен.

— Собери всё здесь, пожалуйста, — указываю на стол.

Бия кивнула и отложила книгу, направившись к столу, где лежал разобранный револьвер. Не первостепенная задача, но мастеров-оружейников надо чем-то занимать, чтобы нарабатывали опыт, так почему бы и нет? Правда, пока выходило плохо. Сначала получалось слишком громоздко, теперь слишком хрупко, оружие не выдержало банальной перезарядки.

— Нужно упростить конструкцию. Чем меньше подвижных деталей — тем лучше, — сделал я своё заключение. — Но в целом неплохо, идёте в верном направлении.

Два оружейника, принёсшие мне образец, забрали коробочку с запчастями и с поклонами удалились. Поскольку, кроме меня, нормальных специалистов по огнестрелу вокруг не наблюдалось, с такими вопросами народ продолжал идти ко мне. Я же воспринимал такие визиты в качестве передышки от основных забот.

— Идём, — киваю Бие.

Сейчас меня как раз ждала одна из основных забот. Не только в огнестреле кроме меня здесь никто не разбирался. С линейной тактикой ситуация обстояла ничуть не лучше. Я, со всеми своими откровенно обывательскими познаниями, здесь оказался почти экспертом. Почти, потому что полководцы с мозгами премудрости нового боя осваивали и постепенно меня догоняли.

Для обучения и тренировок мы коллективным военным командованием разрабатывали военную игру. На данный момент стратегическая игра выглядела, на мой взгляд, весьма жалко, но господа командиры включились. И после каждого учебного боя правила пересматривались и дорабатывались.

— Господа офицеры! — оповестил остальных первый из участников игры, что меня заметил.

Одно из моих нововведений: сокращение официоза у военных. Продавить удалось довольно просто, я наглядно показал разницу. Сначала показал со стороны, как всё действие происходит по старому стилю, когда адъютант приносит донесение, предварительно долго расшаркиваясь перед командиром и всеми присутствующими. Затем происходит совещание, опять же со всем титулованием каждого участника. И как происходит последующая отдача приказа. Конечно, на практике так никогда не происходило, военные не совсем кретины, официоз и так сокращался, но это зависело от командующего. Если войском руководил какой-нибудь далёкий от армии, но титулованный хлыщ (что нередко случалось на практике) продемонстрированное мной представление вполне могло стать дословным отображением реальности, а это уже не комедия будет, а натуральный фарс. Контрастом же служило представление с использованием новых правил обращения. Оперативность получения сведений и последующей отдачи приказов увеличилась раз в пять.

Некоторых коробило, что какой-то адъютант может войти в штаб, игнорируя всех присутствующих подойти к конкретному офицеру, которому адресовано послание, и, опять же игнорируя всех присутствующих, ему послание передать. Ущемление чести и достоинства, ага. В этом состоял второй слой задумки — отсеять кретинов, не понимающих, что эффективность войска важнее личной чести, тем более проявляющейся в таких идиотских традициях.

— Вольно, — коротко отвечаю.

И всё. Причём да, все встали по стойке смирно, потому что вошёл главнокомандующий, ни много ни мало. Если бы вошёл командующий армией, например, вскакивать обязаны только те, кто непосредственно сейчас не занят чем-то важным. Занят какой-то работой — трудись дальше, не отвлекайся. Дисциплина соблюдена, время сэкономлено.

— Вижу, вы всё подготовили. Давайте начинать.

Стол, накрытый подробной картой. Фигурки «войск». Различные флажки, что обозначали места перестрелок или рукопашных схваток, и прочие мелочи. И конечно же, кубики, потому что на войне случается всякое. Конечно, если силы одного игрока окружили силы другого и имеют значительное превосходство, то никакой бросок кубика обречённых не спасёт. В лучшем случае удастся вывести часть войск из окружения. Однако пару раз очень интересные сценарии случались, когда бросок кубика давал проигрывающей стороне шанс, и игрок из кожи вон лез, чтобы шанс не упустить.

Сегодня я выступал в роли судьи, а на поле боя действовали «человеческие» отряды, без нежити. Сценарий — защита города.

— Начинайте, господа. Преимущество внезапности на стороне синих.

Преимущество значило, что защищающийся не знает о планах нападающего, и потому у нападающего будет три хода до того, как защищающийся включится в игру. Этого хватит, например, чтобы очень быстро подвести пару отрядов и, если немного повезёт, даже взять ворота на первых ходах.

Игра, как бы мы ни старались, не может полностью отразить реальность, однако некоторым важным вещам будущих командиров всё же учит. В первую очередь — не мыслить шаблонами. В игру постоянно добавляются дополнительные условия, чтобы мотивировать участников к действию. Например: сидящему в обороне даётся ограничение на количество «ходов», потому что к осаждающим идёт подкрепление. Или такие же ограничения, но в обратную сторону. Ещё классический бой в открытом поле, условно, у одного из противников численное преимущество, но войска рассредоточены и собрать их в единый кулак командующий не может. Соответственно, у противника задача — успеть разбить силы оппонента до того, как он численное преимущество реализует. Сценарии, построенные так, что сидеть в защите и не рыпаться — прямой путь к поражению.

Ещё одной важной частью игры, игровой механикой, так сказать, являлась отдача приказов. Если под управлением нежить и личи — то это лёгкий режим, потому что приказы передаются мгновенно и отряды реагируют на них сразу. А если под управлением люди, о, здесь в дело вступают адъютанты, доставляющие приказы до отрядов. Только ближайшие отряды начинают действовать в тот же ход, в который отдан приказ, дальше рассчитывается расстояние, и самые дальние отряды могут начать двигаться только через пять, а иногда и десять ходов после отдачи приказа, когда помимо расстояния включатся другие препятствия, в том числе отряды противника. То есть надо уметь думать на десять шагов вперёд, чтобы, когда отряд начнёт действовать, приказ не терял актуальности. Опять же, отряд, совсем отрезанный от командования, получать приказы не может вовсе. Здесь же ограничение на количество приказов в ход. Разбить армию на маленькие отряды по сто человек можно, но как всем этим отдельным единицам отдавать приказания? Поэтому отряды группируются в стеки, и приказ отдаётся уже им.

Всё это даёт свои плоды: командиры учатся думать и работать в стеснённых условиях. А затем, наигравшись в игрушечных солдатиков, отправляются вместе с солдатами реальными в полевые учения, чтобы в лицо знали своих юнитов на поле боя, потому что офицеры, вплоть до высшего командного состава, вполне себе делят тяготы военной службы с рядовыми. Никакого квартирования в населённых пунктах, на учениях только в поле, в палатке, вместе со всеми.

У такого подхода есть и минус, часть жрецов, которых и так дефицит, постоянно работает с армией, чтобы не нести небоевые потери. За выучку приходится платить, профессиональная армия потому так и называется, потому что она профессиональная.

Половина этих командиров будет в ближайшее время командовать гарнизоном в приграничных городах и крепостях. К сожалению, на большее они пока неспособны. Да, военные игры имеют определённый эффект: учат базовым тактическим приёмам, навязывают стратегию поведения, чтобы офицер действовал, а не ждал действий противника. Однако всё это не заменит реального опыта, лишь подготовит к бою и не даст растеряться… Совсем уж сильно. А те, кто покажет себя лучше всего, станут командирами линейных войск. Мне категорически не нравится идея выводить людей на поле боя, потери лишают меня рабочих рук и потенциальных кадров, но выхода нет. Если нас снова ждёт война на два и более фронтов, мы с Хаартом сможем закрыть только два направления.

Узнал, наконец, как дело обстоит с передачей нежити другому некроманту. Всякая низкоуровневая ерунда передаётся легко, а вот с рыцарями смерти и гвардейцами всё сложно. Хаарту, чтобы получить полноценный контроль над моими солдатами, придётся потратить значительное время. Меньше, чем поднимать самостоятельно, но всё равно время. К тому же Хаарт не может контролировать гвардейцев в таком количестве, так что ему проще держать свою армию, а мне свою. Лишняя головная боль с логистикой, да и армия Хаарта всё же уступает моей, но не критично. Как сказал сам Хаарт — живые разницы не заметят.

Сегодня игра ничего выдающегося не показала, нападавшие не смогли реализовать своего преимущества, защитники, похоже, слишком нервничали, пытались воевать по учебнику, медлили и постоянно отдавали инициативу.

Вопросительно смотрю на генерала Варса. Уже немолодой мужчина за жизнь навоевался и просил его больше в бой не отправлять, зато с удовольствием взялся за обучение молодёжи, так как кроме войны больше ничего не умел. Варс под моим взглядом вздохнул и развёл руками. Командовали красной и синей стороной не одиночные офицеры, а команды по три молодых командира. И вроде как они, эти шесть молодых мужчин, показывали хорошие результаты в последних играх. Настолько, что Варс счёл возможным представить парней мне. Очевидно, поспешил.

— Они перенервничали из-за твоего присутствия, — оправдался Варс, когда игра уже закончилась.

Мы с генералом покинули зал сразу по окончании, оставив разбор ошибок остальным старшим офицерам. Мне там разбирать нечего. Пусть Хаарт и прочие умудрённые опытом командиры игру вполне освоили и делали в ней немалые успехи, пальму первенства сохранял я, оставаясь непобеждённым. Полагаю, просто другие привычки и мышление сказывались, да и линейная тактика мне была ближе, остальные офицеры ещё втягивались.

— Перед врагом они тоже нервничать будут? — парирую. — Я не так уж много требую, Варс.

— Они хорошо справляются. Вправим мозги, чтобы не отвлекались на внешние факторы, и они ещё смогут тебя удивить, — ответил Варс.

— У тебя что, среди них родственники есть?

Генерал удивился.

— Что? А! Нет, никаких родственников. Они действительно лучшие из того, что есть.

— Я видел куда более решительных парней. Пусть они проигрывают в хитрости и тактических уловках, но если в бою они будут вести себя уверенно и не поддадутся панике — толку из них выйдет куда больше.

Здесь Варсу крыть, в общем-то, нечем. Но вообще я его работу ценил. Генерал уже много сделал для нашей армии и сделает ещё больше. Когда у нас появятся полевые командиры, вероятно, именно Варс будет создавать Генеральный штаб.

Оставалось надеяться, что в ближайшие годы никто нас на зуб пробовать не будет. Сложно в такое верить, но надеяться-то можно.

Глава 14

Двери тронного зала с треском проломились внутрь. Рыцари-тамплиеры, воинство Церкви Светлой Матери, ворвались в зал, добивая остатки дворцовой стражи. Через обломки прошёл рыцарь-командор Аранос, человек долгого и сложного пути.

Когда-то он начинал, как наёмник, что продавал свой клинок за деньги. Влюбился и воевал за любовь своей леди. Воевал неудачно, его возлюбленная погибла в результате дворцовых интриг, и Аранос стал мстителем. Он отлично понимал, что его жизнь не будет ни счастливой, ни долгой, но шёл до конца, пока не свершил свою месть. Опустошённый и истлевший изнутри, он влачил жалкое существование. А затем Араноса нашли Светлые Отцы. Принял веру, навсегда, как ему казалось, отказавшись от клинка. Однако, когда церкви потребовались воины для защиты от сил тьмы, Аранос ощутил призыв к оружию. Воин вновь обнажил меч, но на этот раз с благородной целью, ради несения света в пучины тьмы.

Так Аранос воспринимал себя сам. Для сидевшего на троне Винсенте, устало положившего голову на кулак, рыцарь-командор воспринимался как дуболом, просто ещё один инструмент политики, безмозглый клинок, разящий тех, на кого укажут, не более. Винсенте сожалел, что человек, присланный Арантиром, опоздал. Прибудь Льюис хотя бы на пару недель раньше, сколь многое можно было бы изменить. К самому посланнику Винсенте не имел никаких претензий, тот и так совершил невозможное, преодолев половину континента с такой скоростью, будто не слезал с коня круглые сутки. Да и к Арантиру обречённый король относился с вполне искренней благодарностью. Лич сделал больше, чем стоило ожидать.

Однако Льюис опоздал. За короткие дни, проведённые здесь, посланник успел узнать о готовящемся перевороте, устранить грязных предателей в окружении Винсенте и, что грело государю сердце, вывести его семью. Род не оборвётся, его жена и его дети будут жить в безопасности. Кто знает, может быть, когда-нибудь его потомки вернутся на престол.

Аранос прошёл через тронный зал, как победитель. Посторонних здесь не осталось, только предатели и изменники. Своих верных сторонников Винсенте предупредил, чтобы не вмешивались и не устраивали кровопролития понапрасну. Силы и ресурсы церкви оказались слишком велики, любое сопротивление разобьют ещё до того, как оно успеет собрать силы в кулак.

— Презренный трупный червь, — выразил правитель свою оценку вторженцу. — Порождение греха и порока, имя твоё станет именем предательства, род твой будет носить метку растления и разложения, куда ступит нога твоя и твоих сородичей — везде заплачут матери и усохнут дети. День твоего рождения станет днём скорби.

— Много говоришь, — чуть поморщился Аранос. — Для того, кто заключил сделку со злом во плоти, так слишком много.

— В одном имени Арантира чести и достоинства больше, чем во всём вашем скопище, — отозвался Винсенте. — Кому бы ты ни поклонился, роггул (оскорбительное ругательство, автор.), ты склонился перед воплощением тьмы и зла.

— К чему эти оскорбления, Ваше Величество? — спросил рыцарь-командор.

Рыцарь-тамплиер отлично понимал, что государь не будет сотрудничать, и оскорбления как раз об этом и говорили. Но хотя бы попробовать стоило. Оставить Винсенте лазейку, путь к отступлению.

— Получаешь то, что заслужил, шакал, — отозвался король.

— Недальновидно поведение, Ваше Величество. Не думайте, что ваша семья смогла сбежать, скоро их доставят в столицу. И тогда вы пожалеете о словах, произнесённых в гневе.

Однако получил рыцарь лишь смех. Смех, не принадлежащий Винсенте. Из-за трона вышел молодой мужчина в дорожной одежде, незнакомый Араносу. Мужчина что-то скрывал плащом, удерживая за спиной.

— Обычно я не сторонник красивых жестов и вообще предпочитаю оставаться в тени, но сегодня обстановка прямо обязывает.

Одно небрежное движение, и от трона в ноги Араносу летит голова, принадлежащая рыцарю-лейтенанту Деларии, отправленного в погоню за членами королевской семьи. Голова упала на щеку, лицом к рыцарю-командору. Закатившиеся глаза, вывалившийся язык, крови уже не текло.

— Вы себя переоцениваете, как на мой взгляд, — произнёс неизвестный, закрывая собой короля.

Воины ордена встали справа и слева от своего командора. Вооружённые мечами, копьями и арбалетами, они ждали приказа, разрешения разорвать наглеца на части. Орден пока мал, немногочисленнен, большинство членов знают друг друга в лицо. Отрезанная голова говорила, что сегодня они потеряли братьев, сестёр. И друзей.

— Брать живым. Перед казнью я хочу узнать, кто он, — отдал приказ Аранос.

Неизвестный широко улыбнулся.

— А я вас щадить не буду.

Бойцы ордена бросились в атаку, и двое успели сделать лишь по паре шагов. Аранос не сразу понял, почему они упали. Свалившиеся на живот, они замерли мёртвыми куклами с обрезанными нитями. Движение рук неизвестного, слишком быстрое, слишком стремительное для человеческого глаза. Два ножа, угодившие прямо в горло. Вампиру хватило силы, чтобы сделать оружие смертоносным.

Льюис двигался быстро, рывком сближаясь с тамплиерами. Орудуя двумя короткими мечами, он в первые же секунды убил двух тамплиеров. Храмовники, осознав угрозу, призвали божественное покровительство. Слитный удар «гнева веры», такое название носила базовая, самая простая атака рыцарей-тамплиеров, что оглушала и дезориентировала врагов, настигла вёрткую цель. Так показалось храмовникам. Льюис успел разорвать дистанцию, отлично ощущая действие враждебной силы.

К Винсенте подбежали три воина из дворцовой стражи и повели за собой. Король думал, что погибнет прямо в тронном зале, но у вампира имелся иной план.

Бой продолжался. Льюис успешно уходил от изменённой магии тамплиеров, не стесняясь активно бить в ответ. Два клинка смазывались в его руках, столь быстрым оказалось фехтование вампира. Тамплиеры едва поспевали за ним, и на не защищённых доспехами участках тела появлялись порезы. Способностей, дарованных богами, у вампира в рукаве не пряталось, зато там нашлась пара пистолетов. И в трудную для вампира секунду раздался один хлопок, а чуть погодя и второй. То, что он называл пистолетами, на деле являлось обрезами мушкетов. Слишком тяжёлые, со слишком мощной отдачей, если говорить о человеке. Вампир вполне справлялся, убив ещё двоих и создав дымовую завесу. Смазанным чёрным пятном Льюис скользнул к трону и скрылся в тайном проходе. Умирать на чужбине вампиру совсем не улыбалось, и, обеспечив безопасность короля, Льюис поспешил выйти из боя.

Рыцари-тамплиеры оценили угрозу, и Аранос уточнил приказ:

— Уничтожить исчадие! Не дать им покинуть дворец! — наставлял он своих подчинённых.

А затем сам обратился к покровительнице за силой и благословением.

Льюис нагнал короля через несколько минут. Тайный ход из тронного зала всего лишь выводил в помещения для слуг, так что беглецы выиграли несколько минут, не более того.

— Простите за некоторый сумбур, Ваше Величество. План разрабатывался буквально в последний момент, сплошная импровизация. Поэтому сейчас мы с вами будем искать выход…

— Я благодарен тебе за спасение моей жизни, — ответил Винсенте, — а за спасение семьи благодарен вдвойне. С ними точно всё хорошо?

— Да, даю слово, — на ходу, перезаряжая пистолеты, ответил вампир. — По маршруту, о котором я вам говорил, поехали подставные люди. О том, где действительно находится ваша семья, знаю только я и мой доверенный человек, что их сопровождает.

Винсенте с облегчением помолился божеству-покровителю его рода.

— Я хотел позволить себя убить, чтобы предотвратить войну, — признался король. — Если я выживу и скроюсь…

Вампир, проверяя снаряжение, ответил:

— Мы не будем объявлять, что вы живы. Поедете вслед за семьёй, тайно. Здесь вас пусть считают погибшим. Я всё устрою.

— Вы не поедете с нами? — Винсенте уловил интонации в голосе своего спасителя.

— Да, Ваше Величество. Я ехал сюда с двумя задачами. Первая: помочь вам. Вторая: узнать как можно больше о Церкви Светлой Матери и, надо понимать, ордене при церкви. Первую задачу я практически выполнил.

Пока король осознавал слова Льюиса, они прошли спальни. Вампир указал направление.

— Идите. Снаружи вас будут ждать две повозки. Одна вывезет вас из города, а вторая инсценирует вашу смерть. А я пока немного пошумлю, отвлеку их внимание.

Винсенте хотел выразить свою благодарность, но не успел. Льюис сорвался с места, уже через несколько секунд, скрывшись за поворотом коридора.

Вампир успел сделать очень много за тот короткий срок, что у него имелся после прибытия в столицу. Намного больше, чем успел бы любой живой человек. Пользуясь возможностью бодрствовать по несколько дней кряду, Льюис собирал информацию, разговаривал с людьми, шантажировал, подкупал, уговаривал, обманывал. В общем, делал всё то, что положено делать приличному агенту, только интенсивность его действий нарушала все мыслимые и немыслимые законы конспирации. Благо, всё спишут на творящееся в столице, да и в ближайшее время всем заинтересованным лицам будет банально не до поиска гостя из далёких земель.

Льюис пробирался в сокровищницу. Подкупленные, обманутые и прочие, принуждённые выполнять его приказы личности в ближайшее время устроят несколько поджогов во дворце. Смерть короля будут инсценировать не только люди в повозке. Чтобы запутать противника максимально, смерть инсценируют слуги, вполне верные королю и потому действующие по личной инициативе. Смерть будут инсценировать члены гвардии, которые сейчас водят по замку аж трёх фальшивых королей. Смерть будут инсценировать некоторые дворяне, по различным причинам. В общем, когда орден возьмёт город под контроль, у кого-то будет очень сильно болеть голова от попыток разобраться, что конкретно происходило в этот несчастливый день.

Сам же Льюис, успевший с утра добраться до философского камня, разломав шкатулку и забрав артефакт, сейчас спешил в сокровищницу. Охраняли сокровищницу люди верные, честные и неподкупные. Такие редко, но всё же встречались. И именно благодаря этому, когда вампир объяснил им, что будет происходить в ближайшее время, стража сокровищницы согласилась сотрудничать. Вывести сокровищницу нереально, но этого и не требовалось. Они вместе с вампиром собирались всего лишь забрать некоторые ценные реликвии, а чуть позже окольными путями вернуть их своему королю.

В общем, Льюис собой гордился. Ещё не так давно вампир считал вершиной своей карьеры переворот, устроенный в республике. Сегодня он взял новую планку наглости и масштаба диверсии и на достигнутом останавливаться не собирался.

Однако в сокровищнице его встретили рыцари-тамплиеры. Аранос, держа меч на изготовку, преграждал ворота. Вампир был слишком поспешен, выскочившего из-за поворота Льюиса сразу обнаружили противники.

— Исчадие зла. Ты по…

Договорить Аранос не успел. Трезво оценив свои силы и количество противников, вампир решил, что сокровищница не так уж и важна. И, резко развернувшись, бежал. Аранос отправил подчинённых в погоню, но безуспешно. А затем в замке начался пожар.

Глава 15

Передо мной на столе лежала не слишком пухлая, но и далеко не пустая папка с бумагами. Даже печать имелась, указывая на принадлежность к вполне конкретному правительственному органу. Отделу статистики.

Создали мы этот отдел вместе с Хаартом где-то через месяц после объединения, и с тех пор я про это банально забыл, закономерно не ожидая результатов в ближайшей перспективе. Раньше, когда большая часть производств концентрировалась в Предельном, статистический отдел не имел смысла. Я и так знал, что у меня есть, даже в подробностях. Однако после объединения заводы и фабрики начали расползаться по всем землям Первого Союза. А это, даже с недавно появившейся соколиной почтой…

Птичек всё ещё дрессировали, так что до полного развёртывания потребуется ещё несколько месяцев. Впрочем, это всё равно немного быстрее, чем я опасался. Пока приказы продолжали доставлять посыльные.

Так вот, даже с соколиной почтой это огромные расстояния, и контролировать в ручном режиме все производства невозможно. И если управление заводов ещё кое-как можно обязать писать подробные отчёты, то с крестьянскими хозяйствами это уже не провернуть. Да и другая статистика мне нужна: уровень жизни, доходы, предложение на местных рынках и ворох иной информации. Опять же, когда отчёты от заводов соберутся в моих руках, мне самому их компилировать в сводные таблицы?

Потому и создан отдел статистики. Я не следил за тем, как они набирали персонал, где они обустраивались, как налаживали сбор статистики. Всем этим занялся Хаарт, я только обозначил, какие требования к отделу стоит предъявлять. И вот, спустя год с момента создания, у нас вышел первый справочник.

Любопытно впервые взглянуть немного со стороны на то, что у нас вообще творится в масштабах страны. Ведь многие вещи проходят мимо меня, потому что там банально есть ответственные люди. Мне о многом даже не докладывают, ибо хватает других забот.

Так я узнал, что у нас появился свой целлюлозно-бумажный комбинат. Бумагу здесь делать вполне умели, даже несколько технологий имелось, уж не знаю, совпадают они с технологиями моего прежнего мира или нет. Комбинат приказал построить Алан, поставив ответственным кого-то из своих толковых людей. Документооборот всё рос, и умные люди озаботились обеспечением первичной потребности государственного аппарата. Я об этом как-то не подумал.

Далее у нас, оказывается, частично запущены два стратегических производства: станкостроительный завод и завод паровых машин. Заводами они только называются, там пока только по одному полноценному цеху введено, но площади для расширения заложены. Те производства, что всё ещё работают в Предельном, не покрывают всех потребностей государства. И ведь я даже помню, что отдавал распоряжение на строительство этих самых заводов, но потом переключился на другие задачи. А сейчас, читая строки в справочнике, чувствую облегчение. Вся эта махина, построенная и запущенная мной, всё лучше функционирует и без моего непосредственного контроля. Полагаю, сидение в Предельном способствовало развитию самостоятельности у подчинённых.

Просмотрел строки добывающей и перерабатывающей промышленности. Пока без слёз не взглянешь, цифры не впечатляют. Меня. Для местных это уже что-то заметное и значительное. И больше всего промышленность буксует на транспорте. До сети железных дорог всё ещё очень далеко, а грузы таскать надо. Сейчас для этого используется, где возможно, речной транспорт. Поэтому все производства концентрируются по берегам рек. Где нельзя доставить груз по рекам, используют специальные грузовые повозки, куда запрягают коней тяжеловозов (редко) и крупный рогатый скот.

Одного крупного металлургического комбината у нас пока не имелось, без железных дорог нет смысла его ставить, потому что одного места, где есть все ресурсы в требуемом объёме, нет. Просто нет, или пока месторождения не открыты, чтобы хотя бы железная руда и уголь. А тащить — упираемся в логистические возможности. Поэтому ждём железных дорог, а пока обходимся предприятиями помельче.

В гражданский сектор я не лез. Всё то, что я уже наворотил в Предельном, взяли за образец и постепенно распространяли на всю страну. Общие ориентиры я правительству оставил, вот пусть им и следуют. Меня волновал в первую очередь ВПК. Сейчас заканчивал развёртывание оружейный завод, с чем не особо торопились, потому что мушкет, стоящий на вооружении, у нас и так производился. Куда больше сил вкладывали в пороховой и патронный заводы. Сначала я сделаю унитарный патрон, а уже потом под него буду создавать винтовку, причём многозарядную. Работы по винтовкам у нас не прекращались, несколько коллективов над этим работали. Однако винтовка, даже под унитарный патрон, но однозарядная, не давала значительного преимущества перед нашими мушкетами. Если уж переходить на новый образец оружия, так делать это сразу на новый уровень, не вижу смысла вводить множество промежуточных образцов.

Промежуточные образцы конструировали и даже производили ограниченными партиями, чтобы нарабатывать опыт, но перевооружением займёмся, когда у нас будет пуля. Это же касалось и снарядов, только там ещё добавлялась проблема взрывчатки.

Таким образом я плавно переходил с вопросов производств на вопросы людей. Ироничная ситуация: нашему бурно развивающемуся государству совершенно не нужны неквалифицированные рабочие руки. Совсем. Даже в каком-то исчезающем процентном соотношении. Везде, даже для работы дворником, требуется хотя бы минимальная квалификация, потому что дворники у нас не только дворники, у них более широкий список обязанностей, помимо поддержания чистоты улиц.

Поэтому у нас здесь ликбез. Масштабы, правда, скромные, учителей остро не хватает, но мы стараемся, да. Чтобы как-то привести всё это в систему, мы создали несколько вертикальных и горизонтальных разделов. Есть четыре уровня образованности. Нулевой — собственно неквалифицированные рабочие. Первый — базовое образование и кое-какое понимание профессии. Условные рабочие. Второй — хорошая квалификация, условные инженеры. Третий — квалифицированные управляющий состав. И деление на инженерное, научное и военное направления.

Мы брали тех, кто уже грамотен (то есть первый уровень), и доучивали их, повышая квалификацию и заполняя нехватку персонала второго уровня. Второй, соответственно, пытались доучить до третьего, но это уже вообще фантастика. Например, те инженеры, что недавно приносили мне револьвер. Есть три команды разработчиков винтовок. Каждой я выдал одно и то же техническое задание. И в этих командах уже есть инженеры, давно со мной работающие и способные потянуть управляющие должности. Я над ними не сижу, не контролирую, они сами договариваются с производством, с военными, что проводят испытания, мне приносят уже результаты. Я туда не лезу. В артиллерии у нас работают две команды. Но на этом всё, достаточно компетентных и квалифицированных людей больше нет, чтобы занять кресло руководителя проекта. Приходится натаскивать.

С научной сферой всё ещё хуже. Да, создаются школы, в столице построен первый институт, скоро набор первый будет, но пока у меня работают самоучки-энтузиасты. Весь пул специалистов, что я успел создать у себя в Предельном за эти годы, рассосался по новым направлениям, размазался тонким слоем по государству. Не бесследно, спасибо и на том, без этих специалистов вообще бы тоска одолела. Понятно, что рано или поздно всех обучим, но сколько у нас времени?

Продолжаю изучать статистику. Хорошая новость: нам хватает людей. То есть если посчитать, сколько нам надо заводов, сколько на заводы надо персонала, а потом посмотреть, что у нас вообще с населением, то всё хорошо, живой силы хватает. Ещё и детей много, пока говорить о каких-то тенденциях рано, надо статистику хотя бы за некоторое время собрать, но детей возрастом до двух лет довольно много, больше, чем всяких восемь — десять, десять — двенадцать и другие статистические группы. Это говорит о повышении рождаемости, но это я и так знал. Теперь бы ещё позволить всем этим детям вырасти и стать взрослыми.

Многого в статистике не хватало. Информация о сельских жителях и вообще о деревнях скудная. Количество населения и количество распаханных земель, всё. Оснащённость сельского хозяйства современным инструментом? Неизвестно. Состояние жилья? Неизвестно. Даже об основных культурах информация обобщённая, касающаяся конкретно культур, идущих в дальнейшее производство. В общем, есть ещё куда расти статистическому ведомству, но работу их я оценил положительно.

— Наглядно, да? — спросил я у Алисы.

— Да, — согласилась женщина. — Хотя я уже отучилась удивляться.

Она улыбнулась.

— Я больше с некоторыми ожиданиями, отчасти оправдавшимися, его читала.

— А есть не оправдавшиеся?

Скромными наши успехи точно не назвать, мы много чего натворить успели, даже в масштабе страны. Хотя, конечно, если бы ещё кто-то сделал подобный справочник за предыдущие года, чтобы видеть разницу, это интересное сравнение можно провести. Да и для истории полезно, но ресурсов на такие исторические изыскания у нас нет. Может, позже.

— Есть. Когда смотрела оборот товаров на внутреннем рынке, поняла, что он не сильно отличается от королевского.

Хм. Демонстрирует, что теперь разбирается во всех этих сложных вопросах? Я сам, чтобы взять паузу на обдумывание ответа, открыл справочник и нашёл раздел динамических показателей. Алиса права, цифры пока не впечатляют, особенно в сельском хозяйстве. Оно и логично: много ли можно успеть сделать за год? Как минимум надо ждать следующей посевной, чтобы получить заметные изменения. Но Алиса не об этом. Она показывает, что мы говорим на равных, а не как раньше.

— Это критика нашей политики? Или просто замечание?

— Замечание, — пожала плечами женщина. — Просто замечание.

Не люблю я разгадывать ребусы, особенно женские. А судя по выражению лица моей благоверной, она уже настроилась на некий серьёзный, во всех смыслах, разговор. Надо понимать, что это как-то связано с изменениями в моём теле. Только вот насколько бы я ни был похож на живого снаружи, некоторые функции моего тела всё ещё не отвечали. Так что если разговор зайдёт о супружеском долге, который я за несколько лет задолжал, придётся мне снова её разочаровать.

Однако стук в дверь прервал наш разговор. Появившийся помощник сообщил, что ко мне пожаловали остроухие с каким-то срочным и жутко важным делом.

Глава 16

Остроухие ждали меня в зале с большим столом, на котором уже раскатывали карту. Из знакомых здесь присутствовала только Мариэль, остальных я видел впервые, либо не запомнил во время прошлых встреч. Сюда же прибежала Биа, почувствовав, что я куда-то перемещаюсь. Остроухие всё так же не проявляли к ней интереса, что меня немного удивляло. Обычно они заботятся о своих, в том числе о посмертном покое сородичей. Насколько я понял, Бию принимали за выходца из каких-то других эльфов, не связанных с ашшалами.

— Арантир, — приветствовала меня Мариэль. — Мы решили выразить тебе благодарность за всё, что ты сделал для нашего народа.

Если Мариэль так ставит вопрос, то их благодарность — это либо нечто незначительное и формальное, в чём я сомневаюсь, либо нечто очень ценное. В том, что подарок не формальный, причин сомневаться у меня много. Во-первых, не в стиле эльфов, насколько я их изучил. Хотят сделать подарок — сделают что-то значимое. Значимость может быть разная, не обязательно ценность, это может быть и нечто личное. Однако формальный подарок ради поддержания дружбы — не в их стиле. Во-вторых, сама Мариэль возбуждена, она искренне считает, что новости для меня важны, а это не может быть какой-то пустяк. Есть причины относиться ко всему серьёзно.

— Я весь в предвкушении, Мариэль. Уверен, ваша благодарность будет чем-то необычным.

— Можно и так сказать, — с улыбкой согласилась остроухая.

Её собраться разложили, наконец, карту. Бросив взгляд на рисунок, сделанный от руки, но довольно точный, я достаточно быстро понял, что на ней изображено. Участок ничейных земель между Предельным и землями остроухих. Горный хребет и даже готовые участки железной дороги нанесены. А вот география зелёной полосы джунглей мне практически неизвестна, остроухие же успели неплохо изучить эту местность. Однако все эти элементы нанесены на карту одними чернилами, как нечто однородное, один цельный рисунок. И дальше на севере крест, нанесённый… кровью?

— По нашим поверьям история нашего народа начинается за землями Северных Пустошей. Иначе оно называется Пустым Морем.

— Но из тех земель приходят…

— Мьессы, — кивнула Мариэль. — Да, мы знаем. Кто-то из нас считает, что мы с мьессами — один народ, но они подверглись изменению тёмной магией. Кто-то утверждает, что мьессы — наши слуги или рабы. Нас притягивают тайны пустошей, Арантир. И мы стараемся их осторожно изучать. В пустыне мы находили руины, которые мало что нам могли дать. Архитектура, в которой прослеживается связь с нашей современной. Некоторая письменность и графика. Нам всего несколько раз повезло найти заброшенные постройки, в которых хоть что-то сохранилось. И это, — Мариэль указала на крестик, — не просто руины, а комплекс, который можно исследовать.

Любопытно, однако я не совсем понимаю зачем.

— И почему вы рассказываете это мне?

Мариэль чуть потупилась.

— Признаться, сами мы пока не в состоянии послать туда экспедицию. Как видишь, это далеко. Передвижение по Пустому Морю стало намного безопаснее, конечно, но всё ещё несёт в себе множество опасностей. Но туда можешь добраться ты. Конечно же, всё ценное, все знания, что ты обнаружишь, будут принадлежать тебе. Мы не претендуем ни на что, — остроухая чуть склонилась.

— В таких местах, что вы исследовали раньше…

Мариэль кивнула:

— Мы уже находили некоторые секреты, да. Каждый раз мы что-то узнавали, что-то получали. Это окупало… жертвы.

Получается, они действительно преподносят мне подарок. С одной стороны, они просто отдают мне то, что не могут пока достать сами. Да, наша дружба подразумевает, что я чем-то с ними, так или иначе, поделюсь, уж информацией об их истории, если таковая найдётся, точно. В каком-то смысле они хотят, чтобы я сделал за них грязную работу. С другой стороны, чем я рискую? Скелетами? Пфф, вот уж о чём я не буду переживать, так это о потерях в трупах. Остроухие могли сформулировать всё иначе, предложить вместе добраться до этих руин, чтобы я их исследовал, а они помогали и консультировали. Консультанта в любом случае стоит попросить, кстати. Так вот, они могли бы сформулировать иначе, и всё ценное мы бы поделили между собой. Учитывая максимально дружеские отношения, никто обиженным бы не ушёл. Так почему подарок?

— Я не совсем понимаю, что такого там можно найти, из-за чего вы предпочли обставить это как подарок.

Женщина улыбнулась.

— В таких местах мы находили артефакты, что стали реликвиями нашего народа. Именно реликвия может стать нашим подарком.

Хм. Артефакт — это уже интересно.

— И никто, кроме вас, о руинах и артефактах не знает?

Мариэль пожала плечами:

— А кто вообще далеко заходит в пустоши? Дикари боятся руин, насколько мы знаем, и стараются даже не приближаться. Кроме нас и тебя, к Пустошам имеют доступ некоторые горные кланы, что живут под этим хребтом, но им пустыня не интересна.

Аргумент. Полагаю, нашему дальнему соседу с другой стороны хребта, у которого выход тоже есть, также нет дела до песков.

Мы приступили к обсуждению деталей, я хотел больше знать о том, что остроухие находили в других местах. И с какими сложностями и опасностями сталкивались.

Основные угрозы в таких местах исходили от ловушек и тварей. Под тварями подразумевались как просто полумагические существа, так и всякая всячина, созданная с помощью магии. Натыкались остроухие на древних и давно выживших из ума личей, что руководили мертвецами. Встречались там и всякие химеры, созданные, вероятно, ещё в прошлые эпохи.

В этот момент я попытался больше узнать об истории эльфов, снова пытаясь сопоставить, как оно всё вяжется между собой. Эльфы, конкретно ашшалы, могли проследить свою историю где-то на три тысячи лет, плюс-минус несколько веков. Они считают, что пришли с севера, и что раньше там, на севере, не было пустыни. Либо их дом за пустыней. В общем, сначала остроухие просто выживали, у них это прямо непреложная истина: «мы пришли издалека и отвоёвывали место для жизни». Причём на мой вопрос: у кого отвоёвывали, Мариэль честно призналась, что о тех несчастных ни осталось никакой информации, её предки всех истребили и стёрли все следы их существования. Мило.

Хотя нет, это ещё ерунда. Изначально ашшалы не являлись единым народом, что логично, а отдельными кланами. Часть кланов по прибытии из пустыни осела, а часть ушла кочевать дальше в поисках интересных мест. Те, что остались, как раз вырезали местных жителей, чтобы не мешали. А те, что ушли, вскоре вернулись, но не все. Там, куда они шли, им оказались не рады, пришлось разворачиваться. Но здесь, где уже осели кланы, кочевникам тоже оказались не рады. Мариэль объяснила это тем, что кочевники остались, дескать, жадными и злыми, уже привыкли к такой жизни, но я предположил иное. Банально за время разлуки образовались культурные различия, и сосуществовать стало сложновато, банально разные культурные привычки.

Началась резня кланов, Сэнгоку Дзидай ушастого толка, но ашшалы не остались изолированы от внешнего мира. Из пустыни пришли Мьессы и сказали: здрасьте! Да и соседи, которых успели потревожить кочевники, тоже наведались познакомиться. Пару сотен лет вся эта пёстрая компания весело резала друг друга. В среде ушастых медленно зрела мысль, что если объединиться, то можно всех победить. Зрела мысль долго, ещё пара сотен лет прошла до появления нескольких государств. Ещё немного междоусобиц, пара крупных войн с окружающими коллегами по опасному политическому процессу, и ашшалы, наконец, пришли примерно к тому виду, какой имеют сейчас. Даже научились не ссориться между собой со временем, я имею в виду, в масштабах государства, когда та или иная провинция хотела получить независимость или какие-нибудь послабления от общих законов.

Мариэль всё это передала относительно кратко, а я смотрел на неё и думал, думал и смотрел. И созрел у меня в голове вопрос: есть ли у них историки, занимающиеся непосредственно изучением истории и проверки всего того массива информации, какую остроухая на меня вывалила? Мариэль моего вопроса не поняла, ответив, что хронисты у них есть, но они ничего не проверяют, просто содержат предания и артефакты древности в целости и сохранности.

То есть, по факту, любая часть её рассказа может быть как чистой правдой, так и мифом, лишь отдалённо отражающим реальные события, как Песня о Роланде. Или вообще вымыслом полным, вообще никак не связанным с историческими событиями. И ведь их территории, если говорить о масштабах, это не Европа, конечно, но примерно от половины до двух третей площади. Обширные территории, огромные, потому и упомянула Мариэль, что после формального объединения они ещё лет пятьсот внутри себя спорили, чаще всего с применением оружия. Земли Ашшалов раз так в десять больше нашего Первого Союза.

Вот и есть их государство. Затем ещё кусок земли между нами, который мы преодолеваем через полосу между горами и пустыней. И здесь мы. Потом ещё столько же, и какое-то там странное государство с другой стороны. И Ашшалы уверены, что у них там с их стороны, если дальше на запад топать, того государства, какое у нас на востоке, нет однозначно, а ходили они далеко. Всё это приводит меня к мысли, что этот мир несколько побольше Земли как планеты. Разве что мы расположены на экваторе. Хотелось бы узнать масштабы мира? И вообще: на планете ли мы живём? Запросто может оказаться, что мы по какому-нибудь плоскому миру ходим.

В любом случае гробницу, или чем там являлись эти древности, надо брать. Только не так, как это делают псевдоархеологи в модных шляпах и с хлыстом, а как положено. Собрать экспедицию, добраться до места и аккуратно всё изучить, сверху донизу, всё подробно фиксируя. Надо писарей, художников… Кто там ещё нужен? Понятно, что в идеале нужны, собственно, настоящие археологи, но где я их здесь найду?

Договориться о проводнике удалось без особых проблем. Я гарантировал ему, ей или им безопасность. Собирать ловушки и собирать укусы местной фауны будет нежить, живых подставлять не имеет никакого смысла. Затем вместе с Мариэль мы попробовали прикинуть расстояние от Предельного до руин. Выходило прилично, по пустыне топать суток сорок-пятьдесят, это в режиме нежити, днём и ночью, а так все сто. В одну сторону, обратно ещё столько же. Ну и само изучение руин займёт время.

Из чего я делаю вывод, что сам отправиться туда не могу. На год умотать непонятно куда с неясными возможностями для связи — звучит как плохая идея. Значит, пойдут самые старшие из младших личей. Два великих слоупока, так пока и не доигравшие ту шахматную партию, вполне справятся с новой задачей.

— Когда ваши проводники смогут прибыть? — спросил я, прикидывая время на подготовку экспедиции.

— Думаю, им лучше направиться не в Предельный, а, скажем, сюда, — Мариэль указала точку на карте. — Здесь наш опорный пункт. Они смогут прибыть туда… Через пять-шесть недель точно.

Времени не так много, но ничего, уложусь. Не скажу, что меня прямо распирает от желания разграбить эти руины, нет. Просто, учитывая, сколько времени займёт эта работа (а ведь мы сто процентов что-нибудь не учтём при подготовке) лучше начать сразу.

— Так и договоримся, мои люди подойдут к этому опорному пункту через шесть недель, — киваю остроухой.

А ещё неплохо бы озаботиться получением информации из внешнего мира на тему всяких древностей и руин. Может, тоже что-то есть? Эх, только кто же мне даст их изучать?

Глава 17

Подготовка экспедиции шла без моего постоянного надзора, я контролировал процесс издалека, приглядывая, чтобы ничего важного не забыли. Пока, во всяком случае, никаких грубых ошибок я не заметил: припасы, транспорт, инструмент, в списке наличествовало всё, что я сам бы взял.

Сам же я отправился на завод паровых двигателей. Главный конструктор, Уэс Оккаша, пригласил на демонстрацию чего-то новенького. Больших надежд я не питал, мы упёрлись в технологический потолок. Характеристики материалов, из которых изготавливались котлы, банально не позволяли продолжать наращивать давление, а без наращивания давления не повысить характеристики котла. Оставались ещё чисто технические решения, и они в теории могли дать большой прирост мощности, но там как минимум надо нормальную резину получить, а не пользоваться эрзац заменителями.

Завод встретил меня деловитой суетой. Как и заведено, на моё с небольшой свитой появление никто особо не реагировал, только сам Уэс встретил на входе и сердечно приветствовал. Он успел поработать ещё в Предельном, до переноса основных производств, и быстро выбился в главные конструкторы, потому что паровики последней модели, которые у нас применяются практически везде — целиком творения его рук. Уэс оптимизировал и модернизировал всё, что можно, нельзя и даже не предполагается оптимизировать и модернизировать.

— Как вы и сказали, Арантир, до получения новых сплавов и, что важнее, изоляционных материалов, с котлами мы ничего не сделаем. Я некоторое время занимался оптимизацией производства, но этим можно заниматься бесконечно, а эффективность у нас и так высокая… — тараторил Уэс.

Я благосклонно слушал, двигаясь к цеху экспериментальных конструкций.

— Я позволил себе заняться работой, которую вёл до нашего знакомства. Давно хотел это сделать, всё новое, что построено в стенах этого завода, позволило реализовать ранее невозможные идеи и задумки. Но сначала мне потребовалось решить одну непростую задачу! Настоящий вызов! Уверен, моя работа принесёт много пользы Первому Союзу!

Мы зашли в цех. Я кивал знакомым лицам. Помимо инженеров и рабочих, здесь трудилось довольно много магов. В наших условиях без магии вообще никуда, многие критические элементы держатся только благодаря магии. И хорошо ещё, если вмешательство волшебника требуется только на стадии производства, но если маг нужен ещё и при обслуживании — это уже сложно. А уж если при постоянной эксплуатации, как того требуют самые мощные наши экскаваторы, пробивающие путь под железную дорогу — вообще караул. Для мага особенно. Это же чувствовать себя просто частью механизма, а не творцом волшебства. В общем, на таких должностях народ часто меняется, чтобы не выгорать.

Тем временем Уэс подвёл меня к столу, на котором лежало нечто, закрытое плотной тканью.

— Представляю вам компактный паровой двигатель.

Ткань сдёрнули, и мне открылся монстр Франкенштейна. Подхожу, осматриваю, щупаю, трогаю. Компактный, конечно, условно, на столе лежал натуральный гроб в полтора кубических метра как минимум, однако для паровиков в целом… да, это компактно.

И мне не просто показали, эту штуку запустили, и она стабильно работала. Масса, конечно, конская, весил «компактный» двигатель под шестьсот кило, но Уэс клялся, что массу, да и габариты, будет постепенно снижать. Имелись и интересные преимущества. Например, благодаря хитрой схеме передачи мощности через маховики (что как раз серьёзно увеличивало вес), двигатель мог распределять мощность сразу на четыре потребителя. То есть, никак не меняя режима работы двигателя, просто переключением рычага сцепления, можно отключать и подключать потребители, работая сразу четырьмя инструментами. Если систему маховиков убрать, оставив один вал, масса и габариты двигателя заметно снизятся. В целом двигатель по габаритам уже вписывался в «автомобильный», не легковой, конечно, но для грузового автомобиля он подходил.

Так разговор перетёк на возможное практическое применение. Этот двигатель действительно уже достаточно «компактен», чтобы говорить о мобильности. Поставить его на тележку, и по ровной поверхности катать уже можно, причём только благодаря человеческой мышечной силы. Двигатель мог пригодиться на стройках, на землекопных работах. Можно попробовать построить экскаватор маленького размера, только в наших реалиях он не будет иметь преимуществ перед полновесным собратом. И надо подумать над автомобилями, хотя бы начать разработку.

Покрутив эти идеи, я вернулся к тому, с чего Уэс начинал.

— А для чего ты вообще собирал компактный двигатель?

— Как хорошо, что вы спросили, Арантир! — оживился конструктор.

Почему-то мне кажется, что его оживление несколько фальшиво? Или я просто предвзят?

Тем временем народ зашевелился. Включили дополнительные лампы, осветив вторую часть цеха, где скрывался ещё один агрегат под плотной тканью. Повторяются. И нечто под тканью подключалось к другому мини-двигателю. И вот ткань в торжественной атмосфере сдёрнули, показав мне…

Робота?

Хотя с поправкой на паровые технологии это, вероятно, автоматон. Метра два ростом, кривой и косой, но это автоматон. Две ноги, две руки, тело, голова, всё при нём. И даже стоит, и вроде как сам, а не на раме какой.

— Я работал над этим, Арантир. В экскаваторах я подсмотрел способы движения конечностей. Оставалось только создать компактный двигатель, чтобы заставить его двигаться. И вот!

Подхожу, рассматриваю поближе. Уродец, конечно, ещё тот. Никакой изящности, места сгибов крупные, кое-где подтекает масло, везде какие-то трубки, тросы и прочее. То есть в движении это всё ещё и двигаться будет? Нда.

— Он только стоит или? — уточняю.

Уэс не замечает моего скепсиса.

— Конечно, он двигается! Запускайте!

Заработал двигатель. Автоматон начал мелко подрагивать.

— Мартис, прошу! — обратился создатель к магу.

Немного магических манипуляций, и автоматон аккуратно сделал два шага. Чёрт, а ведь ходит! И равновесие держит! Последнее, в смысле поддержание равновесия, в моём мире создавало для роботов изрядные проблемы, решённые совсем не сразу. А здесь стоит! И ходит! Медленно, аккуратно, но ходит. Подошёл к ящику, согнулся неестественно для человека, чтобы сохранить центр равновесия, схватился. И поднял.

— Какой вес груза?

— Пятьдесят килограмм, — гордо ответил Уэс.

Сильно. И в чём подвох?

— И он сам этот вес поднимает?

Здесь конструктор слегка стушевался.

— Нет. Мартис помогает. Но я продолжу совершенствовать конструкцию!

Продолжишь, куда ты денешься. Мне, впрочем, автоматоны пока вообще ни к чему. Рабочие руки у нас есть, хватает. Где этого болвана использовать можно? Только на заводах, где пол ровный. Сомневаюсь, что автоматон пройдёт хотя бы по полю.

Начал расспрашивать Уэса. Больше всего мне хотелось узнать, как это истукан стоит и не падает. Выяснилось, что передо мной даже не автоматон, а магический голем в экзоскелете. Я даже расстроился поначалу, что всё обман, но по мере уточнения деталей выяснились интересные моменты. Големы так-то требуют много энергии. Жрут, в прямом смысле, силу вёдрами. Потому практически не используются. Здесь же, благодаря экзоскелету и приводу от паровика, траты энергии уменьшены на порядок. В прямом смысле, по словам Мартиса — раз в десять, что очень много.

В общем, это не автоматон, а тот же конструктор, что я делал на заре создания экскаваторов. Экскаватор мы до ума довели, сейчас это чистое творение науки, можно сказать. Магия только на этапе обработки материалов. Я задумался над практическим смыслом автоматона, но так сразу найти ему сферу применения не сумел.

Мы некоторое время погоняли истукана, интересно же понять, что он может. Мог он мало, но хоть грузы поднимал и не разваливался. Ходил вполне неплохо, за что ему плюс. Но когда Уэс доведёт конструкцию, чтобы автоматон мог ходить сам, а не под управлением мага через голема? И сможет ли Уэс с магами вообще подобное построить? В обозримом будущем автоматонам потребуется некое магическое управление, чтобы даже на ногах стоять и не падать. То есть какое-то подселение духа, или что-то в этом роде. Может быть, хотя есть у меня сомнения, даже получится получить относительно самостоятельные единицы.

Ещё возникла вполне закономерная мысль сделать не автоматон, а костюм, что будет усиливать человека. Тот самый экзоскелет, только паровой. Будет эта штука большая, неуклюжая, но, может быть, грузоподъёмная? Ещё комбинировал разные идеи со скелетами и рыцарями смерти. Допустим, рыцарь смерти на себе двигатель утащить может. Зачем? Цепной меч ему изготовить на паровой тяге? Эпично, пафосно, но бесполезно. Использовать, как привод для пулемёта Гатлинга?

Это мысль интереснее. Унитарные патроны в разработке. С ними я смогу в теории сделать нормальный пулемёт. Механизм Гатлинга относительно прост, достаточно надёжен, а скорострельность зависит только от оборотов. Я мог придать вращение стволам и через некромантию, но через привод оно будет веселее, как мне кажется. Рыцаря смерти переделаю, оптимизирую под носитель пулемёта. Осталось мелочь: сделать пулемёт.

Какие ещё варианты? Уменьшенный паровик может служить двигателем для автомобиля, но это тоже совершенно бесполезная информация, ибо мне надо построить автомобиль (что будет, на самом деле, не так уж и сложно), а затем построить много-много дорог, по которым автомобиль сможет ездить.

В общем, по факту прямо сейчас компактный паровик являлся научным шагом вперёд, ограниченно применимым на практике. Все транспортные средства, в том числе речные корабли, требовали как раз больших и мощных машин. Про корабли лучше не вспоминать, баржи с кустарно приделанным приводом, дёшево и сердито. Со своей работой справлялись, ничего делать в этом направлении я не собирался. Быстрее построю железную дорогу.

— Продолжай совершенствовать конструкцию, — киваю на двигатель. — Не прямо сейчас, но позже мне такие двигатели будут очень кстати.

Например, на небольшие грузовики для сельского хозяйства. В деревне заправлять машину дровами проще, чем бензином любого формата. Встречался я с мнением, что паровикам в моём мире не дали развернуться, паровые машины успели получить свою минуту славы в паровозах и пароходах, но оказались быстро вытеснены ДВС. У меня есть возможность проверить, насколько далеко можно зайти, развивая именно паровые машины.

— А что вы скажете про мехачеловека?

— Можешь продолжать работу, но это неприоритетное направление, Уэс.

— Но… — конструктор удивился.

— Он похож на человека, а человек несовершенен. Копает землю лучше экскаватор, грузы поднимает кран, для всех остальных работ тоже можно разработать специальные машины.

— Но универсальность…

— Я не запрещаю тебе его совершенствовать, — останавливаю возражения. — Тем более пока других заданий у тебя нет.

Посмотрим, что выйдет из этой идеи. Сомневаюсь, что получиться делать автоматонов без магического управления, поэтому об автономных единицах речь не идёт даже в формате «лет через пятьдесят». Но пусть работает, может, что-то ещё полезное откроет.

Глава 18

Замок Треаглард мог считаться новым. Построенный всего два десятка лет назад, он задумывался как твердыня, что сохранит королевство Эвия от набегов со стороны беспокойных соседей. Последняя война в Озарате поставила под сомнение надёжность замков. Орудия, выставленные на поле боя войсками лича Арантира, представляли серьёзную угрозу для замковых стен. С другой стороны, кроме Первого Союза, никто такими орудиями ещё не располагал, поэтому старые замки ещё послужат некоторое время.

Замок не предполагал размещения большого количества титулованных гостей, и сейчас вокруг расположилось несколько лагерей. Чтобы все находились в равных условиях, в замке расположились только хозяева этих земель. Само мероприятие могло считать необычным. Собрать в одном месте послов практически всех государств — не такое простое дело. Появился повод, причина. Угроза.

Обеденный зал замка после расчистки смог вместить себя всех послов со свитой. Не слишком просторно, но гости согласились временно пренебречь удобствами. Сами правители и их наследники сюда не поехали, отправив своих представителей. Братья правителей, младшие сыновья, если достаточно взрослые для таких дел, но в основном доверенные люди, способные, пусть не говорить за своего государя, но хотя бы выступать от его лица.

Вопрос, подготовленный для обсуждения на этой встрече, ни для кого не являлся секретом, но важно не «что» будут говорить, а «кто». Инициатором выступила Серая Цитадель, что на памяти многих произошло впервые. Цитадель представляли двое. Одна, очевидно, маг, второй — воин. Неизвестные никому, но это нормально. Цитадель не просто так славилась скрытностью, порой параноидальной.

Когда все собрались и расселись, прекратив разговоры, волшебница вышла вперёд.

— Господа, если вы не против, я предложила бы провести ритуал кровного согласия. Наш враг коварен и опасен, так что предосторожности, на наш взгляд, не будет лишними.

После короткого обсуждения послы согласились. По рядам пошла чаша, и каждый пожертвовал каплю своей крови. Среди послов маги пришли не только из Цитадели, и ритуал закрепили они, чтобы ни у кого не возникло сомнений.

После этого слово взял воин Цитадели.

— Ни для кого из вас не секрет, что королевство Озарат…

— Это не королевство, — прервал воина один из послов. — У них нет короля, а правят три лорда. И наименование Озарат они более не употребляют, используя Первый Союз.

— Как они себя называют — не имеет большого значения, — ответил другой посол.

— Отнюдь — не согласился первый. — Неуважение, а тем более пренебрежение, к противнику никому и никогда не приносило побед. Если вы не знаете, как они себя именуют, то что вы вообще знаете?

— Кронлорд, лорд-канцлер и принц-лорд, — снова взял слово воин Цитадели. — Мы достаточно о них знаем. Я использовал старое наименование затем лишь, чтобы для всех оно звучало удобно и привычно. Если вы не против, я продолжу.

Выждав паузу и не дождавшись возражений, воин Цитадели вернулся к заготовленной речи.

— Первый Союз одержал оглушительную победу в своей последней войне. И, вопреки традициям и заветам, Арантир, как лидер государства, не заключил обычные договоры о мире, не взыскал контрибуцию. Арантир поставил своих противников в унизительное положение, закрепив свой гарнизон в столице поверженного врага.

Никаких возражений или замечаний не последовало. Действия Арантира в этом случае действительно вызывали у многих вопросы. О декларируемой цели размещения гарнизона все знали, но никто всерьёз не считал её настоящей. Все искали подвох, не находя его. Всё непонятное раздражало, а порой и пугало.

— Для нас действия его очевидны. Арантир лич, как всем известно. Он бессмертный. Он не умрёт от старости. И, как большинство личей, он терпелив. Он хотел бы захватить, завоевать все земли вокруг, но понимает, что пока не сможет организовать управление и подчинение захваченного. Поэтому таким способом он отложил окончательное завоевание, дав себе преимущество в следующей войне.

Многие задумывались о такой возможности, но никто её до этого не озвучивал. Потому что из такого вывода о стратегии Арантира идут выводы, какие многим не нравятся.

— Новая война неизбежна. Арантир не остановится, пока не завоюет все открытые земли. И у него есть оружие, способное поставить всех вокруг на колени. Поодиночке никто из нас не справится с Первым Союзом.

Слова не вызвали ни у кого восторга, но и протестовать никто не стал. Даже те, кто мог бы бросить вызов Первому Союзу, не спешили что-либо высказывать не эту тему. Один из послов ответил другое.

— А вы, значит, предлагает объединиться и навалиться на Первый Союз всем вместе?

Воевать не хотел никто. Дорого и опасно. К тому же с Первым Союзом выгодно торговать. Союз вполне охотно покупал сырьё, причём давал хорошую цену. Зачем Союз покупал столько ресурсов, никто не знал. По большей части, такими вопросами и не задавались. Платили золотом, остальное не имело значения. Однако угрозу это не снимало. Не нужно быть гением, чтобы понимать: Союз накапливает силы, и скоро эти силы обрушатся на кого-нибудь.

— Откровенно говоря, — продолжил воин Цитадели, — я не верю, что вы победите. Даже все вместе.

Он обвёл послов взглядом, отлично зная, какую реакцию у них вызвал.

— Да что ты говоришь, — процедил один из послов.

— Сейчас тем оружием, что у вас есть, вам не победить. Без мушкетов и пушек — вы просто дадите Арантиру больше мертвецов для воскрешения. Когда вы вооружитесь мушкетами, всё поменяется. Но мы все понимаем, что и Первый Союз на месте не сидит.

Посланники Цитадели опасались, что послы проявят своеволие, будут отрицать слабость своих армий и тому подобное. Однако вопреки ожиданиям, зал молчал. Рассказы о том, как проходила последняя война, не просто разошлись по всей округе. Все желающие могли услышать десятки историй об одних и тех же событиях от разных очевидцев, чтобы собрать относительно достоверную картину и понять, как проходили бои. А раз все здесь собравшиеся к войне имеют непосредственное отношение, то и выводы сделать вполне в состоянии. И сделаны выводы задолго до этой встречи, оттого и не стремится никто даже помышлять о военных походах, пока не освоено новое оружие.

— У нас есть новое оружие, — заговорила волшебница Цитадели.

На ней сошлись взоры послов, жадно вопрошающие продолжать.

— Оно уступает тому, что используют в Первом Союзе, но это не играет критической роли. Грубый меч может забрать жизнь так же, как изящный клинок лучшего мастера. У нас достаточно оружия, чтобы снарядить армию. Но в одиночку мы не одержим победу над армией Арантира. Нивелировать преимущество — да. Мы выставим свои войска на поле боя и готовы разменять их, чтобы разбить полевую армию. Но для развития успеха потребуются уже ваши силы. Взять в осаду города и крепости, чтобы захватить по отдельности. Вы либо сделаете это сами, либо выждете, пока мы восстановим силы — неважно.

— У нас есть план, на разработку которого потрачено много времени, — снова взял слово воин. — Мы изучали земли Первого Союза, прорабатывали стратегию, обкатывали тактику.

Воин улыбнулся.

— Конечно, если у вас есть свой план — мы готовы вас выслушать.

— Если бы каждый из вас не имел уверенности, что проблему Первого Союза надо решать, и делать это как можно быстрее.

Стратеги Цитадели всё просчитали. Преимущество нежити в возможности разменивать своих воинов. При запасе тел можно целые армии класть в землю, если это поможет получить преимущество. Для живых потери, в особенности большие потери — удар по экономике и хозяйству. Удар, который быстро не возместить и не компенсировать, разве что привозить людей откуда-то ещё. Арантир, само собой, это прекрасно понимал, понимал задолго до того, как оставил целую армию прикрывать собственный отход, чтобы вскоре выставить на поле боя новое воинство. Играть в эту игру могла только Цитадель. Никто, кроме Серой Цитадели, не сможет вытянуть войну с Первым Союзом.

Результат переговоров предсказуем. Конечно же, в грядущей войне каждый царёк будет стараться подставить соседей и не влезать в мясорубку своими войсками, интриговать. Всё это понятно и ожидаемо. Уже что-то, а предугадать самые очевидные желания простых смертных маги Цитадели вполне в состоянии. Только армия нежити — не единственный аргумент, какой Серая Цитадель собиралась выставить на поле боя. Имелись и козыри в рукаве, способные переломить ход кампании в случае возникновения трудностей.

Маги основательно готовились к первой в своей истории собственной наступательной войне. Им доводилось обороняться, наёмники Цитадели множество раз воевали за других. Собственная наступательная война — впервые.

Никто из послов не дал своего согласия. Сразу. Самые горячие и глупые объявили заявление о намерениях. Воин Цитадели не знал всех планов Совета, понимал лишь, что предстоящая война с Первым Союзом не является самоцелью. Совет имеет далекоидущие планы, война в них — лишь ступень к достижению цели.

Волшебница знала больше своего коллеги. Хоть воин и являлся магом, однако был слишком слабым, и потому раскрывшим иные свои таланты. В глазах магов Цитадели он оставался полезным, но неполноценным. Потому его посвящали только в те детали, что имели первоочередную важность в выполняемой конкретно сейчас задаче.

Волшебница же знала: Серая Цитадель давно ожидала созревания какого-нибудь сильного государства. На эту роль постепенно готовили другие земли, но Озарат начал быстро набирать силу и сейчас подходил куда лучше прочих. Арантир будто подыгрывал Цитадели, ведя политику, максимально чуждую и непонятную для дворян и прочих правителей. Правда, Первый Союз оставался источником многих опасностей, заставляющих магов Цитадели шевелиться и адаптироваться, но это даже хорошо. Трудности закаляют и делают сильнее.

Послы Цитадели не ошибались насчёт прочих. Посланники соседних государств покидали зал с планами и мыслями о назревающей войне. И практически все думали не о будущих сражениях, а о том, как получить с происходящего наибольшую выгоду. Самые благородные думали о выгоде своих государств; те, кто менее всего соответствовал идеалам рыцарства, думали о собственном обогащении. Господа мысленно делили шкуру неубитого медведя.

Замок Треаглард в недалёком будущем даст имя новому альянсу. Построенный всего два десятка лет назад, он имел все шансы простоять куда дольше, чем Альянс, которому дал имя.

Глава 19

Пришло моё время отправлять философский пароход. С поправкой, что у меня не пароход, а лошади и кареты. Ну и не философский, а дворянский. Так что ещё можно назвать всё это событие «Исходом дворян». Туда им и дорога.

Конституция вступила в силу, и целая когорта привилегированных, в прошлом, господ решила смазать лыжи и податься в чужие земли искать для себя лучшей жизни. Конечно, пришли к нам, как ко мне, так и к Хаарту, мысли, что мы теряем образованных людей, которых и так остро не хватает, однако… Толку-то от них? С полной самоотдачей на нас и наши нужды они работать не будут, скорее начнут заниматься вредительством. Воздействовать силой? Или вообще в нежить обратить? Так прочие наши дворяне, бывшие, будут на нас косо смотреть. Зачем? Нет! Дать денег и выставить вон, пусть теперь эти господа будут головной болью кого-то другого. Денег мы им, к слову, выдали неприлично много. Сначала дали столько, сколько позволяли приличия, а затем добавили ещё немного сверху. И всего пара человек избавились от большей части денег сразу, как смогли, остальные искренне радовались, не понимая, какую подставу я им устроил.

Даже если не брать во внимание, что дворян могут попытаться банально ограбить (и почти наверняка попытаются), деньги им счастья на чужбине не принесут. Во-первых, станут предметом зависти для местных. Во-вторых, беглецы попадут в излишне тепличные условия. И вместо того, чтобы сразу начать обустраиваться и обеспечивать своей семье доход, половина этих господ банально расслабятся. Сочтут, что на десяток другой лет жизни имеющегося хватит. И это дворяне, привыкшие считать, что правитель всегда возьмёт их на службу, то есть работа найдётся в любой момент. А оно далеко не всегда так.

В общем, не удивлюсь, если через какое-то время некоторые попытаются вернуться, только из возвращенцев мало кто окажется готов пересмотреть своё ко мне отношение, чтобы стать полезным членом общества. Нет, возвращенцы потянутся за халявой, и принимать их с распростёртыми объятиями я не собираюсь.

Я покосился на Бию. Девушка рисовала. Всё по серьёзному, мольберт, кисточки, краски. Получалась пока странная психоделическая муть, но с каждым разом в картине всё лучше просматривался образ того, что она пытается изобразить. Зачем она это делает? Просто нравится? Ответов я не нашёл.

— Что можете сказать по новым двигателям?

Мы обсуждали вопросы логистики. Железные дороги построят нескоро, а товары нужно тянуть — толкать уже сейчас.

— Несмотря на компактность и большую удельную мощность, я пока не представляю, куда их применить, — ответил министр путей и сообщения, Халак Тобас. — Для баржи выигрыш по массе и габаритам не имеет никакого значения, наоборот, потеря мощности требует установки второго двигателя, если баржа идёт против течения. К тому же старые образцы имеют лучшую надёжность.

Компактные паровые двигатели оказались довольно сырыми и требовали доработок. Да и производство их не отработано, а старые машины мы уже делаем относительно давно.

— На шахтах старые двигатели тоже предпочтительнее, так габариты и масса не имеют большого значения, — продолжал Халак. — Для новых паровозов подготовлены новые требования, и в первую очередь там увеличение мощности и надёжности…

Да, повышать надёжность сейчас мы можем в основном утолщением всех стенок. Технические решения роста надёжности почти не дают… Точнее, нам не хватает ума, чтобы такие технические решения родить. Поэтому надёжность обеспечивается самым простым методом: делай толще, проще и молись, чтобы не ломалось.

— В строительных машинах тоже требуют повышение мощности, — продолжал доклад министр.

Термин «строительные машины» ввели недавно, потому что номенклатура технику подросла. А вообще, Халак озвучивал то, что я и сам в целом понимал. Только подчинённым не подсказывал, давал своим умом дойти. То, что компактные паровики нам прямо сейчас не слишком нужны, я понял сразу. Тоже мне, секрет. Халак заговорил про промышленные предприятия, там — да, ограниченно использовать можно, как привод для ручного инструмента. Потому что валы мощных промышленных двигателей крутят с полной самоотдачей, не только руку, голову оторвёт. Однако удивить меня Халак всё же сумел.

— Один из инженеров попросил образец двигателя для экспериментов. Хочет поставить его на повозку и вывести привод на колёса.

Так, до автомобилей додумались без меня, это хорошо. Такие инициативы надо поддерживать!

— Выдайте. Только пусть осторожней будет. Не хватало ещё инженеров из-за несчастных случаев терять.

Халак черканул в блокноте.

— Как, к слову, продвигается укрепление трактов? — спросил я.

Автомобиль, пусть и паровой, мы кое-как сделаем, куда на нём ехать? За пределами городов дороги… Ну есть, да, но даже лучше дороги у нас в союзе — это далеко не автобаны. Резкие повороты, перепады высот, про состояние самого полотна лучше промолчать. Дождь — каша и грязь, сухо — пыль. Для машин, даже самых неприхотливых, это слишком большой экстрим. К тому же дороги нам нужны так и так, так что постепенно выделялись ресурсы на обновление хотя бы основных трактов.

Я видел, как сейчас доставляют товары по суше. Зрелище печальное. Только кардинально изменить ситуацию мы пока не можем. Мы уже заменили телеги, выжав из них всё возможное для повышения плавности хода и грузоподъёмности при сохранении проходимости. Тягловые животные большой скорости не дают, естественно, так что рано или поздно перевозка грузов ляжет на железную дорогу. Однако что-то будут возить и дальше, значит, потребуются автомобили, пикапы и грузовики.

И здесь возникает ряд сложностей. Экскаваторы и трактора у нас есть, но! Автомобиль всё же нечто иное. Наш компактный, с некоторой натяжкой, двигатель можно впихнуть в грузовик. Допустим, что мы закрыли проблему каучука и резины, поставили производство и получили покрышки для колёс. Сколько времени уйдёт, чтобы сделать грузовик, способный хотя бы десять километров в час делать стабильно, и не разваливаться после тысячи километров пути. Это строительную технику у нас постоянно обслуживают, причём чаще всего рядом с местом работы небольшая мастерская стоит. А с машинами что делать? Мастерскую на каждые сто километров дороги? Машина, это не только двигатель и колёса. Подвеска, рулевое управление, тормоза ещё. Как сделать подвеску? Допустим, раму с рессорами сделаем. Грубо, но для начала сойдёт. Тормоза? Чем обеспечить прижатие колодок к диску? Это если дисковые тормоза рассматривать. На повозках используют колодки, приводимые в действие усилием руки. Машину такими не остановить. Сколько времени уйдёт на разработку прототипа и доведение его до работающего образца? Много.

Всё равно придётся, никуда я от этого не денусь, однако прямо сейчас у нас нет людей, чтобы поставить на это направление. Поэтому пока разработка автомобилей останется уделом энтузиастов. Если, конечно, они свой энтузиазм смогут совмещать с основной работой, которую никто не отменял.

— В целом мы укладываемся в график, — закончил Халак докладывать по теме обновления дорожного полотна.

При планировании мы понимали, что у Халака ресурсов будет немного, потому график не слишком напряжённый. Никаких трудовых подвигов для его соблюдения совершать не обязательно. Впрочем, Халак звёзд с неба и не хватал, и то, что он стабильно выполнял поручения уже ему в плюс. Хватает у нас подчинённых, не справляющихся со своей работой и требующих постоянных начальствующих втыков.

— Хорошая работа. К концу года выделим тебе дополнительные ресурсы и пересмотрим график. Надо ускориться.

Министр с готовностью кивнул. Дороги, помимо чисто гражданского применения имели и стратегическое значение. Логистика и скорость передвижения войск. Даже скелеты по хорошей дороге топают быстрее, чем по дороге плохой, а уж люди и подавно.

На этом мы с министром расстались. Как же хорошо, что внедрением новой системы права занимаюсь не я, там сейчас аврал эпических масштабов. Пусть за прошедшее время я, под нажимом обстоятельств, на минимально необходимом правителю уровне местную правовую систему изучил, что уже можно назвать достижением. Даже среди аристократии знание законов сильно плавало от индивида к индивиду. Всё, что касалось непосредственно жизни дворян, они знали вполне хорошо, но за этими рамками у половины оставалась звенящая пустота. Я же старательно изучил все разделы и пусть не запомнил все законы, но ориентировался в них уже достаточно легко.

Но даже так к практической реализации конституции меня не допустили. Хаарт сказал, что они сами как-нибудь заставят новую систему работать, а уже потом меня подключат. Иначе я, видя проблемы и ошибки, начну сырую систему на ходу дорабатывать, чем сделаю только хуже. Я уже хотел возразить, что не настолько глупый. Если мы начнём с самого запуска на ходу ставить заплатки, это приведёт к тому, что через некоторое время у нас всё будет держаться на заплатках.

Нет, в этом отношении я старался придерживаться комплексного метода. Сначала внедрить систему, посмотреть, как она работает. А затем прорабатывать реформы комплексно, чтобы не создавать внутренних противоречий. Не знаю, насколько это реализуемо на практике, вроде как в моём мире законодательная система правки штамповала со скоростью бешеного принтера. Смею надеяться, что вызван такой режим работы противоречиями внутри политической системы. Мы же законодательную систему создаём не для того, чтобы податное население в стойло поставить и налогами обложить, да так, чтобы крестьяне ничего не поняли. Нет, у нас цель — сделать удобную и доступную систему законов. Другое целеполагание, по моим соображениям, позволит создать другую систему.

Возвращаясь к Хаарту, подумал я, подумал. Если не хотят меня пускать — то пусть сами с авралом и разбираются. Немного мелочно с моей стороны. Возможно даже интерпретировать такой поступок, как малодушие. Я предпочитаю называть это управленческим решением, развиваю самостоятельность у коллег и подчинённых.

Поднялся и подошёл к Бие. Что же, я могу точно сказать: она рисовала город. Картина выглядела так, будто это взгляд человека со слабым зрением, объекты не имели чёткости, точных контуров. А ещё…

Я присмотрелся, сравнивая картину с тем, что видел за окном. Да, я не ошибся. Девушка нарисовала то, чего в городе ещё не построили. Башню, пик, чей образ даже оказался чётче прочих строений. Чем бы оно ни являлось… Хотя кого я обманываю, я знаю, что это. Уже не первый день размышляю над тем, что мне не хватает своего места. Не здания правительства, а собственного уютного уголка. Ну и что, что уголок будет шпилем, возвышающимся над остальным городом? Я художник, я так вижу.

— Да, ты права, — киваю Бие. — Кое-чего не хватает. Исправим.

Бия не удостоила меня ответом.

Глава 20

У меня на столе лежало два отчёта.

Первый касался скоропостижной кончины принца Давида. В нём ничего интересного, в общем-то, не содержалось, потому что операция прошла прямо как по учебнику. Группа, пользуясь наводками информаторов, вышла на Давида. Установили наблюдение, вдумчиво изучили распорядок дня и привычки, разработали план. Дальше всё по классике. Пасмурный день, карета с небольшим сопровождением, сломанное колесо и бандиты с большой дороги. Принц Давид убит во время ограбления, один арбалетный болт застрял в голове, один в сердце, один в печени, голову отрубили, тело насадили на копья. Нда, перестарались немного, увлеклись. Здесь скорее не бандиты, а сектанты какие-то. Как страшно жить стало!

Вообще, сработали чисто. Охрану принца изуродовали так же, как и его самого, головы поотрывали всем, так что и не разберёшь сразу, кого именно убили. Головы унесли подальше в лес и закопали. Всё провернули быстро, никаких свидетелей нет. Когда окружение Давида осознало, что принц куда-то пропал, и начало искать, отряд уже уходил за границу. В итоге, когда нашли карету и установили, что это карета Давида, расследовать уже стало нечего. Наши парни нигде долго не задерживались, некоторые изображали торговцев, некоторые — наёмников, но по большей части старались вообще перед местными не светиться, избегая населённых пунктов. Для дебютной операции всё исполнено по высшему разряду. Я, когда в отчёте не нашёл упоминаний косяков и ошибок, даже насторожился, а не наврали ли мне с три короба? Так-то не должны, я за ошибки во время работы не карал: ошибаются все. Надо разбирать ошибку и учиться её не совершать. Расспросил Каролину, та подтвердила: выполнили чисто. Парни находились в предельно сосредоточенном состоянии и очень старались, чтобы оправдать доверие. Единственная, пожалуй, ошибка: они слишком осторожничали, всё можно провернуть быстрее, но командир решил перестраховаться, а временных рамок им не выставляли. Так что чисто выполненная работа — результат вдумчивой подготовки.

Второй отчёт содержал в себе сразу несколько документов. Во-первых, сообщение из пограничного форта о том, что Его Величество Винсенте вместе с семьёй прибыли в форт, размещены, отдыхают после тяжёлого пути. Во-вторых, рекомендательное письмо Льюиса, касающееся отряда наёмников Слепого Кихота. Вампир нанял отряд себе в помощь, так как оказался сильно стеснён во времени. В общем, импровизировал. Особенно порадовала концовка: «Если этот Слепой ублюдок довезёт гостей в целости и сохранности — можно вербовать и использовать, человек умный и изворотливый. Если не довезёт — назначить награду за его голову вместе с отрядом».

И самый плотный документ — отчёт Льюиса. Предварительный. И даже предварительный содержал столько невесёлых новостей, что я боюсь представить, каким будет полный отчёт. Итак, как говорят в таких ситуациях: противник сделал свой ход.

— Есть соображения? — обращаюсь к Каролине.

Мы собрались «малым советом», на самом деле вчетвером, Я, Хаарт, Алан и Каролина. Люди, непосредственно определяющие внешнюю политику государства. От остальных ничего скрывать не будем, просто сначала выработаем какую-то стратегию поведения в новых обстоятельствах.

Я, вообще, восхищаюсь Льюисом. Этот доморощенный кровососущей Джеймс Бонд за какую-то неделю успел срисовать обстановку в столице незнакомого государства, узнать о готовящемся заговоре, договориться со сторонниками правителя (половину завербовав), развить бурную деятельность по сбору информации, подготовиться к перевороту, подготовить команды эвакуации, команды отвлечения внимания, команды, что устраивали диверсии, и собрать довольно много сведений о церкви и её силовой структуре. При этом не засветиться перед противником и не дать ему узнать, что переворот уже раскрыли и готовятся контрмеры.

Вернётся — заставлю писать мемуары. Я хочу почитать этот остросюжетный шпионский детектив. Догадываюсь, что там всё будет прозаично. Поговорил с этим, поговорил с тем, выкрали этого, допросили, по наводке выкрали следующего, тоже допросили. Кропотливая работа, местами грязная, но отдаю ему должное.

— Льюис много успел узнать, но информация всё же далеко не полная, — с сомнением заговорила Каролина. — Пока могу сказать, что создали этот… орден недавно. И если мы наш Осназ сразу готовили к действиям на территории противника, то тамплиеров готовили как воинов. Не думаю, что они предполагались, как будущая армия. Сейчас, во всяком случае…

— Не соглашусь, — решил вставить Хаарт. — Они армия. Я объясню почему.

И кивнул Каролине, прося её продолжать. Это не назвать грубым прерыванием, Каролина не специалист в военном деле, Хаарт подстраховал её от заведомо ошибочных суждений.

— Да, тогда я тем более права: они не готовились к подобным операциям. Льюис, конечно, сделал невозможное, но сделал он это, потому что ему позволили. У церкви, похоже, не нашлось надёжных информаторов, они не отслеживали ситуацию в столице. Да что там, о побеге семьи правителя им сообщил сам Льюис.

Алан кивнул.

— Да, отлично придумано.

Вампир, обоснованно предполагая, что заговорщики попытаются захватить и правителя, и его семью, действовал на опережение. Сам создал два плана побега, основной и ложны, после чего ложный слил предателям. Гениально! Правда, в этот раз церковь показала себя какой-то… туповатой?

— Итого у нас имеется, — продолжила Каролина, — неплохо организованный переворот. Подкупленные противники Винсенте. Да, гвардия почти вся оставалась верной государю, всё, чего достигли заговорщики — основная часть гвардии не вмешивалась. Останься Винсенте в столице и на свободе, войска за него бы вступились, я уверена. Льюис, правда, имел сомнения по этому поводу и решил не рисковать.

— Правильно сделал, — кивнул Хаарт. — Гвардия, всё же, не настолько многочисленна, чтобы принудить всех предателей сложить оружие. Столицу бы Винсенте, возможно, удержал, но дальше была бы война.

Здесь я оказался не согласен с Хаартом. Думаю, он слишком притягивает собственное положение, в каком оказался после коронации и восстания лоялистов. Но неважно, сделанного всё равно не вернуть, а на будущее мы такие моменты будет разбирать и учиться правильно использовать. Вместо спора с Хаартом я спросил о другом:

— Мне одному кажется, что у нас церковь действовала как-то тоньше и умнее?

— Взгляд со стороны, — отрицательно покачала головой Каролина.

— Большое видится на расстоянии? — спрашиваю.

Она кивает.

— Да. К тому же у нас церковь воспользовалась ситуацией. Им не требовалось разжигать восстание, оно вспыхнуло само, ещё до их вмешательства.

— Я согласен с Арантиром, — сказал Алан. — И даже могу обосновать. Именно в нас церковь вложила ресурсы и сила, предположу, что мы должны были стать стартом для дальнейшей экспансии. А значит, лучшие кадры оказались сосредоточены непосредственно здесь.

— И мы эти кадры сильно проредили, — закончил Хаарт.

Вампир кивнул.

— А почему ты считаешь, что орден — армия? — спросил я у Хаарта.

— Структура, манера действия, всё, что описывает Льюис, говорит мне об одном. Орден — заготовка под развёртывание воинства.

Алан подтвердил:

— Да, Хаарт прав. Когда дворянину приходится собирать войско заново, всё действие происходит точно так же. Сначала дружина, а затем расширение до личного войска.

Хм, что же, логично. Откуда церкви брать другие лекала для создания своей армии? Командиры-то у них, почти наверняка, вчерашние дворяне.

Мы ещё покрутили информацию из отчёта, но больше ничего особо полезного не вытянули. Понятно, что Церковь Светлой Матери, провалившись у нас, решила изменить подход и более не полагаться на чужие вооружённые силы. Светлые Отцы решили создать свой вермахт с комиссарами и карателями. Со временем церковь обзаведётся всеми политическими институтами, это неизбежно, если они хотят полностью контролировать какую-либо территорию. Для нас ничего принципиально не поменялось, просто убедились, что враг — это действительно враг. Вопрос, как на их действия будут реагировать другие правители. Ещё один такой переворот, максимум — два, и против церкви создадут коалицию. Светлые Отцы не могут этого не понимать, значит, есть какой-то план. Сейчас мы никаких выводов делать не стали, дождёмся полного отчёта Льюиса.

— Тогда перейдём к другому вопросу. Надо ли нам отправлять туда отряды Осназа?

Вопрос не простой, складывается сразу множество факторов. Для начала надо определиться: с какой целью их туда посылать? Расплывчатое: «гадить по-крупному и по-мелкому», это ребячество. Оружие надо применять в расчёте на конкретный результат. Цель: «мешать церкви подчинять государство» уже более конкретная. Церковь провела переворот для чего-то, а поскольку Светлые Отцы нам покамест враги, мешать им осуществлять свои планы нам априори надо. Допустим, выбираем именно такую цель.

Теперь думаем, могут ли наши бойцы выполнить поставленную перед ними задачу. Одну, две, пять диверсий они проведут, подготовки вполне хватит. Что дальше? Отряду нужно отдыхать, пополнять припасы, восполнять потери, если таковые случатся. А расстояние от нас до цели запредельное. Отправить отряд выполнить несколько задач, допустим, пять, вполне можно. Чтобы они приехали, отработали и сразу отправились обратно. Но нам-то придётся бойцов отправлять в долгосрочную автономную операцию. Да, Льюис, допустим, найдёт там и базу, и припасы. Но это всё равно довольно сложная операция, которую только что созданные отряды диверсантов не потянут. И ведь надо делать всё так, чтобы об их присутствии как можно дольше не догадывались, иначе церковь начнёт охоту. Все эти размышления я вывалил на остальных, пусть тоже думают.

— Да, нужно ставить конкретные цели, — начал думать вслух Алан. — Учитывая расстояние, отдавать приказы отсюда мы не сможем, значит, нужен полевой командир, способный оценить обстановку.

— Он есть, Льюис, — ответил Хаарт.

Алан кивнул.

— С Демидом они разыграли нападение бандитов. Полагаю, если и дальше использовать сценарии сокрытия, отряды достаточно долго смогут оставаться незамеченными, — подхватила Каролина. — Переворот в любом случае вызовет определённый хаос, разгул преступности, всё что угодно.

— Меня беспокоит время, — возразил Алан. — Сколько отряды будут туда добираться? Не получится ли так, что к тому времени церковь уже наведёт порядок?

— Значит, проведут одну-две операции и сразу отступят, — ответил Хаарт. — Главное, чтобы оттуда не успел убраться Льюис.

— Он может, — соглашаюсь.

Получается, отряды будут действовать с местной базы, выходить, отрабатывать и снова прятаться. Цели указывает Льюис, он же обеспечивает снабжение. На базе парни смогут отдохнуть, да и не примелькаются, если выходить только на задания. В целом может сработать.

— Ещё идеи? — обвожу взглядом советников.

Дальше пошло обсуждение конкретики, ведь даже Льюису надо общую задачу обрисовать. Однако одно ясно: Осназ отправляем.

— Его Величеству, как я понимаю, мы ничего сообщать не будем? — уточнила Каролина.

— Нет, — подтверждаю.

Слишком уж Винсенте боится ввергнуть собственное королевство в междоусобную войну и смутные времена. Кстати, насчёт смутных времён.

— Подбросим Льюису идею, сын Винсенте вполне мог выжить и остаться дома, чтобы возглавить войну против захватчиков. Как его там зовут?

— Маркос, — ответила Каролина.

Лжемаркос, значит.

— Пусть подберёт кого-нибудь на роль самозванца.

— Зачем? — не понял Хаарт.

— Ещё больше хаоса. И чтобы никому не пришло в голову искать за всем этим наше присутствие.

Глава 21

Экспедиция покинула Предельный.

К организации этого похода я подошёл основательно и вдумчиво. Первое, что стоит сказать — поход это был не столько военный, сколько научный. Да, Эрст и Цвай вели с собой крупный отряд для обеспечения безопасности всего похода, но основным членами экспедиции были заинструктированные до потери сознания… Ну, польстим, назовём это сборище археологами.

Я с самого начала рассматривал всё это мероприятие, как экспедицию, причём в формате покинутого мной мира. То есть они прибудут на место и начнут очень аккуратно всё раскапывать, тщательно фиксируя любую находку, даже если это засохшие собачьи какашки. Раз нашли — значит, когда-то здесь держали собак! Тоже информация!

Такой подход, само собой, потребует куда больше времени, чем банальное разграбление, но даст огромное количество информации, и с каждой такой экспедицией информации станет только больше. Глядишь, и история мира перестанет выглядеть, как чёрная пелена с редкими пятнами света.

— Любопытно… — протянула Милес, рассматривая Бию.

— Так говорят, когда не знают, с чем столкнулись, — отметил я.

Женщина выпрямилась.

— Вообще-то, я знаю, с чем столкнулась, — ответила Милес, продолжая рассматривать Бию. — К факту, что с тобой всё происходит несколько иначе, чем с обычными личами, мы все уже давно привыкли.

— Давай с этого места поподробнее. Что происходит с обычными личами в моей ситуации?

— Появляется менас, — ответила Милес с таким видом, будто это что-то мне скажет. — В книгах об этом не упоминалось?

Задумался, прокрутил в голове прочитанное, отрицательно покачал головой.

— Если и упоминалось, то слишком расплывчато и неопределённо.

Милес улыбнулась.

— Само собой. Менас — существо бесплотное, так что личи не всегда даже обращают внимание на его присутствие.

Бия иронично улыбнулась, возможно, отражая и мою реакцию на слова древней эльфийки.

— И чем оно является? — спрашиваю. — Ограничителем? Маяком? Индикатором?

— Всё мимо, — отрицательно покачала головой Милес. — Менас — отражение твоей силы. У стихийных магов, при достижении сходного уровня развития, появляются различные интуитивные способности. Например, какое-нибудь атакующее заклинание, выполняемое очень быстро, от одной мысленной команды и практически без затрат силы. А у некромантов появляется менас. Однако в твоём случае…

Милес замолчала, и я закончил за неё.

— Бия почему-то вампир.

— Не совсем. Прообразом стал именно вампир. Предположу, это связано с твоим желанием вернуть себе человеческий облик.

— Милес, вопрос не в тему, — я отвлёк женщину от размышления.

— Что за вопрос?

— Почему магия смерти настолько разнообразна в сравнении со стихийной магией?

Она улыбнулась.

— Арантир. Маг огня «всего лишь», — она выделила слова интонацией, — манипулирует огнём. Маг смерти «всего лишь» может поднимать мёртвых.

— Это при беглом взгляде, — не повёлся я на столь простой ответ. — Только маги смерти «всего лишь», — я тоже выделил слова интонацией, попытавшись показать иронию и скепсис, — способны перерождать в нежить сами, и создают целый список различных мертвецов. Причём некоторые из мертвецов бесконечно далеки от «всего лишь поднятие нежити».

Выражение лица Милес несколько изменилось.

— Какой ты… У меня нет ответов на твои вопросы, Арантир. Только догадки. Я согласна: с магией не всё так однозначно, но всё, что я могу по этому поводу сказать — мои догадки и умозаключения.

— Поделись, — поощряю Милес продолжать.

В библиотеке Милес хватало записей, размышлений, догадок, теорий. Однако у всего этого массива текста был существенный недостаток — субъективность. Не все маги вообще задумываются о природе магии. Половина из тех, кто задумывается, думает только о личной силе и развитии, а не о магической науке. Большая часть тех, кто пытался изучать магию, как науку, заблуждаются, ошибаются, строят какие-то совершенно отбитые теории и создают прочий информационный шум. Без создания единой, стройной научной системы разобраться в этом шуме не представляется возможным. В случае Милес сам факт её признания, что у древней эльфийки есть лишь догадки, говорит в её пользу.

Что отличает учёного? Настоящего учёного. Учёный способен признать, что заблуждался, и пересмотреть гипотезу, которой придерживался или которую сам же выдвинул. Настоящие учёные выстраивают систему и стремятся к логичности научного знания. Теория должна объяснять все возможные ситуации, охватывать весь комплекс явлений, к которому применима. Поэтому настоящие учёные, если у них спросить: как работает вот этот процесс, отвечают: у нас есть представление, что всё происходит вот так, так и так. И сразу расскажут, в каких частях теории они уверены, а какие ещё вызывают сомнения и требуют доработки. Я, конечно, говорю об образе, идеальном образе, к которому надо стремиться, человек не лишён пороков и слабостей, но способность признавать ошибки — ключевая часть образа учёного, отличающая его от фанатика.

— Насколько мне известно, Светлая Мать действительно принесла в мир смертных магию. Но какую магию? Какой магия была в тот момент, когда Великая Мать раздавала её смертным? Даже во времена моей жизни магия несколько отличалась от магии дня текущего. Не сильно, но аномалии, вроде той девочки, что владеет магией смерти и создаёт всякую гадость, были невозможны. Даже сейчас на такие вещи смотрят с удивлением, тысячу лет назад подобное не встречалось вовсе.

Милес снова сосредоточила внимание на Бие, на несколько секунд замолчав. А затем резко приказала:

— Раздевайся.

Бия скептически приподняла бровь, да и я не понял, к чему это.

— Что ты хочешь сделать? — уточняю.

— Проверить одну догадку. Тебе понравится.

При всей эксцентричности Милес, она была кем угодно, но не глупым шутником. Мои и Бии взгляды встретились, и я кивнул, позволяя девушке выполнить приказ. Бия пожала плечами и начала раздеваться.

— Когда ты увидел её в первый раз, она уже была в одежде, верно? — уточнила Милес.

— Да, — подтверждаю.

— Понятно.

Бии не потребовалось много времени, да и эльфийка не требовала полностью обнажаться, только оголить задницу и промежность. Милес повернула Бию ко мне лицо и указала на то место, где начинаются ноги.

— Видишь? Твоя подруга не является вампиром. Вампир — это только форма, образ, с которого взят пример.

У Бии ничего там не было. Совсем: гладкая кожа и всё. Бесполое существо, причём сзади тоже никаких естественных отверстий не обнаружилось. Для полной уверенности Милес обнажила девушке грудь, с тем же результатом: две округлости без сосков. Пупка, к слову, тоже не было. Кукла, оболочка, некоторое подобие. Пока Бия одевалась, эльфийка продолжила.

— Я осмелюсь предположить, что изначально магия была едина. Никаких стихий, никаких отдельных школ, вроде некромантии и целительства. Возможно, хотя это даже не догадки, а скорее смелое предположение, никакой магии не было. Сама возможность жить и думать была магией. Вечный Творящий не создавал жизнь, он только позволил миру не быть статичным, меняться.

— А время?

Моя собеседница развела руками.

— Я вообще не верю в существование этого Безмолвного. Потому что, если я права насчёт изначальной магии, остальные Безмолвные приложили к магии руку, расширяя концепцию. И единственный, чьё влияние в магии не прослеживается, это Шёпот Времени.

— Возможно, он ещё себя проявит?

Милес передёрнуло.

— Надеюсь, что нет. Чего мне точно не нужно в жизни — это заигрывающих со временем кретинов, пытающихся перестроить окружающий мир под свои желания.

Здесь я, пожалуй, был полностью согласен с эльфийкой.

— А теперь о том, почему магия смерти так отличается от прочих. К остальной магии свою руку приложили Безмолвные, сила которых и так присутствует в мире. Магия, связанная с проявлением сущностей Безмолвных, всего лишь позволяет магам обращаться к силам, на которых мир и так основан. Понимаешь, к чему я веду?

Киваю. Чтобы не понять логики, надо быть совсем глупым.

— Сила Серого Праха не то чтобы совсем не проявляется в нашем мире, она просто проявляется в весьма специфической форме. Если так подумать, было всего два варианта, как могла выглядеть магия смерти. В форме некромантии, какой мы её знаем…

Надо ли говорить, что Милес хитро улыбнулась, поняв, к чему я клоню.

— Или в форме магии, когда она просто убивает всё, на что направлена, — закончила она за меня.

Ультимативная способность уничтожать любое живое существо на месте…

Так, стоп!

Меня резанула какая-то промелькнувшая мысль. Я ухватил нечто важное, но не обратил внимания. Надо подумать ещё раз, вдумчиво, сосредоточенно. Что-то в этом есть. Ведь магией смерти реально можно убить. Прямым вливанием силы, а не через скелетов и не через химикаты. Это неправильное применение магии, извращённое, но оно возможно. А если оно возможно… Только доступно не магам смерти напрямую, а через поднятых мертвецов?

Сила отозвалась. Показала концепцию существа, заточенного только под одно — отнимать жизни. С одним нюансом: оно существует, но поднять такое я не могу. Дело не в нехватке уровня развития, оно просто из другой категории, недоступное смертным некромантам и бессмертным личам.

— Хм…

— Почувствовал жнеца? — поняла Милес. — Не ты первый. Поднять такого, как можешь догадаться, никому не удавалось. Однако…

Мы оба перевели взгляд на Бию. Та вернулась к своему занятию, книге, которую читала до того, как появилась Милес. Менас. Даже не существо, а сама концепция силы, олицетворение, персонификация могущества лича. Ежелин. Девочка, освоившая чужую магию, находясь в Воронке Душ. Девочка, которая была способна закрыть воронку, но вместо этого предпочла расширить её, чтобы привлечь моё внимание.

— Если обычно магия смертных напрямую подражает силам Безмолвных, магия смерти является скорее противоположностью силы Серого Праха. Вместо умерщвления у магов смерти есть способность нарушить естественный цикл и возвращать умершее в мир живых. В этом есть какой-то смысл, но… — эльфийка развела руками. — Безмолвные не сообщают смертным о своих желаниях. И это я ещё молчу про способность возводить некие постройки. Она вообще ни во что не вписывается и не имеет полного объяснения, только зыбкие предположения.

— Есть ещё кое-что, что я хотел спросить.

Думаю, момент сейчас вполне подходящий. Милес вопросительно посмотрела на меня.

— Почему я не могу создавать новых мертвецов? Как другие маги создавали весь этот паноптикум, что сейчас доступен большинству некромантов?

— Я не знаю, Арантир. Попробую пересмотреть свою библиотеку и что-нибудь найти. Обычно создание недоступно слабым некромантам и открывается при достижении определённого уровня силы. Твои поделки на стыке нежити и паровых машин, к слову, дают фору большей части того, что было создано до тебя. Могу лишь предположить, что твои предшественники оказывались в стеснённых условиях и от способности создать нечто ранее невозможное зависело их выживание.

В общем, у неё есть только догадки. Это не делает мою жизнь проще.

Глава 22

Во многих пограничных городах Первого Союза успели заложить защитные крепости, пограничные форты и прочие оборонительные системы. Во многих, но не в небольшом поселении, зажатом между лесом и торфяниками.

Это место не слишком подходило для создания города, но близость хорошего леса, богатые залежи торфа привели сюда людей. Сначала, как водится, здесь появилась лесопилка и дома рабочих, что добывали торф. Затем маленькое поселение несколько разрослось, всё же дорога, какая-никакая, здесь проходила, и вела она в соседнее государство, а это пусть скудный, но торговый путь. Люди постепенно отвоевали немного земли как у леса, так и у торфяников, окружили город частоколом, и в таком виде городок стал частью Первого Союза. Правители справедливо рассудили, что городок, который даже названия не имел, везде именуясь «Торфяник», сильно стимулировать расти не стоит. Уже сейчас Торфяник закупал продовольствие, чтобы прокормить жителей, а если продолжит разрастаться — это станет проблемой. А для расширения деятельности городка надо не население увеличивать, а завозить новые машины.

В плане обороны городок также признан неприоритетной целью. Леса и торфяные топи создавали изрядные проблемы потенциальному противнику. А в случае захвата городка никаких стратегических преимуществ не открывалось. До крупных транспортных артерий далеко, целей, имеющих приоритетное значение для Первого Союза, поблизости нет. Всё это делало город маловероятной целью для атаки.

Тем не менее общий порядок, касающийся защиты пограничных поселений, соблюдался. Помимо частокола, окружающего город, появился свой форт со стороны границы. Деревянный, но построенный по новым стандартам, с новыми требованиями. Жители немного роптали, строительство форта потребовало их усилий и времени. Понимая своё положение, жители не очень-то верили, что станут целью для вражеской армии. А если станут — деревянный форт всё равно их не защитит. Комендант города на это отвечал: форт простоит достаточно, чтобы жители успели покинуть город, большего и не требовалось.

Гарнизон у форта, несмотря на низкий приоритет, оставался стандартным для всех фортов такого уровня, две с небольшим сотни человек. Солдаты тренировались, выполняли функции городской стражи, ходили в караулы. Поскольку порядок несения службы, в том числе караульной, на территории всего Союза, вёлся по одному общему и обязательному уставу, даже в этом, казалось бы, захолустье службу поставили по всем правилам. В ночное время вокруг форта на небольшом отдалении горели факелы. Причём со стороны форта факелы закрывались колпаком, чтобы не слепить солдат на стенах. Солдаты нигде не находились в одиночестве, минимум — по трое. По трое стояли на каждой из двух наблюдательных башен, по трое обходили стены, что днём, что ночью. Каждый день проверялась готовность оружия к бою, каждый день стены осматривали на предмет повреждений.

Этот день ничем не отличался от прошедшего. Комендант развёл бойцов и вернулся в донжон, единственное каменное строение в форте, чтобы посидеть за журналом, заполняя ежедневный учёт. Практически с утра в форт пришёл староста лесорубов с просьбой выделить людей в помощь рабочим. Подобное не запрещалось, при выполнении определённых условий. Выделять на сторонние работы позволялось не более пятой части гарнизона, и по выполнению эти работы вносились в журнал. Столь малая часть обусловливалась поддержанием боеготовности форта. Во время учений и подготовки коменданту красочно и во множестве вариантов продемонстрировали, как можно вырезать гарнизон даже крупной крепости, если не соблюдаются правила несения службы. Так что нарушать устав комендант не собирался, и людей выделил строго в соответствии с требованиями.

До обеда всё шло спокойно, люди работали, город жил своей жизнью, бумаги заполнялись. Первый из двух отрядов собрался на обед и занял столовую. Комендант подошёл к окну, наблюдая, как собирается второй отряд. Сначала всё было нормально, но вскоре началось какое-то шевеление. Офицер — командир отряда, подошёл к сержантам, что-то обсуждая. А затем поспешил в донжон. Комендант понял: что-то произошло. Теперь нужно узнать — что?

Вошедший офицер отрапортовал:

— Группа из внешнего патруля пропала.

— Проверил? — на всякий случай уточнил комендант.

Всё же людей разводили на разные задачи, и могло на обеде отсутствовать до половины отряда.

— Так точно! Поимённо узнал, кто отправился в патруль.

Комендант задумался. Ему требовалось принять решение — поднимать тревогу или нет? У патруля могли быть причины где-то задержаться, и дёргаться каждый раз, когда патруль не возвращается вовремя, несколько неразумно. С другой стороны, почему бы не провести дополнительную тренировку?

— Объявляй повышенную готовность. Раздать мушкеты, — в обычное время вооружёнными мушкетами ходили только патрули и постовые, — вернуть людей с работ. Пошли отделение на поиски пропавших.

Офицер подтвердил и поспешил выполнять.

Форт оживился, солдат на стенах стало вдвое больше, окна и двери закрыли, у входов выставили дополнительные посты. Отделение из второго отряда выдвинулось на поиски пропавшего патруля. Потянулось ожидание. Комендант нервничал, укоряя себя за отданный приказ. Не стоило выводить отделение на поиски, наоборот, всем следовало держаться в стенах форта. Учения не раз показывали, как противник может обманом выманивать отряды из крепости и постепенно их уничтожать. Однако те же учения показывали, что сидеть в крепости опасно. Командиру следует знать, что происходит вокруг. Простого и универсального решения на любую ситуацию не существовало, а комендант не показал себя хорошим тактиком, потому и оказался в этом маленьком городишке.

Вскоре солдаты вернулись, приведя с собой задержавшийся патруль. Командир отряда, выслушав подчинённых, сразу доложил коменданту.

— Драка была, они разнимали, потому и задержались, — сообщил офицер.

Комендант уже хотел расслабиться, но всё же уточнил.

— Драка? Где?

— Так, среди лесорубов, — ответил офицер без особой уверенности.

— Знаешь, поступим мы так, — задумчиво начал комендант. — Этих трёх пока… Как оно называется? На карантин. Под наблюдение, в общем. И к лесникам кого-нибудь зашли, пусть разберутся, что там произошло. Только тоже, это, отделением сразу.

Офицер, если и не понял, зачем комендант так перестраховывается, вида не подал. Боевую готовность снимать не стали, но у этого решения имелись уже иные предпосылки. Комендант решил делать вид, что воспользовался случаем для проверки боевой готовности и тренировки подчинённых. В каком-то смысле так оно и было, комендант уже несколько расслабился. Посчитал, что произошло недоразумение, и в отчёте комендант отметит собственную решительность и взвешенные решения.

Вскоре вернулось отделение, посланное к лесорубам, рассказавшие, что никакой драки не было. Комендант лично вместе с офицером пришёл к троице, и лишь окинув беглым взглядом своих подчинённых, спросил у офицера.

— Ты чем смотришь? Где следы драки?

Офицер ответить не успел, вместо него заговорил один из солдат:

— Так, мы же сами не дрались! Растолкали только всех!

— Кого? — сразу спросил комендант.

— Дерущихся, — уже без прошлой уверенности ответил солдат.

— Дрался кто?

— Селяне.

Комендант нахмурился.

— Вы, бойцы, нарываетесь на большие проблемы. Либо вы прямо сейчас рассказываете, где были и чем занимались, либо я выставлю вас со службы!

Тройка помялась и рассказала, что уже некоторое время в патрулях старается встречаться с некими девицами и проводить с ними время, а сегодня просто задержались. Это в целом походило на правду. Солдаты, особенно молодые, не казались девицам особо завидными женихами, отряды часто перебрасывали с места на место, как раз для того, чтобы не слишком вживались в местную жизнь. Жалование не большое, хорошие деньги выплачивали только по окончании службы. В целом солдаты не так уж выделялись на фоне местных парней, а жизнь в гарнизоне и вовсе сильно ограничивала свободное время бойцов. Однако связи между солдатами и местными девушками регулярно появлялись, и комендант, ориентируясь на указания сверху, не старался такие связи пресекать.

— За решётку их! — приказал комендант. — За откровенную ложь своему непосредственному командиру. Уберите с глаз долой. Боевую готовность снять.

Жизнь в форте вернулась в привычное русло. После ужина старшие офицеры собрались в кабинете коменданта и, естественно, обсуждали случившееся.

— Чёт я их не пойму, — признался командир другого отряда. — Сказали бы сразу, что по девкам ходили. Ну, получили бы наряд вне очереди, ничего такого, у меня кое-кто постоянно такие наряды получает. Зачем было эту драку придумывать? Только взбаламутили всех.

Второй офицер отрицательно покачал головой, не зная, что ответить.

— Дураки потому что молодые, — заключил комендант. — Молодости свойственна глупость. А наша задача, как отцов-командиров, от глупости бойцов отучить. Так что ты, — он обратился к офицеру, — с ними завтра поговори, скажи, из-за чего они попали. Чтобы не думали, что я их за гулянки по девкам посадил. Но чтобы следующую неделю они у тебя из нарядов не вылезали. Труд он того, голову облагораживает.

В этот момент в подвале, что по совместительству служил тюрьмой, зевала тройка бойцов, оставленных сторожить проштрафившихся. По уму, конечно же, пригляд за солдатами в клетке не сильно был и нужен, но устав гласил: если в тюрьме кого-то содержат, значит, должен стоять пост. А комендант уставы соблюдал. Вскоре сторожа распределились, в каком порядке будут спать. При содержании проштрафившихся товарищей это, к счастью, не возбранялось. Серьёзный режим содержания предполагал, что тройки будет две, и спать они будут по очереди.

Когда двое из трёх сторожей уже дремали, из камеры донёсся болезненный стон. Дежурный поднялся и прошёл до камеры, проверить, что происходит. Двое заключённых лежали на своих койках без движения, третий сидел, обхватив живот.

— Что случилось?

— Будь другом, принеси ведро. Сейчас, чувствую, потребуется.

— А вам не подали, что ли? — удивился дежурный. — Сейчас принесу.

Он успел сделать всего шаг. Нечто чёрное, тонкое и острое пробило голову чуть ниже уха, проходя насквозь. Тело повисло на конечности неизвестного существа. Удар оказался бесшумен. Солдат, что сидел на койке, обхватив живот, закатил глаза и начал обмякать. Голова его откинулась в сторону, кожа порвалась, выпуская, будто из кокона, нечто чужеродное. Чёрное существо выбралось наружу, приняв истинный облик, тонкое, сегментированное тело, четыре конечности, длинная голова без пасти, с множеством мелких глаз и отростком, что предназначался не для еды. Пока третья тварь вылуплялась, первая, убившая дежурного, аккуратно положила тело и нагнулась над мертвецом, отростком проникая в рот и передавая личинку.

Три твари без труда миновали решётку, проходя сквозь щели между прутьями.

Глава 23

Началось.

Хотелось бы отсрочить начало новой войны, чем на больший срок — тем лучше, но имеем то, что имеем. Новый виток конфликта начался.

Нельзя сказать, что я ничего не делал для получения отсрочки. Мы активно создавали торговые отношения, пытаясь построить экономику на прочных связях, покупали ресурсы, предоставляли товары. Не самый эффективный метод в эпоху средневековья, но в ближайшее время всем окружающим правителям будет обеспечен экономический кризис, потому что добываемые ресурсы, чья добыча возросла как раз за последний год — полтора, покупать более никто не будет, как и поставлять наши товары высокотехнологичного, в местных реалиях, передела. Да и чисто дипломатическая работа велась, послы, как могли, намекали, что с нами легко дружить и опасно враждовать. Только мы, не являясь монархией, априори для всех вокруг выглядели каким-то непонятным, преступным, противоестественным образованием, опасным и подлежащим уничтожению. Конфликт оставался неизбежным, мы могли лишь отсрочить начало.

Куда больше надежд я возлагал на военную мощь. Военные не могут не понимать, что в открытом бою им нечего нам противопоставить. Да и помимо открытого боя у нас есть что показать. Методов альтернативного воздействия на противника можно придумать много. И на первый взгляд всё шло неплохо. Нас боялись. Не самая лучшая основа для дипломатических отношений, но с этим мы ничего сделать не могли, играли с тем, что есть. И в дипломатии старались вести себя прилично, не наглели сами, но и не позволяли наглеть партнёрам, это нормальная схема ведения переговоров, когда у одной из сторон есть подавляющая мощь. У нас имелась подавляющая мощь, и на нас всё равно напали.

Значит, появилось нечто, некая сила, что смогла уравновесить наши войска. Хотя бы убедить правителей соседних государств, что теперь достигнут паритет и Первый Союз более не является доминантой в регионе.

И я отдаю противнику должное, даже готов выразить сдержанное уважение. Враг сделал первый ход, и ход этот впечатляет.

Во всех крупных городах уже стояли мои обелиски, кое-где возвёл их и Хаарт, хотя ему это дело давалось куда как с большим напряжением. В любом случае, если нападут на один из городов — я об этом узнаю сразу. Но на города не нападали.

Противник, очевидно, выяснив, что между гарнизонами и узлами командования установлена понедельная связь (у разных гарнизонов в разные дни недели, птичек ещё маловато, приходится распределять), воспользовался этой особенностью. Враг подходил к гарнизону маленького поселения, выжидал сеанс связи и нападал сразу после. Причём нападал так, чтобы не осталось свидетелей, и никто не смог бы нам рассказать, что произошло. За неделю мы на значительном участке границы потеряли все малые форты, причём противник явно наставил своих людей на всех дорогах, потому что у нас не осталось не только связи с поселениями, мы вообще не знали, что происходит за пределами трёх крупных городов в этом регионе. Враг создал нам Terra Incognita прямо на нашей земле. Мы не знали ничего, кто напал, какими силами, какое направление движения. И даже приближавшихся к границе войск не заметили. Учитывая, как поставлена разведка, никаких войск ещё дойти не успело бы, противник действовал как-то иначе. Но по итогу мы оказались совершенно слепыми. Это вызывало уважение, отлично проработанный план. Кто-то воспользовался нашими слабостями. Противника своего я уважал, а ещё вёл счёт наших предположительных потерь. Кто-то заплатит на нанесённый ущерб, и в первую очередь — за убитых.

Мы не сразу сообразили, что началась война. Собственно, никто нам войны и не объявлял, что уже нарушает местные порядки. Впрочем, меня не удивляет, что с нами играют не по правилам. Узнали мы о начавшихся действиях, когда командиры частей, расположенных в крупных городах, сначала не получили еженедельные доклады о состоянии дел из окрестных гарнизонов, а затем ещё узнали, что в города уже неделю никто не приходит. В прямом смысле, каждый город оказался в невидимом, но плотном окружении. К счастью, командиры в городах уже научены кое-чему, и посылать своих людей проверить как оно там не стали, сразу сообщив о ситуации нам. Хаарт, как лорд-канцлер, отдал приказ о введении военного положения.

И пока военное начальство собирало и анализировало уже имеющуюся информацию, я занялся политическими аспектами. Это на поле боя я мог многое показать местным, а вот в стратегическом планировании… Нет, полным профаном уже не являлся, опыта набрался за прошедшие годы, но решил не мешать. Да и заняться имелось чем.

Первым делом мы выставили всех послов, отнесённых к потенциально враждебным государствам. Мы их аккуратно подслушивали с переменным успехом. О военных планах им никто ничего не сообщал, но многие сходились во мнении, что нападение будет, и им следует заняться уже совсем не дипломатической деятельностью, а лишь прикрываться оной. Поэтому выставлял я этих без всякого зазрения совести. Если бы верил хоть в маленькую возможность с кем-то договориться миром и разойтись без кровопролития — обязательно бы попробовал. Но я не верил.

Следующими за послами пошли торговцы. Здесь уже имел место осознанный ход, удар по экономике. Ну и дальше все заранее обговорённые меры, входящие в комплекс военного положения. Ещё раз мысленно вздохнул. Успели мы подготовить далеко не всё, что требовалось. А затем порадовался, что застали нас, всё же, не со спущенными штанами.

Закончив с политическими вопросами, я вернулся в командный центр, так сказать. Кабинет, который до конца войны останется точкой, откуда ведётся командование. Карту Союза и соседей уже не только разложили, но качественно закрепили и нанести все необходимые пометки. А движение людей по кабинету уже не напоминало аврал, только деловую суету. На меня среагировали, но быстро вернулись к работе.

— Что-нибудь новое скажешь? — подошёл я к Хаарту, гипнотизировавшему карту.

— Ещё неделю назад никаких войск на границе не маячило. И всё равно они достаточно плотно держат всю территорию. Первое — это не люди. Я склоняюсь к Цитадели.

Киваю.

— Поддерживаю. Они могут.

К сожалению, у них действительно имелись ресурсы и возможности драться с нами на равных. Неся потери, не без этого, но с поддержкой остальных именно Серая Цитадель могла решиться на затяжную войну с нами.

— Второе — чтобы полностью подавить все наши гарнизоны на этой территории как раз армия и потребуется, а не несколько отрядов. Значит, часть наших сил они просто отрезали, лишив связи. Но мы не знаем, какие и где, да и подкрепление привести не успеем. А выводить гарнизоны из городов я не хочу.

С этим я вновь согласился. Терять города нельзя, это наши опорные пункты. Желание вытащить моих солдат, сколько бы их там ни осталось, у меня свербило, но нужно сохранять рациональное мышление.

— Главный вопрос сейчас — это единственное направление удара или есть другие, — продолжил Хаарт. — Потому что, если это направление главное — тебе стоит выдвигать туда войска и наводить порядок. Но если мы ждём ещё удар с другого направления, а удара точно стоит ожидать…

Хаарт продолжал, делая вполне логичные выводы. И о том, как наши силы попытаются растянуть, и о том, как подключатся «живые» армии, когда свяжут боем наши армии мертвецов, и прочие умные вещи. Затем ещё Алан подключился.

— Нам надо решить, что делать с гарнизоном на заднем дворе Йозефа, — сказал вампир. — Это крупный отряд, который пригодился бы нам здесь.

Да, про это я тоже размышлял. Давида мы убрали, но он лишь самым активным из дураков, там оставались дураки пассивные. И их пассивность обеспечивалась моими войсками, сидевшими в столице. Стоит моих скелетов оттуда убрать — у нас появится ещё один противник. Только и Алан прав, там действительно сидит довольно крупный отряд.

— Надо дать повод Йозефу выступить против нас, — предложил Хаарт. — Казнить за это и спокойно выводить свои войска, здесь они нужнее.

— Это не гарантирует, что они не вступят в войну.

— Даже если вступят, это произойдёт позднее, — ответил Хаарт. — Противников надо разбивать по одному, не давая сконцентрировать силы.

А я вот смотрю на них и понимаю, что вроде умные люди, верные вещи говорят. Только думают как-то клишировано. Без размаха и стратегической наглости. Не просто так я продолжаю их в военных играх обыгрывать, им ещё есть куда развиваться.

— Надо подготовить остальные крепости к отражению возможной атаки, — продолжал Хаарт. — И добавить везде своей нежити, чтобы точно знать, что и как нападает. Гарнизон в две сотни человек, нормально несущих службу, не так-то просто захватить без шума и открытого боя.

В общем, я ещё несколько минут слушал тактические выкладки обоих лордов. У нас здесь имелись и другие старшие офицеры, которым, по-хорошему, тоже надо дать высказаться. Просто я не рассчитывал, что разговор резко превратится в военный совет. Я подождал, пока они выговорятся и заметят, что я молчу. И, когда на мне сошлись взгляды (вопросительный Алана и нейтральный Хаарта), спросил:

— Это всё, что вы можете предложить?

Алан бросил взгляд на Хаарта, оба промолчали.

— У нас есть неопровержимое доказательство участия Серой Цитадели в войне?

— Нет, — отрицательно качнулся всем телом Хаарт.

— Кроме них, некому, — добавил Алан.

Ещё раз прокручиваю свой план в голове и, не найдя явных изъянов, вываливаю его на окружающих.

— Мы не будем выводить гарнизон. Относительно небольшими силами мы не даём крупному государству присоединиться к нашим врагам, что вполне оправдано. К тому же наш пока неизвестный враг не может не понимать ситуации и обязан попробовать наш гарнизон выбить, а мы об этом знаем, так что это — отличная ловушка. Возражения есть?

Возражений не последовало.

— Отлично. Далее. Я собираю самую большую армию, какую могу потянуть, вооружаю её артиллерией по максимуму и двигаюсь прямо туда, — указываю на карту, прямо в регион начавшихся боевых действий. — Ищу доказательства участия Серой Цитадели и, ни на что не обращая внимания, совершаю ответный визит вежливости с целью сровнять с землёй этот… — «рассадник фашистов» осталось не озвученным, — серпентарий. Получается небольшой крюк, зато у меня появляется хороший шанс наткнуться на вражескую армию.

— Тебе обязательно идти самому? — спросил вампир.

— Да, — вместо меня ответил Хаарт. — Взять Серую Цитадель уже пытались. Пусть лучше сделает это лично, перепоручать такое некому.

— Далее у нас два вопроса, — возвращаюсь к плану. — Первый: что сделает полководец противника. Если сочтёт угрозу Цитадели приоритетной — у нас будет полевое сражение с армией противника. Побеждаем — война скоро закончится. Проигрываем — подниму новую армию.

Не просто так мы последний год создавали приличный запас оружия.

— Если противник посчитает, что Цитадель неприступна — вам придётся его удерживать, пока я не вернусь, либо побеждать своими силами. Не маленькие, справитесь. Второй вопрос: мы соседей захватываем или только к миру принуждаем?

Лорды переглянулись.

— Я склоняюсь к принуждению. Нам пока не проглотить новые земли, надо на этих встать на ноги. Значит, действуем по такому сценарию. Вы всем соседям пишите ультиматум. Содержание примерно такое: «Если мы будем уверены, что вы участвовали в этой войне, мы оставляем за собой право принудить вас к контрибуции деньгами или людьми». После войны посчитаем потери, прикинем, сколько нам надо восполнить, и заберём у соседей. Денег они нам всё равно давать не захотят, а нам и ни к чему.

Новые люди, конечно, будут именно новыми людьми, свои старые предпочтительнее, но война уже началась, фарш обратно не прокрутишь.

— Если нет возражений, я пошёл готовить войска.

Глава 24

Когда к воротам подходил отряд бойцов, что пять дней назад вышли в патруль и не вернулись. Город уже второй день находился на военном положении, поэтому встречали бойцов, мягко говоря, настороженно.

Командовал городским гарнизоном полковник Норас Фолки. Как и все офицеры, Норас ещё привыкал к новой системе званий и градаций подразделений. Он носил звание полковника, потому что под его командованием находился городской полк. По факту личный состав до полка не дотягивал, но Норас имел уверенность в готовности города к осаде. Взять город сразу мало у кого получится, в этом никто из офицеров не сомневался.

Единственное, что напрягало полковника — присутствие нежити. В этом отношении Фолки не повезло, его отца загрызла дикая нежить. Редкий случай, самоподнимающиеся мертвецы встречаются не особо часто, однако это произошло, и преодолеть свою ненависть к немёртвым оказалось не так-то просто. Есть на душе раны, которые не заживают легко и быстро.

В городе находился лич с отрядом мертвецов, готовых к бою. Большую часть времени нежить обитала в специально построенном для них склепе, и Норас радовался бы, проводи те там вообще всё время. Однако другие жители, куда спокойнее относящиеся к нежити, постоянно прибегали к помощи мертвецов, и скелетов нередко видели на улицах города. Нораса мирило с этой ситуацией одно: лич, Оуф, ни разу не дал повода подозревать себя хоть в каких-то нехороших делах или мыслях. Отвратительный собеседник, совершенно дубовый и бестактный, Оуф помогал, ещё помогал, потом ещё помогал, никогда и никому не отказывая.

Оуф присутствовал и среди встречающей делегации. Норас собрал всех магов и наиболее опытных ветеранов, встречая десяток заблудившихся почти неделю назад солдат. Через ворота их пропускали со всей осторожностью. Одно неверное движение, и этот десяток бы расстреляли, обрушили бы на голову стальные шипастые шары и добавили бы магией. Десяток прошёл спокойно, солдаты выглядели или старались выглядеть расслабленно и немного удивлённо. И десятник уже открыл рот, но сказать ничего не успел. Хватило двух слов Оуфа.

— Они мертвы.

Фолки ожидал подобного поворота, из столицы предупредили, что на стороне противника тоже будет нежить, поэтому сомнений полковник не испытывал. Что нежитью будут его собственные солдаты — неожиданно, неприятно. Однако и на этот случай у Нораса имелся алгоритм действий.

— Огонь!

Стрекот мушкетов разорвал тишину. Лица обречённого на смерть десятка исказились, но не в гримасе страха или отчаяния. Нет, там застывала ярость. Чтобы уже через секунду во все стороны брызнули ошмётки тел, и скрытые существа попытались сбросить бесполезные оболочки, пытаясь получить преимущество мобильности. Однако платой за способности использовать тело жертвы в качестве оболочки и маскировки стала хрупкость. Солдатам даже не пришлось делать второй выстрел, всё завершилось за какие-то секунды, не успевшие полностью вылезти мёртвых тел, творения магов Цитадели погибли, так и не сумев ничего сделать.

— Тебе известно, что это за уродцы? — спросил Норас.

Лич приблизился к телам и присел рядом с мертвецами. Внимательно осмотрел.

— Нет, мы ничего подобного не используем, — ответил Оуф.

Полковник мысленно отметил, что это и помогает людям мириться с властью личей. Некроманты и личи обычно не имели никаких моральных рамок, думая только о результате. Арантир… Если он и создавал нечто подобное, то не делал это открыто, да и в целом установил для некромантии определённые рамки. Все знали, что теперь мертвецов не хоронят в землю, используя специальные склепы, и при необходимости они могли стать источником трупов для некромантии. Непросто мириться с тем, что тело твоего умершего родственника может быть осквернено. Однако Фолки знал о законах, связанных с некромантией. В первую очередь для магии использовали неизвестные тела, скелеты тех, чьё имя уже проблематично установить. Так что, когда дело дойдёт до не так давно умершей престарелой матери самого Нораса, он сам уже будет мёртв, да и дети его, возможно, тоже. Так, во всяком случае, считалось.

— Никому не расслабляться! — начал отдавать приказы полковник. — Это только первая попытка проникновения, должны последовать и другие! Сохранять бдительность!

Напоминание, впрочем, не требовалось. Солдаты городского полка не могли похвастаться великолепной выучкой, да и количество ветеранов не превышало одного или двух на отделение, но у солдат имелись другие качества. К ним относилась дисциплина. Бойцы ощутили перемены в жизни, почувствовали на себе и своих семьях значительные перемены к лучшему. В этой новой жизни ни у кого из солдат не осталось никаких переживаний о близких. У семей есть жильё, приличный уровень жизни, а у детей точно будет образование и выбор, чем заниматься в жизни. Солдаты защищали не своих правителей, не сидящего где-то далеко в столице лича. Солдаты защищали свои дома и новый уклад жизни.

И атаку не пропустили.

Противник выбрал место, где лес ближе всего подходит к домам, разбросанным под городскими стенами, чтобы проскочить, пользуясь укрытиями. Врагов заметили. Солдаты на стенах реагировали на любое движение и заметили десяток фигур, что выскользнули из леса и попытались затеряться между домами. Сержант подал сигнал тревоги, на стене уже через минуту прибавилось солдат. Противники, однако, прятались среди домов, более не показываясь.

— А чего они днём полезли? — спросил один из солдат, нервно поглаживая мушкет. — Чего ночи не дождались?

— Спустись и у них спроси, — ответил второй.

Пришедший офицер, выяснив, что произошло, сам выглядывать не стал. Видел он не лучше своих солдат, а значит, не рассмотрит ничего, что не увидели подчинённые. Свою жизнь их научили хранить и впустую не подставлять.

— Сержант! Оставить здесь усиленный пост, чтобы следили за обстановкой, остальных разогнать.

— Эм… разрешите вопрос… — сержант не совсем понимал, что решил офицер.

Офицер не отмахнулся, его также научили, помимо прочего, доводить суть приказа до бойцов, если это необходимо. Заодно надо немного подбодрить бойцов, не понимающих, что происходит.

— Я думаю, противник проверял нашу бдительность и реакцию. А теперь будет изводить, показываясь под стеной, чтобы мы каждый раз поднимали тревогу. Они хотят нас измотать, издёргать тревогами. Поэтому пост не усиливаем. Зато принесём сюда сюрприз, — офицер кровожадно улыбнулся. — Если подойдут близко к стенам — сбросьте им на голову факелы.

— Дома зажжём? — уточнил солдат.

— Да! — подтвердил офицер. — Дома отсроим новые, а на уловки не поддавайтесь.

Воспользоваться принесёнными сержантом негаснущими факелами пришлось уже через пару часов. Противник не торопился, выжидал какое-то время, видимо, рассчитывая, что защитники потеряют бдительность. Солдаты же ждали, пока фигуры окажутся достаточно близки, и тогда бросили факелы. Дома под стенами вспыхнули не сразу, строились они на совесть и какую-никакую защиту от пожаров имели. Жильцы и стража могли бы если не потушить огонь, то успеть локализовать очаг возгорания. Врагам этого сделать не дали. Через полчаса под стенами всё полыхало. Поднявшийся на стену лич подтвердил «окончательную смерть» семи существ.

С наступлением темноты живых на стенах сменили мертвецы.

Полковник, удостоверившись, что всё в порядке, вернулся к себе, но в кровать не пошёл, сев за стол. Офицеры, находясь в схожем с командиром состоянии, собрались в офицерской комнате. Там же сидел лич, чтобы, в случае обнаружения скелетами признаков угрозы, сразу сообщить живым.

— Надо думать, ночь не будет спокойной, да? — спросил один из офицеров.

Лич повернул к говорившему лицо, стараясь понять, обращён вопрос к нему или нет. Решив, что вопрос риторический, Оуф вернулся к наблюдению.

— Я думаю так, они надеялись подойти незаметно и ударить, да хоть бы и ночью, — выдвинул свою версию другой офицер.

— Ага, и снова вопрос: почему не ночью?

На это офицеры не нашлись что ответить.

— А почему всего одна группа попробовала? — снова заговорил первый. — Я как понял, они все остальные форты за милую душу собрали. Значит, и таких групп у них не одна. А?

— Не, я так понял, что работали те, первые. Которые личины наших надели… — офицер с лысиной сморщился, огляделся, явно хотя сплюнуть куда-нибудь, однако дисциплина и порядок возобладали.

— А они на нас не навалятся? — спросил другой офицер.

— Нет, они хрупкие совсем, — снова заговорил офицер с лысиной. — Может, и полезут, но мы, если не провороним, в капусту их нашинкуем, уродов.

Опомнившись, он обернулся к Оуфу.

— Я не про всю нежить, а про врагов, Оуф. Так что ты это…

Лич медленно кивнул.

— Понимаю. Согласен, мерзко. Сама идея пользоваться обличием врагов хороша, но исполнение грязное.

Лич несколько лукавил. Если применять такую магию и таких существ против врагов — почему бы и нет. Особенно если война уже дошла до определённого уровня ожесточения. Однако озвучивать такие выводы не следовало.

Арантир, лорд Хаарт и другие личи нередко обсуждали моральные рамки и пределы применения силы. Арантир выделил условную шкалу «цивилизованности» общества. Требования общества к нормам морали, что регулируют отношения как внутри государства, так и отношения государства к окружающим, союзникам, нейтралам и врагам. В обычных условиях убийство «своих» табуировано, а врагов — поощряется. Однако внутри Союза появляются дополнительные факторы. Резкое повышение уровня жизни, а также чувство превосходства вызывает появление у людей терпимости к врагам. Граждане Союза считают себя более развитыми, чем окружающие. Если этот процесс не контролировать, граждане начнут презирать всех, кто не является гражданином сейчас, а потом и тех, кто не родился гражданином. А это опасно, создаст проблемы с дальнейшей ассимиляцией. Хотя такой подход развязал бы некромантам руки, ведь все не граждане стали бы низшими существами, с которыми можно было бы делать всё что угодно.

Арантир не хотел такого и придерживается другого пути. Гражданам Союза постепенно навязывалось мнение, что они более развиты, и потому должны проявлять некоторое снисхождение к менее развитым соседям. Такой подход культивирует определённые моральные качества, «позитивные», так сказать. Но это же связывает личам руки в средствах, какими можно воздействовать на противника. К тому же Арантир борется с ареолом нежити, как некоего безусловного зла. Обман — да. Но необходимый для обеспечения сосуществования в долгосрочной перспективе.

На самом деле Оуф считал творения противника весьма эффективными, но всё же требовавшими определённых доработок. Как над этими доработками он и размышлял, пока офицеры обсуждали, будет ли ночью нападение, или можно расходиться и отдыхать.

Глава 25

Не порадовали меня новости от Оуфа, совсем не порадовали.

К сожалению, быстро (настолько, насколько хотелось бы) я выступить не смог. Если свои легионы скелетов я собрал в темпе вальса, то с артиллерией возникли затруднения. Можно попробовать пройтись по условно занятой противником земле и без помощи пушек, но! А если они каким-то образом уже провели туда армию? По данным нашей разведки — нет. Большое воинство ещё двигалось от Цитадели, войскам потребуется месяца два, не меньше, чтобы дойти до границы. Неспешно двигаются, да. Однако какие-то силы уже сейчас действуют на территории Союза, а лезть в потенциальную ловушку… Нет, опасно. Враги слишком много знают о текущем вооружении моей армии. Могут и подготовить какие-нибудь неприятные сюрпризы. Не просто же так они сподобились на эту войну?

Одну наработку Цитадели я, в принципе, уже увидел чужими глазами. Твари, вызвавшие у меня ассоциацию с богомолами из-за тонких, длинных конечностей, сгибающихся как передние лапы этого насекомого. Я таких создавать не могу, потому и полное ТТХ мне недоступно. Занимают они свежий труп, или создаются в ещё живом человеке? Если первое, то любой лич и достаточно сильный некромант смогут определять таких ребят. А вот если второе… С какого момента можно заметить паразита? Неизвестно. И неизвестно, насколько много подобных тварей могут создать в Цитадели. Явно больше одного отряда, чтобы так быстро перебить наши гарнизоны, потребуется минимум десяток групп.

В общем, этот вопрос требовал отдельного изучения, и это ещё одна причина сравнять Цитадель с землёй.

Оуф показал мне не только этих богомолов, но и реакцию людей. Что же, стратегия выбрана верно. По уму применение таких существ чем-то аморальным (тем более по меркам средневековья) не является. Особенно когда применяется только к солдатам. Не будь это магией смерти — никто бы даже слова не сказал, примени я что-то подобное к солдатам противника. Но мы имеем дело с магией смерти. И как показывают наблюдения, даже наши собственные граждане ещё не привыкли к некромантии. То есть да, пока скелеты работают — никаких проблем нет, кто отказывается от халявной рабочей силы? Но всё же есть и негатив, особенно касается он захоронений.

Систему склепов я вводил не столько из-за нехватки мертвецов, сколько для прививания всё той же толерантности к некромантии и магии смерти. И регулярно возникают случаи недовольства. Дальше возмущения, высказанного местным органам власти, пока не заходило, всё же повышение уровня жизни заставляет людей мириться со многими нюансами, но где грань, которую нельзя переступать? Не думаю, что некто извне сумеет поднять восстание против нас, некромантов и личей, это уже совсем фантастические сценарии. Но вызови мы своими действиями стихийное недовольство — подавлять его придётся именно нежитью, дисциплина живых полков не позволяет бросать людей против своих же. Солдаты у нас мотивированные, это хорошо, но мотивированы они на конкретную цель — защиту сограждан. Попытка подавить восстание живыми солдатами может привести к непредсказуемым результатам. А я не люблю непредсказуемость.

Хаарт считает, что я перестраховываюсь. Что наш авторитет достаточен для непопулярных мер. Возможно. Но я постараюсь обойтись без неоднозначных инцидентов, чтобы мне их потом не припоминали сотнями лет, как это пару раз случалось в истории моего мира. Чистая репутация — меньше головной боли. И уроки из истории извлечь не так-то сложно, первый урок: не посылать войска на подавление гражданских.

А пока другой вопрос. Если у меня всё же появятся такие вот богомолы, стоит их использовать? Да вроде как незачем. Подходят они, судя по всему, только для кратковременного внедрения, чтобы провести диверсию или атаковать изнутри небольшой гарнизон. С этим должен справиться спецназ, или правильно проведённая штурмовая операция обычными войсками. А со шпионажем куда лучше справляются вампиры. Заточенность под узкие задачи не всегда удобна.

Куда больше меня сейчас беспокоила безопасность оставшихся в зоне действия противника городов. Пока всё спокойно, личи дежурят ночью, живые днём, войска противника у стен не замечены, с диверсиями справились. С первыми двумя попытками, во всяком случае. Им бы ещё пару дней простоять, а там и я подтянусь.

Однако сейчас на повестке дня у меня возник другой вопрос. Из республики собственной персоной прибыл Конрад. Первый раз мы встречались, когда он приехал для получения вампиризма. Помимо ритуала мы обсудили сотрудничество и взаимодействие. Тогда Конрад пожелал сохранить автономию и независимость, никак де-юре не закрепляя подчинённое положение республики к Союзу. Я ничего не имел против, меня устроило бы любое взаимодействие, кроме откровенно враждебного. Весь прошедший год Конрад, очевидно, постепенно укреплял свою власть и методично проводил какие-то внутренние преобразования, иногда пользуясь нашей поддержкой.

Некоторое время я вообще не интересовался тем, что у них там происходит, и лишь недавно, когда впереди замаячила новая война, получил полный отчёт о состоянии дел, собранный нашей разведкой. И увиденное меня не порадовало, если откровенно. Конрад оказался человеком, теперь уже вампиром, далеко не самых выдающихся моральных качеств.

Получив бессмертие, решившее все проблемы со здоровьем, Конрад взялся за политику республики. Постепенно реформируя её обратно в монархию. Не в прямом смысле, но в основном Конрад занимался централизацией власти и замыканием управления на свою персону. Бессмертный построил у себя в голове простую логическую цепочку: раз он бессмертен, то будет править долго (в идеале вечно), значит — нужно замыкать власть на себе, а механизмы обновления власти и вовсе не нужны. Он сам всё решит, всех назначит и так далее.

И к войне республика подошла не в политическом кризисе, но буквально в шаге от него. Политические оппоненты Конрада всё ещё не подняли восстания только по одной причине: не успели договориться между собой. Но они договорятся. Конрад считал иначе, не без основания полагая, что разрозненные группы республики, имеющие множество противоречий (часть из которых сам Конрад и поддерживал) договориться не в состоянии в принципе. Дураком он не являлся и пользовался тем самым приёмом: «разделяй и властвуй». А вот наша разведка уже вскрыла два очага оппозиции, между которыми шли переговоры. Оппоненты Конрада нашли способы, где развязать противоречия, где отложить, не это важно. Итог один: любое действие Конрада по укреплению своей власти начнёт восстание.

Получив результаты разведки на руки, я подумал, посоветовался с Хаартом, подумал ещё раз. Да и отдал приказ: информацию по оппозиции слить Конраду, но активно ничего не предпринимать. Разберётся сам — молодец. Не разберётся — будем исходить из последствий. По сути я вампира банально списал, убедившись, что он не станет нашим единомышленником. У него в распоряжении имелся год с лишним, чтобы узнать, как у нас всё устроено и почему нет политической оппозиции, как явления, притом что физически мы никого не истребляли. Конрад у нас бывал, смотрел, но у себя всё делал по своему разумению, вообще на нас не ориентируясь. Что тому причина — неизвестно, но факт есть факт. Поэтому для нас Конрад — временный союзник, не более того.

Сейчас же глава республики приехал, чтобы обсудить начавшуюся войну.

— Таким образом, Серая Цитадель собрала против вас коалицию, формально не объявляя войну, — закончил Конрад рассказ.

Выглядел вампир при этом так, будто преподнёс мне какую-то безумно важную информацию, за которую я ему по гроб жизни обязан. А у меня об черепную коробку изнутри бился только один вопрос, если упускать ругательства, звучащий так: «почему ты сообщаешь это только сейчас?».

Информация имела актуальность до начала войны, но не сейчас. К тому же сам факт, что Конрад этой информацией владел, о многом говорило. Не думаю, что он или его полководец участвовали в собрании, а вот кто-то из дворян республики — вполне. И всё же эта информация к нему попала. Значит, Серая Цитадель достаточно доверяла республиканцам, чтобы так рисковать. Из всего этого следует некий вывод.

Если рассматривать самый пессимистичный вариант: Конрад уже готовился к предательству и переходу на сторону врага, в первую очередь Цитадели (предположу, что ему обещали свободу), но положение внутри республики покачнулось. Конрад понял, что только я могу помочь ему удержаться на троне, и потому сторону менять повременил. Хотя я больше склоняюсь к другому выводу. Понимая нашу экономическую мощь, Конрад надеялся сохранить статус-кво, поддерживая союзные отношения, но не разделяя наши взгляды и политические ориентиры. Терять статус дворянина, государя и тому подобное, наводя какую-то непонятную «демократию» вампир не хотел.

Каролина, отслеживающая действия вампира, не запросила ордер на убийство по одной причине: смерть Конрада лишит нас нейтралитета республики. А направлять большие силы, чтобы наводить там порядок, мы не хотели. Предатель нас устраивал, он не мог нам навредить и исполнял единственную задачу, нами поставленную.

— Республике война не угрожает? — спросил я.

Доказательств предательства Конрада у меня не имелось. Кто знает, может, он действительно получил информацию только сейчас? И передал так быстро, как мог? Да и наказывать его прямо сейчас не имеет никакого смысла. Неважно, готов он предать нас или нет, если он обеспечивает нейтралитет республики — нас всё устраивает. Это политика. Мой приоритет — сохранение жизней граждан Союза, в остальном я могу лавировать в достаточно широких пределах. Да, нам, Первому Союзу, нарушать договорённости нежелательно. Репутация, её сложно нарабатывать и легко очернить. Поэтому никаких резких телодвижений. Надо подумать, как и дальше использовать Конрада в своих целях.

— Нет, пока такой угрозы нет. Я получил информацию поздно, предупредить вас о нападении мы не могли. У меня всё ещё слишком много неверных людей при дворе…

Хм, при дворе. Да, уже мнит себя королём. А на первый взгляд казался вполне приличным человеком. Может, применить своё влияние? Подавить волю вампира я вполне смогу. Однако я не знаю, как он будет себя вести после подобного подавления. Если внешне ничего не изменится — замечательно! А если это сразу будет заметно? Объяснять потом Алану и Льюису, почему и зачем я мозги их собрату прополоскал? Нет, да и необходимости нет.

— А как информация вообще к тебе попала?

— Предатели не договорились между собой, один из них провалился и сдал остальных. На это собрание приглашали моих противников. По договорённости они должны провести переворот в республике, когда вы не сможете им помешать. Значит, сначала Цитадель планирует навязать войну, а уже потом втягивать силы остальных.

— Логично, — киваю.

— Я бы, по возможности, вообще не ввязывался в этот конфликт, — перешёл Конрад к делу. — Ни на чьей стороне…

Предположу, что у вампира уже заготовлены аргументы, но в них нет необходимости.

— Хорошо. Постарайся получить больше информации. Это не обязательно, но упростило бы мне задачу. У Цитадели не будет возможности зайти так далеко, чтобы прочие осмелились присоединиться. Поэтому просто выжидай и сохраняй свою власть. Большего не требуется.

Только ведь ты, вампирчик, не просто так лично сюда мчался, чтобы мне всё это рассказать, ой не просто так. Однако Конрад удовлетворился моим ответом. Мы ещё немного обсудили войну, где он попытался больше узнать о моих планах, окончательно убеждая меня в том, что вампир собирается играть на два фронта. Эх, жаль, Льюис далеко. Отправил бы вампира самого устранять своего излишне обнаглевшего собрата. И Хаарту лучше пока не сообщать, тот нетерпим к предателям.

Надо поторопить артиллеристов. Затягивать компанию для меня опасно.

Глава 26

— Это полный провал… — признал Аранос.

Рыцарь-командор вздохнул и медленно поставил недопитый кубок с вином на стол. Аранос не отличался склонностью к импульсивным поступкам, и, несмотря на гнев, не выбросил кубок в стену или что-то вроде того. А причин для гнева хватало.

Теперь, спустя столько времени, Аранос уже мог сказать, где Орден совершал ошибки и как ситуация докатилась до критического состояния, но это сейчас. Рыцарь-командор, руководивший силами Ордена с самого начала переворота, знал, на чём основывались решения и какой логике Аранос следовал, отдавая приказы.

Первой ошибкой стало планирование операции. Точнее — отсутствие достаточного количества наблюдателей, что сообщали бы обо всех действиях короля и придворных. Уже это предотвратило бы весь тот бардак, что начался в день переворота. И Аранос высказывался по этому поводу Светлым Отцам, но получил… отказ. Конкретно ему сказали: «На всё воля Светлой Матери, она защитит нас, верь, брат». Рыцарь-командор вздохнул и принял такой ответ, а сейчас стойко переносил испытания, что выпали на плечи Ордена.

Переворот прошёл отвратительно. Его Величество погиб где-то в суматохе. Половина дворца сгорела. Кто-то рассказал горожанам и городской страже, что дворец пытаются захватить какие-то враги (версии в разных частях города отличались), и Орден едва не устроил бойню прямо на площади перед дворцом. Семья короля скрылась в неизвестном направлении. Аранос догадывался, в каком, но догадки оставались лишь догадками. И ещё встреча с этим неизвестным тёмным, лично убившим несколько воинов Ордена и, похоже, являющимся причиной всех бед.

И после переворота проблемы Ордена не закончились. Дела пошли только хуже. Сначала Орден и Церковь тратили силы, чтобы подавить стихийный мятеж в столице. Тёмный, пользуясь моментом, совершил несколько нападений, убив двух Светлых Отцов и одного рыцаря. Не все нападения прошли успешно, но всё же.

Затем, наведя порядок, Орден попытался собрать аристократию, чтобы договориться о новом порядке. И здесь всё пошло наперекосяк. На встречу пришли далеко не все дворяне, и не явившихся рассматривать приходилось в качестве потенциальных врагов. Но даже те, что пришли, задавали очень неудобные вопросы. Ведь то, что должно выглядеть, как освобождением народа от гнёта безумцев и тёмных личностей, выглядело банальным переворотом, при этом королевская семья осталась на свободе, а значит — у королевства имелся легитимный наследник, способный собрать недовольных вокруг себя.

Ещё одним промахом порадовали Светлые Отцы. До всего случившегося Араноса убеждали, что народ горячо поддерживает Церковь и жаждет нового, справедливого порядка. На деле всё оказалось далеко не так радужно, на Орден и Светлых Отцов смотрели в лучшем случае с подозрением, а паства, полностью верная Церкви, не насчитывала и десятую часть населения города. К счастью, ораторского искусства Светлых Отцов хватило для убеждения приличной части аристократии, ситуация начала стабилизироваться.

Когда начались мелкие провокации, Аранос не мог сказать, действия ли это тёмного, или недовольные аристократы пытаются разжечь вражду, но конфликты не заканчивались ни на день. Церковь и Орден уверенно удерживали столицу, также заняли несколько ближайших замков для своих нужд, но на этом всё. Светлого Отца без охраны, двигающегося из столицы в один из городов, запросто могли ограбить и убить даже на безопасном, вроде бы, тракте. А среди народа начали появляться страшилки, одна безумнее другой, выставляющие Орден и Церковь натуральными монстрами.

К счастью, Церковь готовилась давно и работать с простыми крестьянами умела. Убеждение и действия Светлых Отцов медленно, но верно меняли отношение людей. Увещевания и благие дела склоняли чашу весов…

Пока не объявился наследник, Маркос. Едва появившись, юноша начал рассылать своих людей по городам и поселениям, и только укрепившаяся власть Церкви вновь посыпалась. Маркос напоминал, что его отец показал себя хорошим правителем, снижал налоги, делился продовольствием с голодающими, ввёл справедливый суд, последнее вызывало недовольство у дворян. Впрочем, и дворянам Маркосу имелось, что сказать. И теперь, если Церковь во всеуслышание заявляет о справедливости, доброте и свете, то не хотят ли Светлые Отцы предъявить доказательства тёмных дел Его Величества Винсента, что сподвигли Церковь вмешаться? А если доказательств нет, не хотят ли Светлые Отцы вернуть престол законному наследнику и понести наказание за свои действия.

И как будто одного этого мало, Светлые Отцы не придумали ничего лучше, чем отправить за Маркосом отряд рыцарей в обход Араноса. Рыцарь-командор, конечно же, такой приказ бы заблокировал. Мало того что подобное действие дискредитирует Церковь, так вся ситуация напоминала ловушку. Маркос не скрывался, открыто заявляя о своём местоположении и просто приглашая в гости. Предчувствие Араноса не обмануло, отряд его подчинённых отчасти перебили, а выжившие стали пленниками.

Естественно, Маркос воспользовался ситуацией, очернив Орден и объявив, что Церковь силой захватила власть и не собирается её отдавать. А значит — пора собирать войска и возвращать своё.

Внутренняя война, которую всё это время пытался предотвратить Аранос, стала вопросом времени. Рыцарь-командор поставил вопрос ребром, добиваясь у Светлых Отцов ответа: оставляют они попытки удержать власть или собираются драться. Светлые Отцы решили драться. Рыцарь-командор, получив ясную цель, потребовал передать всё командование в его руки, чтобы все силы Церкви действовали как единый механизм.

Хотели Светлые Отцы воспрепятствовать Араносу или нет — уже не важно. Произошло то, что за всю историю происходило всего трижды. Светлая Мать явила свою волю, благословив Араноса. Это воодушевило рыцаря-командора и придало сил к действию, да и все верные сыны Церкви, узнав благую весть, сплотились перед лицом тьмы.

Первым решением рыцарь-командор вызвал все наличествующие силы Ордена и Церкви, чтобы действовать один кулаком. А пока силы собирались, предложил Маркосу встречу, чтобы попытаться мирно урегулировать ситуацию. Возможно, получится обратить юношу в истинную веру, и из противника он станет верным союзником.

И здесь всё снова пошло наперекосяк. В среде аристократии поползли слухи, что Маркос — самозванец. Что принц на самом деле погиб, и некто выдаёт себя за наследника, ведя свою игру. Не успел Аранос как-то среагировать на это известие, как собравшиеся в коалиции дворяне начали воевать между собой. Всё, что успел сделать рыцарь-командор — отправить отряд за Маркосом, чтобы вытащить его в столицу и разобраться, кто он, и представить жителям столицы.

И вот отряд вернулся с одним сообщением.

— Он отступал вместе с отрядом неизвестных солдат, — докладывал лейтенант. — Они хорошо сражались, потерь не понесли, только отступали. И в какой-то момент просто сами прирезали парня и бросили. Ещё и пожар устроили, так что тело не опознать — обугленный кусок мяса.

— А пока вы пытались погасить огонь, они ушли? — догадался Аранос.

— Всё так, владыка, — повинился лейтенант.

— Не вини себя, Тилон, — ободрил подчинённого Аранос, — ты сделал всё, что мог.

Отпустив подчинённого, рыцарь-командор повернулся к тёмному углу. Кабинет, что он занимал, имел отличное освещение, да и убранство сильно поменялось, Аранос предпочитал светлые и мягкие тона, и потому его рабочее место вызывало подсознательную ассоциацию к светлому залу церкви. Однако один тёмный угол оставался.

— Что ты об этом думаешь, Демат?

Вышедший из тени Светлый Отец имел вид старца. Сгорбившийся, с морщинистым лицом и руками, в обтёртой мантии, он производил обманчивое впечатление. Да, Демат — старик, пусть не немощный, не способный показывать чудеса акробатики и грации. Зато Светлая Мать хранит его разум в ясности, поддерживая тело, позволяя много работать и оставаться незаменимым на своём посту.

— Тебе стоило вызвать меня намного раньше, парень, — проскрипел Демат. — Не скажу, что время упущено, но для исправления положения потребуется приложить массу усилий.

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, старик, — ответил рыцарь-командор.

— Хе, — Демат опустился в свободное кресло. — Тот тёмный, о котором ты говорил. Щенок, наглый, хитрый, безумно удачливый, но не очень опытный. Много мелких ошибок, хотя это не важно, своего он добился. Хорошие новости — я здесь, и я опытнее этого щенка, так что теперь ему придётся поумерить наглость.

— А есть плохая новость?

Старик пожевал губы, не спеша с ответом.

— Думается мне, рассказ твоего лейтенанта наглядно показал, что столкнулись рыцари не с обычными противниками. К тёмному подошло подкрепление, хорошо обученное подкрепление.

Аранос нахмурился.

— Только сейчас? Мне кажется, этот тёмный уже давно действовал не сам.

Демат отрицательно покачал головой.

— Нет, парень, он работал с местными. Тебе этого не заметить, но я вижу все совершённые ошибки. Совершённые бестолковыми исполнителями. А вот потом, когда объявился этот наследник, кое-что поменялось. Не думаю, что у тёмного много сил, скорее один или два небольших отряда. Но хороших, очень хороших, так что бдительности ты не теряй.

Новости не радовали. Даже два хороших отряда могут многое сделать. Уже сделали, и наверняка на этом не остановятся. Иллюзий Аранос не питал, раз его рыцари не смогли настичь отряд один раз, значит, не смогут и в следующий. Потребуется хорошая засада или значительный перевес сил.

— Что посоветуешь?

Старик вновь задумчиво пожевал губами, некоторое время размышляя над ответом.

— Во-первых, не отступать от веры, парень. Светлая Мать ведёт каждого из нас своим путём, нет никого, кто смог бы противостоять её воле. Раз она отметила тебя — не сомневайся в выбранном пути.

Аранос улыбнулся, медленно кивнув. Не стал рыцарь-командор говорить, то и так уверен в себе и своей вере.

— Во-вторых, не забывай заветы Церкви. Мы можем утопить сопротивление в крови, но это не будет победой. Делай то, что должен делать: убеждай, призывай, вдохновляй. Не опускайся на уровень тёмного. Он своё получит, теперь я здесь и об этом позабочусь. В конце концов, тёмный — лишь мальчишка, я подловлю его, это не более чем вопрос времени. А ты делай то, что должен. Нас ведёт свет.

— И мы несём свет, — ответил Аранос.

Глава 27

Я многого ожидал, когда двигался армией в направлении своих городов. Успел придумать множество возможных пакостей, какие могла бы устроить Серая Цитадель. В какой-то момент я даже попытался представить себя отбитым фашистом, чтобы объять вообще все возможные варианты.

Что же, Цитадель не смогла меня удивить.

На дороге я встретил поток беженцев. Множество гражданских двигались от границы вглубь Союза. Предположу, что некроманты согнали вообще всё население, какое смогли. Наверняка думали, что я не брошу гражданских на произвол судьбы. Да, не брошу. Даже подозревая, что среди беженцев есть либо шпионы противника, либо вообще носители какой-нибудь пакости. В другой ситуации меня бы, возможно, ужаснул вид десятка телег и сотен людей, бредущих по дороге. Но нет, ничего особенного в этом зрелище я не находил.

Поэтому вместо наступления пришлось быстро организовывать фильтрационные лагеря. Никакой растерянности, поскольку такой вариант я рассматривал и заранее подумал, что буду делать. Полетели во все стороны приказы, государственный механизм провернулся вхолостую разок и начал отрабатывать вложенные в него силы. Феодалов более нет, а люди, что отвечают за управление на местах, имеют обязательства и несут ответственность за исполнение своих обязательств, есть. Поэтому промедление местных управляющих длилось не более пары часов. Вечером я получал первые отчёты. Оказалось, что беженцы не успели продвинуться сколько-нибудь далеко, перехваченные и перенаправленные.

Я же начал работать сразу, прямо там, где застал проблему. С помощью скелетов наскоро ограждал территорию и создавал условия для проживания в поле. Загонял туда людей. Вспышки недовольства подавлял сразу, недовольных сразу отделяя и оставляя под надзором. Половина из них, я думаю, окажется просто напуганными людьми, ни в чём не виноватыми, а вот к остальным могут возникнуть вопросы. Своими силами я перекрыл два направления, остальными занялись без меня.

Глядя на палаточный городок, быстро обрастающий стеной, я прикидывал, на какой результат рассчитывал противник. Паника? Разбредающиеся повсюду беженцы, рассказывающие всякие ужасы? Беженцев я успел опросить, выборочно, само собой. И везде слышал одно и то же: приходили солдаты, всех силой прогоняли, кто сопротивлялся или медлил — били, если сопротивлялся долго — вешали. Солдаты ничего не объясняли, просто гнали. Только что иронично, сопротивления-то как раз почти не оказывали. В смысле гражданские привыкли доверять солдатам и представителям власти, и когда пришли и стали прогонять, большинство собрали вещи и спешно потопали, не задавая глупых вопросов. Особенно позабавила формулировка одного из старост: «Что я, дурной, что ли? Если солдаты подгоняют — значит, там что-то опасное. Когда им объяснять? Ну мы и снялись. А чего?»

Жаль лишь, что противник быстро заметил просчёт. Поняв, что народ действует как-то слишком спокойно и организованно, добавил немного жести уже от себя. Убийства, в основном. Но и это, судя по рассказам очевидцев, делалось всё наспех. Похоже, противник очень спешил.

— Итог у нас такой. То, что могло стать катастрофой, вышло мелким недоразумением, — произнёс я, обращаясь к единственной слушательнице.

Бия наклонила голову, рассматривая меня, но ничего не сказала.

Главное, чтобы мои инструкции выполнили в полном объёме. Я людей не всех скопом поселил, а разделил, на всякий случай. Сам прошёлся по лагерю, и младших личей посылал, но мертвецов не заметил.

Новых беженцев не поступало, так что на ночь я перекрыл дорогу, оставив всюду посты. А ночью патрулировавшие лагерь младшие личи обнаружили мертвецов. И чтобы не поднимать шум, умерших начали быстро изолировать от остальных. Парочку трупов отвели подальше, в быстро собранную землянку за пределами лагеря, остальных собрали в кучу и взяли под охрану. Мертвецы продолжали изображать живых, выглядели как минимум вполне правдоподобно. Интересно, они могут отличать себе подобных от остальных? Если да, то уже должны знать, что собрал я вместе только этих тварей. Однако никакой реакции. Пытаются до последнего отыгрывать роль? Ну, посмотрим.

Пока же я добрался до двух трупов в землянке. Где попросту вскрыл обоих, чтобы больше узнать об этих творениях.

Сначала изучил обоих попавших мне в руки носителей на предмет внешних следов внедрения паразита. И на удивление, нашёл. Во рту, на языке да и не только, остались следы, будто что-то крупное через рот пролезло глубже в человека. Пропустить такое довольно сложно, там всё покрыто шрамами.

Начал изучение анатомии. Первый вскрытый показал мне не успевшее полностью развиться существо. Мягкий панцирь, маленькое тельце. Внутренних органов в теле уже не обнаружилось, только мозг, оплетённый какой-то липкой гадостью. Итак, вывод первый: твари вполне контролируют мозг жертвы и, вероятно, получают полный доступ к воспоминаниям и личности. Впечатляет. Реально впечатляет, у меня самое близкое — обращение в вампира. Точнее, не самое близкое, а единственное, позволяющее использовать воспоминания и личность, даже превращение в Лича личность сильно корёжит. В остальном недозрелая особь мало что дала.

Вскрыл второго. Там особь внутри оказалась уже куда более сформированной, даже успела «ожить» и попыталась оказать сопротивление. Связали и изучили. Первое — особь не настолько уж сильна, скорее даже слаба. Ротового отверстия и вообще органов, способных имитировать речь, у твари нет. Да и вообще органов. По сути, это — сильно изменённый скелет, и моя ассоциация с богомолом очень близка. Я подержу его в живом состоянии, посмотрю, не образуется ли тот самый червяк, что заражает людей. Хочу понять, есть у них самовоспроизведение, или заражает кто-то другой. Ну и посмотреть на срок жизни, сколько живёт эта штука вне тела носителя.

Закончив, пошёл общаться с остальными. Хочу понять, насколько они способны имитировать человеческую речь. Пройдут тест Тьюринга или споткнуться об банальную пикчу?

Подопытных тоже убрали подальше от лагеря, на случай, если начнут орать и звать на помощь. Впрочем, пока все два десятка особей, собранные в наспех сколоченном однокомнатном доме, вели себя спокойно. И, когда я вошёл, сопровождаемый Бией и парой рыцарей смерти, никто не устроил панику на ровном месте, хотя, конечно, все поднялись и сосредоточили на мне взгляды.

— Милорд, — поприветствовал меня один из них, и остальные последовали его примеру.

— Как себя чувствуете? — спрашиваю, а сам отслеживаю реакции.

Тот же смелый, что приветствовал меня первым, вымученно улыбнулся.

— Сейчас уже лучше, конечно. Выспаться бы ещё…

Пока никаких отклонений.

— Ну давайте, рассказывайте, как всё проходило. Ты первый, — ткнул наугад.

Подопытные переглянулись, и указанный мной мертвец начал рассказывать события последнего дня. В целом получалось сносно, вполне похоже на речь простого человека. Даже слишком простого, у нас совсем уж дубов необразованных практически не осталось, но пока зацепиться не за что. Ткнул в следующего.

— А ты что расскажешь?

И снова простая речь. Как и первый, второй попытался обойти момент, когда человеку в глотку заталкивали инородный предмет, в остальном напоминал рассказ первого. Значит, простым рассказом ничего не достичь. Может, разговор поможет?

— Как они выглядели? — прерываю рассказ.

— Эм… А… Кто?

— Напавшие.

Они переглядываются.

— Ну… Как солдаты, милорд.

— Подробнее. Какое оружие? Какое обмундирование?

Мертвец растерялся.

— Они были вооружены… — заговорил другой мертвец.

— Подожди, я пока разговариваю с ним, — указываю на растерявшегося. — Чем они были вооружены?

— М… Мечами.

— Какими мечами? Прямыми? Одноручными? Полуторными? Обоюдоострыми?

Он не смог ответить. Не так, как человек, не знающий, что сказать. Он не смог ответить, потому что ответ на этот вопрос в него не заложили. Предположу, что ему запретили говорить об истинном облике воинов Цитадели.

— А ты мне что расскажешь о нападавших? — обратился я к другому.

— Мечами и копьями, милорд, — заговорил мертвец. — обмундирование как у наших гарнизонных солдат…

Этот говорил осознанно, на первый взгляд, но я уже знал, куда наносить удар.

— А где ты видел гарнизонных солдат.

Есть попадание, мертвец замолчал и, постояв немного, попробовал соврать:

— Так я же жил при форте…

— Котором? И как звали командира?

— Откуда же мне… — попробовал соврать мертвец.

— Всё мужское население стоит в резерве защитников, так что ты должен знать своего сержанта и командира.

Всё ясно, эти твари ограничено способны на диалог. Я узнал всё, что хотел.

Стою, размышляю, как закончить существование этих мертвецов. И в этот момент решает проявить себя Бия. Девушка одним грациозным движением выскочила у меня из-за спины и переместилась к ближайшему мертвецу. Секунда, и ладонь девушки врезается прямо в горло и идёт вверх, в голову. Я не мешаю, только рыцарям дал приказ быть наготове и броситься на остальных, если дёрнутся. Не дёрнулись, остались стоять на местах, лица приобрели отстранённые пустые выражения.

От моей спутницы пришло необычное не то чувство, не то ощущение. Нечто, что напоминало работу с магией. Бия показала мне мысли хамелеона. Ага, вот как их называют хозяева. Не особо оригинально, должен отметить. Так вот, хамелеоны замерли, потому что понимают своё положение. В смысле, они не могут принимать решения, только выполняют приказ. Приказ может быть сложным, многоуровневым, но своей воли у них нет.

Дальше пошла информация уже о самих существах. И мои прежние выводы нашли подтверждение. Этих существ специально создают, а потом внедряют живым через рот. И твари далеки от совершенства. Прятаться в носителе могут от нескольких дней до пары недель, последнее только при малоподвижном существовании, живая плоть быстро «изнашивается» при активном использовании. Вне тела-носителя активно существуют всего три дня. Нда, за сильные стороны приходится очень дорого платить. Дорогие и сложные в создании, недолговечные. Цитадель, надо полагать, слабости своего оружия отлично понимает, потому выстроила операцию так, чтобы по максимуму использовать сильные стороны. Уже заставил мертвецов писать расширенные приказы, включающие себя полное описание Хамелеонов, остальным командирам.

Бия же, выпотрошив жертву, бросила труп на пол и спокойно вернулась ко мне.

— Спасибо, — киваю девушке.

Её лицо ничего не выражает, но эмоциональный отклик приходит. Слабенький такой, тусклый, но есть! Отдаю приказ рыцарям смерти, остальные ходячие трупы нам больше не нужны.

Хуже всего то, что подобных сюрпризов у Цитадели, судя по всему, много. Не захотят они со мной в чистом поле сражаться, чувствую, будут всякую гадость посылать. Сам в подобной ситуации сделал бы то же самое. И делал, естественно, когда с лоялистами сражался, например. Поэтому сам себе напоминаю: надо быть начеку, всегда и постоянно. И побыстрее добраться до Цитадели, само собой.

Глава 28

Я устроил охоту.

День, солнце в зените, западный прохладный ветер, на небе ни облачка. А у нас по лесу в различных направлениях движутся рыцари смерти, догоняют разбегающиеся отряды Серой Цитадели.

Фильтрационный лагерь я с армией покинул сразу, как подошли отряды наших живых солдат. Вместе с ними пришли и последние донесения внешней разведки. Каролина утверждала, что войска Цитадели ещё до границы не дошли, им ещё две недели при самом спешном темпе движения. Даже учитывая запаздывание информации (пока от информаторов долетит до Каролины, пока она отправит мне), столкнуться с передовыми отрядами я никак не должен. А вот догнать отступающих диверсантов шанс имелся. Мизерный, по моему разумению они должны отходить сразу после диверсии, ну или не отходить, но менять свою дислокацию. Однако нет, некроманты хотели ещё какие-то пакости напоследок оставить. Предположу, что они надеялись задержать меня беженцами.

Да, жаль, что кавалерии у меня пока нет. Кавалериста я сделать могу, но эффективность его, да и затраты контроля убивают. К тому же в нашей ситуации рыцари смерти справились намного лучше. Бежать требовалось через лес, где кавалерия так себе. Зато мои мишки показали себя великолепными хищниками. Ещё раз убеждаюсь, что моя компоновка наиболее эффективная.

Отряды пехоты в это время форсированным маршем топали по дорогам. Я рассчитывал если не отсечь пути отступления совсем, то перекрыть некоторые из них. Загонная охота, можно всё это мероприятие так назвать? Антидиверсионная операция — так всё это действо называть точно можно.

Противник, естественно, не просто убегал, а всячески старался мешать преследователям. Сначала они даже пытались капканы ставить да путь свой маскировать. Не знаю, на что рассчитывали. В смысле, понятно, что на живых следопытов, но как-то это наивно. Я мог призвать гончую смерти или духа-охотника, от этих тварей ни ловушки, ни маскировка не спасёт. Впрочем, как раз от магического поиска мои противника могли быть неплохо скрыты. Они, судя по всему, много интересных экспериментов успели провести за время существования Цитадели.

Когда стало ясно, что у них на хвосте рыцари смерти, диверсанты побежали, оставляя за собой магические ловушки. Однако такой магии банально не хватало мощности, свалить рыцаря смерти, да по уши усиленного металлом мертвецов, да в броне с некоторыми секретами гномов и эльфов — задача нетривиальная. Первый отряд мы нагнали уже через час. Повязать удалось не всех, кто-то бросился в бой против моих рыцарей и погиб в бою, кто-то успел убить себя, но четвёрку пленников мы получили. Ещё через два часа нагнали второй отряд. Этот погиб весь, кто-то из них зарубил товарищей за несколько минут до того, как появились рыцари. Зато третий отряд половиной состава сдался.

Так к вечеру у меня образовалось полсотни пленников. Все они оказались магами, и не только некромантами. Это же сколько у Цитадели магов, раз они даже диверсантов полностью волшебниками комплектуют?

К первому городу мои войска добрались уже после заката. Города стояли, никуда не делись. После нескольких неудачных попыток проникновения диверсанты бросили это занятие, переключившись на сельскую местность. Поэтому я без проблем разбил лагерь под стенами, а сам вместе с пленниками занял тюремные камеры. Не испытываю большого желания всю ночь вести допросы, но переложить этот необходимый труд не на кого.

Пришлось пораскинуть мозгами, расселяя пленников. Во-первых, они маги и представляют угрозу сами по себе. Во-вторых, я не хотел, чтобы они сговорились и пытались меня обманывать. Однако клеток в наличии не так много, и всё, что я сумел сделать: отделить уже допрошенных от тех, кому разговор ещё только предстоял.

Первым на допрос попал совсем молодой пацан. Разговор сразу же не заладился, парень твердил, что он за правое дело, а я дурак, ибо не присоединился к Цитадели. Десяти минут разговора хватило, чтобы отправить пацана в камеру и вызвать следующего.

Вторым пошёл тоже парень, уже из сдавшихся. Этот выглядел подавленным и слегка напуганным.

— Ты чего так дрожишь? Мы даже говорить не начали?

— Я всё знаю, — тихим голосом ответил молодой маг. — Ты сделаешь из меня лича и заставишь служить.

Вообще, идея не самая плохая, даже несмотря на частичную потерю воспоминаний. Только времени уж очень много занимает, я быстрее допросы проведу.

— Это вряд ли. Слабоват ты, если уж поднимать, то другой нежитью.

Парень вздрогнул.

— А ещё какие обо мне небылицы рассказали? Чисто из любопытства.

Молчит.

— Ладно, тогда к делу. Ситуация следующая. Войну мне никто не объявлял, так что вы, по сути, разбойники, ну или бандиты.

Понял, что в местном языке есть некоторые нюансы значения этих слов, куда большие, чем в моём родном.

— Поэтому формально я могу делать с вами вообще всё, что захочу. Наши законы довольно гибки, особенно в отношении тех, кто эти законы нарушает.

Я дал парню подумать об услышанном.

— Однако если твоя роль в отряде не подразумевала пытки и убийства гражданских, то я подумаю о смягчении наказания.

— Мы не занимались подобным! — возмутился парень.

Мне самому интересно, как они такую молодёжь заставили всякую дичь творить.

— А чем вы занимались?

— Кхм… — парень насупился и замолчал.

— А хамелеонов ты видел?

Судя по выражению лица, не имеет понятия о чём я.

— Такие милые тварюги, на червяка похожи, только большого. Их пихают жертве в рот, чтобы внутри вызрел костяной уродец, контролирующий тело жертвы, как куклу.

Парня передёрнуло.

— Зачем ты мне это рассказываешь.

— Затем, что вы таких несколько сотен сделали из моих людей.

— Ложь! Мы подобным не занимались!

Не думал, что они будут отрицать. Настолько наивные? Или настолько тупые? Или просто врёт?

— Мне принести и показать?

Парень отчего-то приобрёл больше уверенности.

— Это всё, что ты можешь? Пытаться оболгать Цитадель, чтобы мы перешли на твою сторону?

Так, этот туповат. С ним тоже можно работать, но это требует больше времени, пусть пока подождёт отдельно. Следующей стала девчонка, тоже не особо взрослая. И, судя по снаряжению, целительница.

— Маг жизни?

Кивает.

— Полевой медик, значит.

Молчит.

— Ну и как, убийство невинных тебя совсем не трогает? Как твоя сила на такое реагирует?

— Ничего особенного, — тихо ответила девушка.

Что у них там, в Цитадели? Орут на всех, кто слишком громко разговаривает?

— Что ты сказала?

— Ничего особенного, — уже внятно повторила девчонка. — Всего лишь жалкие люди, лишённые магии. Ты же не переживаешь, когда давишь таракана? Так почему я должна переживать из-за этих низших созданий?

Этого я и ждал.

— Низших созданий? О чём ты?

И девчонка, ничуть не смущаясь, вывалила на меня политическую повестку Серой Цитадели. Записать бы это да распространить, чтоб соседи знали, с кем договорились. Объясняет, почему молодёжь так легко на военные преступления пошла. Правда, кроме пропаганды, я от этой идеологически заряженной барышни так ничего и не добился. После неё ещё парочка таких же попалась, не стесняющихся вываливать кашу, булькающую у них в голове. Остальные свои фашистские замашки скрывали.

Надо подумать, что с ними делать. В идеале — перевоспитывать. Маги всё же, ценность представляют, да и молоды. Есть шанс, что осознают и примут другие моральные ориентиры. А есть шанс, что останутся маленькими нацистскими ублюдками, но здесь ничего не поделаешь.

Некромантов я, к слову, осознанно пока не трогал, работал с остальными. Маги смерти, как мне кажется, заряжены ещё круче, чем та девчонка.

Зато в какой-то момент попался совершенно иной кадр. Парнишка, после стандартных опасений по поводу обращения в нежить, заявил:

— Я не хотел всего этого делать! Они меня заставили! Они убивают всех, кто не подчиняется!

— Расскажи больше, — приглашаю продолжать.

А сам думаю, может ли этот худощавый парень быть засланным казачком? То есть да, он точно может оказаться умником, считающим, что сможет меня обмануть. Точно так же верно и обратное, он может говорить правду. Поэтому берём в оборот и наблюдаем. Я планирую в обозримом будущем сровнять Серую Цитадель с землёй, так что служение старым хозяевам станет неактуальным.

Парень, представившийся Хаймоном, сначала раскрыл свою биографию. По его словам, парень родился в Цитадели, но изначально продемонстрировал откровенно слабые способности и потому попал в касту помощников. И хоть старшие маги и талдычили постоянно, что даже слабые маги остаются магами, но подростки и дети всё решили по-своему, поэтому детство у Хаймона прошло сложно.

Идеологию Цитадели Хаймон в гробу видал, он хотел свободы и, чтобы подальше от уродов, с которыми провёл всё детство, так что парень всю сознательную жизнь готовился к побегу. И так хорошо готовился, так развивался, что его заметили и поставили в диверсионную группу, где как раз нужны не столько сильные, сколько умные и ловкие.

— Я могу обеспечить тебе свободу. В известной степени, — перехожу к интересному.

Хаймон подозрительно хмурится:

— Что значит: «в известной степени»?

— Абсолютная свобода — это когда ты один и вокруг никого. Штука, как видишь, специфическая. Я могу обеспечить тебе равные условия с прочими магами Союза. Есть где жить, есть чем заниматься, и у нас никого не гнобят.

— Верится с трудом, — ответил Хаймон. — Всегда будут сильные и слабые.

— Ага, и всегда найдётся работа, и для слабых, и для сильных. Ты вот сам себе вещи, наверное, шить и стирать не хочешь, да? И обувь себе делать? Ты вообще умеешь делать хорошие ботинки?

Хаймон с недоумением на меня посмотрел.

— А башмачник умеет. Он лучше тебя в пошиве ботинок. Поэтому башмачника мы уважаем за отличные ботинки, портного за отличную одежду, селянина за вкусные овощи, а магов за их магию. И никто не считает себя выше других. А знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Родится ребёнок магом или нет — случайность. Ну да, у родителей магов всего скорее родится маг. Но вот ты мог родиться и у крестьян, и у короля, и у магов. Случайность. А кретины в Цитадели выделяют магов, как стоящих выше других, по признаку, который зависит от случайности.

Хаймон нахмурился. Прямо вижу, как у него картина мира в голове трещит. Однако парень улыбнулся.

— Ага, и правда. Глупость.

В итоге общий язык мы нашли. Я, конечно, буду за ним приглядывать, но этот вроде нормальный. А вот ещё два умника, пытавшихся заявлять, что они в Цитадели совсем недавно, буквально пару месяцев, и вообще по принуждению (ага, и сразу попали на важную операцию), доверия у меня не вызвали совершенно. Опять же, Хаймон рассказал всё, что знал, и его рассказ выглядел логично и целостно, а рассказы этой парочки состояли из лоскутков и пробелов. Проверку не прошли. Первичную, мою, дилетантскую.

А там и рассвет наступил. Кампания продолжилась.

Глава 29

Я пересёк границу и вышел на территорию соседей. Соседи, само собой, от таких заходов в восторг не пришли, выслав делегацию для встречи. В прямом смысле делегацию, не армию. Армию посылать чревато, я могу сначала из пушек расстрелять, а уже потом спросить «кто такие?».

Делегация состояла из пяти, надо понимать, дворян на красивых, статных лошадках. А лица мрачные, недовольные. Сидят, пытаются сосчитать, сколько моих отрядов проходит. Я им задачу не облегчаю, скорость колонны определяет артиллерия, так что скелеты бегают туда-сюда. Отряды ведь никаких знаков отличия не имеют, все, как братья-близнецы. А я ещё численность тасую. В одну сторону пройдёт четыре отряда увеличенного состава, в другую — шесть отрядов уменьшенного. Можно просто прогнать пинками этих наблюдателей, наплевав с высокой колокольни на дипломатию, но я терплю, тренирую мероприятия по маскировке на марше, так сказать.

— Арантир! По какому праву вы нарушаете границу! У нас есть соглашения!

Ну да, есть ещё шестой. Куда более напыщенный, чем остальные пять.

— Две недели назад через вашу территорию прошло воинство Серой Цитадели и без объявления войны вторглось в земли Первого Союза. Этого уже достаточно, чтобы предполагать существование договорённостей между Его Величество Итирусом и магами Цитадели.

— Это не более чем голословное обвинение! — брызгал слюной болван.

— Считаете, что я вру?

Болван на секунду подавился, но быстро собрался.

— Для подобных обвинений требуются доказательства. Вы же, никак нас не уведомив…

— Мне достаточно случившегося, чтобы считать вас потенциальными врагами. Соответственно, ваши интересы меня не волнуют совершенно. Нравится вам это или нет, мои войска пройдут туда, а затем обратно. И, прошу, попытайтесь мне помешать. Это станет отличным поводом зайти к вам в столицу, на чай к Его Величеству.

Болван оглянулся на своих товарищей, но поддержки не увидел. Лица дворян, явно связавших свои жизни с войной, как бы говорили: «у нас нет аргументов для разговора на повышенных тонах». Ещё бы, я точно знал о них всё, вооружение, количество людей в дружинах, мобилизационный потенциал. Здесь ещё не умели секретить подобную информацию. Ну, кое-что умели, но если взяться за дело с хорошей мотивацией и большим кошельком — всё решаемо. Не скажу, что смог бы разогнать армию местных одним подразделением, но тремя ротами, пожалуй, уже можно попробовать. Люди здесь храбрые, но бедные, с природными ресурсами не повезло.

Создавать мне проблемы в пути не стали, посмотрели, увидели подход артиллерии и рыцарей смерти и сочли за лучшее убраться подальше. Я в каком-то смысле спешил. Хотел занять выгодное положение и успеть подготовить позиции. Вступать в бой с армией Цитадели следовало не где попало, а на подготовленной позиции. У них точно есть какие-нибудь сюрпризы, наверняка неприятные, и мне следует подготовить возможности для манёвра. Пожалуй, самое плохое, что я ожидаю от магов Цитадели — перехват управления над моей армией. Вряд ли над всей, но потеря даже пары отрядов вызовет проблемы. Мои скелеты очень крепкие, и расстрелять отряд выйдет далеко не сразу. Пусть я знаю, что перехватывать контроль над чужой нежитью очень сложно, но возможно. И у Цитадели могут найтись хитрости и уловки.

А ночью меня навестил информатор, по совместительству дальний родственник Его Величества.

— Знаешь, глядя на всё происходящее и зная, на что способен Первый Союз, я уже хочу попросить тебя свергнуть этого кретина, чтобы занять его место. Многим достойным людям сберегу жизни.

Алекс, молодой мужчина, красивый, обаятельный, умный, сейчас выглядел куда мрачнее, чем те пять дворян днём. Мы заняли мой шатёр, и у меня даже нашлось вино, чтобы угостить позднего визитёра.

— Всё настолько плохо?

Алекс поздно узнал о договорённостях с Цитаделью, к сожалению. И, в отличие от Конрада, парень сомнений не вызывал, Алекс информацию поставлял стабильно и в полном объёме. А уж если чего не знал, то ничего не поделаешь, он не самый приближённый к королю родственник, скорее уж наоборот.

— Его Величество и его приближённые уверены, почему-то, что новейшим оружием оснащены только твои скелеты, а гарнизоны в городах воевать будут мечами и копьями. На все попытки их образумить твердят, что новое оружие очень дорогое, и им физически не могут быть оснащены все войска. В лучшем случае — гарнизон столицы, — ответил Алекс.

— А то, что я за год таких стволов мог с запасом наделать? Нет?

Мужчина развёл руками.

— Арно это постоянно повторяет, не хотят слушать.

Как и в любом государстве, здесь вокруг правителя сформировалось несколько фракций, конкурирующих друг с другом. Я в подробности не вникал, соседей у нас пара десятков, и наизусть помнить, кто там с кем против кого дружит можно, конечно, только для таких задач у меня есть Каролина, пусть у неё голова болит по этому поводу.

— А про переворот? Насколько ты серьёзен?

Ответил информатор сразу.

— Не, я так, к слову. У Итируса хорошая поддержка, ни у кого из претендентов такой нет, так что всё это…

Я, не слушая Алекса, переключил внимание на своих мертвецов.

— Извини, Алекс. Похоже, кто-то из твоих знакомых попытался проникнуть к моим пушкам.

Лицо мужчины выразило сначала удивление, а затем раздражение и стыд.

— Кретины. Это насколько же нужно быть самоуверенным идиотом?

— Да, похоже, — соглашаюсь. — Тебе не стоит попадать им на глаза.

— Ага, согласен. Спасибо за хорошее вино.

С информатором я расстался. Или его лучше называть агентом влияния? Впрочем, кроме информации и минимального сотрудничества, какое не вызовет подозрений, мы с Алексом и не взаимодействовали.

Я же отправился к артиллеристам. Люди, само собой, спали. Отдыхали после марша. Даже офицеров будить не стали, незачем, оборона лагеря их не касается. Пока я шёл, пленников, двух молодых мужчин и одну девушку, доставили в свободную палатку, которую днём артиллеристы используют для приёма пищи.

Когда я вошёл, все трое стояли на коленях в окружении гвардейцев. А лица уверенные, даже насмешливые.

— Ну что, поймал? — с вызовом заговорила девушка. — Теперь отпускай.

Серьёзно?

— С чего бы вдруг?

— С того, что ты на нашей земле, — ответил старший из парней, лет двадцати пяти, примерно. — И тебя сюда никто не приглашал. А мы на своей земле!

Забавно, насколько разными бывают люди. Вот Алекс. Член правящей семьи, но так, почти дальний родственник, так что преференций минимум. Отлично понимает все перспективы конфликта между его страной и Союзом. Также вполне способен понять, почему нам конфликт не нужен в принципе, и почему с нами можно спокойно взаимодействовать. Он ведь даже не предатель в полном смысле слова. Информацию, которую он предоставляет, против его государства не используют, опять же, в этом нет особого смысла. Слишком велика разница в экономической мощи. Соединённые Государства Америки моего мира не будут всерьёз рассматривать контакт с каким-нибудь африканским племенем как дипломатическую миссию, потом что экономический потенциал этого племени ниже, чем у самого захолустного городка в одном из центральных штатов. Здесь разница не столь велика, но уже достаточна, чтобы я не рассматривал соседние государства (по отдельности) как потенциальных соперников. Алекс это понимает, также он отлично понимает перспективы ближайших десятков лет.

А эти трое не понимают. Не понимают, какую угрозу я представляю лично для них, не понимают, что, если я развешу их на ближайшей сосне, Итирус на это закроет глаза. Запомнит, обиду затаит, но на этом всё.

— Вы вообще зачем пришли? — спрашиваю.

Потому что реально не понимаю, что они рассчитывали сделать. А эти насупились и молчат, партизаны малолетние.

— Ладно, начнём сначала. Вы кто такие?

Молчат. Забавно.

— Потому что, если вы разбойники с большой дороги, я просто вам бошки посворачиваю и поставлю в строй к остальной армии.

Переглядываются. Ага, дошло.

— Я — герцог Кром Миллаский, — представился старший. — А это мои брат и сестра.

Какая прелесть.

— Хорошо, а теперь скажи мне, ми лл ый, а доказательства у тебя есть, что ты герцог?

— Как ты смеешь не верить слову дворянина⁈ — возмутилась девушка.

Игнорирую, ожидая ответа от старшего.

— Наши клинки, что забрала твоя нежить. Взгляни на них. Такие могут носить только дворяне.

А его братец добавил:

— И только попробуй сказать, что мы их украли!

Гвардеец продемонстрировал отнятое оружие. Что же, признаю, хорошие вещи. С такими точно только дворяне и будут ходить. Опять же, вряд ли ворованное, такие вещи сразу пытаются сбыть, или прячут.

— Допустим.

На лицах пленников появилось самодовольное выражение. Они всерьёз ожидают, что я сейчас испугаюсь и их отпущу?

— Впрочем, это ничего не меняет. Вы посреди ночи пытались проникнуть в мой лагерь. И, поскольку не признаётесь, зачем, я предполагаю, что вы мои враги.

— Мы находимся на нашей земле! — выкрикнул младший из братьев.

Пожимаю плечами.

— И что?

На лицах недоумение.

— Право сильного, детки. Из-за ваших жизней со мной ссориться не станут. Поэтому единственное, что спасает ваши жизни — моя порядочность. Я не убиваю, тем более детей, без веской причины.

— Мы не дети! — возмутилась девушка.

— Тебя только это беспокоит? — уточняю.

Старшему в голову пришла какая-то мысль, и он начал её реализовывать.

— Мы не сделали ничего плохого! Просто прогуливались мимо!

— И не заметили лагеря? С факелами и патрулями? То есть заметили, но решили плюхнуться брюхом в траву и попробовать проползти? Я ничего не упустил?

Подростки постепенно начали волноваться. Осознали, наконец, положение? Переглядываются, волнуются. Девушка смотрит на братьев с надеждой. Младший на старшего с отчаянием. Старший ещё пару секунд метался, и, наконец, признался:

— Мы хотели посмотреть на пушки.

Или соврал.

— Звучит, как жалкое оправдание.

— Но это правда! — возмутился младший из братьев. — Мы… эм… купили мушкет, но…

— Замолчи! — синхронно закричали старший брат с сестрой.

И, переглянувшись, снова заговорил старший.

— Нам интересно, как работает это оружие. Но порох купить сложно, и мы хотели… Попробовать украсть немного.

— А когда увидели пушки, — подхватила девушка, — захотели посмотреть вблизи. Мы ничего такого не хотели! Но это интересно!

Это звучит глупо. Настолько глупо, что может оказаться правдой.

— Так, — произнёс я и задумался.

Ничего увидеть они не успели. Со скрытностью у них не сказать, что совсем плохо, первый ряд патрулей они как-то миновали, но это всё равно смешно. Так что, по совокупности факторов, они действительно похожи на тех, кем называются. Убивать их, по большому счёту, не за что. Держать при себе тем более.

— У меня сейчас война, детишки. Тем не менее я вас отпущу, цените. А если очень хочется посмотреть на мушкеты…

Сколько надежды в глазах, ну сущие дети.

— Дождитесь окончания войны и заглядывайте в гости, в любой пограничный гарнизон. Дам пострелять и даже продам немного пороха.

Если они просто увлекаются оружием — ничего страшного. А если хитро замаскированные враги… Как-то я не понимаю такой хитрой маскировки. Слишком она безумная. Пинками выставил всю троицу за пределы лагеря, вернув оружие.

Глава 30

Порыв ветра бросил в лицо путников песчаную пыль, и Джейтраэль прикрылся капюшоном, защищая глаза и уши. Вездесущий песок доставлял массу дискомфорта, но остроухий был привычен к этому, насколько вообще можно привыкнуть к иссушающей пустыне.

Остроухий бросил взгляд на продолжавших движение мертвецов и мыслено им позавидовал. Нежить не испытывала дискомфорта. Хотя песок донимал и гвардейцев, так что мертвецы тоже укутались тряпками, защищая кости от истирания.

Хуже всего приходилось людям, не привыкшим ни к дальним переходам, ни к пустыням. Эльф отдавал им должное, подобранные для экспедиции люди не жаловались и старались, работая с полной самоотдачей. И их присутствие, благодаря нежити, в основном, не замедляло продвижения. Откровенно говоря, присутствие нежити весьма ускорило движение экспедиции. Мертвецы тянули много полезных грузов, в том числе тех, от которых обычно приходилось отказываться, при этом сами не требовали ни еды, ни, что важнее, воды.

Джейтраэль убедился, что цепь путников не растянулась, и поспешил в голову колонны. До пункта назначения оставалось всего несколько дней пути, если он не ошибается в расчётах. Джейтраэль хоть и являлся одним из самых опытных следопытов, пустыня оставалась пустыней. Минимум ориентиров, приличные расстояния и тяжёлые условия, всё это влияло на определение своего местоположения. Опять же, в этой экспедиции они шли быстрее обычного темпа, и дополнительно осложняло ему работу.

В голове колонны он нагнал платформу, которую тащили гвардейцы, и взобрался на неё. На таких платформах и проходили основную часть пути все живые участники экспедиции. Не так часто в пустыне встречались места с мягким песком, когда платформы приходилось разгружать, чтобы скелеты не тонули в барханах.

На платформе в распоряжении Джейтраэля имелось одно сидячее место и место под сумку, а также доступ к воде. К воде остроухий и приник, прежде чем стянул с головы капюшон. У платформ имелся навес, спасавший от солнца, оставалось только не зевать, чтобы не пропустить очередной порыв ветра, что принесёт мелкую песчаную пыль.

Два лича играли в шахматы. Со стороны это смотрелось очень странно. За день каждый из играющих успевал сделать по три, иногда четыре хода. Остроухий в один из вечеров говорил об этом с Зараком, старшим среди людей.

— Это они сейчас ещё активно играют, — с улыбкой рассказал мужчина, успевший отрастить бороду во время пути. — В Предельном они могли даже не каждый день по ходу делать. Развиваются.

— Я так и не понял сути игры, — признался Джейтраэль. — У вас она популярна, как я погляжу?

— Ну, не сказал бы. Она сложная, — Зарак задумался. — Надо думать, особенно если противник сильный.

— А ты сильный? — спросил остроухий.

Зарак горделиво подбоченился.

— А то! Я и с Арантиром играл. Даже один раз выиграл, а кронлорд играет ой как зло.

— Зло? — не понял Джейтраэль.

— Ну, агрессивно, сильно. С ним сложно играть. Ты стратегию выстраиваешь, он ломает. И не всегда поймёшь, куда он сам собирается атаковать.

Остроухий указал на личей.

— А они как? Хорошо играют?

На этот вопрос человек ответил не сразу.

— Знаешь, так сразу не сказать. Играют они долго, а так, вообще-то, нельзя. Но вообще я за ходами наблюдал. Они не просто на несколько шагов считают, у них прямо противостояние. На много ходов считают, и своих, и противника. Не думаю, что смог бы кого из них легко победить.

Джейтраэль наблюдал за игрой не мешая. Он уже понял, как ходят фигуры, но многие вещи от эльфа ещё ускользали. Нельзя сказать, что остроухий сильно заинтересовался, просто в пути, да ещё в таком комфорте, делать было нечего.

Караван медленно поднялся на очередной бархан. Джейтраэль глянул вперёд, на гребень следующего бархана, где должен ждать передовой отряд. И, едва увидев разведчиков, остроухий вскочил. Передовой отряд развернул полосатый флаг: две красные линии, две чёрные. Они видят цель.

— Передовой отряд видит руины.

Личи оторвались от игры и тоже поднялись, оборачиваясь к передовому отряду. Они ничего не сказали, но мимо платформы промчались два рыцаря смерти. Остроухий подал знак своим собратьям. Эльфов с экспедицией следовало не особо много, однако они были, и Джейтраэль за них отвечал.

Началась рабочая суета. Экспедиция начала возводить временный лагерь на безопасном расстоянии от руин, пока часть нежити начала разведку. Джейтраэлу нравился такой подход, живые не рискуют, пока нежить обеспечивает безопасность поверхности и верхних уровней руин. От него и его подчинённых теперь требовалась разведка местности: найти ближайший источник воды и выбрать место под постоянный лагерь.

Джейтраэль только собрал группы поиска, как от руин донеслись хлопки выстрелов. Эльф обратил вопросительный взгляд на лича, Эрста, и тот пояснил:

— Дикая нежить.

Выстрелы повторились. Остроухий мысленно порадовался, что не его собратья проводят зачистку. Да, всю пользу с руин получат и союзники, но, во-первых, они сделают это без потерь в живой силе, а во-вторых, союзники же. Насколько знал Джейтраэль, сотрудничать с Арантиром собираются всерьёз и долго, так что не о чем переживать.

С поиском воды не повезло. После нескольких дней отряд разведки обнаружил небольшой оазис, но именно что небольшой. Если из него активно брать воду на всю экспедицию, он может и обмелеть. Маг воды, участвовавший в экспедиции, обещал помочь, но Джейтраэль, имея опыт в этих делах, сразу озаботился поиском надёжного источника. Пусть доставлять из него воду придётся караванами, но это небольшая плата.

Всё это время нежить союзная выбивала нежить дикую. Живые успели поставить лагерь, личи даже начали возводить свой монолит. И только на шестой день Эрст разрешил живым приближаться к руинам.

— Мы очистили три этажа. Глубже ведёт всего один проход, поэтому там должно быть безопасно.

— А если они найдут другие проходы? — уточнил остроухий.

— Мы всё осмотрели, никаких проходов не обнаружили. И мы продолжаем зачистку, займём нежить на глубине.

Джейтраэль признал, что риск оправдан. На следующий день экспедиция вошла в очищенные залы. И первое, что пришлось сделать — действительно их очистить. После боёв осталось множество трупов. Гвардейцы растащили тела, чтобы оставить проходы, но для тщательного изучения руин этого недостаточно.

То, что Эрст назвал этажами, правильнее называть уровнями. Впрочем, сколько раз Джейтраэль бывал в подобных местах, так и не разобрался в архитектуре. А люди взялись тщательно всё зарисовывать, начав с планов. И уже на второй день пришлось перепроверять верхний уровень. На подробном плане оставались большие пустые участки между стен, слишком большие, чтобы не заподозрить наличие потайных ниш. В двух местах действительно удалось обнаружить скрытые комнаты. В остальных решили не ломать стены, а сначала подробно срисовать всё, что на них нанесено.

Остроухие с удивлением наблюдали, как люди документируют всё. Каждый сантиметр поверхностей подвергался зарисовке. Каждый найденный предмет подробно описывался, обнюхивался, облизывался, разве что ломать не пробовали, аккуратно складывая. Через две недели Джейтраэль понял, почему люди рассчитывали на столь долгую экспедицию. С таких подходом за прошедшие дни они прошли меньше трети самого верхнего уровня. А в лагере росли горы мешков. В этих мешках очень аккуратно собиралось всё найденное, оборачивалось тканью и засыпалось просеянным песком. Всё, чтобы не повредить предметы при транспортировке. Изучать всё это добро будут в Предельном.

Ещё остроухие увидели, как нежить аккуратно вынимает целые фрески из стен, чтобы, да, тоже собрать их и уволочь в Предельный. На закономерный вопрос Джейтраэля:

— Как вы собираетесь волочь плиту пять на четыре метра по пустыне?

Эрст ответил:

— На санях.

Какое-то время эльфы занимались своими делами, возили воду, проводили разведку окрестностей. Вскоре делать стало нечего и большинство эльфов присоединилось к работе людей. Джейтраэль присоединился к Зараку, уже не столько руководившему процессом (народ втянулся в работу, и постоянный контроль не требовался, только решение возникавших периодически проблем), сколько занятому систематизацией находок.

В очередной вечер, когда работа уже подошла к концу и все вернулись в лагерь (инструкции Арантира категорически запрещали ночевать внутри руин), Зарак предложил Джейтраэлю отметить первый результат их работы.

— Не рановато ли говорить о результатах? — усомнился остроухий.

В понимании эльфа результатом должен стать найденный артефакт. Ранее экспедиции самих эльфов надеялись найти что-нибудь об истории их народа, но после нескольких неудач оставили это дело.

— Ну, результат у нас промежуточный, — уточнил Зарак, когда доставал небольшую бутылочку. — И тем не менее я с уверенностью заявляю: всё сделанное уже было не зря.

— Хорошо, — кивнул Джейтраэл, наблюдая, как несколько капель падает в травяной отвар. — Я слушаю, что вы нашли?

Зарак сделал драматическую паузу, с улыбкой глядя на остроухого, но Джейтраэль не поддался, возвращая улыбку и терпеливо ожидая ответа.

— Помнишь ту фреску, с которой так долго возились гвардейцы?

— Такое забудешь, — хмыкнул остроухий.

— Вот! Я, как на неё взглянул, заподозрил неладное. На первый взгляд там просто большое художественное полотно с детальной прорисовкой местности. Я внимательно рассмотрел барельеф и постарался сопоставить его с нашими картами. Признаюсь, в какой-то момент я даже подумал, что ошибся.

Зарак замолчал, подходя к одному из столов в своей палатке и показав лист, исписанный заметками.

— Но если очень внимательно смотреть, то вот эта горная гряда…

— Это хребет Марракара? — не имея полной уверенности, спросил Джейтраэль.

— Именно! — подтвердил Зарак. — Только, как видишь, хребет этот на юге карты, а не на севере. И то, что сейчас является бесплодной пустыней, когда-то было иным. Судя по рисунку — зелёные равнины, леса, реки.

— Остался только песок и дикая нежить.

Зарак покивал.

— Ага, ага. И дикари. Очень хочу узнать, дикари — это одичавшие жители, или они пришли из других мест.

— Я другое хочу узнать. Что изображено на севере? На самом верху?

Человек собрал несколько листов и разложил на столе, сложив в линию. Художники постарались, картинка была передана довольно точно. По верхнему краю шла полоса, обрыв, уходящий в никуда.

— Край мира, мой друг, — ответил Зарак.

Глава 31

Армия Серой Цитадели шла с передовыми отрядами. Авангард, состоящий из живых всадников-наёмников, выехал из леса и замер, увидев развёрнутый строй войск Первого Союза. Арантир выбрал место, что станет полем боя, и расставил войска слегка изогнутой дугой с выдвинутыми вперёд флангами. Левый фланг войска упирался в излучину реки, правый — в резкий, непроходимый склон холма. Три артиллерийские батареи делили армию на четыре участка.

Впрочем, наёмники увидели лишь знамёна и ровные ряды войск. Они разделись на две части. Половина рванула обратно, чтобы сообщить о встрече с противником, оставшиеся продолжили наблюдение.

Арантир решил не возводить полевых укреплений. Во-первых, их эффективность сначала надо проверить на учениях. Казалось бы, земляная насыпь и ряд кольев — что может проще, но насколько эти строения действительно помогут в бою? Во-вторых, лич хотел, чтобы противник обязательно дал ему бой. Арантир планировал если не уничтожить, то максимально сократить армию противника, чтобы, пока он добирается до самой Цитадели, некроманты не успели выстроить новое воинство.

А ещё лич отлично понимал две вещи. Первая: армия нежити состоит не из скелетов, а из магов, скелетов поднявших. Бороться надо не с армией, а теми, кто армию ведёт. Второе: маги Цитадели тоже это понимают. Поэтому сам Арантир сегодня носил доспехи, внешне неотличимые от доспехов гвардейцев. Он стоял среди воинства, не в первых рядах, естественно, среди охранения одной из батарей, но «ставка», где должен сидеть командующий, пустовала. Просто палатка и гвардейцы, изображающие охранение.

Касательно же магов противника, Арантир рассчитывал не на лобовое столкновение мертвецов, а на хитрость и вовремя нанесённые удары по «труповодам». Лобовое столкновение вообще выглядело сомнительно, малоуязвимые для пуль и ударов гвардейцы и скелеты Цитадели (наверняка сопоставимо оснащённые) могут часами друг с другом бодаться. К сожалению, устроить классическую засаду не представлялось возможным — его мертвецов, как бы они не маскировались, заметят. Фланговый манёвр тоже выглядел сомнительно, приближающихся мертвецов заметят и с большой вероятностью успеют среагировать. Арантир решение проблемы имел, нужно лишь заставить магов Цитадели начать бой и хорошенько в него втянуться.

Основному воинству Цитадели потребовался почти час, чтобы добраться до поля боя. Порядки вражеского воинства начали разворачиваться перед войсками Арантира. На поле боя стояла тишина. Молчаливые мертвецы Первого Союза вообще не издавали никаких звуков. Артиллерийская обслуга переговаривалась между собой почти шёпотом, придавленная общей тишиной. Войска Цитадели тоже говорливостью не отличались, поэтому производили только шум от шагов и движения.

Первыми на поле боя показались и начали разворачивать передовую линию гвардейцы-щитоносцы Цитадели. Цитадель извлекла уроки из прошедшей войны и убедилась в эффективности тяжёлых щитов. Если живым солдатам таскать на себе башенные щиты тяжеловато, то нежить справлялась с этим без затруднений.

Сразу за щитовиками пошли мушкетёры. Здесь Цитадель не придумывала ничего, скопировав мушкетёров Арантира. Скелеты в неплохой броне, вооружённые мушкетами. Не имеющие усиления металлом мертвецов, они уступали гвардейцам Арантира, но огнестрельное оружие сводило разницу на различия в мушкетах.

Однако маги Цитадели не являлись глупцами и не рассчитывали победить, просто выставив на поле боя воинов, скопированных с противника. Следом за мушкетёрами на поле боя показались конструкты, собранные для этой войны. Некроманты создали боевых носорогов, крупных четвероногих существ, носящих стальную броню на голове и передней части корпуса. Всего десяток, из-за сложности и дороговизны. Неуклюжие, тяжёлые носороги шли своим ходом, следуя за рядами мушкетёров.

Армия Цитадели дисциплинированно выстраивалась для атаки, заполняя пространство перед лесом. Арантир глазами своих воинов мазнул взглядом по носорогам, оценил угрозу и продолжил отслеживать армию противника, выискивая свою цель. Использование элефантов выглядело логичным ходом, лич оценил и отдал должное изобретательности магов Цитадели. Бронированные, и потому защищённые от пуль, возможно, и от снарядов, носороги вполне могли затоптать множество легионеров. Могли, но это Арантира не пугало совершенно. У него куда больше рыцарей смерти, подвижных и сильных. Рыцари оседлают этих гигантов и найдут, где у них мягкое место.

На поле боя вышла уже практически вся армия Цитадели, когда показались маги. Большинство некромантов, верхом на лошади, равномерно разъехались по тылу армии, но часть собралась в центре. В армии Цитадели имелись различные твари, но количество тех оставалось невелико, чтобы играть большую роль в бою. Впрочем, на бронированных боевых псов, построенных как раз перед позициями артиллерии Союза, Арантир внимание обратил.

Никто не посылал переговорщиков. Тихий, тёплый день. Некроманты медлили. Вернулись наёмники, осмотревшие фланги обеих армий. Река представляла известные трудности и не выглядела проходимой. Взобраться на холм, чей обрывистый склон прижимался к армии Союза, можно, но это потребует длительный многочасовой обход. Полководец Цитадели и его советники пытались понять, рассчитывал Арантир разбить их в открытом бою, или подготовил какую-то ловушку. Пока выходило, что это будет бой армий. Но генерал в это не верил. Арантир не раз использовал хитрые приёмы, а если не хитрости, то значительное превосходство в силе. И с тварями Цитадели он сталкивался, а значит, должен знать, что следует ожидать подвоха.

И всё же генерал Цитадели решил дать бой. Ряды скелетов с башенными щитами, сомкнувшись тремя плотными рядами, двинулись вперёд, ожидая обстрела. Маги Цитадели знали, что войска пока находятся за радиусом поражения старых пушек Арантира. Но что, если Союз уже использовал новые пушки? И в батареях действительно стояли обновлённые орудия, но улучшение касалось не дальности действия, а надёжности и устойчивости к перегреву.

Батареи открыли огонь, когда щитоносцы вошли в зону поражения. Снаряды, пусть и на излёте и не слишком метко, не пробивали тяжёлые, полностью стальные щиты, но роняли скелетов на землю, ломая кости. Арантир не рассчитывал легко пробить щитоносцев, но старался как можно сильнее их проредить, снять как можно больше защиты перед основной стычкой. Тишина сменилась грохотом пушек.

Обстрел приносил результаты, щиты гнули, лопались, линия щитоносцев истончалась. Однако войска Цитадели продолжали ровной стеной сближаться с армией Союза, не бросая в бой заготовленные козыри. Армия Цитадели приближалась под непрекращающимся огнём батарей, не обращая внимания на потери. Маги так и стояли в тылу, лишь немного подойдя и остановившись так, чтобы не долетел даже случайный снаряд.

Глядя на результаты обстрела, Арантир вынужден был признать, что обстрел принёс, пока, довольно скромные результаты. Против нежити пушки, даже когда снаряды перелетали щиты и врезались в ряды мушкетёров, не приносили ожидаемого опустошения. Там, где живые солдаты теряли бы конечности, скелеты лишь падали, чтобы снова подняться и встать в строй. Конечно, прямое попадание могло разорвать скелета, раскидать грудой костей и деталей доспеха, но снаряд пробивал двух, в лучшем случае трёх воинов Цитадели. Ещё одно подтверждение необходимости создания нормальных осколочно-фугасных снарядов.

Наконец, противник подошёл на дистанцию мушкетного огня. Гвардейцы вскинули оружие, и через секунду раздался слитный ружейный залп. Стонов боли не раздалось. Никто не кричал, перебарывая страх и панику. Всё так же в молчании продолжили сближаться скелеты Цитадели. В молчании гвардейцы Арантира играли в чехарду, выводя в первую линию мушкетёров с заряженным оружием, чтобы произвести новый слитный залп.

Пули не приносили опустошения в армию Цитадели. Скелеты некромантов тоже начали перестраиваться. От щитоносцев остался один ряд, и то не везде, и мушкетёры Цитадели открыли ответный огонь по гвардейцам Союза. Генерал Цитадели отдал приказ, боевые псы сорвались с мест и рванули прямо на возвышенности батарей. Стремительные, сильные, ловкие, им требовалось не больше десятка секунд, чтобы добраться до батарей, взбежать по склону и обрушиться на расчёты и гвардейцев охранения. Головы, передние лапы и частично тела псов покрывала броня, затрудняя попытки остановить тварей мушкетным огнём. Однако атака оказалась слишком предсказуемой.

Когда псы оказались на середине пути, с батарей открыли огонь пушки. Картечью. Практически в упор, плотным потоком, с прямой наводки. Там, где мушкетные пули лишь мяли элементы брони, плотный поток картечи обращал броню псов против них. Броневые пластины сминались и передавали импульс дальше, давя на плоть, которую должны защищать. Боевых псов смело, разорвав на кровавые ошмётки.

Поле боя заполнил непрекращающийся стрекот мушкетного огня и пушечных выстрелов. Расчёты уже целились в носорогов, но те пока держали удар. Снаряды оставляли вмятины на пластинах брони, выбивали осколки костей из тел, но не причиняли значительного ущерба. И этот момент генерал Цитадели выбрал для отдачи приказа об атаке. Носороги вздрогнули и, не замечая своих скелетов, попадающих под ноги, попёрли вперёд. Многотонные туши оставили за собой натуральные просеки, вырвавшись из рядов своей армии и, не снижая темпа, двинулись на гвардейцев Арантира.

Мушкетный огонь не причинял им вреда, так что гвардейцы даже не стреляли в носорогов, продолжая вести огонь по мушкетёрам Цитадели. А навстречу носорогам мчались рыцари смерти. Столкновение случилось прямо перед рядами гвардейцев. Рыцари смерти прыгали на носорогов, пытаясь свалить, замедлить, сковать. Получалось не слишком хорошо, огромные туши продолжали движение, пусть медленнее, пусть не так уверенно, но продолжали. Гвардейцев сметало с пути бронированных туш. Некоторых давили тяжёлыми лапами. Кого-то отбрасывало движением закованной в шипастый шлем головы.

Но нежить не испытывает страха. Ряды гвардейцев как стояли, так и продолжали стоять. А те, на кого не наступили, а лишь отбросили в сторону, поднимались и возвращались в бой. Пушки уже палили картечью.

Армии сошлись. Мушкетёры оказались на дистанции рывка и, сделав по залпу, остановились. Гвардейцы первыми бросились в свалку. Мушкетёры Цитадели убирали оружие и выхватывали дубины — ударное оружие, самое эффективное против скелетов. Войска, закрытые дымными облаками, дрались. Стоял лязг стали, метались носороги, пытаясь вытаптывать гвардейцев. Одного элефанта рыцари смерти всё же завалили, ломая конечности и лишая возможности подняться.

Арантир решил, что пора. Он ждал, пока мушкетёры противника окажутся в ближнем бою, да ещё и закрытыми дымом от долгой стрельбы. Лич подготовил своим врагам небольшой сюрприз. На каждой позиции стояло по несколько пусковых установок для снарядов-камикадзе. Эксперименты показали: если убрать возможность полёта, оставив только наведение на цель, использовать основу из рыцаря смерти не обязательно. Там всё равно оставались сложности, и массовым даже этим управляемые снаряды не станут, к тому же пороховой заряд небольшой, а поражающим элементом будут сами кости. Но сейчас эти штуки придутся ко двору.

Залп. Мушкетёры, единственные, кто при слитной стрельбе мог без труда сбить крупные и неповоротливые управляемые бомбы, оказались слишком заняты боем, а затем бомбы ушли слишком далеко. Маги Цитадели успели что-то понять. Навстречу бомбам понеслись заклинания, пару штук они подорвали в воздухе, на земле росла различная защита. Но Арантир бил с запасом и наверняка.

Загрохотали взрывы. Бомбы обрушились и на ставку, и на отдельных магов. Даже оставшимся в стороне наёмникам прилетело. Армия нежити, приведённая Цитаделью, покачнулась в последний раз и замерла безобидными истуканами. Бой закончился мгновенно.

Глава 32

Я стоял рядом с местом разрыва моих эрзац-снарядов. Хотелось бы сказать, что обстрел оставил воронку, в которой и похоронены мои враги, но, к сожалению, всё не так. Даже тела относительно целые, разве что осколками посечённые.

Моя кустарная РСЗО далеко не так эффективна, как хотелось бы. Проблему управления я так и не решил, полноценно летать может только конструкт на основе рыцаря смерти, а использовать лимит рыцарей на одноразовую бомбу глупо. Понятно, что есть такая штука, как тяжёлая управляемая ракета, но здесь вылезает ещё две проблемы. Первая — взрывчатка. Имеющееся у меня либо не сильно превосходит порох по параметрам (а порох в качестве взрывчатки почти бесполезен), либо взрывается от любого чиха, либо настолько гигроскопично, что убивает даже шанс довести взрывчатку до поля боя. Вторая проблема — масса. Полезная нагрузка моих конструктов как была мизерной, так и осталась. То есть для одноразовых снарядов ещё кое-как, но для «управляемой ракеты» маловато. Сорок кило — максимум, который я выжал. Сорок кило пороха, казалось бы, много, но нет. Во-первых, нужна оболочка и взрыватель. Во-вторых, как ни странно, сорок кило пороха — это просто много по объёму, и на планер столько не влезает.

Причём я не могу просто подвесить сорокакилограммовую бочку под планер, такая конструкция никуда не полетит. Мне приходится либо распределять порох по всей конструкции, а это снижает и без того низкую поражающую способность вообще до смешных показателей. Либо делать внутри конструкции один цельный снаряд, но тогда у меня получается всего лишь семь килограмм пороха и пару кило поражающего элемента. Как снаряд — да, мощно. Как начинка для «управляемой ракеты» — ни о чём.

Я выбрал снаряд, причём снаряд частично управляемый. Опять же, маленькая конструкция из костей, потому что даже оболочка из металлической фольги, сиречь максимально тонкого металла, какой мы можем изготовить, всё равно перетяжеляет снаряд и не позволяет отправить его на сколько-нибудь значительное расстояние. Поэтому снаряд имеет конструкцию из кости, кость же выступает поражающим элементом, а заряд пороха всего в кило. Большая хлопушка, не более того. Зато этих хлопушек я могу запустить уже не одну и не несколько, а под сотню, что и сделал.

Причём испытания показали крайнюю хрупкость конструкции, так что пришлось подпускать мушкетёров Цитадели поближе. Если такая толпа просто пальнёт в направлении падающих снарядов, большая часть снарядов имеет шанс развалиться в воздухе и рассыпать весь порох вообще без результата.

Вот и получилось, что противника я удивил и ошеломил, но вряд ли такой трюк сработает ещё раз. Хотя, если учитывать, что сбежать никто не смог, в Цитадели о моих боевых петардах пока никто не узнает. Одного мага воздуха хватит, чтобы сбить атаку, достаточно сильный встречный ветер снаряды просто разметает. В каком-то смысле мне просто повезло.

Впрочем, говорят, хорошо подготовленная военная хитрость удачей не является. Я сделал всё, чтобы противник никак не сумел помешать атаке, поставившей точку в этом бою. Это, пожалуй, не удача, а тактический расчёт.

Мушкеты Цитадели впечатлили и разочаровали одновременно. У них точно имелись мои мушкеты, умельцы Цитадели их разобрали и изучили, здесь даже говорить не о чем. И то, что они сделали с ударно-спусковым механизмом, вызывает у меня уважение и недоумение. С одной стороны понятно, что ни моих сплавов, ни моих станков у Цитадели нет, и производить тонкую механику они не могут, поэтому перед оружейниками стояла задача повторить результат на имеющихся технологиях. Результат повторили. Механизм куда проще, менее требователен к материалам, даже по надёжности выигрывает. Есть значительный недостаток — износ. Даже поверхностного осмотра мне хватило, чтобы сказать: самые нагруженные детали выдержат выстрелов тридцать, если повезёт — тридцать пять. Весь механизм точно под замену после сотни. Не так уж и плохо, на один бой точно хватит, а для замены разбирать половину механизма не требуется, только снять крышку и пару деталей.

Здесь я искренне восхитился мастерами Цитадели. То, над чем я со своими оружейниками бился чуть ли не годами, они решили за довольно короткий срок, ведь им не только надо было разработать мушкет, но ещё и успеть изготовить потребное для армии количество. Снимаю шляпу, впечатлили.

Но с другой стороны! Они сделали раздельный пороховой заряд капсюль-ударник! Зачем? И ладно бы мой механизм имел какие-то вопиющие недостатки, так ведь нет! Наоборот, мой механизм был довольно прост, неприхотлив. Что самое смешное — вообще не требовал никаких сложных сплавов или материалов. Так ведь нет! Придумали и реализовали какое-то сущее извращение. Сколько я не вертел в руках мушкет, так и не понял, в чём смысл такой конструкции и какие преимущества она может дать.

Поэтому оружие Цитадели меня впечатлило и разочаровало одновременно. Вывод из изучения ствола можно сделать только один: мы для себя ничего не переймём, наши мушкеты уже сейчас лучше, а новые уже разрабатывают.

Разворачиваюсь и ухожу от места смерти вражеских магов. Мне нужно решить, что делать с носорогами. Интересное решение. Существо, созданное под конкретную задачу и вполне способное со своей задачей эффективно справляться. Если бы бой затянулся, эти твари мне бы гвардейцев потоптали изрядно.

Большая туша, очень хорошо бронированная спереди, так сказать, в передней полусфере. Снизу броня намного хуже, задняя часть тела закрыта только наложенными друг на друга слоями костей. Плюсы очевидны, натуральный танк. Мушкеты сразу идут мимо, не пробивают никак. Пушки, оставим пока за скобками саму возможность попасть из не предназначенных для стрельбы по подвижной мишени орудий, даже при прямом попадании не наносят значительного ущерба. Только если удар приходится в уязвимое место — суставы конечностей в первую очередь. И… Всё, собственно, на этом плюсы заканчиваются.

Первая проблема этих тварей — масса. Избыточная броня делает их слишком тяжёлыми. Это совсем не носорог и не бегемот, те умеют бегать, причём весьма добро. Эта штука — черепашка. Километров двадцать в час, не более — всё, что она может показать. Да, тоже немало, так-то. Однако артиллерийские расчёты ухитрились на них наводиться и попадать. Без особого результата, только одному носорогу выбили заднюю ногу. После чего носорог завалился и дальше двигаться сам уже не смог. Мои рыцари три штуки свалили, две, правда, успели подняться. То есть они не совсем беспомощны, однако глубокие следы в земле о многом говорят. Болотистая местность — и всё, утопнут.

Надо ли перенимать эти штуки? Сложный вопрос. В Первую Мировую моего мира хорошо себя показали британские Марки, но ещё лучше оказались французские Рено. Идея понятна — бронированная туша, способная добраться до позиций противника и разорвать строй, разбить единство линии. Нужны мне сейчас такие танки? Скорее нет, чем да. А что мне действительно нужно — артиллерия. Снова и снова возвращаюсь к простому факту: хорошие осколочно-фугасные снаряды разметали бы вражеский строй, не спасли бы ни щиты, ни доспехи, ни тяжёлые носороги. Танки мне потребуются, когда начнётся окопная война. Впрочем, носорогов стоит протестировать, если усовершенствовать скелет, добавить свинца, возможно, и выйдет выжать большую скорость, снизить массу. Посмотрим после войны.

А пока надо попробовать повысить защищённость и бронирование рыцарей смерти. Они уже сейчас вполне способны до вражеского строя добежать, надо сделать так, чтобы добежали гарантированно и ещё могли веселье устроить.

В итоге у нас получается следующее. Противник потерял шесть десятков магов безвозвратно. Много. С учётом потерь среди диверсантов я поражаюсь тому, сколько Цитадель бросила сил на войну. Далее, потери нежити. Здесь сложно сказать, ценными можно считать разве что носорогов, остальные должны быть относительно легко восполнимые. Цитадель использует простых скелетов и не использует металл мертвецов, так что нежить для них — расходный материал. И у них нет рыцарей смерти. Странно, я был уверен, что они моих скопировать постараются. Из материального — порох и под десять тысяч мушкетов. Насколько это большая потеря — неизвестно. У меня стволы сделаны с запасом, есть ли такой запас у Цитадели — кто знает?

В моей армии с потерями получше. Выбито почти семь сотен гвардейцев, восстановлению не подлежат, проще поднять новых. Это оторванные конечности и головы, смятые грудные клетки и прочее подобное. Лёгкими повреждениями отделались почти две тысячи гвардейцев — результат ружейного огня мушкетёров Цитадели. Пуля, она хоть и дура, но порой и доспех пробивает, и укреплённые свинцом кости ломает. Серьёзно повреждены два рыцаря смерти, на одном потоптался носорог, второй неудачно словил дружеский снаряд. Пушки целы все, расчёты не пострадали.

— Повоевали.

Бия подошла к одному из скелетов Цитадели, рассматривая. Не знаю, на что она смотрела, на саму костяшку, или на доспехи. Просто в какой-то момент протянула руку, обхватила ладонью шею и сдавила, отрывая голову. Мертвец сразу упал, да не просто упал, а развалился. Хм. А мои при потере головы сразу не разваливаются. Или здесь сказывается отсутствие поводыря?

Внезапно я ощутил нечто. Моя сила поймала какой-то… Сигнал? Волну? Посыл?

Скелеты Цитадели посыпались, развалившись на костяшки, даже перестали отзываться на мою силу. Не скажу, что я прямо планировал ими восполнять свою армию, без железа мертвецов это всё равно не так эффективно, но всё же. Носороги тоже начали разваливаться, даже металл ржавел на глазах.

Место смерти магов вспыхнуло силой. Очень знакомой мне силой, и это, без шуток, меня встревожило. Оно ощущалось так же, как ощущалось поле битвы, прежде чем стать воронкой душ. Только здесь никто особо не умирал, если не считать полусотни кретинов. Вокруг всё зашевелилось, ожило, меня уже через десяток секунд закрывали рыцари смерти, да и гвардейцы собрались и оружие держали готовым к бою. Эти приказы я отдавал даже не сознанием, так, инстинктивно.

Прямо на земле вспыхнула фиолетовая сфера и ударила в тела мёртвых магов. Сгорая в фиолетовом пламени, или скорее в энергии, потому что они не горели, а разрывались молниями, тела рассыпались прахом и втягивались в сферу. Маги Цитадели оставили прощальный сюрприз? Тогда почему он так запоздал?

Однако ничего так и не произошло. Тела исчезли, сфера погасла, как будто её и не было. Моё ощущение магии замолкло. Всё кончилось.

— И какого это было?

Вопрос остался без ответа.

Глава 33

— Прошу прощения за задержку. Опыт для нас новый, потребовалось время, чтобы всё подготовить.

Винсенте опустил взгляд на бумаги, что лежали на столе перед ним и его семьёй. Он сам согласился с необходимостью скрывать свою личность и личность своих родных, однако не предполагал, что всё это будет обустроено так. Винсенте думал, что ему выделят какой-нибудь отдалённый замок, где свергнутый король и будет жить. Однако Каролина, деятельная особа, имеющая высокий пост в Союзе…

Винсенте всё ещё несколько путался в иерархии этого государства. Им объяснили, что формально все члены Верховного Совета равны, но неформальная иерархия тоже должна существовать. Однако это неформальная иерархия состояла всего из трёх ступеней. На первой ступени стояли лорды, на второй — приближённые и члены внутреннего круга, на третьей — все остальные правительственные чиновники. И это не укладывалось в голове.

Никаких внутренних групп, объединений, ячеек, ничего. Винсенте считал себя умным правителем, научившимся замечать вещи, скрытые от поверхностного взгляда. Это необходимый навык для правителя — уметь замечать, в каких группировках состоят придворные, против кого и за кого интригуют. В Союзе свергнутый король этого не видел. Каждый встреченный им чиновник был именно тем, кем назывался, работником того или иного министерства, выполняющим свои обязанности от и до, и ничего иного. В услышанных разговорах фигурировала только работа, обязанности, начавшаяся война. И никто не интриговал, не обсуждал продвижение по службе за счёт смещения конкурента, не советовал своих родственников на тёплые посты. Ничего! Это не укладывалось у Винсенте в голове.

И Каролина, представившаяся главой внешней разведки, на соображения Винсенте ответила так:

— Уединённый замок? И что вы там будете делать? Читать книги и смотреть на скалы? Или овечек разводить? — с улыбкой поинтересовалась женщина. — Я предлагаю вам принять куда более деятельное участие в жизни нашего общества. Получите интересный опыт, примените свои навыки, не будете скучать без дела.

Свергнутый король очень удивился такому предложению.

— Что именно вы предлагаете?

— Должность, Ваше Величество, — Каролина положила на стол три папки. — У нас не хватает людей, способных управлять предприятиями.

— Предприятиями? — не совсем понял Винсенте.

— Да. С управлением землёй есть кому справляться. Куда интереснее дело обстоит, когда речь заходит о промышленном производстве. Это проще показать, чем пытаться рассказывать. Вам проведут экскурсию. Предприятие принадлежит государству, оно должно производить определённые продукты, качественно и в срок. И, естественно, на месте всем управляет директор. Что-то вроде управляющего делами поместья. С вашими знаниями, уверена, вы сумеете разобраться, как там всё работает. Это намного лучше, чем просиживать в старом замке. Вашей семье тоже найдётся чем заняться.

Винсенте в первую секунду даже оскорбился.

— Вы хотите, чтобы мы работали? Отрабатывали вашу помощь?

Каролина не перестала улыбаться, наоборот, взгляд её стал только хитрее.

— Вас ни к чему не принуждают. Хотите жить затворником — пожалуйста. Я лишь хочу сказать, что трудиться над чем-то куда интереснее. Не спешите с ответом.

Через какое-то время им действительно провели экскурсию. И Винсенте заинтересовался, даже вернулся к отложенным папкам, к которым не притрагивался с самого того разговора. И в тех папках много чего рассказывалось. Опытный политик, Винсенте не мог не понимать, что показывают ему всё это неспроста. Однако разгоревшееся любопытство не позволило остановиться.

Чтобы занять должность директора, свергнутому королю потребовалась новая личность. И сейчас Винсенте мог больше узнать об этой личности.

— Винсент Аллегро, дворянин, прибыл издалека и решил осесть у нас, — кратко объяснил подчинённый Каролины. — У нас не сильно интересуются прошлым, так что не опасайтесь пристрастных расспросов.

Винсент новую личность принял неожиданно легко. Будто снял с себя груз ответственности и смог вздохнуть свободнее. Да, перед ним стояла новая задача, новая ответственность, новые заботы… Они были иными, и Винсент не сразу смог сказать, в чём разница.

Лили, его жена, новую роль тоже приняла относительно легко. От неё более не требовалось находиться в окружении гадюк и паучих, только и ждущих проявления слабости. Здесь, в Союзе, её окружила совершенно иная атмосфера. Люди, занятые своими делами, с осторожным любопытством смотрели на новичков, не чинили преград, не пытались уколоть, наоборот, откликались на просьбу о помощи. Возможно, ей не хватало статуса, роскоши и прочих привычных вещей. Жили они теперь довольно скромно, по их меркам. Но женщина не роптала, признавшись, что, избежав покушения, очень дорожила заново полученной жизнью.

Сложнее пришлось детям. Хоть детская психика куда более гибкая, быстро изжить замашки наследников престола оказалось непросто. Дворян в Союзе не было. Ещё одна деталь, с трудом укладывающаяся в голове Винсенте. Дети должны привыкнуть к мысли, что здесь они мало чем отличаются от любых других детей. И не имеют никакого права указывать взрослым. В принципе здесь так делать нельзя. Конечно, в Союзе хватало бывших дворян, и у них имели дети, тоже с трудом принимавшие новые порядки и правила. Винсент всё ещё не мог поверить, что любой дворник может оттаскать за ухо его сына, наследника престола, если тот нарушит общественный порядок. Нонсенс! Неслыханно! Поэтому пока только старшие дети выходили в общество и пытались как-то выстроить общение со сверстниками, младшие содержались дома.

После размышлений и обсуждений с женой и старшим сыном Винсент выразил желание попробовать себя роли директора мебельной фабрики. Свергнутому королю пришлось наступить на горло своей гордости, ведь ему, правителю, предложили всего лишь какое-то второстепенное предприятие, но Винсент также понимал, что опыт будет сильно отличаться от прошлого.

Винсент даже не представлял, насколько новым для него будет всё.

Система управления предприятия, совершенно непривычная, основанная на каких-то чуждых потомственному дворянину принципах, по мере освоения показывала себя, как удобная и эффективная. Она, правда, пока не была отлажена и изрядно хромала, но её потенциал свергнутый король осознал довольно быстро. Потратив первое время на знакомство с работой предприятия, Винсент постепенно переключился на свои непосредственные задачи — налаживание управления и взаимодействия.

Перекладывая обязанности, распределяя ответственность, налаживая взаимосвязь, король погрузился в дела, постепенно привыкая к своей роли. Люди вокруг больше не кланялись ему в ноги, не выказывали почтения к правителю и длинному списку предков, не подхалимствовали и не лизоблюдили. Люди вокруг просто работали, выполняя свои обязанности, видя в Винсенте просто руководителя. Да, главу, лидера, руководителя, но человека, равного себе.

Винсент то ловил себя на дружеском разговоре с инженерами отдела проектирования, то совершенно внезапно обнаруживал себя отечески журящим логистов. Он искренне ругался с начальником производства, называя того болваном, не способным наладить первичную дисциплину, и, не чувствуя внутреннего противоречия, слушал, как в ответ его называют тираном, деспотом и самодуром, не понимающим, что для соблюдения сроков приходится сокращать производственный цикл. И ничего с продуктом не случится, установленные сроки выставлены с запасом, главный инженер знает, что делает, он мебель делал, когда Винсент учился пешком ходить. А на следующий день свергнутый король мирился с инженером, потому что поорали, и будет, а работать дальше надо.

Были проблемы, была нервотрёпка, была нехватка квалифицированных кадров, были задержки поставок. Однако Винсент не чувствовал себя окружённым если не врагами, то конкурентами, от которых надо защищаться. Не нужно больше лавировать между группировками, не нужно идти на бесконечные компромиссы.

Придя в очередной раз домой и сев ужинать, Винсент посмотрел на жену и улыбнулся. Младшие дети ещё не вернулись с вечерних занятий. Две маленькие дочки и младший сын привыкли к новой обстановке и теперь спокойно играли с прочими детьми. Более того, они выглядели куда счастливее, чем раньше, до переворота и переезда. Старшая дочь ещё тяготилась новой обстановкой, ей не хватало балов, приёмов, пиршеств, молодых дворян, умеющих красиво ухаживать за леди. Местные юноши выглядели грубовато и тонкостью натур не отличались в большинстве своём. Отдушину девочка нашла в академии художеств. Старший сын, наследник, увлёкся оружием и уехал. Старшие дети просто взяли и переехали в другие города, к оружейному заводу один и в академию другая.

— Кто бы мог подумать, да?

Лили улыбнулась в ответ.

— Да, трудно поверить.

Винсент посмотрел на свой ужин. Довольно простой и не особо изысканный, но почему-то такой приятный.

— Как ты без слуг? — спросил он жену.

— Ничего. Стирку сдаю прачкам. С готовкой мне помогают соседки. Очень приятные женщины, тоже в прошлом дворянки.

Лили присела напротив.

— Можешь не верить, но я не хочу обратно. Здесь я не боюсь, что нас или наших детей попытаются отравить. И голова не забита мыслями о том, что можно говорить, а что нельзя. Кому можно говорить, а кому нельзя. Кто сейчас на нашей стороне, а кто нам враг. Поэтому мне здесь нравится, Винсенте.

Свергнутый король поужинал, а затем вышел на крыльцо предоставленного им дома. Небольшого, всего на несколько комнат, совсем не дворца, но уютного и спокойного. Где нет слуг, придворных, гвардейцев и прочих, прочих, прочих. Две улочки на три десятка домов, где жили инженеры и специалисты местных заводов. Простые люди, занимающиеся своим делом, и не думающие о том, как испортить жизнь соседям. Скоро вернуться дети и будут рассказывать, как играли с другими детьми, что учили сегодня, какой спектакль посмотрели в детском театре.

Только он, Винсент, хотел большего. Спокойная жизнь воспринималась, как хороший отдых от проблем. Он отдохнул, теперь надо возвращаться. Возвращать себе утерянное.

К калитке подошла Каролина.

— Могу я войти?

Винсенте сделал приглашающий жест. Женщина прошла на веранду, неся в руках папку. Они здесь все с папками и документами ходили, да и сам Винсент уже к этому привык.

— Ну как вам жизнь?

Король немного подумал и ответил:

— Спасибо за то, что уговорили попробовать себя в этой роли. Многое узнал. И о себе, и о людях.

— Меняет взгляд на мир, да? — не столько спросила, сколько подтвердила Каролина.

— Да. А теперь расскажите мне, как дела в моём королевстве. Вы же мне в этой папке не новую работу принесли, верно?

Глава внешней разведки передала документы в руки мужчине.

— Льюис делает всё от него зависящее, чтобы Церковь не чувствовала себя хозяином положения. Там объявился самозванец, выдающий себя за вашего сына.

— Война, — с сожалением вздохнул Винсенте.

— Да, война. Ваши подданные, в большинстве своём, совсем не рады власти Светлых Отцов. Вы можете остаться здесь. Или возглавить их борьбу.

— Я король. Мой выбор определён по рождению.

Винсенте увидел возвращающихся домой детей.

— Я хочу, чтобы моя семья осталась здесь. В безопасности.

Каролина кивнула.

— Не беспокойтесь о них, Ваше Величество. Здесь с ними ничего не случится.

Винсенте не видел довольной и удовлетворённой улыбки женщины.

Глава 34

Башня магов пустовала.

Такое случалось регулярно, спасибо Арантиру, требующему чередовать теоретические изыскания с практической работой. А практической работой лич признавал только выезд на места и помощь производствам, либо сельскому хозяйству, либо кому угодно, лишь бы польза была.

Илия была от подобных поездок освобождена, от неё и так требовалась исключительно практическая работа. И девушка наслаждалась периодами тишины, гуляя по пустым коридорам и заглядывая в кабинеты.

Прожив здесь уже два года, Илия обнаружила у себя интерес к стороннему наблюдению. Ей нравилось наблюдать за жизнью башни, будто всё происходящее её вовсе не касалось. Сторонний наблюдатель, зритель, ни в коем случае не участник. Она даже вела дневник, написанный будто бы человеком извне. Человеком, вообще не понимающим, что происходит внутри башни. Порой такой взгляд порождал весьма забавные заметки, некоторыми Илия даже делилась с остальными.

Сейчас Илия шла в лабораторию. Одну из пяти, посещаемых ею регулярно для отработки своих обязанностей. Первая лаборатория, она же основная, занималась совершенствованием пороха под руководством мастера Франчески. Язвительная и требовательная женщина второй месяц, как сменила предыдущего руководителя работ, чтобы вдохнуть в проект новую жизнь, потому что до этого лаборатория не выдавала внятных результатов уже несколько месяцев. Несколько образцов качественного пороха были получены больше года назад, но излишняя сложность производства делала формулу бесполезной. Вывели ещё одну формулу и пытались её упростить или найти способ оптимизировать производство для снижения затрат.

Франческа зашла с другой стороны. Если её предшественник сначала создавал сложную формулу и затем её упрощал, Франческа начала перебирать формулы, состоящие из максимально простых и доступных компонентов, применяя редкие ресурсы и сложные технологические процессы по минимуму. И что-то у неё даже получилось, последний образец уже достаточно серьёзно превосходил используемый сейчас, что начали говорить о замене. А Франческа с уверенностью заявляла, что потенциал формулы ещё не раскрыт полностью и можно продолжать работу.

С самой женщиной Илия на удивление хорошо сошлась. Язвительность можно перетерпеть, требовательность помогает делу, да и требовала Франческа всегда то, что подчинённые могли осилить. Отсюда и результаты.

Вторая лаборатория занималась взрывчаткой. Как уже хорошо знала Илия, порох на роль взрывчатого вещества подходил чуть больше угольной пыли. Та тоже, после небольшой обработки, вспыхивала и сгорала, выделяя тепло и газ, но создать ударную волну не могла. В этой лаборатории работал мастер Госсель, мертвец, пренебрегающий своей жизнью. И регулярно подрывающийся на собственных составах. Поэтому лаборатория имела своеобразную конструкцию. Внутренние стены укреплены, внешняя стена ослаблена, и при каждом взрыве удар выносил внешнюю стену, а не повреждал башню. Госсель, по ощущениям Илии, вплотную подошёл к успеху. Создать взрывоопасную штуку у Госселя получилось быстро, и алхимик работал над стабильностью состава. Как минимум в последний раз был уже не взрыв, а пожар. Яркий и горячий, но пожар. То есть взрывчатка перестала взрываться тогда, когда взрываться не должна.

Третья лаборатория — самая скучная, что можно сказать и о мастере Пиандре. Занимался Пиандр металлами и сплавами. Много нудной, кропотливой работы, и даже дворфы-кузнецы, что работали здесь же, положение не спасали. Почему-то у Пиандра собрались одни зануды. Здесь же занимались и строительными материалами, но это, к счастью, Илию почти не касалось. Да и это направление, судя по разговорам, вот-вот выйдет в отдельную лабораторию, как только для неё найдут руководителя.

Четвёртая лаборатория трудилась над резинами. Мастер Брюс после первого успеха любил весь мир, и потому с Брюсом работалось легко и интересно. И пусть резина всё ещё оставалась чисто экспериментальным материалом, нигде пока не применяющимся, даже Илия понимала, какую пользу эта чёрная мягкая субстанция принесёт.

В пятую лабораторию девушка вошла сегодня. Мастер Лотар, подвижный старичок, оживился при появлении Илии, поторапливая.

— Давай, милая! Облачайся и иди сюда! Сегодня я покажу тебе победу разума!

Улыбнувшись, Илия натянула лабораторный халат, а поверх него защитное снаряжение. Работа с едкими веществами, самую опасную часть которых создавала сама Илия, требовала мер предосторожности.

На лабораторном столе стояла жёстко закреплённая ёмкость, пока пуская.

— Давай, милая, серную кислоту, чистую, одну треть объёма, — и сразу натянул на лица защитную маску.

Илия, тоже прикрыв лицо и дыхательные пути, сосредоточилась. Лаборатория электричества требовала чистых и концентрированных материалов. Арантир честно сказал, что не ждёт результатов в перспективе не то чтобы недель или месяцев, а десятков лет. Электричество применялось только в научных целях, и даже о минимальном практическом внедрении не шло речи. Илия, когда говорила с личем, прямо спросила, почему так. Её электричество завораживало. Искры, которые Лотар получал на ручном генераторе, вызывали у девушки неподдельный восторг. Ответ Арантира не сказать, что убил в ней надежду, но спустил на землю.

— С электричеством есть целый ворох проблем, и часть из них я вообще не представляю, как решать, — ответил Арантир. — Не пойми неправильно, я обеими руками за прогресс в этом направлении и точно знаю — когда-нибудь электричество будет везде. Но!

А дальше начались нюансы. Во-первых, электричество требовалось получить. Маленькие лабораторные генераторы для подобного не годились, чтобы дать энергию целому городу, требовалась станция размером с завод. Причём единственным пока доступным методом, сжиганием угля, Арантир получать электричество не хотел. Это грязно и не полезно для окружающей среды. Второй, пока не разработанный, но теоретически доступный метод требовал плотины, но подходящих рек не так много. А это создавало следующую проблему. Во-вторых, проводка. Требовались кабели, километры кабелей. И ещё были в-третьих, четвёртых, пятых и так далее. И Арантир промолчал про попытку сделать генератор на скелетной тяге. Этот инженерный монстр отказался нормально работать, хотя задумка была неплоха. Магия отказывалась работать. Стоило запустить генератор, личи теряли связь со скелетами, и мёртвые замирали окончательно мёртвыми костяшками. Магия не везде желала сотрудничать с технологиями.

— Электричество — ресурс следующего технологического уровня, если не следующей эпохи. Двигаться в этом направлении мы можем уже сейчас, но что-то внедрять пока рано.

Илия понимала мотивацию лича, но интереса к электричеству не потеряла. И, наполнив ёмкость на треть, отошла, позволяя Лотару продолжить. Старик залил дистиллированную воду, поместил внутрь какие-то пластины (знания Илии, несмотря на интерес, пока оставались поверхностными, волшебница банально не успевала изучать всё и везде). Затем Лотар разместил крышку и подключил контакты.

— Взорваться не должно, но предосторожностями мы пренебрегать не будем.

Лотар накрыл ёмкость решётчатым куполом, после чего вместе с Илией отошёл за защитную стенку. Чтобы видеть стол имелись зеркала. Лотар налёг на ручку генератора. Через несколько минут старик начал выдыхаться и остановился, кивнув Илии.

— Милая, смени. Возраст уже не тот, — посетовал старик.

— Конечно!

Илия встала за генератор и налегла на рукоять, и вместе с Лотаром они через зеркало наблюдали за испытательным стендом.

— Ничего не происходит, — сказала Илия.

— Это хорошо! — ответил мастер. — Всё, достаточно.

Мастер отключил генератор, а затем аккуратно подключил к клеммам испытательный прибор. Маленькую лампочку. Лампочку, за которой стояла тяжёлая ручная работа. Внутри лампочки находилась игла из какой-то редкой древесины, по концам ювелирно обмотанная тончайшей проволокой. Корпус лампы собирался из пяти кусков стекла, а снизу запаивался. Илия своей силой создавала внутри кислоту, вступающую в реакцию с оставшимся воздухом, чтобы снизить его концентрацию. В итоге получалась тусклая лампа, работающая не больше часа. Для экспериментов хватало. Когда Лотар подключил свой прибор, лампочка тускло загорелась.

— Получилось! — обрадовался мастер. — У меня, наконец, получилось! Сохранение и накопление электричества!

Илия примерно представляла, в чём заключалась радость мастера. Вырабатывать энергию худо-бедно научились, но не накапливать. Генераторы не могли похвастаться стабильностью работы, а для некоторых процессов требовалась как раз ровная подача энергии. Это изобретение должно стать новым шагом прогресса.

Несколько дней прошло в суете. Быстро выяснилось, что установка Лотара ещё далека от совершенства и требует серьёзной доработки. Говоря объективно, мастер сделал лишь первый шаг, подтвердил на практике возможность собирать энергию молнии, но до образцов, что будут работать в агрегатах, ещё очень и очень долго идти. Тем не менее Илия радовалась успеху мастера и немного гордилась собой, так как тоже приложила к этому успеху руку.

А затем в башню явился сам Арантир. Не физическим телом, лишь проекцией. Лич научился создавать иллюзорную проекцию поверх скелета-гвардейца и пользовался ей почти как своим телом. Но и так появление Лорда привело к оживлению всех и вся. Илия подумала, что Арантир заглянул в башню из-за изобретения мастера Лотара.

— Попробуй изменить соотношение кислоты и воды. Один к трём, например.

Илия не смогла понять, на основе чего Арантир даёт такие советы.

— Как скажете, милорд, — Лотар тоже не понимал, но Арантир обычно ерунды не советовал.

— А в остальном — молодец. Куда раньше, чем я думал. Записал своё имя в историю. Будет тебе премия, заслужил.

Арантир обратил внимание на Илию.

— Ты тоже участвовала? Хочешь премию?

— Обойдусь! — огрызнулась Илия, сама не понимая, почему.

Точнее, по привычке огрызаться и отказываться от любых подачек Арантира. Даже если это не подачки, а награда за старание. Но Арантир всё равно находил способ наградить её, через чужие руки, или в приказном порядке. И Илия ценила эту изобретательность. Хотя порой и называла саму себя мысленно дурой, понимая, что поведение такое не является адекватным.

Основной причиной появления Арантира была работа Госселя. Безумный алхимик, наконец, получил взрывчатку. Почти все, кто сейчас вообще находился в башне, собрались на полигоне. Помощники Госселя положили на стол небольшой кусок желтоватого пластилина.

— Пятьдесят грамм, — сообщили Арантиру.

— Подрывай.

Хлопнул взрыв. Стол накрыло облаком пыли, причём мгновенно, совсем не так, как бывает при взрыве пороха. Когда пыль осела, зрители рассмотрели растрескавшийся и развалившийся на две части каменный стол.

— Готовьте производство, — приказал Арантир.

Глава 35

— Мы готовы, эм… милорд!

Случаются в жизни неожиданные ситуации. У неожиданностей форма встречается разная, ты можешь не ожидать конкретного события, или событие ожидаемо, а вот действующие лица удивляют. Ещё событие может выбрать удивительное время.

Пожалуй, конкретно сейчас сложились все три озвученные фактора. Само событие меня удивило. Из далёкого уголка нашего государства ко мне пришло подкрепление. Событие это неожиданное, потому что подкрепления я не запрашивал. Я вообще не знал, что существует подобная опция.

Далее вытекает вторая неожиданность, состав подкрепления. Ко мне пожаловали орки. В смысле, серокожие урошу, собратья тех самых ребят, с которыми я когда-то начинал свой путь. Почему эта ситуация неожиданная? Да как-то я не рассчитывал… эм… возвращаться к набору ополчения. Урошу всё так же жили на выделенных им землях, даже цивилизованно, а не как какие-нибудь варвары. Особого внимания я им не уделял, потому что… Ну, они не единственные нелюди на территории Союза, дворфов вон ничуть не меньше.

И урошу собирали ополчение. В их культуре молодые младшие сыновья брали оружие, варга и шли на все четыре стороны, зарабатывать славу и деньги. Конечно, если клан чувствовал себя хорошо, среди их отрядов ошивался не только молодняк, но и воины постарше да поопытнее. Последний раз я с ними сталкивался во время войны с коалицией. Как раз в рядах коалиции и столкнулся. Встреча закончилась для урошу фатально. Но серокожие не отчаивались, с кем не бывает, бой есть бой. И по прошествии времени снова собрали ополчение, ну и отправили прямо ко мне.

Поэтому возникла третья неожиданность, время, когда прибыли эти лихие, слегка несдержанные ребята. На начало компании они не успели. Оставим за скобками, где этот лихой молодняк развлекался и какой дорогой шёл в мою армию. Прибыли сейчас и выразили готовность служить. Мне даже пришлось с Хаартом связаться, чтобы получить консультацию по этим деятелям.

Лич высказался следующим образом:

— Если уже прибыли к тебе в армию и дали клятвы — всё нормально, дальше будут поддерживать дисциплину и выполнять приказы. Если им с тобой сильно не понравиться — скажут об этом прямо и уйдут, станут наёмниками где-нибудь в другом месте. Чтобы этого не произошло, ставь какие-нибудь задачи, им посильные и связанные напрямую с воинским делом. Разведка, атаки на линии снабжения, налёты на небольшие крепости, всё, с чем они могут справиться. Не пытайся навязывать им командиров, сами разберутся и всё сделают, подчиняться будут лично тебе. Либо лично кому-то из твоих приближённым офицеров, если у тебя такие есть с собой.

Всё бы ничего, но смотрю я на них. Молодняк же. Причём даже не подростки, нет, натуральные мальчишки. С ними ни одного ветерана, если не считать подростка Гошора, бывшего у них за вождя. Этот хотя бы в одной военной кампании принять участие успел.

И вот я смотрю на полторы сотни молодых лбов, у которых ещё детство свербит в заднице, и должен отправлять этих ребят на какие-то задания. Иначе никак, иначе они опыта не наберут. Неважно, что в парадигме Первого Союза до реальных боевых действий нельзя допускать молодых людей вообще, это всё будет позже, когда мы построим систему и прогоним через неё тысячи будущих солдат, сержантов и офицеров. Сейчас передо мной эти детишки, и мне нужно сделать так, чтобы большая часть их дожила до окончания компании.

— Работы будет много, шпана. И чтобы жалоб я не слышал!

Урошу воодушевились, но несколько растерялись. Кое-кто попытался проорать боевой девиз, другие — славу мне, третьи смотрели на остальных. А Гошор со стыда сгорал и желал побить своих соплеменников за позор. Я сделал вид, что не заметил.

Придумывать ничего не стал, распределил между урошу разведку. Хотя правильнее это будет называть разъездами, настоящую разведку собирали другие люди и другими методами, а варговы всадники просто контролировали окружающую территорию, чтобы не проворонить подход противника. Умолчим о том, что я точно знаю, где находится вторая армия Цитадели, это же несущественная деталь, не более того. Пришлось потратить целый день, чтобы сначала объяснить урошу, что я от них хочу, а затем удостовериться, что они меня правильно поняли. Не хватало им ни ума, ни выдержки, практически дети ведь.

Когда лёгкая варгова кавалерия разъехалась, а они не тянули на тяжёлую, банально из-за отсутствия нормальных доспехов, хотя эти детишки могли дать прикурить любой другой лёгкой кавалерии (если догонят), я тяжело вздохнул. Не от облегчения, совсем нет.

Хорошо, что урошу не казаки, и тем более не башибузуки. Лёгкая рейдовая кавалерия — да. Но не бандиты и не разбойники. Эти тенденции из их народа вычистили ещё до меня, когда они встали на службу королям прошлого.

— Я понимаю, что их культура ещё не так далеко ушла от старых традиций, — задумчиво произнёс Алан.

Вампир прибыл в войска для решения некоторых насущных проблем. Я мог бы сам проекцией показаться в одном из наших городов, но не потребовалось. Алан приехал, чтобы навести порядок на подвергшихся нападению землях, там и восстановление фортов, и проверка работы концентрационных лагерей, и целая телега других обязанностей. А раз он всё равно оказался поблизости, то решил и до меня добраться, тем более я от границы отошёл не так уж и далеко.

— И всё же меня не оставляет ощущение, что маловаты они, — закончил мысль вампир.

Киваю.

— Да, полностью разделяю твои чувства. Им бы ещё года три, как минимум, подрасти, а уже потом о ратных подвигах думать.

— Так почему ты их не отправил по домам? — спросил Алан.

Отрицательно качаю головой.

— Не выйдет. Если их отошлю я, этот молодняк найдёт себе приключения в другом месте, а здесь они хотя бы под моим присмотром.

— Но сама ситуация…

— Топорными решениями мы ничего не изменим. Они здесь, потому что такова традиция их народа. Пока не изменилась традиция — не изменится и ситуация. Наша обязанность — влиять на их культуру, изживая вредные и опасные традиции. Всю эту инициацию во взрослую жизнь надо как-то… Перестроить во что-то иное.

— Если идеи? — заинтересовался Алан.

Урошу не единственные «не цивилизованные» ребята на землях Союза, да и в перспективе нам ещё не раз придётся с дикарями работать.

— Есть. Усложнение службы. Сейчас, чтобы стать всадником, им ничего и не нужно. Кататься на варгах они учатся с детства, махать топором и стрелять из лука — тоже. Вводишь обязательное огнестрельное оружие, и не наши простейшие мушкеты, а что-то посложнее, чтобы метко стреляло, но требовало бережного и умелого обращения. Затем тактика малых отрядов. Установка полевых сооружений. Строевая, патрульная и караульная служба. И вот такие пацаны всё это освоить в должной мере не смогут, как бы ни старались. Это и станет решением, эффективным и не вызывающим у самих урошу никакого отторжения.

Алан идею оценил, даже записал.

Мы переключились на решение государственных вопросов. Опять же, за прошедший год Алан и Хаарт и без моего постоянного присутствия с большей частью задач справлялись, но мы же реформы проводили, а там есть узкие места, о которых, кроме меня, и не подозревает никто.

Например, без моего пригляда едва не ввели имущественный ценз. Казалось бы, идея вполне здравая и логичная: отрезать всяких оборванцев и бездельников от возможности пробиться в государственные органы. И моего резкого отказа от этого указа Алан не понял.

— Не понимаю, в чём проблема, Арантир. Старостой деревни по определению не должен становиться оборванец, у которого кроме дома, что от родителей достался, и нет ничего. Также и в городе, там ещё острее.

— Я всё понимаю, Алан, только у этого закона есть обратная сторона, раскрывающаяся со временем. Поганенькая такая сторона. Имущественный ценз — это оружие в руках тех, у кого имущества много, против конкурентов и просто нежелательных персон. Живой пример. Представь, есть деревня. В ней староста, не самый плохой, но и не выдающийся. У старосты сын, дурак. Такое нередко случается. И приезжает в деревню молодой, умный, образованный парень, родившийся в городе, но влюбившийся в землю и получивший соответствующее образование. Смекаешь?

Алан нахмурился и остальное додумал сам:

— Староста просто не даст парню возможности пройти имущественный ценз, поселит не в отдельном доме, а к кому-нибудь, под благовидным предлогом. И вот уже умный парень превращается в нахлебника без своего дома, и новым старостой становится сын-дурак. Но это единичный случай.

Алан, с одной стороны, умный, а с другой сам ещё некоторых феодальных шаблонов мышления не преодолел. Как показывает практика, даже не один год проработав в новой системе, кое-где он всё ещё мыслит по-старому.

— Случай-то единичный, но я тебе показываю, что есть лазейка. Мы её сами закладываем уже на базовых законах. И недобросовестные граждане будут ей пользоваться, причём без формального нарушения закона. И зачем её оставлять? А защита от проходимцев куда проще, Алан. Право вето от общины. Допустим, треть общины может собраться и своим решением заблокировать любого кандидата. Или, например, пятая часть общины может потребовать проверку, чтобы приехала комиссия и проверила, что за человек, что за ним стоит, и нет ли у него неизвестного преступного прошлого.

В общем, поговорили продуктивно. Напоследок остался вопрос со взрывчаткой.

— Ты лично испытания принимал? — спросил вампир.

Киваю.

— Да. Получилось то, что нужно. Может, даже мощнее, чем я надеялся. Очень хочется опробовать новую игрушку в бою. Настолько, что я даже задумался, а не притормозить ли мне свой поход.

— У нас же ещё ничего не готово. Надо развернуть производство, разработать боеприпасы…

Мысленно ухмыляюсь.

— Да и пушки наши не подходят. Я знаю, что новые стволы появятся, если мы всё сделаем в самые сжатые сроки, наплевав на качество и надёжность, в лучшем случае через несколько месяцев. И здесь возникает дилемма ежа. И хочется, и колется. Причём, Алан, никто не знает, что из себя представляет их Серая Цитадель. Может выйти, что я со своими ядрометами даже стены им не поцарапаю. И встану в осаду.

Вампир остальное понял без слов. Осады могут держаться годами, особенно если внутри маги, которые, в теории, обеспечат самообеспечение, так что даже измором крепость не взять. И новые снаряды мне ой как пригодятся.

Нет, я и так понимал, что Цитадель — защищённая до предела крепость, и что её разобрать будет непросто. Поэтому у меня с собой много пороха и составов на его основе, наиболее близких по свойствам к взрывчатке. Я знал, как буду разбирать крепость даже без хорошей взрывчатки. Так почему бы не облегчить себе жизнь?

— Поэтому ты форсировал разработку? — уточнил вампир.

— Да, — киваю. — Я не ставил им сроков. Когда начнётся осада, и когда мне потребуется взрывчатка, пусть у них будет наработано то, что успеют. Но так же, как мушкеты сделали все армии, не вооружённые пороховым оружием, устаревшими, так взрывчатка сделает устаревшими все крепости.

Глава 36

В том, что Серая Цитадель сделала выводы из первого поражения, я не сомневался. Осталось лишь узнать, какой они урок извлекли и как изменили свою тактику.

В этот раз нападать предстояло мне, армия Цитадели заняла несколько холмов, слегка перекопав пейзаж на подступах, чтобы затруднить подход моей пехоты. Интересный ход, причём не подсмотренный у кого-то, сами придумали. Магов, само собой, не видно, над армией нежити развёрнуты полотна. Просто тряпки, но какой результат! Видимость никакая, я могу рассмотреть только передние ряды войск противника, ничего более.

Носорогов не вижу. Могу предположить, что Цитадель банально не успела поднять новых после потери предыдущих, но на всякий случай ждать появления этих тварей буду. Впрочем, кроме скелетов с мушкетами, я вообще никого больше не вижу в рядах противника. Подозрительно, не могут они рассчитывать только на пехоту с мушкетами. Значит, какая-то уловка.

Я развернул своё построение, не спеша приблизившись на предельную дистанцию пушечного огня. Урошу не смогли дать точной численности противника, но здесь не их недоработка. Воины Цитадели поставили свой лагерь и закрылись этими навесами, так что с расстояния смотреть бесполезно. С флангов они закрылись рекой и лесистым холмом, а линию снабжения хорошо патрулировали. В основном наёмники, но вооружённые мушкетами, так что орки их на зуб пробовать не стали, бессмысленные потери мне ни к чему.

Мои войска выстроились, армия Цитадели не двигалась, оставляя мне право первого хода. Подвожу войска ещё ближе и даю команду на подготовку позиций для пушек. Под каждое орудие копалась отдельная маленькая позиция, на случай, если по пушке долбанут магией. Взорвётся — так одна, а не вся батарея. Много времени это не заняло, скелеты великолепно справлялись с работой землекопов. Не прошло и двух часов, как пушки встали на позиции и открыли огонь.

Грохают выстрелы, снаряды падают в плотные ряды скелетов Цитадели. Место павших быстро занимают новые трупы. Стоим. Стреляем. После десятка выстрелов прилетел ответ — с неба грохнула молния. Попала в поле перед рядами гвардейцев, но это, надо полагать, пристрелка. Гвардейцы побежали натягивать над пушками палатки и усиливать их любым попавшим под руку металлом, чтобы если шарахнет, то не достало до пушки и расчёта. Стоим, стреляем. Пару раз молния ударила в ряды гвардейцев, ущерб незначительный. Затем по развёрнутой над пушкой палатке, без вреда для расчёта и орудия. Молнии продолжали бить, ещё трижды попадали по палаткам, но громоотвод стабильно работал.

Молнии прекратились. Пушки продолжают обстрел. Стоим. Вместо молний с неба упал метеорит. Маленький. Заметно мощнее молнии по разрушительной силе, но выбитый десяток гвардейцев можно считать терпимым уроном. Второй метеорит упал лишь через два десятка минут. Стоим. Стреляем. А день идёт.

Через два часа стало ясно — они тянут время. Что мой обстрел не наносит им существенного вреда, что их обстрел не сильно докучает мне. Мои пушки почти наверняка не попадут в их магов, у тех защита, её не может не быть. А я не дам метеориту упасть себе на голову, он не настолько быстрый, чтобы я не успел уйти с траектории. По расчётам метеоритом так ни разу попасть и не смогли. Вопрос дня: что они задумали? Зачем тянут время? Ждать, чтобы своими глазами увидеть ответ на этот вопрос, у меня желания не имелось.

Бить эрзац РСЗО не имело смысла, слишком слабая огневая мощь, эффект будет чуть большим, чем от пушечного огня, пока заряды не кончатся. И что потом? Идти вперёд мушкетёрами и надеяться, что моё кунг-фу сильнее, чем их? Как-то даже стыдно. Использовать заготовки, экспериментальное оружие, оставленное на случай всяких неприятностей? Ну, логично применить свои хитрые игрушки именно сейчас, однако куда бить? Где у противника слабое место? Но второй раз подряд доставать козыри из рукава в сражении с одним и тем же противником… Я так вовсе без козырей останусь.

Прикинув варианты, отдал приказ о наступлении. Проведём разведку боем и посмотрим, что они мне в этот раз подготовили. Потянулась напряжённое ожидание. Мои гвардейцы подходили, противники стояли. Шаг за шагом. Я ждал чего угодно, любых действий, внезапных обходов с фланга, вырвавшегося из-под земли червя Нидуса, появления дракона, в конце концов. Противник стоял, гвардейцы шли. И, наконец, вышли на дистанцию огня. Началась пальба.

Приказал своим не стрелять часто, экономить патроны, толку от стрельбы всё равно немного. Пушки и вовсе замолчали, дал расчётам отдохнуть. Постояли, продолжая вялую перестрелку. День медленно клонился к закату, не принося перевеса ни мне, ни Цитадели.

Отдаю приказ на рукопашную атаку. Гвардейцы, усиленные свинцом, будут иметь преимущество перед скелетами Цитадели. Рыцари смерти готовы к бою и, если что-то пойдёт не так, вмешаются. Хотя мне по-прежнему непонятно, на что рассчитывают некроманты. Это я лич, и не нуждаюсь во сне и отдыхе. Живые маги смерти скоро начнут выдыхаться, если продолжат командование.

Вскоре началась свалка. Я наблюдал всё издалека, следя за врагом, лишь изредка сосредотачивая внимание на гвардейцах в первых рядах. Оценка оправдалась, гвардейцы уверенно выбивали скелетов. Не помогли щитоносцы, вышедшие вперёд и продержавшиеся всего несколько минут. Мои войска теснили противника, неся терпимые потери.

Я подошёл ближе к войску противника и ощутил мерцание магии смерти. Мои противники поднимали скелетов и посылали в бой. Это меня озадачило. Цитадель не может рассчитывать на победу таким путём, максимум — выиграть время. Но для чего?

Солнце село, бой всё продолжался. Мои войска уже вытеснили Цитадель с двух холмов. Ещё немного, и я смогу увидеть лагерь, а вместе с ним и магов смерти, что ведут войско. Если они будут стоять плотно — накрою скелетными наводящимися бомбами. Если рассеянно — пошлю рыцарей смерти.

Ощущение магии вздрогнуло. Я ощутил себя котом, что вздыбил шерсть при виде опасности. Что-то произошло, что-то произошло в магическом восприятии. Маги Цитадели пустили в дело очень большое количество силы, но я пока не понимал, на что эта сила будет направлена. Пытаются они вызвать что-то, или поднять нечто. Всё, что я сейчас мог — быть наблюдателем. Впрочем, я решил отойти подальше, чтобы, чем бы ни обернулось применение такого объёма силы, не оказаться в эпицентре. Ну и пустил в атаку Рыцарей Смерти, даже понимая, что не смогу переломить ситуацию.

В какой-то момент по магии пошла дрожь, только так я мог это описать. Если представить, что моя сила обычно воспринималась тёплой, то сейчас я ощутил лютый холод. Аналогии ложные, но я впервые сталкивался с таким проявлением магии Смерти. А затем понял, что попытались сделать маги Цитадели.

Один за другим начали падать мертвецы. Мои гвардейцы и нежить Цитадели, все они попали под действие магии. Слепки душ, удерживающие магию и целостность нежити, покидали материальные носители и уносились к Богу Смерти. Безмолвный обратил маленькую долю своего внимания на поле боя и потянул все задействованные души в себе, не разбирая, кто и на чьей стороне воюет.

Что хуже всего, я ощутил частичку Его внимания на себе. И мою сущность тоже потянуло за другими. Серый Прах не отличал меня от прочей нежити, хватка бога на моей душе оказалась удивительно мягкой, не причиняющей боли, и в то же время непреодолимой. Я не мог сопротивляться, потому что сама возможность сопротивления не подразумевалась. Безмолвный попросту никак не реагировал на мои действия, затягивая душу вместе со всеми остальными.

Впервые в этой жизни я ощутил настолько яркий страх. Я не знал, что меня ждёт в руках Безмолвного, но не имел никакого желания испытывать на себе его гостеприимство. Не имел никакой уверенности, что наличие филактерии, оставшейся далеко отсюда и под охраной, поможет мне вернуться в мир живых.

Я не замечал ничего, что происходило вокруг, сосредоточенный только на попытках противится попаданию в руки Безмолвного. И когда рядом оказался мой Рыцарь Смерти и, подхватив меня, потащил как можно дальше от эпицентра магии, я понял это далеко не сразу. Появление рыцаря вселило в меня некоторую надежду, хотя я и не имел уверенности, что расстояние хоть как-то помешает божеству.

Рыцарь не смог унести меня далеко. Магия достала его, гигант свалился, я ощутил, как разумная душа, цепляясь за материальный носитель, до последнего исполняла свой долг перед создателем. Рыцарь, заранее обречённый в своей борьбе на поражение, упал и потерял целостность.

Некоторое время я лежал, глядя в небо. Тело не слушалось, только душа и магия продолжали бороться, сопротивляться, отдалять миг поражения и забвения. Не знаю, сколько времени это продолжалось, но вряд ли долго. А затем появились фигуры. Своих солдат в этих воинах я не узнавал, запоздало поняв, что это наёмники Цитадели. Живые перенесли влияние странной магии без видимых проблем. Возможно, вообще ничего не заметили.

Воины медлили, какое-то время решая, что делать. А затем всполошились. Я ничего не слышал, только смотрел в небо, поэтому на некоторое время вновь остался без понимания творящегося вокруг. Пока рядом не появился варг. Секунда, и чьи-то руки забросили меня на седло. Ещё несколько секунд, и мы поскакали подальше от поля боя. Как минимум так мне казалось, когда внизу, а моё лицо оказалось направлено на землю, перестали мелькать тела мертвецов и пошла обычная зелень. Пушки! Надо не допустить попадания пушек в руки Цитадели! Иначе действительно придётся ждать, пока не появятся новые орудия.

Хватка Безмолвного ослабела. Похоже, бог передумал забирать меня в свою обитель. Я всё ещё оставался беспомощным, беззащитным наблюдателем. И потому ничего не смог сделать, когда варг дёрнулся и моё тело полетело в ближайшие кусты. Мир совершил несколько оборотов, пока я не упал на землю. Вокруг только зелень и тени. Я напрягал свои силы, пытаясь быстрее прийти в себя, но тело отказывало, сила отзывалась вяло.

Наконец, меня подняли и вытащили на дорогу. К сожалению, не урошу, а наёмники Цитадели. Это… Опасно.

Внезапно рядом мелькнула тень. Один из наёмников упал. Завязался бой. Я увидел нескольких урошу, а меж ними Бию. Меня уронили, но теперь я хотя бы видел ход боя. Бия и урошу побеждали, теснили наёмников, ещё минута или две и…

По ощущению магии прошла неприятная волна. Бия свалилась без сил. Затем по полю боя пронеслось несколько боевых заклинаний. Всё кончилось. Маги Серой Цитадели добрались до меня. Последнее, что я увидел: бледную лысую голову, склонившуюся надо мной.

Глава 37

Лагерь Серой Цитадели сжался в несколько раз. До боя маги, нежить и наёмники занимали несколько полей и пару холмов, сейчас же остался всего один холм, плотно охраняемый наёмниками. Победа стоила дорого. Треть магов смерти, участвовавших в вызове Гнева Серого Пепла, навсегда лишилась сил. Остальных ждало долгое и болезненное восстановление. Стихийным магам тоже досталось. Катализаторы, позволившие осыпать войска Арантира молниями и уронить метеорит, в лучшем случае просто надолго лишали сил, а чаще калечили. Лишение всей нежити и немалой части живых наёмников в сравнении с этим было ерундой, не стоящей внимания. Главная цель достигнута: Арантир пленён.

В холме, на котором стоял лагерь, откопали рукотворную пещеру. В ней создали камеру, способную сдержать лича. Хотя бы какое-то время. На время достаточное для разговора. А затем, в зависимости от ответов лича, для его окончательного умерщвления, либо для других действий.

Бактра, член Совета Серой Цитадели, одёрнула дорожный плащ и спустилась к камере. Рыцари смерти пропустили её, позволив войти к единственному пленнику.

Бактра вошла в камеру. Арантир сидел, прикованный к каменному полу, окружённый устройствами-подавителями. Звучит громко, а на деле всего лишь благословлённые Светлыми богами столбы, при правильной обработке способные подавлять силу смерти. Арантир поднял взгляд на Бактру, но промолчал.

— И ничего не скажешь? — улыбнулась волшебница. — Великий лич, сумевший подмять под себя целое королевство, проиграл и посажен на цепь, как пёс.

Арантир промолчал. Бактра продолжила.

— Что же, тогда давай я представлюсь. Я…

— Много болтаешь, — перебил лич.

Женщина добродушно рассмеялась, оценив шутку. Ей нужен был контакт, и лич вступил в разговор.

— Меня зовут Бактра. Я член Совета Серой Цитадели. С кем попало я не разговариваю, Арантир.

Лич высокомерно промолчал. Именно высокомерно, скупое на эмоции лицо мертвеца отчётливо отражало его отношение к волшебнице конкретно, и ко всем магам Цитадели в целом.

— Если ты думаешь, что являешься какой-то важной фигурой, для борьбы с которой Цитадель бросила все свои дела и направила на противодействие тебе все силы — то нет. Признаю, своими действиями ты внёс некоторые изменения в наши планы, но не поменял ничего глобально. Тем не менее ты привлёк наше внимание, и не только как враг. У нас куда больше общего, чем ты думаешь.

Арантир молчал несколько секунд, а затем медленно кивнул.

— Само собой, — подтвердил Арантир.

Взгляд Бактры стал вопросительным. Она не ожидала, что лич согласится вот так сразу.

— М? Даже так? И что ты об этом думаешь?

— Вы, маги Цитадели, как и я, имеете иное мировоззрение. Не такое, как у всех этих королей, герцогов и прочих благородных кретинов, мнящих себя воплощение государства, живым символом и олицетворением власти, чуть ли не богоизбранными хозяевами самой жизни. Вы, наравне со мной, воспринимаете мир иначе. Как все соседние короли не могут понять меня и моих мотивов, так они не могут понять вас. Это нас единит в каком-то смысле. Только не обольщайся, Бактра, друзьями или союзниками мы не станем. Некоторые ключевые заблуждения делают вас, магов Цитадели, опасными бешеными животными. Всё, что с вами стоит сделать — побыстрее убить, пока вы не заразили ещё кого-нибудь.

Волшебница нахмурилась.

— Говоришь: бешеными животными?

— Да. Я поймал несколько ваших, молодых совсем, глупых. Наивных.

Арантир наклонил голову набок.

— Стоило ковырнуть, пара безобидных вопросов, и полилось, не остановить. Заряженные вашими идеями, они мне выдали многое.

— Они не знают всего… — начала было Бактра.

— Перестань. Я достаточно умён, чтобы выстроить общую картину. Ирония в том, Бактра, что я о вас знаю больше вас самих.

Волшебница хмыкнула.

— Так уж?

— Ещё как! Большое видится на расстоянии. Вы, в своём Совете, как и просто старшие маги, варитесь в собственном соку. В этом вы ничем не отличаетесь от напыщенных аристократов, порой понятия не имеющих, чем вообще живут их собственные крестьяне, как работают, что едят, во что одеваются. На каком языке говорят. Вы от аристократов вообще в принципе мало отличаетесь, форма власти абсолютно идентична, но я об этом. Вам кажется, что установившийся порядок незыблем. Молодые маги, приходящие к вам, быстро воспринимают правила игры, скрывая свои истинные мысли, чтобы не отличаться от остальных. Они раскрывают себя, только поднявшись повыше, заняв устойчивые места. Да…

На лице Бактры отразились некоторые ассоциации. В Цитадели были… Разные маги. И некоторые заходили за рамки.

— Ваша наивная вера в неравенство. Вы воспринимаете всех, кто не способен к магии, за низших существ. Для вас, вроде как, очевидно, что люди всё равно нужны, всё равно полезны, что это стадо, которое нужно лелеять и оберегать, пока это твоё стадо. Для ваших молодых адептов всё несколько иначе. Я много интересного услышал. Для некоторых из вас все «не маги» — паразиты. Существа, хуже насекомых. Ваша же молодая поросль спит и ждёт, когда вы отдадите, наконец, приказ, избавить мир от грязи, от всех, кто ниже. Но даже не это самое интересное, да?

Арантир закрыл глаза.

— Вы наивно полагали, что разделение на высших и низших существ не проникнет внутрь вашего же маленького сообщества. Но ваш молодняк уже поделил себя на тех, кто сильнее и кто слабее. Поколение, два, может, три, и ваша маленькая Цитадель превратится в разделённое на жёсткие касты деспотичное сообщество злобных ублюдков. Секту. А потом у кого-нибудь из высшей касты сильных магов родиться слабенький, в плане магии, ребёнок. А с улицы возьмут грязнокровку, произошедшую от босоногих крестьян, но с потенциалом великого мага.

Лич рассмеялся.

— На самом деле мне не следовало бы вмешиваться в естественный ход вещей. Вы с собственным уничтожением прекрасно бы справились сами.

Бактру передёрнуло. Некоторые вещи действительно случались. Единичные случаи. Но что это? Проблемы отдельных глупцов? Или нарастающая тенденция?

— Глупости, Арантир. Маги живут долго. Совет не позволит Цитадели выродиться.

— То есть, я прав, и всё это уже происходит?

— Нет! — на миг потеряла контроль Бактра. — Нет. И у тебя будет возможность увидеть всё своими глазами.

Волшебница полностью успокоилась и взяла снисходительный тон.

— Хорошая попытка. Но на самом деле ты ничего не знаешь о нас.

Лич промолчал.

— И как насчёт тебя, Арантир? Что произойдёт с Первым Союзом в твоё отсутствие?

Арантир чуть качнул головой.

— Ничего.

— Так уверен? — Бактра не дождалась от лича ответа и продолжила мысль. — Что они будут делать без тебя?

— То же, что делали. Проб и ошибок будет больше, возможно, в остальным ничего не изменится. Разве что за пару сотен лет несколько забудут принципы, на которых всё было построено. Только в союзе элиты и черни нет, так что никто никого гнобить не будет. Мы простоим куда как дольше.

Бактра улыбнулась.

— Ты называл нас наивными, но та сам наивен, лич. Как ты можешь всерьёз думать, что маги и обычные смертные равны? Как ты сам можешь считать смертных равными себе?

Арантир рассмеялся. Не в голос, глухо, будто пытался сдержаться.

— Философский разговор, а? На твой вопрос очень просто ответить, Бактра. Нужен ли тебе этот ответ?

Женщина кивнула.

— Нужен, изволь.

— Хорошо. В какой момент можно понять потенциал будущего мага?

— Ты отвечаешь на мой вопрос или задаёшь свои?

— Просто ответь.

Волшебница немного помолчала. Она чувствовала, что ответ даст Арантиру опору, довод в споре, но пока не могла понять, какой довод.

— От пяти до семи лет, если рядом будет сильный и опытный маг. Обычно точный потенциал определяется позже. Но в основном задатки видны сразу, как проявляется магия.

Лич кивнул.

— Примерно то же самое мне сказали и мои маги. Я не стал спорить, а затем попросил привести ко мне мага лет двадцати, которого определили, как слабого. Обычного мага огня, посредственного, способного разве что факел поджечь. Мне хватило суток, чтобы научить парня кидать огненный шар почти на сотню метров.

Бактра подавилась, закашлялась.

— Врёшь!

— За сутки. Он ещё поспать успел по-человечески. У нас вообще выражение «слабый маг» уже не используется, не к кому применять. Парень, конечно, всё ещё тянет не больше пары шариков за раз, но это уже дело тренировок.

— Тогда почему в твоей армии нет магов⁈ — почти рявкнула волшебница.

— Да их не так много, чтобы ими на войне рисковать. У нас куда больше задач в других сферах деятельности. Мы открыли маленький секрет. Разобрались, в чём магия, где ключевой элемент, который надо развивать.

Несколько минут Бактра молчала, переваривая услышанное. Если Арантир не врал… Это очень важная информация. Неоценимо важная.

— Допустим. Но при чём здесь смертные?

Лич снова улыбнулся. Насмешливо, надменно.

— В какой момент я научу смертных опосредованно применять магию?

— Это невозможно!

— Да я уже. Сейчас это просто некие артефакты, собранные магами. Артефакты, которые могут использовать люди, вообще к магии неспособные. Дальше будет больше. А вы… Вы подобны мотылькам, которые вьются вокруг пламени свечи, ослеплённые его светом. И вы неспособны поднять глаза и увидеть свет звёзд.

Арантир поднял глаза к потолку.

— Так вот, скажи мне, какая разница? Какая разница между мной и любым смертным? В магии? Ну так я способен к магии, а смертный умеет играть на музыкальном инструменте, чего я не умею. Зачем мне возвышать себя? Зачем пытаться втоптать смертных в землю? Зачем? Я вижу только одну причину. Тщеславие. Весь ваш извращённый порядок построен на тщеславии. В своём тщеславии вы были слепы. Сочли себя чем-то большим, чем смертными, наделёнными магией. Мыслите вы точно так же, как смертные.

Бактра покинула подземную камеру. Покинула с желанием закопать лича прямо там, уничтожить, разорвать саму его суть. Нельзя! Филактерия не была найдена среди вещей Арантира, она может находиться где угодно. И нет никакой гарантии, что смерть для него будет окончательной.

У Серой Цитадели есть чем воздействовать на личей, но для этого придётся дотащить Арантира до самой Цитадели. Секреты он расскажет. Все! Если не сам, то расскажут маги Первого Союза, которых Цитадели рассчитывала переманить на свою сторону. Грандиозный план не изменился, ничего не изменилось. Слова лича не породили сомнения в душе волшебницы, лишь разозлили. Так, во всяком случае, Бактра убеждала себя.

Отдав приказ усилить охрану, член Совета Серой Цитадели отправилась в свою палатку.

Глава 38

— Что случилось с Арантиром?

Это первый вопрос, который задала Алиса, войдя в зал Малого Совета. Решительный взгляд, озабоченное лицо, общая воинственность, требовательные интонации, всё это пропало втуне. Присутствующие на экстренном собрании хотели получить ответ на этот вопрос, но никто не мог в полной мере на него ответить.

Собрались многие, в том числе и едва приближённые к Арантиру. Например, среди присутствующих нашёлся гном Санни, волшебница Илия, даже остроухие резко приехали в столицу, всем табором из Предельного, правда, на само совещание их всё же не пригласили. Хаарт, убедившись, что появление Алисы ничего не изменило, и никто не собирается ей объяснять очевидные, как казалось личу, вещи, продолжил.

— Младшие личи под его контролем на несколько минут замерли, а затем продолжили действовать как и до этого. На прямой вопрос о причинах остановки движения отвечали, что никакой остановки не было. — Хаарт перевёл взгляд на Аделию. — Может быть, большой специалист по магам смерти нам расскажет больше?

Взгляды присутствовавших сошлись на женщине в ожидании дополнительных пояснений. Аделия не спешила отвечать.

— Я что-то пропустил? Кто она и почему она специалист по магам смерти? — уточнил Санни.

— Тебе лучше не знать, — ответил Алан. — Меньше знаешь — крепче спишь.

— Эм… — Санни хотел возразить.

— Поверь, в этом случае всё именно так, — подтвердила Каролина.

— Ну… ладно, — смирился гном.

Алиса тоже ждала ответа. Она относилась к той части присутствовавших, кто знал, что Аделию на самом деле зовут иначе, и она вообще не человек, а дух древней эльфийки.

— Арантира схватили и, как я предполагаю, использовали некую форму подавления силы.

— Как это на нас отразится? — спросил Алан.

Аделия хмыкнула.

— Никак. Арантир, если я ничего не путаю, всегда старался делать всё таким образом, чтобы работало и без его участия. Ничего не изменилось и сейчас. Младшие личи будут тянуть мертвецов только своей силой, а вот гвардейцев его никто из вас в таком количестве не потянет, а больше ничего не изменилось.

— Уверена, что его не убили? — спросила Алиса.

Древняя расхохоталась в голос.

— Нет, не убили, да, уверена. Он в военных кампаниях не носил филактерию при себе. Маги Цитадели, конечно, попробуют его и от возрождения отрезать, но ничего у них не выйдет. Для этого потребуется лич более сильный, чем сам Арантир, а таких не то что в Цитадели, на этом континенте не сыскать.

— Очевидно, вопрос о пленителях не стоит, — продолжил Хаарт. — Надо обсудить, как нам реагировать на эту ситуацию.

— Ты имеешь в виду, помимо отправки армии на Цитадель для освобождения Арантира? — уточнила Алиса.

Ответ её не обрадовал.

— Как раз посылать армию не следует, — ответил лич. — По многим причинам.

— Собрать армию большую, чем мог вести Арантир, мы не можем, — подхватил мысль Алан. — И сейчас мы не знаем, как именно Цитадель разбила войска Арантира. Верно?

Последний вопрос вампир адресовал Аделине.

— Рассказы неодарённых мало что проясняют, — ответила женщина. — Я знаю несколько разных способов вызвать описанный ими эффект. Диаметрально противоположных способов, гадать бессмысленно.

— Живые солдаты не готовы к наступательной войне, — продолжил Алан. — Как минимум надо дождаться готовности нового оружия.

Алисе очень хотелось спросить: «мы просто его бросим?», или нечто подобное. Преодолев минутную слабость, молодая женщина взяла себя в руки. Никто, само собой, не собирался оставлять Арантира в плену. Сбросив оцепенение, вызванное переживанием, Алиса включилась в работу Совета.

Пусть Арантир являлся создателем и идейным вдохновителем Первого Союза, но Аделия, или же Милес, права. Оставаясь лидером Союза, Арантир по факту не имел никакой должности, не принимал единолично никаких решений, разве что мог наложить вето. Он год сидел в Предельном, а государство функционировало, развивалось. И всё должно остаться также, даже если лича пока нет.

Потрясение, вызванное пленением кронлорда, постепенно рассеялось. После небольшого спора приняли решение выждать, быстро готовя новое оружие и тренируя войска. Если Арантир не выберется из плена сам, безумное, казалось бы, предположение, но вполне возможное, Первый Союз отправит на Цитадель новую армию. Однако это будет позже.

Сейчас совет закрыл текущие дела и ещё раз прошёлся по всем проектам и работам, скорректировав их под новые обстоятельства. Пусть на Арантире было завязано не так уж много, но всё же некоторые направления он вёл практически лично, либо участвуя в качестве консультанта и куратора, либо предоставляя своих гвардейцев, в обычном или модифицированном виде, для ускорения производственных процессов. Самая лучшая команда шахтопроходчиков как раз основывалась на гвардейцах. И теперь всё это надо срочно передать на других, младших личей, либо на личное обеспечение Хаарта.

Так потянулись дни. Напряжение не отпускало, но быстро стало чем-то постоянным, обыденным, постепенно становясь привычным. Алиса удивлялась тому, как скучает по личу. Не по самому Арантиру, они не слишком часто общались, хотя и по этому общению тоже. Арантир приносил чувство стабильности, безопасности. И хотя Хаарт и Алан, тем более при поддержке остальных, без труда тянули управление Союзом, как делали это и при самоустранении Арантира от многих рутинных вопросов, молодой женщине не хватало привычного ощущения присутствия лича во всех делах государства.

Прошло две недели. Две недели в ожидании новой информации. И потому, когда Каролина запросила внеочередное собрание, Алиса обрадовалась и выдохнула с облегчением. Возможно, новости не будут радостными, но женщина оставляла себе надежду на лучшее. Да и вряд ли Каролина стала бы собирать всех, чтобы сказать: «Арантир нас навсегда покинул, дальше мы сами». Для такого хватило бы и письма. Зато новая информация несколько снимет напряжение, которое мешало спать и работать.

В этот раз в зал Совета Алиса вошла спокойно, даже степенно. Стоило ей это немалых усилий воли, но больше никакой беготни. Как несколько раз говорил Арантир, а за ним повторяли и другие: бегущий генерал в мирное время вызывает смех, а в военное — панику. Высших придворных чинов, пожалуй, эта поговорка тоже касалась.

Когда все собрались, вошла Каролина. Уставшая и мрачная Каролина.

— У нас проблема. И она не касается Арантира.

Несколько помощников Каролины внесли большую карту и стойки, чтобы её разместить. На этой карте, пестрящий множеством пустых участков, нашлось место всему известному северу, от эльфийских земель и до неизвестного королевства на дальнем востоке, но куда больше карта показывала южные земли. В том числе окраину некого государства, помеченного, как Империя Розы. Даже той части, что отражалась на карте, хватало, чтобы понять: Империя Розы больше Первого Союза как минимум вдвое.

— Империя Роз? — спросил Хаарт.

Каролина кивнула.

— Да, если переводить. Без перевода их название произносить — язык сломаешь. А проблема в том, что оттуда движется пять армий.

Каролина отметила на карте пять мест.

— Сейчас они здесь, здесь, здесь, здесь и здесь. И, судя по направлению движения, идут они именно к нам.

Заявление вызвало всеобщее удивление.

— Подождите, подождите! — подняла руку Тайра. — Кто они вообще такие, напомните мне. И за каким демоном они послали к нам армию через… Весь континент?

— Империя Розы, или же, — Каролина достала бумагу. — Соззаблаеданликская империя, что дословно значит — Империя Цветущей Закатной Розы. Относительно молодое государство, если считать от времени объявления империи — триста сорок лет. Создатель — Уруйс Завоеватель. Знаем мы о них не так чтобы много, очень большое расстояние, они не были нам интересны. Хотя с началом нашей внутренней войны их шпионы в Первый Союз проникали. Последний их шпион уволок у нас арсенал гарнизона приграничного города. После того случая всех умников мы вылавливали.

Продолжил Хаарт.

— У нас есть некоторые торговые отношения, но не официальные. Наши торговцы иногда добираются до их земель, а их торговцы изредка добираются до нас. Как видите, расстояние между нами такое, что мы просто друг о друге знаем, и это уже много.

— Но они послали армию? Несколько армий? Почему ты уверена, что к нам? — обратилась Алиса к Каролине.

— Направление движения, — пожала плечами Каролина. — Набранный темп. И отсутствие других, помимо нас, возможных целей, для которых требуется такая армия.

Тайра помотала головой.

— Я не понимаю! Ещё раз! Зачем они тащат армию через весь континент к нам?

— Как раз вопрос «Зачем» несложный, — ответил Алан. — Наше оружие.

— Согласна, — подтвердила Каролина. — Пойманные нами шпионы все были посланы за образцами оружия. Если прикидывать время, партию нашего оружия, украденного из гарнизона, успели доставить к ним, изучить, собрать армию и начать поход.

Алиса с трудом укладывала всё в голове.

— И что? Никто им по пути не мешает? — спросила она.

— Пять армий, — ответила Каролина. — Мы столько сможем собрать, только если две армии будут полностью состоять из нежити, а в остальных будут служить все мужчины Союза. Кто им помешает? Тех, кто отказывается пропускать войска через свою территорию, они просто захватывают и делают вассалами, а затем идут дальше.

— И… Что теперь? — спросила Тайра. — Мы теперь ещё готовимся и с ними воевать? Сколько вообще времени пройдёт, пока они будут у наших границ.

Она посмотрела на карту, но, как и Алиса, не могла легко сориентироваться по расстояниям и темпу движения войск.

— От полугода до восьми месяцев у нас ещё есть, — ответила Каролина. — ТАКОЕ воинство прозевать очень сложно, так что внимание на них я обратила ещё месяца три назад, но только сейчас стало понятно, куда они так рвутся.

— Что известно о составе армии? — спросил Алан.

Каролина пожала плечами.

— Что их много. Кавалерия, пехота, маги.

— Нужно больше информации, — высказал вампир очевидную, в общем-то, мысль, с которой никто не стал спорить.

— И готовиться к войне, — продолжил парад очевидных мыслей Хаарт. — К оборонительной. Пока, как показывает практика, оборонятся мы не умеем.

— Вряд ли пять крупных армий будут действовать так же, как диверсионные группы Цитадели, — поставил тезис под сомнение Алан.

— А что им помешает? — отозвался лич. — И да. Надо вернуть Арантира до того, как эти… Розы к нам доберутся.

Глава 39

Магические оковы. Хотя я, наверное, преуменьшаю. Чтобы сковать меня, маги Цитадели сделали не оковы, а ОКОВИЩА. Меня переносят на покрытой рунами плите, закованным в цепи с ног до головы, к плите приделана клетка, на которой закреплены какие-то непростые кристаллы, а ещё вокруг меня несли булыжники, исписанные уже не рунами, а непонятной вязью. И, поскольку вся эта бижутерия подавляла способности некромантов, волокли живые люди. Мне их даже немного жаль, рабы ведь, по сути.

В Цитадель меня доставляли в страшной спешке. Небезосновательно опасались, что на моё спасение бросят значительные силы. Повезло им, потому что именно моё пленение мы с Хаартом и Аланом рассматривали как наименее возможное, не разработав на этот случай отдельных планов и стратегий. Впрочем, плен меня нисколько не пугал, я достаточно знаю о личах и некромантии, чтобы ничего не опасаться. Пока филактерия в безопасности, а она точно в безопасности, никакого вреда мне причинить не выйдет. Собственно, весь ущерб — сам факт моего пленения. Без моей силы Союз лишился, можно сказать, половины вооружённых сил. Хотя нет, не так. Половины наступательной армии. Вот, так правильно.

Впрочем, помимо чисто физического или магического вреда маги Цитадели ещё могли насиловать мою психику. И постоянно это делали с момента, как я оказался во внутренней темнице.

— Ты понимаешь, что тебя за спиной оскорбляют эти жалкие людишки, мнящие себя правителями? — разливался какой-то мужчина, тоже из Совета.

Я уже сбился со счёта, сколько их там.

— И что?

— Это оскорбления!

Я их иногда реально не понимаю.

— Для разумных, что так упорно пытаются мне доказать превосходство магов над простыми смертными, вы демонстрируете удивительное внимание к произнесённым простыми смертными словам. Я начинаю думать, что уверенность напускная. Что? Если какой-нибудь крестьянин назовёт тебя плохим словом, ты спать не сможешь?

Какое мне дело до слов? Какая разница, что говорят крестьяне, рыцари, да даже короли? Если я возьму свою армию и пойду туда, куда захочу, все они будут вынуждены молча смотреть. Действие, оно имеет значение. Слова мало что значат. Даже слова правителей значат куда меньше, чем об этом думают люди, от политики далёкие. Сегодня правители могут обкладывать друг друга матами, а завтра, когда ситуация поменяется, вежливо общаться.

— Они должны знать своё место! У них должно быть чувство ранга!

Хмыкнул бы, да из-за физиологии выйдет просто тихий выход.

— Глупо. Вы ничего не понимаете в управлении людьми.

Удивительно, что их внутренняя кухня всё ещё никуда не просочилась. Видимо, покидать Цитадель разрешено только тем, кто умеет держать язык за зубами. Мой собеседник ещё что-то говорил, но он успел меня утомить ещё полчаса назад, так что я его игнорировал.

На какое-то время меня оставили в одиночестве, но ненадолго. Неужели боятся, что я как-то разберусь в работе всего этого массива артефактов и заклинаний? И чтобы у меня не было времени на размышления, постоянно кого-то присылают поболтать?

— Что видят мои старые глаза? Они всё же сумели тебя спеленать, лич.

На этот раз ко мне спустилась женщина в возрасте. В «обычной» одежде, а не в мантиях, как все её предшественники. Я промолчал, ожидая очередного выносящего мне мозг разговора.

— Твою темницу создавала я. Когда ко мне пришли и сказали, кого собираются ловить, я чуть не рассмеялась им в лицо. Ты произвёл впечатление разумного, способного выкрутиться из любой ситуации.

Забавно.

— Разочаровал?

— Нисколько. Наоборот, очень занятно наблюдать, как ты выводишь из себя моих коллег, одного за другим.

— Они кретины, — даю свою оценку.

Женщина улыбается.

— Мне порой тоже так кажется, но дело не в них, а в тебе. Это ты выворачиваешь привычные и давно подтверждённые истины наизнанку. Этим и бесишь.

Любопытно.

— Значит, я постепенно довожу лучших людей Цитадели до белого каления? Тогда прошу, продолжайте меня посещать. Если через пару недель вы всем составом свихнётесь, это будет лучшая победа.

Женщина удивилась, а затем рассмеялась кашляющим смехом. Похоже, здоровье её подводит.

— Меня зовут Агфас. Если ты не согласишься сотрудничать с Цитаделью, то в конце попадёшь именно в мои руки. Я могу уничтожить тебя, развоплотить саму твою суть. Филактерия вернёт пустую выпотрошенную душу. Пустую оболочку, лишённую разума.

Мило, угрозы. Если бы я хотел задержаться здесь подольше, то мог бы изобразить… Что-нибудь, чтобы потянуть время. Но на деле я хочу отсюда убраться. Принимать предложение Цитадели я не буду ни в каком виде. Они не идиоты, и, согласись я сотрудничать, сначала разрушат Союз до основания, а только потом выпустят меня отсюда. Поэтому никакого сотрудничества, мы идеологически не найдём точек соприкосновения. А значит, нет смысла рассиживать здесь. Либо Агфас права и может меня уничтожить. Либо права тысячелетняя эльфийка, уверенная, что убить меня можно только в три этапа, сначала уничтожив филактерию, затем, разорвав какой-нибудь гадостью мой разум, добить физическое тело. В ином случае у меня есть некислый шанс остаться призрачной душой, которую можно снова поднять. Развиваться придётся с нуля, но это не смерть.

— Тогда готов сэкономить вам время. Я не буду сотрудничать. Давай, старушка, покажи, на что способна.

Агфас нахмурилась.

— Не терпится умереть?

— Я не боялся смерти раньше, не боюсь и сейчас. И мы никогда не договоримся. Слишком разные взгляды на мир. Вы не сможете убедить меня в своей правоте. Я не смогу убедить вас в том, что вы кретины.

Женщина пристально на меня смотрела. Лицо сделала серьёзное, будто о чём-то сложном размышляет.

— Ты не боишься за себя, я поняла. А всё то, что ты создавал? Как оно без тебя?

Отрицательно качаю головой.

— Ничего там не случится, справятся.

Агфас покачала головой.

— Не могу понять, ты безумец или глупец?

— Ты убеждена, что можешь меня уничтожить. Я убеждён в обратном. Разговорами мы ничего не изменим.

Агфас сложила руки в замок.

— Тогда, возможно, мне стоит начать с твоей подружки?

Я даже сначала не понял, о ком она. А когда понял, то внутренне заржал. Это она Бию хочет пытать и этим напугать меня? Пытать менаса? Ну, удачи ей. Бия, конечно, имеет физическое тело, что не типично, но она остаётся отражением моей силы. Да я рад буду, потому что после уничтожения Бия материализуется снова, причём где-то рядом со мной. И если у неё получится меня освободить — я всей Цитадели устрою похохотать. В том, что здесь полно пригодных к поднятию трупов, не сомневаюсь.

— Начни. Заведу себе новую.

С минуту Агфас молчала, а затем признала:

— Мы пока не разобрались, как и зачем ты её создал. Но разберёмся, это вопрос времени.

Так они даже не осознали, что Бия — менас?

— Вы меня разочаровываете.

Агфас не поняла, чем, но уточнять не стала.

— Это на тебя не похоже. Обычно ты щепетилен, стараешься сохранять жизни своих людей.

— Всё верно. И всех, кого вы убили, вам припомнят. Не я, так другие. Но моя спутница — особое дело.

— Какое? — спросила Агфас.

Она реально напрямую спросила.

— Да, я как раз хотел раскрыть вам все свои тайны и секреты. Есть чем записать? А то там много, всего не запомнишь.

Женщина сделала вид, что ничего не произошло, и это не она сейчас выглядела глупо.

— Я вам ничего не скажу. Идите, перечитывайте старые фолианты в надежде найти зацепку и понять, что я такое сотворил. В очередной раз. Я же у вас не спрашиваю, почему вы скопировали мушкетёров, но не скопировали, например, моих рыцарей смерти. И не спрашиваю, почему ваши мушкеты такие убогие, могли бы и получше собрать.

С десяток секунд моя собеседница молчала, а затем ответила:

— С такой конструкцией справляются скелеты. То, что сделал ты, для них сложно.

— У вас ещё и скелеты убогие?

— Это ненадолго. Скоро твои шахты станут нашими, да и твоё оружие тоже.

Качаю головой.

— Оптимистично. Оставь меня, разговор мне наскучил.

Женщина не ушла сразу, ещё задавала вопросы, требовала ответов. Но я молчал, погрузившись в себя. Звучит красиво, на самом деле просто начал игнорировать Агфас. Я раз за разом обращался к своей силе, и что логично, чувствовал отклик. Всё, что по факту смогли сделать маги цитадели — сузить моё восприятие до минимума. Точно в цифрах не скажу, но раньше я мог ощутить труп за несколько сотен метров. Просто ощутить, для каких-либо надо подойти хотя бы метров на тридцать. Сейчас внешнее восприятие как отрезало. Меня будто посадили в пустоту. Только сейчас понял, что раньше я ещё ощущал потоки магии. Потоки — неправильное слово. Волны, течения, зыбкая рябь реальности, подобное лёгкому дуновению ветра, способному разве что волосы пошевелить, но не сможет даже согнать опавший лист со своего места. Раньше я постоянно что-то такое ощущал, но не мог разобрать. И только познав полную изоляцию, понял, что чувствовал. Спасибо им за это новое открытие. Пока не знаю, что оно мне даст, но точно будет полезно.

Несмотря на вакуум вокруг, сам я магии не лишился. Моя энергия оказалась подавлена, зажата тисками, но никуда не делась. А раз она есть, я могу пробовать ей манипулировать. Пока мои трепыхания никакого выхлопа не дали, но я терпеливый и целеустремлённый.

Маги Цитадели продолжали меня посещать, но я узнал от них всё, что хотел. Спорить в тысячный раз о том, что люди — это не животные, у меня не было желания. В остальном приёмы и методы у местных были довольно дешёвыми, слишком очевидными для меня. Приём «злой полицейский — добрый полицейский» не вызывал даже вялого удивления. Все попытки угроз, прямых и обходных навевали скуку. Они даже пытались заинтересовать меня знаниями Цитадели, я отвечал так же, как ответила мне Агфас: скоро приду и всё возьму силой.

Я пытался достать до Бии и действовать через неё, как через медиума. И в какие-то моменты мне даже казалось, что я её ощущаю, что вот ещё чуть-чуть, и оковы перестанут на меня действовать. Но ничего не менялось. Пустота, только пустота вокруг.

Наконец, сколько прошло дней, не знаю, но точно больше недели, меня снова посетила Агфас.

— Последний шанс, Арантир. Когда я закончу, от твоей сущности не останется даже воспоминания.

— Сколько пафоса. Начинай уже.

Ха, а ваши боги улыбаются, глядя на вас?

Получив мой отказ, женщина обернулась. Вошедший помощник внёс нечто, обёрнутое в ткань. Агфас извлекла из ткани меч. Однозначно ритуальный, слишком вычурный для боевого оружия. И в этот момент пришло ощущение от Бии. Её «убили», уничтожив тело. Тянули до последнего. А ведь через какое-то время Бия точно вернётся, я это отчётливо ощущал. Жаль, не успеет, придётся нам обоим отправиться на отдых за грань.

Навсегда или на время — скоро узнаю.

Глава 40

— Хочешь, покажу всех, кого ты убил в этой жизни? — спросило существо, предположительно идентифицирующее себя женщиной.

Она не имела какой-то личности. Лишь в самом начале она походила на Бию, а чуть позже на Ежелин. Сейчас силуэт носил «маску», образ постоянно плыл, я лишь понимал, что лицо принадлежит женщине, но никаких чётких черт разобрать не мог.

— Нет, никакого желания на них смотреть, — отказываюсь я.

Если бы у меня спросили, как описать это место одним словом, я бы сказал: «дискомфорт». Всё здесь приносило дискомфорт, всё здесь неправильно, не таким, как должно быть. На первый взгляд этот мир отражал реальность. Кривое зеркало, страшный шизофренический сон. Садишься на диван, а обнаруживаешь себя уже в кресле. Или на табуретке. Или лежащим в гамаке. Спасибо хоть какие-то ассоциации прослеживаются, а то бы совсем печально стало.

— Тогда что тебе показать? Скажи. А то ты всё молчишь, даже не знаю, как к тебе подступиться.

Я не помню, как попал сюда. Последние… минуты? Часы? В общем, начало магии Агфас я ещё как-то помнил, а дальше ничего.

Сейчас мы… шли. Минуту назад мы шли по коридору, затем по тропе в лесу, вот уже я спускаюсь по длинной лестнице. Внизу что-то мелькает, что-то знакомое, будто я знаю, куда иду. И мне не нравится место, в которое мы идём. Это вообще единственное постоянство — мне не нравится. Мне не нравится лестница, меняющаяся узким неустойчивым мостом. Мне не нравится небо, низкое, алое с чёрным, тяжёлое, давящее. Всё вокруг отталкивает, напрягает, пугает. Поэтому я сказал: дискомфорт.

— Покажи мне, как выбраться отсюда?

У меня стойкое ощущение, что этот разговор повторяется. Как во сне. Я не могу чётко вспомнить, как и о чём мы говорили раньше, но разговор точно уже происходил. Или нет?

— Хм, — собеседница будто бы задумалась. — Выбраться куда? Тебе не нравится дорога?

Стоит мне обернуться, и я стою перед домом, появившимся только что. Полагаю, это не иллюзии. Просто само понятие места сейчас не имеет значения. Значит, просьбу надо формулировать иначе. Размышляя над этим, я вошёл в дом. Прихожая отвечала моим представлениям о прихожей. Только вывернутым, искажённым. Вроде бы стол, стулья, но у стола вместо столешницы витые прутья, и не сказать, чтобы плотные, даже стакан не поставить. Стулья такие же. Стоит мне отвернуться, как мебель меняется, становясь чем-то иным, но таким же странным, абсурдным.

— Смотри, как здесь уютно!

Вспыхнул камин, стало жарко и душно. Впрочем, ощущениям я не доверял. Никаким. Всё здесь иллюзорно, мимолётно. Стоило забыть о камине, как ощущение жара притупилось, а ещё через минуту сменилось проникающим под одежду холодом. Не резким, не обжигающим морозом, а лёгким дискомфортом от прохлады и ощущением постепенного замерзания, будто в неотапливаемое помещение кто-то пустил прохладный воздух, медленно опускающий температуру до отрицательной.

Я сел, не обращая внимания на неудобство стула.

— Может, перекусим?

Опустив взгляд на стол, увидел ожидаемый поднос и тарелку с «супом». Выглядело варево отталкивающе, уверен, вкус имело такой же. Наверное, если попробовать, вкус вызовет ассоциации со всем противным и неприятным, что попадало мне на язык за всю жизнь.

— Или выпьем?

Поднимаю вопросительный взгляд на собеседницу, а когда опускаю обратно, суп сменяется бутылкой чего-то непонятного и стопкой. Наливаю. Мне нужно время, чтобы подумать. Пить сначала не решаюсь, но, в конце концов, тела у меня нет. А то, что есть, оно такое же аморфное, как и всё вокруг. Сейчас у меня руки лича, до этого ладони красовались живой и здоровой кожей. Ничто не истина, нда.

На вкус жидкость оказалась отвратительной бурдой.

— Я могу поговорить с ней?

Говорил я о Ежелин, но имена называть нельзя. У мёртвых особые взаимоотношения с именами, я это ощущаю всем естеством. Очень сложно не понять, когда при попытке назвать имя или спросить чьё-то имя возникает острое ощущение жжения во рту, как бы говорящего: ты уверен в своём желании?

Моя собеседница улыбнулась.

— Можешь. Только она глубже. Готов отправиться туда?

— Нет!

Мне как раз наоборот, надо подальше от глубины и поближе к поверхности. Может попробовать обратиться к кому-то, кто, наоборот, ближе?

— А что насчёт моего создателя?

Собеседница отрицательно покачала головой.

— Его мир — это мир живых.

Понятно. Нет, не в ту сторону думаю.

— Я хочу вернуться в свою цитадель, — говорю я.

И через несколько секунд стою на стене крепости, какой я её принял. Просто стенка, перекрывающая участок между двумя горными грядами да чахлая крепость, требующая ремонта. Я уже успел подзабыть, как всё это выглядело раньше. Ностальгии не испытал, наоборот, вид неотстроенной крепости вселял в меня тоску. Собственно, снова дискомфорт, да.

— И мы здесь, — моя спутница оглядывалась, будто пыталась найти, ради чего мы здесь оказались.

Я думал дойти до места, где лежит моя филактерия. Только сейчас этого места нет, точнее, башня не достаёт до нужной высоты. А если я зайду внутрь? Так, будто Предельный уже построен таким, каким я его запомнил.

Вхожу и оказываюсь в старом заброшенном замке. Узнаю комнаты, но выглядят они так, как выглядели бы, забрось люди крепость. Всё выглядело так, будто меня не появлялось. Не существовало. Мы прошли по крепости и спустились в тронный зал. Здесь даже трона не было.

— Почему всё выглядит так?

— Крепость выглядит так, как и должна выглядеть, — получаю я ответ.

Как и должна? Ну да, это только мне пришло в голову строить укрепления. Никто другой этого бы не сделал. И тогда дикарей бы не остановили. Да пожалуй, тогда они бы даже сносить ничего не стали, просто прошлись насквозь.

Выхожу во двор и вижу разрушенные ворота. И следы стоянки. Единственные следы присутствия человека. Так почему здесь всё выглядит так, будто меня не существовало? Пошли экзистенциальные вопросы. В чём смысл жизни, ради чего мы продлеваем своё существование и прочее.

Стараюсь построить логическую цепочку сначала. Почему меня не существует? Почему меня не существует здесь? Ведь для живых я вполне реален. Для живых.

— Для живых.

Оглядываюсь, но понимаю, что остался один. Для живых. Меня не существует для мёртвых, потому что я никогда не умирал. Я был мёртв по прибытии, так сказать. Вроде мёртвый, но не умиравший. Ошибка системы, исключение из правил. Так почему боюсь нырнуть глубже? Чего мне там бояться? Умереть? Так уже.

Оглядываюсь, чтобы попросить отправить меня глубже, но проводника отчего-то не вижу. Впрочем, а нужен ли мне теперь проводник? Ведь я уже здесь. Именно там, где надо. Крепость, ставшая началом моего пути.

Иду в крепость, туда, где меня поднял Хаарт. И, когда вошёл в ритуальную комнату, впервые не ощутил дискомфорта.

— Что же. Здесь всё началось…

Ритуал, уставший Хаарт, Башбах и Роган, орк и наёмник, мои первые подчинённые. Мои первые опыты с подъёмом нежити. Сельское хозяйство. Первые опыты с усилением защиты скелетов. И всё дальше, дальше, дальше. Как отстраивал крепость, как учился у двух оболтусов, договаривался с эльфами, набирал магов. Создавал и строил, строил и создавал. А ещё воевал. Сначала отбивался от дикарей. Создал Воронку Душ. Потом отбивался от лоялистов. Начал плодить младших личей. Сделал себе вампира. Экспериментировал. Создал торговую гильдию, чтобы позднее превратить её в экономического монстра. Посодействовал созданию философского камня. Я много чего успел натворить за эти годы.

Не успел только умереть.

Благо с этим помогли добрые люди, не оставили в беде. Маги Серой Цитадели. Закрытая секта, считающая всех, кто в неё не входит, в лучшем случае потенциальными врагами. Я их мысленно обзывал фашистами. Не просто так, хотя отлично понимаю, что «научное» определение фашизма физически не налезет на сову средневековых реалий. Нет сейчас ни банковского капитала, ни сплочения вокруг одного лидера против всех инакомыслящих. Я всего лишь предпочёл несколько иное определение. Идея о делении общества по врождённому непреодолимому признаку, возведённая в ранг государственной идеи, закреплённая в законе и открыто декларируемая внутри общества, с признанием всех не прошедших ценз рабами или врагами. Какая разница, есть в стране финансовый капитал или нет, если в ней можно родиться бесправным двуногим скотом без права на изменение своего статуса?

Вокруг камера с оковами. Вы просмотрели телепередачу «Жизнь Замечательного Лича», конец первой серии. Осталось разобраться, выделили бюджет на продолжение, или придётся сливать концовку, чтобы оборвать повествование. Сделать хорошую мину при плохой игре.

Выхожу из камеры, внезапно оказываясь на улице совершенно незнакомого мне города. Незнакомого категорически, архитектура, даже культура никак не совпадают с тем, что я видел в обоих мирах. Вертикальная архитектура, дома-башни, широкие многоярусные мостовые, обилие зелени. Только прохожих совсем нет, поэтому сложно понять, с чем имеешь дело.

— Как тебе мой дом?

Оборачиваюсь и вижу Ежелин. Девушка улыбается, добродушно, открыто. На ней невесомая одежда, но не пошлая, а наоборот. Образ «ангела», чистый, незамутнённый.

— Необычно. Теперь хочу посетить ваш город. Вижу, есть на что посмотреть.

Ежелин пожимает плечами.

— Не знаю. Для меня всё это — привычное зрелище.

Она подходит ближе.

— Значит, смерть — ещё не конец? — возвращаю ей её же вопрос.

— Как видишь, есть варианты. Это место может быть как персональным адом, так и местом покоя. Я здесь обрела покой.

Оглядываюсь, пытаясь считать ощущения. Дискомфорта пейзаж не навязывает, конечно, но чего-то в нём не хватает.

— Но ты хотела жить.

— И всё ещё хочу, — подтвердила Ежелин. — Я слишком многого не попробовала и не сделала.

— И Биа?

Ежелин нежно улыбнулась.

— За это спасибо. Ощущения тусклые, сюда попадает очень мало, но попадает. У меня появилось несколько новых мест здесь.

Хмуро оглядываюсь.

— Из-за меня ты в подвешенном состоянии. Ни туда, и ни сюда.

— Может быть. Но это нравится мне больше забвения. Доведи дело до конца.

— Какое? — не понял я. — Какое из?

Ежелин улыбается.

— Моё.

— Как?

Вопрос не праздный. Если бы я знал, что сделать, что изменить, я бы уже давно это сделал.

— Ты всё поймёшь. Теперь поймёшь.

— Не люблю, когда люди говорят со мной загадками.

Эльфийка пожала плечами.

— Это то, что я не могу выразить словами. А вдаваться в пояснения… Зачем, если ты всё поймёшь, как только очнёшься?

Пожалуй.

— А как мне очнуться? Или тоже скажешь, что я и сам всё пойму?

— Видишь? Ты сам всё отлично понял, — не скрывая лёгкой издёвки, ответила Ежелин.

И действительно, чего это я?

«Восстань»…

Глава 41

Это было самое странное пробуждение из всех в этой жизни. Чувствовал я себя так, будто пролежал десять лет в коме, затем без реабилитационного периода засел на десять часов в тренажёрный зал, потом пошёл в клуб, где пил и танцевал до полного нестояния, а проснулся на корабле во время шторма. Организм обрушил на меня такое количество ощущений, что в первые секунды я даже подумал: может, я не вернулся в реальный мир, а столкнулся с новыми иллюзиями и видениями? Но нет, это было моё тело! Тело сигнализировало мне всеми возможными способами, как ему плохо.

И это великолепно!

Поднимаюсь, оглядываюсь. Всё правильно, комната в столице, где я оставил филактерию на хранении. Только здесь не было зеркала. Осматриваю себя и свои руки. Бледная, но выглядящая, как живая, кожа. Причём не натянутая на скелет. Я потрогал подушечки пальцев. Мягкие. Мясо, сухожилия, что там ещё из внутренностей? Всё на месте! Полная имитация живого тела. Завершённая форма мага смерти, шагнувшего за пределы жизни и вернувшегося обратно.

Обращаюсь к своей силе… И всё как-то неправильно, странно. Нити, связывавшие меня с младшими личами, оборваны. Я ощущаю нежить где-то поблизости, но не контролирую её. Странно… Продолжая перебирать ощущения от магии, натыкаюсь на абсолютно новое. Нечто, чего точно не было ранее. Я даже растерялся поначалу, пытаясь понять, что именно мне упало в руки. А затем я разобрался с тем, что почувствовал.

Конструктор. Мне открылся конструктор нежити. И я завис. Потыкал, так сказать, в «доступные кнопки», а затем начал предвкушающе хихикать. С этим я подробно поработаю, но чуть позднее. Если я правильно понял то, что уже увидел, гвардейцев вскорости ждёт замена.

Вообще, я за магией потянулся в попытке найти менаса, сиречь Бию. Однако вместо этого поймал из глубины отклик от знакомой души. Ежелин улыбнулась мне и составила посыл, мол, почувствовать живой мир, конечно, приятно, но не таким способом. Понятно, нужен иной носитель.

Заурчал живот. У меня. Проклятье, я уже и забыл, что такое голод. А голод был прямо зверский, только я не сразу понял, что это он. Отвык за столько лет. Бросив всё, помчался искать столовую. Притормозил, только чтобы убедиться в наличии одежды. Всё нормально, одежда в наличии, можно показываться на людях.

Нашли меня, когда я доедал вторую тарелку супа. Целая делегация пожаловала во главе с Хаартом. Лич, понятное дело, первым почувствовал моё возвращение, да и я его ощущал. Шутка ли, два самых сильных мага смерти в округе. С ним были Алиса, Тайра и Каролина. Ну и ещё люди, чиновники, в основном. Всех их я, понятное дело, знал, но сейчас меня интересовали только близкие люди. Вошли они и тут же замерли. Надо, что ли, обстановку разрядить.

— А чего замерли, будто живого мертвеца увидели?

Хм, так, шутка не прошла. Стоят, пялятся.

— Проходите, но не присаживайтесь. Сейчас я доем, и будем разбираться с делами.

Каролина тихо спросила:

— Милорд?

Я даже не сразу понял, к кому она обратилась. Оказалось — к Хаарту.

— Это точно Арантир. Что-то изменилось, но это он.

Ещё бы во мне ничего не изменилось. После смерти-то.

Первой подошла Алиса и начала меня ощупывать. Я не мешал, пытаясь быстрее добить последнюю тарелку. По глазам всех присутствующих, кроме Хаарта, вижу, дел накопилось много и в ближайшее время с меня не слезут. Когда ещё можно будет вырваться на обед?

— Ты знаешь, сколько тебя не было? — спросил Хаарт.

Видимо, он менее всего впечатлился моим появлением. И внешним видом.

— Нет. Много?

— Почти четыре месяца, — ответила Алиса.

Ого! За такое время многое могло случиться.

— Цитадель по камушкам уже разобрали, или ещё в процессе? — спрашиваю, уверенный, что Хаарт бы их без своего пристального внимания не оставил.

— Вылезла проблема более опасная, — ответил мертвец. — Идём, поговорим. Есть информация, которую тебе стоит узнать до погружения в текущие проблемы.

И Хаарт реально всех разогнал, а меня утащил в свой кабинет. Даже Алису прогнал, хотя она порывалась остаться.

— Пусть побудет одна и подумает над ситуацией, — многозначительно пояснил свою категоричность лич.

А ведь я теперь вполне могу и детей иметь. Всё, открыты все прелести жизни в полном, практически, объёме. Мне к этой мысли тоже ещё надо привыкнуть.

В кабинете лорд-канцлера ничего не изменилось, кипела текущая работа, не более того. Кивнув мне на гостевой диван Хаарт сразу пролетел к сейфу, откуда была извлечена тугая папка.

— Вот, ознакомься. Твоя экспедиция накопала. Ты единственный, наверное, кто может оценить всю иронию ситуации.

Открываю документ и погружаюсь в чтение. Практически сразу ощущаю белую зависть к археологам. Интереснейшим делом занимаются! Да, много сложной, кропотливой работы, но интересно ведь! А мы здесь всякими войнами да экономиками замучены.

Итак, судя по документам, народ старается следовать моим указаниям. Как можно меньше сломать, как можно больше сохранить. Работают аккуратно, скрупулёзно, вдумчиво. Количество документов просто по описям сохранённого и отсортированного уже внушает уважение.

Наконец, добираюсь до первых выкладок. Там много всякого, но заострено особое внимание на одной теме. Археологи нашли нечто, что можно назвать учебниками для магов. Или даже методички. В общем, по этим бумагам когда-то давно учились будущие маги. К учебникам сделан перевод, а из перевода сделаны выводы.

Ведь из того, чему учили молодых магов, можно понять, что маги умели. А умели они… Погодите-ка!

— Разделения на стихии не было? — с некоторым недоумением спрашиваю Хаарта.

Лич кивает.

— Не было. И магии смерти в нашем понимании не было. Мёртвые маги могли самостоятельно подняться в виде этаких скелетов-некромантов, о них там будет тоже упомянуто. Исцелять и работать с природой могли далеко не все. А четыре стихии — пожалуйста, любой маг мог применять на вполне приличном уровне.

Интересно девки пляшут.

— И что изменилось?

Хаарт пожал плечами.

— Пока неизвестно. Выяснили только, что произошло нечто очень серьёзное, изменившее мир, и магов заодно. Ты дальше читай, интересное на этом не заканчивается.

Да уже информация интересная, что там ещё такого? Но продолжаю читать, доходя до расшифровок процедуры проверки способностей мага. А по ней наглядно можно понять, какой силой обладали средние маги того периода истории. Читаю, читаю, читаю и медленно прихожу в крайнее удивление.

— Ты прав, это иронично.

— Именно так, — подтвердил Хаарт.

Судя по записям, маги того периода не просто превосходили магов настоящего времени. Я со своими возможностями смотрелся бы, пожалуй, середнячком. Испытание взрослого мага масштаба: устроить наводнение в пустыне, о многом говорит. Они реально меняли географию своими заклинаниями. Только, судя по всему, магов было мало. Исчезающе мало. Сейчас магов просто толпы в сравнении с теми временами. Или тогда магов современного уровня и за магов-то не считали?

— А это что? — указывая на необычную подпись.

Нет, сама пометка понятна, подумаешь, надпись: «только для ознакомления». Понятие государственной тайны у нас уже появилось, и постепенно количество материала, не предназначенного для широкого распространения, увеличивается. Но что они там могли откопать в руинах?

— А ты почитай, — ответил Хаарт.

Ну, читаю. Я, кстати, забыл спросить, а как они вообще перевод сделали. Там вроде проблемы с языком были какие-то, если мне память не изменяет. Однако ответ на мой вопрос нашёлся быстро. Археологи нашли не только учебники по магии. Они нашли учебник для безграмотных магов. Сначала подумали: ничего необычного, ну не все крестьяне в то время читать умели, это и в наше время вполне нормально и распространено. Но потом, как разобрались с языком, да как научились читать.

Первыми в папке лежали материалы, точнее, переводы, и уже здесь стало ясно, чем было это древнее государство. А уж когда пошли заключения археологов, что делали компиляцию и собирали общую картину…

Для простых смертных маги того периода были сродни богам. То есть буквально, сильнейшие маги себя богами и объявляли, а остальные считались служителями божеств, также наделённые божественной силой. Иначе говоря, нечто вроде ангелов. При этом смертные содержались в качестве… Мои археологи затруднились правильно подобрать слово. Рабы, скот, живая мебель, расходный материал. Ценность околонулевая. То есть смертных даже работать не заставляли, потому что маги своей силой обеспечивались себя сами едва ли не полностью. А смертные просто существовали, или даже выживали в каких-то невыразимых условиях. Земледелием никто не занимался, потому что ты сегодня что-то посеял, а завтра маги просто превратили поле в болото, в гору, в ледяную пустошь. Захотелось им так. Смертные жили на подножном корме и кочевали, стараясь держаться подальше от магов. У магов были слуги, но это крохи, большинство смертных кое-как выживали в опасном мире.

— Это точно не байки?

Хаарт кивнул.

— Они перепроверили несколько раз. Да, у нас только одни руины, нужно проверять информацию по другим. Археологи нашли книги, явно обработанные магией и потому сохранившиеся. Несколько раз переводили разными командами. Сами не верили в то, что читают.

Я покачал папкой.

— А ты это для кого собирал?

— Так для Цитадели. Хотел показать, куда их, в конце концов, заведёт выбранный путь. У них много магов, убивать столько одарённых просто жалко.

Это правда. Одарённых надо на свою сторону переманивать.

— А из-за чего их, — ещё раз потряхиваю папкой, — цивилизация развалилась так и неизвестно?

— Пока нет. Но прошла не одна тысяча лет, предполагаем, что от двух до трёх. А мы только первый исторический памятник, как ты выразился однажды, копаем. Дело времени, Арантир.

Да, надо ещё несколько вскрыть и посмотреть.

— По древностям всё?

В записках упоминалось, что до нижних уровней пока не добрались и артефактов не находили, но мало ли когда эта папка была собрана?

— Да, по древностям всё. Что с твоим состоянием? Уже завтра тебе потребуется решать много важных вопросов. И у нас здесь очень большая проблема, которую придётся решать в первую очередь.

— А что за проблема-то?

— Завтра, — решительно отрезал Хаарт. — Одна ночь ничего не изменит.

Он, в общем-то, прав. Прямо сейчас я не готов погружаться в дела, надо немного времени, чтобы прийти в себя.

Поэтому я, не спеша, но и без особых подробностей, рассказал Хаарту всё — от своего плена до путешествия в загробный мир.

Глава 42

Первым делом, прежде чем переключаться на внешнюю политику, проверил, как существовал Союз в моё отсутствие. Проверка заняла несколько часов кряду, и это только на ознакомление с отчётами, я даже из своего кабинета не выходил. Если отправлюсь всё смотреть своими глазами и трогать своими ручками — затянется на месяцы, которых нет.

Срываться и не требовалось. Если не считать некоторых мелких огрехов, без меня со всем справились, работа идёт, всё строится и развивается, разве что с учётом военного положения. Можно ещё на полгодика в отпуск рвануть, ничего катастрофического не случится. Я опасался, что будет хуже. Узких мест, где можно совершить грандиозную ошибку, очень много. И такие ошибки создают гнойный нарыв, способный прорваться через годы, порой даже десятки лет. Однако пока могу себя похвалить, сколько времени я полоскал своим соратникам мозги на тему «как всё должно быть», с перечислением основных постулатов, отходить от которых разрешалось только в исключительных случаях, а затем сколько времени позволял «рулить» без моего непосредственного участия, набивая шишки и набираясь опыта, результат есть. Всецело никто из них общей картины не видит, но по отдельности и на своих участках справляются.

Отличной новостью стала готовая к бою артиллерия второго, так сказать, поколения. Картинки и чертежи меня не порадовали, правда, у нас по-прежнему довольно примитивные пушки, даже откатников никаких нет. По сути, пушки были просто переделкой старых орудий под новые снаряды. Не самый хороший вариант, но со своей задачей справятся, а сейчас уже разрабатывают принципиально новое орудие. Гномы выдали продольную пружину для откатника. С обычной уже попробовали, поняли, что туфта, механизм после выстрела долго «дрожит». Сейчас делают какую-то хитрую штуку, чтобы просто возвращалась механизм на исходную и в таком положении замирала. Поскольку снаряды унифицированы, замена старых пушек на новые пройдёт без проблем.

Совершенно внезапную новость подбросила Каролина. Она завербовала нескольких магов из Цитадели, и началось всё с Бактры. Я, конечно, во время нашего разговора ей на мозги капал, но не ожидал такого эффекта. А ведь уже второй месяц разработка идёт, то есть Бактра два месяца ходила, обдумывала мои слова и смотрела по сторонам. И поняла, что их светлое королевство не такое уж и светлое. Ну, оно и к лучшему. Если удастся решить вопрос Цитадели вообще без войны — я не расстроюсь. Там, понятное дело, уже есть ребята, что на пару смертных казней заработали, ну так зная Каролину, она им случайную смерть устроит во время смены власти.

Разобравшись в этом, перешёл на внешнюю политику.

— Империя Розы, значит? — закончил я знакомство с отчётом.

В кабинете сидели Алан и Каролина. Именно они вели подготовку к войне. Алан готовил войска и гарнизоны к отражению нападения, Каролина работала за пределами границ, пытаясь всеми силами замедлить продвижение армий. Получалось так себе, войска целенаправленно пёрли к нам, притормаживая только для подавления недовольных.

— Ты о них ничего не знаешь? — на всякий случай спросила Каролина.

Как мне показалось — с надеждой.

— Не больше вас, — отрицательно качаю головой. — Парламентёров пробовали отправлять?

— Пробовали, — кивнула Каролина. — Их схватили.

— Ай-яй-яй. Фу — такими нехорошими людьми быть. Для их же блага будет лучше, чтобы наши люди остались живы, иначе умники, отдавшие приказ схватить и убить парламентёров, отправятся ко мне на опыты, — у меня как раз новые способности открылись, есть с чем экспериментировать.

— Пока неизвестно, что с ними сделали. Из-за быстрого движения армии…

Прерываю Каролину.

— Да, да, организовать получение подобной информации затруднительно.

Надо подумать над созданием разведчиков. Теперь, когда мне полностью доступен конструктор, можно придумать какой-нибудь вариант.

— Что по готовности войск?

— Гарнизоны укомплектованы, — ответил Алан. — Всё, что могли, мы туда поставили. Сейчас идёт активная подготовка солдат.

— Направления удара определили?

Вампир кивнул на лежащую в стороне папку.

— Там карты. Пока непонятно, будут войска брать все встреченные крепости, или поставят осады минимальными, силами и продолжат движение к столице. Второй вариант более вероятен, сил у них более чем достаточно.

— Значит, сделаем так, чтобы они не могли обойти крепости. Ты что-нибудь делал для этого? — поднимаю взгляд на вампира.

Тот на секунду смешался, нахмурился.

— Я… нет.

Жаль, я ждал от него больше.

— Поговорим об этом позже, есть у меня кое-какие мысли, — посмотрел на Каролину. — Как наши соседи? Они, если я правильно помню, рассчитывали идти по стопам Цитадели.

— Второе сражение вышло неоднозначным, Цитадель не объявляла о своей победе. У них всё заглохло, а когда заглохло у них, остальные сделали вид, что ничего не произошло, кто успел насобирать наёмников — распустили.

Надо кончать этот балаган.

— Так, сколько у нас ещё времени до подхода армий Розы?

— Самое маленькое — три месяца, — ответила Каролина. — Рассчитывать можно на четыре.

Впритык, но справимся.

— Отлично. Надо разослать всем нашим соседям вассальный договор вместе с ультиматумом. Либо они подписывают вассализацию и выполняют наши указания, либо я приду с армией и заставлю их силой. Срока на подумать нет, они должны ответить сразу, вот как посланник объявит требование, так ему сразу и ответить. На все возражения слать в пень. За нами право сильного.

Каролина с Аланом переглянулись.

— Уверен? — спросил вампир.

— Абсолютно. Мобилизуем их ресурсы и увеличим численность войска. Те солдаты, что готовятся сейчас, примут первый удар. А те, кого наберём, пока будут проходить подготовку. И, по мере необходимости пойдут на восполнение потерь или на ротацию.

Я поднял руку и сжал кулак.

— Почему-то все вокруг считают, что мы слабы и на нас можно безнаказанно нападать. Мы размажем армию Империи Розы так, чтобы ни у кого больше не возникало сомнений в нашей силе и могуществе. Можете записать и цитировать при необходимости. Вопросы?

Когда советники ушли, я занялся делом. Вопросы управления государством снова скинул на Хаарта и остальных, справлялись без меня — пусть справляются дальше. Мне же нужно сделать так, чтобы мой ультиматум не был блефом. А для этого надо поработать с моими мёртвыми солдатами.

Конструктор. Да, в этом что-то есть.

Теперь я нормально понимал, как всё это вместе работает. В основе всего лежала… Хм. Основа. Душа, если речь шла о высшей нежити, и сущность, когда поднять требовалось нечто обычное. Уже здесь появлялись нюансы, для рыцарей смерти и младших личей, иначе говоря, «дефолтных» высших мертвецов, лишённых индивидуальности, полноценная душа не требовалась. Достаточно напитанной под завязку сущности. Мне не требовалось каждый раз кого-то убивать и забирать его душу для превращения в лича (хотя с душой мага лич получится куда сильнее сразу), достаточно собрать из-за той стороны остаточных слепков, что не ушли на перерождение, и слепить их них заготовку. Рыцари смерти все были созданы так. Имелись и другие нюансы.

После основы необходимо придать форму. Будет это «призрак», бестелесное создание, или это будет «маг», определялось на этой стадии. Здесь тоже хватало всяких-разных тонкостей. Внезапно осознал, что можно сделать мага из низшей нежити. Неполноценного, способного применять лишь заложенные при создании приёмы, но мага. Почему этим никто не пользуется? Предположу, что из каких-то чисто психологических соображений. Что-то вроде: «я сам маг! я не буду поднимать это подобие настоящего мага!»

Но в сторону посторонние мысли. Меня интересовали гвардейцы, для начала. Сейчас, изучая их строение в конструкторе, я признаю: оптимальный баланс. Расход силы и общая эффективность сбалансированы в оптимум. Гвардейцы сильны, надёжны, ловки, и качество оправдывает затраты силы. Но! Во-первых, на затраты силы мне плевать. Во-вторых, мне более не нужен оптимум. Сегодня мне не нужны универсалы. Сейчас мне нужно создать своих ниндзюков, хрустальную пушку, воинов, заточенных под вполне конкретную задачу.

Берём сущность и вкачиваем в неё возможный максимум, чтобы она не переходила в разряд высшей нежити. Мне, помимо чисто физических способностей, требуется накинуть кое-какие чисто магические способности, так что не жадничаем. Дополнительно уже на этом этапе не просто готовим дефолтных болванчиков, мне нужны солдаты с вполне определённой манерой поведения. К счастью, поскольку это низшая нежить…

Когда я закончу, не каждая высшая нежить сможет моим воинам нормально противостоять, но это уже детали.

Так вот, поскольку это низшая нежить, достаточно один раз чётно задать шаблон, дальше просто воспроизводить по готовому. Не будет таких сложностей, как с рыцарями смерти. Далее — форма.

И здесь вроде бы очевидный, но в то же время совершенно неожиданный ход. Мои ниндзя будут бестелесными, не физическими ребятами с возможностью становиться материальными. Вроде бы отличный ход! Отлично защищённые от физического воздействия, способные буквально быть нематериальными, они будут воплощением ниндзявости, проходящими сквозь стены и несущими смерть из тьмы. Но! Нематериальность — уязвимость. Отсутствие постоянного материального носителя делает такого мертвеца уязвимым для магических атак. Что было, когда моих гвардейцев осыпали заклинаниями? Терпимый урон, незначительные потери. Я мог просто игнорировать магические атаки с посылом: вражеские маги выдохнутся раньше, чем у меня кончатся скелеты. С нематериальностью всю с точностью до наоборот. Заклинания разрушают магические структуры, нанося критический ущерб.

Частично я могу это компенсировать. Железо мертвецов, да и не подставлять бойцов под атаки. Но для открытого боя ниндзя не подходят уже по своей концепции. Даже в физическом воплощении, а я закладываю две формы, чтобы нежить легко взаимодействовала с физическим миром, ниндзя более уязвимы к физическому оружию, чем гвардейцы, недалеко отойдя от банальных скелетов.

И всё это ради теневой невидимости: способности полностью уходить в нематериальное состояние, уходя в «тень». Добавим оружие, помимо меча или кинжала ещё лёгкий арбалет и пару пистолетов. Гранаты на новой взрывчатке (надо их ещё разработать), и какие-нибудь штуки на основе пороха. Шумихи, световые заряды и прочее. Это будет великолепно!

И это я только начал!

Глава 43

Эта ночь на первый взгляд мало отличалась от прочих. Старый замок, резиденция короля, ещё не спал, но уже готовился ко сну. Слуги заканчивали свою работу, сменился караул, вышла ночная смена. Сам король ещё работал, используя библиотеку, совмещённую с кабинетом. Мысли властителя этих земель занимал дерзкий ультиматум, полученный не так давно. Посланник был вежлив, учтив и абсолютно спокоен. Зачитав ультиматум, посланник, дав королю и придворным осознать услышанное, вежливо поинтересовался, что ответит «Его пока ещё Величество». Естественно, получил отказ и, вежливо попрощавшись, ушёл. Король хотел думать, что всё это был лишь топорный блеф, ведь, по слухам, Арантир исчез и уже несколько месяцев не появлялся на публике. И кажется, случилось это после поражения в битве с силами Серой Цитадели. Однако беспокойство не покидало немолодого мужчину. Лорды Первого Союза не бросались словами. Блеф не в их стиле, а это значит — угроза существует.

В это время несколько теней скользнули по стене замка. Через несколько секунд чёрная фигура вышла на пустующую башню, окидывая взглядом внутренний двор и донжон. Три чёрных фигуры появились внутри караульного помещения, где находилась смена воинов, что должна была патрулировать стены ночью. Не было шума, не было криков, всё произошло в полной тишине. Чёрные фигуры начали выносить тела по одному и бросать за стену. Затем за стену улетела верёвка, по которой взбирались скелеты-гвардейцы. Тени скользили по замку, безошибочно находя живых. Воинов убивали или обезвреживали. Слуг связывали и стаскивали в небольшие группы под охрану занимавших замок гвардейцев. Всё действо не заняло и часа.

Дверь библиотеки открылась и в неё, уже не скрываясь, вошли пятеро облачённых в чёрное воинов. Король вскочил, выхватив короткий меч, что постоянно носил с собой.

— Кто вы такие?

Один из пятёрки воинов вышел вперёд. Несколько секунд ничего не происходило, а затем воин окутался магическим светом, показавшим иллюзию неизвестного королю мужчины.

— Вам выдвинули ультиматум, предупредив о силовом решении в случае отказа. Это силовое решение.

— Вы проникли… — заговорил король.

— Не проникли, — перебил неизвестный короля. — Замок захвачен. Члены вашей семьи, ваши советники, слуги, все захвачены. Стража перебита. И если ты сейчас скажешь нечто вроде: «как вы посмели», клянусь, я оторву тебе руки и подвешу за ноги на воротах.

Король нахмурился, но промолчал. Из-за книжных полок вышло трое гвардейцев, показывая, что тайный путь из библиотеки уже отрезан. В дверь начали заходить гвардейцы, удерживая младшего брата короля, королеву, канцлера и наследника. Каждый тут же оказался на коленях с приставленным к горлу клинком.

— Итак. Если кто не понял, я Арантир, кронлорд Первого Союза.

— Арантир — лич, — возразил король.

— Могу убить одного из них, — Арантир кивнул за спину, — и поднять нежитью. Надо? Давай, выбирай, кто нам менее всех нужен? Я думаю — королева. Она ничего не решает.

— Нет, не стоит, — ответил король, увидев на лице своей жены страх. — Что тебе нужно?

Арантир чуть наклонил голову.

— Ты всерьёз задаёшь этот вопрос? Ультиматум. Я привожу вас к подчинению. Тебя. Либо, если ты не согласишься, — Арантир указал на наследника. — Его. Если и он будет против, следующего. Мне неважно, кто формально будет здесь править. Реально управлять всем будет он.

В дверь прошёл лич. Хотя мертвец парил над полом, так что слово «вошёл» не совсем верно. Лич остановился рядом с Арантиром.

— У вас же принципы! — выкрикнул наследник. — Ваши послы убеждали нас, что Первый Союз не настроен на силовое решение конфликтов!

Арантир обернулся.

— У нас да, принципы. А вы собрали коалицию и потирали лапки, ожидая, пока Серая Цитадель вгрызётся нам в глотку. Наше стремление к миру не означает, что мы лишили себя права на защиту. Ещё тупые вопросы?

— Ваши действия вызовут асимметричный ответ, — отозвался младший брат короля.

— Мои действия уже являются асимметричным ответом, — отмахнулся лич. — Вы дёрнули дракона за усы и теперь возмущены, что он вас на месте спалил?

— Разбирайтесь с Цитаделью! При чём здесь мы? — добавила от себя королева.

Её кронлорд вообще проигнорировал. Наследник пытался сказать что-то ещё, но гвардеец не дал ему этого сделать. Лич же вновь сосредоточил внимание на короле.

— Итак, мне разговаривать с тобой, или сразу перейдём к младшему?

Арантир открыл глаза, расслабляясь.

— Мы договорились, — сообщил лич. — Доброе слово и отряд солдат, захвативший твой замок, убеждают лучше, чем просто доброе слово. Что там дальше?

Вместе с Арантиром в зале находились Хаарт, Алан и Каролина. Кронлорд назвал всё происходящее «операция: принуждение к миру», и уже почти восьмой час «принуждал» одного непокорного соседа за другим. Правда, пока прошёл всего четырёх, но подчинить четыре государства за восемь часов — это всё равно очень сильно. Если не считать, что десяток правителей при получении ультиматума сдались добровольно.

Тайра и Алиса наблюдали за происходящим через дверь. Подглядывали, откровенно говоря. Да и говорили совсем не о политике.

— Так непривычно, — призналась Тайра. — Хотя мимики ему по-прежнему не хватает.

Алиса не знала, согласиться с экс королевой или оспорить её вывод. Текущий вид Арантира приводил её в оторопь. Сопоставлять могущественного мага смерти, вернувшего себе физический облик и этого внешне легкомысленного, ставшего каким-то резким и нетерпеливым, бросающегося то ли какими-то афоризмами, то ли странными шутками, порой невпопад, мужчину не получалось. Арантир изменился. Не только и не столько внешне, сколько реакциями. Характер вроде бы остался тем же. Лич всё так же работал сутками, постоянно создавал свои проекции, участвуя в разработках и конструкторских проектах, частенько занимался каким-то несущественными, на первый взгляд, мелочами. Позавчера он притащил нескольких подростков, с которыми, как выяснилось во время разбирательства, во время компании пересёкся в походе. Детишки очень интересовались пороховым оружием. Арантир взял их помощниками и приставил к конструкторам. Дети в восторге, конструктора удивлены, а Арантир выглядел так, будто забыл о них в следующую минуту.

И всё же его реакции изменились. Прошлый Арантир не бросился бы «завоёвывать» соседей, попробовав найти более мягкий вариант, так казалось Алисе. Нельзя отрицать, что план Арантир приводился в действие, и при этом не проливались реки крови, как бывает во время настоящих войн. Однако это на него не похоже.

— Такая внешность, — продолжила Тайра, — это из-за того, что он вроде как под вампира выглядит? Хотя Алан чистый вампир, а внешность не изменилась. Значит, Арантир не из наших земель. Совсем не из наших.

В этот раз Алиса согласилась с Тайрой. Арантир выглядел если не чужестранцем, то как минимум метисом.

Похожие мысли крутились в голове трёх советников. Стоило Арантиру вновь погрузиться в управление нежитью, как Алан вздохнул.

— И ведь он подчинит всех. Проклятие! Месяц подготовки и один день на исполнение! Если бы знал, что так можно, давно бы сделал!

— Раньше Арантир так не мог, — возразил Хаарт. — И не захотел бы.

— Почему вы не попытались его остановить? — спросила Каролина.

Мужчины посмотрели на неё вопросительно.

— Что вы на меня смотрите? Я всегда был за жёсткие методы. Это вы обычно осторожничаете и взвешиваете ситуацию. Так почему в этот раз не попытались его остановить?

Мужчины переглянулись.

— Магия, — ответил Хаарт.

— Его сила изменилась, — подтвердил Алан. — Нам очень непросто ему перечить.

Каролина от такого заявления озадачилась. То, что Алан, вампир, созданный силой Арантира, подчинялся личу, воспринималось нормально. Но Хаарт, который как раз поднял Арантира, признающий силу и власть лича, вернувшего себе живой облик, несколько выбивал женщину из колеи. Каролина привыкла считать Хаарта равным Арантиру, может быть слегка уступающим в магической силе, но не более того. Сейчас же что-то изменилось. Что-то очевидное и вместе с тем неуловимое.

От Арантира повеяло холодом, и лич открыл глаза.

— Готово. Правда, эти оказались настырными и решили с честью сдохнуть. Правителем будет Брайан, бывший полководец.

— Приемлемо, — приняла информацию Каролина. — Не лучший вариант из возможных, но его не придётся заменять через месяц или два.

— Он может столько и не прожить, — ответил Арантир. — Ещё есть цели?

— Нет, — отрицательно покачал головой Алан. — Это всё.

— Отлично! Ниндзя хорошо себя показали, — Арантир встряхнулся, будто его тело затекло от долгого бездействия. — Кое-что я ещё доработаю, но со своей задачей они справляются. Удар, правда, держат из рук вон плохо. Двое пали, один получил дубиной по черепу, второму разрубили тело на две части.

Рассказывал Арантир для Хаарта, тот заинтересовался новыми воинами. Некроманты создали достаточно много различной нежити, но творения Арантира стояли особняком, выделяясь эффективностью и рациональностью. Это касалось и оружия.

— Ты не сам их придумал, и слово это, — понял Хаарт. — Это из твоего прошлого опыта?

Кронлорд и не пытался скрывать или отрицать.

— Конечно, идея взята из моей памяти. Хотя и переработана, — Арантир вопросительно посмотрел на Хаарта. — А что? Что-то не так?

Хаарт качнулся на месте, находясь в глубоких раздумьях.

— Хочу понять алгоритм. Многие некроманты создавали свою нежить, но в большинстве случаев получается либо бесполезные уродцы, либо, реже, творения для очень узких задач. Ты работаешь иначе. Я хочу понять алгоритм.

Арантир отмахнулся.

— Это как раз просто. Я подхожу к созданию нежити, как к созданию оружия, и не как маг, а как полководец. И это ты ещё новых рыцарей смерти не видел. Я всё же сделал нормальных мёртвых лошадей, так что новые рыцари у меня всадники. Идём, покажу. Тебе понравится.

И первый пошёл к выходу.

— Эм… — Алан ещё хотел обсудить вопросы использования рекрутов, набранных с новоприсоединённых территорий.

— Да, — у Каролины тоже были срочные вопросы.

— Сами разберётесь, не маленькие, — отмахнулся от них Арантир. — Вы без меня рулили вообще всем. Неужели не справитесь с рутиной?

И личи удалились. У Каролины вырвалось ругательство.

— Держи себя в руках! — обратилась к ней вошедшая через другую дверь Тайра.

За экс королевой шла Алиса.

— Ты видела, что он сделал? — воззвала к справедливости Каролина.

— Он увеличил территорию Союза на пятую часть за месяц, — улыбнулась Тайра. — Имеет полное право сбросить на советников… — женщина сделала выразительную паузу. — Рутину. И не только.

Глава 44

Время утекало медленно и безвозвратно. Сегодня провели большое совещание по вопросам предстоящей войны. Несколько моментов меня особенно заботили. Как вообще такая армия прошла половину континента? Что ела? Где восполняла потери? Как ремонтировала снаряжение? И они ведь далеко не везде проходили мирно, повоевать по дороге успели, и без потерь наверняка не обошлось.

У Каролины ответ был, подробный и весьма логически выстроенный. Естественно, не я один задавался подобными вопросами. Военный поход на такое расстояние — ад для логистов. Однако оказалось, что далёкая империя к таким походам готовилась, и они вовсе не были безумными идиотами.

Проще всего вопрос обстоял с припасами, армии не смущаясь брали необходимое там, где шли. Возможно, даже платили за продовольствие и прочие припасы, но неохотно и не особо много. В основном брали силой. А чтобы сбор шёл эффективнее, имперцы использовали лёгкую кавалерию, охватывающую огромные территории. В общем, с огоньком армии шли, как бы грустно это ни звучало.

С тем, что касалось обслуживания снаряжения солдат, Каролина разобралась далеко не сразу. А ведь это нетривиальный вопрос. Тысячи людей куда-то идут, у них постоянно портятся какие-то вещи, и эти вещи надо чинить буквально в поле. Это римскому легиону было проще, бронзовое снаряжение иногда даже костра не требовало для мелкого ремонта, и то легион держался на налаженном снабжении. А здесь?

Здесь, как оказалось, сыграли свою роль боги. В Империи Розы возносили хвалу сразу нескольким богам-ремесленникам. Жрецы этих богов, их называли мастерами, присутствовавшие при войске в довольно приличном количестве, обеспечивали сохранность снаряжения. Всего, и предметов, и простой одежды с обувью, пользуясь божественными силами.

Когда Каролина всё это рассказала, я прямо спросил: а мы так можем? Меня отправили к моему специалисту по богам за лекцией на тему. Говард, мой личный специалист по божественным вопросам, обрадовавшись, что я снова к нему обратился, рассказал мне о данных божествах. Ребята эти оказались предельно привередливыми. Чтобы они обратили своё благословение не на конкретного ремесленника, что тоже бывает предельно редко, а на целое государство, это надо через себя вывернутся. Боги не любили конкурентов. Принципиально не любили. Любая «новинка» должна появляться только и исключительно с их благословения. По факту всё, что я творил начиная с Предельного и заканчивая заводами Союза, в глазах богов-ремесленников страшная ересь и нарушение всех заповедей. Впрочем, об этом я уже успел узнать.

В общем, нам благословения ждать не стоит. Мало того что боги-ремесленники сами по себе со мной никаких дел иметь не захотят, так ещё в армии Розы ходят разговоры, что дескать, я — посланник Серого Праха, и всё, что я делаю: приближаю конец времён. Сильное заявление, но в этот раз это лишь разговоры, никто Крестового похода против меня лично и Союза в целом не начинал, и на том спасибо. А то потом население переубеждать, что мы не демоны какие-нибудь, утомительно. Правда, новая информация не тянула на полноценное объяснение возможности заслать огромную армию через континент, однако приходилось иметь дело с тем, что есть.

И, наконец, пополнение людьми. Армии империи Розы легко и непринуждённо вербовали в свои ряды людей. Даже мысленно произнося это предложение, я испытываю яркое чувство противоречия, потому что так, обычно, не бывает. Вербовать людей и пополнять свои ряды для армии в походе сложно, почти невозможно. Новобранцев нужно долго учить. Даже если новобранец пришёл из другой армии, его всё равно требуется ввести в систему субординации и обучить действиям в конкретном подразделении. И Каролина проверяла, они не целые отряды берут, а отдельных людей, и ставят их в строй.

Каролина очень хотела таким способом закинуть к ним нескольких шпионов, может, даже убийц и диверсантов, но не смогла. Я бы понял, если бы люди попадали в армейский механизм и там терялись, более не выходя на связь. Не знаю, может, те же боги им мозги промывают, хотя я пока такой магии не встречал. Но нет, подсадных банальное не брали вообще. Они вообще имели дело только с какими-то строго определёнными ребятами, отобранными по непонятным критериям. То есть либо будущие солдаты были посажены на свои места заранее и просто ждали… Что бред, ибо масштаб подготовки какой-то чудовищный, при таких возможностях им бы армия не потребовалась. Либо здесь какая-то неизвестная нам магия. Причём выбывшие по тем или иным причинам солдаты просто ехали в обозе, где их лечили и оставляли в резерве. Зачем-то. А не возвращали в строй.

То есть ответа на вопрос: как они готовят новобранцев в походе, у нас нет. Также нет ответа на вопрос: где они будут брать пополнение после боёв. Потери будут и будут огромными, не могут они не понимать, на что способно пороховое оружие, хотя бы примерно. То есть они реально рассчитывали победить меня имеющимися силами, не подгоняя подкреплений через весь континент. Вопрос: как? Некромантия? Желаю им успеха, мы учли недоработки в войне против нежити во время похода на Серую Цитадель. Магические големы? Так они ещё сложнее, чем нежить. Может, у них в армии ангелы затесались, что будут мёртвых после боя воскрешать? Так это к Церкви Светлой Матери, а не к богам-ремесленникам.

Разведка показывала наличие только обычных солдат-людей, плюс некоторое количество нелюдей. Очевидно, что есть маги. Вооружение в основном вполне на среднем уровне, то есть доспехи и холодное оружие, есть лучники и арбалетчики. Так как они собираются воевать с Союзом? Неизвестно. А я после той битвы с Цитаделью не люблю неизвестность. Однако придётся снова сыграть от обороны.

А что у нас имеется в этом плане?

Я отодвинул отчёты и доклады Каролины, переходя к карте. Сейчас я сидел один в своём кабинете, строил, так сказать, коварные планы.

Чем ближе подходили армии, тем понятнее становились направления удара. Сейчас вероятных целей для первого удара было семь, но на всякий случай предварительная подготовка шла во всех приграничных городах. Защита будет стоять на двух столпах. Первый — гарнизоны, состоящие в основном из живых людей. В каждом городе есть несколько «тяжёлых» отрядов, гвардейцев, версия «два т», максимально бронированные и крепкие ребята, нужные, чтобы затыкать дыры. Ещё везде имели отряды гвардейцев-стрелков. Эти были оптимизированы под стрельбу, слегка уступая прошлым гвардейцам в возможностях ближнего боя. Иная конструкция доспехов и снаряжения несколько ограничивала движения, если нужно махать железками в ближнем бою, но зато при стрельбе всё под рукой. Впрочем, основную тяжесть боёв придётся на себе выносить живым стрелкам.

Моя же нежить снова сыграет в партизан. Ниндзя и гвардейцы с литерой «С», скрытность. Меньше доспехов, чтобы быстрее бегали и таскали больше снаряжения. А в снаряжении в основном взрывчатка и «оружие одного удара». Короткоствольные мушкеты, заряжаемые флашеттами. Хотя по большому счёту это уже гладкоствольные ружья, пусть и однозарядные, но заряжаемые с казны унитарным патроном.

Подумывая вообще подходы заминировать к чёртовой матери, но это не выход. Мины — штука неразборчивая, подрывается и от животных, и от людей, своих же причём. К тому же требует большого производства взрывчатки, чтобы эффективно «засеять» минами сколько-нибудь заметную площадь. Нет, взрывы будут готовить ниндзя и гвардейцы. Много взрывов.

Нежить формирует диверсионные отряды, где для этого есть возможность. Однако леса у нас далеко не везде, и для действий в поле я готовлю кавалерию. У меня, наконец-то, получилось поднимать нормальных мёртвых лошадей. Пусть это просто лошади, не самые быстрые, не самые грузоподъёмные, зато бесконечно выносливые. И да, один всадник на лошади у меня идёт вместо двух пехотинцев по контролю и вместо четырёх по количеству материалов, но с этим можно мириться. Главное — у меня есть быстрая лёгкая пехота с приличной огневой мощью. В степных регионах, пусть их у нас и немного, замучатся догонять. Однако пока об эффективности сказать нечего, в теории-то мои мёртвые гусары молодцы, но надо проверять практикой.

Был и ещё один козырь в рукаве. Я мог создавать скелетов-магов. Парочку, после нескольких ночей попыток и подгонок, даже уже создал. Пока они не впечатляли. Скелеты не могли обучаться и развивать магию, только пользоваться парой заложенных при создании трюков. Нормальной атакующей магии в них не вложить, хотя сам факт, что скелеты могут плюнуть огненной стрелой меня и магов Башни ввёл в некоторый ступор. Эксперименты и исследования показали: неважно, что скелет поднят магией смерти, у него нет ни своего источника магии, ни его эрзац заменителя, что вытягивал бы силу извне. У скелета-мага есть прикрученная к его сущности способность. Надстройка. Всё равно что человеку дать в руки волшебную палочку с одним заклинанием, разве что палочка насмерть вживляется в тело без возможности вытащить. Но никакого развития, никаких изменений. Низшая нежить развиваться не может, как создали, так и функционирует. Скелет просто пользуется магическим конструктом, а этот конструкт уже является чем-то вроде артефакта. А артефакту плевать, какую силу или стихию использовать, он на то и артефакт.

Странно, но работает.

Максимум на одного скелета — три заклинания, но лучше ставить два. С тремя скелет справляется, но сам становится нестабильным и быстро разрушается, если не от внешних воздействий, то от перегрузок. Атакующие заклинания откровенно слабые, не гарантируют даже убийства одного противника, поэтому я экспериментировал с проклятиями. При этом сам пытался понять, почему могу создать заклинание-проклятие для скелета, но не могу использовать такие заклинания сам? Могу создавать всяких тварей, со способностью пугать, например. Но сам не мог. Всё опять упирается в пресловутое: у магии смерти только заклинание подъёма нежити, и больше ничего. Как применять скелетов — пока думаю. Всего скорее по несколько штук в отряд, чтобы поддерживать…

В дверь постучали.

Отвлёкся от размышлений и пригласил войти. На пороге возникла Алиса.

— Доброе утро, Арантир.

Я покосился на занавески, отрезающие меня от внешнего мира. Да, судя по тонким полоскам света — уже утро.

— Доброе утро… Эм…

Смотрю, как Алиса запирает дверь на замок, а затем и на засов.

— Утро раннее, так что до государственных дел у нас ещё есть время.

Хм.

— У нас?

Алиса уверенно развязывала шнурочки на платье.

— Я уточнила. Сейчас ты вполне способен сделать всё то, что положено делать мужу.

Одно движение, и Алиса сбрасывает верхнее платье, из-за чего одежды на ней становится вдвое меньше. Ещё есть корсет с нижней юбкой, или как она там называется, а под корсетом нательное… что-то вроде короткого платья или ночнушки опять же. А ещё чулки, конечно же, и панталоны, или нет?

— Сейчас?

— Тебе всё равно, в какое время, — уверенно заявила Алиса. — А мне нет! Сейчас!

Сказал бы, что момент пикантный, но он скорее неловкий. Ибо физически-то я могу, всего лишь действительно не имею потребности в виду отсутствия химии в мозгах. Но пожалуй, не буду делать этот момент ещё более неловким лишней болтовнёй, а просто исполню супружеский долг. Раз уж жена ТАК его требует.

А о магах-скелетах ещё надо подумать.

Глава 45

Час «Ха» настал. Сегодня армии Империи Розы пересекут границу Союза. Новостные сводки от союзного информбюро, так сказать.

У нас ещё были возможности замедлить продвижение армий, даже отдельно обсуждался этот вопрос. Но, во-первых, наши отряды диверсантов банально малочисленны, чтобы куролесить вокруг сразу пяти наступающих армий, а непрофессионалов на такие задачи посылать — зря терять людей. С нежитью сложнее, личи, что могли бы стать командирами, нужны мне здесь для подготовки обороны. Льюис продолжал работать вместе с Винсенте, не стал дёргать вампира, пусть там наведут порядок, у них получилось поднять восстание, и по последним донесениям лоялисты собрали армию и готовятся выбивать церковь из столицы.

Касательно диверсантов, было несколько причин их не использовать. Во-первых, мы подготовили всё, что можно подготовить быстро. Лишние день-неделя-месяц уже мало что изменят, ну, будет у нас боеприпасов побольше, только и всего. Во-вторых, не стоит приучать противника к бдительности раньше времени. Главные ловушки, не те, что замедляют, а те, что наносят огромный ущерб, у нас подготовлены на своей территории.

Сегодня я сидел в столице и был лишь наблюдателем. Моя «смерть» сделала большинство младших личей самостоятельными. Теперь они не занимали мой командный резерв, что хорошо, но возникла и проблема с передачей управления. Младшему личу приходилось перехватывать управление каждым отдельным гвардейцем, чтобы руководить отрядами. Сами младшие, естественно, поднять моих гвардейцев не могли.

Для очистки совести мы оставили нескольких скелетов, по которым непонятно, что они мертвецы, на самой границе. На пути следования армии противника. Маги Империи Розы бросили в тройку огненный шар, чем официально объявили нам войну. Ну, не на плюшки с чаем они через весь континент шли. Даю магический сигнал личам о начале операции. Остаётся только ждать.

— Неужели мы обречены бесконечно воевать? — спросила Тайра.

Она осталась в столице. Алан работал в поле, даже Хаарт выбрался из своего логова и занял одну из крепостей на отдалении от предполагаемого фронта. Подготовка государства к войне прошла несколько мимо меня. Мобилизации экономики, милитаризация, введение комендантского часа и прочих прелестей, ограничивающих свободу ради поддержания порядка. Каролина пусть и уверена, что шпионов переловили, опасается диверсантов. Очень уж ловко получается у наших противников убеждать и подчинять своей воле. От Предельного к столице двигается армия эльфов. Большую часть расстояния, разделяющего наши государства, теперь соединяет железная дорога. Всё ещё есть недостроенные участки, но проводимость уже достаточная для переброски сил. Пять с небольшим тысяч бойцов, вполне представительные силы. И могут прислать ещё, если первые бои пройдут не в нашу пользу. Будут частью резерва.

— Задаюсь тем же вопросом. Я думал, после создания Союза вокруг просто не останется тех, кто сможет и захочет с нами воевать. И вот, припёрлись, откуда не ждали. В следующий раз, уверен, придут к предельному с востока.

— Значит, постоянно воевать?

Пожимаю плечами.

— Не знаю, Тайра. Я планирую вооружить нас так, чтобы любая война становилась бесперспективной. А если и это кого-то не остановит… Придётся завоевать весь мир.

Женщина грустно улыбнулась.

— Тогда нам предстоит очень долгая война. Много долгих войн.

Я не ответил, переключая внимание на участок дороги, идущий через поля. Представление начинается.

По дороге двигалась армия Розы. Впереди, естественно, конный разъезд, крупный отряд в сотню всадников. За ними, на приличном удалении, авангард, тоже кавалерия. Пехота намного дальше. Логично, вокруг поля, парировать удары лучше кавалерией.

Моя нежить, управляемая личами, шла десятком отрядов по пятнадцать всадников. Первые четыре отряда сближались с авангардом. Всадники, увидев приближающихся, но каких-то малочисленных противников, сначала растерялись. Но затем разошлись на два отряда и двинулись на перехват. У них есть мушкеты, но это не страшно. Двигаются разреженным строем, жаль, лучше бы стояли поплотнее.

Наши оружейники успели изготовить довольно простую и относительно надёжную сорока миллиметровую контактную гранату. Сначала под неё переделали арбалет, это было проще и быстрее. А уже потом приступили к созданию гранатомёта. По сути сделали ручную мортирку, однозарядную и относительно компактную. Да и главное в этом оружии — сами гранаты.

Раздалось несколько хлопков. Вышибной заряд отправлял гранату в полёт на дозвуковой скорости. Порохового дыма минимум, отличный новый порох. Время полёта — несколько секунд. И пять гранат разрываются в строю всадников. Ржание лошадей, крики, хаос. Противник не успевает сообразить, что произошло, а уже вторая группа выходит на дистанцию прямого попадания и открывает огонь. Взрывы. Затем снова первая. Взрывы. И ещё раз вторая. Взрывы.

Плохо, на полсотни всадников ушло двадцать гранат. Нам так боеприпасов не хватит. Хватило бы двух залпов, остатки лучше добить из мушкетов. Вторую половину разъезда так расстрелять не удалось. Увидев, что произошло с товарищами, всадники развернулись и бросились к авангарду. А у наших лошадок не было такого преимущества вскорости, чтобы догнать и перехватить. Стрелять навесом вдаль я запретил — пустой расход боеприпасов.

Но и авангарду сейчас достанется. На дистанцию навесного огня вышли остальные отряды, авангард шёл куда плотнее, туда как раз можно кидать навесом. И всадники открыли огонь. Застрекотали взрывы. Издалека плохо видно, но вряд ли им там хорошо и весело. Авангард не успевает справиться с хаосом, всадники перезарядились, следует второй залп. Взрывы. Видно, часто несколько гранат упали мимо цели. Учитывая, что в первый залп промахов не дал, это подключились маги. Сейчас бы приказать бить вразнобой, граната — штука мелкая, летит всё же быстро, заметить её сложно, магам придётся ставить защиту на всё войско и держать постоянно, а не как сейчас — уплотнять сразу после выстрела. Но нет. Ещё залп и кавалерия отступит. Важно, чтобы у противника не было никакой возможности нормально ответить. Только нести потери и оставаться в постоянном напряжении в ожидании очередного удара.

Пока бой на этом направлении закончился, перевожу внимание на другое. Холмистая местность, много перепадов высот. Чтобы контролировать пространство, разведчикам противника приходится перебегать с одного холма на другой. Диверсантам достаточно выбрать самые высокие и устроить засады.

Предполагается, что у противника могут быть и маги, способные чувствовать мертвецов, а значит, закапывать диверсантов прямо на месте засады рискованно. Чтобы проверить это, мертвецы, обычные кадавры, лежали, прикопанные землёй, на холмах и в низинах. Разведчики не реагировали на них. Либо магов нет конкретно среди разведчиков, либо они играют с нами, делая вид, что не заметили. Второе сомнительно — зачем?

На очередном высоком холме разведчиков уже встречают. Щелчки арбалетов, короткая схватка, и разведчики мертвы. Подошедший лич быстро поднимает их в виде зомби и отправляет дальше. Сами разведчики нам неинтересны, надо завести авангард в ловушку. У нас есть миномёты, но они, мягко говоря, ещё сырые, несовершенные. Слишком низкая прицельная дальность, да и вообще дальность небольшая, приходится делать короткий ствол, чтобы его можно было переносить, и чтобы он выдерживал больше нескольких выстрелов. Поэтому позиции миномётов, по меркам артиллерии, почти в упор. Зато их много.

Никто ничего не заметил, авангард зашёл в ловушку. Огневой мешок, так это вроде бы называется. Миномёты стреляют тихими хлопками, теряющимися в этой холмистой местности. До последнего мгновения люди не ожидают удара. А затем на колонну обрушиваются десятки снарядов. Миномётный огонь высокой плотности по скоплению противника. Маленький филиал огненно-стального ада. Миномёту выпускают по десятку снарядов, на этом всё, дальше перегрев и опасность разрыва. Поэтому расчёты берут ноги в руки и уматывают в укрытие. Впрочем, догонять их некому, на дороге только раненые и мёртвые.

На третьем направлении для удара выбран мост. Мы поломали голову, обеспечивая дистанционный подрыв. Сделали электрический взрыватель, с генератором и самим взрывателем получилось без особых проблем. Загвоздка крылась в проводах. «Пробить» напряжением несколько сотен метров нашего паршивого кабеля оказалось непросто, обычный ручной генератор едва мог разогреть угольный контакт. Пришлось изобретать усилитель, но всё равно подрывать будут сразу с трёх устройств. Подрывать мост спешили, предварительно пропустив вперёд авангард. Река здесь достаточно глубокая и быстрая, чтобы даже маги попотели, наводя переправу.

Наблюдаю, как переправляются всадники. Никто мост даже не проверяет, не пуганные здесь ещё люди. Крупный отряд переправляется, занимая позицию. Ага, а что на авангард могут напасть сразу после перехода — в курсе, но это ничего не меняет. Скелеты крутят рукоять генераторов, проходит секунд десять, прежде чем срабатывает подрыв.

Грохает взрыв. Мы не жалели взрывчатки, мост каменный, а нам требовалось гарантированно его обрушить, не оставив никакой возможности переправиться. Люди пугаются, некоторые пытаются убежать, лошади тоже в страхе стремятся убраться подальше. К авангарду подходят наши всадники. В этот раз корректирую приказы. Сначала залпы из ручных гранатомётов, подавляющие любое сопротивление, а затем атака с использованием мушкетов. Патронов у нас, всё же куда больше, чем взрывчатки.

Боем это не назвать, расстрел. Сначала гранатами, а затем из мушкетов. С другого берега пытаются что-то сделать, магией в основном и гранаты летят уже в них, чтобы не мешали. Не без потерь, но бой заканчивается в нашу пользу. Авангард уничтожен, армия Розы закрепилась на том берегу, закрылась магическими щитами и возводит лагерь.

Я вижу некоторую неправильность. Для наблюдения за ситуацией среди войск есть контролируемые лично мной скелеты, единичные, но много и не надо. Заставляю одного из них подойти ближе, чтобы рассмотреть тех, на другом берегу, пока на этом собирают немногочисленных выживших.

— Они спокойны, — произношу вслух.

— Что? — отвлекается Тайра от созерцания пространства за окном.

— Я смотрю на… На противника, видевшего своими глазами, как убивают его товарищей. Армия, что не может помочь авангарду, попавшему в ловушку. Они спокойны. Будто произошло нечто рутинное. Будто потери ничего не значат.

Тайра нахмурилась, не став задавать очевидный вопрос: «почему?», на который у меня всё равно нет ответа. А ведь помимо спокойствия есть предвкушение. Не у всех, лишь у некоторых, но оно заметно. Предвкушение от того, чем они собираются нас удивить.

Глава 46

События вокруг взорванного моста не закончились. Не прошло и получаса, как маги Розы начали активно создавать переправу. Слишком активно. По первоначальному плану наши войска не собирались им мешать, наоборот, дать снова перебраться на этот берег части воинства и снова напасть. Однако активность врагов и их подозрительное спокойствие при виде потерь сподвигло меня скорректировать приказ. Гвардейцы бросились всеми силами мешать противнику, обстреливая магов из гранатомётов и мушкетов.

Маги бросили наводить переправу и переключились на боевые заклинания, пытаясь отогнать гвардейцев. Далее сборку понтонного моста начали солдаты Розы, защищаясь щитами и прикрываемые магами. И действовали они с таким остервенением, с таким презрением к собственной жизни, будто им в задницы упирались стволы пулемётов заградотряда. Солдаты бегали в ближайший лес, а это пара сотен шагов точно, и тащили оттуда брёвна, чтобы из них сооружать понтоны. Пара магов земли под прикрытием остальных использовали обломки моста для создания узловых участков переправы. А у меня просто не хватало скелетов, чтобы создать достаточной огневой вал и подавать попытки противника переправится. И подкрепление особо не вызвать, кавалерийских отрядов не настолько много, а подходить пехотой — подставлять под угрозу встречного боя. Без артиллерии я битву противнику не дам. Были мысли поднять мертвеца из командиров и допросить, но сам я это сделать не мог, только личи, что вели бой, а им и так нагрузки хватало. Поиском языка я собирался озаботиться ночью, сейчас же, во время боя, это хоть и актуально, но несвоевременно.

В какой-то момент противники замерли, а затем удвоили усилия. Что-то произошло. Что-то изменилось, что-то, чего я пока не замечал.

Окидываю взглядом поле боя и вижу, как начинают шевелиться воины авангарда. Те самые, что ещё недавно ощущались, как мертвецы, ощущались моей силой, как готовые к поднятию. И вот уже никого из них я не чувствую, люди встают, неуверенно, преодолевая слабость и дезориентацию, живые! Воскрешение. Предположение, отброшенное, как маловероятное, оказалось верным. Но как?

Я сосредоточенно соображал. Время между смертью и воскрешением — около получаса. Поднятие мертвецов не заблокировано, в другом бою мы подняли разведчиков. Жаль, уже упокоили обратно, посчитав зомби исчерпавшими свою полезность. Магов и жрецов, что стояли бы над мертвецами, нет. Магия, которая не зависит от магов, а привязана к самим воинам. Благословение? Хотя стоп! Боги-ремесленники! Артефакт!

Прикидываю свои силы. В теории мы можем ещё раз расстрелять авангард. Кони не воскрешаются, их тоже можем попробовать поднять и бросить на противника. Но! Стоит моим куцым силам отвлечься от противника, что наводит переправу, и уже через десятка два минут первые солдаты будут на этом берегу. Не просто так они рвались сюда, хотели скрыть действие артефактов. Понятно, что рано или поздно это бы вскрылось, но лучше же поздно.

Отдаю приказ. Мои всадники бросаются к авангарду, стараясь отстрелять как можно больше гранат, и сразу отступают. Возможно, артефакты одноразовые. Возможно, им требуется перезарядка. Нанесём столько ущерба, сколько сможем, и отступим.

Надо же! Артефакты с эффектом воскрешения! Да ещё и на всю армию! Кучеряво живут! И ведь держали в секрете! О такой штуке, будь она известной, Каролина точно давно бы уже знала.

— У них есть воскрешающие артефакты, — сообщаю Тайре.

— Что? — женщина удивлена.

— Воскрешающие артефакты.

Объясняю принцип действия, насколько я смог это увидеть и понять, а сам связываюсь с Хаартом. Надо всех предупредить об интересной особенности нашего противника. А заодно и озаботиться получением трофеев. Осчастливив всех новостями, а новости, как ни странно, хорошие, ведь мы теперь знаем, на что рассчитывает противник, я перешёл к действиям.

Нашёл запрятанный отряд ниндзюков, оставленный как раз на случай всяких непредвиденных неприятностей. Хорошо, территория Союза достаточно накрыта обелисками, позволяя действовать свободно. Отряд бодренько потопал за противником.

У меня же полно вопросов к работе артефакта! Во-первых, нужно подтвердить предположение и найти этот самый артефакт. Во-вторых, какой уровень повреждения может залечить артефакт? Если тело расчленить? Взорвать? Сжечь? Отрезать голову и утащить на километр? В-третьих, артефакт персональный? Привязан к конкретному человеку, или действует на любого надевшего? Скопировать, учитывая божественную природу, точно не выйдет. Как минимум на текущем нашем уровне развития магической науки. Трюки, доступные богам, не так-то просто повторить. Но вообще я впечатлён! Не все младшие боги жизни и лечения могут воскрешать, а здесь всего лишь артефакт. В этих штуках и что-нибудь тёмно-магическое может быть, если создаётся, например, с жертвоприношением. В-четвёртых, если после смерти можно поднять тело, то нельзя ли воздействовать на душу, которая как раз некоторое время рядом с трупом и ошивается, дожидаясь либо отправки на иные планы бытия, либо деградируя до какой-нибудь потусторонней твари. У некромантов есть ловцы душ, но я могу, если поднапрягусь, сделать убийцу душ. Призрака, вообще не касающегося физического мира. Если сработает — десяток таких тварей сделают артефакты бесполезным хламом. Поэтому мне, как опытному кролику, срочно требуются кролики подопытные.

Ниндзя приблизились к войскам и следовали вдоль растянувшейся цепочки отрядов. Понимания, как и что делать, откровенно говоря, не было. У меня отлично получалось причинять страдания и смерть ближним, на это изобретательность работала, но там не требовалась скрытность и не стояла задача захвата пленных. Сейчас мне требовались пленные, не раненые, и в количестве хотя бы десятка, а лучше двух. И не кто-нибудь, а именно воины, участвующие в боях. Не думаю, что артефакты раздали всем поголовно, в том числе разным носильщикам и обслуге.

Ниндзя заметили конный разъезд, что контролировал окрестности. Хорошая цель, но полсотни всадников многовато для моего небольшого отряда. А гарантировано перебить половину и захватить остальных… Нет, не потяну. Ищем дальше.

Армия на марше — это не просто толпа, что постоянно идёт в одном направлении. Множество отдельных отрядов, большая часть постоянно идёт, но некоторые по тем или иным причинам останавливаются. Иногда просто у дороги, а иногда и отходя в сторону. Один такой отряд, остановившийся за каким-то надом на второстепенной дороге в некотором отдалении от остальных, стал моей целью. Скелеты-ниндзя подобрались настолько близко, насколько позволяли чахлые по этому времени года заросли. Ещё две группы по тройке наблюдателей ушли вправо и влево по дороге, чтобы атака не совпала с приближением другого отряда.

Немного обидно, столько хлопушек, свистелок и прочей пиротехники подготовил, а полагаться приходится на бесшумное оружие.

Атака началась с арбалетных выстрелов. Противников насчитывалось куда больше, чем мне требовалось для экспериментов, и потому половина командного состава легла после залпа. Но в основном скелеты целились в противников, что стояли ближе к противоположной стороне дороги и, соответственно, лесу. Простейшая уловка сработала, в первую секунду все, кто видел смерть товарищей, развернулись к нападающим ниндзя спиной. А ниндзя двигались без особого шума и потому успели добежать до противника. Воины обернулись только на вскрики товарищей и шум падающих замертво воинов. Один из противников попытался вскинуть мушкет и выстрелить, но получил сразу три метательных ножа, два в руку и один в горло.

Неожиданность и скорость атаки сделали своё дело, противник не смог дать ответ. Ниндзя двигались от одного к другому и оглушали, либо убивали, подавляя любое сопротивление метательным оружием или атаками двое против одного.

Не теряя времени отдаю новый приказ. Ниндзя в темпе хватают выживших и удирают в лес. Понимаю, что остальные, вероятно, воскреснут через полчаса, но сделать с этим ничего не могу. Нормальных гранат, пригодных для изготовления простых «растяжек» у ниндзя с собой нет, а так заминировал бы все трупы. Либо они воскреснут, зашевелятся, и взведут гранаты. Либо их найдут и гранаты взведут другие противники. Но гранат нет, и думать об этом не стоит.

Отступали ниндзя далеко, чтобы гарантированно обезопасить себя от преследователей. Делаю заметку: изготовить носимые и быстро устанавливаемые противопехотные мины. То, что у нас есть, ставить долго. А затем ещё тащились до обелиска, чтобы у меня не было проблем с трансляцией магии, всё же колдовать через половину страны — тот ещё трюк, даже через обелиски.

Оказавшись в безопасном месте, приказал рассредоточиться и разделить пленников. Быстрый обыск позволил найти артефакт. Металлическая пластина с выгравированным на поверхности неизвестным мне символом. Такой артефакт нашёлся у всех, да и реакция солдат показательно подтвердила мою догадку. А затем пошли эксперименты, довольно жестокие, если быть откровенным. Даже, наверное, аморальные. Но для меня это не более чем изучение возможностей артефакта.

Раздав задачи по тестированию физических возможностей артефакта, я добрался до сохранённого в живых офицера и собрался его допросить. Живым он на диалог не шёл, только ругался. Я же не хотел тратить время на разговор и подавление сопротивления, перейдя сразу к работе с мертвецом. И ошибся.

Если тело мертвеца на мою магию отзывалось нормально. Так, как и положено трупу, то с душой возникли проблемы. Душа умершего рыцаря высокомерно насмехалась над моими попытками на неё воздействовать. Я попробовал практически все манипуляции, кроме попытки окончательно добить через развоплощение, не добившись ничего. Ну, пусть так. Оживёт, и ниндзя дотащат его до специалистов по допросам. А затем ещё проверим, после одного кратного использования защита остаётся, или со второй смертью исчезает.

С лечением повреждений всё получилось в рамках моих ожиданий. Отрубленную и отброшенную в сторону руку на место не вернуло. Вторая рука, отрезанная, но лежавшая прямо там же, исцелилась, вернувшись на своё место. Колотые раны заживали отлично, предположу, что и пулевые затянутся. На это, наверное, и был расчёт. Замена артефакта у двух воинов ничего не изменила, воскресли оба. А вот если артефакт лежит в паре метров от тела — воскрешение не срабатывает.

Но всё это меркло и тускнело на фоне главного: развоплощение души предотвратило воскрешение. Правда, и здесь пришлось преодолевать сопротивление, но, в теории, на основе ловца душ можно создать soul eater’а, иначе говоря, пожирателя душ. Один нюанс — это будет высшая нежить.

Глава 47

Делать или не делать? Непростой вопрос.

Раскрытие работы воскрешающих артефактов внесло ясность в планы наших противников. Допросы нескольких пленников, попавших к нам в лапы ночью и на следующий день, окончательно прояснили возможности артефактов. У меня всё ещё немного не стыкуется в голове факт, что бог ремесла может воскресить человека, но вот может. Артефакты, в общем-то, содержали довольно скромный заряд сил и не сами производили магическое действие, а лишь взывали к богу, а тот уже выполнял воскрешение. Точнее, к триумвирату трёх богов. Они одарили империю своим благословением и позволили создать вот такую защиту. Артефакт после использования легко перезаряжался, достаточно помолиться, и можно использовать вновь. Понятно, что бою этого даже жрец не сделает, но вне боя обычные воины вполне справлялись. Кстати, те ребята, на которых я напал ниндзюками, как раз останавливались помолиться. Это надо делать каждый день, иначе артефакт потеряет силу.

Заодно ещё раз протестировали работу артефактов, уже расширенно. Пулю, стрелу и забитый в грудь осиновый кол артефакт во время воскрешения просто испарил. Одному бедолаге поставили на грудь большую металлическую балку, продавившую ему внутренности. Если бы артефакт просто испарил кусок балки, человек всё равно бы умер сразу после воскрешения. Воскрешение сработало иначе, вытолкнув тело в сторону, освободив из-под балки. А вот из-под большого валуна человека вытащить артефакт не мог. То есть выжить под большим куском конструкции можно, а вот под глухим завалом уже вряд ли. Ожоги до определённой степени исчезали полностью, сильные сводились до небольших и лёгких. На куске обгоревших костей воскрешение не работало.

В каком-то смысле мы воюем с фанатиками. Опять. Однако Триумвират не строит храмы и церкви. Их храмы — мастерские и кузницы. Их жрецы — ремесленники и мастера. И простому люду они, как ни странно, понятны без всяких заумных книг и религиозного учения как такового. Порассказывали пленники, как у них выглядит общение с триумвиратом. Перед тем как что-то сделать, обратись к богам за благословением дела. Не делай на отвали, всегда стремись к лучшему результату из возможным. Закончив дело, если получилось хорошо и сам гордишься результатом, не забудь восславить бога, что вёл твою руку. Отличная религия! Жаль, только изобретать ничего нельзя без разрешения богов, но если этот пункт устаканить — вообще идеальное учение! Жаль лишь, с богами «договориться» невозможно. Они не смертные, на компромиссы и уступки неспособны по самой своей природе. Если говорить об этом мире, догматы не придуманы людьми за каким-то надом, а отражают природу божества, его суть. Поэтому поступаться догматами нельзя, и никаких «обходных решений», типа мы изобретём, а потом сделаем вид, что бог нас благословил. Религия — это не базар. В свою очередь, я не готов отказываться от развития.

В любом случае мы знаем, на что рассчитывают полководцы противника. Артефакты не гарантируют отсутствие потерь вообще, но сократить потери до довольно скромных могут, и неважно, что мы об артефактах уже знаем. Дистанционный бой, использование огнестрельного оружия, и артефакты воскрешения — отличное сочетание. Выбывшие просто встают через некоторое время и самостоятельно отступают в тыл, чтобы оклематься и, если необходимо, получить лечение. Правда, коней артефакты не воскрешают, но они с собой заводных прихватили с запасом, да и по дороге реквизировали.

Не учли наши противники только существования взрывчатки и снарядов, после которых на месте отряда будет оставаться только воронка. А мы, сообразив перспективы, не спешим нашу артиллерию демонстрировать. Будет сногсшибательным сюрпризом. Поэтому пока наши диверсионные атаки чаще всего не приводят к невосполнимым потерям, но это пока. Ручные гранаты всё же не взрывом, а осколками поражают.

И я сейчас нахожусь перед выбором: создавать пожирателей душ, или обойдёмся артиллерией?

На первый взгляд ситуация «о чём здесь думать? делать надо!». Пожиратели станут охотниками на души, обрубая воскрешение. К тому же как высшая нежить, они могут развиваться и увеличивать силу. Учитывая, что жрать они будут души, разжираться станут быстро. А набранную силу применять уже против живых, переходя в частично материальную форму. Через какое-то время будут натуральными назгулами, пусть вначале больше напоминают каких-нибудь банши. В форме назгулов окажутся очень слабо уязвимыми к обычному оружию, зверскими и предельно опасными тварями, не столько получающими повреждения, сколько лишающими силы из-за необходимости поддерживать оболочку. При этом, убивая, будут силу восстанавливать. Круто так-то!

Однако не просто так некроманты всё ещё ничего подобного не создали, хотя могли. Уж насколько мои собратья по ремеслу бывают отбитыми и лишёнными тормозов, но даже они поостереглись создавать тварей с такими вводными данными. Высшая нежить, способная довольно быстро развиться до состояния, когда хозяин уже не нужен от слова совсем. Способная эффективно убивать, и от убийств становящаяся ещё сильнее. И я понятия не имею, что произойдёт, когда такой назгул отъестся и попробует эволюционировать во что-то большее.

Это как с превращением своих же людей в полунежить. Сильно, но опасно, причём для меня самого в первую очередь. Сложный вопрос.

А пока думаю, продолжая изображать верховного главнокомандующего в своей ставке. В командование не лезу, слушаю отчёты да и только. Даже в стратегию не лезу, так как общий план действий составили сразу, и Хаарт с Аланом более чем справлялись с исполнением. Сейчас наши войска делали вид, что выводят противника на осаду, дам дать бой под защитой своих стен. Только вот допрошенные пленники все как один говорили о неких механизмах, что должны сровнять с землёй наши стены, в прямом смысле. Что именно там подарил Триумвират смертным, никто, кроме мастеров, не знает, но в победе уверены. Поэтому для каждой армии уже готово поле боя, где войска и сойдутся. Каждое в своём генеральном сражении, так сказать. А дальше уже будем смотреть по результатам этих боёв.

Воззвал к душе Ежелин, та отозвалась практически сразу. Показал ей образ назгула с посылом, как? Хочет попробовать? Эльфийка ошеломлённо молчала. Через образы спросила, не специально ли для неё я такую тварь изобразил? Я пояснил, что через образы было непросто, но справился. Ежелин приняла ответ и замолчала, обдумывая.

Я же вернулся к работе с конструктором, который несколько забросил. Ниндзя показали себя хорошо, появился концепт нового рыцаря смерти, но я пока не пускал его в ход, потому что текущее поколение уже было интегрировано в армию. Мне не давала покоя мысль о существах с двумя формами, материальной и нематериальной. То есть развитие всё тех же ниндзя, но на этот раз с огнестрельным оружием. Этакие егеря-снайперы. Ребята, что способны появиться где угодно, сделать меткий выстрел и снова исчезнуть. От реализации задумки останавливало два фактора. Во-первых, несовершенство оружия. Когда у нас появятся нарезные снайперские винтовки, это будет иметь смысл. Во-вторых, не то для снайперов время пока. Егеря — те ещё да, куда ни шло, но вещи разные, в моём понимании. Просто отряд лёгкой пехоты, хороших стрелков, способных метко и с большой дистанции поражать живую силу противника — с этим и гвардейцы справятся. А снайперы, малые группы с отличными винтовками, нацеленные на командный состав, пока попросту ни к чему.

Сейчас в армии десятники и сотники хоть и играли свою важную роль, но отряды в бою нечасто действовали сотнями, ещё реже десятками. Потеря сотника не парализует сотню, не нарушит систему управления. Это в армиях моего мира, когда боевой единицей стали отделения и даже звенья, смерть даже сержанта сказывалась на отряде, а уж потеря командира могла полностью парализовать роту, лишить возможности вести эффективные наступательные действия. Обороняться на уже занятой позиции — ещё куда ни шло, но дальше уже сложно. И в такой ситуации снайперы могли малой группой и целый батальон атакующий остановить, во вторую мировую вроде даже останавливали.

Поэтому вкладывать значительные силы и ресурсы в егерей нет смысла. Проще ниндзя вооружить карабинами. Однако идея меня не покидала, заставляя прикидывать варианты вооружения и схем применения. Знаю, что делаю неправильно. Нельзя сначала придумывать оружие, а затем соображать, куда бы его впихнуть. Правильно работать от обратного, имеется доктрина, есть конкретные цели, стоящие перед отрядами и отдельными солдатами, и под эти цели разрабатывается снаряжение и оружие. В моём случае ещё и «юнит». А я пытался найти ненужному оружию боевую задачу, решить проблему, которой не было.

А затем я подумал о магах. Их выбивать как раз эффективно и полезно. И ведь их далеко не всегда можно накрыть артиллерией, что вторая битва с Цитаделью продемонстрировала. А вот снайперы, что вылезут где-нибудь в тылу, отстреляются и снова исчезнут. Может сработать.

Если ниндзя я называл хрустальной пушкой скорее в шутку, всё же бой они вполне тянули. Не строевой, стенка на стенку, а молниеносные нападения. Однако снайперы — дело иное. Им больше времени предстоит проводить в призрачной форме, а ещё нести на себе оружие. На снайперов доспехи уже не лезли никак, тряпка поверх тела — всё. У ниндзя хотя бы элементы защиты были. Но, после некоторых подгонок, я своего всё же добился. Снайперы не являлись высшей нежитью, то есть никаких ограничений на количество, кроме запредельной сложности подъёма. Придётся подбирать определённые души, либо тратить много времени на подготовку слепка. Впрочем, это всё мелочи. Единственная реальная проблема, что не позволит мне прямо сейчас создать хотя бы небольшой отряд снайперов — отсутствие высокоточной винтовки.

Я давал конкретную задачу оружейникам, заказ на создание массового оружия. А ведь они пытались что-то для небольшой серии собрать, но с максимальными характеристиками. Хотя не страшно, все эти экспериментальные изделия создавались наобум, а сейчас у меня есть чёткое техзадание. Как говорится, без внятного ТЗ и результат ХЗ.

Ежелин, наконец, определилась с ответом. Я предполагал отказ, всё же существование чем-то средним между призраком и каким-то не совсем понятным чудовищем мне казалось сомнительным. И Ежелин захотела. Что-то её в этой идее зацепило. Возможно, относительная свобода и независимость с самого создания, и полная свобода в довольно кратковременной перспективе. А может нечто иное.

Так или иначе, я начал создание первого… Хм, как бы назвать, чтобы не плагиатить? Назгулы, тёмные охотницы, пожиратель душ, это всё уже было. Ладно, придумаю позже.

Глава 48

Когда долго и упорно учишь людей действовать согласно определённым алгоритмам, подробно объясняя, как, зачем и почему эти алгоритмы построены, в какой-то момент поведение закрепляется. А когда поведение становится осознанным и принятым, с искренней уверенностью, что это лучшая форма взаимодействия с миром, это иногда приводит к интересным результатам. Хотя даже не так. Алгоритм действий, который я навязывал, был связан с критическим мышлением, осмысленной постановкой целей и аккуратным выбором наиболее эффективного пути их достижения.

Проще говоря, я находился в состоянии, близком к алекситимии, и, пожалуй, прострации. Я глубоко утомлён от наблюдения за окружающей действительностью и не могу разобраться с эмоциями, которые у меня вызывает увиденное. Короче, не знаю, плакать мне или смеяться.

Идея создать группу людей, для которых основной профессиональной деятельностью будет планирование и проведение военных кампаний и операций всех масштабов, казалась отличной. Я, правда, каюсь, грешен, сам их помощью не воспользовался, когда следовало, и войну с Цитаделью вёл лично, без советников. Будем считать, что мной двигало провидение, благодаря которому я смог окончить цикл возвышения. Но неважно.

В общем, у нас уже довольно долго существует Генеральный штаб. И постепенно в нём кристаллизовались офицеры, лучшие в деле стратегического планирования. У них каждый день в обязательном порядке военная игра, а для предотвращения превращения в кабинетных теоретиков, есть постоянные выезды в поле и участие в манёврах, чтобы своими глазами видели и понимали, как оно всё на самом деле устроено. Не знаю, как обернётся, если я выйду против одного из них один на один, подозреваю, что ничего для меня хорошего. Но когда они все вместе начинают что-то придумывать — это всё. Тушите свет, сливайте воду.

Собственно, Генеральный штаб постоянно прорабатывал ход войны с империей, корректируя свою работу вместе с поступающими данными разведки. И в какой-то момент, момент моего отсутствия среди живых, выдали Хаарту и Алану свои наработки. Мне этот план не показывали. Считали, что я сам с усам, всё пойму и так далее. Приятно, когда в тебя верят, конечно, но по факту… В общем, сидел я такой в столице, слушал отчёты. И в какой-то момент сообразил, что Хаарт и Алан действуют согласно какому-то плану, на который ссылаются. Я сначала лишь порадовался, когда есть план — это хорошо. С самого начала у нас была какая-то стратегия, и мы её придерживались. А потом я попросил на этот план посмотреть. Ну и мне и показали.

Вот теперь не знаю, смеяться или плакать.

План амбициозный, наглый и капельку безумный. И сегодня финальный этап, его кульминацию, приводят во исполнение.

У нас есть новая артиллерия. При достаточной плотности орудий можно создать такой огневой вал, что, не имеющего укрытий (а армия этого времени в походе укрытий не имеет) противника можно натурально помножить на ноль. Просто расстрелять до превращения того места, где противник был, в лунный пейзаж. Была только одна загвоздка, орудий и боеприпасов у нас хватает лишь на две армии. Если распределять на всех пять, но огонь не будет таким плотным.

Генеральный штаб принял это, как вызов. Создать такие условия, при которых все пять армий в один день войдут в артиллерийскую ловушку в такой конфигурации, чтобы к вечеру уничтожить всех. Амбициозно? Ещё как! Правда, даже с использованием всех ухищрений, типа обеспечения многократного одновременного поражения цели (артиллеристы изощрились, но добились эффекта одновременного падения снарядов при стрельбе из множества батарей), артиллерийским огнём можно было гарантированно подавить только три армии, что уже само по себе трюк. Расставить батареи вдоль движения колонны противника, добиваясь полного накрытия на всех участках движения, и рассчитать цели и стрельбу так, чтобы противник метался в панике, но не мог предпринять никаких действий. Оставалось ещё две армии. И для них уже готовили засады устаревшим оружием и войсками.

Сегодня всё по-настоящему начнётся, и сегодня же закончится. Я сижу в своём кабинете. В своём дворце. В столице своего государства. И жду. Жду, когда придёт Хаарт, Алан или кто-то из офицеров и доложит об успешном окончании операции. Доложит, что созданная мной военная машина за один день перемолола пять армий общей численностью в пару сотен тысяч человек.

Прямо сейчас где-то артиллерия утюжит противника, и я отлично представляю, что чувствуют солдаты. Впрочем, чувствуют — неправильное слово. Испытывают. Когда вокруг тебя на дистанции в полсотни метров разрывается сразу десяток фугасов, по кило взрывчатки в каждом, а из защиты у тебя голая задница, ибо защитить может только окоп полного профиля и то без гарантии, это не ощущения. Для обозначения таких состояний обычно используют крепкие непечатные выражения. И если боец каким-то чудом выживает после этого, то живёт недолго и крайне печально.

Артефакты не сработают. Сами пластинки очень навряд ли переживут обстрел, прочность у них не особо высокая, но это и неважно. Когда всё, что останется от человека после обстрела, можно собрать в детский совочек, божественное воскрешение перестаёт быть важной переменной в уравнении войны.

Всё. В этот день плотный строй умирает, как боевое построение. Вообще строй, любой. Не успел этот мир понять, что началась эпоха огнестрельного оружия, как солдат переместили прямо на поля сражений, пусть не Первой Мировой, но уже вполне Русско-Японской. На этом фоне солдатам двух армий, которых давили «классическим» методом и оружием, можно даже позавидовать.

Нет, сам факт смерти целой толпы народа меня волновал мало. У нас здесь очередная Священная Война, по сути, эти люди пришли не захватывать наши земли, а уничтожать всё, что мы создали. Вместе с теми, кто создавал, то есть всех. Философия войны, отвратительная, но неизбежная, кто к нам с мечом придёт, тому мы меч и засунем, и провернуть не забудем. В прострацию меня ввело другое. Машина войны, запущенная мной, работала уже без моего непосредственного участия. Офицеры и командиры сами выработали эту стратегию, сами её применили на практике. Не я придумывал этот план. Я только дал подтверждение, и всё, смертоносный механизм слегка неуклюже из-за неопытности, но вполне уверенно поехал, перемалывая человеческие жизни.

Великую Войну в моей прошлой жизни называли так неспроста. Люди, руководившие войной, были вполне циничными, практичными и способными отдавать приказы, посылая своих людей на смерть или подписывая приговор врагу. Все они понимали, что такое война. Но даже они ошалели, когда увидели, как окопная война перемалывает людей не тысячами, а миллионами.

Сегодня погибло не просто много людей для этого мира. Погибло население какого-нибудь среднего размера герцогства. Было и нет. За день. По щелчку пальцев. Военная машина, какой в этом мире, возможно, ещё не было. Дело ведь не в оружии, не в солдатах, а в поставленном на конвейер убийстве.

И я не ужасаюсь, как малахольный идиот. В каком-то смысле я даже восхищён работой моих подчинённых и соратников. Грандиозность и наглость плана поражают. Ведь у противника есть некая магическая связь, жаль, божественная, и потому перенять её мы не можем, хотя грех жаловаться, имеем и свою. И разбивай мы армии поодиночке — чёрт знает, чем бы это закончилось. Может, у них ещё какие-нибудь сюрпризы были припрятаны, да даже банальное изменение подхода бы стало проблемой, ведь противник бы уже не пошёл в расставленную ловушку. А так — один удар. И всё.

В то же время я перешёл Рубикон, открыл ящик Пандоры, выпустил Джина из бутылки, спустил собаку с поводка, повесил Чеховское ружьё, заряженное атомной бомбой. Всё, что мне теперь нужно делать — не мешать. Каким бы ни был гениальным один отдельный разумный, механизм, в котором работают десятка специалистов, будет работать лучше. А у меня есть этот механизм. Механизм войны, стоящий на механизме экономики.

Неважно, что сегодняшняя операция не пройдёт идеально. Будут ошибки, будут накладки, будут проблемы, будут непредвиденные обстоятельства. Это не важно. Ребята из Генерального штаба каждый день играют в игру: «не дай случайным обстоятельствам тебе помешать», ведь в игру заложен эффект внезапности. Специальная колода с «проблемами», и в «хардкорной» партии игрок тащит из этой колоды карту каждый «ход», а там от мелких неприятностей до глобальных катастроф. Поэтому в сегодняшнем плане уже заложены ошибки исполнителей и непредвиденные обстоятельства. Там есть пункт на случай личного вторжения в бой всего Триумвирата. Да, он состоит из приказа: рвать пушки и отступать по заранее продуманному маршруту, но он есть! Это не станет ни для кого неожиданностью! Никто не будет метаться в панике! И пометки, сделанные двумя людьми от руки, рядом с этим пунктом. «Пушки жалко», «пушки построим, где людей брать?», «справедливо». Никого сам факт возможности божественного вмешательства не пугает. И да, все артиллеристы — люди. У нежити плохо с тригонометрией, мертвецы только на местах заряжающих.

Конечно, придётся этот механизм смазывать, вероятно — кровью. В идеале — чужой. Механизм, который не выполняет свою прямую задачу или делает то, для чего не был создан, портится. Нужно, чтобы армия продолжала тренироваться и воевать. Иначе всё сделанное просто придётся выбросить на помойку, ведь сидеть и изображать пацифиста… Можно, но, как показала практика, бесполезно и опасно. Даже когда ты не спятивший лич в крепости на краю цивилизации, а глава самого сильного в округе государства. Да и в случае победы всё равно нужно нанести империи ответный визит вежливости. Это будет тот ещё ад, я даже склоняюсь к мысли, что мы пошлём не армию, но это потом. Всё потом. Надобность в этой смертоносной машине отпадёт только тогда, когда у нас не останется врагов.

Сейчас я ощутил от Ежелин посыл, что-то вроде сытого урчания. Существа получили названия «Фурии». «Фурий», если мужского пола, и «фурия», если женского. Назгул для всех местных наречий очень неудобен в произношении. Названия из двух слов я не люблю, их будут сокращать, да и «пожиратель душ» мне просто не нравится.

Фурии в количестве трёх возглавляемых Ежелин подтвердили уничтожение одной из армий. Скоро сообщат и об остальных. Мы победили. А я весь бой прокрастинировал в кабинете. Так мне нравится намного больше, чем топать по полю боя.

Глава 49

— Таким образом, у нас пять крупных вспышек только на сопредельных территориях, — закончила Каролина.

Армию империи Розы мы аннигилировали. От всех войск осталась настолько жалкая кучка выживших, что их даже рассматривать нет смысла. Крестовый поход Триумвирата закончился. Само его существование ушло с повестки дня в прошлое. Будущее встречало нас неизбежными последствиями.

Две вспышки тифа, две вспышки оспы и одна вспышка холеры. Сразу. С разницей в несколько дней. Каролина, да и не только она, подозревала злой умысел, но, к сожалению, всё намного проще. Все пять вспышек начались там, где прошли войска. И эти пять — это только сопредельные территории, что там дальше на материке творится сейчас понять сложно, мы на карантин закрылись, сообщение почти остановлено. Своих торговцев мы, естественно, обратно пустим, организовав им изоляцию, но торговцы и не возвращаются, потому что там творится то же самое — вспышки эпидемий.

Надо сказать, болезни пришли куда позже, чем я ожидал. На остатках жречества и редких целителях держались, но прошедшие суровым сапогом войска Розы стали гвоздём в крышку гроба. У нас в Союзе всё ещё хорошо, в смысле, никто не болеет. Сытые, здоровые, не истощённые рабским трудом люди имеют лучший иммунитет. А вот у соседей случился голод, а за ним и всё остальное.

Первый кордон карантина закрывал основные земли Союза, второй организовали на внешней границе вассальских земель. Мы их загнали под вассалитет не для того, чтобы сейчас избавиться, нет. Будем помогать по мере возможности. По факту эти земли ещё не являются землями Союза только потому, что у нас нехватка управленческих кадров для введения нашей системы административного управления, а местных ещё переучивать и переучивать.

— Кризис — отличное время для реформ. Совместите борьбу с эпидемиями и интеграцию, — выдаю я предложение.

— Подстраивайся под нас или умри? — спросил Алан.

Я не понял, была это шутка, или некое саркастичное замечание.

— Да, именно так. Наша система управления может справиться с кризисом. Они могут только молиться, чтобы пронесло. Учитывая, что молиться им особо-то и некому, выбор очевиден.

Впрочем, какого-либо противодействия ожидать и не стоит. Слухи о том, что мы куда-то «дели» пять армий вторжения, успевших всего несколько дневных переходов сделать по землям Союза, распространялась со скоростью лесного пожара. Если говорить красивыми словами, наша победа всех вокруг впечатлила и поразила до глубин душевных. Особенно нюанс, что все пять армий вторжения уничтожены за один день. На удивление даже никто про страшные тёмные колдунства вслух не упоминал, даже если о чём-то таком думал.

— Что делать с эпидемиями понятно, — прервал я разговор советников.

Борьбу с болезнями обсудили и проработали сразу после создания Союза, и с тех пор регулярно проводятся учения. На местах ответственные люди либо представляют в общих чертах, что должны делать, либо успели пройти учения и точно знают, как действовать. Карантин и лечение. На самоизоляцию не рассчитываем, в наших условиях это невозможно.

— Я думаю об империи Розы. Нехорошо такие заходы оставлять без ответа.

Конечно, ни у кого язык не повернётся сказать, что мы стерпели и утёрлись, или что-то в этом роде. А если какой болезный найдётся, ну, земля ему пухом. Я не ради сохранения лица этим хочу заняться, причина другая. Раз они отправили армию один раз, могут попробовать и второй. Не сейчас, и не в ближайшие год или два точно. Пусть сил они вложили много, но некий мобилизационный потенциал у империи остался, на то и империя. Это уже дело оружия: нужно вернуть паритет в вооружениях, а уже потом новый поход затевать. Причём если мушкеты они кое-как повторили, с пушками так легко не выйдет.

По допросам мы узнали, что мануфактур и заводов у империи нет. Всё делают ремесленники, одарённые Триумвиратом. Много ремесленников, боги одаривают даже простых подмастерий, когда требуется, превращая в настоящих мастеров. Множество высококачественных ремесленников и божественное влияние несколько компенсирует недостатки кустарного производства, но не полностью. Нет стандартизации деталей, нет стандартизации патронов, вообще патроны не унитарны. Но это всё мелочи. Для повторения наших пушек им потребуется взрывчатка, а её одиночный мастер замахается делать. Без взрывчатки же повторять пушки нет смысла.

Однако я не склонен недооценивать возможности богов, поэтому прикидываю, что через пару лет и взрывчатка, а пушки у них вполне могут появиться. И совсем не факт, что мы к тому времени паровой танк сделаем, сейчас паровые машины после трёх — пяти месяцев эксплуатации переходят в режим: день работаю, три на ремонте. Опыт работы мы постепенно набираем, новые машины постепенно совершенствуются, но остаются проблемы материаловедения и металлургии, которые техническими решениями не обойти. Впрочем, это другой вопрос.

— Ты же не собираешься отправить туда армию? — спросил Хаарт.

Причём спросил он не про армию (всем было очевидно: войска я отправлять не собираюсь), а про то, что я придумал в качестве альтернативы.

— Я хочу взять охотников (такое официальное наименование получили ниндзя), фурий и, возможно, вампиров, и отправиться такой компанией. А уже там, на месте, развернуться по полной программе. Льюиса взять, он мне подскажет, как и что делать.

Задумались.

Идея вполне рабочая. Диверсионный отряд, способный восполнять потери прямо на месте и практически не зависящий от снабжения. Да, без металла мертвецов поднимать самую крутую нежить не выйдет, так что какой-то запас волочь с собой, а затем ещё искать на месте, если образуется нехватка. Однако и сам подобный отряд мог наворотить делов. Фурии сейчас уже способны убить одного живого в физическом мире, впятером могут срезать одной атакой патруль. Твари, которых почти невозможно обнаружить, способные проникать практически куда угодно и убивать из «невидимости», ну и вести разведку тоже без проблем. Разве что тела убирать не могут, пока.

— Это ты на год уйдёшь, как минимум, — прикинул Алан.

— Ну и что? Вы без меня отлично справлялись и справляетесь.

— В этом мы не сомневаемся, — подтвердил Хаарт. — Но техническими новинками занимаешься именно ты. Так, может, и дальше продолжишь? А на роль диверсанта мы найдём кого-нибудь другого?

Если подумать, замечание вполне логичное. Мне стоит и оружием заняться, да и новые горизонты способностей плотнее изучить.

— Хорошо, — киваю. — Только кого отправлять?

Выбор у нас был, в общем-то, не слишком большой. Если исключать Хаарта, который нужен здесь, достаточно гибкими, чтобы работать с Льюисом и правильно пользоваться методами вампира, были только личи «первого поколения», Эрст, Цвай, Драй, Фир и Фюнф. Да, я беспредельно оригинален, знаю. Только первые двое уже участвовали в экспедиции, и вырывать я их не хотел, так что отправили оставшихся троих. Отправили сначала к Льюису, чтобы закончить все дела там. Винсенте отвоевал столицу и теперь выдавливал остатки ордена и церкви Светлой Матери со своей земли. Технологии продолжают побеждать в борьбе с воинствами богов, как ни парадоксально.

Имелись ещё экономические и политические вопросы, большая часть которых отложена до изменений обстановки с эпидемиями. Например, съезд правителей сопредельных земель.

— Ещё раз, зачем мы их собираем? — спросила Тайра.

— Да для того же, для чего отправляли послов в прошлый раз. Подчиняйтесь или будете подчинены силой, — отвечаю, отлично зная, какая будет реакция.

— Мы меняем подход к внешней политике? — уточнил Алан.

Киваю.

— Да. Мы долго и упорно пытались изображать мирных пацифистов, что в итоге не дало ничего. Нас продолжают атаковать. Меняем подход. Планируйте экспансию. Будем поглощать новые земли с такой скоростью, с какой сможем их переваривать.

Энтузиазма никто не выказал, но оно и понятно. Завоевать — легко. Контролировать и удерживать — сложно. Придётся создавать аппарат воспроизведения управленческих кадров, параллельно с методами ассимиляции нового населения. Причём, вероятно, ассимилировать будет даже попроще, всё же для низших слоёв населения при вступлении в Союз сразу и резко поднимает планку качества жизни. С ассимиляцией аристократии, конечно, будет значительно сложнее. А ведь мы планируем не оставлять старую аристократию рулить там же, где она жила. Новые производства — пожалуйста, но и на новом месте будьте добры.

В целом нас ждал большой административный ад, особенно по первости, пока мы всю эту систему обкатываем. Единственное, с чем проблем точно не будет, так это с самим завоеванием. Завоевания тоже не будет. Каролина чуть ли не в качестве анекдота рассказывала, какую реакцию у соседей вызвала наша победа над армиями Империи Розы. Мы не сказать чтобы афишировали эту новость, просто сообщили всем «завоёванным» ранее правителям о том, что война закончена по причине кончины армии полным составом, мобилизованные мужчины возвращаются по домам. А там уже новость покатилась дальше, производя весь сопутствующий фурор. Немало людей тем утром подавились утренними напитками, услышав о нашей грандиозной победе. Хотя новость же расходилась не единовременно, так что события растянулись во времени. В любом случае важно для нас только воздействие этой новости на разумных и предположительно разумных личностей, что правили в окрестных землях.

Они напугались. Предельно сильно напугались. Даже до самых тупых и упёртых дошло — с нами воевать бесперспективно и бесполезно, более того — предельно опасно. И живы они исключительно благодаря нашей порядочности.

Правда, уже через неделю появилась другая дикая в своей глупости крайность. Некоторым личностям пришла в головы мысль примерно следующего содержания: «Они такие большие, мы такие маленькие, что они просто не обратят на нас внимания», дополнялся сей посыл деталью: «что бы мы ни творили». Когда Каролина мне это сообщила, под моим скептическим взглядом кивнула, подтвердив: «Да, идиоты, я знаю».

— Экспансия, дорогие мои соратники. Разрабатывайте план постепенного захвата всех территорий. Вообще всех.

— А наши союзники? — напомнил Алан.

— Сейчас они настолько далеко, что союзнические отношения куда эффективнее. Вот когда мы сойдёмся границами, тогда и поговорим об ассимиляции. И никакой спешки. У нас впереди годы, десятки лет, сотни, если необходимо. Но и не растягивайте. Задача понятна?

Возражений и вопросов не последовало.

— Отлично! Трудитесь.

Отпустив советников, я поднялся и подошёл к окну. Странное чувство. Отдал приказ завоёвывать мир, но не потому, что Тёмный Властелин и главный злодей, а потому что реально вынуждают и не дают спокойно жить, постоянно лезут со своими священными войнами и завоевательными походами. Надоели.

Глава 50

— Знаешь, учитывая нашу ситуацию, мне в голову пришла одна шутка. К одному правителю приходит начальник стражи и докладывает, что к воротам замка пришёл пророк. Правитель спрашивает: будущее может видеть? Начальник стражи подтверждает: именно так, говорит, что видит будущее. Правитель кивает: Хорошо. Расстреляйте его. Если бы действительно видел будущее — не пришёл.

Миловидную молодую женщину мои слова ничуть не смутили, и никакого страха она не выказала, хотя назвалась именно пророком.

— Я не вижу будущего, господин. Я здесь всего лишь для того, чтобы передать послания от моего повелителя.

Мы сидели в приёмной комнате, одной из маленьких. И нет, я не принимал лично каждого сумасшедшего, желающего что-то рассказать именно мне. Таких сумасшедших, в общем-то, было исчезающе мало, и отправлялись они в спокойное, тихое место с мягкими стенами, где изучали психологию и пытались лечить. Никаких электрошоков, таблеток или других препаратов, наша медицина ещё ничего такого не придумала, чтобы это стоило проверять на людях.

Конкретно эту особу игнорировать не следовало. Да и сумасшедшей она точно не была. Пришла к одному из чиновников, не здесь, не в столице. Попросила организовать ей встречу с кем-то максимально высоким в нашей иерархии, не конкретно со мной. Чиновник попался адекватный (это, справедливости ради, становится нормой), и спокойно ответил, что если у девушки нет ничего кроме слов, то сначала ей придётся говорить с ним. Уж если информация окажется важной, он непременно постарается передать всё выше по инстанции. Если же она как-то иначе продемонстрирует, что её стоит выслушать…

Она продемонстрировала. Попросила руку чиновника и разрешение воздействовать на него своей силой. Пообещав, само собой, не причинять вреда. Чиновник согласился. Если она сильный лекарь, например, то организовать встречу даже с главой гильдии магов можно без проблем. Но женщина оказалась не целительницей. Даже близко не целительницей.

Чиновник, старик слегка за пятьдесят, честно дорабатывавший на своей должности, зная о нехватке кадров, помолодел до примерно двадцати. Такое никакими исцелениями не обеспечить, это было именно божественное вмешательство. Девушка, впрочем, извинилась, пояснив, что прожить вновь ещё тридцать лет чиновнику не суждено, максимум через десяток лет он вернётся к тому состоянию, в каком касался её ладони. Но даже этого было достаточно, и пророку обеспечили встречу.

— Кто ваш повелитель? Надеюсь, не один из Безмолвных?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет, их воля смертным недоступна, что бы там поклонники Светлой Матери ни утверждали. Да и вы, господин, испытав на себе влияние и силу Серого Праха, вряд ли что-то узнали о его мотивах и желаниях.

Я даже не знал, что испытал на себе его силу. Внимание — да, было, причём не в позитивном ключе.

— Я отдала свою жизнь Икоду Алмазному Топору. Некогда он был покровителем скальдов и бравых воинов. Не самый сильный из богов, но всё же из старших.

— Что значит: некогда был?

— Народ, поклонявшийся Икоду, выродился, перемешался с другими и потерял свою культуру. Мой повелитель не стал искать новых послушников, новую паству. Икоду наблюдает, оставаясь в стороне.

Я мысленно поморщился.

— Обычные люди недооценивают силу таких… Простых наблюдателей.

Женщина, по косвенным признакам я предполагал, что она вовсе не так молода, как выглядит, почтительно склонилась.

— Воздаю должное вашей мудрости. Многие слепы, не способны увидеть со стороны. Мне было даровано увидеть.

Она выпрямилась и начала копаться в карманах. И ведь на ней обычная дорожная одежда, при этом сохраняется некое ощущение… Мне сложно уловить, но на живых это работает сильнее. Божественное присутствие. Неявное. Пожалуй, понять, в чём дело, сможет только тот, на кого подобные сущности обращали своё внимание.

— Вот.

Женщина продемонстрировала мне маленький осколок. Золотой, судя по всему. Протянула, позволяя взять в руку. Может это оказаться ловушкой или какой магической дрянью? В теории — да, но пока есть филактерия, потребуется нечто большее, чем золотой осколок, чтобы меня пронять. Коснулся предмета, ощутив в нём пульсацию.

И внезапно понял, что это — осколок от… посоха, магического предмета. Причём я даже ощутил, каким этот артефакт был, как лежал в руках. Какой мощью обладал. Когда-то.

— Это всё, что осталось от Посоха Чёрного Архимага. Артефакт эпохи Великих Магов. Вы знаете об этой эпохе?

Киваю.

— Да, кое-что удалось откопать. В прямом смысле.

— Понимаю, — согласилась жрица. — От той эпохи мало что осталось. Слишком многое тогда было создано магией. И магией же удерживалось. Города, Великие башни, Летающие Острова, всё это создано магией. И когда магия изменилась — всё это посыпалось, разрушаясь. Руины, которые вы можете найти в северных пустошах, принадлежали самым слабым заклинателям той эпохи. Им недоставало сил, чтобы творить свои башни магией, для этого применялся простой труд. И потому их башни сохранились хоть как-то.

Иронично. Мы копаемся в руинах варваров своего времени.

— Но пришла я не для того, чтобы говорить о прошлом. Я здесь, чтобы поговорить о настоящем.

Откладываю золотую безделушку на стол.

— Я слушаю. К слову, как мне к тебе обращаться?

Жрица отрицательно качает головой.

— Никак. Мы поговорим один раз, и более вы меня никогда не встретите, господин.

Что-то мне подсказывает, что ничего хорошего жрица не расскажет.

— Силы, которыми пользовались в эпоху Великих Магов, это энергия, из которой творили мир. Маги того времени не были сильнее или талантливее, чем сейчас. Зато силы, что были им доступны, позволяли менять мир, перекраивать по своему желанию. Но мир пришёл в равновесие. Те силы, что были вызваны творцами, Безмолвными, пришли в равновесие. Перестали подчиняться магам. Магия, доступная вам сейчас, пришла вместе с рождением младших богов. Силы подчинены законам и ограничениям. Но и она со временем уйдёт в прошлое. Грядёт следующая эпоха. Она не придёт быстро, должна пройти тысяча лет, прежде чем это случится. Но магия, какую вы знаете, уйдёт в прошлое.

— А что придёт на смену?

Жрица пожала плечами:

— Что-то новое. Я не вижу будущего. Грядущее для меня такая же загадка, как для вас.

— Тогда зачем ты рассказываешь об этом мне.

Жрица улыбнулась.

— Ты приближаешь новую эпоху. Или… Отдаляешь новое. Серый Пепел зачем-то отметил тебя. Безмолвные уже не так безмолвны. Светлая Мать лишь первая, кто пытается активно вмешиваться в дела мира. Они вовсе не так могущественны, как могли бы быть. Вложив себя, свою сущность в тварный мир, они тем самым защитили вас от своего влияния. Однако, как показала Светлая Мать, вмешаться они всё же могут.

— Допустим. Но почему я могу замедлить приход новой эпохи? Я, наоборот, за изменения и всё новое.

Жрица отрицательно качнула головой.

— Мир, который вы строите, господин, принимает магию такой, какая она есть сейчас. Остальной мир, хоть вы этого и не понимаете, отрицает её. Выталкивает. Мне сложно это объяснить, я сама не до конца понимаю. Я видела это со стороны, но не всё можно понять с расстояния. Маги не пытаются развивать своё искусство, они ищут новые источники силы, чтобы разорвать ограничения этой эпохи. Вы же открыли им другую возможность. Позволили выйти за ограничения, ничего не меняя. Это тоже путь. Неизвестный. Возможно, опасный. Я буду с интересом наблюдать, что из всего этого получится.

Я даже немного удивился.

— Это всё, что ты хотела сказать?

— Да.

— Очень… Расплывчато.

Жрица улыбнулась.

— Вы всё поняли, господин. Ваша маленькая борьба только кажется такой уж маленькой. То, что вы делаете — камень, упавший в воду. По поверхности уже идут круги, а со дна уже поднимается муть. Когда она осядет — водоём вроде бы и останется прежним, но на самом деле уже будет немного другим. И у вас есть возможность увидеть эти изменения, длительности жизни вполне позволяет.

Ну, это-то понятно. Вон, мушкеты уже не только я произвожу. Рано или поздно до всех дойдёт, что старые методы производства не тянут, нужно перенимать не только оружие, но и систему его создания. Эта мысль очевидна, я даже уверен, что империя Розы несмотря ни на какие догмы повторят и пушки, и взрывчатку, это вопрос времени. И не только они. Бояться распространения технологий бесполезно. Боги, если захотят, скопируют, как бы мы ни пытались охранять. Оно, конечно, не значит, что можно вообще не защищать, защищать нужно. Однако надо быть готовым к тому, что всплывёт всё. И оружие, и паровики, и всё что угодно. Может, и философский камень где проявится.

Не боюсь я этого по иной причине. Производство потянет за собой всё остальное. Для организации производства нужны люди, много людей. Их надо высвобождать из сельского хозяйства. Это у нас в Союзе уже и крестьянское хозяйство налажено по новым правилам, и население растёт, и голод нам не грозит, и производства медленно, но верно заполняются. Остальному миру ещё предстоит познать все прелести перекосов. У нас есть запас преимущество, потому что я знаю об основных проблемах заранее.

— А боги, получается, будут мне и дальше мешать?

Жрица улыбнулась.

— Целенаправленно вам никто, кроме Триумвирата, и не противостоял, господин. До этого времени, во всяком случае. Да и дальше тоже не будут. Боги… Видят всё иначе. Чтобы сосредоточиться на текущем моменте, им нужно отрешиться от паствы и воздействия на мир. Так всё устроено. Либо наблюдаешь за всем миром сразу, а не только за своей паствой, либо воздействуешь на мир. Делать всё сразу могут только Безмолвные, но у них вообще всё иначе.

Я сложил вместе всё, что она рассказала, и пришёл к простому выводу.

— Для меня, в общем-то, ничего не изменилось. Для всех нас. Продолжаем делать то, что делали.

Жрица развела руками.

— Я всего лишь наблюдатель. Не вмешиваюсь. Вы просто узнали немного больше.

— Магия, которая сейчас. Она зависит от богов?

Жрица отрицательно покачала головой.

— Нет. Одна природа сил — да, но не более того.

— Магов станет больше?

— Нет, — повторила жест женщина. — В этом цикле нет. В следующей итерации магии — да, на обращение к магической силе будут способны многие, если не все.

Следующий цикл меня не интересовал, мы жили здесь и сейчас. Получается, экспансия неизбежна. Чтобы навести порядок и разогнать всякие секты, нам придётся контролировать как можно больше земель. Кстати, насчёт земель.

— Последний вопрос. Насколько велик этот мир? Самая большая карта, которую я видел, охватывала только наш континент.

Который уже размером с Евразию точно, а может, и побольше. Жрица на мой вопрос улыбнулась широко и покровительственно.

— Он велик, господин. Ваш континент лишь один из восемнадцати и седьмой по величине.

Ох, ты ж ё!

Видя моё удивление, жрица кивнула.

— Да, господин. И на одном из материков самую большую силу имеет орден, поклоняющийся Светлой Матери. А на одном из небольших всё живое уничтожила дикая нежить. Этот мир велик. Ваше влияние — круги от камня на воде, как я и сказала. На первый взгляд весьма заметны, но в итоге не так уж и велики.

С такими масштабами и вечности может не хватить. Но… Это ничего не меняет.

— Потерпи, жрица. Я ещё найду булыжник покрупнее.

Конец книги.

Июнь 2024 — Сентябрь 2024

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Его Величество Мертвец Том 4

Content

Его Величество Мертвец Том 4

Книга 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Nota bene