Перерождение тёмного архимага VI. Рассвет

Глава 1

Кабинет главы рода Третьяковых, выполненный в старинном стиле, был уставлен массивной дубовой мебелью и имел деревянную облицовку стен. Напротив письменного стола, затянутого синим сукном, красовались восточные сабли, два пистолета и ружьё с гравировкой. Две люстры были выполнены в классическом стиле. На окнах висели подвязанные ремешками парчовые шторы. Единственное, что напоминало о современности — это широкий монитор, стоящий на столе.

В массивном рабочем кресле, обтянутом коричневой кожей, сидела Анатолий Иванович Третьяков собственной персоной. Сегодня он встречал меня не в гостиной, как обычно, а в кабинете.

Мы с Анатолием Ивановичем не виделись уже много месяцев. В Первосибирск я редко заезжал в последний год: то в Омске проводил время, то в Усть-Катайгинске, то на новом рубежа, протянувшемся вдоль Енисея, и мне сразу бросились в глаза перемены, произошедшие с престарелым хранителем. Старик осунулся, сгорбился, щёки впали, а лицо стало серым, словно передо мной был покойник, а не живой человек.

Одет Третьяков был по-домашнему, в брюках, рубашке с расстёгнутым воротником и вязаной безрукавной жилетке. Я же явился в гости в своём гвардейском мундире. Меня повысили месяц назад, и теперь я щеголял золотистыми капитанскими погонами с продольной красной линией.

— Алексей Михайлович, рад вас видеть, присаживайтесь, — голос Третьякова был уставшим. Старику явно нездоровилось.

Я расположился в одном из двух стоящих напротив стола красных кресел с деревянными резными ножками и подлокотниками.

— И я рад вас видеть, Анатолий Иванович. Как ваше здоровье, как жизнь?

— Что, совсем плох, да, раз о здоровье сразу справляетесь? — невесело усмехнулся старик. — Ладно-ладно, не отпирайтесь, сам знаю, что выгляжу неважно. Годы не щадят, что поделать? А вы-то как поживаете? Чем занимаетесь?

— Как и раньше, служу на границе, тёмных тварей истребляю. Деваться мне некуда. Ещё лет семь торчать на рубеже, если так, как сейчас, месяц через месяц. А может, и меньше. Я ведь, пока операция шла, по два-три месяца дома не появлялся. Надо посчитать, сколько уже отслужил. Здесь тоже неплохо дела идут. Шахта строится. Осваиваю свою новую землю, дарованную государем.

— Это где же она?

— Под Усть-Катайгинском.

— Далековато будет.

— Верно. Но, как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят.

— И как земля? Освоить есть возможность? Или сплошь болота да тайга?

— Сложно сказать, что там можно делать. Пока очищаем от тенебрисов. Развелось их там много. Земли-то мы освободили, а тёмные твари всё равно лезут то оттуда, то отсюда. С другой стороны, кристаллы тоже находим, поэтому грех жаловаться. Кое-какая прибыль есть.

— Добро. Гляжу, вам и погоны капитанские дали. Двигаетесь по карьерной лестнице, и это правильно. Только вот что-то давно вас не видел. В гости не заглядываете, на приёмах не бываете. Новогодний бал пропустили.

— А когда, Анатолий Иванович? Новый год я праздновал на рубеже. А отпуска стараюсь в Омске проводить. Там две мои жены проживают, дочь подрастает. Марина пока здесь, но и она, когда доучится, тоже туда поедет.

— Получается Омск вам больше приглянулся, чем наш Пепрвосибирск? Чем же он лучше?

— Да я бы не сказал, что больше приглянулся. Что здесь, что там — одинаково, как по мне. Оба города хороши. Но Омск от рубежа дальше. И супругам моим там лучше, и мне за них спокойнее. Здесь-то всякое случиться может. Но вы не волнуйтесь, Анатолий Иванович. Если ополчение будете собирать, я моментально приеду, отлынивать не стану. Можете во мне не сомневаться.

Разумеется, в Омске я жил не из-за того, что жёнам там спокойнее было, а из-за того, что боялся своим присутствием беду накликать. В этих краях граница по-прежнему находилась близко к городу, и тенебрисы могли снова попытаться достать меня. В этом случае они всему Первосибирску проблемы создадут, а ещё сорвут строительство шахты, из-за чего я сам же понесу убытки. Но Третьяковы до сих пор не знали мою страшную тайну, да и никто не знал, и я предпочёл, чтобы так всё и осталось.

— В вас я не сомневаюсь, Алексей Михайлович. Только вот боюсь, что ополчение мне уже собирать не придётся, — произнёс Анатолий Иванович. — Сочтены мои дни — я это чувствую. Полгода назад ещё не был уверен, а теперь уже точно знаю — конец близок.

— Значит, в последний путь собираетесь?

Я не стал переубеждать старика. Ему виднее. Речь ведь шла не об обычных человеческих болезнях, которые владеющим нестрашны, а о недуге, рано или поздно настигающем любого мага. В какой-то момент внутренняя энергия начинала рассеиваться, и тогда физическое тело быстро ослабевало и умирало. У кого-то это могло случиться в шестьдесят лет, у кого-то в сто, но ни один владеющий не избежал такой судьбы. Я смотрел на Третьякова-старшего и понимал, что именно это сейчас с ним происходит.

— Да, пора. Нельзя, чтобы сила в пустоту ушла. Применить надо её по-назначению и забрать с собой как можно больше тёмных тварей, коли уж всё равно на тот свет отправляться.

— Мне жаль.

— А мне нет. И довольно соплей. Я не за этим вас сюда позвал, — в тоне Анатолия Ивановича появились прежние властные нотки, и даже глаза заблестели. — Мне нужен наследник. Не тот, кто мой род будет продолжать — с этим порядок, а тот, кто станет хранителем. И вот я думал, значит, думал, и лучше вашей кандидатуры не нашёл. Вы ж у нас в губернии — самый сильный владеющий. Поэтому я бы и хотел, чтобы вы мои заботы на себя взяли, землю нашу защищали от напасти. У нас-то границу двигать пока никто не торопится, а значит, нашествия и впредь будут продолжаться. Нельзя город без хранителя оставлять.

— Благодарю за доверие, Анатолий Иванович. Но разве вы можете назначить хранителя? Я-то думал, это император делает.

— Верно. Поэтому я отправлю ходатайство лично Его Императорскому Величеству. Уверен, он не откажется. Александр нос в наши дела шибко не суёт. Мы тут сами решаем, кого куда поставить, а он утверждает. Впрочем, последнее слово за вами, Алексей Михайлович. Это дело добровольное. Хранитель — не та должность, на которую силком затащить можно.

— Боюсь, мне будет трудно совмещать службу на границе и обязанности хранителя.

— Нет-нет, на границе вы не будете служить. Ваша служба продолжится здесь, и это уже на всю жизнь.

— На всю жизнь, значит…

— Освободить от должности хранителя вас может только император личным указом. Никак иначе. С другой стороны, это же по рубежам шастать постоянно. Тут вы у себя дома. А в ополчение и так и так пойдёте, коли тёмные у нас на границе появятся. Разницы никакой, кроме того, что сами командовать будете.

— Это я понимаю.

Предложение было заманчивым. Если стану хранителем, моя жизнь круто изменится и, надо сказать, не в худшую сторону. Уже не придётся в казармах жить вдали от дома, смогу больше времени буду уделять собственному делу. А раз в полгода, если тёмные нагрянут, можно и ополчение собрать.

Поглотив энергию восьми повелителей и почти трёх десятков вождей, я стал гораздо сильнее себя прежнего из прошлой жизни. Дальше расти над собой будет очень непросто, особенно если останусь в рамках некой структуры, которая распоряжается мной по своему усмотрению. Если раньше армия мне помогала прокачиваться, то теперь связывала по рукам и ногам. Да и вообще, где-то в глубине души хотелось остепениться, перестать вести кочевнический образ жизни, мотаясь по всей Сибири.

Но были и сомнения: вдруг я своим присутствием привлеку в Первосибирск ещё больше тенебрисов? После уничтожения моего главного врага я не замечал, чтобы тёмные целенаправленно приходили за мной. Возможно, они стали меня бояться, ведь уже восемь повелителей погибли от моей руки. Должны же остальные сообразить, что со мной лучше не связываться? Но я всё равно опасался нашествия тварей. Если они продолжат упорствовать, придётся жить в Омске.

Да и не факт, что император согласится. Он когда-то намекал, что хочет отправить меня в Москву, чтобы держать у себя под рукой. Откажется ли он от этой идеи по просьбе какого-то князя из провинции, пусть и великого мастера? Вряд ли.

— Очень ответственная должность, — сказал я. — Мне надо подумать.

— Хорошо, думайте. Только не затягивайте с этим. У меня нет желания задерживаться, а то совсем ослабну.

— Дам ответ до конца недели. Надеюсь, не слишком поздно?

— Ничего, подожду. Месяц-другой, может, и протяну. Только надо ведь ещё указа императора дождаться. Имейте это в виду. А теперь, Алексей Михайлович, думаю, мы оба проголодались, поэтому приглашаю вас к столу.

Анатолий Иванович велел слугам накрыть стол в гостиной, что находилась рядом с кабинетом, и общение мы продолжили там, но касалось оно теперь по большей части службы на границе и домашних забот.

Третьяков, разумеется, знал, что прошлым летом императорское войско вышло к Енисею, знал он и о строительстве нового рубежа. В газетах об этом много писали, говорили по телевидению и радио, но меня он всё равно подробно расспросил, как там обстоят дела.

Потом мы обсудили недавнюю реформу. Большое строительство, которое государь затеял на освобождённых землях, требовало серьёзных вложений. А откуда пополнять казну? Правильно, из карманов подданных. В этому году император увеличил налог на все земли и имущество, чем вызвал недовольство аристократии. Анатолий Иванович, с одной стороны, с пониманием относился к данной инициативе, а с другой — он видел, как поборы ударили по родственникам и прочим князьям и боярам, и тоже был не в восторге.

Существовала и ещё одна проблема. Несмотря на то, что императорское войско формально освободило огромную часть Сибири, в тайге до сих пор появлялись бездны, из которых лезли тёмные твари, пусть и не такими толпами, как раньше. До начала военного похода ситуация была ясна: существовала граница, до границы живут люди, за границей — тенебрисы (конечно, иногда случались эксцессы, но в целом наблюдалась некая стабильность), а теперь всё перемешалось. Император пытался активно развивать новые территории, но простым людям там до сих пор было опасно жить. А для полной зачистки не хватало войск. И ладно были бы поля или степь, а то — сплошные леса да болота.

Не прекращались и бои на границе. За последние полгода к енисейскому рубежу выходили два повелителя. С одним из них пришлось сражаться мне. В форте, где я служил, обстановка была трудная. Стаи существ постоянно пёрли через реку. До Нового года их количество не снижалось, и лишь в последние два месяца обстановка худо-бедно стабилизировалась. Там сейчас даже крепостей не было — только земляные укрепления, за которыми мы и прятались всю осень и зиму.

Не ослабевал натиск и на других участках. Официально об этом не говорили, но, общаясь с солдатами, мы узнавали многое, например, как тенебрисы сравняли с землёй три форта. Потом туда прибыло подкрепление и уничтожило тварей, но угроза сохранялась.

Мы с Третьяковым разговаривали до самого вечера, а потом я попрощался и уехал.

Было начало марта, но температура стояла минусовая, а огромные сугробы пока и не думали таять. Когда я вышел из особняка, большие мягкие хлопья снега падали в свете фонарей, липли на мои шинель и фуражку. Я залез в свой «Рубин», стоящий возле ворот, и поехал домой — в пустой особняк, где меня никто не ждал. Стоило побыть наедине с самим собой, хорошенько обдумать поступившее предложение. А завтра утром я планировал отправиться в Усть-Катайгинск. Были там кое-какие дела.

* * *

Усть-Катайгинск сильно преобразился за два года с момента освобождения. На месте старого города теперь находились военная база, а новый располагался западнее. Здесь выросли несколько кварталов вокруг центральной площади, ещё несколько находились в процессе строительства, появилась городская управа, а рядом возводилось здание театра.

Недавно я приобрёл здесь квартиру, поскольку иногда мне приходилось приезжать сюда по делам. А непосредственно в моих владениях мы построили базу, где проживала охрана. Моим бойцам всегда находилось, чем здесь заняться, поскольку тенебрисов в краях этих было мерено-немерено, и их постоянно требовалось истреблять. Два раза мы даже ямы закрывали. Вот только все наши усилия не спасали ситуацию. Скорее всего, в окрестностях было ещё много ям, то и дело выплёвывающих стайки тёмных существ, но поскольку находились они в непроходимой тайге, то обнаружить и запечатать их мы возможности не имели.

Но была во всём этом и положительная сторона. После того, как тьма отступила, на земле осталось разбросано огромное количество артефактов. Всю осень мои охранники таскали их из лесов, благодаря чему мне удалось немного поправить своё состояние. На зиму сделали перерыв, но близилась весна, а значит, добыча скоро возобновится.

Более того, недавно нанятые геологоразведчики обнаружили где-то здесь залежи угля. То есть передо мной маячила перспектива строительства новой шахты. А пока здесь только лес вырубали на наиболее безопасных участках. Лес шёл и на моё предприятие, и на продажу, и приносил стабильный доход.

Выехал я из Первосибирска рано утром, и к вечеру был в Усть-Катайгинске. Устал как собака, но другого способа перемещения всё равно не было. Пассажирские поезда ещё не пустили, хотя железная дорога уже имелась, штатская авиация тоже не летала.

Квартира моя находилась в одном из четырёхэтажных зданий в центре города. Все они здесь были типовыми, но среди них выделялись элитные дома, строящиеся не из бетона, а из кирпича, и имеющие просторные подъезды и лестничные клетки. В одном из таких я и приобрёл квартиру. Правда, большую часть времени здесь жил кто угодно, только не я. Иногда в ней останавливались мои служащие или те же самые геологоразведчики, а два месяца назад тут поселилась Вероника, поскольку, будучи начальницей охраны, хотела сама контролировать ситуацию.

Вот и сейчас она была здесь, ведь недавно началось очередное нашествие тенебрисов на мои земли. И мой отпуск как раз совпал с этим событием, ну я и решил помочь охране перебить тёмных тварей. Всё равно собирался заехать, посмотреть, как дела идут.

Вероника встретила меня в просторной прихожей, одетая в брюки и рубашку-поло, обтягивающее её превосходную грудь и тонкую талию с небольшим животиком. Тёмно-каштановые волнистые волосы свободно спадали на плечи.

— Приехал, наконец, — улыбнулась Вероника. — Как добрался?

В нос мне ударили благоухание духов и аромат каких-то благовоний.

— Лучше и не спрашивай. Целый день за рулём, — проговорил я. — Сама знаешь, каково это.

— Это точно. Когда же тут поезда пустят? Пора бы уже. Ну ты проходи, раздевайся. Я тут кое-что приготовила.

— Ты готовишь сама⁈ — я так и уставился на Веронику.

— Здесь слуг днём с огнём не сыщешь, поэтому приходится самой. Обедаю чаще всего на базе, а вот ужинать приходится дома, поскольку тут в округе нет ни одного приличного ресторана.

— Сейчас оценим, — я снял пуховик. — Ты здесь навела уют, смотрю. Похозяйничала.

— В этих суровых краях хочется уюта, поэтому не благодари.

С Вероникой у нас в последнее время были в основном деловые отношения, и до интима редко доходило. Оно и понятно, не стоило мешать личную жизнь с работой, да и некогда было. А ещё Марина ревновала. И надо сказать, не без причины.

Но эту ночь мы всё-таки провели вместе. Отсутствие второй спальни стало удобной причиной, чтобы оказаться в одной кровати, как в старые добрые времена. А утром мы снова вели себя, как коллеги.

На «Ониксе» Вероники поехали на базу, что находилась в двадцати пяти вёрстах от города. Представляла она собой несколько бревенчатых строений, обнесённых такой же бревенчатой оградой, и чем-то напоминала старые деревянные крепости, даже подобия башен имелись, на которых стояли зенитные орудия. Их, как и боеприпасы к ним, мне удалось достать через связи в армейских кругах. А как иначе свои владения защищать?

На базе проживало около шестидесяти бойцов, которые занимались охраной лесорубов и патрулированием местности. По окрестностям они передвигались на внедорожниках и гусеничных вездеходах. Последние были особенно актуальны в свете почти полного отсутствия дорог. Единственная дорога соединяла главную трассу и лесоповал, что находился недалеко от базы, откуда я даже слышал работу бензопил. Нам приходилось чистить её собственными силами, для чего пришлось приобрести дополнительный бульдозер. Также в гаражах стояли две машины на воздушных подушках.

Почти на всей технике бойцы собственными руками приладили крупнокалиберные пулемёты. Любая поездка могла обернуться встречей с тенебрисами, поэтому оружие было необходимо, как воздух. Всякую мелочь пятилинейные пулемёты выкашивали просто замечательно, а твари покрупнее появлялись редко.

Командовал усть-катайгинским отрядом Турок. Он встретил нас и проводил в штаб — одну из бревенчатых изб, где располагались комната отдыха, зал для планёрок и кабинет начальника. В кабинете Турок расстелил на столе карту и стал рассказывать, как обстоят дела.

Самая тяжёлая ситуация образовалась на юго-западе моих владений. Там разверзлись две крупные ямы, к которым невозможно было никак подобраться: мешали река и заболоченная местность вокруг. Тенебрисы там обитали давно, ещё с того времени, когда я эту землю только получил. Я сообщил о проблеме военному командованию в Усть-Катайгинске, но оно пока не шевелилось. Контингент войск тут стоял небольшой, и он не мог охватить сотни квадратных вёрст вокруг города. Комендант так прямо и сказал, что будет иметь в виду, что у меня такая ситуация, но возьмётся за неё нескоро, поскольку есть дела поважнее.

А на прошлой неделе полезли (и уже не первый раз) тенебрисы с юга. Вероятно за границей моих владений тоже образовались ямы, которые некому было убрать. Сейчас моя охрана как раз готовилась провести операцию по зачистке территории от вторженцев, ну и поскольку у меня выдалось свободное время, я тоже решил поучаствовать.

Пока мы с Турком обсуждали детали, за воротами базы выстроились семь гусеничных вездеходов, два из которых были военного образца с вместительными кузовами, куда набилось по десять человек охраны. Остальные были штатскими разных моделей. Участвовали и обе машины на воздушных подушках. Почти на всей технике, где позволяла конструкция, стояли крупнокалиберные пулемёты.

Мы с Вероникой и Турком разместились в «командирском» вездеходе, имевшем мощную радиостанцию, антенны которой торчали над крышей.

Проехав вёрст пять, колонна затормозила посреди заснеженного поля. Начались разведывательные мероприятия. В воздух подняли два квадрокоптера, которые стали облетать территорию. Скоро камеры зафиксировали движение небольшой стаи, а южнее наблюдались беллаторы-великаны — довольно опасные существа, с которыми без сильной магии воевать было крайне проблематично.

Мы проехали ещё немного, все спешились, включая нас с Вероникой, и началось сражение. Тёмных оказалось больше, чем мы предполагали. Дорога (точнее гусеничная колея) пролегала через лес, и со всех сторон к нам стали выбегать бестии и беллаторы. Это чем-то напоминало мою первую битву, когда императорское войско только выступили в область тьмы, но с одной существенной разницей: сейчас мы были готовы к такому раскладу.

Вероника создала полукруглое заграждение из магических камней, которое не позволяло существам добраться до нас, а остальные охранники отстреливали тёмных тварей из карабинов и пулемётов. Грохот стоял такой, что закладывало уши. Шесть человек у нас владели магией на высоком уровне (два — огненной, три — земляной, один — водной), которую тоже активно применяли, уничтожая назойливых тварей, лезущих со всех сторон.

Я же, как обычно, орудовал тьмой. Чёрные вихри полетели сквозь чащу, испепеляя всю мелочь, которая околачивалась поблизости, а заодно скашивая деревья и уничтожая кусты, благодаря чему улучшался обзор.

Стая была не слишком велика, и я бы в одиночку с ней справился. Главная проблема заключалась в том, что существа не все сразу к нам выбежали, поэтому пришлось топтаться на месте полчаса, ожидая запоздавших тварей, а потом ещё час охранники обходили окрестности, чтобы найти и добить самых трусливых, которые побоялись напасть.

Наконец, работа была завершена, и мы двинулись дальше. Ещё через пять вёрст на склоне холма встретили первых беллаторов-великанов. Здоровенные твари ростом с двухэтажный дом брели среди сосен, ломая молодые деревца и топча кустарник. Здесь мне пришлось основную тяжесть боя взять на себя. Хотя «тяжестью» это можно было назвать с натяжкой. Никаких трудностей я не испытал. Ни одна из громад до нас так и не добралась, а более мелких покосили пулемёты. Затем на помощь сородичам подошли ещё три беллатор-великана, но их постигла та же участь.

Пока суть да дело, день начал клониться к вечеру. Темнело рано, а в ночи шастать по лесу было довольно опасно, и охрана вернулась в свои тёплые бревенчатые казармы.

Переночевали мы с Вероникой на базе, в город возвращаться не стали, а на следующий день продолжили зачистку. Продвинулись ещё дальше, где наткнулись на последних трёх беллаторов-великанов и пастыря в окружении пяти мега-бестий. Этих мне тоже пришлось взять на себя. Остаток дня заняли поиски и уничтожение мелких тварей, разбредшихся по окрестным лесам.

Я целый день шастал по колено в снегу, работал вместе со всеми и перебил-таки десятка два бегунов и бестий, которых ещё и догонять приходилось. Но это для меня они были неопасны, а вот для простых охранников и рабочих, валивших лес, представляли нешуточную угрозу, поэтому местность следовало очистить.

На следующий день я планировал уезжать домой. Вечером мы с Вероникой, Турком и тремя десятниками собрались в кабинете начальника крепости. Я выслушал отчёты и пожелания.

— Сильных тварей поблизости больше не наблюдаем, ваше сиятельство, — сказал Турок. — За рекой фиксируем разрозненную стаю из примерно полусотни бестий, бегунов и беллаторов. Завтра-послезавтра будем их уничтожать. И на юго-западе остались тенебрисы. Вот там их много, но добраться до них пока не можем. Там леса непролазные, а сейчас ещё и снег. Нам бы машин на воздушных подушках побольше — штук пять хотя бы. А то по болотам на гусеницах не пройдёшь.

— Это верно, — согласилась Вероника. — Вездеходы — хорошо, но нужны машины на воздушных подушках. Вокруг одни болота.

— Понял. Тогда займись. Сколько нужно? Пять? Купи пока три. Я переведу деньги в ближайшие дни.

— Хорошо бы «Шквалы» получить, — сказала Вероника. — Они и мощнее, и вместительнее, и турель для пулемёта у них есть, не надо самим мастерить.

— Так откуда мне их взять? Я разговаривал с военными, у них самих мало.

— Тогда давай я поговорю. Я уже наладила связи с местным полковником. Он один раз нам партию рубрумитовых пуль поставил. До сих пор ими стреляем. Может быть, и с катерами поможет.

— А ты времени даром не теряла, смотрю. Ладно, как хочешь. Добудевшь «Шквалы», я только спасибо скажу. Правда, они, наверное, дорогие, собаки.

— У нас прошлой осенью хороший урожай кристаллов был. Неужели ты все деньги потратил?

— А что ты хочешь? Нам целый форт пришлось строить, пусть и деревянный. А у меня ещё… в общем, хватает дел.

— Могу взять из наших нераспроданных запасов. Их ещё много, а вояки с радостью обменяются.

— Это ты как хочешь. Только не продешеви. И рассеиватели не трогай. Тут у нас ямы под боком, их как-то закрывать придётся, а на военных полагаться — сама знаешь, смысла нет. Им не до нас.

Я опять переночевал на базе, а утром Вероника меня повезла в Усть-Катайгинск, где остался «Рубин». Но едва мы подъехали к городу, как мой телефон зазвонил. На экране высвечивался номер Марии Романовой. Я сразу понял, что возникли проблемы на границе. Просто так полковник не стала бы меня беспокоить. Нажимая кнопку «ответить», я мысленно попрощался с отпуском.

— Алло, капитан Озёров-Сибирский, здравствуйте, — прозвучал в динамике холодный и какой-то взволнованный голос Романовой. — Где бы вы ни были, вам необходимо как можно скорее явиться в Томск. Дело государственной важности. Вы где сейчас?

— В Усть-Катайгинске. Как раз в Первосибирск выезжаю сегодня.

— Это хорошо. Немедленно отправляйтесь на базу.

— Что случилось, Мария Сергеевна? У вас такой тон, как будто тёмные на Томск напали.

— Хуже, гораздо хуже. Но это не телефонный разговор. Пообщаемся с глазу на глаз, когда приедете.

— Понял. Вечером буду.

Я положил трубку. Слова Романовой меня сильно озадачили. В декабре меня тоже выдернули из отпуска, поскольку на одном участке на границе тёмные прорвали рубеж, и требовалось их немедленно остановить. Но даже тогда Романова не была столь встревоженной.

— Опять на службу вызывают? — спросила Вероника.

— Да, какое-то срочное дело. Наверное, опять тёмные прорвались, — ответил я.

— Незаменимый ты человек, Алексей. Без тебя никак, вся граница рушится.

— Это точно, — усмехнулся я. — Оттого и страдаю.

— Ну что ж, тогда пожелаю удачи, поскорее справиться с угрозой и вернуться в объятия своих красавиц-жён.

— Да уж, постараюсь не затягивать.

Глава 2

У Романовой был просторный кабинет в штабной части первого корпуса — самого крупного здания на территории томской гвардейской базы. И сейчас я сидел в этом кабинете за брифинг-приставкой и смотрел на напряжённое лицо полковника. А та развалилась в кресле и вертела в руках карандаш, что выдавало сильное волнение. Никогда её такой не видел. Романова не имела склонности демонстрировать эмоции.

— То, что я скажу, необходимо держать втайне, — она положила карандаш на стол. — Об этом пока мало кто знает, и раньше, чем поступит официальная информация, вы не должны об этом распространяться.

— Есть никому не говорить, — ответил я в соответствии с уставом и добавил в более свободной манере. — Вижу, случилось что-то серьёзное. Не похоже, что на границе проблемы.

— Ситуации на рубеже это касается лишь отчасти. Но да, всё гораздо серьёзнее. Вчера в бою с тёмным погиб наш государь.

Воцарилось молчание.

Умер император. Казалось бы, что в этом такого? Императоры — тоже люди и тоже смертны, как и все, а наш к тому же, не жалея головы, бросался в бой против самых сильных тварей. Хотел собственным примером воодушевить войско. Доодушевлялся… С другой стороны, он — аристократ и воин. Ему было бы непростительно отсиживаться в тылу, когда вершатся судьбы человечества и многие подданные сражаются с тьмой. Но все эти рассуждения теперь не имели значения. Я смотрел на Марию Романову и понимал, что она чем-то обеспокоена. Чем? Будущим, понятное дело.

— Как это произошло? — спросил я.

— К границе подошёл повелитель с полчищем. Александр находился неподалёку и, как всегда, захотел лично поучаствовать в сражении. Не знаю, как именно это произошло… — Романова тяжело вздохнула. — На войне случается всякое. К тому же силой он обладал не настолько внушительной, как все думали.

— В любом случае он погиб славной смертью, как герой, защищая Отечество.

— Надеюсь, что так…

— Что вы имеете в виду? Вы сомневаетесь? Думаете, он погиб не в бою? Думаете…

— Оставим догадки, — резко перебила меня Романова. — Я ничего не знаю. Никто ничего не знает. Это произошло вчера рядом с фортом триста пятьдесят пять. Было сражение. Государь погиб. А теперь нам надо думать, как быть дальше. Потому я и позвала вас. Это касается нас всех.

— Думаете, многое изменится? — спросил я. — Прошу прощения, но вид у вас встревоженный.

— Есть от чего, — Романова отпила из стоящего рядом стакана и выпрямилась, приняв свой обычный горделивый вид. — В общем, ситуация такая. Трон должен занять наследник Александра — Павел, но мальчику всего тринадцать лет, поэтому править будет регент. Пока не решено, будет ли это его мать или дядя Дмитрий Павлович. Однако вы прекрасно знаете, что часть нашей аристократии жаждут видеть на престоле Фёдора Николаевича, считая его законным царём. И надо сказать, процент таких людей немал даже при дворе, хотя казалось бы… В столице многие недовольны, князья и бояре возмущены увеличившимися поборами и гибелью своих родственников на границе. Ещё и слух ходит, будто Александр приблизил к себе некого тёмного мага, что тоже многим не понравилось.

— Меня, то есть.

— Да, вас. Неклюдовы и Морозовы развернули целую компанию, желая вас дискредитировать. И это не так сложно, как кажется. Князья и бояре порой не менее легковерны, чем простой люд. Тем более недовольство и так зреет. Среди духовенства есть те, кто прямо утверждает, что от Александра отвернулся Бог, и что причина этому именно вы. И с ними ничего не сделать. Есть так же сомнения, на чьей стороне первая жена императора и некоторые наши родственники. Служба тайных дел пока за нас, но она не может арестовывать всех подряд, тем более членов царской семьи.

— А гвардия? Гвардия на чьей стороне?

— Мой полк останется верен наследнику. Каждый, кто встанет на сторону мятежников, будет казнён как изменник. Но про два гвардейских полка, которые сейчас расквартированы в Москве, я не могу ничего сказать. В любом случае Дмитрий Павлович попытается их склонить на нашу сторону. Но есть кое-что похуже — княжеские и боярские рода и кланы, которые могут поднять восстание по одному слову своих предводителей. Если это случится, начнётся такое кровопролитие, по сравнению с которым позапрошлогодний бунт покажется детской игрой.

— Значит, придётся их тоже угомонить.

— Если бы было всё так просто… Но если мятежники попытаются посадить на трон Фёдора, мы, разумеется, не дадим им это сделать. Поэтому я сейчас и вызвала всех из отпусков. Мы должны готовиться выступить на защиту престола.

— Сколько человек знает в гвардии?

— В моём полку — я, один из моих заместителей… и вы. Я посчитала, что вы должны знать, ведь это вас касается напрямую. Для мятежников вы — враг номер один. Даже не представляете, какие слухи про вас распускают наши недруги.

— Пусть скажут мне в лицо, и тогда посмотрим, что станет с этим распускателем слухов.

— В общем, я поставила вас в известность. Вы знаете обстановку, но повторяю, никому ни слова. На днях будет официальное заявление, а пока ждём и готовимся.

— Я буду молчать столько, сколько потребуется. Но мне думается, официальную информация надо дать как можно скорее. Промедление грозит ещё большими проблемами.

— Это уже от нас никак не зависит. Наша задача — удержать от бунта гвардейские и армейские подразделения здесь, в Сибири. Понимаете, Алексей? Если кто-то из ваших боевых товарищей решит встать на сторону самозванца, мы должны будем это пресечь. Я уж не говорю про армейских генералов. С ними тоже придётся разобраться.

Я прекрасно понял, на что намекала полковник Романова. Она хотела использовать мою силу для подавления восстания в армии. А куда мне было деваться? Сторонники Фёдора Михайловича объявили меня злом во плоти и тем самым совершили большую ошибку. Логичнее с их стороны было бы попытаться завлечь меня к себе, но когда в дело вступает фанатизм, логика умирает, поэтому мне просто не оставили другого выбора, кроме как поддержать наследника прежнего императора.

— Будет сделано, — ответил я.

— И да, я уже говорила и ещё раз повторяю: ваша преданность будет вознаграждена.

— Благодарю. И если уж вы сами об этом завели речь, у меня есть одна просьба, — время было, возможно, и не самое удачное, но стоило заранее озвучить свои пожелания. Если уж от меня ждут помощи, так пусть дадут взамен то, что мне по-настоящему нужно, а не какой-нибудь очередной кусок земли в кишащей тенберисами тайге.

— Говорите, — кивнула Романова, и между её бровями появилась морщина.

— Анатолий Третьяков, хранитель Первосибирской губернии, скоро отправится в последний путь. Он очень хочет, чтобы я занял его место, и мне эта должность вполне подходит. Хотелось бы, знаете ли, остепениться. Однако кандидатуру должен утвердить император.

— Поняла. Это всё?

— С остальным сам как-нибудь разберусь, если мне не придётся каждый месяц мотаться на границу. Поэтому да, на этом всё.

— Покинуть нас, значит, хотите?

— Бить всякую мелочь — это не то, на что имеет смысла расходовать мои силы. К тому же, как я понял, дальнейшего наступления в ближайшие годы не планируется. Тогда зачем мне постоянно ездить из Первосибирска в такую даль?

Романова кивнула:

— Понимаю вас. Мне, знаете ли, тоже в такую даль из Москвы ездить мало охоты, но служба есть служба. Я передам вашу просьбу Дмитрию Павловичу, а он поставит в известность наследника. Остальное уже зависит от воли Его Императорского Величества.

Ответ меня не слишком-то обнадёжил. Дмитрий Павлович командует гвардией и вряд ли захочет лишиться столь сильного владеющего, как я. Но попытаться стоило.

Проблемы в империи намечались огромные, и мне они не сулили ничего хорошего. Я не горел желанием лезть в дворцовые разборки. Казалось бы, какая разница, кто сядет на трон? Я бы предпочёл постоять в стороне и посмотреть, кто победит в этой бессмысленной бойне, но, увы, происходящее касалось напрямую меня самого. Если верх одержат мятежники, придётся бежать в другую страну, поскольку здесь мне жизни не дадут. Ещё и все мои начинания похерят, и имущество отнимут.

Значит, надо защищать наследника. Прощай очередной отпуск. Придётся позвонить Оле с Лерой и огорчить их новостью, что в ближайшее время не приеду. Я и в позапрошлом месяце из-за нападения тёмных и недели дома не провёл, а теперь ещё хуже: с какими-то дворцовыми интригами разбираться предстоит. Надоело. Прежняя жизнь — постоянный бой, эта — тоже. На пенсию-то когда?

После разговора с полковником Романовой я отправился в офицерский клуб, где гвардейцы обычно проводили свободное от службы время. Здесь можно было вкусно поесть, поиграть в карты или бильярд, взять книгу в библиотеке или диск с фильмом, а то и просто пообщаться с другими офицерами, обсудить новости. Мне было интересно, что нашим известно о последних событиях. Возможно, какая-то информация уже просочилась.

Недавно меня повысили до капитана, однако я по-прежнему никем не командовал. Нескольких великих мастеров из нашего полка свели в отряд специального назначения (ОСН), который подчинялся непосредственно полковнику Романовой и действовал независимо от остальных подразделений. Туда же попал и я. Нас могли бросить на любой участок границы, где намечались крупные проблемы, и, как правило, нашего отряда вполне хватало, чтобы переломить ситуацию в свою пользу.

Всего в ОСН насчитывалось шесть человек плюс наш командир — майор Долгоруков. Казалось бы, мало народу, но поскольку каждый был великим мастером, отряд обладал огромной силой. Со мной служили маг льда и великий мастер из третьей тактической группы нашей роты Заболоцкий, тоже ставший недавно капитаном, старший лейтенант Салтыков, владеющий магией огня, и мой знакомый, старший лейтенант Орлов, с которым я когда-то подрался на дуэли. А с Заболоцким и Салтыковым два года назад мы ездили на разведку.

Ещё два великих мастера, бояре Беляев и Кукушкин, были опытными вояками «старой гвардии», то есть те, кто когда-то служил, потом вышел в отставку, а сейчас снова вернулся.

Заболоцкий и Салтыков сидели в большом зале и играли в шахматы. Заболоцкому было около сорока, его лицо было бледным, как у замёрзшего на смерть покойника, взгляд — тусклым, телосложение — тщедушным. Другое дело Салтыков — этот парень двадцати семи лет обладал массивной, склонной к полноте фигурой и толстощёким румяным лицом. Оба великих мастера имели обыкновение гладко бриться, а Заболоцкий ещё и стригся под машинку в отличие от Салтыкова, носившего зачёсанные набок вьющиеся волосы.

— Господин Озёров-Сибирский? — вскинул на меня безразличный взгляд Заболоцкий. — Вы тоже вернулись?

— Да, господа, плакал мой отпуск. Опять, видимо, какие-то проблемы на границе, — ответил я, ничего не сообщив об истинной причине своего возвращения. — Не знаете, что произошло?

— Не знаем, — озадаченно пробасил Салтыков. — Ничего не говорят, что удивительно. Слышал, будто бы опять повелитель тьмы появился на рубеже. Может, поэтому?

— Скорее всего, — безучастно произнёс Заболоцкий, которого ситуация как будто ни капли не волновала.

— Уже поужинали? — спросил я.

— Да, мы уже поели. А вы только прибыли? Тогда поторопитесь, пока ресторан не закрылся, — предупредил Салтыков.

Я отправился в соседнюю комнату, которая служила обеденным залом. Ресторан до сих пор работал, хотя блюда почти все закончились. Я заказал, что осталось, и уселся за столиком рядом с компанией офицеров из первой роты, которая что-то бурно обсуждала. Думал, они говорят про последние события, а оказалось, речь шла о недавнем скандале, в котором были замешаны два офицера из нашего полка и четвёртого. В общем, ничего интересного.

Вдруг раздались быстрые чеканные шаги. В залу вошёл майор Долгоруков — невысокий князь с крупным и почему-то вечно небритым лицом, орлиным носом, близко посаженными глазами и залысиной. Ворот его кителя, как всегда, был расстёгнут. Майор Долгоруков, насколько я знал, являлся родственником полковника Долгорукова — командира четвёртого полка и представителем какого-то очень знатного и богатого московского рода. За ним шли Беляев, Кукушкин и Орлов.

— А, капитан Озёров-Сибирский! Вы уже тут? Прекрасно! — бодро проговорил Долгоруков. — Вы-то мне и нужны. Заболоцкого и Салтыкова видели?

— Они в соседней комнате сидят, в карты играют, — ответил я.

— Прекрасно! Значит, все здесь. У меня есть к вам ко всем дело. Доедайте и соберёмся у меня в кабинете.

Я быстро дожевал кусок мяса, после чего мы всем отрядом отправились в главный корпус на четвёртый этаж, где находился кабинет майора. Все расположились вокруг большого т-образного стола. Долгоруков закрыл шторы и шлёпнулся в своё рабочее кресло.

— Итак, господа, из столицы поступают тревожные известия. Грядут большие перемены, — объявил он.

— Что вас так взволновало, господин майор? — спросил Беляев — крупный круглолицый боярин с короткой бородкой. Кукушкин выглядел почти так же, только брился на лысо и бороду носил подлиннее.

— Бунт, — прозвучал короткий, словно удар хлыстом, ответ Долгорукова. — В Москве начался бунт. Наш государь погиб в бою на границе. Морозовы и прочие сторонники самозванца Фёдора подняли восстание и уже захватили Белый дворец в кремле. Что с наследником Павлом — неизвестно. Но очевидно одно — в стороне мы не останемся.

— Так вот, значит, зачем нас созвали, — догадался Салтыков. — Ну и дела…

— Насколько точная информация? — спросил Заболоцкий.

— Информация достоверна. Я узнал от своих родственников в Москве. На некоторых форумах пишут о сражении в самом кремле. Бунтовщики захватили дворец с боем.

— Постойте, а как же наследник? — спросил Салтыков. — Что с наследником? Он в руках мятежников?

— Повторяю, это мне неизвестно. Мой дядя не знает, где наследник, а в сети информация противоречивая. Будем надеяться, его там не было в момент нападения.

— Почему ж тогда нам ничего не сообщают? — развёл руками Беляев. — Такие дела творятся, а командование молчит!

— В Москве два гвардейских полка стоят. Чем они заняты? — насупился Заболоцкий. — Почему они не предотвратили нападение?

— Кто знает, может, они и сами на стороне самозванца, — рассудил Долгоруков. — Есть вероятность, что подавлять бунт прикажут нам. Поэтому я и хочу узнать, господа, все ли готовы престол защищать? Или кто-то из вас тоже Федьку Романова хочет на трон возвести?

Все наперебой стали заявлять, что верны законному наследнику и никакого Фёдора на троне видеть не хотят.

— Прекрасно! — произнёс Долгоруков. — Я в вас не сомневался. Если кто-то против родни не желает идти, пусть сразу скажет. Ведь когда надо будет в бой вступать, а кто-то на попятную пойдёт, то будете наказаны по всей строгости военного времени, — он взглянул на Орлова.

У Николая Орлова в позапрошлом году, когда раскрылся заговор, был арестован кто-то из родственников, поэтому теперь некоторые смотрели на него косо, хоть открыто ни в чём не обвиняли, не желая нарваться на дуэль. Но Орлов, похоже, не разделял политические взгляды своей родни.

— Я против законного наследник бунтовать не намерен, — заявил он твёрдо. — Если кто-то из моих родственников встанет на сторону Фёдора, для меня он будет таким же предателем.

— Рад это слышать, — произнёс Долгоруков и обвёл остальных взглядом. Все сидевшие за столом ещё раз подтвердили своё намерение поддержать царевича Павла.

Был поздний вечер, когда мы разошлись по домам. У капитанов имелись собственные квартиры. Я теперь хотя бы жил отдельно, а не в общей казарме. Как пришёл, сразу открыл складник и стал изучать информацию в интернете.

На форумах писали всякое по поводу событий в Москве, но все сходились в одном — Белый дворец, да и вообще кремль захвачен. А в полночь на сайте императорского дома появилась новость о том, что Фёдор Николаевич Романов коронован на царствование. Было похоже, повстанцы победили…

* * *

— Как так? — Мария Сергеевна держала в дрожащей руке телефонную трубку. — Они захватили Белый дворец? Когда успели? Где гвардия, Дмитрий Павлович? Почему не защитили дворец? Что происходит? Я ничего не понимаю.

— Будь прокляты эти предатели! Оба полка заняли сторону Аристарха Морозова и Фёдора. Негодяи! — Дмитрий Павлович злился, да и кто бы не впал в ярость на его месте, когда два гвардейских полка переметнулись к заговорщикам. — Я их всех перевешаю! Сто человек только к нам пришли. Сто из тысячи гвардейцев!

— Печально… А что с Павлом? Где он? И что делать нам? Оставаться в Сибири?

— Наследник в порядке. Он сейчас под надёжной охраной, как и его мать. Мы с Анастасией Павловной собираем ополчение в Ясенево. Вся императорская стража здесь. Мятежникам сюда не пройти. Нам главное силы собрать, и тогда всю эту морозовскую шайку быстро выбьем из кремля. Никто ведь не ждал, что они так скоро нападут. Словно заранее готовились, подлецы!

Анастасия Павловна, носившая в девичестве фамилию Шуйская, являлась второй женой Александра V и матерью наследника. Если она до сих пор жива — это хорошо. Может быть, хотя бы она на московских князей и бояр повлияет, от раздора их удержит.

— Думаете, государя Морозовы убили? — проговорила Мария Сергеевна.

— Вот когда схватим их, тогда всё и выведаем, а сейчас нам о другом подумать надо. Медлить нельзя. Пускай ваш полк срочно в Москву вылетает и отправляется в резиденцию в Ясенево. Вы здесь нужны позарез. А полк Долгорукова в Томске останется. Надо, чтобы в Сибири тоже кто-то ситуацию контролировал.

— Вы в полковнике Долгоруковом уверены?

— Да, Долгоруковы верны нам остались, и все будут сражаться за царевича. А вы собирайтесь и вылетайте. Завтра же!

* * *

На следующий день во всех новостях уже открыто говорили о гибели Александра V и о том, что новым императором стал Фёдор Николаевич Романов, являющийся потомком дяди покойного государя. Сообщили об этом и нам. Мария Сергеевна утром собрала всех офицеров и рассказала о случившемся. К счастью, царевич Павел был жив и здоров, он находился в каком-то безопасном месте, как и Дмитрий Павлович, назначенный (кем, не ясно, видимо, самим собой) регентом малолетнего государя. Нашему же полку приказали срочно вылетать в Москву.

Вопрос, кому дальше править империей, на мой взгляд был неоднозначен. Некоторые князья и бояре считали, что царствовать должен Фёдор, ведь именно так выстраивалась линия наследования престола, и неважно, что его отец добровольно передал власть младшему брату. Другие же полагали, что если Николай Михайлович отрёкся, то и потомки его не имеют права на престол.

Этот спор казался довольно нелепым, но местная аристократия считала иначе. И как я подозревал, вопросу престолонаследия добавляли важности чьи-то личные интересы. Некоторые князья и бояре были недовольны правлением последних двух императоров, поскольку при них потеряли некие вольности. Многие же, наоборот, превозносили Александра, признавали его заслуги и даже нарекли его Победителем тьмы. И теперь две стороны открыто столкнулись лбами.

Командование гвардейских полков, воюющих в Сибири, в целом поддерживало Александра и его наследника, а вот два полка, дислоцировавшиеся в Москве, встали на сторону Фёдора. И теперь нашему полку срочно требовалось вылететь в столицу, чтобы подавить мятеж. Это значило, кровопролития не избежать.

И уже днём мы в полном боевом облачении погрузились в четыре военно-транспортных самолёта и вылетели в направлении столицы. В первом самолёте в пассажирском отсеке разместились седьмой батальон и наш отряд специального назначения, в грузовом — два «Носорога».

Никто не знал, с чем мы столкнёмся в Москве. Быть может, противник уже ждал нас, и нам предстояло вступит в бой сразу по прилёту. Мы готовились к худшему. Перед нами поставили задачу занять аэропорт, после чего туда прибудет командование с третьим батальоном.

Более пяти часов летели. Внизу простирались заснеженные поля и леса, а потом обзор закрыл ковёр из туч. За иллюминатором начало темнеть, когда самолёт стал снижаться. Мы вошли в плотную пелену облаков.

— Вот и прилетели, — сказал сидевший рядом Салтыков. — Сейчас мы зададим жару мятежникам. Императорская гвардия вступает в бой. Врагу не поздоровится.

— Не забывайте, что на стороне предателей — два гвардейских полка, — проговорил сдержано Заболоцкий, расположившийся возле иллюминатора. — Боюсь, это не будет лёгкой прогулкой. Мы не на отдых летим.

Мощный удар сотряс фюзеляж. И тут же в салон ворвалось пламя и ураганный ветер. Дыхание перехватило. Обшивка самолёта рвалась, словно бумага, а сидевшего рядом со мной Салтыкова куда-то унесло, затем улетели Заболоцки и остальные гвардейцы. Через секунду и я почувствовал, как кувыркаюсь в воздухе, пристёгнутый к креслу. Всё перед глазами крутилось с бешеной скоростью, я не видел ничего, кроме туч, заполнивших окружающее пространство.

И вдруг адская круговерть прекратилось. Я оказался в странном месте, где не было ничего, лишь белая дымка, застилавшая взор. Да и меня самого не было — ни рук, ни ног, ни туловища. Я погиб? Страшная мысль охватила моё сознание. Как так? Неужели конец? Я даже не понял, что случилось и почему взорвался самолёт.

Где-то поблизости раздался смех, который показался мне ужасно знакомым.

— Ну что, Алёша, вот я тебя, наконец, и нашёл.

Я готов был поклясться, что это грубый голос принадлежит Михаилу Озёрову.

— Кто ты? — крикнул я.

— Спокойно. Спокойно, Алёша… или лучше тебя звать Родион? Такое же твоё настоящее имя, — передо мной появилась расплывчатая серая фигура. — Это я — Михаил Озёров. Бьюсь об заклад, ты не ожидал меня увидеть снова.

— Не ожидал, это точно. Где мы?

— Ты сам прекрасно знаешь. Это междумирье. И у меня к тебе дело. Так что давай без лишних любезностей. Времени мало.

Глава 3

В голове царил хаос. Я не понимал, что произошло, и откуда тут взялся Михаил Озёров. Он ещё и моё имя из прошлой жизни теперь знает. Но почему его дух до сих пор бродит по междумирью? И почему я снова здесь оказался? Неужели погиб? Или всё-таки нет?

— Ладно, говори, что тебе надо, — произнёс я. — Зачем я тебе понадобился? И что ты здесь забыл? Междумирье — это не то место, где задерживаются души умерших.

— Всё верно. Да я бы и сам не стал тут торчать, да только уговорили меня. Якобы дело важное, а я — один из твоих родственников и всё такое, дескать, контакт лучше наладить смогу, потому что какие-то родовые связи и прочее… сам толком не понял. А мне, если уж на то пошло, интересно стало. Но это к делу не относится. Давай я тебе всё, что нужно, расскажу, пока ты в сознание не пришёл. А то тебя потом не поймать будет.

Значит, я не умер. Можно вздохнуть с облегчением, только нечем: души ведь не дышат.

— Говори, — произнёс я спокойнее.

— В общем, я знаю, кто ты. Знаю, что ты — из другого мира, что там погиб от лап огромной тёмной твари, и много чего ещё. И здесь не я один неприкаянный болтаюсь. Тут целое сообщество образовалось, которое с властью мрака борется. Пленные души из тьмы вытаскивают и всё такое. В общем, хорошим делом занимаются. Ты-то, поди, это и без меня знаешь. Елена тебе говорила, повторяться не буду.

— Да, я многое знаю, но… кажется, не всё.

— Ну так вот, я тебе расскажу. Обнаружили, значит, наши междумирцы, что у тёмных есть верховный владыка, что-то вроде сверхмозга, который всем управляет. И полагают, что если его устранить, то тёмное царство распадётся к чертям собачьим, и все тенебрисы разбегутся, и больше не смогут миры захватывать, поскольку руководства у них не будет. И мы их быстро перебьём. Но, если кто и сможет уничтожить главную тварь, то лишь сильные мастера, которые владеют тёмными чарами, как ты. И вас таких нужно несколько. К счастью, ты не один, поэтому возможности есть. Вам бы только собраться вместе и нападение устроить.

Я ушам не верил. Михаил Озёров на моей стороне? Похоже, ему мощно мозги тут промыли. Ну или после смерти человек многое осознаёт.

— Допустим, — произнёс я. — Но ведь в тёмных мирах нет кислорода, там невозможно дышать.

— Поэтому я и говорю: нужны такие, как ты. Вы же тьмой умеете дышать, как и эти твари. У вас одна природа. Только вы — люди, а они — нет. Сейчас наше «общество спасения» головы ломает, как ходы проделать из человеческих миров к главной твари, чтобы вы все сразу там оказались. И ещё нужно, чтобы вы достигли высочайшего уровня силы, поскольку верховный настолько могуч, что словами не передать. По сравнению с ним повелители — младенцы. В одиночку его убить даже ты не сможешь. А если все вместе навалитесь, то, глядишь, что и получится. Только вот погибать вам нельзя. Если перемрёте все, то и вообще надежды никакой не останется.

— Интересные у вас планы. Ну зови, как всё будет готово. Что я могу сказать? С радостью поучаствую. Или от меня ещё что-то требуется?

— Нет, ничего не требуется. Просто предупредил тебя, чтобы ты знал, к чему готовиться. А теперь давай, дуй обратно. Там у вас такой бардак творится, что за голову хватаешься. Тут дела вон какие вершатся, а эти князья туполобые лупят друг друга из-за того, что не могут договориться, кого на престол посадить. Ну что за идиоты! Тьфу! В общем, главное, не сдохни. Понятно?

— Не сдохну. А ты как здесь оказался? Кто тебя убил?

— Меня-то? Да родственники, твари поганые! Добраться бы до них, всем шеи посворачивал, да только духу это не по силам. Мы ж бесплотные! О, ты, похоже, уже в сознание приходишь. Ну давай, удачи!

Действительно, смутная фигура Михаила стала удаляться, а голос его — затихать. Перед глазами потемнело, и я почувствовал, что лежу на чём-то холодном.

Когда я открыл глаза, понял, что валяюсь на заснеженном поле, а надо мной в вечернем небе плывут низкие серые облака. Ощущал себя нормально. Падение с высоты не способно повредить великому мастеру, поэтому не стоило удивляться, что я жив-здоров.

Приняв сидячее положение, огляделся. Белое поле тонуло в сумерках. Повсюду валялись обломки самолёта, где-то что-то горело. От ближайшего леса к небу поднимался столб густого, чёрного дыма.

Я встал и поёжился. Холод чувствовался, но энергия моего тела не давала замёрзнуть. В самолёте я сидел без куртки, а рюкзак сунул под кресло, поэтому сейчас остался без всего. Впрочем, самое главное было при мне: документы и деньги до сих пор лежали в кармане кителя.

Сбила нас ракета или чья-то мощная магия — понять было невозможно, но очевидно противник нас ждал и не в аэропорту, как все думали, а на подлёте. Почему-то командование не предвидело, что подобное может случиться. И теперь первый батальон оказался разбросан по полям и лесам где-то под Москвой. Большинство, скорее всего, погибли. Обычные мастера такого падения точно не выдержат, а ученики — подавно. Великие мастера наверняка выжили, у старших мастеров шанс был, но где они сейчас? Как их найти в потёмках?

В небе что-то грохнуло, заставив меня обернуться, вспыхнуло, и какой-то горящий объект метеоритом полетел за ближайший лес, где раздался ещё один взрыв. Противник сбил второй самолёт. Остались два. На борту третьего летел весь штаб и полковник Романова, а на четвёртом и людей-то не было — только машины и ящики с амуницией, оружием и патронами.

Я стоял и ждал новых взрывов, но проходили минуты, а их не было. Последние два самолёта летели с некоторым отрывом, и, наверное, успели развернуться. По крайней мере, хотелось в это верить. Итак погибло много гвардейцев. Смысла в их смертях никакого не было, но вот так получилось. А я остался один посреди заснеженного поля, не зная, что делать и куда идти.

Вдали виднелись огоньки какого-то населённого пункта, и я решил направиться в ту сторону. Искать в стремительно сгущающихся сумерках выживших было бесполезно. Лучше вернуться сюда утром, когда рассветёт. Сильный владеющий, способный пережить крушение самолёта, не замёрзнет при небольшой минусовой температура, поэтому торопиться не имело смысла. А в городе можно найти гостиницу, где переночевать, или хотя бы телефон, чтобы связаться с томской базой или с кем-то из командования и сообщить о трагедии.

В идеале следовало добраться до места, где находились великий князь Дмитрий Павлович и царевич Павел, но я не знал, где именно они засели. Нам сказали лишь, что «в надёжном месте».

Я зашагал через поле в ту сторону, где виднелись городские огни. По пути мне попались два обломка самолёта и три сильно обгоревших трупа. На улице темнело быстро, и вскоре я вообще перестал что-либо различать вокруг себя. И лишь зловещий пожар похоронным костром до сих пор поблёскивал вдали среди деревьев.

Вдруг до моего слуха донёсся гул моторов. Он приближался, и вскоре впереди показались огоньки фар. Судя по звуку, сюда ехали «Носороги». Их характерный рёв я не перепутал бы ни с чем. Где пролегала дорога, я не видел, но точно где-то близко.

Вначале я обрадовался, но потом подумал: кто мог послать поисковиков за выжившими? Наши союзники? Это вряд ли. Гораздо вероятнее, что те, кто сбил самолёты, понимали, что на борту находились сильные владеющие, и отправили отряд, чтобы точно никого не осталось.

Машины тем временем остановились, фары погасли. До меня донеслись хлопки дверей, голоса людей и звук вращения пулемётных турелей. Я же продолжал идти им навстречу. Если меня заметят, всё равно не получится спрятаться в открытом поле, поэтому лучше принять бой, истребить столько врагов, а заодно попытаться завладеть техникой противника. Сил должно хватить. Я великих мастеров и тёмных богов побеждал, неужели не справлюсь с мелким отрядом?

Меня заметили. Скорее всего, у повстанцев имелись приборы ночного видения, потому что действовал отряд в полной темноте. Полетели трассеры. Яркие смертоносные линии пронзили ночь, стараясь достать меня.

Подставляться я не стал. Превратился в тёмное облако и полетел вперёд и в сторону. Противник продолжал стрелять туда, где меня уже не было. Я ещё раз переместился, потом ещё раз. Два пулемёта обрабатывали пустое поле. Кто-то кинул большой шар огня, который кометой рухнул в снег, и всё затихло. Эти умники сообразили, наконец, что лупят в молоко.

Я к тому времени уже добрался до дороги, оказавшись в сотне шагов от отряда. Можно было бы попытаться сбежать, но далеко ли уйдёшь пешком? Да и не очень-то хочется на своих двоих топать, когда есть машины. Конечно, в драке легко их повредить. Я понимал это и вознамерился действовать максимально осторожно, чтобы не испортить технику.

Двух перемещений оказалось достаточно, чтобы добраться до первой машины. Она стояла с выключенными фарами, пулемёт на крыше смотрел в поле. Сколько человек находится внутри, я не видел. За «Носорогом» толпились люди и что-то говорили. Я прислушался.

— Ну что, упустили? Вот куда он убежал? — возмущался один из них. — Нет нигде. Внимательно смотрите по сторонам. Ищите!

— Какой магией он владеет? — спросил другой голос, более толстый. — Я так и не разобрался.

— Возможно, воздух, раз летать умеет. В общем, не имеет значения. Просто будьте внимательнее, понятно? Выжили здесь только сильные владеющие. Мы не в игрушки играем.

Пользуясь тем, что люди были заняты разговором, я решил захватить «Носорог». Дёрнул за ручку, и тяжёлая бронированная дверь открылась. За рулём сидел солдат, но разглядеть его форму и знаки отличия в темноте я не мог. Да это сейчас и не имело значения. Отряд не спасать нас приехал, поэтому придётся их убить. Солдат ничего даже понять не успел. Небольшой тёмный шар моментально продырявил его насквозь.

Схватившись за поручень, я забрался на ступеньку и увидел второго. Это был стрелок. Он сидел в салоне за пультом управления турелью и тоже не успел сообразить, что происходит. Тёмный шар испепелил ему голову. Я старался не задеть приборы, и это получилось.

— Слышали? Что там за шум? — донеслось с улицы. — Проверить!

Я спрыгнул на землю, и в этот момент из-за «Носорога» выскочили два бойца в полном боевом облачении — в касках с рунами, масках со встроенными ПНВ, бронежилетах и наручах с поножами. Оба держали в руках тяжёлые крупнокалиберные винтовки.

Два тёмных шара сорвались с моих ладоней и полетели в противников. С первого раза броню не пробили — слишком слабой магией я пока пользовался. И тут же получил почти в упор две рубрумитовые пули. Окружающая меня защитная оболочка рассеяла их, и два следующие чёрных сгустка прикончили обоих вояк.

Теперь пришла моя очередь выскакивать из-за угла, что я и сделал. Нельзя было дать врагу опомниться. Между броневиками стояли пять человек, экипированные в полные доспехи, словно средневековые рыцари. Один держал в руке автоматический гранатомёт с массивным круглым коробом для снарядов, второй — здоровенную винтовку. Трое оружия не имели, и это значило, что передо мной — маги.

В мгновение ока рядом со мной появились десятка два чёрных сгустков и полетели во врага, а следом за ними — два потока тьмы. В меня тут же начали стрелять из всего подряд, и в мою защитную пелену попали огненный шар и два булыжника, а так же две-три гранаты и несколько рубрумитовых пуль.

Ничего ужасного со мной не произошло: дымка поглотила всё.

Один из магов ударил в меня мощным потоком пламени, словно из десятка огнемётов. Я дополнительно создал воздушный барьер, поскольку выглядели чары слишком опасно. Из земли стали расти камни, сковывающие мои ноги и тело, но защитная дымка растворяла породу, и та быстро осыпались пылью, не достигая нужного результата. Второй же маг земли кидался булыжниками. Они бились о воздушный барьер и ломались или отскакивали прочь.

Я же продолжил бомбардировать противника тёмными сгустками.

Первыми погибли обычные вояки — рассыпались пеплом, вторым пал маг земли, кидавшийся булыжниками, третьим — его более сильный коллега. Огневик держался дольше всех. Мощная струя пламени била в меня, не стихая ни на миг. Аж пот на лбу выступил, а от чудовищной температуры снег вокруг таял.

Наше противостояние не заканчивалось. Передо мной был великий мастер, и он никак не желал умирать. Вокруг него вращались чёрные змеи, пытаясь испепелить, а он, как ни в чём не бывало, продолжал свою нескончаемую атаку. Змеи рассеялись, пришлось отправлять вторую партию.

А потом атака прекратилась — резко и неожиданно, и в следующий миг великий мастер огня рухнул без сил на колени, рассыпаясь прахом у меня на глазах.

Вдруг второй «Носорог», стоявший шагах в двадцати за первым, резко тронулся с места. Экипаж ждал исхода битвы и, сообразив в какой-то момент, что шансов на победу нет, решил удрать. Машина задом отъехала на некоторое расстояние, развернулась, и тут её настигли дымчатые змеи, отправленные мной в погоню. Они пробили бронированный бок, уничтожили турель и прожгли двигатель. «Носорог» встал как вкопанный. Когда я переместился к нему и заглянул внутрь, то обнаружил остатки двух трупов в превращённом в решето салоне.

Мне удалось захватить лишь один «Носорог», но и этого было достаточно. Я вытащил убитых, проверил машину: все приборы оказались в норме, турель работала. Когда вылез на улицу и осмотрелся, заметил двух человек, что двигались в мою сторону по обочине дороги. Оружия они при себе как будто не имели.

— Эй, кто такие? — крикнул я. — Стоять!

Они остановились. У одного загорелся огонь в руках, осветивший лица, и я узнал Орлова и Салтыкова.

— А ты кто такой? — крикнул Орлов.

— Капитан Озёров-Сибирский. Не узнали?

— В темноте не узнал, прошу прощения — сказал Орлов, и оба бойца подошли ко мне.

Каким-то образом этим двоим удалось найти друг друга в кромешной тьме (наверное, упали рядом) и выбраться на дорогу. Вид парни имели потрёпанный: форма у обоих порвалась, а у Скрябина ещё и китель прогорел в нескольких местах. Но при этом они оставались целы и невредимы. Ни одной царапины.

— Больше никого не нашли? — спросил я.

— Нет. Тут темного, ничего не разобрать, — ответил Орлов. — Мы услышали стрельбу и побежали сюда. Думали, кому-то требуется помощь. С кем вы дрались?

— Не знаю, но они сразу стали по мне стрелять, как увидели. А один говорил, что всех выживших надо убить. Наверное, мятежники. Они же и самолёты взорвали.

— Морозовцы… Чёртовы подонки! Жаль меня здесь не было.

— У вас ещё будет возможность подпалить задницы бунтовщикам, но сейчас нам надо уезжать отсюда. Транспорт есть, — я кивнул в сторону броневика.

— Вы предлагаете оставить наших на произвол судьбы? — возмутился Орлов.

— Сейчас поисками заниматься бессмысленно. Предлагаю добраться до ближайшего города, найти телефон и связаться с базой. Надо рассказать командованию, что произошло, и дать понять, что мы живы. А утром поедем на поиски или куда прикажут.

— А я считаю, нам надо искать своих, — заупрямился Орлов. — Если мы их не найдём, их найдёт враг. Могут быть раненые, им требуется помощь.

— Где мы их найдём, если тут леса сплошные? Предлагаете по лесу бродить всю ночь?

— Если понадобится, я буду хоть сутки по лесу ходить.

Мы с Орловым оба были капитанами, поэтом ничего приказать друг другу не могли. Оставалось договариваться. С другой стороны, зачем мне его в чём-то убеждать? Пусть ищет, если хочет, а я займусь тем, что считаю нужным.

— Хорошо. Действуйте, — согласился я. — А я поеду в город и постараюсь связаться с командованием.

— А можно я с вами? — спросил Салтыков. — Мне тоже думается, что разумнее утром продолжить поиски.

— Не вопрос. Тогда залезайте в машину и поскорее. В любой момент противник может прислать подкрепление.

— Так и быть, я с вами, — сказал Орлов, поняв, что останется здесь один. — Только давайте поедем мимо вон того леса. Туда упала основная часть фюзеляжа. Там могут оказаться выжившие. Возможно, они тоже выйдут на дорогу.

Я согласился, пусть лес и находился в противоположной стороне от городских огней. Салтыкову я приказал садиться за пульт управления пулемётом, сам забрался за руль, и мы покатили к тёмному массиву.

Ехали медленно. Я всматривался в освещённую фарами заснеженную дорогу, пытаясь обнаружить кого-то из наших, и когда мы оказались в лесу, это, наконец, произошло. На обочине стояли двое в изодранной гвардейской полевой форме. Одного я узнал сразу благодаря бороде и лысине. Это был Кукушкин. Второго парня я тоже когда-то видел, но фамилии его не знал.

Я затормозил, открыл дверь и высунулся из кабины:

— Добрый вечер, господа. Залезайте в машину. За нами охотятся морозовцы, и здесь нельзя долго оставаться. Кого-нибудь ещё видели?

— Ну здравствуйте, капитан. Не слишком-то мягкая посадочка вышла. Вы одни? — спросил Кукушкин.

— Нас трое выживших.

— А у нас тут ещё двое раненых. Их эвакуировать надо. Помогите донести до машины.

Салтыков остался за пулемётом, а я и Орлов отправились следом за Кукушкиным. Раненые лежали в лесу, недалеко от дороги на обломке самолёта, похожем на кусок крыла. Одним из них оказался майор Трубецкой — мой бывший ротный, которого недавно повысили в звании и назначили заместителем командира седьмого батальона. У него были множественные переломы всего подряд, начиная от конечностей и заканчивая позвоночником. Двигаться он не мог, хотя оставался в сознании, терпя ужасную боль. Рядом, что забавно, лежал батальонный лекарь, но этот хотя бы сам себя лечить мог, да и пострадал он не так сильно.

Мы взяли обломок крыла и дотащили до дороги. Лекаря разместили в кресле в десантном отсеке, а вот Трубецкого пришлось положить на пол. Следом забрались Орлов, Кукушкин и неизвестный гвардеец, и мы двинулись дальше. По пути я рассказал о своей встрече с повстанцами и поделился планами на ближайшее будущее. Кукушкин со мной спорить не стал, он тоже считал, что надо поскорее до города добраться и связаться с командованием. Вот только город, судя по всему, остался в другой стороне…

В темноте показались очертания массивных чёрных зданий, и вскоре мы увидели ржавые ворота в старой кирпичной ограде, к которым вела занесённая снегом дорога. Было похоже, что мы наткнулись на какое-то заброшенное предприятие. Посоветовавшись, решили остановиться здесь, чтобы с ранеными не мотаться туда-сюда, а кому-то одному отправиться на разведку.

Ворота мне удалось открыть без труда. «Носорог» въехал на территорию, распугав новых хозяев завода — стаю бродячих собак. Одно из давно пустующих зданий походило на бывшую контору. В нём мы и решили обосноваться.

Внутри, разумеется, ничего не оказалось — лишь голые стены. Зато комнат было много. Мы выбрали не самую просторную и не самую тесную на втором этаже. Орлов создал источник огня, который без какого-либо топлива горел посреди помещения. Раненых мы уложили рядом с костром, заодно сами согрелись. Пусть холод и не мог нам повредить, это не значит, что мы его не ощущали, тем более морозных магов среди нас не было.

Куда дальше вела дорога, никто понятия не имел. Карты все сгорели в самолёте, а Орлов, Кукушкин и Салтыков хоть и жили раньше в Москве, но в этих краях им бывать не доводилось. Да и от Москвы мы, скорее всего, находились далеко, ведь аэропорт располагался за городом, а самолёты не долетели до него несколько вёрст. Поскольку дорога была не слишком оживлённой (по пути нам только один грузовик встретился), напрашивался вывод, что поблизости населённых пунктов нет, а если и есть, то мелкие. Правда, непонятно тогда, откуда здесь завод.

Зато в противоположной стороне точно находился город. Туда я и собрался скататься на разведку. Конечно, имелся риск опять столкнуться с морозовцами, но они, если захотят, и так нас найдут, поэтому я решил не пытаться избежать сражения. В конце концов, чем больше этих гадов перебью, тем лучше. Со мной вызвался ехать Салтыков.

Салтыков сел за пулемёт, я — за руль. Двинулись в путь.

На всякий случай я всё же съездил дальше по дороге. Мои догадки подтвердились: здесь находилась какая-то деревенька или посёлок. Некоторое время мы двигались вдоль изб, пока не выбрались в поле. Дорога уходила в неизвестность, а я повернул обратно. Найти гостиницу, телефон или хотя бы больницу здесь было мало шансов.

Мы снова проехали через лес, в котором догорали обломки самолёта, а когда выбрались в поле, увидели два «Носорога» и бронированный «Оникс», стоящие на месте предыдущего сражения. Рядом толпились несколько солдат, осматривая валяющиеся на земле трупы.

— Смотрите, Салтыков, подкрепление прибыло, — сказал я, резко сбавляя скорость.

— Вижу. Только когда фары включены, у меня всё засвечивает на экране. Целиться трудно.

— Это можно поправить, — я выключил фары. — А теперь видно?

— Отлично видно. Они у меня на мушке.

— Ну тогда огонь!

Глава 4

«Носорог» с выключенными фарами мчался прямиком на врага. На крыше стучал пулемёт, и яркие линии трассеров ударялись о стоящие на дороге броневики, высекая искры. Что-то вспыхнуло — вероятно, боекомплект одной из машин.

Когда до противника оставалось шагов двести, я резко дал по тормозам и крикнул Салтыкову, чтобы он вылезал. Всё это время по нам никто не стрелял. Враг не ожидал нападения, и только владеющие быстро сориентировались и применили защитную магию. Теперь отряд был закрыт здоровыми ледяными щитами.

Выскочив из кабины, я тоже первым делом создал перед собой защитную пелену и как раз вовремя, поскольку в этот момент противник, наконец, пришёл в себя и принялся бить по нам из всего, чего только можно. Заколотили пулемёты, хлопнули где-то рядом разорвавшиеся гранаты, засверкала энергетическая магия. В сторону повстанцев, извиваясь, поползли потоки тьмы. А потом и Салтыков вступил в бой. Огромный шар пламени взлетел в небо и рассыпался, обрушившись на головы наших врагов огненным ливнем.

Я почувствовал холод. Воздух стал густым, всё вокруг затянул туман. Мои одежда и кожа покрылись инеем, а стоило мне вдохнуть, как я ощутил царапающие нос и горло ледышки.

— Слишком холодно! — крикнул Салтыков. — Нас морозят!

— Поддай жару! — приказал я.

Меня окутывала чёрная дымка, которая частично препятствовала замораживающему эффекту, и всё же мороз был столь крепкий, что даже она спасала с трудом. Нас атаковал какой-то невероятно сильный ледяной маг, а мои потоки тьмы никак не могли до него добраться, они сталкивались с толстыми преградами, прожигали в них дыры и пропадали, так и не достигнув цели.

И вдруг стало теплее. Салтыков окружил нас огненным кольцом, которое резко повысило температуру воздуха, что нейтрализовало заморозку. Владеющий не оставлял попыток, всё вокруг — и дорога, и снежное поле — заледенело, а нам, наоборот, стало жарко.

Вдруг на дороге стали вырастать человекоподобные фигуры, сделанные изо льда. Сформировавшись за считанные секунды, они бежали к нам, и нам пришлось переключиться на них. Салтыков бил существ огнём, но огонь, как ни странно, оказался не столь эффективным, как моя тьма. Пламя их медленно плавила, а тьма проедала дыры в туловищах големов, и те моментально разваливались.

Вот только было их не два, не пять и не десять. Я со счёту сбился. Они всё появлялись и появлялись, и бежали на нас, не давая мне атаковать самого мага, создающего их. Вскоре вся дорога оказалась завалена кусками льда, а существа продолжали вырастать на пустом месте.

Набег ледяной армии прекратился так же внезапно, как и начался. Это могло означать, что владеющий обессилел. А вот энергетические снаряды не переставали в нас лететь. Они словно бомбы взрывали землю вокруг, однако дымка и воздушный барьер пока останавливали их, хотя последний почему-то пробивался легко. Только дымка спасала.

Но и мы с Салтыковым не ослаблял атаку, и тёмные потоки вместе с огненными вихрями устремлялись во врага, заставляя его тоже тратить много энергии на защиту. Силовые поля и ледяные стены тоже рушились под нашими ударами.

Видя, как активно Салтыков жжёт врага, я ослабил натиск. Но лишь временно. Мне хотелось сосредоточить силы на более мощной технике, чтобы побыстрее положить конец сопротивлению. Несколько секунд понадобилось на то, чтобы вихри тьмы закружились смерчем посреди проезжей части. Смерч рос, пока не занял всю дорогу, а потом пополз на повстанцев.

Противники потонули во тьме. И вскоре замолкли пулемёты, а энергетическая магия перестала распахивать землю вокруг и вонзаться в мой воздушный барьер. И до ушей наших донёсся удаляющийся звук мотора.

Не убирая смерч, я зашагал вперёд. А когда тёмные вихри всё-таки перестали кружиться и растворились в воздухе, на дороге не было ничего, кроме кусков железа и остатков тел, торчащих из слоя праха, который при малейшем дуновении ветерка разлетался по полю. Смерч испепелил как магов, так и обычных солдат, а заодно и два броневика. И лишь один «Носорог» успел удрать. Его задние габаритные огни красными точками мелькнули в ночи и пропали. Сколько сбежало народу, непонятно, но вряд ли много.

— Фух, как же я устал! — проговорила Салтыков, подошедший следом за мной. Он был весь в поту. — Жаркая ночка выдалась. Сколько уродов мы перебили?

— Не считал, но не меньше десяти. Надеюсь ледяной сдох. Слишком сильный был, собака. Жаль, если ушёл.

— Да ледяной наверняка сдох. У него сил не оставалось, а тут вы этот смерч наслали.

— К сожалению, мы этого не видели, но… как говорится, есть все основания полагать.

— Думаю, помер. А теперь что? Дальше поедем?

— Нет, дальше ехать я бы не рискнул. Они знают, что мы идём, и подготовятся. А мы ещё и уставшие.

— Это точно. Давно так не работал, — Салтыков утёр рваным рукавом лоб. — Надо бы восстановиться.

Я тоже немного устал, но не сильно. Хоть ледяной маг был, по сей видимости, великим мастером второй или даже третьей ступени, но мне доводилось драться и с более могучими существами. И тем не менее, дальнейшее продвижение было связано с определёнными рисками. Конечно, могло оказаться так, что у повстанцев больше не осталось великих мастеров, и тогда мы легко перебьём остатки, но если у них ещё хотя бы два-три имеются в резерве, то нам не поздоровится. Но что ещё хуже, я не знал, где находится противник. Он мог засесть в городе или в ближайшем лесу. Ломиться наугад при таком раскладе — плохая идея.

Наш «Носорог» тоже пострадал. Несколько снарядов попали в пулемёт, и боекомплект взорвался (хотя за грохотом битвы я этого даже не заметил). Теперь пользоваться покорёженной турелью было невозможно. Также и на лобовых бронестёклах остались отверстия от попаданий пуль крупного калибра. Однако мотор не заглох, машина по-прежнему была на ходу, а значит, топать пешком обратно не придётся.

Когда мы забирались в кабину, до нас донеслись далёкие звуки стрельбы.

— Наверное, это наши, — предположил Салтыков, устраиваясь на соседнем кресле. — Эх, знать бы, где они — помогли бы.

— Но мы не знаем, — я стал медленно разворачивать неповоротливый «Носорог» через на не слишком широкой проезжей части. — Будем надеяться, что они справятся. Великие мастера, всё-таки.

— Другие и не выжили даже, а если и выжил кто, всех поломало.

— Скорее всего.

— Паршиво. Столько смертей, и зачем? Почему Дмитрий Павлович не предусмотрел, что нас сбить могу?

— К сожалению, это вопрос не ко мне.

Меня самого мучили такие же мысли, но важнее сейчас было подумать о том, что мы можем сделать в текущих условиях, а не о том, на что повлиять уже нет никакой возможности.

А думал я сейчас над тем, что утром противник устроит масштабные поиски. Как? Возможно, проведёт разведку с помощью квадрокоптеров. Если у него таковые имеются, это было бы эффективнее всего. И тогда стоящий на территории заброшенного завода «Носорог» сразу обнаружат. Однако рядом со зданием, где мы разместились, находился большой цех. Поэтому по возвращении на «базу», я сломал заклинившие ворота этого цеха и загнал броневик внутрь. Следы нас всё равно выдавали, но не так сильно, как торчащая посреди двора большая стальная коробка на колёсах.

Уснул я лишь под утро. Спать пришлось прямо на голом полу, немного прогретом огнём. Дежурить остался лейтенант, которого мы подобрали вместе с Кукушкиным. Он был послабее нас и имел ранг старший мастер второй ступени, но при этом умел делать своё тело стальным, что его и спасло. А едва начало светать, нас разбудил рокот вертолётных винтов.

Из окна я заметил военный вертолёт, пролетавший над макушками деревьев. Мы все спрятались, стараясь ничем себя не выдать. Где-то неподалёку над полями и лесами носились ещё несколько винтокрылых машин, искали выживших. А потом до наших ушей донеслись глухие взрывы и грохот пулемётов и пушек.

— Вот же твари! — ругался Салтыков. — Они же наших бьют! Тех, кто выжил. Может, сбить их попробовать, а?

— Магией вертолёт сбить трудно, если он не полетит совсем низко, — сказал я. — Только себя выдадим.

— Так они сейчас и нас накроют, — тревожился Кукушкин. — Какая разница?

— Я вчера «Носорог» загнал в цех, — сказал я. — Будем надеяться, что нас не обнаружат. Главное, не высовывайтесь.

Два часа вертолёты долбили по кому-то ракетами, два часа мы сидели по углам и нервничали, ожидая, что и по нам прилетит. Все замирали, когда вертолёты проносились совсем близко. Это происходило три раза.

А потом резко всё стихло. Нас так не обнаружили.

Теперь перед нами встал вопрос, что делать дальше. Очевидным решением было отправиться туда, где собиралось войско для уничтожения повстанцев. Вот только никто из присутствующих не знал, где находится это место. В трофейном «Носороге» имелась рация, но частоту тоже никто не знал, как не помнил никто телефоны командования. Конечно, можно было снять гостиницу или квартиру и просто ждать, пока в открытых источниках не появится необходимая информация, или поездом вернуться в Томск — разные варианты предлагались, но мне они не слишком-то нравились.

— Так у меня есть телефон, — вдруг объявил Кукушкин. — Он сломался при падении, но сим-карта же цела. Если новый купить, то вставлю туда сим-карту, а там и телефон Дмитрия Павловича есть, и Марии Сергеевны, и майора нашего.

За эту идею мы и ухватились, как за наиболее перспективную.

В ближайшую деревню снова отправились мы с Салтыковым, но на этот раз пешком, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. И при свете дня обнаружилась интересная вещь: рядом с заброшенным заводом находилось работающее предприятие. Значит, населённый пункт был больше, чем мы предполагали. Так оно и оказалось.

Мы прошли не по той дороге, по которой ездили ночью, а по другой, не замеченной ранее, ведущей в обход заводов, и вскоре добрались до квартала с трёхэтажными домами, а потом и вовсе наткнулись на рынок, что располагался на оживлённой площади. Здесь, в ближайшем магазине, приобрели штатскую одежду взамен рваной, обгоревшей формы, нашли салон связи, где купили пару мобильных телефонов на всякий случай. В аптеке взяли бинты, обезболивающее и прочие медикаменты первой необходимости, а в газетном ларьке нашлась карта Московской губернии. Мы, как выяснилось, находились в Бронницах — относительно крупном городе недалеко от столицы.

Напоследок заглянули в трактир, где плотно позавтракали после вынужденной голодовки, и, набив в соседнем продуктовом магазине полные рюкзаки съестными припасами, двинулись обратно. На ближайшем перекрёстке мимо нас в сторону центра промчался бронированный «Оникс» в камуфляжной раскраске.

— Наверное, нас ищут, — догадался Салтыков. — Сволочи!

— Возможно. Но трогать их мы не будем, — сказал я. — Нам нельзя привлекать к себе внимание, если мы хотим спокойно выбраться из города. Иначе скоро здесь будет толпа народу.

— У нас четыре великих мастера. Сколько бы ни прислали, мы всех их перебьём.

— А сколько великих мастеров у противника, мы не знаем. И вообще, не забывайте, что с нами двое раненых.

— Эх, и то правда. Нельзя с ними в бой вступать.

— Не волнуйтесь, успеем подраться. Что-то мне подсказывает, с морозовцами ещё не раз столкнёмся.

Обратно мы добрались тем же путём без каких-либо трудностей.

Пока наши подкреплялись тем, что мы принесли, Салтыков вставил свою сим-карту в один из новеньких телефонов и нашёл контакты офицеров. Позвонил я сам. Вначале набрал майора Долгорукова, но тот оказался не в сети, затем — полковника Романову.

— Алло, — ответила она сразу. — Мария Романова слушает.

— Здравия желаю. Это Алексей Озёров-Сибирский. Наш самолёт потерпел крушение, мы спаслись. Прошу дальнейших указаний.

— Так… Озёров-Сибирский… Наконец-то хоть кто-то на связь вышел. Где вы? Сколько вас?

Я вкратце обрисовал ситуацию. Назвал фамилии выживших и населённый пункт, где находимся, дал приблизительные сведения об убитых нами противниках. Романова выслушала меня и сказал, что нам необходимо как можно скорее ехать в императорскую резиденцию в Ясенево.

— И будьте осторожнее, — предупредила меня полковник. — Не попадитесь морозовскому войску. Похоже, они чуть ли не всё Подмосковье контролируют.

— Так, значит, у них уже войско? — уточнил я. — Сколько их? Что-то ещё известно? Майор Долгоруков выжил?

— Пока информации мало. Отправляйтесь в Ясенево. Дмитрий Павлович встретит вас и разъяснит ситуацию, — отрезала Романова. — Всё, капитан Озёров-Сибирский, за дело. От вас сейчас зависит очень многое.

Судя по карте, ехать было не слишком далеко, но на дороге могли встретиться патрули, а противник в любой момент мог снова поднять в воздух вертолёты. Можно было бы воспользоваться общественным транспортом, но тогда куда девать раненых? Орлов же предложил конфисковать микроавтобус у кого-нибудь из горожан, но я и эту идею отмёл. Во-первых потеряем время, пока искать будем подходящее средство передвижения, а во-вторых привлечём к себе ненужное внимание. Не хватало ещё с полицией бодаться. Вдруг она тоже на стороне заговорщиков?

Поэтому ехать решили на трофейном «Носороге», но не через саму Москву, а окольными дорогами. Так дольше, зато безопаснее… по крайней мере, я на это надеялся.

И вот мы погрузили в «Носорог» раненых, выехали из ворот, выбрались на широкую, оживлённую дорогу и помчались вперёд. Я вёл броневик, а Салтыков работал навигатором: сидел с картой в руках на соседнем кресле и говорил, куда поворачивать.

Мы уже достаточно далеко отъехали от Бронниц, как вдруг впереди я заметил два военных «Оникса», стоящих на перекрёстке. Все напряглись, ожидая, что сейчас нас остановят, но ничего не произошло. Я, не притормаживая, проехал мимо блокпоста.

А на следующем перекрёстке пришлось пропускать колонну военных грузовиков и бронетехники, двигающуюся в Москву. Мы так и не поняли, на чьей стороне все эти люди, за какого императора они намерены сражаться. Никаких особых опознавательных знаков машины не имели.

Колонна проехала, мы двинулись дальше.

Ясенево, судя по словам Салтыкова, озадаченно вертевшего в руках карту, было где-то совсем близко. Тут мой навигатор ошибся, и пришлось возвращаться, после чего мы, наконец, свернули, как считал Скурватов, на правильный путь. Она вела через лесок, где мы сразу же наткнулись на блокпост. Здесь было всё, как надо: шипы на дороге, бетонные блоки, «Носорог», державший под прицелом автоматической пушки проезжую часть, «Оникс» и десяток солдат, облачённых в броню с ног до головы.

Они походили на солдат, с которыми мне пришлось драться вчера, что не удивительно, ведь форма у всех была одинаковая. И всё равно, в голову лезли неприятные мысли. Вдруг повстанцы уже захватили резиденцию императора, а мы ничего не знаем?

Я затормозил, вылез из машины. Подошёл к бойцу с лейтенантским шевроном на рукаве. У парня на шее висела массивная крупнокалиберная винтовка, которую он был готов пустить в ход в любую секунду. Да и остальные насторожились, хотя стволами в нас никто не тыкал.

— Здесь императорская резиденция? — спросил я.

— Кто такой? По какому вопросу? — грубо проговорил лейтенант, окинув подозрительным взглядом мою штатскую одежду.

— Императорская гвардия, третий полк. Капитан Озёров-Сибирский. Мне нужен великий князь Дмитрий Павлович.

Все переглянулись, а капитан нажал на кнопку рации и стал кому-то сообщать о нашем прибытии.

* * *

Огромный кабинет блестел от позолоты и чистоты. На столиках, комодах, на камине и в шкафу было множество декоративных статуэток и ваз. Рядом с камином росла пальма в горшке, а в углу притаилась скульптура льва. Такую роскошь я видел разве что на картинках. Оно и понятно: мы сейчас находились в подмосковной резиденцией самого государя императора. Именно здесь после захвата кремля «морозовцами» прятался сын покойного Александра V царевич Павел с матерью и прочей лояльной роднёй.

За большим письменным столом из какого-то дорого сорта дерева расположились великий князь Дмитрий Павлович и женщина средних лет с тонкими, благородными чертами лица и пышной укладкой волос, одетая в ярко-синий юбочный костюм с узорами на лацканах. Это и была мать царевича Павла — Анастасия Бенедиктовна Романова в девичестве Шуйская.

Я, Орлов, Салтыков и Кукушкин стояли напротив, одетые по-простому — в джинсы, толстовки и свитера. Вот только в нынешней ситуации всем было плевать на наш внешний вид. Сам факт того, что мы выжили в авиакатастрофе, несказанно обрадовал как регента, так и мать-императрицу. Поэтому, едва мы приехали в резиденцию, эти двое сразу позвали нас к себе. Я даже душ не успел принять.

— Мы опечалены тем, что произошла такая трагедия, — проговорила Анастасия Бенедиктовна, недовольно покосившись на Дмитрия Павловича, словно в случившемся она винила его. — Но ваше чудесное спасение дало нам надежду. Каждый великий мастер сейчас на вес золота.

— Верно, — проговорил Дмитрий Павлович, важно пошевелив усами. — Мятежники с их самозванным царём будут изгнаны из кремля, и вы в этом сыграете не последнюю роль. Среди московской аристократии есть ещё верные люди, которые желают защищать государя. Мы не одни. Императорская стража и множество гвардейцев также на нашей стороне. Поэтому готовьтесь, господа. Скоро предстоит решительный бой. И каждый, кто проявит героизм в уничтожении морозовской шайки, получит высочайшую государеву милость.

— Служу императору, — отрапортовали мы все хором.

— Молодцы! Сразу видно, государству есть, на кого положиться в столь трудный час.

После этого бессодержательного разговора нас отпустили. Про майора Долгорукова и остальных, кто находился на борту сбитых самолётов, великий князь не сообщил. Невольно приходили на ум безрадостные мысли, что никто больше не выжил, а даже если кто и спасся, их утром с вертолётов добили. Вот только убить великого мастера ракетой — это надо постараться, поэтому не стоило терять надежду. А вот если морозовцы и сами послали великих мастеров, тогда дела плохи.

Нас четверых разместили в одной из комнат дворца. Здание было превращено в казарму, во всех комнатах кто-то жил, в коридорах стояли ящики с оружием, боеприпасами и тушёнкой, а в огромном парке под каждым деревом пристроился броневик, и зеленели армейские палатки.

Майор Долгоруков обнаружился на следующее утро. Он сам заглянул к нам. Оказалось, что он вместе с десятком выживших добрались до резиденции ночью. Но в лесу рядом с местом крушения осталось ещё столько же раненых, которых уже кто-то поехал эвакуировать. Выжили все великие мастера из ОСН и первого батальона плюс несколько старших мастеров.

Рассказал Долгоруков и о том, как их из вертолётов обстреливали. Двое не пережили этой атаки. Остальные рассредоточились по лесу, а потом вышли на дорогу, откуда на попутках по двое-тро добрались до Ясенево. В отличие от нас майор заранее знал конечный пункт сбора.

В этот же день нам выдали новенькую полевую форму и кое-какое снаряжение, а ближе к вечеру нас собрались в большом зале с троном, чтобы присягнуть императору Павлу III.

Щуплый паренёк, которому на вид никак нельзя было дать тринадцать лет, вышел к нам, облачённый в тёмно-синий мундир и мантию. На голове его была корона, в руках — скипетр и держава. Он сел на трон. Сопровождали нового государя регент и мать, которые встали по обе стороны от него. Мы же опустились на колено и произнесли клятву.

Церемония прошла быстро. На пышные празднества времени не было.

Следующие дни мы занимались в основном тренировками, готовясь к решающему сражению с мятежниками. По крайней мере, именно так утверждал Дмитрий Павлович.

Стали подтягиваться другие гвардейские части. Приехала и полковник Романова с девятым батальоном и двумя батальонами из четвёртого полка, оставшегося в Сибири. Добирались бойцы небольшими партиями на поездах, чтобы не дать противнику возможности атаковать всех в одном месте. Дворец же и парк были защищены огромным куполом силового поля, который днём и ночью поддерживали несколько энергетиков, что делало резиденцию относительно безопасной.

На досуге нам удалось познакомиться с офицерами из первого и второго гвардейских полков, вставшими на сторону царевича Павла в то время, как их командование отдало предпочтение Фёдору. От них мы узнали некоторые подробности происходящего.

Главным у повстанцев считался некий Аристарх Морозов — сын арестованного полтора года назад (и, конечно же, освобождённого после смены власти) Ивана Морозова. Им обоим активно содействовали Голицыны и одна из ветвей Орловых. Примкнули к мятежникам и более мелкие рода (те же Неклюдовы, например),и некоторые члены императорской семьи, в том числе первая жена Александра V — Елизавета Фёдоровна, которая до перехода в местную религию звалась Луиза Шварцбург и являлась потомком немецких королей.

И Морозовы, и Голицыны считались очень богатыми родами. Первые владели двумя оружейными заводами, вторые — автомобильным заводом и крупнейшей нефтегазовой компанией. Поэтому эти князья и были столь опасны. Они могли себе целую армию нанять и купить, кого угодно. А Елизавета Фёдоровна могла позвать на помощь свою немецкую родню — этого тоже все боялись. Иностранного вмешательства только не хватало…

Самым богатым родом, который поддерживал Павла III, если не считать Романовых, были Долгоруковы. Они тоже много чем владели и имели огромное состояние. Глава их рода собирал ополчение из князей и бояр, чтобы противостоять узурпатору.

А вот у какой из сторон преимущество, у кого больше сил — об это не знали, наверное, даже регент с императрицей. Крупных сражений пока не было, если не считать операцию повстанцев по взятию Белого дворца. И мы, и сторонники Морозовых копили силы и чего-то ждали.

На четвёртый день после нашего приезда во дворец, нас подняли по тревоге. Мы выбежали из здания и построились у крыльца. Вскоре пришёл Дмитрий Павлович и объявил, что на дворец Долгоруковых и на особняк Шереметевых (ещё одни наши союзники) напали сторонники Морозова, и потому надо срочно выдвигаться, чтобы помочь нашим друзьям отбить атаку.

Сколько народу поехало, я даже сосчитать не смог. Никак не меньше гвардейского батальона. Наш отряд специального назначения примкнул к группе, которую отправили на помощь Долгоруковым. Видимо, сыграло роль то, что нами командовал их родственник. Мы всем составом забрались в «Носорог», и колонна выдвинулась.

Солнце ещё даже не выглянуло из-за домов, но на улицах уже появились машины. К счастью, пока немного, и дороги оставались относительно свободными. Колонна броневиков выбралась на широкий проспект и помчалась на всех парах к центру города, где, видимо, и находился дворец Долгоруковых.

Подъезжали к очередному перекрёстку, когда в наш «Носорог» что-то ударило. Грохнул взрыв, от которого заложило уши, вспыхнуло пламя, и салон заволокло дымом.

— Засада! — крикнул майор, сидевший рядом с водителем. — Все — из машины! Быстро!

Глава 5

Широкая улица была затянута дымом, горели броневики, беспорядочно вставшие на проезжей части, и штатские машины, попавшие по трагичному стечению обстоятельств в эту мясорубку, повсюду грохотали взрывы, хлопали выстрелы, рокотали пулемётные очереди.

Мы выбрались из «Носорога», у которого от очередного попадания загорелся двигатель, а кругом уже царил сущий кошмар. Повстанцы нам устроили засаду, видимо, предугадав, что Дмитрий Павлович обязательно отправит кого-нибудь на помощь Долгоруковым, и теперь колонну со всем подкреплением безнаказанно расстреливали на месте.

Наш броневик ехал третьим по счёту. Первый валялся на боку поперёк проезжей части, второй врезался в него и тоже горел. Едущий за нами «Оникс» выскочил на тротуар и воткнулся носом в столб, остальные устроили столпотворение позади, и что там творится, в дыму было не разглядеть. Только всё новые и новые взрывы сотрясали улицу, и пламя вспыхивало то там, то здесь — это, видимо, уже маги огня подключились.

Окутав себя защитной дымкой, я спокойно встал посреди проезжей части, не обращая внимания на летящие пули и сверкающие энергетические снаряды, что вспахивали асфальт вокруг, и стал осматриваться, выискивая противника.

По одну сторону улицы тянулись монументальные старые дома с колоннами, арками и магазинами на первых этажах, по другую возвышались современные здания, похожие на деловые центры или конторы компаний. Вдоль тротуаров росли деревья, и это затрудняло обзор, тем не менее я сразу обнаружил несколько вражеских позиций на первых этажах, между домами и в небольшом скверике.

— Создавайте защиту! — закричал майор Долгоруков, тоже выбравшийся из броневика.

Я сразу же, как только обнаружил, откуда по нам бьют, создал большой воздушный купол, в который тут же врезались мощные огненные и водяные снаряды. Во врага полетели потоки тьмы.

В это время лежащий на боку броневик взмыл над улицей, на миг завис надо мной и рухнул вниз. Мой воздушный купол выдержал, и многотонная машина грохнулась рядом. Сразу стало понятно, что где-то поблизости — великий мастер магии воздуха. Вот только как его найти?

По проспекту пронёсся ураганный ветер. Людей и машины стало просто сдувать. Я кое-как устоял на ногах и создал собственный поток воздуха. Они столкнулись, и в месте их встречи образовались завихрения такой силы, что ближайшие деревья стало вырывать с корнем и подбрасывать высоко в небо. За мной тут же сгрудились несколько человек, в том числе весь наш отряд. Здесь они находились под надёжной защитой. Вот только пока дул ветер, маги не могли пользоваться своими заклинаниями, ведь и огонь, и булыжники или ледышки уносило прочь.

Очень скоро ко мне присоединился майор Долгоруков, который так же являлся магом воздуха. Теперь мы сопротивлялись вдвоём, стоя плечом к плечу.

Когда на дороге не осталось ничего, я, наконец, увидел создателя разбушевавшейся стихии. Мужчина в чёрном пальто и шляпе стоял посреди перекрёстка и делал пасы руками, направляя в нас воздушные потоки, сметающие всё на своём пути. Рядом с ним находились ещё человек пять в штатском и тоже колдовали, и на нас с неба летели энергетические снаряды. Им ураган не сильно-то мешал.

Удерживая воздушную стену, я стал создавать в небе над перекрёстком тучу тьмы. Она быстро разрослась и обрушилась на врага чёрными стрелами, падающими вертикально вниз. Я обладал такой силой, что мог легко создать тьму хоть в сотне, хоть трёх сотнях шагов от себя, чем и пользовался, посылая кару на головы противникам.

И это, видимо, подействовало на воздушного мага, поскольку ураган прекратился. Мужчина теперь сам был вынужден сосредоточиться на защите, чтобы не позволить уничтожить себя и своих спутников.

— Отряд стройсь! — крикнул майор Долгоруков. — В атаку! На врага!

И сам первый двинулся в сторону перекрёстка.

Я пошёл за ним, и остальные тоже. Мы шагали по центру опустевшей проезжей части, атакуя повстанцев магией. Долгоруков удерживал защиту, Орлов и Салтыков швыряли огненные шары. А я, как обычно, работал потоками тьмы, которые летели во врага и окутывали его смертельной дымкой.

Но противостоящие нам мастера оказались далеко не слабаками. Нашему отряду пришлось остановиться, поскольку противник не отступал и продолжал упорно сопротивляться, атакуя нас всё теми же воздушными вихрями и энергетическими стрелами. Бой затягивался.

И вот один из владеющих под напором моих тёмных вихрей рассыпался в прах, затем то же самое случилось и со вторым, а третий вспыхнул, как факел, от попадания огненного шара, и рухнул на дорогу обугленной головешкой. Погибли и остальные двое, и только самый главный — великий мастер в пальто и шляпе до сих пор держался.

Но и он понял, что поражение близко. Сорвался с места и полетел прочь. Вот только я не собирался его отпускать и, подняв себя на воздушных потоках, ринулся за ним следом. Догнал на следующем перекрёстке и кинул в него тёмные стрелы. Они ударили владеющего, и тот упал. Я приземлился неподалёку.

Великий мастер поднялся. На меня смотрело покрытое морщинами лицо пожилого человека. И в глазах не было ничего, кроме решимости. Но это ему не помогло. Следующий удар тьмы превратил старика в серую пыль.

Тем временем стрельба на улице прекратилась. Те, кто организовал нам засаду, отступили, а на дороге осталась куча сожжённой техники, множество раненых и убитых. Из нашего отряда больше всех пострадал боярин Беляев. Именно в него попала кумулятивная струя, когда мы ещё в машине сидели, что, видимо, истощило его силы. Беляев хоть и сражался вместе со всеми до конца, но энергетические стрелы изрезали его, и когда бой закончился, боярин истекал кровью. Ему требовалось лечение.

Противник тоже не ушёл без потерь. Горел первый этаж соседнего здания, а в сквере и подворотнях валялись трупы в камуфляже. Кроме того у морозовцев погибли шесть сильных владеющих, один из которых — великий мастер, стоивший целого батальона.

— Надо двигаться дальше, — объявил майор Долгоруков, собрав оставшихся пятерых бойцов из нашего отряда. — Нужно помочь Ярославу Васильевичу отбить нападение. У нас достаточно сил.

Майор нервничал. Похоже, он переживал за своих родственников, в частности за некого Ярослава Васильевича, на помощь к которому мы спешили. Оспаривать приказ никто не стал. Однако появилась непредвиденная проблема: не было транспорта. Большинство техники расколотил противник. Бронемашины горели, некоторые валялись днищем кверху после мощнейшего урагана, а уцелевшие в хвосте колонны «Носороги» требовались для эвакуации раненых.

— Машин нет, — объявил майор, обойдя колонну и вернувшись ни с чем. — Тогда на своих двоих добираться будем. Давайте бегом! Нельзя задерживаться. Тут недалеко осталось.

И наш отряд бегом двинулся дальше.

Хорошо, что особняк Долгоруковых находился не так уж и далеко от того места, где мы попали в засаду. Мы пробежали по проспекту пару кварталов, свернули на боковую улицу, и вскоре до нас донеслись звуки стрельба, взрывы и грохот булыжников. Бой был в самом разгаре.

Особняк наших союзников занимал целый квартал. Мы подошли с задней стороны, где находились высокая каменная ограда и решётчатые ворота. Сейчас ворота были сломаны, а ограда пробита в нескольких местах, и сквозь бреши виднелось огромное четырёхэтажное здание с портиком и колоннами.

На улице стояли пять единиц сожжённой и помятой техники и две неповреждённые гусеничные боевые машины, которые вели огонь из автоматических пушек через дыры в заборе и которые тут же оказалась испепелена тьмой, как и десяток солдат, занявших позиции возле проломов. Как-то сопротивляться смогла лишь четвёрка владеющих, но были они не слишком сильными и тоже быстро погибли. Ещё один отряд, который двигался со стороны перекрёстка вместе с двумя броневиками, пустился в бегство, едва увидев мощь нашей магии.

Стрельба не прекращалась. Основной бой, как я понял, шёл со стороны главного фасада.

Майор приказал нам оставаться на улице, а сам забрался в дыру в заборе и крикнул кому-то, что он — двоюродный племянник Ярослава Васильевича и сторонник императора Павла. Ему в ответ крикнули, чтобы он проходил. Тогда майор выглянул из пролома и махнул нам рукой, приказав следовать за собой.

Мы промчались через изрытый воронками двор. Недавно здесь находился небольшой сад, окружённый с трёх сторон П-образным зданием, но сейчас он выгорел, как и крыло особняка слева от нас. Пока мы бежали раздался треск рушащейся стены, но где именно это произошло, я не видел.

— Наконец-то вы пришли! — нас встретил белокурый молодой человек в порванном на плече, грязном оранжевом пиджаке. — Мы отбиваем уже третью атаку. Нас пытаются окружить. Отец скоро исчерпает все силы. Бежим скорее к нему, пока не стало слишком поздно!

— Бойцы, за мной, — скомандовал нам майор, и мы продолжили бег, но только теперь по коридорам огромного особняка. Дым заполнил весь коридор, в нескольких дверных проёмах полыхал огонь, где-то трещали обваливающиеся стены, или это маги земли забрасывали здание булыжниками. Стрекотала беспорядочная пальба.

Прямо перед нами рухнула стена от попадания чего-то тяжёлого. Парень свернул налево, и мы оказались на лестнице. Взбежали на второй этаж и ринулись дальше по коридору, пока не добрались до обрушившейся части здания. Отсюда открывался вид на перекрёсток, на котором столпился десяток горящих бронемашин. Однако броневики, стоящие чуть дальше по улице продолжали лупить по дворцу из пулемётом и автоматических пушек, и кто-то постоянно кидал шары огня и энергетические копья. Здесь удерживали оборону несколько владеющих, окружив себя силовыми полями, которые пока никто не мог пробить.

На краю стоял высокий мужчина с седеющей бородой, облачённый в синий, расшитый серебром пиджак. Складывалось впечатление, что он ничего не делает — просто смотрит, как его дом и его самого обстреливают со всех сторон, но это была лишь видимость. Вероятно, вся защита только и держалась на этом человеке, поскольку от него исходили мощнейшие вибрации силы.

— Отец, уходите! — крикнул наш сопровождающий. — Я привёл подкрепление. Государь прислал великих мастеров. Нам помогут.

Мужчина обернулся. Его взор был полон гнева, а брови сведены к переносице.

— Отец, отойдите, я вас прошу! — повторил молодой человек. — Не подвергайте себя опасности.

— Ярослав Васильевич, это я, — крикнул сквозь грохот боя майор. — Мы пришли помочь. Давайте, парни, бейте всех, кто лезет, — приказал он нам. — Нужно уничтожить эту группировку.

Я подбежал к краю. Часть здания с этого угла обрушилась, превратившись в груды камней. По ним лезли несколько человек в военной форме, закрывшись силовыми полями, и кидали в нас энергетические снаряды. Я направил в них потоки тьмы, которые быстро уничтожили эту группу. Краем глаза я заметил, что все обороняющиеся, кроме главы семейства, его белокурого сынка и низкорослого лысого господина — женщины и девушки. Их я насчитал семь человек.

После того, как от моей тьмы погибли все штурмовики, я направил чёрные потоки туда, где стояли два стреляющих по нам броневика и группа более сильных магов, швыряющих шары пламени, булыжники и энергетические снаряды. Орлов и Салтыков тоже подключились, и улица потонула в огне. Не прошло и пяти минут, как оставшиеся в живых мятежники отступили. Множество трупов и уничтоженной бронетехники на подступах к зданию красноречиво говорили о том, сколь ожесточённой была битва.

Спустя полчаса наш отряд сидел в просторной гостиной особняка на втором этаже. Мебель здесь по большей части уцелела, хотя следы боя были видны повсюду: штукатурка местами откололась и вместе с битым стеклом усеивала паркетный пол, в стенах зияли отверстия от пуль крупного калибра, зеркало над камином осыпалось, а сам камин, богато украшенный рельефом, превратился в груду камней.

В гостиную задувал ветер, но мы были в демисезонных армейских куртках, поэтому не мёрзли. Да и на улице за последние дни существенно потеплело. Климат в столице был далеко не сибирский, и к середине марта воздух уже прогревался до плюсовых температур, и снег стремительно таял.

Я и Орлов расположились в креслах, Беляев и Салтыков расселись на большом угловом диване, обложенном подушками, Заболоцкий прохаживался по комнате и смотрел в окна, что выходили на сгоревший сад и чернеющее закопчённым нутром противоположное крыло особняка. Майор ушёл общаться с родственниками, оставив нас здесь. Было тихо, никто не стрелял, ничто не рушилось. До нас доносился шум оживлённых улиц. Горожане жили обычной жизнью. Большинство их разборки князей не касались.

— Большой дом, — отметил вслух Заболоцкий, окинув взглядом комнату. — Я бы даже сказал, роскошный. Почти императорский дворец.

Заболоцкий был человеком замкнутым и мало что рассказывал о себе, но я всё же знал о нём несколько фактов. Родился он на Урале, в небогатой княжеской семье. На четвёртом десятке пошёл служить на границу, чтобы заработать денег, а в гвардию попал буквально за пару месяцев до моего там появления. Не удивительно, что особняк богатого столичного князя произвёл на него впечатление.

— Здесь, в столице, у многих такие есть, — проговорил Орлов. — Ничего необычного.

— Это верно, — согласился Салтыков. — Род Долгоруковых очень богатый. Богаче него разве что императорская семья и предатель Морозов, да и то не факт.

— Так вот почему ему на помощь бездумно бросили целый батальон, — произнёс Заболоцкий, задумчиво уставившись в окно.

— А что же, по-вашему, мы должны были оставить в беде наших друзей и союзников? — холодно произнёс Орлов. — Как-то это… неблагородно, знаете ли.

— Готов биться об заклад, что если бы речь шла о каком-нибудь мелком боярине, батальон и ОСН на его выручку не послали бы.

— И на что вы намекаете, капитан?

— Это просто мысли вслух, — Заболоцкий кинул на Орлова безразличный взгляд.

— Не стоило бы вам вести такие речи и раздор вносить в наши ряды, ставя под сомнение волю регента, а то и государя императора.

Орлова чем-то задели слова Заболоцкого, хотя чем именно, я понять не мог. Но то, что сейчас происходило, мне не нравилось. Орлов с презрением относился ко всем провинциальным аристократам, попавшим в гвардию, и до сих пор считал, что им (меня он с определённых пор исключил из их числа) здесь не место. Поэтому с Заболоцким они, даже попав в ОСН, почти не общались. И то, что Орлов заговорил таким тоном, ничего хорошего не предвещало.

— Господин Орлов, успокойтесь, я никакой раздор не вношу, — Заболоцкого, судя по его тону, не слишком сильно оскорбляли слова Орлова.

— Тогда к чему эти крамольные речи?

— Какие крамольные речи? — Заболоцкий обернулся и уставился на оппонента, на его бледном лице появилось чувство недовольство. — Вы меня в чём-то обвиняете?

— Господа, прекращайте, — осадил я спорщиков и обратился к Орлову. — В чём проблема? Капитан Заболоцкий в некоторой степени прав. Прежде чем посылать колонну на помощь, по всем законам военного искусства следует провести разведку, да и вообще не стоит ездить так скученно, когда рядом противник. Так что да, тот, от отдал приказ, ошибся, и если понадобится, я готов прямо об этом сказать великому князю Дмитрию Павловичу. Не вижу здесь ничего крамольного. Поэтому, господа, давайте будем сохранять трезвость ума, а не ударяться в эмоции.

Орлов стрельнул в меня недовольным взглядом:

— Вот когда с предателем Морозовым разберёмся, тогда можно и поговорить об этом всём.

— Если на ошибках своих не учиться, то это они с нами разберутся, а не мы с ними, — возразил я.

— Я и не говорил, что ненадо учиться, — произнёс Орлов. — Я о том, что нельзя огульно хулить государя и наместника.

— Никто никого не хулит. И давайте закончим, — подытожил я.

Все замолчали. А я задумался — задумался над тем, что мы, хоть и гвардия, элита, а всё равно мелкие сошки на фоне таких магнатов, как Долгоруковы или те же Морозовы. Они здесь — уважаемые люди, а мы — так… инструмент для достижения их интересов. Мне-то вообще всё равно, кто на престол сядет, а вот Долгоруковым — нет. Мои интересы там, в Сибири, где моя шахта строится, в крайнем случае, на рубеже, где тёмных пруд пруди, а воюю я здесь. В награду за это новый император меня точно должен назначить хранителем. Не просто же так я за него впрягся?

Тут в комнату вошёл высокий бородатый мужчина в военной форме.

— Господин Озёров-Сибирский, его сиятельство Ярослав Владимирович Долгоруков приглашает вас к себе, — проговорил он. — Прошу, пройдёмте за мной.

Я удивился том, что глава рода Долгоруковых желает со мной беседовать, но виду не показал и пошёл за бородачом. Вскоре мы оказались в кабинете князя. Здесь почти не было заметно следов боя, если не считать разбитого окна и попорченной стены напротив. Сам же кабинет выглядел роскошно, хотя он и не дотягивал до апартаментов великого князя Дмитрия Павловича в Ясенево. Скорее походил на кабинет Анатолия Третьякова — здесь стены тоже были отделаны деревянными панелями.

В креслах за круглым столиком возле растопленного камина сидели наш майор и глава рода. Третье кресло пустовало. На столике стояли графины с водой и каким-то пойлом. Ярослав уже успел переодеться и теперь был в чистом бархатном пиджаке фиолетового цвета.

— Пожалуйста, Алексей Михайлович, присаживайтесь, — проговорил глава рода. — Вам налить что-нибудь? Воды? Вина?

— Спасибо. Если только воды, — я опустился в третье кресло.

Ярослав налил мне воды из графина. От моего взгляда не укрылись три дорогих перстня на его руке. Наверняка они ещё и магические были.

— Я много о вас слышал, Алексей Михайлович. Большая удача, что мне лично удалось с вами познакомится. Давно хотел, но вы там, а мы здесь. Практически разные миры. На государевых приёмах вы тоже не бываете.

— Тоже рад знакомству, Ярослав Владимирович. Приходилось мне как-то раз бывать. Прошлой весной, когда награждение было, — я сделал глоток из стакан.

— А я прошлой весной в отъезде как раз был. Вот незадача! Но зато сейчас познакомились. Нет худа без добра, как говорится.

— Смею предположить, у вас вызвала любопытство моя необычная способность.

— Не без этого. Не встречал прежде магов, которые таким даром владеют. Тьма — это же как у тенебрисов, верно? Я когда-то служил на границе, приходилось мне с ними драться и не раз. А вы до сих пор там служите?

— Да, я служу на рубеже, а тут — в незапланированной командировке.

— Да, жаль, что пришлось вас всех от важного дела отрывать. Но сами видите, престол в опасности. Тут уж всё остальное надо отложить.

— Действительно, надо же престол защитить, — согласился я без особого энтузиазма.

— Правильно. А с тёмными мы ещё разберёмся, придёт время. Лучше бы, конечно, без этого всего, что сейчас творится. Кому какая выгода? Негодяю Морозову, разве что, который всех нас ограбить хочет. А остальным — одни убытки. Поэтому правильно вы сделали, что на сторону Павла встали.

— Он — наследник законного государя. Иначе я не мог поступить, — опять пришлось немного слукавить, ведь истинной причиной было другое.

Ярослав принялся меня расспрашивать, как и когда я открыл в себе столь необычный дар. Пришлось упомянуть о своей семейной ситуации и переезде в Сибирь. Потом речь зашла и о моих владениях. Когда я сообщил, что строю рубрумитовую шахту, у Ярослава от удивления даже брови приподнялись:

— Вот как? Да мы с вами, Алексей Михайлович ещё и коллеги! Я ведь тоже добычей рубрумита занимаюсь, только не в Сибири, а здесь у нас, на европейском севере. Там все мои шахты.

Не коллеги, а конкуренты, подумал я, но в слух ничего не сказал. Я вообще старался говорить по минимуму, а больше слушать и наблюдать за собеседником, пытаясь понять, что это за человек. Сейчас Ярослав Долгоруков изображал радушие, но что-то подсказывало, он не всегда такой добренький.

— Мой дядя по матери занимался добычей рубрумита, я его дело продолжаю, — объяснил я.

— Вот как? Семейное дело, значит? Очень правильно, я считаю. А какая фамилия у вашего дядюшки? Может, и я слышал о нём?

— Давыдов.

— Давыдов… Да-да, приминаю. Лично мы с ним не встречались, но слышал. Что ж, продолжать дело семьи — это хорошо. А ещё и о продолжении рода не мешает подумать, тем более когда есть столь необычная способность. Наверное, вы бы хотели, чтобы ваш наследник перенял ваши таланты?

— Об этом я уже позаботился.

— Уже сын есть?

— Нет, — улыбнулся я. — Пока нет. Но думаю, появится. Шансы немалые.

— И сколько уже у вас жён, простите за нескромный вопрос?

— Три.

— Ну, три — это не так уж и много, — Ярослав поморщился и повертел рукой. — Вот у меня, например, шесть включая покойную Катюшу, да пребудет она на в Саде блаженства. А сыновей знаете, сколько? Всего трое. Представьте себе. Поэтому я считаю так: чем больше жён, тем лучше.

— Когда средства позволяют, — добавил я.

— Средства — дело наживное. А вот наследие… наследие — это важно.

Ярослав ещё немного поспрашивал меня о личной жизни. Мне это не слишком нравилось, но я был здесь гостем, поэтому недовольства не продемонстрировал. А напоследок глава рода Долгоруковых сказал:

— Господа, хорошо мы с вами сидим общаемся, но, к сожалению, забот сегодня предстоит много. Собираюсь семью в своё загородное поместье перевезти. Вы же, надеюсь, сопроводите нас?

— Может быть, вам всё-таки переехать в государеву резиденцию? — предложил майор. — Подумайте. Там безопаснее.

— Нет-нет, это вовсе ни к чему. Не смею смущать государя своим присутствием, — отказался Ярослав. — Тем более у меня есть где жить. Охрану-то я себе обеспечу: завтра-послезавтра моё войско в Москву прибудет. Понимаю, см виноват, легкомысленно отнёсся, не собрал всех заранее. А сейчас у меня людей под рукой мало осталось, поэтому я и вынужден просить об одолжении.

— Я позвоню Дмитрию Павловичу, спрошу дозволения, — сказал майор.

Вдруг дверь распахнулась и в комнату влетел запыхавшийся высокий мужчина с бородой, который меня сюда привёл.

— Ваше сиятельство, беда! Ваших дочерей враг в заложники взял!

Глава 6

Два вражеских одарённых, захватившие заложниц, закрылись в одной из комнат в конце коридора. Три дочери Ярослава Долгорукова оказались во власти врага, и глава рода, едва узнав об этом, лично отправился вести переговоры.

В коридоре столпились люди, среди которых были я, майор, сын главы рода, высокий бородач Кузьма — то ли слуга, то ли охранник Долгоруковых, и четыре женщины, точнее три женщины и одна девушка — коренастая, с круглым лицом, длинной русой косой и пышной грудью. Её домашнее синее платье с длинными рукавами выглядело скромно, только вот сбоку оно порвалось, из-за чего получился эдакий разрез, демонстрирующий упитанную ножку. Но девушка не обращала внимания. Ей было не до этого. Из-под чёрных бровей смотрели большие карие глаза, пышущие гневом, ведь там, за дверью, томились её сёстры, которым сейчас грозила опасность.

Царило напряжённое молчание. Все с нетерпением ждали возвращения главы рода.

Но вот дверь комнаты открылась, и Ярослав вышел.

— Их двое, — проговорил он, подходя к нам. — Один — маг воздуха, второй — фиг поймёшь кто. Лица в масках. Как они сюда пробрались? Где все часовые, Кузьма?

— Ваше сиятельство, я расставил людей по этажам — всех, кто остался. У нас очень мало охраны. Наверное, эти двое невидимостью обладают.

— А приборы энергетического зрения где?

— Нету, ваше сиятельство. Всё уничтожено.

Лицо Ярослава выражало холодную решимость, в нём не чувствовалось ни капли страха или тревоги, а голос был спокойным, словно лезвие ножа. Я знал этот типаж. Таких людей беспокоило вовсе не то, что их родственники могут пострадать, а лишь факт того, что кто-то посмел посягнуть на их собственность.

Кузьма же вид имел виноватый. Он, казалось, гораздо больше переживал за жизнь членов семьи господина, нежели сам глава рода. Ну или боялся наказания.

— Отец, мы должны вытащить их! — воскликнула девушка в порванном платье. — Если надо, я буду драться.

— Хватит, Лариса, ты уже достаточно дралась. Иди на третий этаж и наблюдай за окрестностями, — строго приказал Ярослав.

— Но отец… — Лариса встретилась с железным взглядом Ярослава, потупилась и поджала губы. — Хорошо, отец, как скажете, — она развернулась и зашагала прочь.

— Насколько те двое сильны? — спросил я.

— К сожалению, я не могу этого определить, — сухо произнёс Ярослав. — Невидимость — магия высшего порядка. Если они ей владеют, значит их ранг никак не ниже старших мастеров первой ступени, а скорее всего, второй. В любом случае, жизнь моих дочерей в опасности. На них блокирующие браслеты. Любое резкое движение с нашей стороны, и подонки их убьют.

— Что они требуют, Ярослав Васильевич? — встревоженно спросил майор. — Денег? Выкупа?

— Вовсе нет. Деньги им не нужны, — проговорил Ярослав. — Им нужен я, точнее сказать, моё отсутствие. Они желают, чтобы я уехал из Москвы и не участвовал в войне против Морозовых и их ставленника.

— И вы это сделаете?

— Сейчас рано говорить о чём-либо конкретном. Необходимо обдумать ситуацию. Мне дали полчаса.

— То есть, их оттуда никак не выкурить, верно? — проговорил я.

— Боюсь, это будет проблематично, — произнёс Ярослав.

— Тогда у меня есть предложение.

— Да, я вас слушаю.

— Мне нужен план комнаты с расположением мебели. Я пройду сквозь стену и застану их врасплох. Они не успеют ничего предпринять.

— Вы уверены, что получится?

— Я не раз проворачивал такое.

— Это очень рискованно, девочки могут пострадать, — проговорила высокая, крупная и довольно фигуристая княгиня с короткой стрижкой.

— Они могли пострадать сегодня утром, когда нас пытались убить мятежники, — отрезал Ярослав. — Не забывайте, что мы на войне. Беспринципные подонки Морозовы готовы пойти на любую подлость. Но это им даром не пройдёт. Мы должны проявить решимость. Кузьма, неси бумаг и карандаш.

Кузьма быстро доставил всё, что требовалось, и вскоре я получил план помещения, нарисованный от руки на альбомном листе. Комната, где держали заложниц, имела вытянутую форму и индивидуальный санузел. Она была довольно просторной, но мебель — диван, кровать, кресла, шкаф, комоды — сильно ограничивала пространство. Всё это могло помешать мне быстро проникнуть туда, тем не менее некоторые возможности я видел.

В соответствии с моим планом, Ярослав должен был пойти к нашим «гостям» и сказать, что согласен на все условия. Тогда противник расслабится и, вероятно, утратит бдительным, и тут появлюсь я.

Проникнуть в комнату я решил через клозет. Ярослав отправился общаться с захватчиками, а я дематериализовал стену в соседнем помещении, зашёл в санузел и замер, ожидая, когда разговор закончится. Наконец глава рода вышел, пообещав недругам, что в скором времени уедет с семьёй на юг, распустит ополчение и не станет участвовать в войне с Морозовым.

— Ну всё? Уходим? — спросил один из мятежников.

— Да, дело сделано. Недолго он упорствовал. Сейчас вызову машину, и валим отсюда. Сударыни, — обратился он к девушкам. — Пора вам немного попутешествовать. Поживёте некоторое время в другом месте. Это ради безопасности вашей же семьи. Не волнуйтесь, с вами ничего дурного не случится. Мы все — люди чести.

— Отец поквитается с вами, — дерзким тоном сказала одна из заложниц. — Вам не уйти от наказания.

— И это будет его ошибкой. Вашему отцу надо всего-лишь перестать совать нос не в своё дело, и всё будет в порядке.

— Вы — мятежники! Вы посадили на трон самозванца!

— А вот это, сударыня, уже не ваше дело. Женщинам в политику лезть ни к чему. Не забивайте свою прелестную голову ненужными вещами, и целее будете.

— Вы мне угрожаете?

— Мне это не доставляет никакого удовольствия, но вы вынуждаете.

Послышалась возня, словно кто-то что-то достал из кармана.

Я чувствовал силу тех, кто находится в комнате. Среди них не было великих мастеров. Скорее всего, старшие мастера первой или второй ступеней, как и предполагал Ярослав. Для меня они совершенно неопасны. Теперь главное — сковать их боем и не дать причинить вред заложницам.

Я приоткрыл дверь. Три девушки сидели на диване рядом с платяным шкафом. Перед ними стоял коренастый мужчина в зелёно-коричневом камуфляже и тыкал пальцем в телефон. Возле окна находился ещё один человек в камуфляже с мелким рисунком. У обоих лица были закрыты балаклавами.

Мне хватило секунды, чтобы окинуть взглядом помещение. Приоткрывшаяся дверь быстро обратила на себя внимание захватчиков. Коренастый оторвался от телефона, а я шагнул в комнату и метнул одновременно два тёмных копья в обоих противников. И прежде чем те успели опомниться, стал быстро швырять стрелы тьмы то в одного, то в другого.

Коренастый обрушил на меня воздушный удар. Дверь клозета с треском слетала с петель, а стоящий рядом комод сломался. Я удержался на ногах и метнул большое чёрное копьё, пробив силовое поле владеющего. Два следующих копья поменьше добили его защиту, а третье прожгло в туловище противника дыру.

Его напарник сообразил, что дела плохи, стал невидимым и выпрыгнул в окно. Однако полной невидимостью он не обладал, а выглядел скорее прозрачным, и вблизи его очертания были хорошо различимы. Я заметил манёвр, и едва бездыханное тело первого захватчика грохнулось на пол, подскочил к окну и сиганул следом.

Прозрачный силуэт улепётывал к воротам, покорёженные створки которых были распахнуты. Но вихри тьмы оказались быстрее. Они догнали беглеца, окутали его, тот завопил, стал отмахиваться, и вскоре от него остались лишь горка пепла и несколько кусков тела.

Когда я вернулся в здание, заложницы уже были освобождены и находились со своими матерями. Долго они задерживаться здесь не стали. Ярослав приказал им идти собираться.

— Поразительно, Алексей Михайлович! — произнёс он. — Признаться, я не ожидал, что всё пройдёт настолько гладко. Ваши способности воистину удивительны. Выражаю вам огромную благодарность от себя лично и от всей моей семьи.

— Не стоит благодарности, Ярослав Владимирович. Любой на моём месте поступил бы так же.

До самого обеда шли сборы, а наш отряд помогал охране Долгоруковых контролировать периметр. Я занял позицию на третьем этаже рядом с обвалившимся углом здания. Отсюда открывался прекрасный вид и на перекрёсток, заставленный побитой бронетехникой, и на обе улицы, усеянные трупами.

Вскоре подъехало подкрепление и оцепило улицы вокруг здания. У Долгоруковых людей оказалось не так уж и мало: сотня точно набралась, и это при том, что огромное количество народу погибло в бою. Возможно, они не имели особой силы, но всё равно численность поражала — настоящая частная армия, хорошо экипированная, с множеством тяжёло бронетехники. Только позавидовать оставалось. А Ярослав при этом ещё и нас просил помогать. Дмитрий Павлович, что странно, дал добро. Хотя чему тут удивляться? Долгоруковы являлся опорой трона, их просьбы уж точно никак нельзя было игнорировать, особенно в такое время.

После обеда мы выдвинулись тремя колоннами по разным улицам. Семейство ехало на «Носорогах», а вот лимузин и штатские минивэны, забитые охранниками, находились в другой колонне. Это должно было сбить противника с толку, если он снова решит устроить засаду.

Прибыли в большое загородное поместье. Тут был настоящий архитектурный ансамбль из десятка зданий, среди которых выделялся длинный, трёхэтажный светло-жёлтый дом в барочном стиле с пышной лепниной, овальными окнами по центру. Перед ним раскинулись клумбы, а площадку возле выступающего, полукруглого крыльца тут же заполонила техника. Слева и справа располагались флигели для слуг, охраны или для гостей.

Стража Долгоруковых собралась перед домом. Майор приказал нам ждать здесь, а сам отправился со своими родственниками в дом. И тут мы полчаса торчали без всякого дела, а охрана тем временем всё прибывала и прибывала, заполняя собой все дороги на территории поместья и за воротами.

Наконец, майор вышел. Первым делом он обратился ко мне:

— Капитан Озёров-Сибирский, для вас особое задание. Останетесь здесь и будете охранять семейство Ярослава Владимировича. Выполняйте его приказы, как мои. Связь будем держать по телефону.

— Охранять Ярослава Владимировича? — моему недоумению не было предела. — Простите, господин майор, но я не нанимался к нему в охрану. Почему я должен слушаться приказов штатского лица?

— Потому что мне так приказал великий князь Дмитрий Павлович. Я, как старший по званию, приказываю вам, капитан, а приказы не обсуждаются.

Мне было, мягко говоря, неприятно такое распоряжение. Меня, князя и гвардейского капитана, низвели до роли охранника частного лица. Неужели для этого я служить пошёл? Тем не менее приказ исходил даже не от майора, а от самого регента, который сейчас фактически являлся верховной властью в стране (не тринадцатилетний же паренёк управлял государством, в самом деле), то есть даже обжаловать не получится.

Поэтому я встал по стойке смирно и сказал «есть». Что ещё оставалось? Решил для себя так: помогу уничтожить мятежников, раз уж взялся за это дело, а потом посмотрю, как относиться будут. Если нынешняя правящая верхушка в лице Дмитрия Павловича и матери-императрицы захотят сделать из меня ручного пёсика, которым можно вертеть, как угодно, тогда придётся их разочаровать и объяснить, что пусть я не такой богатый, как Ярослав Долгоруков, но с одним из самых сильных владеющих империи тоже шутки шутить не надо.

И тут из здания выбежал Кузьма и обратился ко мне:

— Ваше сиятельство, его сиятельство Ярослав Владимирович сказал, что вы — его гость, и велел вас в комнату проводить. Пожалуйста, проследуйте за мной.

— Ну гость, так гость. Веди, — согласился я.

Кузьма проводил меня в один из флигелей. На втором этаже находилось несколько комнат. Мне предоставили помещение с кроватью и гардеробом. Кузьма извинился за неудобства, обещал, что скоро слуги принесут всё необходимое, рассказал, где находятся клозет, библиотека, домашний кинотеатр и прочие полезные места. И удалился.

Долгоруковы отнеслись ко мне, как к гостю, и даже отдельную комнату выделили. И это, если и не настораживало, то по крайней мере, заставляло задуматься. Что Ярославу от меня надо? Зачем он уговорил регента оставить меня при себе? Так сильно впечатлился спасением своих дочерей или у него ещё какие-то соображения имеются?

А за окном царила суета. Гудели броневики, бегали туда-сюда стражники, раздавались приказы, окрики, мат. На территории усадьбы образовывался настоящий военный лагерь. Сюда-то морозовцы точно не посмеют сунуться.

Ни этим вечером, ни следующим утром обо мне никто не вспомнил, если не считать симпатичной служанки, которая принесла ужин и завтрак. Заняться было нечем, и после завтрака я отправился гулять по саду. Первым делом пообщался с охранниками на посту у ворот. Они с радостью поделились со мной имеющейся информацией.

Так я узнал, что вчера повстанцы напали не только на Долгоруковых, но ещё и на дом Шуйских. Туда тоже подъехала императорская гвардия, но чем всё закончилось, пока сведений не было. Также ходили слухи, что люди Морозова заняли губернскую управу, а вот телецентр, наоборот, будто бы оказался в руках сторонников Павла.

Мы же находились сейчас между Москвой и Одинцово. Здесь всё было спокойно, никто не стрелял. Местность на несколько вёрст вокруг контролировалась бойцами Долгоруковых.

Я общался с охраной на посту, когда к воротам подъехали минивэн и пять внедорожников. Дежурный быстро открыл им.

— Это бояре Чулковы, — объяснил сотник, с которым я разговаривал. — На помощь нам прибыли. Скоро и другие бояре и князья подтянутся, чтобы с мятежниками драться. Его сиятельство созвал всех, кто с ним работает.

— И много, кто с ним работает? — спросил я.

— Простите, но точно не знаю. Есть у его сиятельства, и деловые партнёры, и те, кто просто работает на него. Среди них много знатных.

— Целый клан, получается.

— Можно и так сказать.

Бояр Чулковых оказалось двое — отец и сын, плюс слуги и охрана. Их поселили в то же доме, что и меня, и тоже на втором этаже. Сыну боярина было лет двадцать пять. Мы с ним целый час беседовали, пока слуги разбирали вещи. Чулковы тоже оказались москвичами. Глава семейства отправил жён и детей подальше от столицы, а сам приехал сюда. Они с Долгоруковыми были деловыми партнёрами.

В просторном светлом помещении с камином, большим зеркалом на полстены и расписным потолком за длинным столом расселось человек тридцать. Тут присутствовали сам Ярослав, три его жены (остальные две, по его словам, находились в другом городе), его племянник — невысокий лысый господин, пять дочерей и два сына: светловолосый юноша, которого я уже видел в особняке, и парень лет тридцати с бородкой, очень похожий на отца.

Из гостей были я, Чулковы, ещё два боярских и одно княжеское семейства, приехавшие ополчаться против неправильного царя.

Я опять оказался гвоздём программы. Присутствующим было интересно, кто я, откуда, как получил свой тёмный дар, чем занимаюсь и прочее, и прочее. Мне уже порядком надоело такое пристальное внимание к своей персоне, как надоело и рассказывать всем одно и тоже, но из вежливости терпел.

На следующий день я снова оказался свободен и потому отправился искать уединённое место, чтобы потренироваться. Упражнения тоже помогали становиться сильнее, пусть и не так быстро, как поглощение энергии повелителей тьмы, поэтому не стоило ими пренебрегать. Я постарался выйти из дома незаметно для моих соседей Чулковых, поскольку те ещё вчера выразили желание посмотреть на мои способности, а у меня не было настроения устраивать публичное представление. К счастью, никто не видел, как я покинул флигель.

День был солнечный. На открытом пространстве снег таял буквально на глазах, растекаясь ручейками по дорожкам сада, а вот в тени деревьев ещё лежали нетронутые сугробы. Я направился в дальний конец большого парка, пересёк мелкую речку по мосту, и сразу же за ней нашёл полянку. Вот только она оказалась занята…

На расчищенном от снега пятачке тренировалась группа женщин и девушек. Это были жёны и дочери Ярослава Долгорукова общей численностью семь человек, одетые, словно в униформу, в одинаковые спортивные костюмы зелёного цвета. Занимались они разным: одна девушка создавала змейки огня и управляла ими, вторая переносилась на воздушных потоках с места на место, ещё две выполняли движения, как в боевых искусствах. Заметил я и коренастую пышногрудую Ларису — она с сосредоточенными видом сидела на траве, поджав под себя ноги и закрыв глаза.

Моё появление не осталось незамеченным.

— Здравствуйте, Алексей Михайлович, — поздоровалась высокая княгиня с короткими волосами. Кажется, её звали Ирина. — Решили прогуляться в такой чудесный весенний день?

— Да, день прекрасный, сударыня. Но, честно скажу, мне сейчас не до праздных прогулок. Я ищу место, где можно потренироваться, — ответил я. — Здесь неплохая поляна, но она уже занята. Прошу прощения за беспокойство, пойду, пожалуй, дальше.

— Вовсе не обязательно. Вы тоже можете заниматься здесь же. Поляна большая, и вы нас ни капли не побеспокоите.

Я прекрасно понимал, что окажусь в центре внимания, ведь всем будет интересно посмотреть на мою тёмную магию, но прямо отказываться было бы невежливо, поэтому прибегнул к небольшой хитрости:

— Я бы с радостью составил вам компанию, вот только моя магия весьма мощная и опасна, и я бы не хотел, чтобы кто-то случайно пострадал.

— Пожалуй, вы правы. Такому сильному владеющему, как вы, нужно отдельное поле, — княгиня улыбнулась. — Тогда можете пройти дальше, за эту посадку, там, возле ограды большой пустырь. Снега только много. Боюсь, будет не слишком удобно.

— Снег — не проблема. Спасибо большое, — я улыбнулся в ответ.

Я прошёл дальше и вскоре оказался возле ограды. За ней простиралось поле, за которым рос лес. Здесь, и правда, почти никого не было, если не считать двух охранников, патрулировавшиъ периметр. Я вышел на середину поляны и с помощью тьмы растворил весь снег вокруг, после чего вначале занялся медитацией, а потом приступил к магическим практикам.

Спустя час я заметил, что за мной кто-то следит. Среди деревьев неподалёку стояли три человеческие фигуры. Я разглядел зелёные спортивные костюмы. Похоже, дочери Долгорукова не смогли справиться с любопытством и решили тайком понаблюдать за моими тренировками. Вот только когда девицы поняли, что обнаружены, сразу же ретировались и больше не появлялись.

Вечером снова был совместный ужин. На этот раз к застолью присоединились ещё пять незнакомых аристократов, но, к счастью, сегодня на меня уже не сыпался такой шквал вопросов, как вчера. Обсуждали в основном ситуацию с повстанцами.

Больше всего меня интересовало, что задумало наше руководство, ведь прошло уже десять дней с момент восстания Морозовых, а регент с императрицей не предпринимали никаких активных действий. Да, они собирали силы, созывая верных людей со всей империи, но ведь и наш противник занимался тем же самым. Что-то подсказывало, битва грядёт грандиозная.

Ночью мой дух снова оказался в тёмном мире. Летел над растрескавшейся, лишённой жизни землёй, затянутой чёрной дымкой, из которой то тут, то там торчали скопища уродливых башен.

Под моим началом сейчас находилась одна крупная стая, подчинившаяся мне после уничтожения очередного повелителя месяца два назад. Я планировал пустить её в дело, но пока не решил, где и как, поэтому оставил в резерве. Так или иначе, было непонятно, почему мой дух сюда забросило. Давненько мне не приходилось ночами по тёмным мирам путешествовать.

Вдруг рядом появился светящийся объект, и раздался голос Михаила Озёрова.

— Родион, здравствуй! Наконец-то я нашёл способ с тобой связываться. А то не дождёшься, пока ты в беспамятстве окажешься.

— Привет, — проговорил я. — Что-то нужно?

— Разумеется. Дело есть. Или думаешь, мне просто так поболтать захотелось?

— Это вряд ли. Что за дело? Пора идти убивать владыку?

— Нет, рано ещё. Мало кто из твоих друзей сейчас готов к такому сражению. Вам придётся заняться кое-чем другим.

Глава 7

— В общем, мы тут подумали и решили, что силёнок у вас маловато, чтобы на владыку идти, — сказал Михаил. — Поэтому надо бы вам отправиться на пробную вылазку в тёмный мир, какой-нибудь городок испепелить, ранг свой поднять. В общем, устроить учения или генеральную репетицию.

— То есть, ты хочешь, чтобы мы, тёмные, все вместе собрались и устроили учения? Хм. Пожалуй, неплохая идея. Можно попробовать, — согласился я.

— Именно. Поэтому тебе надо отправиться к границе, а ещё лучше — в область тьмы. А Десятый тебе там яму откроет, через которую ты попадёшь в тёмный мир.

— Кто такой Десятый?

— Один из здешних старожилов. Он вместо того, чтобы на перерождение отправиться, вселился в градоначальника и научился ямы делать. Только долго не затягивай. Поезжай в ближайшие дни, а то если тенебрисы обнаружат предательство в своих рядах, то градоначальника убьют, и придётся ждать, пока кто-то из местных снова не вселится в такую же тварь. А на это могут месяцы уйти. Не так-то просто, знаешь ли внедриться в сознание высших форм.

— И как, по-твоему, я в ближайшие дни поеду в область тьмы? У меня тут служба. Я не могу всё бросить.

— Ну конечно! Ваши мелкие стычки важнее, чем уничтожения тьмы. Понимаю, — с сарказмом проговорил Михаил. — А между прочим, ещё один мир уже на грани гибели. Кажется, тот самый, куда твою подругу заслали. Не справляется, видимо.

— Заира?

— Наверное. Не помню имени.

От мысли, что Заира в опасности, на душе стало тяжело. Конечно, она была уже совсем другим человеком, как и я. Нас давно ничего не связывало. Но воспоминания остались. Вот только что я мог сделать? Нарушить приказ? Дезертировать? Так меня за это накажут (по крайней мере, попытаются), а мне ведь ещё жить в этом мире.

— В любом случае, прямо сейчас — не могу. Не отпустят. Или я дезертировать должен? Займитесь без меня, а я присоединюсь, когда на главного тенебриса пойдём.

— Что значит, без тебя? Ты же самый сильный владеющий. И так рискованное мероприятие, а без тебя — и подавно. Нет, так не годится. Либо все идёте, либо никто.

— Значит, без меня никак… Ладно. Тогда пусть Десятый сделает яму где-нибудь поближе. Постараюсь выкроить время.

— Поближе? В столице, что ли? Знаешь, если бы это было так просто, то по Москве уже давно разгуливали бы толпы тёмных тварей. Но где они? Нету.

— Значит, это невозможно?

— Может быть, и возможно. Я не спрашивал. Но видишь ли, в чём дело, если где-то появится одна яма, там будут возникать и другие. И в столице образуется область тьмы не хуже, чем в Сибири. Ты этого хочешь?

— Какая разница? Всё равно мы скоро уничтожим главную тварь, и тёмные больше не полезут к нам.

— Ну… скоро. Может, и не скоро. А может, и вовсе не убьёте, а сами все передохните. Вот сгинете там, что тогда люди будут делать?

— Понимаю твои опасения, но не могу сейчас всё бросить и мчаться в Сибирь или ещё куда-то. Не отпустят, а дезертировать я не намерен. Поэтому ждите, когда мы победим повстанцев и я освобожусь.

— А если ещё год будете этих ваши повстанцев побеждать? А если не вы их, а они вас? Тут наиважнейшее дело намечается, а ты со своими повстанцами носишься, как с писаной торбой.

— Да плевать мне на них. Я не об этом толкую. Не понимаешь, что ли? Значит, пусть Десятый открывает проход здесь, если ждать не собираетесь.

— Ох, как же с тобой тяжко!

— С тобой не легче.

И тут мне пришла в голову одна любопытная идея, как можно быстро покончить с повстанцами. Стая ведь у меня есть. Так почему бы не занять своих подданных делом, если у нас такие проблемы возникли?

— А знаешь, что, — сказал я. — Давай вот как поступим. Пускай Десятый сделает яму где-нибудь в кремле. Я туда загоню тёмную стаю, она всех повстанцев перебьёт, бунт будет подавлен, меня отпустят отдыхать, и я займусь нашей главной задачей. Мне как раз сейчас подчиняются несколько генералов, оставшихся от последнего повелителя. Можно применить их по назначению.

— Погоди-погоди… То есть ты хочешь полчище тёмных тварей в центр Москвы отправить? Ты с ума сошёл, парень? Ты представляешь, что там начнётся?

— А что начнётся?

— А ты мозгами пошевели. Я-то думал, ты поумнее будешь.

— Вот не надо мне. Сам то — ума палата. Угробил кучу родни ни за что, пока со мной воевал.

— Так ты оскорблять меня вздумал, засранец малолетний? Похоже, в вашем мире не учат учтивости.

— Это кто тут ещё малолетний? Да я в том мире постарше тебя был.

— И толку? Ума не нажил.

— Зато ты у нас интеллектуал. Такой умный, что тебя даже родственники решили прихлопнуть, чтобы ты ещё больших проблем им не доставил.

— Ах ты…

— Что я?

— Да я б тебя… Был бы я жив!

— И что бы тогда ты сделал?

— В порошок бы стёр!

— Ну да, конечно! Что-то плохо у тебя получалось меня в порошок стирать.

Мы замолчали. Духи не могли никак друг с другом подраться, поэтому оставалось только оскорблениями перебрасываться. Но какой в этом смысл? Так можно бесконечно ругаться и ни к чему не прийти.

— Послушай, Михаил, — сказал я. — Давай не будем опускаться до оскорблений. Нам надо дело делать, а не в бирюльки играть. Ты понимаешь, что если война со сторонниками Морозова продолжится, то погибнет очень много народу, в том числе сильных владеющих? Кто тогда пойдёт на границу с тёмными драться? У нас и так из-за этой идиотской стычки уже два гвардейских батальона полегли без всякого смысла. Сколько ещё людей мы потеряем? А если я задействую стаю, мы избежим напрасных жертв.

— Может, оно так, — проговорил Михаил всё ещё недовольным голосом. — Да только я вообще не знаю, сможет ли Десятый проделать брешь там, где тьмы и в помине никогда не было. Понимаешь ты это или нет?

— А ты у него спроси.

— Ладно, спрошу. Только не особо-то рассчитывай.

— Надежда умирает последней.

Когда я проснулся, на улице уже рассвело, а в комнату кто-то стучался. Я встал, натянул штаны, открыл дверь. На пороге стояла служанка с подносом. Завтрак мне принесла. Поев, отправился на тренировку, а вечером вновь оказался за столом с князьями и боярами, собравшимися под началом Ярослава Долгорукова. Сегодня их стало ещё больше. Появились новые лица, да и военной техники в поместье и за воротами прибавилось.

Весь день князья и бояре беседовали, сидя за чашкой чая, играли в карты и бильярд, прогуливались по саду. Они как будто в санаторий приехали, а не на войну. После тренировки я и сам оказался в их компании, собравшейся в гостиной на первом этаже. Думал, узнаю новости, но аристократия, по большей части, сплетничала о своих знакомых: кто куда пошёл, кто куда поехал, кто отправился на границу, кто занял сторону предателям Морозова и прочее в таком духе. Многие фамилии я вообще слышал впервые.

Ложился спать в полной уверенности, что и завтра ничего не случится, но ночью меня разбудил настойчивый стук в дверь. Вот только на пороге я обнаружил не служанку с завтраком, а Кузьму, который пришёл сказать, что объявлен общий сбор. На улице уже раздавались голоса и гул моторов. Царила суета. Проснулись и соседи — бояре Чулков, и остальная знать, и в полном боевом облачении собрались у крыльца главного здания. Шёл четвёртый час утра.

Я не знал, что делать, поэтому решил держаться вместе с аристократами. На их фоне моё снаряжение выглядело весьма скромно, да его, по большому счёту, и не было вовсе, если не брать во внимание два подсумка на ремне поверх лёгкой демисезонной куртки. У остальных имелись и каски с забралами, и бронежилеты с тремя столбцами рун, и защита конечностей. Впрочем, некоторые были одеты поскромнее. Тут уж всё от благосостояния зависело: у кого на что денег хватало, в том тот и отправился воевать.

Зато в силе никто меня не превосходил. Среди собравшихся, судя по ощущениям, не было ни одного великого мастера.

Обычные охранники тоже собирались ехать, но отдельно от нас под руководством десятников и старшин.

У подошедшего к нам Ярослава доспех был одним из лучших, а бронежилете украшали (и укрепляли, само собой) аж пять рядов рун: три вертикальные, два горизонтальные. Ярослав объявил, что наша задача — захватить губернскую управу. По его слова императорские силы сегодня утром собираются атаковать на нескольких направлениях, и одно из них доверили нам.

Наш аристократический отряд распределился по десантным отсеками «Носорогов», стоявших у самого крыльца, и все выдвинулись в путь. Со мной в машине сидели Долгоруков со своим племянником, оба боярина Чулкова и ещё три аристократа. Ехали-ехали какое-то время в неизвестном направлении, а потом впереди началась стрельба, и колонна остановилась. Ярославу по рации передали, что авангард вступил в бой с противником.

Мы все выбрались из броневиков и толпой побежали вперёд, где всё грохотало, сверкало и взрывалось. Туда же спешили и охранники, покинувшие свои транспортные средства, которые заняли все полосы широкой магистрали. Солнце ещё не выбралось из-за крыш, но небо уже светлело. А на земле лежали тени, и мрачные промышленные здания чернели по обе стороны улицы.

Как-то незаметно мы оказались в самой гуще событий. Вокруг падали охранники, скошенные пулями или энергетическими снарядами. С неба летели булыжники смертоносным градом, то и дело вспыхивало пламя, низвергнутое на нас вражескими владеющими. По всей дороге беспорядочно стояла военная техника, за которой прятались бойцы, и дым от подбитых машин затянул всю улицу.

Спрятавшись за подбитой бронетехникой и силовыми полями, стояли две группы владеющих и атаковали противника, чем умели. К ним присоединялись всё новые и новые маги и обычные охранники, бегущие из хвоста колонны.

Наш отряд, в котором оказалось двадцать с лишним человек, не стал прятаться, а встал открыто посреди дороги, создав перед собой силовые поля. Я же, как обычно, окружил себя пеленой тьмы.

Врага мы видели хорошо, хотя улица тонула в дыму. Впереди, рассредоточившись, стояли владеющие и атаковали нас. Чулковы были энергетиками, они метали в противника длинные светящиеся снаряды, похожие на копья. Долгоруков работал воздушной магией. Я создавал либо потоки тьмы, либо тёмный дождь, испепеляющий всё подряд.

Морозовцы держались долго. Тем не менее их защита в какой-то момент дала трещину, и маги начали погибать от наших ударов. Но и у нас ситуация оказалась не лучше. Вражеские чары доставали и наш отряд, и тех, кто прятался за подбитыми броневиками. Что-то попало в Чулкова-старшего, и тот упал. Его сын потащил папашу прочь. Других раненых тоже оттаскивали с поля боя то ли родственники, то ли слуги. Наше войско таяло на глазах.

Тем временем к врагу стало подходить подкрепление, и места убитых занимали свежие силы. Обновили они и защиту, и если прежде моя тьма уничтожала владеющих одного за другим, то теперь снова начала биться о силовые поля и каменную ограду, выстроившуюся перед противником.

И тогда Долгоруков понял, что силы не равны, и скомандовал отступление. Все похватали раненых и убитых, кто-то нагородил поперёк улицы ледяные торосы высотой с двухэтажный дом, и под их прикрытием мы побежали в хвост колонны, где стояли уцелевшие «Носороги» и «Ониксы». Я помогал Чулкову тащить истекающего кровью отца. Ему в нескольких местах пробили бронежилет, и боярин был на последнем издыхании.

Сил у меня хватало, чтобы продолжать бой, но я не стал рисковать. Кто знает, сколько у повстанцев ещё владеющих? Вдруг массой задавят? Я пока был неготов драться один против нескольких десятков не самых слабых магов. Это не простая охрана, которую можно сотнями испепелять.

Уже к девяти часам наша боевая колонна снова находилась в поместье Долгоруковых, вот только народу вернулось раза в два меньше, чем уезжало, а среди выживших оказалось множество раненых. Погибли и несколько аристократов, в том числе старший Чулков. При этом поставленных целей нам достичь не удалось.

Одно утешало: морозовцев мы тоже серьёзно пощипали. Только я уничтожил шестерых или семерых старших мастеров. Наверное, этим и объяснялось то, что нас не стали преследовать. Им самим пришлось несладко. Просто их почему-то оказалось больше.

Но наши потери не ограничились убитыми и ранеными. Вечером уехал Чулквов-младший, заявив, что ему надо отца хоронить. С ним отбыли и ещё два боярских семейства, мотивируя свой поступок похожим образом. Заставить или приказать им сражаться никто не мог. Эти аристократы присоединились к нам добровольно и были свободны уехать, когда им заблагорассудится.

Про успехи других отрядов мне никто не сообщал. Под вечер, когда всё более-менее успокоилось, я отправился к воротам на пост охраны. Там стоял компьютер, подключённый к интернету, где можно было почитать новости. Заодно поспрашивал ребят, что слышно, однако те сказали, что достоверной информации нет, но на городских форумах пишут о серьёзных столкновениях на трёх улицах, а в аэропорте под Бронницами будто бы стреляли всё утро.

Но вот каков результат сегодняшней кампании, кто победил, кто проиграл — тут существовали разные мнения. Наиболее достоверной лично мне казалась версия, что обе стороны после сражения просто разошлись, не добившись ничего. Было обидно, и не только мне. Стражники тоже сгорали от досады и злости из-за того, что их приятели погибли, из-за того, что враг оказался весьма силён, а наше командование — якобы не слишком дальновидным. Но махать кулаками после драки не имело смысла.

Этой ночью мой дух опять оказался в тёмном мире. На этот раз я летал над городом. Из густой пелены внизу росли кривые, уродливые башни и дымные заводы, между ними пульсировали чёрные пузыри, и, конечно же, в дымке копошились толпы мерзких существ. А вокруг города зияли бездны — большие и маленькие, самых разных размеров. Такое количество ям, собранных в одном месте, мне ещё не доводилось встречать.

— Я тебя привёл, — прозвучал голос Михаила Озёрова, и вскоре рядом появилось тусклое сияние.

— Куда? — спросил я.

— К Десятому. Сам с ним говори по поводу своей идеи.

— Здравствуй, гость, — раздался другой голос — тихий и отстранённый.

— Здравствуй. Ты Десятый? — спросил я.

— Да, меня называют Десятым, и я — один из тех, кто сражается с порождением тьмы во всех мирах. Я — всего лишь дух, но сейчас я нахожусь в теле одного из могучих существ вида «градоначальник». Видишь ту башню в центре? Я живу там.

— Приятно познакомиться, — ответил я, взглянув на самую высокую башню, разветвляющуюся к вершине. — Меня зовут Родион. Точнее звали раньше. Я уже отвык от этого имени.

— Могу тебя звать так, как пожелаешь. Я тоже носил много имён, но все они со временем стали для меня чужими.

— Зови меня Алексей. Так привычнее.

— Хорошо, Алексей. Так вот, Михаил рассказал о твоём намерении, и я попросил его привести тебя сюда. Хочу услышать всё собственными ушами. Ты просишь создать яму в центре столицы твоего государства, правильно понимаю? И это при том, что там никогда не было тёмных.

— В общих чертах, да. Чем быстрее решим проблему, тем больше выживет владеющих, способных бороться с тёмными, и тем быстрее меня освободят от некоторых обязанностей.

— Примерно так я и понял со слов Михаила. Что ж, твоя идея не лишена смысла, но знаешь ли ты, насколько это опасно? Прорехи истончает кокон мира. Если яма появится там, где прежде их не было, есть риск, что они будут появляться постоянно. Подумай об этом.

— Но если всё так, как ты говоришь, получается, что территории, которые мы освободили, уже не восстановить? Там всегда будут появляться ямы, и всегда будут лезть тенебрисы?

— Восстановить можно, хоть на это потребуется огромное количество времени. Постепенно кокон укрепится, если следить за его целостностью. Но в местах, где были бреши, на долго останется риск их повторного возникновения. Поэтому подумай ещё раз. Ты собираешься повлиять на структуру мироздания. Подумай очень хорошо, насколько это оправдано. Может быть, есть возможность решить проблему другим способом? Речь ведь идёт о мелких человеческих дрязгах. Наша цель — больше: мы хотим уничтожать тьму, а не расширить её влияние.

— Послушай, Десятый, ты говоришь, есть риск. Но ведь не стопроцентный, так? Не факт, что ямы там и впредь будут появляться, если мы создадим лишь одну?

— Да, есть риск. Ты хочешь знать, насколько он велик?

— Именно.

— Это зависит от многих факторов, которые ни я, ни кто-либо другой просчитать не сможет. Если в том месте кокон достаточно прочен, одна яма ни на что не повлияет. Но структура твоего мира сама по себе ослаблена из-за огромного количества тьмы в некоторых его частях. Увы, но конкретнее сказать не могу.

— Понятно. Тогда можно рискнуть. Я хочу побыстрее закончить с мелкими проблемами, которые отнимают моё время, и заняться по-настоящему важными вещами, как, например, уничтожение главного тенебриса. Оно того стоит? Думаю, да. Поэтому, если возможно, пусть стая разберётся с моими врагами.

— У тебя есть стая?

— Да, она у меня есть. Только я не знаю, как её найти. Плохо ориентируюсь, знаешь ли, в этом мире.

Десятый тихо рассмеялся:

— В этих мирах. Ты сказал «в этом мире», но во власти тёмных много миров, в том числе похожих на ваш и, возможно, на мой.

— Тогда мою стаю тем более будет трудно отыскать.

— Вовсе нет. Я соединюсь с твоим сознанием и увижу, где обитают твои подданные, после чего создам ход, ведущий отсюда к ним. Гораздо труднее будет проделать ход в твой мир. Если в том месте прежде не появлялось ям, это потребует много усилий. Мне придётся использовать часть твоей энергии. Твоя сила велика, поэтому надежда есть. Но имей в виду, что я никогда не делал ничего подобного.

— То есть, ещё и не факт, что получится?

— Прежде всего я должен посоветовать с остальными. Если мы решим, что нарушение структуры твоего мироздания оправдано, буду пробовать. Больше сказать ничего не могу.

— И на том спасибо.

Речь Десятого на меня подействовали куда сильнее, чем слова Михаила, и я засомневался, правильно ли поступлю, если отправлю стаю тёмных туда, где их и в помине не было? Вдруг только хуже сделаю? Стоит ли портить мироздание ради истребления горстки повстанцев?

Но с другой стороны, я понятия не имел, как дальше будут разворачиваться события. А если не получится победить этих сволочей? А если, наоборот, они начнут давить моих союзников? По крайней мере, первое сражение удачным назвать язык на поворачивался, что наводило на не самые весёлые мысли. Я просто не хотел завязнуть во всей этой тягомотине, тем более тогда, когда есть дела поважнее.

Приходили на ум мысли плюнуть на всё и уехать туда, где меня никто не найдёт. Но это я оставил на самый крайний случай.

Утром в имение Ярослава Долгорукова начали приезжать новые князья и бояре на замену убывшим. В моём флигеле в соседних комнатах вместо Чулковых поселились бояре Баклашкины — супруг и супруга. Оба — высокие, худощавые, обоим лет около пятидесяти. Супруга имела ранг великий мастер первой ступени. Владела она — энергетическими чарами, а муж — магией воды. Прибыл и ещё один великий мастер — какой-то князь. Но жил он не с нами, и его фамилии я не запомнил.

Во второй половине дня я опять отправился тренироваться на своё привычное место — пустырь в дальней части приусадебного парка. На пятачке за мостом обнаружил княгиню Ирину и княжну Ларису. Других девушек сегодня почему-то тут не было.

— Добрый день, сударыни, — поздоровался я.

— Здравствуйте, Алексей Михайлович, — поздоровалась княгиня. — Снова идёте на тренировку?

— Да, стараюсь держать себя в тонусе. А вас раньше было больше. Надеюсь, ничего плохого с остальными не случилось?

— О, нет, не беспокойтесь, все живы и здоровы. Просто Ярослав приказал им уехать. Якобы здесь слишком опасно. Только нас оставил. У меня ранг высокий, а Лариса сама уговорила отца.

— И вы тоже намерены сражаться вместе со всеми?

— Разумеется. Но не на передовой, конечно же. Наше место в арьергарде, но ведь и там кто-то должен находиться, верно ведь?

— Само собой. Кстати, ничего не слышно про вчерашнюю атаку? Есть какие-нибудь успехи? А то я тут пребываю в полном неведении, да и в интернете одни невразумительные слухи.

— Увы, успехов мало. Слышала, что гвардия аэродром под Бронницами захватила, где военная авиация базируется. А к кремлю так и не получилось подступиться. Сражения были на улицах, после чего все наши отошли. Но, говорят, сторонники Морозова понесли очень большие потери. Вторым ударом мы их точно сокрушим.

— Будем надеяться…

Как я и предполагал, существенных успехов лоялисты не достигли, но хотя бы аэродром теперь наш, и враг не сможет пользоваться вертолётами. И всё же не разделял я оптимизм княгини по поводу второго удара. Было очевидно, что морозовцы обладают серьёзной мощью, и просто так их с насиженных мест не выбить.

Ночью меня снова перенесло в тёмный мир, к городу, которым правил Десятый.

— Мы обсудили твою идею, и большинство высказалось «за», — опять зазвучал его негромкий отстранённый голос. — Значит, я попытаюсь проделать ход туда в твой мир. Ты готов?

— Да, я готов. Что от меня требуется?

— Для начала немногое. Ты должен сосредоточиться. Свяжись со своими подданными, а я установлю контакт с твоим разумом. Таким образом я узнаю, где находится стая, который приведёт их ко мне. А отсюда я попытаюсь отправить из туда, куда ты скажешь.

Процесс оказался несложным. Я привычным способом вызвал всех шестерых тенебрисов-генералов, которые сейчас мне подчинялись, после чего Десятый приступил к своей части работы. Я ощутил, как моё сознание словно затягивает в центральную башню, а перед взором замелькало что-то огромное и чёрное. Продолжалось это недолго. Вскоре Десятый сообщил, что видит мою стаю. Теперь он мог проделать ход.

Спустя некоторое время рядом с городом начала образовываться ещё одна яма. Чёрная дыра становилась всё шире и шире, и когда она разрослась до огромных размером, я скомандовал двум генералам, находившимся ближе всех, чтобы они шли ко мне. И вскоре из ямы хлынули толпы жутких тёмных тварей. Большие, маленькие, средние — бежали все вперемешку. А среди них топал гигант с крошечной головой и здоровенной секирой в руке. Вторую стаю предстояло ждать. Она не могла так быстро добраться до ямы.

— Первый этап завершён, — объявил Десятый. — Теперь нам предстоит самое трудное.

Глава 8

Чтобы открыть яму в центре Москвы, от меня тоже требовались некоторые действия. Я должен был добраться в нужное место, наладить телепатическую связь с Десятым и распространить вокруг себя как можно больше дыхания бездны. Лишь после этого начнётся процесс создания прохода. Причём Десятый даже не обещал успеха, ведь раньше он подобным никогда не занимался.

Мы запланировали провести операцию следующей ночью. Я должен был придумать, как доехать до кремля, сохранив свои перемещения втайне от всех. Само собой я не собирался никому рассказывать, что отправил стаю тенебрисов в центр столицы. Это, наверняка, вызовет жуткий переполох в рядах союзников. Сейчас я — зло во плоти только для повстанцев, а то стану и для «своих». Можно лишь догадываться, как будут бояться и ненавидеть того, кто способен на такое.

Днём Ярослав собрал нас у себя в кабинете. Прибыли как благородные, так и несколько охранников-простолюдинов, занимающих должности старшин. Аристократы, коих набралось девять человек (присутствовали только главы семейств), расселись в кресла, расставленные напротив стола Долгорукова, а остальные стояли возле стен.

Ярослав, как оказалось, решил сообщить нам план дальнейших действий. Завтра намечалась очередная атака совместно с нашим основным войском. Разведка доложила великому князю, будто Луиза — первая жена покойного Александра V — уже обратилась к своим иностранным родственникам, и те со дня на день должны прислать подмогу, дабы помочь Фёдору удержать престол. Нельзя было позволить случиться этому, иначе силы окажутся неравны. Приходилось торопиться, хотя спешка никогда ни к чему хорошему не приводит.

На этот раз план оказался хитрее, чем во время прошлой битвы. Большие отряды охраны на бронетехнике должны будут двигаться по нескольким главным проспектам в направлении центра города, а самые сильные мелкими группами на штатских машинах скрытно доберутся до кремля, и когда враг бросит свои основные силы навстречу движущейся колонне, мы нападём на Белый дворец и захватим или убьём глав восстания, их ближайших соратников и их ставленника Фёдора Романова.

Предполагалось, что как только руководители восстания погибнут, остальные мятежники либо сдадутся, либо попытаются сбежать, а тех, кто захочет сопротивляться до конца, будет совсем мало, и уничтожить их не составит труда.

В операции предполагалось участие всех войск, верных императору Павлу, в том числе ОСН третьего гвардейского полка. Координировал действия лично великий князь Дмитрий Павлович, который, как я понял, выполнял функции главнокомандующего. На исходные позиции нам требовалось выдвинуться ночью.

Меня определили в группу вместе супружеской четой Баклашкиных и двумя молодыми князьями. Ярослав Долгоруков также планировал ехать с нами. Мы собирались покинуть поместье одними из последних — в четыре тридцать утра.

Я был раздосадован такой спешкой. Эта операция грозила сорвать все мои планы. Прежде чем императорское войско начнёт штурм цитадели мятежников, туда требовалось заслать стаю тенебрисов. Но я мог не успеть. На всё про всё у меня оставалось пять-шесть часов. Странно получится, если в четыре тридцать утра меня не окажется в поместье. Что все подумают? А если при этом ещё и тёмная стая появится в центре Москвы?

Тем не менее я всё равно решил попытать счастья.

Планёрка была долгой. После неё аристократы переместились в столовую, и там (уже вместе с родственниками) сидели ещё часа два, обсуждали предстоящие события. Разошлись из-за стола лишь поздно вечером. Я сразу отправился в свою комнату, запер её изнутри и, дематериализовав стену, покинул флигель. Мои окна как раз выходили на сторону хозяйственных построек. Там суетились несколько охранников, чинили машину, таскали ящики. Меня не увидели.

Незаметно выбраться за ограду также не составило труда, после чего я чёрным облаком пронёсся над полем, переместившись несколькими рывками к ближайшему лесу. Тут пролегала грунтовка, ведущая к автомобильной дороге. Пошёл по ней. По пути чуть было не столкнулся с патрулём на «Ониксе». Облетел их, снова превратившись в облако — не заметили.

И вот я стоял на обочине не слишком оживлённой двухполосной дороги и раздумывал над тем, как доехать до центра Москвы. Пешком? Так я лишь к утру доберусь. Общественный транспорт вряд ли здесь ходит в такое время, а если и ходит, попробуй дождись. А перемещаться с помощью магии — сил не хватит. Всё-таки превращение в тёмное облако — весьма энергозатратная техника.

Оставалось действовать радикальным способом.

Мимо промчались две легковушки, а потом показались фары небольшого грузовичка. Я вышел на дорогу и направил навстречу ему воздушные потоки, заставляя машину остановиться. Старый грузовик невольно затормозил, будучи не в состоянии преодолевать такое сопротивление. Когда я подошёл к кабине, на меня дико таращился толстый мужик в кепке. Он понял, что я — владеющий и, похоже, не на шутку перепугался.

— Вам чего? — проговорил он, ошарашенно.

— Я хочу арендовать твою машину на три-четыре часа. Разумеется, за вознаграждение. Слово князя, что верну.

— Э… Да-да, разумеется… забирайте… ваше сиятельство, — пробормотал мужик, до сих пор шокированный случившемся.

Я сунул ему сторублёвую банкноту и велел ждать. Сказал, что к четырём утра вернусь. Машину, понятное дело, я не собирался присваивать, тем более, что обратно тоже надо как-то доехать.

Грузовик оказался ассенизатором. У него имелась характерная цистерна со шлангом. Но выбирать не приходилось. Тут уж главное — доехать, а на чём — без разницы, хоть на велосипеде, лишь бы не привлечь к себе внимания и успеть всё сделать вовремя.

Больше всего я боялся заблудиться, поскольку не знал местности, но мне повезло: дорога вывела на широкое шоссе, ведущее, судя по указателям, как раз туда, куда надо, и к полуночи я оказался в центральных кварталах. Машину припарковал на какой-то узкой улице, а дальше отправился пешком по освещённым пустым тротуарам.

Очередная улица, на которую я свернул упиралась в белокаменную башня с зелёной конической крышей. Подойдя ближе, обнаружил сквер с освещёнными дорожками, а за деревьями возвышалась длинная стена грозной средневековой крепости, сохранившейся с незапамятный времён. Но сейчас она вряд ли могла выполнять защитные функции, если только её не исчертили рунами.

Но рун я не увидел, зато обнаружил на перекрёстке бронированный «Оникс» и трёх бойцов в полной экипировке. Приближаться к ним не рискнул — заметят, даже если чёрным облаком мимо пронесусь, ведь фонари горят повсюду.

Я прошёл за домами параллельно стене, но и на следующем перекрёстке стоял блокпост. Похоже, повстанцы перекрыли все подступы к кремлю, да и в сквере перед стеной наблюдались патрульные группы, расхаживающие взад-вперёд.

Следующая башня, которую я обнаружил, пройдя ещё дальше, оказалась с воротами. Перед ней простиралась небольшая площадь, тоже оцепленная стражей. Место это мне понравилось — как раз достаточно пространства, чтобы создать яму. Конечно же, её сразу обнаружат, но это их не спасёт.

На улице торчать не хотелось. Рядом воздвиглось массивное административное здание. Туда-то я и проник, пользуясь своим навыком растворять стены. Заняв удобную позицию в просторном холле на первом этаже, откуда сквозь высокие окна хорошо просматривалась площадь, воротная башня и часть стены, я наладил телепатическую связь с Десятым.

— Ты готов, Алексей? — прозвучал его спокойный, отстранённый голос в моей голове.

— Да, я готов. Можно приступать, — ответил я мысленно.

— Тогда создай дыхание бездны там, где хочешь, чтобы появиться яма и скажи мне. Ты ощутишь, как уходит сила, но не бойся и не сопротивляйся: это я использую её, чтобы разорвать кокон. Тебе придётся мне довериться.

— Хорошо. Я дам знать, когда можно начать.

Я открыл два окна и сосредоточился, создавая тёмную пелену. Дыхание бездны поползло на улицу, растекаясь вначале по дороге, а потом — по пустой площади. Стоявшая на ближайшем перекрёстке и возле ворот крепости охрана, вероятно, не замечала или просто не понимала, что происходит.

— Достаточно? — спросил я у Десятого.

— Нет. Надо больше, — ответил он.

— Меня могут заметить.

— А у меня может не получиться, если тьмы будет слишком мало.

— Я постараюсь.

Чёрная дымка продолжила растекаться по окрестностям. В ночи при свете фонарей её можно было принять за обычный туман. Возможно, поэтому никто и не поднимал тревоги.

— А сейчас достаточно? — спросил я, спустя минут десять. — Надо начинать. У меня мало времени.

— Я попробую, — ответил Десятый. — Приготовься.

Долгое время ничего не происходило. И мне стало казаться, что Десятый не справился и все усилия оказались напрасны. Но вдруг появилось ощущение, словно мою силу кто-то выкачивает мощным насосом. Я резко ослаб, возникло внутреннее опустошение, как после тяжёлой битвы. Попытался связаться с Десятым — тот не отвечал. А сил становилось всё меньше и меньше.

И вдруг на площади перед окном появилась маленькая яма, окутанная тьмой. Она медленно расширялась, и как только размеры стали позволять, я сразу приказал своим генералам отправлять войско в проход.

Из дыры выскочили тенебрисы. Вначале это была всякая мелочь — бегуны, бестии и беллаторы. Охранники заметили их и начали стрелять. Кто-то применил огненную магию, сжигая существ. Но это не могло остановить стаю, которая хлынула на площадь бурным потоком. Яма же становилась всё больше и больше, и из неё полезли существа покрупнее: магнусы и каракатицы. Генералы пока не показывались, но у них и не было обыкновения идти в атаку первыми.

Тем не менее стая прекрасно знала, куда идти. Послушные воле своих начальников, тёмные твари ломанулись к воротам, лацерты полезли на стены, а каркатицы стали заплёвывать крепость тьмой. Вскоре засверкали вспышки огня и молний — это владеющие, наконец, вступили в бой. Схватка началась.

Я понимал, что огромное количество тенебрисов превратится в отбивную, но это не имело никакого значения. У меня на подхвате было два генерала с их стаями, ещё шесть находились в пути. Этого должно хватить, чтобы задавить массой сторонников Морозова. А утром придём мы. Тёмные отправятся обратно в яму, наши войска займут кремль, регент и мать-императрица от лица нового государя выразят всем благодарность, и я поеду на заслуженный отдых… Ах, да, надо ещё выбить себе место хранителя Первосибирской губернии, чтобы впредь не мотаться каждый месяц к чёрту на кулички.

Некоторое время я стоял и смотрел, как выплеснувшаяся из ямы стая мчится к стенам старинной крепости, совсем не приспособленной для обороны от тенебрисов. Мою силу больше не выкачивали, но я по-прежнему чувствовал немощь. Похоже, на открытие прохода ушло огромное количество энергии.

— Получилось, — сказал я, восстановив телепатическую связь с Десятым. — Ты сделал это. Яма открыта. Моя стая принялась за работу.

— Мы сделали это, — поправил меня Десятый. — Если бы не твоя огромная сила, ничего не получилось бы. Здесь кокон мироздания слишком прочен.

— Значит, других ям не возникнет без нашего ведома?

— Будем надеяться, что не возникнет.

— Хорошо. А теперь мне надо торопиться обратно.

Ждать, пока тенебрисы уничтожат всех внутри кремля, я не собирался. Они могут до утра провозиться. Помогать им тоже не хотел: слишком мало сил осталось. Да и вообще, лучше бы меня здесь никто не видел. Ко мне и так могут возникнуть вопросы, ведь наверняка многие сложат два плюс два и увидят связь между мной и появлением стаи.

Мне пришлось приложить усилия, чтобы дематериализовать стену — то, что раньше получалось быстро и легко. Выбравшись на улицу, я зашагал прочь от кремля. По дорогам бегали отбившиеся от стаи существа, но меня они не трогали. Мой говновноз мирно стоял на обочине дороги. Я залез в кабину и помчался обратно по пустым улицам, чувствуя, как сила постепенно возвращается.

Шофёр послушно ждал меня на обочине. Я поблагодарил его, вручил ещё одну сторублёвую бумажку и зашагал во тьму — туда, где виднелись огни поместья Долгоруковых. Силы частично восстановились, и я теперь снова мог носиться над землёй чёрным облаком, и благодаря этому вернулся в свой флигель никем не замеченный.

В назначенное время я, как ни в чём не бывало, вышел из флигеля. На дорожках в саду уже стояли бронемашины, готовые двинуться в путь. Фары выключены, моторы заглушены. Охрана толпится рядом тихими признаками. Кто-то курит, кто-то негромко переговаривается. Все понимают, что сегодня многих ожидает смерть. Эти парни уже и не рады, что когда-то решили работать на княжеский род. Аристократы бросают свою стражу на убой без сожаления. Впрочем, есть среди наёмников и настоящие вояки до мозга костей, готовые драться до последней капли крови и доблестно погибнуть, причём без разницы за кого, лишь бы платили.

Вот только они не знают, что сегодня — особый день. Возможно, и умирать никому не придётся, ведь кремль сейчас зачищают мои тёмные стаи. Когда мы приедем, воевать будет не с кем, по крайней мере я на это надеялся.

Я подошёл к группе аристократов, собравшейся возле крыльца. Кто-то стоял, кто-то сидел на ступенях. Все был снаряжены по полной и морально готовились к ещё одной битве. Рядом стояли минивэны, на которых нам предстояло отправиться в путь. Осталось только дождаться Ярослава.

Вот только в назначенное время он не вышел. Было где-то без пятнадцати пять, когда он показался в дверях. Все тут же повскакивали с мест.

— Господа, прошу внимания, — сказал он, остановившись на крыльце. — Ситуация изменилась. В центре Москвы появились тёмные. Операция отменяется. Ждём дальнейших указаний.

— Как тёмные? Это не шутка? Откуда они тут? Кто сказал? — донеслись со всех сторон удивлённые голоса.

— Мне сообщил Дмитрий Павлович. Ему доложила разведка. То же самое подтвердил мой племянник. Он видел всё собственными глазами. Там действительно творится кошмар. Буду честен, никто не знает, что делать. Я приказал всем возвращаться. Ждём дальнейших распоряжений Дмитрия Павловича.

Воцарилась мёртвая тишина. Я окинул взглядом собравшихся. Трудно было передать словами, какие недоумение, растерянность и ужас отражались на лицах этих благородных особ, обладающих недюжинной магической силой. Тёмные — в столице. Такое местная аристократия видела разве что в страшных снах. Наверное, у многих сейчас земля ушла из-под ног. До сих пор никто представить не мог, что тенебрисы окажутся на пороге их дома.

Вот только они не знали, что бояться им нечего. Ведь тот, кто управляет стаей, находился среди них, и он в любой момент мог отправить тёмных тварей обратно в яму. Я собирался сделать, либо когда мы выдвинемся, либо когда генералы сообщат мне, что людей в крепости не осталось.

— И что нам делать? — нарушил тишину боярин Баклашкин, чья седеющая голова возвышалась над всеми собравшимися. — Надо же этих тёмных уничтожать. Нельзя им позволить разгуливать просто так.

— Ещё раз повторяю, господа, ждём дальнейших приказов, — проговорил Долгоруков. — Ситуация очень сложная и… прямо скажем, неожиданная. Нельзя действовать сгоряча.

А вот это в мои планы не входило. Наоборот, наше войско должно было прийти следом за тенебрисами и добить выживших приспешников Морозова. А сейчас что? Пока мы будем ждать, противник может уйти. С другой стороны, велика ли беда? Сколько их осталось? Смогут ли они продолжать сопротивление после того, что произошло сегодня?

Ярослав отпустил нас по квартирам и отдал распоряжение Кузьме, чтобы тот усилил охрану на периметре, после чего отправился обратно в дом. Но я догнал его в холле.

— Ярослав Владимирович, позвольте на два слова.

— Слушаю вас, Алексей Михайлович, — Долгоруков обернулся ко мне, и я поразился его взгляду. Что-то обречённое в нём чувствовалось.

— Предлагаю отправить туда и самим оценить обстановку. Возможно, угроза преувеличена, и мы напрасно отменили операцию. Я опасаюсь, что повстанцы могут отступить, пользуясь всеобщим замешательством.

— Нет, Алексей Михайлович, вы не понимаете, что происходит, — сокрушённо покачала головой Долгоруков. — Там творится настоящий кошмар. Сомневаюсь, что в кремле хоть кто-то выжил.

— Настолько всё серьёзно?

— Стая огромна. Говорят, она проломила стену и заполнила всё пространство внутри. Теперь воевать нам придётся не с повстанцами, а с порождениями тьмы. И я не знаю, что нас ждёт. Лучше ступайте в свою комнату и хорошо отдохните. Ваша помощь ещё понадобится.

— Я бы мог съездить туда и сам посмотреть, что там творится. Дайте несколько сильных владеющих…

— Нет-нет, что вы! Туда нельзя. Даже вам. Понимаю ваши чувства, но неоправданные риски сейчас нам не нужны. Да и ваше непосредственное командование не позволит. Проявите терпение, Алексей Михайлович.

Похоже было, что Ярослава не удастся переубедить. Он не поедет в центр, если только не прикажут сверху, и меня не отпустит. Поэтому я не стал больше настаивать на своём, вернулся в свою комнату и связался с тенебрисами-генералами, чтобы представлять, на какой стадии находится уничтожение врага.

Неприятным сюрпризом оказалось то, что первый генерал погиб, как и значительная часть его воинства. Но его место занял второй и продолжил работу, взяв остатки первой стаи под свой контроль. Часов в десять генерал доложил, что врага больше не видит, и тогда я приказал отводить армию. Стая потекла обратно в яму.

Нас всё же отправили в Москвк, но лишь во второй половине дня, когда стало окончательно ясно, что полчище тёмных ушло. Однако в центре города теперь бродило много отбившихся от стаи мелких тварей, и их требовалось уничтожить. Мы, пока ехали, перебили десятка два попавшихся на пути тенебрисов: нескольких задавили броневиками, других били магией.

Когда мы вошли в кремль, перед нами предстала жуткая картина: земля была буквально устлана телами тёмных. Среди этой массы виднелись железные коробки бронемашин, разъеденные тьмой, и человеческие останки. Фасады зданий были частично порушены, обвалилась и крепостная стена в том месте, где произошёл основной прорыв.

Здесь уже работал крупный отряд под командованием какого-то князя. Они зачищали территорию от тенебрисов, и нас попросили помочь. У тёмных тварей (к счастью, только у мелких) была дурная привычка отбиваться от стаи, и теперь здесь бродили десятки бегунов и бестий. На их уничтожение пришлось потратить некоторое время. Осложнялось это тем, что, завидев нас, мелочь разбегалась во все стороны, стремясь забиться в какую-нибудь щель.

Наконец мы добрались до главного крыльца Белого дворца — длинного здания, протянувшегося вдоль почти всего периметра крепости. Здесь было ещё хуже: тёмные лежали буквально кучами. Здесь же погиб и один из моих генералов. Его массивная туша, израненная и обожжённая, горой громоздилась рядом с неработающим фонтаном.

Полно было дохлых тенебрисов и в коридорах первого этажа. Они лежали вперемешку с разорванными на куски защитниками, а со стен стекала чёрная жижа и человеческая кровь. Когда же мы поднялись на второй этаж, тоже обнаружили трупы тёмных, но уже меньше.

Поскольку мы оказались здесь одними из первых, регент приказал Ярославу зачистить восточное крыло — административную часть дворца, где находились в основном кабинеты. Нам требовалось прочесать все пять этажей.

Тем временем уже вечерело. Сумерки сгущались, и длинные коридоры погружались во мрак. Все мы надели налобные фонарики. Ярослав распределил этажи между своими людьми. Сам он вместе со мной и супружеской четой бояр Баклашкиных отправился на последний этаж.

Мы поднялись на пятый этаж по одной из боковых лестниц в дальнем конце. Длинный коридор с высоким потолком уходил вдаль. Здесь тёмных не было ни живых, ни мёртвых. И это наводило на мысль, что несколько сильных повстанцев отбились и сумели сбежать.

— Каждую дверь осматриваем, — сказал Ярослав. — Мы должны убедиться, что здесь никого не осталось.

— Так мы ищем тёмных или повстанцев? Не пойму что-то, — спросил боярин Баклашкин.

— Всех. Кто-то из морозовцев мог спрятаться, поэтому осматриваем всё тщательно и осторожно. Как видите, они перебили кучу тёмных тварей. Лично я сомневаюсь, что погибли все. Тут находилось несколько великих мастеров.

— А мне больше не даёт покоя, почему тёмные сюда пришли. Странно это.

— Согласен. Но давайте не отвлекаться. Закончим зачистку, а разговоры потом будем вести. Пошли, — Ярослав воздушным кулаком выбил первую дверь и заглянул в кабинет. Там никого не оказалось.

Мы двинулись вперёд по коридору, вышибая дверь за дверью и осматривая помещения. Доводы Долгорукова мне казались убедительными, хотя и не особо верилось, что повстанцы будут до сих пор здесь сидеть, ожидая, пока их убьют.

Вдруг яркая вспышка пронзила коридор, сопровождающаяся оглушительным треском. Молния ударила меня, и я, хоть и был защищён чёрной пеленой, ощутил разряд.

— Враг! — закричал Долгоруков. — В укрытие!

Глава 9

Засверкала молния, и мы все бросились прятаться в кабинеты, рядом с которыми находились. Едва я забежал в первое попавшееся помещение, как по коридору прокатился волна пламени. И снова яркая вспышка осветила всё вокруг, и я ощутил электрические разряды.

В здании находились сильные владеющие. Значит, повстанцы здесь всё-таки остались, непонятно только, зачем. Фонарь на лбу погас, но вспышки молний и огонь в коридоре освещали комнату. Они били постоянно, не давали высунуться.

Оставалось ждать одно из двух: либо противник выдохнется, и тогда мы убьём его, либо он сбежит, поняв, что с нами не справиться. А огонь тем временем затекал в помещение, где я прятался. Он словно специально пытался достать меня. Столы, стулья и прочая мебель, которой был заставлен немаленького размера кабинет, пылали. Сгорел бы и я, если бы не моя защита. А от ударов молний трескались стены и потолок, грозя вот-вот обвалиться.

Первой в коридор вышла боярыня Баклашкина. Она быстрее меня сориентировалась в обстановке и бесстрашно двинулась вперёд под прикрытием силового поля, непрерывно атакуя врага энергетическими стрелами. Я выскочил следом и направил потоки тьмы в конец коридора, откуда летели молния и огонь. Господин Баклашкин и Ярослав тоже выбрались из укрытий и встали позади нас. Они были послабее, им не стоило лезть вперёд. Они, собственно, и не лезли.

Тьма летела во врага, заполняя собой коридор и разъедая всё вокруг. Здание начало рушиться, обваливаясь кусками кладки на наши головы. Боярыня перестала метать стрелы. Между её ладоней появилось сияние. Оно становилось всё ярче и ярче, и в какой-то момент этот мощный энергетический объект полетел в противника. Яркая вспышка сопровождалась ударившим по ушам оглушительным хлопком. Пол под ногами вздрогнул. Потолок в дальнем конце коридора обрушился. Но тут же завалы разлетелись во все стороны словно от сильного взрыва, и в нас опять ударила молния, от которой я закрылся толстой воздушной стеной. На этот раз электрический разряд не почувствовался. Уплотнённый воздух воспрепятствовал ему. Не достал меня и огненный вихрь.

Чтобы продолжить атаку, мне пришлось убрать барьер. Враг получил очередную порцию тьмы. А я ринулся вперёд чёрным облаком.

Я оказался перед двумя рослыми мужчинами, что стояли посреди просторного помещения с частично обрушившимся потолком. Один — постарше, с бородой, другой — помоложе. Второй орудовал огнём, первый — молниями. Я опять создал перед собой воздушную стену, и оба владеющих не могли достать меня, как ни старались.

— Сдавайтесь! — крикнул я, видя, что противники продолжает упорствовать. — Вам не справиться.

— Лучше смерть! — ответил электрический маг и ударил в меня пучком молний.

— Мы не покоримся тьме! — огневик попытался сжечь меня мощной струёй пламени.

Ждать, пока эти двое выдохнутся, не имело смысла. Я создал за барьером чёрные потоки, и те стали окутывать обоих владеющих. Первым превратился в серый песок маг огня. А вот электрик окружил себя силовым полем, которое мне не сразу удалось прожечь. При этом его атаки стали слабеть. Владеющий, очевидно, выдыхался. И тогда я убрал воздушную стену и метнул насыщенное копьё тьмы. Пришлось создать три таких, пока силовое поле не перестало держать удар. Наконец, тьма добралась до противника и начала разъедать его одежду и кожу. Владеющий как-то терпел всё это, хотя атаковать уже и не мог, но потом окончательно ослаб и рассыпался в прах.

В просторной комнаты с обвалившимся потолком был проход в соседнее помещение. Я заглянул туда, создав заранее два копья тьмы, чтобы продолжать бой.

Лежащий на полу фонарь освещал потрескавшиеся стены, заваленный мусором и штукатуркой пол и людей, что лежали и седели у дальней стенки. Их было человек двадцать, среди них я заметил нескольких женщин. Почти все, кто здесь находился, были погрызены зубами тенебрисов и изуродованы тьмой. Сопротивляться они даже не думали.

Только один оказался здоровым. Он сразу поднял руки.

— Я сдаюсь, сударь, — проговорил полный человек в порванном на плече пиджаке. — Я всего-лишь целитель и не намерен драться.

— Кто вы такие?

— Нам чудом удалось спастись от нашествия тёмных тварей. Мы схоронились здесь и ждём помощи. А кто вы?

— Я из войска государева. А вы — сторонники Морозовых?

— Нет-нет, сударь, вы ошибаетесь. Я здесь не из-за политических взглядов. Я всего-лишь выполняю свою работу.

— Где Морозовы?

— Прошу прощения, но мне об этом ничего неизвестно. И не имею никакого отношения к вашим распрям.

— Это мы ещё разберёмся, — строго проговорила боярыня Баклашкина, зашедшая в комнату следом за мной. — Службу тайных дел убеждать будете, а нам не надо лапшу на уши вешать!

— Я не понимаю, в чём вы меня подозреваете, сударыня?

— Всё вы прекрасно понимаете, сударь. Как будто вы не знали, кто находился здесь последние две недели. Назовите вашу фамилию.

Лекарь представился, но его фамилия мне была незнакома, как, видимо, и моей спутнице. А вот два убитых мной владеющих носили известные фамилии. Маг молнии оказался Морозовым, огневик тоже принадлежал к одному из крупных столичных родов, присоединившихся к повстанцам.

Подошли господин Баклашкин и Ярослав, которые осматривали соседние помещения. Долгоруков спросил у лекаря, почему он и другие не убежали. Тот объяснил, что когда стаю уничтожили (он думал, что тёмных просто перебили), несколько выживших отправились за помощью, а один из Морозовых со своим приятелем остались защищать раненых. Но помощь прийти не успела, поскольку первыми в кремле появились сторонники Павла, и раненые вместе с их защитниками оказалась в ловушке.

— Я говорил им, чтобы сдались, чтобы никто больше не пострадал, — утверждал лекарь, — но они упёрлись рогом, не хотели ни в какую.

Получалось, что группа повстанце всё-таки сбежала — человек десять, если верить лекарю. Но это было ничто по сравнению с тем, сколько наших врагов здесь полегло. Да, ужасно, что мне опять пришлось вырезать такое количество народу, пусть и с помощью тёмной стаи. До сих пор я не убивал стольких людей единовременно. Но, спрашивается, кто виноват? Надо было со мной дружить, и кто знает, на чьей бы стороне я тогда оказался?

* * *

Императрица-мать сидела в кресле и смотрела, как Дмитрий Павлович в задумчивости расхаживает по залитому светом люстр кафельному полу. Через высокие окна также проникал свет, но этого было недостаточно для огромной гостиной.

Дмитрий Павлович был озадачен. Сегодня добили остатки повстанцев, запершиеся в особняке Морозова, и захватили в плен Елизавету Фёдоровну, которая так и не дождалась помощи от своей немецкой родни. Фёдора Романова живым взять не удалось. Узнав, что битва проиграна, и понимая, что его ждут лишь унижение и казнь, тот покончил с собой. Даже драться не стал — он был не таким уж и сильным.

Губернская управа сопротивлялась дольше всех, но и она пала. О том, что повстанцы сдались, стало известно буквально час назад. Судя по отчётам с места, государево войско восстановило полный контроль над столицей. Без сомнения осталось много тех, кто не участвовал напрямую в бунте, но симпатизировал мятежникам и помогал им — с этими предстояло разбираться службе тайных дел.

Победа пришла неожиданно быстро. Дмитрий Павлович последние дни много ломал голову над тем, как одолеть мятежников. Особенно остро эта проблема встала после поражения в первой крупной битве четыре дня назад. Морозовы собрали большие силы, и всем стало ясно: так просто бунт не подавить. И вдруг — победа. Буквально за один день (или точнее сказать, ночь) значительная часть бунтовщиков была истреблена. Казалось бы, надо радоваться, вот только обстоятельства, приведшие к внезапному триумфу законного наследника, вызывали лишь беспокойство.

Как можно не тревожиться, когда в самом центре Москвы открылась бездна, из которой хлынула огромная стая тенебрисов? И пусть это полчище по какой-то непонятной причине обрушило свой гнев только на морозовцев, само его появление здесь ничего хорошего не предвещало.

— Дмитрий Павлович, ну так что? Что думаете? Почему они у нас появились? — повторила вопрос императрица.

— Сложно сказать, Анастасия Бенедиктовня, — произнёс великий князь, отмеряя ботинками шаги по комнате. — И я не могу дать ответ, по крайней мере сейчас. Возможно, обследование местности что-то покажет.

— Да перестаньте вы мельтешить перед глазами, Дмитрий Павлович. Присядьте уже.

— Мне так думается лучше. Но если хотите… — великий князь опустился в кресло. — Очень похоже, что их кто-то специально послал сюда. И этот кто-то явно симпатизирует нам. Другого объяснения мне на ум не приходит. Тёмные твари перебили морозовских приспешников и убрались обратно в яму, словно им приказали. Как такое возможно? Ну не уходят, знаете ли, тенебрисы с тех мест, куда вторглись, если только со смертью повелителя. А повелителя там никто не видел.

— Да, очень странно. А кто мог приказать? Разве есть на свете люди, умеющий управлять тенебрисами, Дмитрий Павлович? Ни разу не слышала.

— Я — тоже. Зато у нас есть владеющий, способный управлять тьмой.

— Озёров-Сибирский? Думаете, это он наслала на дворец стаю? Где он был прошлой ночью?

— Он всю ночь находился в загородном поместье Долгоруковых. Но мы же не знаем, вдруг он может делать это на расстоянии?

— Ужас какой! — вздохнула императрица и закатила глаза. — У нас под боком находится человек, способный управлять тёмными существами, а мы ничего об этом не знаем! Упущение с вашей стороны, Дмитрий Павлович. Он столько времени в гвардии служит. Могли бы выяснить.

— К сожалению, вы правы. Моя вина тоже есть. Но и вы поймите, Анастасия Бенедиктовна, у меня нет средств, чтобы определить способности владеющего, тем более с подобным видом магии мы встречаемся впервые.

— Значит, надо вывести его на чистую воду.

— Доказательств его участия у нас нет, припереть к стенке мы его не сможем. А по-другому заставить говорить вряд ли получится. Парень не по годам смышлёный. Он не так прост.

Императрица облокотилась на подлокотник кресла и подпёрла щёку кулаком. На её нахмуренном лице отразились тягостные раздумья.

— Да, мы должны быть благодарны ему за помощь… — неуверенно проговорила она, — но при этом нельзя такое допускать впредь. Нельзя, чтобы кто-то засылал тёмные стаи, куда ему вздумается. Это неправильно. Надо бы издать указ, запрещающий создавать ямы и призывать тенебрисов.

— Воля ваша, — пожал плечами Дмитрий Павлович. — Но подумайте о том, насколько странно будет выглядеть подобный указ. Таким образом мы открыто признаем, что виновник происшествия — один из владеющих, более того — наш сторонник. Получится, мы в этом замешаны. Представьте, какой переполох начнётся! Как бы нас с вами самих не подняли на вилы.

— Хм… Вы, Дмитрий Павлович, пожалуй, правы. Не стоит афишировать данный случай, хотя… все и так поймут, что тёмную стаю призвал кто-то из наших людей. Какая разница?

— На самом деле, далеко не факт. Мало, кто видел, что там произошло. Да, появилась яма в центре Москвы…. Если что, мы её уже закрыли. Да, оттуда хлынула стая. Так её просто перебили. Да и кто сказал, что тенебрисы напали именно на повстанцев? Мои люди до сих пор их отлавливают на улицах. А если поползут слухи, просто не будем обращать внимания. Мало ли кто что говорит?

— Люди склонны верить слухам.

— А другие склонны отрицать всё, что не укладывается в их мировоззрение.

— Ладно, я вас поняла. Так и поступим. А с Озёровым-Сибириским, что нам делать? Если он, и вправду, обладает такой способностью, он — крайне опасен. Вы говорили, у него и так чудовищная сила, едва ли не больше, чем у всех владеющих империи.

— Насчёт всех не уверен… но да, солидная. А что с ним предлагаете сделать?

— Знаете, Дмитрий Павлович, мне было бы спокойнее, если б этого человека не стало. Мне не по себе от мысли, что он в любой момент может наслать тёмное полчище тварей на мою семью, на моего сына. И мы ведь никак это не предотвратим! Мы — в его власти!

— Успокойтесь, Анастасия Бенедиктовна. Вы преувеличиваете проблему, — улыбнулся Дмитрий Павлович. — С чего вы вообще взяли, что он может так поступить?

— Мы не знаем, что в голове у этого молодого человека. На чьей стороне он окажется через год, через пять, через десять?

— Единственное стремление, которое я пока в нём обнаружил — это уничтожать тёмных. Он даже в Москву не слишком-то хотел переезжать, когда Александр Павлович намекнул, что ему, возможно, придётся служить при дворе. Ему подобное просто неинтересно.

— Это сейчас, пока он молод, пока не осознал свою силу. А если он решит, что мы ему что-то должны? Если захочет большего? А если его склонят на свою сторону наши противники? Что тогда? По дворцу будут разгуливать тёмные твари, пожирая всех на своём пути?

— Честно скажу, не думаю. Ничего из этого исключать нельзя, но маловероятно, знаете ли. Да и вообще, вряд ли Озёров-Сибирский способен сотворить что-то подобное, находясь за тысячи вёрст отсюда.

— Ох, Дмитрий Павлович, я уже ни в чём не уверена. Но с ним определённо надо что-то делать.

— И я тоже так считаю.

— И? У вас есть предложения?

— Да, у меня есть пара идей.

* * *

Вчера мы весь день торчали в кремле на случай, если тёмные вновь появятся (командование всерьёз опасалось этого) или вернутся повстанцы. Я же времени даром не терял, поглощал остатки силы дохлых тварей. Энергия частично испарилась, однако кое-что мне всё-таки перепало. Погибший тенебрис-генерал и несколько пастырей немного увеличили мой баланс.

А в это время в Москве шли бои. Как я потом узнал, верные императору войска захватили и губернскую управу, и поместье Морозовых. На этом противостояние можно было считать завершённым. Моя стая хорошо поработала. Если бы не мы с Десятым, возиться с бунтовщиками пришлось бы очень долго, и ещё неизвестно, чем бы всё закончилось.

Ну а теперь я ждал благодарности. Пусть никто не знал, что решающую роль в подавлении восстания сыграл именно я, но мои усилия, в любом случае, должны быть вознаграждены. Я хотел занять место хранителя Первосибирской губернии и, как только представится возможность, собирался прямо говорить об этом с великим князем Дмитрием Павловичем.

Но как скоро эта встреча состоится, было непонятно. Вечером я вместе со всеми приехал обратно в поместье Долгоруковых, а утром оказался за столом с его семейством. Сейчас в особняке жили только сам Ярослав, его старшая жена Ирина и дочь Лариса. С ними я и завтракал.

Мне для этого даже выдали новую одежду. Вещей у меня при себе не было: всё сгорело вместе с самолётом. Осталась только форма, полученная в Ясенево, а она уже успела запачкаться. Но слуги Ярослава принесли мне всё необходимое — брюки, рубашку, вязаную жилетку, пиджак, новое бельё, а форму забрали на стирку. В общем, в полной мере дали оценить гостеприимство хозяев.

После завтрака Ярослав пригласил меня прогуляться в парке. Мы прохаживались вокруг неработающего фонтана недалеко от дома. Погода стояла тёплая, на дорожках не осталось ни снега, ни наледи, да и на клумбах остались лишь грязные обрывки некогда белого покрова.

Вначале Ярослав завёл речь о собственной усадьбе, рассказал несколько факто из её истории, например, что дед посадил берёзовую рощу возле речки, а отец сделал фонтан. И как-то незаметно разговор зашёл о моих владениях. Похоже, Ярослав специально к этому подводил. В этот раз он более подробно расспросил о моих предприятиях, в том числе о шахте. Меня не покидало ощущение, что он хочет сделать некое предложение, отказ от которого был нежелателен.

— Значит, вы шахту с нуля строите? — удивился Ярослав. — А я-то думал, она вам от дяди досталась в наследство.

— И да и нет. Дядя, как я говорил, тоже владел рубрумитовой шахтой, но к моему приезду она уже стояла законсервированная, — объяснил я. — А поблизости обнаружились ещё залежи рубрумита, вот я и решил построить новую.

— Смотрю, есть у вас деловая хватка, — похвалил меня Ярослав. — Я-то толкового человека за версту вижу. Сам такой, не могу без дела сидеть. Если деньги есть, надо их вкладывать. Кто-то получает наследство и проматывает всё, а кто-то — такие, как мы с вами — преумножаем.

— Верно, бывают и такие, кто проматывает.

— Но вести дела в одиночку всегда непросто, особенно вначале. Ситуации разные случаются. Без опыта можно большие деньги на пустом месте потерять. Бывает вложиться в предприятие, кажется — дело верное, а из-за какой-нибудь мелочи всё идёт коту под хвост. Тут мало желания, тут знания нужны, опыт.

— Опыт не помешал бы. Думаю, со временем приобрету.

— Само собой! Только вот лучше сразу вести дело с людьми знающими. В общем, долго я размышлял и решил, что вы хоть и молоды, но можете стать хорошим деловым партнёром. Мы ведь в одной сфере работаем, так не лучше ли объединить наши усилия? Тем более моя компания на поприще горного дела определённых успехов уже добилась. Надёжная, стабильная, не первый день существуем. Между прочим, у нас скоро четырнадцатая по счёту шахта открывается.

— Солидная у вас компания. Но тут уж всё зависит от условий, — сказал я, поняв, к чему клонит Долгоруков. — Партнёрство должно быть выгодно обеим сторонам.

— Разумеется. Мы с партнёрами работаем только на справедливых для всех условиях.

— А конкретнее, Ярослав Владимирович? Что именно предлагаете?

— Дело в том, Алексей Михайлович, что я хотел бы инвестировать в ваше предприятие… скажем, тысяч пятьсот. В обмен на долю и партнёрское соглашение. Оно позволит вам пользоваться услугами нашей строительной компании по сниженным ценам и закупать со скидкой оборудование и технику. С нами строительство шахт обойдётся вам минимум на треть дешевле.

— Заманчиво. А я что буду должен?

— Тут тоже всё просто. Я получаю тридцать процентов акций, а ваша компания сохраняет полную независимость. Или есть другой вариант. Я плачу вам миллион, ваша шахта становится нашей дочерней компанией, а вам остаётся тридцать процентов и место в совете директоров. В первом случае все риски несёте на себе вы, во втором, если захотите, вам вообще не придётся ничем заниматься, только дивиденды получать. В любом случае поддержка вашим начинаниям гарантирована. Рынки сбыта у нас налажены, как с отечественными, так и с зарубежными покупателями. Вы даже не представляете, какая это морока и как непросто порой бывает заинтересовать клиента, у которого и так есть выгодные контракты. Приходится устанавливать низкие цены, что тоже нехорошо для вас же в первую очередь. Опять же конкуренты… Не хочу вас пугать, да и мы сами таким не занимаемся, но есть такие дельцы, которые сразу начнут вам палки в колёса ставить, если на их поляну полезете.

Как я и предполагал, Долгоруков пытался поглотить мою шахту. Вначале мне не очень понравилась эта идея, а потом я подумал: если тьма в скором времени будет уничтожена, то и рубрумит обесценится, поскольку его единственное применение — это убийство тёмных. И что станет с моей шахтой, когда тенебрисы перестанут к нам лезть? Возможно, рубрумиту найдётся новое применение, но он точно не будет стоит столько, сколько сейчас. А это значит, что строительство шахты теряло смысл. Но я уже вложил туда кучу денег. И что теперь делать?

Долгоруков сам предлагал мне выход. Он заберёт шахту, я получу миллион и тридцать процентов акций, и все будут довольны… до тех пор, пока тьма не исчезнет. Сколько понадобится времени, чтобы полностью уничтожить тенебрисов, когда они останутся без своего владыки? Возможно, хватит десятилетия, а потом — всё.

Хотя, конечно, это были просто предположения со множеством «если». А если мы не сможем убить владыку тёмного мира? А если на его месте появится новый? А если тенебрисы не перестанут к нам лезть ещё лет сто?

— Очень щедрое предложение с вашей стороны, — сказал я. — Тем не менее я должен подумать.

— Разумеется. Я и не требую ответа прямо сейчас. Поезжайте в отпуск, отдохните, всё просчитайте, ну и тогда уже поговорим более предметно. Где-нибудь через неделю.

— Хорошая идея.

— И кстати, я тут подумал, а не породниться ли нам, раз уж так всё складывается? У меня как раз дочь на выданье есть, а у вас всего три жены. Род-то надо продолжать, тем более вы такой необычной силой владеете. Минимум трёх наследников нужно родить.

А вот это было неожиданно. Мне казалось маловероятно, что богатый московский князь, один из крупнейших магнатов, захочет породниться с каким-то провинциалом с рубежа. В столице нас многие так презирали, что даже за аристократов почти не считали. А тут — не тебе. Но Долгоруков видел, какая у меня сила. Наверное, хотел её в своих интересах использовать. Великий мастер тем более третьей ступени никогда лишним не будет во время ссор с другими родами.

По идее, мне такое родство тоже выгодно. Долгоруковы, как я понял, не последнюю роль играли в политической жизни государства. Ярослав даже какой-то придворный чин имел. А сейчас, когда на престоле — малолетка, богатые московские рода наверняка попытаются взять его под свой контроль. Тесть, который имеет влияние на самого императора, мне не помешает. Главное, чтобы не затянул меня в свои дворцовые интриги.

— Для меня большая честь породниться с таким уважаемым родом, — сказал я. — Но и это тоже придётся хорошо обдумать, и надо с невестой пообщаться. Я — сторонник жениться по обоюдному желанию. Если не секрет, кого предлагаете мне в жёны?

— Лично я не понимаю этих новых веяний. Ну какие желания у глупой девицы? Ветер в голове один. Родители всё решат, что лучше для неё и для рода. Но, если хотите, пообщайтесь. Ваше право. У меня из всех дочерей, которые подходят для помолвки, только Лариса свободна осталась. Ей как раз в конце года восемнадцать исполнится. Там и свадьбу можно будет сыграть.

Мы ещё некоторое время разговаривали, прохаживаясь по парку. А потом я отправился домой. На ужин меня опять пригласили в дом. После еды общение продолжилось, но теперь в гостиной. Ярослав удалился, сославшись на какие-то важные дела и оставив нас вместе с Ириной и Ларисой. Впрочем, вопросы свадьбы мы не обсуждали, разговаривали на темы отвлечённые.

На следующий день Дмитрий Павлович приказал мне явиться в Ясенево. Я тепло попрощался с Ярославом и его семейством, после чего один из слуг меня отвёз в императорскую резиденцию. Великий князь принял меня в том же кабинете, где он с императрицей-матерью встретил нас, когда мы впервые здесь оказались после крушения самолёта. Я сразу понял, что он не просто так захотел поговорить со мной наедине. Что-то намечалось.

Глава 10

Великий князь Дмитрий Павлович не спрашивал меня ни о чём, да и вообще говорил торопливо, словно спешил куда-то. Поблагодарил за помощь, сказал, что мой вклад приблизил победу, и что высочайшим повелением государя я, как и все, кто участвовал в подавлении восстания, получат награды. Мне же, кроме медали, даровали ещё и участок земли площадью пятнадцать тысяч десятин, то есть даже больше, чем предыдущий. Находился он также рядом с Усть-Катайгинском. Более того, император подписал указ о моём повышении до майора, увольнении из гвардии и назначении хранителем земель.

И лишь одна маленькая деталь меня смутила. Назначили меня хранителем вовсе не в Первосибирск, куда я хотел, а в Усть-Катайгинский особый округ. Дмитрий Павлович сказал, что император Павел хочет продолжать дело отца — освобождать и возрождать Сибирь, а для этого нужны верные люди, наделённые большой силой. Я, по его словам, стану опорой трона в тех диких и опасных землях.

Я не знал, что на это ответить. С одной стороны, получил много — грех жаловаться. И даже хранителем меня назначили. Но при этом жаловаться всё-таки было на что. Например, что мне делать с пятнадцатью тысячами десятин тайги? Да и хранителем я хотел отправиться в Первосибирск на смену Анатолию Третьякову, а не в какой-то Усть-Катайгинск, где никого не знаю.

Намекнул об этом Дмитрию Павловичу, но тот ответил, что таково решение государя (ну да, ну да, так я и поверил), и что в Первосибирске есть несколько сильных владеющих, а в Усть-Катайгинске — ни одного. Дескать, я там нужнее. Так или иначе, указ был подписан.

Хотя кое-кого я там всё-таки знал. С командующим округом (что-то вроде генерал-губернатора, только по-другому называется) мне приходилось пару раз общаться. Я пытался выбить у него войска для зачистки моей земли от тенебрисов, но получил отворот-поворот, дескать, людей нет, занимайтесь сами.

Похоже, теперь нам с ним придётся сотрудничать более тесно, как и с другими аристократами, которые там обитали, ведь на меня ложилась обязанность собирать ополчение, если возникнет угроза для города и окрестностей.

Но сперва стояла задача наладить контакты с местной знатью, которой было не сказать, что много. Земли там получали в основном служилые люди за участие в походе против тёмных, только вот многие из них до сих пор воевали на границе, а кто уволился по состоянию здоровья или ещё по какой причине, старался жить в других местах, где поспокойнее и побезопаснее. Тайга, полная тенебрисов — мягко говоря, плохо подходила, чтобы селиться там с семьёй.

По поводу развития Сибири меня тоже терзали сомнения. Сейчас, после очередной распри и коронации малолетнего царя, начнётся передел имущества, борьба за власть, сведение счётов. Вряд ли у государственных мужей будут время, силы и деньги на развитие огромного безлюдного региона. Скорее всего, в ближайшие годы основными поселенцами в особом округе так и останутся тёмные твари.

А мне предстояло теперь там жить и не просто жить, а ещё и защищать эту землю. Хранителями назначали на очень долгое время, причём, чаще всего, именно местных аристократов. То есть предполагалось, что я осяду в Усть-Катайгинске. Не сказать, меня радовала такая перспектива, но с другой стороны, сейчас мне было необходимо находиться поближе к рубежу, чтобы свободно путешествовать в тёмный мир, и, подумав, я решил, что не так уж и плохо будет поехать в эту глушь.

После разговора с великим князем я встретился с парнями из своего отряда. В Ясенево до сих пор размещались гвардейские части и чья-то частная стража. Дмитрий Павлович меня поторапливал с отъездом, поэтому я решил ехать утром на поезде. Переночевать мне позволили здесь.

До самой ночи мы с сослуживцами сидели комнате и общались за кружкой чая. Мой перевод на должность хранителя стал сюрпризом для всех. Даже майор узнал об этом лишь вчера вечером. Меня поздравляли, расспрашивали, что буду делать, желали удачи на новом месте. Зависти не было — скорее, сочувствие.

Только Заболоцкий считал, что мне повезло. Для остальных, столичных аристократов и особенно Орлова, отправиться до конца дней в дикие земли было подобно изгнанию. Но я смотрел на этот вопрос иначе. Там я получу то, чего у меня никогда не будет здесь, особенно при дворе — независимость.

И конечно же, парни не смогли не коснуться в разговоре внезапного появления тёмных. Все непрестанно гадали, что тогда произошло и, главное, почему. Настолько экстраординарной ситуации давно не было. Не знаю, подозревали меня или нет, но если кто-то и подозревали, то молчал об этом.

Утром же я отправился на вокзал. Думал, придётся добираться на такси, но майор нашёл для меня машину. Довезли.

Первой точкой моего пути был Омск. Там меня ждали Оля, Лера и дочь Селена, которой исполнилось уже восемь месяцев. Лера сейчас тоже находилась в положении. Во время последнего недоотпуска два месяца назад я дома пробыл недолго, но, как оказалось, с пользой.

Весь этот месяц девушки сильно тревожились из-за моего отсутствия. Они не знали, где я и что со мной, зато слышали о восстании в Москве и читали в неофициальных источниках об уничтожении двух самолётов с гвардейцами. А вот новость о том, что мне теперь не придётся постоянно ездить на границу, обрадовала обоих, особенно Олю, которая тут же вознамерилась отправиться со мной в Усть-Катайгинск.

— Давай сделаем так, — предложил я. — Какое-то время вы поживите здесь, я обоснуюсь там, и когда всё устаканится, вас перевезу.

— Ну Лёш, я устала сидеть без дела, — расстроилась Оля. — Сил уже нет. Хочу уже какой-нибудь работой заняться. Селену можно няне отдать, а я… да хотя бы с охраной буду ездить тёмных бить или за кристаллами. Мне всё равно.

— Не-не, давай не будем торопиться. С жильём надо ещё разобраться.

— Ты же там квартиру купил.

— Трёхкомнатную, ага. И мы там будем друг на друге жить? Скоро Марина учёбу закончит, тоже приедет. Куда я вас там дену? Да и не до вас мне будет.

— Ах вот как? — оскалилась Оля в улыбке. — Не до нас, значит?

— Конечно! Надо с новой должностью определиться, понять, что вообще делать. Поэтому давай не будем спорить.

— Может, помочь тогда тебе чем? Ты что, один там со всем будешь разбираться?

— Почему один? У меня охрана есть. Там Турок всеми командует. Вероника иногда заезжает. Пока помощников хватает. Так что поживи здесь ещё несколько месяцев.

— Несколько месяцев⁈ Да я с ума здесь сойду! Затворницей меня собираешься держать?

— Конечно нет! Ты чего мелешь, Оль? Кто тебе что запрещает? Но ты пойми, что там мне не до вас будет.

— Так пусть Лера тут останется. Там ей нечего делать. Вон с Селеной пусть нянчится, привыкает. А я поеду.

Я вздохнул. Меня это уже начало раздражать.

— Хорошо! Чёрт с тобой. Поезжай! Только сама жильё снимай и с Турком договаривайся, чем тебе заниматься. А мне там не надоедай, понятно?

— Да ладно-ладно, ты не нервничай. Я всё равно не собираюсь прямо сейчас всё бросать и ехать, — пошла на попятную Оля. — Может, через месяц, когда потеплее станет. А жить я на базе могу.

Мы чуть не поссорились. Видимо, материнство давалось Оле с её боевым характером тяжело. Но я не хотел таскать с собой целый табор, не зная толком, что меня ждёт в этом Усть-Катайгинске. Может, там в моё отсутствие тёмные так расплодились, что шагу ступить негде.

Лере же, хоть она и говорила, что скучает, кажется, было здесь не так уж и плохо. А когда мы оказались наедине, она призналась, что вообще боится ехать в те края. Она помнила, как жила в Гордеевске, где тёмные постоянно терроризировали окрестности, и опасалась, что в Усть-Катайгинске будет хуже.

В Омске я пробыл неполные три дня, после чего отправился Первосибирск, пообщался с Гавриловым и Сатиром, убедился, что серьёзных проблем нет, всё идёт своим чередом. Возможно, управляющие и приукрашивали доклады, но самому разбираться времени не было, да и желания — тоже.

Следующим пунктом назначения стал Усть-Катайгинск.

* * *

Мы с генералом Бодянским — командующим Усть-катайгинским особым округом — сидели в его небольшом кабинете. Кирилл Павлович был упитанным мужчиной с короткой густой бородой. Вид он имел слегка небрежный. Воротник армейского зелёного кителя расстёгнут, борода не подстрижена. Он сидел, сложив руки на столе, и смотрел на меня взглядом, в котором чувствовалось разочарование. Ну или мне это только так казалось.

Он знал, что из Москвы в скором времени пришлют хранителя, но не знал, что им окажусь я, и очень удивился данному факту.

— Ну что сказать, я рад, — проговорил он. — Рад, что государь отправил-таки хранителя. Подмога нам просто необходима. Здесь сами видите, что творится. Тёмные повсюду.

— Да, в том числе в моих владениях.

— Помню-помню. Но видите, как получается, не хватает людей. Гарнизон крепости небольшой, а нужно и там, и тут, и везде. Не можем же мы разорваться!

— Может, всё-таки постараетесь, Кирилл Павлович? Ям у меня меньше не становится. Того и глядишь, большой прорыв случится. Что в Москве скажут, если мы такое допустим?

— Конечно, постараемся, напрасно волнуетесь, — с готовностью согласился Бодянский, едва услышал мой намёк на неприятности со стороны высшего начальства. — Никто такого не допустит.

— А когда?

— Так это… Надо у коменданта крепости спросить. От него всё зависит.

— Постарайтесь, пожалуйста, на следующей неделе. Впрочем, могу сам пойти к коменданту и поговорить с ним.

— Это вовсе ни к чему. Я со всем разберусь, Алексей Михайлович. Мы выделим отряд. На следующей неделе, скорее всего. В крайнем случае, через неделю.

Теперь Бодянский говорил со мной совсем в другой манере: как с главным, а не как с надоедливым просителем. Хотя главным я тут не был. Хранитель подчинялся напрямую императору, как и командующий округом. Но, возможно, играло роль то, что Бодянский, во-первых, носил боярский титул, а во-вторых, понимал, какой силой я наделён и что со мной выгоднее дружить, поскольку я теперь всё время буду торчать у него под боком.

— Договорились. Сколько тут аристократов зарегистрировано? — спросил я.

— Около двухсот, да и то большинство на границе сейчас служат. К нам пока знать не шибко едет. Нечем здесь им заняться.

— Ну… тайну вы мне не открыли. Кто сюда захочет? Понятное дело… В общем, нужна информация обо всех зарегистрированных аристократах, а главное, их контакты. И неплохо было бы кабинет получить. Поможете?

— Отчего же нет? И кабинет вам выделим, и аппаратуру. Всё будет. Я распоряжусь. Так… Завтра у нас выходной, так? Значит, послезавтра или лучше во вторник приходите.

Получив обещания и заверения, я отправился домой.

На улице валил снег. Март близился к концу, в западной части империи снег уже почти растаял, а люди уже ходили без шапок, но здесь… здесь зима продолжалась. Вроде бы начало недавно теплеть, а потом опять захолодало.

«Хорошо, что здесь не север, — подумал я, поправив шарф под своим коротким чёрным пальто. — Через месяц потеплеть должно». А потом начнётся распутица, и по моему имению, где асфальтовых дорог и в помине нет, даже на вездеходах будет трудно передвигаться. Но зато скоро грядёт сезон сбора кристаллов, а их по лесам полно разбросано, только ищи. Отличная возможность подзаработать.

Чтобы добраться прогулочным шагом от областного штаба до дома, мне понадобилось пять минут. Моя квартира находилась в соседнем квартале. Городок ещё не успел разрастись, и его можно было пройти пешком за четверть часа с одного края до другого.

Дома меня ждала Вероника, которая до сих пор жила здесь и время от времени ездила с охраной уничтожать тёмных в моих владениях. Но сейчас она собиралась обратно в Первосибирск. Мне же предстояло остаться одному. Хотя что-то подсказывало, скучать не придётся. Надо составить базу данных аристократов, которые здесь зарегистрированы и которых можно в случае чего призвать в ополчение, всех обзвонить, со всеми познакомиться. Наверняка, кто-то в гости пригласит, кого-то сам позову, чтобы наладить контакт. В общем, работы хватит.

Завтра я тоже отдыхать не собирался, хоть и было воскресенье. Мы договорились с Десятым провести учение. Я и несколько моих бывших соратников, которых после освобождения закинуло в новые тела в других мирах, хотели встретиться и отправиться уничтожать какое-то поселение тёмных.

Утром, проводив Веронику, я сел в «Рубин» и отправился на базу охраны, а оттуда — в дальнюю часть своих владений, где должна была открыться новая яма. По зимнику, укатанному вездеходными колёсами и гусеницами, приехал в тупик. Дальше дороги не было. Вокруг раскинулась сплошная тайга. Я вылез из машины, отошёл поглубже в лес, шагая по глубокому рыхлому снегу, и связался с Десятым.

Моё сердце билось учащённо, ведь скоро мне предстояло увидеть друзей и соратников из прошлого мира, вот только теперь они имели облик совсем других людей, как и я. Даже моя возлюбленная Заира получила новое тело и новое имя. Возможно, она даже на другом языке говорит.

— Ты готов? — спросил меня Десятый.

— Я готов. Открывай проход.

— Начинаю.

Яма появилась спустя минут десять. Она разверзлась между сосен и стала расти, поглощая в себя окружающие деревья. Истощения я не почувствовал. Здесь кокон мира уже истончился настолько, что создать очередную бездну Десятому не составило труда. Ему не требовалась моя энергия.

— Проход открыт. Можешь идти, — произнёс Десятый. — Но прежде окутай себя дыханием бездны и не убирай его до самого возвращения. Только благодаря ему ты выживешь.

— Интересно, как? Лёгким всё равно нужен кислород.

— Твоя тёмная сущность поддержит жизнедеятельность тела. Но если что-то пойдёт не так, всегда сможешь вернуться в свой мир. Переход не занимает много времени.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда иду.

Я подошёл к краю бездны, окутал себя тёмной дымкой. Сколько раз я оказывался на краю разных ям, чтобы разместить рассеиватели, сколько раз мне приходили мысли шагнуть во мрак. Уверен, многие захотели бы исследовать тот чужой и опасный мир, если бы имелась такая возможность. Теперь мне предстояло войти в него. Неизвестность пугала и манила.

Я шагнул в яму. Ожидал, что буду падать, но вместо этого меня начало затягивать что-то, похожее на трясину. А потом я вообще перестал ощущать собственное тело и даже подумал, что опять умер, а мой дух оказался заточен во мраке. Но распереживаться из-за этого не успел, поскольку продолжалось такое состояние несколько секунд. Затем я снова почувствовал тело, а где-то наверху появился тусклый свет.

Дышать было тяжело, а точнее сказать, я вовсе не дышал. Хотелось сделать вдох полной грудью, но воздух просто отсутствовал. На лбу выступил пот, стала нарастать паника. Тело, лишившись кислорода, подавало сигналы тревоги. Тем не менее моё сердце и прочие органы продолжали функционировать. Я не терял сознание и чувствовал себя в целом нормально.

Лишь невероятным усилием воли я себя успокоил и, медленно ступая по какой-то мягкой субстанции, двинулся вперёд и вверх, к свету в конце тоннеля.

Когда я выбрался из ямы, меня окружал туман, сквозь который было не видно ничего. Шагов в пятидесяти от себя я худо-бедно что-то различал, а дальше — нет. Используя воздушные потоки, я взлетел над землёй, и передо мной предстал тот самый тёмный город, который раньше приходилось рассматривать с высоты птичьего полёта. Я узнал его по центральной разветвляющейся башне вдали. А вокруг меня чернели несколько ям.

— Я пришёл, — сказал я.

— Вижу, — ответил Десятый.

— Ты мог бы разогнать этот туман? В нём ничего невидно.

— Извини, это не в моих силах.

— Будет трудно воевать вслепую.

— Побудь немного в дыхании бездны. Пусть твоя тёмная сущность раскроет себя.

— Что это значит?

— Здесь твоё тело бесполезно. Дай свободу своей тёмной сущности, пусть она научится жить, и тогда туман перестанет быть препятствием.

Я опустился на землю и стал расхаживать взад-вперёд, пытаясь освоиться. По-прежнему раздражала невозможность вдохнуть воздух. Это доставляло чудовищный дискомфорт на грани паники. Я не понимал, как к такому вообще можно привыкнуть.

Рядом со мной открылась ещё одна яма. Оттуда вышел высокий темноволосый юноша в необычном костюме, состоящем из длинного коричневого сюртука, жилетки, чёрных брюк и котелка. Его тоже окутывала дымка. Он заговорил со мной на языке, очень похожем на русский. Это оказался Игнат — один из моих бывших соратников, тоже тёмный маг. Сейчас его звали Йозеф. В новом мире он оказался сыном богатого аристократа из Восточной Европы.

Затем открылась другая яма, из неё выбрался толстый парень в однотонной военной форме серо-зелёного цвета, выглядящей несколько старомодно. Он назвался Мартином. Тоже один из наших, хотя я его плохо помнил. Из третьей бездны вылезла худенькая, бледная девушка с тонкими чертами лица, одетая в чёрную униформу с чёрным беретом. Это оказалось Заира. Сейчас её звали Тамарой.

Хорошо, что мы помнили наш прежний язык, поэтому нам не составило труда общаться друг с другом, иначе понадобились бы либо телепатия, либо переводчик.

— Ты сильно изменилась, — сказал я в шутку. — Не узнать.

— Ты тоже, — улыбнулась Тамара. — Ты стал моложе.

— Мы все омолодились, кажется. Надеюсь никого не занесло в восьмидесятилетнего старика. Как поживаешь? Я слышал, в твоём мире проблемы.

— Да, это так. Очень большие проблемы. Я слишком поздно там появилась. Я сразу пошла в армию, чтобы сражаться с тьмой. Всё это время я поглощала силу тёмных тварей, но до сих пор слаба. У меня не получается сделать больше. Тьма наступает и уничтожает всё и всех. Боюсь, наш мир не выстоит.

— Надеюсь, тебя вытащат снова из мрака?

— Десятый обещал, что меня найдут, но… я не знаю, как быстро это произойдёт. Так тяжело находиться там час за часом, день за днём, теряя счёт времени и надежду.

— Мы сделаем всё возможное, чтобы этого не случилось, — пообещал я.

— Да, мы уничтожим того, кто правит злобными тварями, — добавил Йозеф. — И тогда наступит рассвет. Все миры окажутся свободны.

— Будем на это надеяться, — сказал я.

— А у тебя как дела… Алексей? — спросила Тамара. — Что происходит в твоём мире?

— В моём мире тьма не властвует безраздельно. Последние два года люди воевали с тенебрисами, выдавливая их всё дальше на восток. Мы умеем закрывать ямы, а я подчиняю себе стаи убитых тёмных богов. Но победа слишком далеко. Теперь вся надежда на нас, ведь никто другой не может зайти сюда и убить владыку.

— Это большая удача, что ты научился убивать тёмных богов, — сказал Йозеф. Какой у тебя уровень, Алексей?

— В моём мире я имею наивысший ранг — великий мастер третьей ступени.

Все удивлённо переглянулись и тоже назвали свои уровни. Никто, кроме меня, в своих мирах не достиг высшего уровня. Меня это вовсе не обрадовало. Получается, мои соратники ещё слишком слабы, чтобы идти убивать владыку.

— Похоже, теперь ты самый сильный из нас, — произнёс Йозеф.

— Я дольше вас живу новой жизнью, у меня было много возможностей.

— Значит, ты и возглавишь отряд. Надеюсь, никто не против? — Йозеф окинул взглядом Мартина и Тамару, но те не возражали.

В это время рядом открылись ещё две бездны. Из одной вылез мужчина в камуфляжной форме, из второй — женщина в брюках, старомодной кожаной куртке и высоких сапогах. Эти двое назвали свои новые имена и сказали, как звались в прошлом мире. Они тоже оказались бывшими архимагами из нашей последней крепости, которые имели талант к тёмной магии.

— Господа и дамы, — прозвучал в моей голове голос Десятого. — К сожалению, сегодня больше никто не придёт. Не все смогли. Но вас шестерых будет достаточно. Предлагаю пойти таким составом. Вам надо сработаться и увеличить свою силу, прежде чем вы отправитесь уничтожать владыку тёмного мира. Вы ещё слабы, и я не знаю, сколько времени понадобится на вашу подготовку. Возможно, годы. Но с чего-то надо начинать. Поэтому не будем тянуть. Вы готовы?

— Я готов, — сказал я.

Что ответили остальные, я не слышал, поскольку мы все общались с Десятым посредством телепатии. Но, видимо, тоже подтвердили свою готовность.

— Очень хорошо. Я создаю новый проход, — объявил Десятый.

Глава 11

Место, где мы оказались, почти ничем не отличалось от владений Десятого. В воздухе — туман, под ногами — мёртвая, растрескавшаяся почва. Здесь был уклон, спускающийся в низину, но что там находится, мы не видели, как не видели и город, который предстояло уничтожать. Лишь призрачные очертания монстров в дымке напоминали о том, что поселение тенебрисов близко.

Пользуясь воздушной магией, я взмыл над туманом и осмотрелся. Местность оказалась холмистая. Низины чернели дыханием бездны, которое скапливалось в любой впадине, а впереди на склоне виднелись башни, пузыри и дымогенераторы. Там был город — небольшой, гораздо меньше того, где сидел Десятый. Напоминал он скорее одну из колоний, которые приходилось уничтожать, когда мы освобождали Сибирь.

В центре городка торчала высокая, разветвляющаяся башня, в небе летали драконы, а внизу копошились мелкие твари. Тенебрисов тут было немало, но крупных и сильных пока не наблюдалось, значит, и проблем не должно возникнуть. А если возникнут — яма рядом, всегда можно отступить.

Спустившись на землю, я объяснил всем ситуацию и описал примерный план действий. Но в бой мы пошли не сразу. Мои соратники тоже испытывали трудности с адаптацией: не могли дышать и ничего не видели в тумане. Я немного привык, но состояние всё равно было болезненное: тело — словно ватное, а голова — чугунная. Но вот зрение как будто улучшилось, ну или туман здесь висел на такой плотный, как там.

Долго мои спутники осваивались. В конце концов мне надоело ждать, и я сказал, что мы не можем торчать здесь вечно: либо идём драться, либо возвращаемся. Все решили идти. Мы двинулись вдоль склона холма в сторона города, который пока даже не просматривался сквозь плотную туманную завесу.

Постепенно очертания существ, что бродили в дымке, стали чётче. Это оказались крупные монстры, похожие на пузыри, передвигающиеся на коротких то ли лапах, то ли щупальцах. Все мои соратники умели кидать тёмные сгустки и копья и сразу же атаковали врага. Пузыри не сопротивлялись. Одни падали, прожигаемые тьмой, а другие расползались в разные стороны.

Но были тут и другие монстры — шестилапые создания, выгнутые таким образом, что передняя часть туловища смотрела вверх, а передняя пара конечностей служила им чем-то вроде рук. Головы у них отсутствовали. Эти существа не боялись нас и открыто пытались нападать. Их было гораздо меньше, чем мирных «пузырей». Я даже подумал, что последние — какое-то подобие домашнего скота, а шестилапые — пастухи.

Но они оказались не слишком сильными, быстро подыхали даже от слабых сгустков тьмы, и мы их легко перебили.

И тут в тумане появился силуэт здоровенной бестии, которая двигалась к нам. В какой-то момент она перешла на бег, и я крикнул своим, чтобы сосредоточился на ней. Всё это время я, по большей части, наблюдал, как мои соратники справляются с задачей. Мне-то, понятное дело, мелкие твари — что пыль под ногами в буквальном смысле слова, а вот остальным приходилось напрягаться.

На мега бестию посыпались дымчатые копья и сгустки. Существо не добежало до нас и после нескольких попаданий свалилось с ног с изодранной шкурой. Результат меня совсем не удовлетворил. Пять человек кое-как справились с одной мега бестией. А если таких будет штук десять? А если с ними пастырь припрётся?

И лишь у Тамары тьма была достаточно едкая — она-то и добила мега бестию. Тамара оказалась сильнее всех в команде. Видимо, сказывалось то, что девушка последний год постоянно находилась на передовой и имела больше, чем у других, возможностей поглощать остатки энергии и прокачивать свои способности. Но даже ей пока было далеко до меня. Как с такими бойцами уничтожать самое сильное существо тёмного мира, я понятия не имел. Похоже, придётся ждать не один год, прежде чем все достигнут приемлемого уровня.

Отряд медленно двинулся дальше, сбившись в кучу и готовясь отражать нападение существ, и те не заставили себя долго ждать. Вскоре в тумане показались бегуны, за ними появились бестии и новые шестилапые твари, коих было уже значительно больше. Заметил я и пауков, которые плевались в нас сгустками тьмы. Их взял на себя, поскольку владел дальнобойной магией, а с остальными пока легко расправлялись мои спутники.

Но тенебрисов становилось всё больше и больше, и в какой-то момент мне пришлось активно вступить в бой, испепеляя существ вихрями тьмы и расчищая наш путь. Моя команда вряд ли отбилась бы от этой толпы.

Мне надоело постоянно находиться в тумане. Я взмыл вверх и огляделся. Город пришёл в движение. Толпы монстров текли по улицам сплошными потоками, направляясь в нашу сторону, а среди построек поднялись три стража на своих длиннющих тонких ногах. Летели к нам и драконы. И это происходило в небольшом городке. Страшно представить, что нас ждёт в крупных поселениях.

Зависнув в воздухе, я ударил потоками тьмы по бегущей стае. Пара сотен мелких существ моментально обратилась в прах. Несколько десятков выжили, но с этими отряд должен был справиться, я же занялся крылатыми и стал сбивать их копьями. Драконы летели вереницей и падали один за другим. А в это время стражи уже начали плеваться в нас. Они находились далеко и били не слишком точно, поэтому я не торопиться браться за них: вначале уничтожил драконов, которых летало здесь штук двадцать, а затем переключился на стражей.

Копья, пусть и с трудом, но всё же прожгли толстую шкуру ближайшего гиганта, и после пятнадцатого попадания тот повалился с ног. Тогда я принялся за остальных. К ним пришлось подлететь поближе, чтобы меньше мазать. Стражи плевались в ответ десятками сгустков, но либо не попадали в меня, либо не пробивали мой защитный кокон.

Расправившись со стражниками, я стал атаковать всё вокруг: бил потоками тьмы по улицам, кишащим монстрами, метать копья в башни и прочие строения. Под удар попали и дымогенераторы, и пульсирующие пузыри. Удалось даже обрушить одну из кривых чёрных башен ближе к окраине. Но те были достаточно прочными, чтобы не падать от попаданий пары копий или сгустков, поэтому решил их пока не трогать. Тем более энергии с них не собрать.

Я хотел заняться главной башней, где сидел градоначальник, но тут вспомнил о своих. Будет паршиво, если отряд перебьют, поэтому не стоило его оставлять надолго без присмотра.

Вернулся. Отряд находился там же, где я его оставил, и держал круговую оборону, отбиваясь от бегущих со всех сторон существ. Сильных тенебрисов здесь по-прежнему не было, но и слабые доставляли моим соратникам немало проблем. Лучше всех пока справлялась Тамара. От её копий быстро падали даже существа второй стадии, коих, к счастью, прибегало совсем мало.

Нанеся с воздуха несколько ударов тьмой и расчистив тем самым местность вокруг отряда, я приземлился.

— Плохо, — сказал я. — Вы возитесь с этой мелочью так долго, что за это время могут новые народиться. Думал, у вас сил больше.

— Это не так-то просто, — ответил Йозеф. — Не знаю, у кого как, а у меня в моём мире мало возможностей поглощать силу этих тварей.

— Значит, чаще будем сюда ходить. Вы должны стать сильными — сильнее, чем я сейчас. Иначе нам не победить. Отдохните, соберите остатки силы с трупов и пойдём в город. Хватит уже тут топтаться.

Мёртвых тенебрисов вокруг валялось не так уж много. От большинства осталась лишь серая пыль. И всё же моим спутником нашлось, чем заняться. После того, как они собрали энергию с уцелевших трупов и немного отдохнули, мы все вместе двинулись к поселению.

Когда мы ступили на улицы города (хотя «улицами» пустые пространства межу построек можно было назвать лишь условно), на нас снова бросились тенебрисы. Особенно много тут было шестилапых, а вот бестии и беллаторы почти не встречались. Но и с шестилапыми отряд возился долго. Так, шаг за шагом продвигаясь вглубь поселения, мы добрались до первого убитого мной стража. Я приказал поглотить остатки его силы, а сам взлетел над городом и двинулся к главной башне.

С удивлением обнаружил, что башня градоначальника оказалась живой. Когда я подлетел поближе, из неё выросли щупальца, как у повелителя, и попытались меня схватить, а из отверстий в корпусе полетели плевки. Я стал орудовать дымчатыми клинками. Щупальца быстро отвалились, и тогда лезвия и копья ударили по самому существу.

Долго пришлось долбить. Плотная дымчатая оболочка, окружающая строение, не позволяла поразить его сразу. Копья и лезвия не помогали. И тогда я сосредоточился, собрал побольше энергии и ударил потоками тьмы. После пятой такой атаки башня, прожжённая в нескольких местах, обмякла и превратилась в бесформенную массу.

От поверженной башни ко мне перетекло много энергии, хоть и не так много, как от повелителей. Тем не менее всё равно появилась сильная усталость, и общее самочувствие ухудшилось.

Похожие проблемы возникли и у моих спутников. У Йозефа и Мартина начались судороги, и даже Тамара сказала, что ощущает сильную слабость. Решив, что на сегодня хватит, я повёл всех обратно к яме. Путь нашли быстро, поскольку туман стал менее плотным. То ли сыграло роль уничтожение трёх или четырёх дымных заводов, то ли я моё зрение адаптировалось. Возле города, где сидел Десятый, мы договорились встретиться через три-четыре дня и разошлись.

Десятый попросил меня ненадолго задержаться. Поинтересовался, что думаю насчёт своего отряда, и я ответил, как есть: все очень слабые. Даже мне мощи не хватает. Если предстоит разбираться с существом, которое в разы сильнее повелителей, мне требовалось развиваться дальше.

— Значит, будете тренироваться и поглощать силу, — сказал Десятый. — Неважно, как много времени это займёт. Важно, чтобы вы одержали победу. Мы будем работать столько, сколько потребуется.

Когда я вернулся в свой мир, на улице уже смеркалось. Стоило мне вдохнуть полной грудью, как закружилась голова, в глазах потемнело, и я едва устоял на ногах. Виски пульсировали, мышцы сводило судорогами. Организм возвращался к нормальному функционированию. Продолжалось это недолго, и вскоре я уже мог вести машину.

В понедельник я позвонил генералу Бодянскому, но тот сказал, что пока ничего не готово. Пришлось ждать.

Во вторник мне, наконец, выделили кабинет, в котором были три стола и два компьютера. И ещё целый день ушёл на то, чтобы получить доступ к архиву. Мне требовались данные аристократов, зарегистрированных в Усть-Катайгинском особом округе. В итоге доступ я получил, но обнаружил, что архив — бумажный. Теперь предстояло копаться в куче папок.

Положение аристократов в приграничных областях было непростым. Каждый, кто имел здесь во владении более сотни десятин земли или предприятие с определённым оборотом, был обязан регистрироваться и служить пять или десять (если месяц через месяц) лет на границе. Такие порядки устроил ещё император Павел в пятидесятых годах прошлого века, когда тенебрисов в Сибири только-только удалось остановить. Он отдал защиту рубежа на откуп аристократии из приграничных губерний, а те получали относительную независимость, но были обязаны службой.

Само собой, не всех привлекали такие перспективы, и когда угроза стала уменьшаться, начался отток аристократии из наших краёв, а новые бояре и князья ехать сюда не спешили. Потом император издал указ, отменяющий обязанность регистрироваться тех, у кого имелась собственность в других губерниях, но это не несильно помогло. Во многих сибирских городах воцарилось запустение, как, например, в том же Гордеевске.

Но были и те, кто не остался защищать до конца свои владения. А некоторые особо проворные сумели воспользоваться ситуацией и прибрали к рукам всё, что только смогли, и оказались в плюсе.

На недавно освобождённых земля ситуация отличалась. Они были поделены на особые округа, и там почти сразу началась раздача земель. Получали её в основном те, кто и так уже служил, и потому владение собственностью не накладывало на них никаких дополнительных обязательств. Да и тех, кто покупал здесь участки по своей инициативе, тоже не принуждали служить на границе. Сделано это было специально, чтобы привлечь побольше инвестиций в эти края. И так проблем хватало, и знать сюда, мягко говоря, не торопилась, а если всех новоприбывших аристократов ещё и служить заставить, так вообще никто не поедет.

Мне казалось, что текущая ситуация требовала какой-то реформы или изменения политики на приграничных территориях, но государственным мужам сейчас было не до этого.

Служба в ополчении не являлась обязательной, однако предполагалось, что аристократы добровольно встанут на защиту своей земли в случае вторжения тенебрисов. Обычно так и происходило. А чтобы их организовать, назначались хранители — это были, как правило очень сильные владеющие, пользующиеся авторитетом среди местной знати, но подчиняющиеся непосредственно государю. В особых округах до этого года хранителей не ставили. Я стал первым.

В среду я целый день торчал в архиве. Приходилось оцифровывать его для своих нужд. В первую очередь создал таблицу, куда вносил краткие сведения: фамилия, имя, отчество, откуда родом, где служил или служит и контактный номер. Дело было муторное, я хотел попросить Бодянского дать помощника, но генерала на месте не оказалась, и дозвониться до него тоже не получилось. Секретарь сказал, что командующий на границе, приедет завтра.

Со всеми этими заботами я совсем забыл про наш уговор с Ярославом Долгоруковым. Обещал позвонить ему через неделю после встречи, а времени уже прошло больше. Тот, понятное дело, сам звонить не станет — не по статусу. И так он мне, можно сказать, милость оказал. Поэтому придётся мне. Собственно это я и сделал вечером по возвращении домой.

Ярослав взял трубку почти сразу. Поздоровался, спросил, как у меня дела.

— Забот много, Ярослав Владимирович, — ответил я. — Вы слышали, что меня назначили хранителем земель в Усть-Катайгинск? А хранителей здесь раньше не было, поэтому мне с нуля приходится начинать. Сами понимаете, завал работы.

— Я слышал, куда вас определили, — сказал Ярослав. — Не понимаю, о чём думал наместник, когда вас туда назначил? Неужели он считает, что столь перспективному молодому человеку место в этой глуши?

— Всё нормально, Ярослав Владимирович. Знаю, молодёжь больше в столицу тянется, а мне, наоборот, нравится здесь, в Сибири. Поэтому спасибо Дмитрию Павловичу. Надеюсь, послужу с пользой.

— Вы меня не перестаёте удивлять, Алексей Михайлович. Но если нравится, то что могу сказать? Если чувствуете, что там — ваше место, могу только порадоваться за вас и поздравить с новой должностью.

— Спасибо. А у вас как дела?

— Тоже идут полным ходом. Дел невпроворот, как всегда.

— А я по поводу вашего предложения хочу поговорить, если оно ещё в силе.

— Разумеется. Долгоруковы слов на ветер не бросают. Обдумали?

— Обдумал. В общем, шахту можете забирать. Только условия мои такие. За шахту попрошу полтора миллиона. Я очень много денег в неё уже вложил, не хочу в убытке остаться. И сорок процентов акций. И делайте с ней, что хотите, а я займусь другими своими проектами. У меня двадцать тысяч десятин земли под Усть-Катайгинском. С ними надо как-то разобраться.

— Я понял вас, — проговорил Ярослав, не показав виду, что он чем-то недоволен. — Тут, понимаете ли, надо детали уточнить. Я в скором времени пришлю своих управляющего с юристом, они проверят документацию, состояние шахты, и тогда о конечной цене условимся.

— Договорились, — ответил я, поняв, что Ярослав будет торговаться. — Только заранее сообщите, когда приедут, чтобы я в Первосибирске был к тому времени.

— Вам позвонят заранее. А когда со сделкой разберёмся, там и с помолвкой решим вопрос.

— Лариса-то хоть согласие дала?

— Дала согласие, не переживайте. Мне кажется, вы ей даже понравились. Так что с этим делом порядок.

— Это радует.

— Ну, Алексей Михайлович, желаю вам удачи на новом поприще. Защищайте Сибирь, границу, чтобы ни одна тварь не проскочила. А мы с вами ещё созвонимся.

Мы попрощались.

Насчёт шахты я долго колебался, не зная, как лучше поступить. Слишком много сил в неё вложил. Это было первое моё предприятие, которое я строил с нуля. Но понимание, что в будущем оно станет бесполезным и может принести огромные убытки, напрочь отбило желание развивать его. И чем больше я об этом думал, тем больше меня тяготила необходимость дальше вкладывать туда свои средства. А теперь я чувствовал облегчение. Словно камень с души упал.

На следующий день Бодянский приехал, выслушал мою просьбу и во второй половине дня прислал мне в помощь сержанта — молодого боярина, служившего в штабе. С ним вместе дела стали продвигаться быстрее, и к вечеру мне удалось приступить к обзвону потенциальных ополченцев. Однако с этой задачей я кое-как справился лишь к концу следующего дня.

Результат оставлял желать лучшего. Примерно половина наших аристократов были вообще недоступны. Скорее всего, они торчали на границе вне зоны действия сети. Многие подтвердили готовность участвовать в ополчении, но сказали, что сейчас служат далеко отсюда, а кто-то просто находился в отъезде. Довольно часто я попадал на родственников, которые говорили, что их сын, супруг или племянник, коим принадлежал участок, убиты или ранены. И лишь двадцать три аристократа в настоящий момент проживали в Усть-Катайгинске и были готовы хоть завтра взять в руки оружие и пойти бить тёмных, если тем вздумается вторгнуться в границы округа.

Одним из таких людей оказался князь Чулков Алексей Данилович. Он дружелюбно поприветствовал меня и пригласил в гости. Затягивать с этим делом мы не стали, и уже следующим вечером я отправился к нему домой. Квартира его находилась в здании через дорогу от моего жилища.

Князь Чулков был невысоким, лысоватым мужчиной лет сорока с неприметной внешностью. Он принял меня со всем радушием в своей большой квартире с современным ремонтом и дорогой мебелью. Вместе с ним меня встретила одна из его жён — стройная, ухоженная дама с пышными светлыми волосами, выглядящая раза в два моложе своего супруга. Другие две жены, по словам Чулкова, проживали сейчас в Омске, откуда он был родом.

Мы пообщались в гостиной, пока слуги накрывали на стол, после чего переместились в столовую, где и просидели часов до десяти.

Мне это семейство понравилось. Чулков вёл себя очень доброжелательно, много рассказывал о себе. Он порадовался, что сюда прислали хранителя, и обещал в случае необходимости не только сам явиться в ополчение, но и родственников позвать.

Занимался же Чулков, как выяснилось, скупкой земель. Утверждал, что хочет развивать здесь промышленность и сельское хозяйство, поднимать Сибирь. Правда, мне почему-то казалось, он купил эти земли не для этого, а чтобы их продать подороже, когда через несколько лет цены взлетят. Но свои догадки я, конечно же, озвучивать не стал.

Рассказал князь и о других местных аристократах. Он лично знал четырнадцать семейств, обосновавшихся в Усть-Катайгинске. Среди их глав пятеро были военными в отставке, служившие раньше на границе. Один из знакомых Чулкова уже вовсю занимался здесь коммерцией: открыл ресторан, два кафе, продуктовый склад, магазины и транспортную компанию. Предприимчивый человек оказался.

На днях мне пришло приглашение на приём у Анатолия Третьякова. Я сразу всё понял. Старик, видимо, чувствовал себя совсем плохо и собирался отправиться в последний путь, но перед этим хотел со всеми увидеться и попрощаться. Приём был назначен на воскресенье, а в субботу мы с отрядом опять пошли в тёмный мир воевать с тенебрисами.

На этот раз ни Марк, ни Йозеф пойти не смогли (дела у них, видите ли, возникли неотложные), но зато к нам присоединились ещё двое парней. Их я не знал по прошлой жизни, да они и не из моего мира были, хотя тоже владели тёмной магией. Один молодой человек, которого звали Филипп, так и вообще считался у себя в стране чуть ли не сильнейшим магом.

Отправились мы в тот же город, который не дочистили прошлый раз. За неделю сюда понабежала толпа тенебрисов взамен убитых, появился даже новый страж. Но сегодня существ оказалось меньше, и мы гораздо быстрее дошли до окраины поселения. Я убил стража, разрушил ударами тьмы ещё несколько башен и прочих зданий, а мои соратники напитались остатками силы убитых тварей.

Я думал, Филипп продемонстрирует настоящую мощь, но по факту он оказался не намного сильнее Тамары, и меня постигло большое разочарование. Мы не были готовы идти убивать владыку, а когда будем, я даже приблизительно не представлял.

Глава 12

В роскошном особняке Анатолия Третьякова в этот воскресный день собралось такое количество народу, что было не продохнуть. Повсюду пестрели разноцветные наряды местной знати, гудели голоса, суетились слуги в малиновых ливреях. В одной из комнат играла живая музыка. Сегодня здесь собралась вся первосибирская аристократия, все пришли попрощаться с хранителем земель, который занимал свой пост уже несколько десятилетий.

Но это были не похороны и не поминки. Анатолий Третьяков, одетый в роскошный тёмно-синий костюм с золотистыми вензелями на лацканах пиджака лично принимал гостей, со всеми здоровался и всем улыбался, как ни в чём не бывало. Бледное одряхлевшее лицо и впалые щёки придавали ему болезненный вид, красноречиво говоривший о том, что со стариком не всё в порядке, но умирать он сегодня не собирался. Анатолий Иванович в ближайшие дни отправится в область тьмы, где будет уничтожать монстров, покуда хватит сил, и погибнет в бою геройской смертью. Но прежде он решил со всеми попрощаться.

— Алексей Михайлович, здравствуйте! Рад видеть! — Анатолий Иванович растянул рот в улыбке и пожал мне руку, когда я подошёл к нему. — Всё-таки приехали проводить старика в последний путь? Думал, у вас забот полон рот.

— Как я мог не приехать, Анатолий Иванович? Что может быть важнее? Вы сделали огромный вклад в защиту этих земель. Жаль, что вы уходите.

— Не надо жалеть. Каждому отмерен свой срок. Не вечно же нам это небо коптить, в самом деле? Я не печалюсь и унылых лиц здесь не потерплю. Так что ступайте, развлекайтесь, хорошо проводите время. Ну и выпейте за меня.

— Благодарю, — я тоже улыбнулся. — Обязательно сделаю всё, как вы сказали.

— А вот мне, кстати, жаль, что вас не к нам назначили хранителем. Думал, вы станете мне хорошей заменой, но государь по какой-то причине распорядился иначе.

— Кого назначили вместо вас, если не секрет?

— Талевича. Степена. Он — малый не промах, тоже великий мастер и живёт здесь давно. Степан — человек дела. Ему можно доверить этому миссию.

— Вы абсолютно правы, — согласился я чисто из вежливости.

— А вон, кстати, и он. Степан Афанасьевич, пойдите сюда, — старик махнул рукой.

Талевич оказался рядом. Я не сразу его увидел среди пёстрых аристократических нарядов — настолько неприметной внешностью он обладал, да и одет был относительно скромно, в строгий тёмно-синий костюм-тройку, очень дорогой, но с минимальным количеством украшений. Степан подошёл. Мы учтиво поздоровались, пожали друг другу руки, я поздравил его с назначением.

— Благодарю, — ответил он. — Очень ответственная должность. Надеюсь, не подведу. А как ваши дела? Как служба?

— Мы теперь с вами — коллеги, — сказал я. — Меня тоже хранителем назначили, только в Усть-Катайгинск.

— Выходит, и правда, коллеги. Значит, вы, Алексей Михайлович, туда переселитесь на постоянное место жительство?

— Да, обоснуюсь там, а со временем и семью перевезу, когда побезопаснее станет в тех краях. Но здесь тоже дела продолжу вести, в том числе с вашей компанией.

— Отрадно слышать. С началом сезона мы поднимем цену закупки, поэтому продавать нам кристаллы станет ещё выгоднее.

Степан вежливо улыбнулся. Я был для него выгодным клиентом. Только за прошлый сезон мы продали ювелирной компании Талевичей кристаллов на сумму более четырёх миллионов, а в этом я рассчитывал ещё больше нарастить объёмы добычи.

Тут к нам подошёл генерал-губернатор с одной из своих жён и тоже поздравил меня с назначением. Анатолия Ивановича тем временем отвлёк новый посетитель — какой-то тучный верзила в изумрудном костюме, явившийся в сопровождении целой свиты из жён и детей разного возраста. И мы с губернатором отошли в сторону, чтобы не мешать. Эдуард принялся расспрашивать меня о событиях в Москве. Вокруг нас стали собираться другие аристократы, заинтересованные беседой, и губернатор меня то и дело кому-то представлял. Присоединились к нашей компании и Горбунов с Любецким.

Так и прошёл весь день до самого вечера. Разговаривали, потом отправились к столу, там поели, немного выпили — всё, как обычно.

В Первосибирске я задержался. Утром следующего дня позвонил Ярослав и сообщил, что отправил сюда управляющего. Нам с Гавриловым пришлось встречать делегацию (с управляющим Долгорукова прибыли ещё шесть специалистов разного профиля), везти её на шахту, а потом — в контору, чтобы показать документацию. Три дня эти господа возились с бумагами.

Гаврилов, правда, огорчился, когда узнал, что я шахту собираюсь продать, и, не стесняясь, высказал мне всё, что думает по этому поводу.

— Эх, ваше сиятельство, зря вы так. Это ж дело вашего дяди было, а теперь какие-то чужие господа приехали, будут тут всем заправлять. Жаль, очень жаль. Простите меня, конечно, за моё несогласие, но я бы на вашем месте не стал так поступать.

— Во-первых, Егор, ты не на моём месте, — ответил я. — Во-вторых, дядя свою шахту закрыл, а новую строить даже не планировал. К тому же я всё равно буду дивиденды получать. Так в чём проблема? Просто одной головомойкой меньше.

— Воля ваша. Не смею оспаривать. Только я своё мнение высказал и остаюсь при нём.

— Ничего. Мы с тобой угольную шахту откроем. Дело тоже прибыльное. Лес продолжим валить. Там знаешь, сколько леса? Я больше на границу мотаться не буду, осяду, на делах сосредоточусь. Считай, всё только начинается.

— Да какие там дела, ваше сиятельство? В этом Усть-Катайгинске тёмные одни бродят по лесам и болотам. Не знаю, как там дела можно вести.

— А вот мы и выясним, как.

В общем, Гаврилов огорчился, и его можно было понять, ведь он сам столько сил этой шахте отдал и переживал за мои предприятия, как за свои собственные. Вот только не знал он всего расклада, а я пока не торопился никому докладывать про своё намерение уничтожить тьму.

Делегация Долгоруковых изучила всю документацию, и в конце недели мы с Ярославом устроили видеоконференцию, на которой он озвучил окончательные условия. Сказал, что купит шахту за миллион триста, а мне оставит тридцать пять процентов акций. На том и сошлись. После чего начался процесс подготовки к сделке. А устроить помолвку с Ларисой договорились на лето, на начало июня.

Перед отъездом я встретился с Гавриловым наедине, пригласил его в свой особняк, и мы обсудили строительство угольной шахты на моей новой территории. Я планировал отгрохать там целый шахтёрский городок, однако ситуация осложнялась тем, что понадобится защищать его от тенебрисов, то есть возводить крепость. Но а как иначе? Так все промышленники и вели дела в приграничных областях вот уже семьдесят с лишним лет.

За те почти две недели, что я торчал в Первосибирске, успел встретиться и пообщаться со всеми, с кем только можно: с управляющими, с Вероникой, с Сатиром, а со Светой и Мариной даже сходили в клуб, провели там вечер. Девчонки и так знали все новости, поскольку я звонил им где-то раз в неделю, а теперь у них появилась возможность устроить мне настоящий допрос. Марина, правда, не слишком вдохновилась перспективой переезда в Усть-Катайгинск. Ей хотелось в Москву, к «цивилизации», а не в тайгу.

Даже с Катей удалось повидаться. Это случилось, когда я отправился на базу охраны, чтобы лично всё там осмотреть. Катя, как и прежде, служила в штабе в отделе снабжения. Мы с ней немного погуляли на природе прямо посреди рабочего дня, поговорили о том о сём. Давно не виделись, да и будущие наши встречи находились под большим вопросом, и я решил расставить все точки над «и».

Сказал, чтобы Катя строила собственную жизнь без оглядки на меня. Мы всё равно не поженимся, а ждать месяцами, пока я заеду на денёк — это не дело. Больше времени ей уделить не смогу, поэтому и счастья ей со мной никакого не будет. Мне-то одиночество не грозит: четвёртая жена уже на подходе, а вот Катя могла так и жизнь свою под откос пустить, завязнув в бесперспективных отношениях. Она и сама всё прекрасно понимала и не стала разыгрывать трагедию, тем более с момента нашего знакомства прошло уже почти три года, и чувства у нас обоих улеглись.

— Но если что, всегда обращайся, — напомнил я. — Мы же всё-таки остаёмся друзьями, а друзья обычно помогают друг другу.

— Ну как же мы можем дружить? Ты же — князь, — улыбнулась Катя.

— А тебе, значит, с князем зазорно дружить? — произнёс я с иронией. — Что ж, простите, таким родился. Теперь никак от этого не деться.

Катя поняла мою шутку и посмеялась.

— Забудь про всякие сословные заморочки, — сказал я серьёзно. — Это в высшем обществе надо корчить из себя важную персону, а в обычной жизни мне на них плевать, ты сама прекрасно знаешь.

— Да, знаю, — проговорила Катя с улыбкой. — Никогда не встречала таких, как ты. Ты особенный.

— Конечно особенный! Я же — тёмный маг, чёрт меня дери! — опять пошутил я. — В общем, звони в любое время, если понадобятся совет или помощь какая, или просто поговорить захочешь. Если, конечно, не буду сильно занят или не окажусь недоступен. У меня такое часто бывает, к сожалению.

Мы расстались на дружеской ноте. Я не сомневался, что ещё не раз увидимся, ведь Катя и её отец продолжают на меня работать, но теперь мы оба не будем чувствовать себя друг перед другом чем-то обязанными.

В Усть-Катайгинск я вернулся после сделки, проведя в Первосибирске почти две недели.

До конца апреля мне всего один раз удалось выбраться в тёмный мир со своей командой. Думал, будем делать это чаще, но получилось, как обычно — то у одного дела, то второй заболеет, то ещё какая-нибудь ерунда случится. Да и вообще большинство моих соратников в своих новых мирах были вынуждены скрывать от окружающих вылазки в тёмный мир, что сильно мешало общему делу. В итоге за месяц сходили всего два раза, хотя по-хорошему надо было через день ходить, иначе десять лет можно прокачиваться и так ничего не достигнуть.

К началу мая снег полностью растаял, распустились листья, зазеленела трава, стало по-летнему тепло.

Дороги, особенно в тайге, хоть и не просохли, но по ним уже вовсю гоняли отряды на внедорожниках и вездеходах. Кристаллы искали, как моя собственная охрана, так и люди со стороны, которых мы нанимали для этих целей за процент. Уже в апреле добытчики буквально заполонили Усть-Катайгинск. Здесь для них было словно мёдом намазано, их манили залежи артефактов в бескрайней тайге, к тому же тут всегда было к кому наняться.

Ну и, разумеется, между ними регулярно случались стычки. Постоянно кто-то что-то не мог поделить, постоянно кто-то забредал на чужую территорию. А в тайге единственный закон — это сила. Другой здесь пока никто устанавливать не спешил. Царь далеко, а вопросы как-то решать надо. Ну и решали, как умели.

Мои запасы камней сразу же начали пополняться. Уже две партии были отвезены в Первосибирск к Талевичу, что дало неплохую прибыль. Продолжалась и вырубка леса. У меня здесь восемь бригад работали.

Тенебрисы последний месяц почти не мешали. Генерал Бодянский выполнил обещание и всё-таки послал солдат на болота в юго-западную часть моего имения. Территорию зачистили, ямы закрыли. Но неприятные инциденты всё равно нет-нет, да случались. Так, буквально неделю назад пять бегунов, непонятно как забредшие в наши края, напали на рабочих. К счастью, те успели спрятаться в вагончики, а рядом была охрана, которая перестреляла четвероногую мелочь. На этот раз обошлось без жертв. Но такое происходило постоянно, и не всегда заканчивалось хорошо.

В первых числах мая мы устроили четвёртую вылазку в мир тенебрисов. Там было всё по-прежнему — чёрный туман и сухая земля, там не менялись времена года. А вот мне стало легче в чужом мире. Во время последних походов моя тёмная сущность начала раскрываться: физическое тело больше не чувствовало недомогание, и появилась способность видеть сквозь туман, правда, только в чёрно-белом спектре.

На этот раз к нам присоединились три новеньких — двоих я знал в прошлой жизни. А двое из тех, кто ходили с нами прежде, пойти не смогли. В общем, как всегда. Теперь Десятый отправил нас в другой город, покрупнее. Там и тенебрисов было больше, и вели они себя агрессивнее.

Поначалу, как и прошлый разы, я просто наблюдал, как мои соратники уничтожают монстров, медленно продвигаясь к постройкам. Прогресс был на лицо. Ребята и магией стали лучше орудовать, и бить точнее, и тенебрисы под их ударами погибали быстрее. Отряд добрался до городской окраины почти без моей помощи. Я только драконов сбивал.

Но когда мы оказались среди башен, появились бестии и беллаторы второй стадии, и даже пастырь прискакал. Лишь тогда мне пришлось по-настоящему вступить в бой и начать испепелять врагов потоками тьмы. Дольше всех продержался пастырь. Он пережил два мощных удара, после чего наши добили его.

В основном на нас нападали слабые шестилапые твари, с которыми мои спутники справлялись без труда, однако чем дальше мы продвигались, тем больше существ встречали. И вот уже целые толпы лезли изо всех щелей, а с неба на нас сыпались чёрные сгустки.

Я воспарил над землёй и начал бомбардировать врага потоками тьмы, не давая тенебрисам подступиться к отряду. Когда же основная масса мелких тварей была уничтожена, я переключился на стражей. Поблизости их находилось трое, ещё четверо двигались из дальнего конца города, лениво переступая своими невероятно длинными ногами.

Кидая копья тьмы, я уничтожил первых троих стражей и подлетел к ближайшему, чтобы забрать остатки его силы, но стоило мне приземлиться, как со всех сторон ринулись толпы всевозможных тварей — и двуногих, и четвероногих, и шестилапых. Они лезли буквально друг через друга, чтобы первыми добраться до потенциальной добычи и… сдохнуть. Волны тьмы, которые концентрическими кругами расходились вокруг меня, превращали в пепел большинство из них, а выживших я добивал лезвиями.

Мне удалось вытянуть силу из нескольких мёртвых существ, в том числе из стража, но тут появились первые признаки усталости. К тому же надо было следить за подопечными, чтобы их случайно никто не загрыз. Поэтому я опять поднялся в воздух и перелетел к городской окраине, где Тамара, Филипп, Йозеф и прочие, встав кругом, отражали нападения прущих со всех сторон монстров.

Когда мы поубивали всех вокруг, соратники стали жаловаться, что устали, и я отдал приказ возвращаться к яме, поскольку их жизнями рисковать не собирался. Сам через всё это проходил и понимал, как непросто воевать с огромными массами существ, когда у тебя силы с гулькин нос.

И всё же прогресс был заметен — это не могло не радовать.

Вернувшись во владения Десятого, мы условились встретиться примерно через неделю, после чего все стали расходиться. И только Тамара не спешила. Она сказала, что нам надо поговорить наедине.

— Алексей, я понимаю, что не в праве тебя просить, но поскольку ты теперь у нас главный, не могу не рассказать о своей ситуации, — проговорила она, преодолевая то ли неловкость, то ли какое-то смущение.

— Я буду рад тебе помочь, если только это окажется в моих силах, — ответил я.

— Наверное, я стала слишком малодушной. Сама не знаю, правильно хочу поступить или нет. Раньше я назвала бы это трусостью, поэтому мне стыдно об этом говорить.

— Мы никогда не держали тайн друг от друга. Помнишь ведь? Я всё пойму.

— То были другие люди в другом мире, — вздохнула Тамара. — Слишком многое изменилось с тех пор.

— Но ты всё равно решила со мной поговорить. Тогда говори, не стесняйся.

— Видишь ли, наш мир гибнет. Ты уже знаешь об этом. Я опять оказалась там, где человечество не способно противостоять тёмной угрозе. И я ничем не могу им помочь. У нас осталось небольшое поселение на берегу Северного моря. Твари атакуют постоянно, мы пока держимся, но… это не может долго продолжаться. Однажды мы погибнем. Я погибну снова.

— Жаль, что так получилось. Но чем я могу помочь? Даже если я отправлюсь в твой мир, это ничего не изменит. У меня недостаточно сил, чтобы уничтожать огромные армии.

— Я понимаю.

— Даже если ты погибнешь, тебя обязательно достанут из мрака. Ты не останешься там навечно. Десятый, помнится, говорил, что очень много духов из разных миров занимаются освобождением тех, кто попал туда.

— А я боюсь, Алексей, понимаешь? Я боюсь. Я не хочу опять оказаться во мраке, где нет надежды, и где каждая минута тянется вечностью. Я побывала там однажды и не хочу возвращаться.

— Я — тоже. Всё сделаю, чтобы этого не повторилось. Но какой выход ты предлагаешь?

— Я бы хотела уйти из того мира. Я всё понимаю: подло бросать своих, и я… поступлю, как трусиха, но ничего не могу с собой поделать. Кроме того ко мне ужасно относятся. Я — единственная, кто владеет тёмной магией, а люди там очень суеверны. Наверное, меня уже убили бы, если б не моя сила… В общем, я не собираюсь там оставаться.

— И это правильно, — не задумывая, ответил я.

— Правда? Ты меня не осуждаешь?

— Ни капли. Если мир погибает, незачем помирать вместе с ним, тем более когда у тебя есть великая миссия. Мы спасём десятки миров, а может, и сотни. Тебя просто неудачно закинули, и ты не обязана из-за этого страдать. Но куда ты отправишься?

— Об этом я и хотела с тобой поговорить… — Тамара потупилась.

— То есть… ты хочешь переселиться в мой мир?

— Не обязательно в твой. В любой, где я смогу жить и готовиться к грядущей битве.

— Тогда мой мир тебе вполне подойдёт. У меня есть владения, куда никто не сунет нос, есть охрана, деньги. У меня ты будешь в полной безопасности и сможешь заниматься тем, чем нужно. Более того, не знаю, как ты, а считаю, что всей нашей команде стоило бы жить в одном мире. Тогда не было бы такого, что сегодня один не может пойти, завтра другой, послезавтра у третьего какие-то проблемы. Это совсем не помогает делу. Но, думаю, никто не согласится. В общем, милости просим. Приходи в любое время.

— Надо же, сколько у тебя всего. Ты много добился за эти годы.

— Нет, просто получил хорошее наследство, — улыбнулся я. — Хотя кое-какие проблемы были.

— Тебя тоже третировали из-за твоих способностей?

— Не без этого. Пытались тут некоторые… Но для них ничем хорошим это не кончилось.

— Не удивительно. Ты стал очень сильным. Наверное, даже сильнее, чем в прошлой жизни.

— Да, я стал сильнее. И ты станешь, если будешь регулярно сражаться с тёмными и поглощать их силу. Так когда хочешь переселиться?

— Если можно, то прямо сейчас. Там меня ничто не держит.

— Отлично. Тогда пошли. Только я тебя сразу должен предупредить… Возможно, тебе это не очень понравится. В общем, у нашей аристократии заведено брать себе по несколько жён. Так у нас устроено… А поскольку я князь, у меня сейчас три жены.

— Сколько⁈ Три? Ты когда успел? — Тамара приподняла брови от удивления.

— Скоро четвёртая будет. И уже одна дочь родилась, вторая на подходе. Мне наследник нужен, но зачать мальчик там непросто. Магия даёт какой-то сбой в организме. Поэтому аристократы у нас заводят себе гаремы, чтобы как-то решить эту проблему, иначе все владеющие выродились бы давно. Понимаю, ты, наверное, ревновать будешь…

— Вовсе нет, — покачала головой Тамара, но слова её прозвучали не слишком убедительно. — Ты теперь другой человек, я — тоже. Нас больше ничего не связывает… Я не буду ревновать.

Чувствовалось, что Тамара расстроена, и мне казалось это странным, ведь, во-первых, прошло много времени, а во-вторых, мы в самом деле стали другими, причём не метафорически, а буквально. Передо мной стояла малознакомая девушка, к которой я не испытывал никаких чувств. По идее, и для бывшей Ясмин я должен был стать совершенно чужим человеком.

— Хорошо, что мы не помним другие наши жизни, — улыбнулся я. — Иначе пришлось бы ревновать всех своих бывших.

— Это точно, — усмехнулась Тамара. — Просто будем считать, что наша прошлая жизнь — это сон, и ничего взаправду не происходило.

— Так и поступим. Ну что, пошли?

— Пошли.

И мы отправились к яме, что вела в мой мир.

— Как давно я не видела сосны! — восхитилась Тамара, когда мы пробрались через проход. — Лес. Настоящий лес! Живой. У нас уже такого нет. Вся природа погибла из-за присутствия тьмы. Помнишь, как у нас было?

— Ещё бы не помнить. Здесь тоже властвовала тьма. Эти земли были освобождены пару лет назад, и мне довелось лично в этом поучаствовать, — объяснил я. — А теперь недалеко отсюда отстраивается новый город, где опять живут люди.

— Как здорово! Этот мир прекрасен!

— Я бы так не сказал. Нет. Он… не настолько хорош, — усмехнулся я.

— Даже то, что тут тьма не властвует безраздельно — большое счастье.

— Может быть. Но, поверь, проблем хватает. Люди порой творят такое, что тёмным и в голову не придёт. Но не будем о грустном. Сейчас ты находишься в моих владениях. Мне принадлежит в общей сложности двадцать тысяч десятин земли — это большая территория. Но здесь не совсем безопасно. Тенебрисы иногда появляются, и их постоянно приходится уничтожать… Всё в порядке? — спросил я, увидев, как Тамара прислонилась к сосне.

— Всё хорошо. Просто… тяжело адаптироваться. Так всегда бывает.

— У меня тоже было первые два раза. Сейчас более менее нормально.

Я дождался, когда Тамара придёт в себя, и мы зашагали к машине. Пока брели через лес, а потом ехали до базы, я рассказал и про то, как мы боремся с ямами и тенебрисами, до сих пор лезущими на освобождённые земли, и про добычу артефактов, которые появляются в местах скопления тьмы и которые стоят больших денег.

Когда я рассказал, что половина моей охраны сейчас добывает кристаллы, а ещё мы нанимаем для этого людей со стороны, Тамара сразу захотела самой этим заниматься. Я не имел ничего против. Также успел немного рассказать о принятой здесь сословной системе.

Я как раз заканчивал говорить, когда мы подъехали к базе. Охранник бросился открывать ворота, едва завидев мою машину.

Нам с Тамарой ещё многое предстояло обсудить. Ей надо сделать документы, понять, где жить, чем заниматься. Хотя с последним она, кажется, определилась без моей помощи.

Не успели мы вылезти из машины, как дверь штабного корпуса распахнулась, и на крыльцо выскочил Турок.

— Ваше сиятельство! У нас проблема, — крикнул он. — На отряд охраны напали!.

— Когда это случилось? Где? Кто напала? — недоумевал я.

— Какие-то добытчики нарушили нашу границу. На востоке, за речкой Мёрзлая. Точно идентифицировать этих ублюдков не удалось. Наши отбивают нападение. Минут пятнадцать уже перестреливаются.

— Тогда вышли подкрепление, в чём проблема?

— Нет подкрепления, ваше сиятельство. Тут пять человек на базе. Остальные, кто ямы закрывает, кто на добыче кристаллов, кто на лесосеке.

— Понял. Тогда бери тех, кто остался — и за мной.

— С тобой поехать? — спросила Тамара.

— Нет, в это тебе лезть ни к чему. В доме — штаб и комната отдыха. Подожди меня там.

Глава 13

«Оникс» в бежевой расцветке с гербом моей охраны на двери мчался настолько быстро, насколько позволяла разбитая колея, местами тонущая в вечно непросыхающих лужах. Я на своём «Рубине» двигался следом, то и дело отставая на особо грязных участках. Мы свернули возле лесосеки, поехали через тайгу, затем по опушке леса. По бревенчатому настилу пересекли мелкую речушку в низине, взобрались на возвышенность. И тут до меня донеслись звуки стрельбы.

Проехав ещё версту, остановились. Дорога уходила влево, а стреляли где-то впереди, в лесной чаще, куда на машине добраться было невозможно. Неподалёку на укатанной площадке стояли два бежевых гусеничных вездехода с гербами охраны.

Мы выскочили из машины. Всего нас было пятеро вместе с Турком.

— Надо торопиться! — сказал Турок. — Там какой-то владеющий появился. Говорят, огнём всех жжёт, падла!

— Сейчас разберёмся, — успокоил я его. — Вы, парни, не спешите. Я отправлюсь первым и займусь ими, а вы подходите следом. И рацию дай.

Турок вручил мне запасную рацию. Я нацепил её на ремень и отправился в лес. Пользуясь воздушными потоками поднялся над макушками деревьев. Хотел определить, где находится противник, но за кронами сосен не увидел ничего. Спустился на землю и, переносясь чёрным облаком с места на место, двинулся вперёд.

Первые, с кем я столкнулся, были двое моих охранников, удирающих сквозь чащу. Я их сразу узнал по однотонной серо-зелёной форме с моим гербом. Где-то год назад я принял решение ввести для своей мини-армии единую форму одежды, поэтому теперь их было ни с кем не перепутать.

Я их остановил, спросил, где противник и какова его численность. Мне сказали, что враг двигается следом, что там около двадцати человека, и среди них есть маг огня, который живём сжёг почти всех наших.

Меня и так эта ситуация разозлила, а теперь я и вовсе был в ярости. Как эти мрази посмели прийти на мою землю и убивать моих людей⁈ Ещё и какой-то владеющий с ними припёрся!

Я двинулся дальше и вскоре увидел, как между деревьями россыпью шагают вооружённые люди в полувоенной форме. Было их немного, около десятка, но в чаще, возможно, прятались и другие.

— Стоять! — крикнул я. — Вы нарушили границу территории князя Озёрова-Сибирского. Кто такие? Говорите или умрёте!

Вместо ответа началась пальба. Кто-то кинул в меня огненный шар. Идиоты! Им бы сейчас бежать сверкая пятками — хоть какой-то шанс спастись имели бы. Я создал тёмные вихри, и те, огибая деревья, стали бить по противнику. Первым я уничтожил огненного мага, затем — четырёх обычных боевиков. Не помогло им даже силовое поле, оказавшееся весьма непрочным. Когда тьма превратила в пепел пятого вояку, остальные ринулись прочь.

Метнувшись за ними облаком, я быстро настиг одного из беглецов. Воздушный кулак ударом в спину сбил его с ног. Я подошёл к нему, схватил за грудки. Передо мной был небритый мужик лет сорока, одетый в камуфляж, в кепке и с опустевшей разгрузкой. Рядом валялся карбин.

— Говори, падаль, кто такие! — рявкнул я. — А то станешь кучкой вонючего пепла!

— Господин, господин, мы не специально. Мы не знали, что это ваша земля. Мы — добытчики, кристаллы собираем, больше ничего.

— Говори на кого работаешь, — я тряхнул его и поднёс к самому носу тёмный сгусток.

— На Чулкова! Боярин Чулков нанял нас. На него работаем.

— Ясно, — я убрал тьму. — Вставай, пойдёшь со мной. Вот Чулкову тебя и отдам.

У меня руки чесались испепелить этого выродка, но я приглушил свой гнев. Если парни работают на Чулкова, значит, скорее всего, просто ошиблись. Добытчики постоянно что-то делят, и драки между ними случаются часто. У Чулкова, наверняка, тоже появятся вопросы по поводу гибели его людей. Придётся предоставить пленного в качестве доказательства того, что они первыми на нас напали.

Постепенно мой гнев сменился досадой. Месяца не прошло с тех пор, как я обосновался в Усть-Катайгинске, а уже ссоры с соседями начались. А мне этого совсем не хотелось. Тем более с Чулковым у нас завязались почти приятельские отношения, человек он был неплохой, а тут — раздор на ровном месте.

Когда мы со спасшимися охранниками прибыли на базу, я тщательно расспросил всех — вначале своих, потом пленника — и узнал подробности происшествия.

По словам моих ребят, они, когда встретили незнакомых добытчиков, спросили, кто такие, и приказали убираться с этой земли, на что те вначале стали возражать в резкой форме, а потом открыли стрельбу. А спустя минут пятнадцать подоспела вторая группа, среди которой был сильный огненный маг. Именно он сжёг четырёх человек. Ещё двое погибли от пуль, а двое уцелевших пустились в бегство.

Показания пленного частично совпадали с рассказом охраны. Кто-то из их отряда сделал предупредительный выстрел в воздух, после чего наши открыли по ним огонь. Вот только боевики Чулкова были уверены, что земля эта принадлежит их господину, и поэтому посчитали моих людей нарушителями. Пленный добытчик клялся и божился, что они никогда не нарушают ни чьих границ.

Но наиболее неприятным оказался тот факт, что отряд добытчиков возглавлял родственник Чулкова — тот самый маг огня. А я, получается, его убил, даже фамилии не спросив. И вот из-за этого могли возникнуть серьёзные проблемы. Хотя откуда, спрашивается, мне было знать? Этот урод тоже не торопился переговоры вести. Он моих людей сжёг и меня пытался.

Чулкову я позвонил сразу же, как только разобрался в ситуации. Объяснил, что случилось: дескать его люди забрели на мою территорию и напали на моих охранников. Тон Чулкова был не столь дружелюбным, как раньше. Князь сказал, что знает о казусе, и предложил встретиться в сквере напротив городской управы и там обсудить проблему.

Встретились вечером, где и договорились. В центре города раскинулся небольшой зеленеющий сквер. С двух сторон тянулись пятиэтажные дома, а с третьей — находилась площадь, за которой белело здание городской управы.

Мне казалось, что инцидент быстро замнётся. Пусть и погиб родственник Чулкова, но ведь не моя в этом вина. Он ведь должен понимать. А потом неплохо было бы разметить границу, чтобы больше никто не залезал.

— Здравствуйте, господин Озёров-Сибирский, — поприветствовал меня Чулков весьма холодно, обратившись не по имени-отчеству, как обычно, а по фамилии.

— Здравствуйте, Алексей Данилович, — сказал я. — Неприятная ситуация у нас получилась.

— Крайне неприятная, — уточнил Чулков. — И это мягко сказано. Произошедшее просто ужасно.

Он не спешил выражать сожаление, поэтому начал я:

— Сожалею о произошедшем. Но ваши люди не только на мою землю зашли, но и начали по нам стрелять. Убиты шестеро моих охранников.

— Позвольте уточнить: столкновение произошло не на вашей, а на моей земле, и стрелять начали именно ваши люди, а вы к тому же безжалостно убили моего двоюродного племянника.

— Ещё раз: мне жаль, что так получилось. Но ваш племянник не хотел сдаваться. Даже разговаривать со мной не стал. А перед этим заживо сжёг четырёх моих охранников. Естественно, пришлось принять меры. И почему вы утверждаете, что там — ваша земля?

— Приняли меры? Вы убили моего родственника. А земля эта уже год, как моя. Мне известны её границы, и мои слуги никогда их не нарушают.

— Но и мне тоже известны границы моих владений. И моя охрана их не пересекала. Я сам там был и могу подтвердить, что перестрелка произошла на моей территории.

Дело приняло неожиданный оборот. Чулков вместо того, чтобы извиниться, что меня полностью удовлетворило бы, стал всё отрицать. Было странно это слышать. Зачем он так поступает? Зачем оспаривает землю, которая сто процентов принадлежит мне? Я хорошо помнил очертания своего участка. Он заканчивался как раз вёрстах в трёх за рекой.

— Нет, господин Озёров-Сибирский, не на вашей. На моей земле, — твердил Чулков. — Вы нагло вторглись ко мне, стали обворовывать, а когда мои слуги попросили уйти, начали бойню. Вы за это заплатите, господин Озёров-Сибирский! Я добьюсь правды.

— Нет-нет, ни за что я платить не буду. Это не моя вина. И не советую мне дорогу переходить, Алексей Данилович. Ни для кого это хорошо не заканчивалась. У меня нет желания с вами ссориться.

— Это угрозы? За кого вы меня принимаете? Вы ещё пожалеете и о своих словах, и о своём поступке. Прощайте.

Так мы и разошлись, злые друг на друга. Я не понимал, что нашло на Чулкова. Неужели горе от потери двоюродного племянника ему разум затмило? Понять можно, особенно если это близкий родственник. Но мозги-то надо включать? Он с кем воевать собрался? Со мной — ставленником императора, обладающим огромной силой! Или я чего-то не знаю про здешний мирок?

Придя домой, я сразу же позвонил Гаврилову и велел ему нанять землемеров, чтобы те подтвердили границы моего участка. Я собирался строить ограждение. Позвонил также своему адвокату Караулову на случай, если Чулков на меня в суд подаст, а потом — Оле. Ей я сказал, чтобы они с Лерой срочно переезжали в Первосибирск. У Чулкова в Омске проживала родня, и кто знает, на какие безумные идеи толкнёт его ненависть?

— Хорошо, мы скоро переедем, — пообещала Оля, когда узнала, что я поссорился с каким-то омским родом. — У тебя опять с кем-то стычки? Сколько можно уже?

— Так я начинаю, что ли? Они сами лезут.

— У других почему-то такое не происходит.

— Ты уверена? Ты в Первосибирске жила. У вас постоянно местные кланы воевали друг с другом.

— Так там давняя вражда была… Ну ладно, не буду тебя жизни учить. Надеюсь, сам разберёшься. Если надо помочь, зови. Я как раз хочу на две-три недели приехать к тебе.

— Ну ты и время выбрала. Давай попозже, а?

— Нет, Лёш, не могу уже здесь сидеть взаперти. Если что, я всё продумала. С Селеной будут няня и Лера возиться. Лера согласилась. В качестве тренировки, так сказать. А я поеду к тебе, отдохну, займусь чем-нибудь полезным. Надеюсь, ты меня не отправишь жить на съёмную квартиру?

— Это ни к чему. Приезжай ко мне домой, — разрешил я, понимая, что уговаривать бесполезно. Оля всё равно сделает, как она хочет.

На самом деле я не имели ничего против, чтобы она приехала на две-три недели. К тому же Оля уже давно намекала, что хочет это сделать. Но сейчас время было совсем неподходящим из-за дурацкой ссоры с Чулковым.

Я долго ломал голову, как с ним поступить. Либо сделать, как умею — просто испепелить своего недруга, а потом и всех, кто придёт за него мстить. Такие точно найдутся. Но я прекрасно знал, к чему это приведёт — очередное бессмысленное кровопролитие с огромными жертвами. Надоело. В конце концов, мы тут с тёмными воюем или сами с собой? Надо придумать другой способ надавить на Чулкова и охладить его пыл.

На следующий день меня пригласил к себе генерал Бодянский. Он на удивление быстро узнал о наших разногласиях с Чулковым, и это стало главной темой разговора. Как всегда, мы встретились в кабинете.

— Нехорошо получается, Алексей Михайлович, — упрекнул меня Бодянский. — Надо бы помириться. Вы ж соседи, в конце концов. А городок у нас маленький. Какой смысл друг с другом бодаться?

— А как помириться? — развёл я руками. — Думаете, я не пытался? Его люди залезли на мою территорию, завязалась перестрелка. Я пришёл разбираться, по мне открыли огонь без всяких разговоров. Естественно, я применил силу. Да, понимаю, случается всякое: границы у нас не отмечены, оград пока нет, кто-то может и ошибиться. Если б господин Чулков просто извинился, то инцидент был бы исчерпан. Но нет же, он что-то требует от меня.

— Как утверждает господин Чулков, именно ваша охрана по какой-то причине оказалась на его земле.

— А я утверждаю, что это не так.

— Понимаю. Но пока у меня есть только ваши слова против слов господина Чулкова.

— Свои слова я могу доказать. Все документы у меня в наличии. А скоро приедут землемеры, которые определят точную границу моих владений.

— Понимаю, Алексей Михайлович, понимаю. Но у господина Чулкова погиб племянник. И господин Чулков утверждает, что от вашей руки.

— Точнее, от моей магии, да.

— То есть господин Чулков понёс большие потери, чем вы. Я знал этого молодого человека. Он… должен сказать, он порой немного вспыльчив. Но это же не повод… так поступать.

— Он пытался меня убить, понимаете? С моей стороны это называется самооборона.

— Пусть вы считаете так. Не буду спорить, меня там не было. Но пострадал член уважаемого рода. Это может привести к печальным последствиям. Считаю, вам необходимо загладить свою вину.

— Мою вину? Шутить изволите, Кирилл Данилович?

— Ни в коем случае. Дело серьёзное, мне сейчас не до шуток. Кем бы ни была инициирована ссора, вам стоило бы компенсировать тяжёлую утрату рода Чулковых. Уверен, этот жест примирит оба ваших рода.

— Значит, я должен заплатить?

— Именно об этом я и говорю. Видите ли, Алексей Михайлович, вы — человек здесь новый, вас никто не знает, вам следует осторожнее себя вести, идти навстречу соседям. В конец концов, вам же с ними работать придётся. Как же вы организуете ополчение, если перессоритесь со всеми?

— Я компенсирую убытки… если обнаружится моя вина. Если виноват Чулков, этого не будет, — отрезал я.

Командующий округом не согласился с моей позицией. Он хотел, чтобы я прогнулся, но на это я пойти не мог и потому решил бороться до конца — неважно, через суд или собственными силами. Неужели они все думают, что раз я молод, то на мне можно ездить? Или они тут все заодно? Свой клан уже образовали?

Я покинул штаб в дурном расположении духа. Сразу поехал на базу охраны. Во-первых, собирался отдать соответствующие распоряжения Турку, поскольку я опасался нападения людей Чулкова. Вряд ли, конечно, но всегда надо готовиться к худшему. Ну и с Тамарой требовалось обсудить планы на будущее. Вчера из-за этой дурацкой стычки было не до разговоров.

Тамара устроилась в казарме, где располагалось женское отделение. Там я её и нашёл. У нас служили несколько женщин, а сейчас ещё и десяток добытчиц приехали на заработки. К ним моя бывшая и прибилась. Тамара сказала, что ей нравится на базе. Турок выдал ей всё необходимое, а соседки по комнате, да и прочие охранники не лезли в её жизнь. По крайней мере, пока. Не она одна здесь оказалась с туманным прошлым.

Тамара подтвердила, что хочет помогать моей охране в добыче кристаллов и прочей работе. Соответственно, со своей стороны я обязался ей платить, как и остальным. Ну и документы планировал сделать, причём не абы какие, а боярские. Они стоят дороже, но не мог же я обречь на жизнь простолюдина человека, который в прошлом мне был дорог.

Оля приехала через день, и в тот же вечер мы отправились в единственный ресторан в городе.

— Ну что, рада вырваться на свободу? — спросил я с сарказмом.

— Ещё как! — Оля улыбалась своей открытой белоснежной улыбкой. Сейчас она выглядела, как всегда, бодрой и весёлой, а не такой замученной, как во время последней нашей встречи. — Наконец, тряхну стариной. Кажется, материнство мне даётся тяжелее, чем грёбаная служба на границе! А у вас тут много тенебрисов бродит по округе? Есть, чем заняться?

— Насчёт этого можешь не волноваться. Работы хватает.

— До сих пор не можете разобраться с тёмными?

— Ну почему же? Разбираемся. Местный генерал, наконец, прислал солдат. Они ямы на болотах закрыли, и последний месяц вроде бы поспокойнее стало. Но всегда могут новые твари с юга припереться, так что здесь не расслабишься.

Переночевали мы на моей квартире, а утром Оля захотела посмотреть базу охраны, и я, поскольку заняться мне вдруг оказалось совершенно нечем, повёз её туда.

Когда мы приехали, один из отрядом как раз погружался в машины и вездеходы, собираясь отправиться на очередное задание. Среди них была и Тамара. Мы с Олей прошли мимо, направляясь к штабу. Я и Тамара встретились взглядом, я кивнул ей в знак приветствия, но Оля этого не заметила.

Меня охватило замешательство. Казалось неправильным, что я не представил супруге Тамару. Повёл себя так, будто она — всего-лишь одна из наёмниц, а не некогда близкий мне человек. Но я не знал, как это сделать. Тамара пока не имела знатной фамилии, а представлять Оле обычную простолюдинку, коих у нас служит много — крайне странно будет выглядеть.

Но пока я об этом раздумывал, мы прошли мимо отряда и оказались в штабе. Турок сидел в своём кабинете, общался с двумя десятниками. Я спровадил обоих и закрыл дверь.

— В общем, так, — объявил я. — Говорю вам обоим. Оля, разу уж ты хочешь помогать, так помогай. Будешь подчиняться Турку. Что прикажет, то и делай. И чтоб не пыталась тут командовать. Турок, а ты, если моя дорогая жёнушка начнёт из себя главную строить, сразу же мне звонишь. Все всё поняли?

— Понял, ваше сиятельство, — ответил Турок, несколько ошарашенный нашим внезапным визитом.

— Да не вопрос, — пожала плечами Оля. — Как скажешь. Если нужна помощь, пусть говорит. Сейчас у вас какие мероприятия?

— Сейчас отряд собирается в южную часть поместья ехать, ваше сиятельство, — проговорил мой старшина. — Там есть место, где кристаллов полно. Уже неделю их возим оттуда. Если хотите, можете присоединиться.

— Ну кто так приказы отдаёт, Турок? — возмутился я. — Надо вот как. Сегодня перед вами поставлена задача: отправиться вместе с отрядом на добычу кристаллов. Старший — такой-то. Как поняли?

— Будет исполнено, — оскалилась Оля, приложив пальцы к фуражке своей военной кепи.

— Вот и хорошо. Приступайте к выполнению.

Внезапно я понял, что Оле придётся ехать с Тамарой, и даже хотел отменить приказ, но быстро успокоился, решив, что ничего ужасного в этом нет, и с чистой совестью отправился домой, забрав прежде папку со снимками моего участка. Мне требовалось решить кучу вопросов, связанных со строительством угольной шахты и нового особняка, который я собирался отгрохать недалеко от базы. Омский особняк по-хорошему следовало продать, ведь жёны теперь будут жить в Первосибирске, но я пока решил его оставить.

Изучив тщательно снимки, я ещё раз убедился, что территория, на которой случилась перестрелка, относится к моим владениям, хотя и близка к границе, что пролегала рядом по какому-то ручью. Ошибки с моей стороны быть не могло.

И тогда я решил ещё раз позвонить Чулкову и постараться убедить его в том, что ошибся именно он. Прошло несколько дней с момента нашего последнего разговора, эмоции должны были улечься, а рассудок и здравый смысл — взять верх.

Но когда я высказал Чулковы свои доводы и пообещал при необходимости подтвердить их документами и фотоснимками местности, князь заявил:

— Господин Озёров-Сибирский, я тоже могу вам продемонстрировать и документы, и снимки. Граница моих владений проходит по реке Мёрзлая. А вы приехали и устроили произвол.

— Позвольте… С какой стати это ваша земля, когда она принадлежит мне? — удивился я, вспомнив, что река Мёрзлая — это та самая речушка в низине, которую мы пересекали по пути к месту стычки. — Река протекает по моей территории. От неё к востоку три версты мои.

— Это не так. А если хотите поспорить, поговорим в суде. А заодно и за гибель моего родственника ответите.

Я завершил звонок. Даже прощаться не стал. Меня разбирала злость. Доколе этот идиот будет упрямиться? Почему он вдруг решил, что граница его владений проходят по этой речке? Хотелось пойти к нему немедленно и превратить в кучку пепла. Но я сдержал свой порыв. Наверное, придётся, и правда, через суд выяснять, где чья земля. Видимо, возникла какая-то путаница при её размежевании. Но как быть с мёртвым родственником? Этого Чулков прощать мне, кажется, не собирался при любом раскладе.

И вдруг меня осенило. В голове мелькнула идея, как можно надавить на этого идиота.

Глава 14

— Ты уверен, что это необходимо? — тихо прозвучал в моей голове голос Десятого. Я сидел дома за столом, сосредоточившись на телепатической связи.

— Абсолютно. Это поможет решить одну проблему, которая мне мешает заниматься подготовкой к главной битве, — мысленно ответил я.

— Ты уже решил проблему, которая тебе мешает, разве нет?

— То была другая проблема. А теперь возникла ещё одна. Яму надо создать здесь, неподалёку. В этом нет ничего трудного.

— Каждый проход понемногу истончает кокон, как и дыхание бездны. Чем больше появляется ям, чем больше существ приходит в мир, тем труднее восстановить его целостность. Не стоит злоупотреблять.

— Но если я это не сделаю, начнётся война родов, что заберёт всё моё внимание. С местными аристократами очень трудно вести дела. Они, чуть что, сразу в драку лезут. Как они тут друг друга не перебили, не понимаю. Стая может спасти ситуацию, а тебе это ничего не стоит. К тому же одна яма в месте, где их были сотни, никому не повредит и мироздание не обрушит. Это очень важно. Иначе я долгое время не смогу ходить на вылазки в тёмный мир. А если я не смогу — не сможет никто, потому что без меня им конец.

— Я не хочу причинять вред вашему миру без крайней необходимости.

— Это крайняя необходимость, поверь. К тому же, не тебе здесь жить. А со своим миром я уже как-нибудь разберусь. Просто сделай это под мою ответственность.

Повисла пауза, хотя я по-прежнему чувствовал телепатическую связь.

— Хорошо, я помогу, — наконец, ответил Десятый. — Последний раз.

— Отлично! Благодарю. Сейчас я пойду искать место. Когда найду, свяжусь.

Десятый согласился, пусть и со скрипом, и я, облачившись в свою походно-боевую одежду, отправился туда, где собирался открыть яму. Путь предстоял неблизкий, а проделать его придётся пешком, ведь машина в чужих владениях моментально выдаст меня, чего нельзя было допустить.

Идея моя была проста: нагнать во владения Чулкова стаю тёмных и держать их там до тех пор, пока князь не пойдёт на примирение. Возможно, хотя бы так он поймёт, что нам лучше не ссориться. Разумеется, я не скажу никому, что появление полчища тенебрисов — моих рук дело, но намекну, что без меня выгнуть их не получится. В крепости солдат сидит немного, а аристократов, кто бы мог отбить нападение огромной стаи монстров, и вовсе нет. Естественно, все побегут ко мне, мол, помоги, ну я и помогу, но лишь тем, кто встанет на мою сторону.

По идее, должно было обойтись без жертв, но если на базе у моего недруга погибнет десяток-другой охранников, расстраиваться не стану. Так Чулков быстрее осознает серьёзность ситуации, да и меньше добытчиков к нему пойдёт наниматься после этого, что ударит по его кошельку.

Владение Чулкова находилось ближе к Усть-Катайгинску, чем моё, но всё равно путь оказался не близким. Выйдя из города, я прошёл вёрст пять по трассе и свернул на грунтовку. Вскоре дорогу мне преградил шлагбаум и табличка с надписью «частные владения». На столбе рядом висела камера. Я чёрным облаком облетел шлагбаум по лесной чаще, и когда оказался вне зоны досягаемости камеры, спокойно двинулся дальше.

Пришлось топать ещё вёрст десять, прежде чем я нашёл подходящее место. Долго шагал по разбитой колее, наслаждаясь хорошей погодой, пением птиц, запахом хвои и время от времени огибая огромные лужи.

По пути чуть не столкнулся с отрядом то ли охраны, то ли добытчиков на вездеходах. Пронёсся мимо них за деревьями облаком — никто даже не заметил. В какой-то момент я сошёл с дороги и побрёл через лесную чащу, пока не уткнулся в болото, раскинувшееся на много вёрст. Вдали темнел сосновый лес, слева он так же подступал довольно близко к топи, а всё остальное пространство занимали цветущая поверхность воды, заросли камышей и рогоза и редкие островки с деревьями и кустарником. На улице к этому времени стало темнеть.

Я снова связался с Десятым, сказал, что на месте, и он принялся за работу.

Как всегда, на создание ямы ушло минут пятнадцать, и вскоре среди сумеречных сосен, подступивших к самому болоту, начала разрастаться дыра, исторгающая из себя чёрный туман.

Гораздо больше времени мне потребовалось, чтобы пригнать сюда двух генералов с их войском. Те находились довольно далеко от прохода, связывающего мои владения в тёмном мире с городом Десятого, и передовым отрядам добираться пришлось часа два.

Дела у моей армии, между тем шли не слишком весело. В апреле на них начали нападать соседи. Два генерала успешно отражали атаки, но потери росли, а это значило, что рано или поздно противник уничтожит моих подданных. Во время «битвы за Москву» тоже полегли тысячи тенебрисов, и пал один генерал, ну и сейчас какое-то количество существ погибнет. С другой стороны, а что с ними ещё делать?

Хотя кое-какие идеи по поводу применения стай я прорабатывал. Например, мне подумалось, что было бы неплохо отправиться к владыке в сопровождении огромного тёмного воинства. Для этого, конечно, придётся потрудиться и уничтожать нескольких повелителей, но зато во время решающего сражения у нас будет подмога.

На улице уже совсем стемнело, когда из ямы полезли монстры: вначале — мелочь, которая стразу же разбежалась по окрестностям, затем — магнусы, лацерты, существа второй стадии и даже две каракатицы выползли. Потом выскочил пастырь, как всегда, верхом на здоровенной бестии.

И тут я понял, что мне лень снова идти четыре-пять часов да ещё в темноте. Хотелось бы побыстрее домой добраться. Всякие полёты и прочие перемещения с помощью магии требовали слишком много энергии, поэтому не помешало бы обзавестись транспортным средством. Тогда я связался с генералом, чьё войско сейчас лезло в мир людей, и попытался объяснить, что мне нужно верховое животное, как у пастыря. К счастью, командующий понял мои указания, и вскоре из ямы выскочила бестия и улеглась на живот. Я забрался на спину этой твари и вцепился в редкие жёсткие патлы на загривке.

Некоторое время мне потребовалось, чтобы наладить телепатическую связь со своим транспортным средством, после чего я отдал мысленный приказ, и бестия понеслась через чащу. Трясло так, что я едва мог удержаться, а один раз и вовсе свалился на землю. Существо остановилось, я забрался обратно, и мы продолжили безумную скачку. А недалеко от шлагбаума спешился и велел монстру валить к яме. Будет странно, если меня заметят перемещающимся таком образом по дорогам общего пользования, а в городе — и подавно.

Дома я оказался лишь ночью. Оля давно вернулась и уже храпела в нашей кровати. Она что-то промямлила сквозь сон, мол, почему так долго. А я лёг рядом и стал засыпать, мысленно потирая руки и представляя какую панику вызовет у Чулкова (да и у всех остальных) внезапное появление огромной тёмной стаи.

Разбудил меня генерал Бодянский телефонным звонком. Сказал, что появилось много тёмных, и попросил срочно явиться в штаб округа, что я и сделал. А в штабе уже царила суета. Приехал и и командующий фортом, и ещё несколько офицеров. Все собрались в кабинете у Бодянского. Присоединился к ним и я.

Судя по разговорам, никто пока не представлял истинного масштаб вторжения. Тревожные вести поступали из поместья Чулкова. Там тёмные напали на базу добытчиков. Охране удалось отбиться, но тенебрисов в окрестностях наблюдалось очень много.

В первую очередь требовалось понять, с чем мы имеем дело, поэтому Бодянский приказал срочно разведать обстановку с воздуха. Также было решено усилить охрану города, форта и близлежащих баз. А ко мне генерал обратился с просьбой:

— Алексей Михайлович, пока мы мало что знаем, но есть опасения, что в у нас под боком появилась серьёзная угроза. Если это так, вам необходимо собрать ополчение. Надеюсь, у вас всё готово?

— Кирилл Данилович, у меня-то всё готово, но вы понимаете, что в ополчение может пойти человек десять-двадцать. Это вся наша аристократия. И сразу говорю, что великих мастеров среди них нет, да и старших раз-два и обчёлся. Много ли мы сделаем? Не стоит сильно на нас рассчитывать.

— Знаю, аристократов у нас мало. Но и от вас может быть некоторая польза, например, помощь в удержании города, если тёмные твари, не дай бог, подберутся к его стенам.

— Об этом можете не переживать. Я не дам им зайти в город, — пообещал я, чем полностью удовлетворил всех собравшихся.

Разумеется, к городу я стаю подпускать не собирался, как и на свою землю, для чего приказал тенебрисам-генералам не отходить от ямы дальше пятнадцати вёрст и не продвигаться в направлении Усть-Катайгинска и моих владений.

А тем временем уже второй генерал начал выводить войска в наш мир. Я мог только представить, какая куча тёмных тварей кишит возле бездны. И пусть теоретически они не должны были сунуться в мои владения, я всё равно предупредил на всякий случай Турка, что в ближайшее время к восточной границе ездить не надо во избежание столкновений с крупными стаями. Встреча с тёмными моей охране не сулило ничего хорошего, ведь я не мог контролировать каждое существо.

Оля вернулась домой, как обычно, вечером.

— Ты знаешь, а у нас, говорят, вторжение тёмных, — сказала она с порога. — Наверное, опять стая откуда-то припёрлась. Весело у вас здесь.

— А я говорил. Иногда тут бывает опасно, — ответил я. — Есть хочешь? Пошли в ресторан.

— Пошли, — согласилась Оля. — Только переодеться надо.

— Я бы тебе вообще советовал уехать в Первосибирск, раз уж такое дело. Вернёшься, когда станет поспокойнее.

— Уехать? Ну уж нет! Раньше чем через две недели я домой не вернусь, — рассмеялась Оля. — Пусть хоть десять повелителей припрётся.

— Что ж, дело твоё.

В ресторане народу оказалось, как всегда, мало. Официант провёл нас в зал для аристократов. Обычно тут никого не было, но сейчас за одним из столов сидели князь Чулков с молодой супругой и ещё одна пара — худощавый мужчина с бородкой и женщина. Мы расположились подальше от них.

— Вон тот мелкий, лысый — это Чулков, — шепнул я.

— Поняла, — так же шёпотом произнесла Оля. — Мне уже рассказали, что его родственник наших охранников заживо сжигал. А потом превратился в прах, — на лице её мелькнула злорадная ухмылка.

— Да, стал кучкой пепла, — подтвердил я. — И теперь Чулков никак не может меня простить.

Вскоре Чулков и его спутники ушли. Даже не поздоровались со мной. Второй аристократ в лицо меня не знал, хотя, скорее всего, я с ним общался по телефону, когда выяснял, сколько людей пойдёт в ополчение. Чулков же не стал мне представлять своих друзей, как того требовал этикет, и с моей стороны было бы невежливо лезть знакомиться первым.

На следующий день Бодянский опять созвал всех офицеров в штаб. Пригласил и меня. Мы собарлись в соседней с кабинетом комнатой, где на столе лежала карта. Один из офицеров — глава разведки — описал ситуацию, объяснив, где наблюдаются самые большие скопления тёмных.

С его слов получалось, что нам грозит катастрофа. По предварительным подсчётам менее чем в десяти вёрстах от город собрались тысяч десять тенебрисов. Обнаружила разведка и тенебриса-генерала. Их было два, но нашли почему-то одного. К докладу прилагались снимки, сделанные с квадрокоптеров. По комнате пробежал гневный ропот, когда офицеры стали передавать фотографии из рук в руки. Мне тоже было интересно посмотреть, как выглядит моё войско сверху. Его масштаб воистину впечатлял.

Бодянский сказал мне, что надо срочно собирать ополчение — для защиты города, главным образом. Идти бить стаю с такими малыми силами, как у нас, все считали безумием. Я согласился и в тот же день обзвонил местных аристократов.

Как и предполагалось, вступить в ополчение вызвалось всего пятнадцать человек. Ещё столько же обещали подъехать в скором времени. Чтобы обсудить план дальнейших действий, я решил собрать всех в ресторане. Его хозяин, князь Гудков с радостью согласился предоставить нам помещение. В назначенное время князья и бояре пришли в ресторан, и я смог познакомиться со всеми лично. Мы сдвинули столы и расселись вокруг них.

Князь Гудков — местный предприниматель, которому принадлежали почти все заведения в городе — оказался тучным человеком с эспаньолкой и сединой в коротко стриженных волосах. Приехал и боярин Синицын — тот самый мужчина с бородкой, которого я вчера видел в компании Чулкова. Была среди них и одна женщина — боярыня Коровкина, муж которой находился в отъезде.

Я объяснил, как обстоят дела и что ждёт от нас командование округом. Все слушали молча и смотрели на меня оценивающими взглядами, в которых читалось недоверие. Наверное, я в их представлении был слишком молод для того, чтобы занимать руководящую должность.

Когда я спросил, есть ли у кого вопросы, заговорил Синицын:

— Господин Озёров-Сибириский, прошу прощения, а господин Чулков не будет участвовать?

— Я не против, чтобы господин Чулков участвовал, — сказал я, — но, к сожалению, из-за некоторых разногласий между нами он не желает со мной вести дела.

— Мне известно о вашей ссоре. Но неужели, личные разногласия уместны, когда мы стоим перед лицом общей угрозы?

— Полностью с вами согласен. Не уместны. Если хотите, можете сообщить господину Чулкову о нашем решении. Пусть тоже займётся делом. Ещё вопросы есть?

Вопросов не было.

— А теперь хочу уточнить у вас, господа, кто сколько людей готов предоставить, — проговорил я.

Порадовало, что у многих из присутствующих рядом с городом находилась охрана. У Синицына, Гудкова и Коровкиной набиралось почти три сотни человек. Я мог прислать пятьдесят, остальные — по десять-двадцать. Другое дело, что охранники были либо обычными людьми, либо слабыми энергетиками. От десятка старших мастеров проку и то больше, чем от такого воинства. Но и охрана могла принести некоторую пользу, например, держать не самые опасные направления, истреблять мелких тварей, заниматься снабжением и прочей вспомогательной работой.

В любом случае, это собрание было чистой формальностью. Я не собирался воевать с тёмными. Не драться же мне с собственной стаей? Тем более, что она, если для кого и представляла угрозу, то лишь для,князя Чулкова. Но никто, кроме меня, об этом не знал.

В итоге было решено, что наша главная задача — оборона города, если стая сюда полезет. Никто не питал иллюзий, что полтора-два десятка среднеранговых владеющих смогут в чистом поле сразиться с многотысячным тёмным воинством.

Я же в скором времени собирался намекнуть Чулкову, что смогу справиться со стаей, но взамен он должен отказаться от любых претензий ко мне. Но вначале требовалось выждать подходящего момента, когда клиент, что называется «созреет» и будет готов на всё.

Больше всего меня беспокоило, что сюда могут прислать армию, которая попытается разобраться со стаей собственными силами. В этом случае будет много бесполезных жертв, и чтоб этого избежать, тенебрисов придётся отправить обратно в яму, а потом опять возвращать. Но Бодянский сегодня прямо сказал, что резервов у командования мало, и серьёзной помощи ждать неоткуда. На южных участках рубежа до сих пор не стихали бои, тенебрисы пёрли нескончаемыми потоками, и все силы руководство сосредоточило именно там.

И все стали ждать, что будет, а я и моя охрана продолжили спокойно заниматься своими делами — чистить тайгу от случайно забредших туда тварей и собирать кристаллы.

Собрание ополченцев состоялось в воскресенье, а во вторник я с отрядом тёмных магов в пятый раз отправился на вылазку в мир тенебрисов.

Утром мы с Олей вместе поехали на базу. Я сказал ей, что у меня есть одно важное дело, но подробности не раскрыл. И так получилось, что когда Оля вылезла из внедорожника, из казармы вышла Тамара, прошагала мимо моей супруги, не поздоровавшись и не поклонившись, и забралась на пассажирское кресло рядом со мной. Я поймал удивлённый взгляд Оли, которая видела всё это, и понял, что вопросов не избежать. Но сейчас объясняться было некогда и незачем. Я развернул машину и выехал с базы.

— Это одна из твоих жён? — спросила Тамара, и в голосе её почувствовался отголосок ревности.

— Да. Её зовут Ольга. Мы с ней служили вместе в форте на границе, когда я только приехал сюда, а потом продолжили дружить, поскольку с ей отцом я кое-какие дела веду в Первосибирске. В итоге решили заключить брак. Оля была тяжело ранена во время службы. У неё сейчас вместо ноги протез. Но без дела сидеть не может, всё рвётся в бой.

Тамара вздохнула:

— Да, я уже поняла, что у неё боевой характер. Она ездила с нами. А меня так и будешь прятать от всех? Даже жене не представишь?

— Ты же сама понимаешь, что я не могу никому про тебя рассказывать. По крайней мере, сейчас. Что я скажу? Что мы встречались в прошлой жизни?

— В это никто не поверит, — с грустью проговорила Тамара.

— Вот именно. Ты не расстраивайся. Скоро мы тебе документы сделаем. Я уже попросил своего человека этим заняться. Станешь боярыней, денег поднимешь на добыче кристаллов. А там, глядишь, мы владыку завалим, и тогда вообще тьма исчезнет. Поедешь в какой-нибудь крупный город — Первосибирск, Москву или ещё куда, заживёшь на широкую ногу. Ты это заслужила, я считаю. Но вначале надо с нашей общей проблемой разобраться.

— Да… надо. Поговаривают, что где-то рядом большая стая появилась. Нам она не опасна? — сменила тему Тамара.

— Бояться нечего. Это я отправил туда стаю, чтобы они насолили одному местному аристократу, который меня кое-в-чём решил беспочвенно обвинить. Как видишь, тут есть свои проблемы.

— Я об этом тоже слышала.

— О чём именно?

— О том, что ты тенебрисов туда отправил.

— От кого слышала?

— Просто говорят… Рассказывают, что в Москве было восстание, и там появилась стая тенебрисов, которая всех врагов вашего императора загрызла. Многие думают, что это ты сделал.

— Вот же… догадливые, сволочи. Но ты никому об этом не говори, понятно? Слухи слухами, но прямо подтверждать их мы не должны.

— Даже не собиралась. С какой стати?

— И правильно.

— Просто мне это не нравится.

— Что именно?

— Что ты этих тварей в свой мир приводишь. Их не должно здесь быть.

— Поверь, они здесь не надолго.

— Всё равно не должно. Одно их присутствие вредит всему живому. Они распространяют дыхание бездны, которое умерщвляет всё вокруг.

— Однажды их вообще здесь не станет. А пока придётся потерпеть. И давай не будем об этом. Мне лучше знать, как вести дела со своими друзьями и недругами, — подытожил я.

— Ты всегда считал себя правее всех… Ладно, я не буду лезть в твою жизнь. Это уже не моё дело.

Машина тем временем, переваливаясь по колдобинам разбитой гусеничной колеи, добралась до пункта назначения. Мы вылезли из салона, и побрели в чащу леса, где за деревьями притаилась зловещая чёрная яма, ведущая в другой мир.

Сегодня народу собралось совсем мало — пять человек, включая нас с Тамарой. Мероприятие прошло, как обычно. Мы так же истребляли тёмных тварей и поглощали их силу. Ходили к городу дважды: после первой вылазки вернулись к Десятому, отдохнули и потом пошли снова. У всех наблюдался некоторый прогресс, даже у меня. Мне удалось перебить много сильных тварей, хотя до главной городской башни так и не добрался.

Поздно вечером, когда я вернулся домой, Оля была уже здесь. Встретила меня в коридоре.

— Привет. Долго пропадал, — сказала она, уперев руки в бока. — Мне прям не терпится узнать, что за дела у тебя такие с той девкой? Не расскажешь?

Глава 15

Ну вот Оля и узнала про Тамару, и теперь хочет получить ответы. Пусть и не всё, но что-то рассказать придётся, иначе не меня, так мою бывшую расспросами допечёт.

— Какая тебе разница? — я снял куртку и повесил в гардероб, стал разуваться. — Это моё дело.

— В конце концов, я твоя жена и должна знать. Разве нет?

— И что? У меня вас три. Скоро четвёртая будет. И я перед вами всеми отчитываться должен? Не думаю. Что есть будем? Закажем? Или в ресторан?

— Не знаю, как другим, а раз я здесь, то должна знать, что происходит.

— Ничего не происходит. Успокойся. Что есть будем, спрашиваю?

Получив второе возражение, Оля насупилась.

— Ну давай закажем, — буркнула она и ушла в другую комнату.

За ужином мы снова коснулись этой темы, но теперь, осознав свою ошибку, Оля заговорила совсем другим тоном.

— Ну расскажи, пожалуйста, что у тебя за дела? Что там такого секретного может быть, ума не приложу.

— Не приложишь и не надо, — я положил в рот жареную картошку, которую вместе с говядиной в соусе нам недавно доставили.

— Ну Лёш! Хватит меня мучить. Ну в самом деле! Я же не усну теперь.

— А в чём твои мучения заключаются? — улыбнулся я. — Может, у меня любовница завелась.

— Не похоже, что-то…

— Правда? Почему?

— Зачем тогда в тайгу поехали?

— Может, фетиш у нас такой.

— Хватит издеваться! Ну правда, что у вас за секреты?

— Секреты, Оля, на то и секреты, что их никому не рассказывают. Но ладно, так и быть. На самом деле, секрета в этом никакого нет. Странно, что ты ещё не знаешь. Целыми днями ведь на базе торчишь. Тамара владеет такой же магией, как у меня, и я иногда её тренирую. Вот и всё.

— Ну блин, и сразу нельзя было сказать? А я-то думала…

— Что ты думала?

— Да кто тебя знает. А про том, что у неё — тёмная магия, я слышала. Вся охрана об этом говорит. Кто она хоть такая? И где ты её нашёл?

— Обычная добытчица. Узнала, что я тоже тёмной магией владею, и сама напросилась ко мне в отряд. Ну я её и нанял. Лишней не будет.

— Понятно… Надо же, думала, ты на всём свете один такой.

— Я тоже так думал. Как видишь, нет. Только знаешь, что я тебе скажу: ты к ней не приставай с расспросами. Она этого не любит. Детство трудное было. Она вообще-то родом из боярской семьи откуда-то с Урала. Её родители из дома выгнали, когда узнали про способности дочери. Испугались.

— Ужас какой. Хотя, если подумать, не мудрено испугаться. Когда ты у нас в форте появился, только и разговоров было, что о твоей магии.

— Вот именно.

— Ладно, как скажешь. Я не буду к ней лезть, обещаю.

Я порадовался про себя, что Оля оказалась такой понятливой. Да и история, которую я сочинил для Тамары, выглядела вполне убедительно. А документы скоро будут готовы. Этим Сатир уже занимался, поскольку у него имелись связи в нужных кругах.

Прошло ещё два дня. На дороге, ведущей к форту, стали появляться длинные колонны бронетехники и армейских грузовиков. Значит, сюда всё-таки перебросили резервы. Я позвонил Бодянскому, тот сказал, что в нашу крепость с ближайшей военной базы прислали подкрепление в виде двух батальонов. Этого, как он считал, мало, чтобы перебить всех тёмных в округе, но вполне достаточно, чтобы удержать форт и город. Надеялся, что пришлют ещё людей.

Тем временем моё тёмное войско тоже без дела не сидело и смело базу охраны Чулкова. Выжил там кто или нет, я не знал, но мой генерал доложил, что «поселение моего врага» разрушено до основания. Вероятно, так оно и было.

А на следующий день мне позвонил лично великий князь Дмитрий Павлович и велел доложить обстановку. До него дошли слухи о непростой ситуации под Усть-Катайгинском, и он решил узнать мою точку зрения на происходящее.

— Стая немалая, — подтвердил я. — Но к городу пока не подступает. Ситуация под контролем. Я лично занимаюсь проблемой. Работа идёт полным ходом. Могу сказать со стопроцентной уверенность: в город этих тварей мы не пустим.

— Очень хорошо. Если проблема в ближайшие дни не решится, и стая будет угрожать городу, отправим вам на помощь несколько великих мастеров. Но постарайтесь сами. И многого не ждите. Резервов и так не хватает. Не только у вас сложная ситуация. На юге тоже проблемы.

— Ваше сиятельство, поверьте, это вовсе ни к чему. Мы справляемся, — заверил я. — Возможно, кого-то и пугает такое количество тёмных. Не удивлюсь, если местные офицеры присылают вам панические отчёты. Да, существ много, их несколько тысяч. Но большинство — это мелкие твари, которых я испепеляю сотнями. У меня всё под контролем.

Дмитрия Павловича наш разговор, видимо, удовлетворил, как и меня. Теперь оставалось надеяться, что сюда никого больше не пошлют, и мой замысел осуществится.

У меня же в имении по-прежнему было всё спокойно, если не считать южной границы — оттуда опять начали переть тенебрисы, в том числе достаточно сильные. Я уже два дня ездил вместе с отрядами охраны и уничтожал их. Серьёзной угрозы они не представляли, но приходилось отвлекать своих людей от добычи кристаллов.

На следующий день после звонка Дмитрия Павловича я снова поехал на базу. На трассе недалеко от города обнаружил длинную колонну автомобилей, среди которых наблюдались колёсные броневики. Я остановился и поинтересовался у группы людей в военном снаряжении, что происходит. Мне ответили, что ополчение местных аристократов собирается атаковать стаю. Я расспросил поподробнее, что за ополчение такое, и услышал фамилии усть-катайгинских князей и бояр, в том числе Чулкова.

Оказывается, они решили без меня ополчение собрать. Ну что ж, флаг им в руки. Я пожелал парням удачи и поехал дальше, а про себя подумал: ну и дурни, только народ зря угробят.

О результате их похода я узнал лишь в понедельник, когда Бодянский опять созвал всех офицеров. Я не был обязан там присутствовать, но меня неизменно приглашали на каждое важное собрание в штабе, и я, разумеется, ходил, чтоб быть в курсе событий.

Как и предполагал, ополчение не справилось. Три сотни человек охраны вместе с десятком аристократов при поддержке лёгкой бронетехники попытались выбить тенебрисов с занятых ими земель, но потерпели неудачу. Куча техники была уничтожена или брошена, погибло полно боевиков и два боярина, а ещё один боярин и два князя, в том числе господин Синицын получили ранения. Бодянский почему-то посчитал, что это «наступление» организовал я, и упрекнул меня в необдуманности решения, но я сразу же заявил, что не имею никакого отношения к сумасбродному поступку нашей знати:

— Группа собралась без моего ведома. Вот и результат. Крайне глупый поступок.

— Но почему они пошли без вас? — удивился Бодянский.

— Не имею ни малейшего понятия. Князья и бояре — народ свободный. Что хотят, то и делаю.

— Получается, вы не контролируете ситуацию с ополчением?

— Контролирую в той мере, в какой считаю это необходимым, — ответил я, понимая, что своим признанием показываю, что меня здесь ни во что тут не ставят. С другой стороны, а что ещё сказать? Бодянский рано или поздно узнает реальную ситуацию. Скрывать нет смысла.

— Послушайте, Алексей Михайлович, вам надо отговорить ополчение от дальнейших безрассудных действий. Мы условились, что вы сосредоточитесь на защите города. Кто город будет охранять, если все погибнут?

— Понимаю, Кирилл Данилович. Давайте обсудим данный вопрос отдельно, — предложил я.

Бодянский согласился, и после совещания, мы с ним вдвоём прошли в кабинет.

— Как у вас-то дела? — спросил генерал, садясь за стол. — Разведка сообщает, будто на запад твари не идут. Получается, ваши владения пока не затронуты?

— Ну почему же, — я развалился в кресле напротив и закинул ногу за ногу. — И у нас тёмные тоже есть. С юга, например, постоянно идут. С востока тоже забредают. Но мы их уничтожаем. Я и сам регулярно езжу, помогаю охране. У меня достаточно на это сил.

— Что ж, я за вас рад. Однако не могу не предупредить, что стая может двинуться в любом направлении. По-хорошему, вам следовало бы эвакуировать людей с ваших баз. Вы видели снимки. Угроза слишком велика. Этих тварей там просто чудовищное количество. Меня удивляет, что они до сих пор на месте топчутся. Удивляет и пугает. Словно силы накапливают, чтобы потом нас смести.

— Тенебрисам тяжело находиться в нашем мире, пока здесь нет дыхания бездны, — объявил я. — Поэтому они не слишком инициативны. Но если тьма разойдётся по всей округе, может произойти то, чего вы опасаетесь. Об этом, кстати, я и хотел с вами поговорить.

— Да, Алексей Михайлович, я слушаю очень внимательно, — Бодянский аж вперёд подался, сложив руки на столе.

— Так вот, Кирилл Данилович, ситуация следующая. Эта стая не настолько сильна, как вам кажется. По крайней мере для меня.

— То есть, вы можете с ней справиться?

— Да, могу.

— Тогда почему вы ничего не предпринимаете?

— Я предпринимаю все необходимые меры. Защищаю свою территорию и город. Только благодаря мне ничего плохого здесь не происходит, просто не афиширую это. Но… — я поднял указательный палец. — Кое-кто хочет со мной вражду устроить, и ему я помогать не намерен, по крайней мере, до тех пор, пока не будут со стороны этого лица принесены извинения и сняты все претензии. Вы знаете, о ком идёт речь.

Бодянский помрачнел.

— Алексей Михайлович, я глубоко извиняюсь, но разве так можно? Мы все оказались перед лицом серьёзнейшей опасности, а вы о своих личных дрязгах думаете? Может быть, вначале стаю прогоним, а потом разберётесь с господином Чулковым?

— Должен уточнить, это не мы оказались перед лицом опасности, а господин Чулков. В том, что происходит, виноват только он и никто другой. Город я буду защищать. Ни одна тварь сюда не судится — это я вам обещают. А вот владения господина Чулкова — нет.

— А лично я считаю, что подобный шантаж просто неприемлем в текущих условиях, — Бодянский насупился.

— Ну почему же? Знаете, Кирилл Данилович, вместо того, чтобы рассуждать о приемлемости моих решений, вы можете помочь всем нам. Передайте господину Чулкову, что ему достаточно просто извиниться за свой поступок, большего я не требую. Объясните ему, насколько это важно. Вас он послушает. И через три-четыре дня, максимум неделю тенебрисов здесь не останется, — я поднялся с кресла, показывая, что это моё последнее слово. — А сейчас должен откланяться. Надо спешить в свои владения, помогать охране. Тёмные твари ждать не станут.

На самом деле, я не был до конца уверен, что моя позиция побудит Чулкова извиниться и поменять отношение к случившемуся. Но разговор с Бодянским принёс плоды очень быстро.

Спустя два дня Чулков позвонил мне, сказал, что нужно поговорить, и уже вечером мы с ним сидели в ресторане, ужинали, и князь рассказывал о том, как он был неправ, когда обвинил меня во вторжении на свою землю, и что племянник его двоюродный крупно напортачил. Тот якобы был парнем импульсивным и недалёким, оттого и занимался сбором кристаллов, а не сидел на руководящей должности. Чулков согласился с тем, что при межевании земель произошла ошибка, и мои данные, без сомнения, более достоверны, поскольку я получил землю от самого государя, и вообще я — человек достойный, и все должны благодарить императора за его решение назначить меня сюда.

Было удивительно, как изменилось поведение этого человека, причём уже во второй раз. Он словно флюгер на ветру вертелся. Что-то подобное я и предполагал. Не походил Чулков на принципиально упёртого барана, готового кого-то ненавидеть и кому-то мстить до конца дней своих. Он — коммерсант, свою выгоду ищет во всём. Возможно, думал надавить на меня, решил, что я молод и наивен, а теперь увидел неприятные последствия, и сразу прибежал лебезить.

Я его простил на первый раз. Мне от него ничего было ненужно… кроме одного — признания моего авторитета. Если снова подобные случаи повторятся, тогда, конечно, одними извинениями не отделается, а сейчас я дал понять, что наш конфликт улажен, и пообещал, что скоро разберусь со стаей.

Я выждал день, чтобы исчезновение тенебрисов не выглядело слишком внезапным, а следующей ночью приказал генералам отводить стаи в свой мир. Утром же прихватил рюкзак с «Убийцей тьмы» и поехал на «Рубине» во владения Чулкова. На тот раз мне не пришлось скрываться, обходить по лесу шлагбаум тоже, поскольку тот валялся сломанный, а столб с камерой лежал рядом. Тем не менее я всё равно спешился и дальше отправился на своих двоих.

На грунтовке, ведущей через лес, стояли внедорожники и бронемашины. Некоторые были повреждены тьмой, другие охрана просто бросила во время бегства. Обнаружил я и тела людей. Наиболее уцелевшие уже поднялись и бродили по лесу, волоча погрызенными конечностями.

Тёмных тоже попадалось полно. Их я уничтожал — чисто для виду, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что я с этими тварями сражался. Испепелил их сотни две не меньше, пока шёл к яме, и ещё столько же перебил возле самой бездны — всех, кто не успел убраться отсюда. Крупных тварей здесь почти не было, если не считать пяток магнусов и трёх каракатиц, а мелкие полегли быстро. А когда поблизости никого не осталось, я достал из рюкзака «Убийцы тьмы» и поставил рядом с ямой.

Часа два я проторчал рядом с бездной, но та по-прежнему зияла чернотой, хоть и сильно уменьшилась. Тогда вызвал по рации Турка, чтобы прислал людей с артефактами. Охрану пришлось ждать ещё часа два, поскольку они заблудились. Но зато когда приехали с десятком рассеивателей, бездну закрыли очень быстро.

В воскресенье я отдыхал, а в понедельник позвонил Чулкову и сказал, что основная часть тенебрисов в его имении уничтожена, и ему осталось лишь завершить зачистку. Небольшие стайки тёмных до сих пор там бродили, но за ними я гоняться не собирался. Затем уведомил Бодянского, что проблема решена. Тот лишь диву дался, как мне удалось в такие короткие сроки разобраться с огромнейшей стаей.

Я знал, что пойдут кривотолки. Слух о том, что я наслал на мятежников огромную стаю, дошли даже в эти края. Но была ли причина переживать? Допустим, кто-то считает, что мне подвластны тёмные твари, и что? Наоборот, бояться больше будут. Местная аристократия должна понять, что я здесь надолго, от меня им никуда не деться, и со мной лучше дружить, чем враждовать.

Для закрепления этого понимания я собрал ополчение — всех, кто остался от предыдущего несанкционированного похода — и, разделив их на несколько отрядов, устроил рейд по окрестным территориям. Тёмных существ там бродило не так уж и много, но это не имело никакого значения. Данное мероприятие должно было, главным образом, продемонстрировать, что за ополчение я взялся всерьёз, и показать, кто здесь главный, кого слушаться надо.

А скоро и Оля уехала. Она неплохо отдохнула и теперь готова была вернуться к скучной обыденности в поместье. Впрочем, мы с ней решили, что без дела она не останется в любом случае и продолжит помогать охране, только в Первосибирске.

* * *

В первых числах июня, как и планировалось, я отправился в Москву, чтобы заключить помолвку с дочерью Долгорукова. Со мной поехали все мои жёны и сестра. Марина как раз выпустилась из академии, а у Светы начались каникулы.

Состоялась пышная церемония в загородном особняке Долгорукова, которая перетекла в застолье и гулянья, продолжавшиеся два дня. Приехали десятка три родственников моего будущего тестя. Некоторые лица я уже видел, когда гостил у Ярослава в предыдущий раз, а сейчас пришло время познакомиться со всеми остальными. Их оказалось так много, что я даже список себе составил в блокноте, кто есть кто. По-хорошему, всех их следовало запомнить, чтобы при следующей встрече не ударить в грязь лицом.

Многие из этих людей имели должности при дворе, полученные в том числе после восстания. И из их разговоров мне стало кое-что известно о судьбе бунтовщиков. Казней, что любопытно оказалось, гораздо значительно меньше, чем ожидалось. Подавляющее количество непосредственных участников восстания погибло в кремле, когда на них обрушилось воинство тенебрисов, а симпатизирующих было слишком много, чтобы их перебить (по крайней мере, так рассудили наместник с императрицей). Почти всех их сослали на границу с лишением имущества и титулов. Один такой род, причём весьма уважаемый, попал даже к нам в Усть-Катайгинск, но находился он не в моей юрисдикции, поскольку все представители мужского пола были определены на службу в разные форты.

На второй день нам с Ларисой удалось, наконец, пообщаться друг с другом наедине. Теперь это вроде как не противоречило правилам приличия даже в такой консервативной семье, как у Долгоруковых. Мы пошли в берёзовую рощу возле речки, и там гуляли и общались. Поначалу девушка держалась немного неуверенно, чувствовалось напряжение, но благодаря моим стараниям барьер быстро рухнул, и вскоре мы шутили и смеялись, словно знали друг друга уже много лет.

И только тогда мы перешли к обсуждению планов на будущее. Но тут ничего не изменилось. Лариса собиралась поступать заочно в Московский университет, а после свадьбы (её наметили на осень) — переселиться ко мне в Сибирь, откуда каждый полгода будет ездить сдавать экзамены.

Ярослав настаивал, чтобы его дочь занималась магическими практиками с тренером, и я возражений не имел. Да, придётся потратиться, но обучение магии — не менее важно, чем обычное образование, а то и важнее, а индивидуальные занятия всегда эффективнее. Вопросы приданного мы так же с Ярославом обсудили за несколько дней до помолвки. В общем, жизнь Ларисы мы с её отцом целиком и полностью определили.

Вот только Лариса, как выяснилось, не слишком-то горела желанием ехать в Сибирь.

— Тебе пока придётся пожить в Первосибирске, — сказал я. — Там у меня большое поместье, а в Усть-Катайгинске — всего лишь квартира с тремя комнатами. Как построю дом, так сможете переехать вместе с остальными.

— Не думала, что мне придётся в Сибирь уехать, — проговорила Лариса, как бы намекая, что ей эта идея не очень нравится.

— Не хочешь туда ехать?

— Просто всю жизнь мне казалось, что буду жить в Москве. А там, наверное, ничего нет, только тайга.

— И болота ещё, — добавил я с сарказмом.

Лариса усмехнулась.

— Первосибирск — такой же развитый город, как и Москва, — объяснил я. — Там даже своя академия есть. Там есть аристократические клубы, где можно хорошо провести время, есть театр и много других заведений. Ты же ходишь в театр?

— Разумеется, меня родители водили. Но я, если честно, больше люблю кино.

— Ну тут уж я тебе не указ. Света и Марина вон тоже любят кино. Будете вместе ходить. Так о чём я? Ах, да, Первосибирск — такой же крупный город. Единственное отличие — самолёты туда не летают, потому что граница близко. Считается опасно. А вот Усть-Катайгинск — совсем другое дело. Он крошечный, там мало чего есть, и он обнесён стеной. Ты, наверное, никогда не видела приграничные городки? У них у всех есть стена, как у крепости. А единственное развлечение там — охота на тёмных. Сейчас город быстро расширяется, но не думаю, что его население дойдёт до ста тысяч. Впрочем, вы тоже переедете туда не завтра, а за год-другой, глядишь, что-то изменится.

— Кажется, придётся привыкать, — улыбнулась Лариса. Пусть ей и не хотелось уезжать к чёрту на кулички, но противиться семье и будущему мужу не позволяло воспитание.

— Уверен, ты справишься. Там не так плохо, поверь, — поддержал я её. — Может быть, тебе даже понравится.

Празднества закончились лишь на второй день, родственники разъехались, а у нас поезд был следующим вечером, поэтому мы остались гостить ещё некоторое время. И тут у меня состоялся серьёзные разговор с Ярославом. Будущий тесть стал уговаривать меня переехать в Москву. Сказал, что убедит наместника назначить хранителем в Усть-Катайгинск кого-то другого, а моё место на самом деле — в столице, а не в какой-то глуши.

Но я отказался. Меньше всего хотелось жить в столице. В Усть-Катайгинском округе я — власть, там меня слушаются, уважают, там ближе к природе, и там я могу посвятить собственному делу, в том числе подготовке к нападению на владыку тьмы, а потом в относительном спокойствии дожить до преклонных годов. Я воспринимал это назначение, как заслуженную пенсию.

А кто я здесь? Никто. Бедный родственник, провинциал, на которого, не смотря на всю мою силу, будут презрительно коситься вся столичная знать. Кроме того я отлично понимал, что на самом деле Ярославу нужна моя сила, а я не горел желанием становиться марионеткой в чьих-то руках и постоянно впрягаться в какие-то ненужные мне конфликты на стороне своего богатенького тестя.

Конечно, Ярослава разочаровал мой ответ, но это уже его проблемы. Главное, я дал ему понять, пусть и в вежливой форме, что мальчиком на побегушках у него не буду, и намерен посвятить себя защите доверенной мне земли и развитию собственного дела, и это не изменится ни при каких обстоятельствах.

После помолвки Лариса осталась дома, а мы с Лерой, Олей, Мариной и Светой отправились в Первосибирск на поезде. Сестра рвалась отправиться со мной в Усть-Катайгинск, чтобы провести там каникулы. Захотела поехать и Марина, поскольку ни разу там не была. Поэтому Оля и Лера остались в Первосибирске, а мы втроём поехали в Усть-Катайгинск на моём «Рубине». Поезда туда обещали пустить уже этим летом, но пока не этого не случилось.

Мы мчались по дороге, пролегающей через болото в окружении тумана, в котором то и дело появлялись жёлтые огни фар движущихся навстречу машин. До Усть-Катайгинска оставался буквально час езды, как вдруг я ощутил напряжение в лобной части головы. Это значило, что кто-то пытался установить со мной телепатическую связь. Я затормозил на обочине и под предлогом, что якобы мотор барахлит, вышел на улицу и открыл капот. И только после этого, когда меня никто не видел, разрешил мозгу принять поступающие волны.

— Алексей, здравствуй, — прозвучал тихий голос Десятого. — Я связался с тобой, чтобы сообщить важную новость. Ко мне движется большая стая. Скоро она уничтожит мой город.

Глава 16

Слова эти прозвучали как гром среди ясного неба. Я помнил, как Озёров предупреждал меня, что надо торопиться, поскольку Десятого могут убить тенебрисы, распознавшие в нём «предателя», но три месяца ничего не происходило, и я забыл про нависшую угрозу. Мы строил планы на будущее, рассчитывая, что такое положение вещей останется надолго, но внезапно всё изменилось. Теперь нашему лидеру и проводнику грозила опасность, а его смерть, по всей вероятности, положит конец рейдам в тёмный мир.

— Откуда ты знаешь? — мысленно спросил я.

— Я слышу их. Они догадались, что я — чужой, — тихий и спокойный голос Десятого звучал сегодня особенно печально. — Они скоро будут здесь. Я постараюсь закрыть все ямы, прежде чем войско придёт. Нельзя, чтобы существа попали в ваши миры.

— А как же ты? Что с тобой будет?

— То же, что случалось уже много-много раз: моё тело умрёт.

— Но дух продолжит существовать? Ты найдёшь новое тело?

— Я не знаю наверняка, что случится после гибели тела. Дух не погибнет, но меня может затянуть в один из миров, где я начну жизнь с младенчества и всё забуду.

— А ты можешь как-то помешать этому?

— Я — нет. Другие попытаются удержать меня в междумирье, но успех не гарантирован. Никто не может сказать заранее, получится или нет.

— Чёрт! Это хреново. Тогда путь в тёмный мир для нас окажется закрыт. Через обычные ямы никто не рискнёт туда ходить. Надо что-то придумать. Какая-то альтернатива есть?

— Вы сможете развивать свои способности и без меня. В ваших мирах — огромное количество тёмных существ. Убивайте их, поглощайте их силу, наращивайте свою, а когда появится возможность, вы соберётесь все вместе и продолжите походы.

— Разумеется, возможности есть, по крайней мере, у нас с Тамарой. Как у остальных — не знаю. За эти два года они немного достигли.

— Тогда готовься. Однажды ходы вновь откроются. А сейчас я должен попрощаться.

— Погоди, не так быстро. А если нам попытаться защитить твой город? Нас — одиннадцать владеющих, и у всех есть сила.

— Бесполезно. Их слишком много. Даже если перебьёте одну стаю, придёт другая. А за ней третья и четвёртая. Они будут продолжать, пока не уничтожат меня. Вам их не остановить.

— Надо попытаться. У меня тоже есть армия. Сейчас я командую пятью генералами, и трёх могу отправить на защиту твоего города. Кроме того поможет отряд.

— Бесполезно.

— Почему? Надо попробовать. Нельзя так просто сдаваться.

— Нет. Вы только напрасно погибнете. Жизнь каждого из вас невероятно ценна. Многие миры ждут вашей победы. Это гораздо важнее уродливой башни, в которой заключён мой дух, это важнее меня самого. Мне на смену придут другие, а кто заменит вас?

— Мы не погибнем. Сколько раз уже ходили в тёмный мир, и все до сих пор живы. А если ситуация станет совсем критическая, тогда… тогда просто уйдём. Я не собираюсь погибать, но и оставаться в стороне, когда такое происходит, не могу. Позволь тебе помочь.

— Мне трудно решиться. Не могу рисковать вашими жизнями.

— Я лично прослежу за тем, чтобы все остались живы и ушли… если, конечно, нам не удастся отбить атаку. Обещаю.

— Алексей, это рискованно. Не надо разбрасываться обещаниями.

— Ещё раз: никто не погибнет. Мы будем стоять возле наших ям. Они ведь все в одном месте. И если начнём уставать, просто уйдём.

В моей голове воцарилась тишина. Десятый обдумал предложение, а потом проговорил:

— Хорошо. Попробуйте. Отправляйтесь как можно скорее.

— Я пошлю свою армию. Сам подойду завтра утром — это часов через двенадцать. Пусть остальные тоже подходят к этому времени время. Надеюсь, успеют собраться за двенадцать-то часов.

— Я свяжусь с каждым и передам твоё распоряжение.

Телепатическая связь оборвалась. Я захлопнул крышку капота и вернулся в машину. Повернул ключ в замке зажигания.

— Что случилось? — спросила Света.

— Ничего. Всё в порядке. Показалось, — отрезал я.

И мы поехали дальше. Остаток пути я не проронил ни слова и даже не слушал, о чём девчонки болтали. Мысленно связывался с генералами и отдавал им приказы. Двух оставил в своих тёмных владениях, поскольку там не прекращались сражения, а троих отправил на помощь Десятому. Им тоже требовалось время, чтобы добраться до прохода, но я надеялся, они подоспеют быстрее, чем мы.

Поскольку мы в дороге сильно проголодались, то по приезде сразу же отправились в ресторан, где встретили двух местных бояр. Но и в ресторане, и дома, когда мы вернулись, я говорил мало и всё думал об угрозе, нависшей над Десятым и о том, что делать дальше, если он погибнет. Света с Мариной быстро заметили, что я какой-то рассеянный.

Всю ночь я не спал, постоянно связывался с генералами, требовал докладывать обстановку каждый час. Те прибыли на место к полуночи, а в третьем часу началось сражение. Продолжалось оно, правда, недолго. Небольшую вражескую стайку быстро уничтожили, но успокаиваться было рано.

Даже Марина проснулась, которой моё бодрствование не давало покоя. Она всё никак не могла понять, что со мной случилось и почему я внезапно стал такой молчаливый и встревоженный.

— Тёмные опять у меня на территории, — придумал я объяснение, хотя часть правды в этом была. — На этот раз их особенно много. Утром поеду разбираться. А вы со Светой погуляйте тут без меня.

— Где тут гулять-то? — Марина кинула на меня скептический заспанный взгляд. — Тут вообще ничего нет. Три улицы. А тёмные сюда могут прийти?

— Нет, сюда они не доберутся.

— Ну если в город не придут, чего тогда беспокоишься? Давай спать уже.

Я лёг рядом и уставился в потолок. Марина быстро вернулась в царствие Морфея, а ко мне сон не шёл, и едва небо начало светлеть, я оделся и поехал на базу, чтобы забрать Тамару и взять запас воды и продовольствия. Вместе мы отправились к яме.

Когда мы перешли в тёмный мир, вокруг бродило множество существ. Тут были все, начиная от самых мелких, заканчивая здоровенными тварями. Но нас они не трогали, поскольку это воинство подчинялось моим генералам. В ожидании сражения монстры шатались вокруг города.

Спустя час-другой начали подтягиваться и остальные мои соратники. Кроме нас с Тамарой пришли семеро. Кто-то, как всегда не смог, у кого-то нашлись дела поважнее. Но это не имело значения. Три средних владеющих погоды не сделают. Главное, что Филипп подошёл, и что Тамара находилась здесь. Они были в отряде самыми сильным, не считая меня.

Бездны, через которые мы попадали в этот мир, располагались близко друг к другу на относительно небольшом клочке земли, и мы встали перед ними, чтобы успеть отступить, если нам будет грозить реальная опасность. Я объяснил всем план действий, и трижды повторил, чтобы никто не рисковал напрасно: почувствуют, что силы иссякли — сразу в яму.

Вражеская стая не заставила себя долго ждать. Взлетев над землёй, я увидел, как из-за горизонта прут сотни существ. Первыми мчались бегуны, бестии и лацерты, за ними шагали магнусы и беллаторы, в том числе несколько высоких, а далеко позади ползли каракатицы.

Заметил я в стае и необычных существ, которых видел и прежде, но не в таком количестве. Они имели по шесть лап, длинную зубастую голову и хвост, как у скорпиона, стреляющий тёмными сгустками. Твари эти были немного слабее мега бестий, но их дальнобойных атак стоило опасаться.

Но и я мог доставить врагу серьёзные неприятности. И как только стая оказалась в радиусе действия моей тьмы, на противника обрушились чёрные потоки, бьющие по площадям и испепеляющие десятки существ одновременно, особенно там, где они сбились плотной толпой.

Но не всех удавалось уничтожить. Я старался лупить в самую гущу, но многие твари проскакивали и продолжали свой неистовый бег. К счастью, я был не один. Моя тёмная стая встретила врага на подходе к городу. Две чёрные волны схлестнулись, и в месте их встречи начали быстро расти горы трупов. Ну и мой отряд давал жару — перед ним тоже образовалась куча дохлых тварей.

Тем не менее всё больше существ подбиралось к людям, угрожая дотянуться до них своими когтистыми лапами и голодными пастями. И тогда Филипп, который владел плюс ко всему ещё и магии земли, сделал следующее: кусок почвы, на котором стояли мои соратники, поднялся над поверхностью, образовав что-то вроде помоста высотой сажени три где-то, на которой тенебрисы не могли просто так забраться. А вокруг выросла шипы, ещё больше мешающим противнику. При этом Филипп перестал атаковать тьмой. Похоже, оборонительная конструкция отнимала всю его концентрацию.

В это время в небе появились драконы, и я сосредоточился на них. Сражаться с ними оказалось непросто. Они мельтешили перед глазами, и мне приходилось целиться в каждую крылатую тварь по отдельности, а вместо всесокрушающих чёрных потоков использовать дымчатые лезвия.

Перебив ближайших летунов, я создал на земле чёрный смерч — тот закрутился перед моими соратникам, чтобы помешать тёмным атаковать их — а сам продолжил возиться с драконами, пока в небе не осталось ни одного. Наземные силы врага к тому времени тоже иссякли.

Вот только Десятый сказал, что это — лишь начало, и скоро прибудет ещё одна стая. Воспользовавшись передышкой, мы все стали поглощать остатки силы убитых тварей, коих вокруг валялись сотни. Мои соратники вытягивали энергию, по большей части, из мелких и средних существ, а я искал самых крупных и сильных. Опустошил трупы десятка мега бестий, пары десятков магнусов и двух слонов, а потом среди куч тел нашёл пастыря, который погиб от моего вихря тьмы, хотя я даже не заметил, когда и как это произошло.

Следующая стая, словно специально ждала, пока мы отдохнём и сделаем все дела. Она явилась через два с лишним часа. И тогда я опять вознёсся над землёй и продолжил лупить по площадям тёмными вихрями, низвергая с небес на врага свой гнев.

На этот раз гораздо больше оказалось сильных монстров — мега бестий, скорпионов, беллаторов-великанов и просто беллаторов второй стадии, вооружённых обычными копьями. Очень быстро эти существа стали подбираться к земляному помосту, на котором оборонялся мой отряд. Заметив это, я присоединился к своим и стал уничтожать тварей, лезущих непосредственно на нас, оставив прочих на откуп моим генералам с их воинством.

Я порубил дымчатыми лезвиями очередного — то ли седьмого, то ли восьмого — беллатора-великана, которые обступали нас со всех сторон, и вдруг заметил вдали огромное существо. К нам двигался вражеский вождь. Его следовало устранить в первую очередь. Тогда стая утратит мотивацию и начнёт разбредаться.

— Я должен убить ту здоровенную тварь, — сказал я. — Это их военачальник.

— Я долго не удержу платформу! — крикнул Филипп. — У меня мало сил осталось.

— Продержись ещё пятнадцать минут! Генерал сдохнет — станет легче. Вы должны продержаться! Осталось совсем немного

— Постараюсь!

— Быстрее! У меня тоже иссякают силы! — крикнула Тамара, безостановочно швырявшая россыпи стрел — небольших дымчатых снарядов, которые, тем не менее, неплохо прожигали даже сильных существ.

Я вознёсся над землёй и, подхваченный воздушными потоками, помчался к генералу. Я рисковал. Мой отряд мог выдохнуться, но меня не отпускала мысль, что стая разбежится, едва только командующий падёт. И мои генералы наверняка смогут подчинить себе часть вражеского воинства.

Взмыв вверх, я обрушил несколько вихрей тьмы на каракатиц и скорпионов, обстреливающих нас, а потом понёсся к вождю, который уверенно шагал в нашу сторону, давя своими толстенными ножищами случайно попавшуюся под ноги мелочь. В одной руке здоровяк сжимал огромный молот, в другой держал сгусток тьмы, которым монстр попытался меня сбить, когда я подлетел ближе.

Над генералом кружились драконы. Их я порезал в первую очередь, а затем принялся за главаря. У меня было серьёзное преимущество: я находился в воздухе, мне не требовалось вступать в рукопашную схватку и бегать от ударов огромного молота. Мы с генералом перестреливались тьмой. Он кидал в меня большие дымчатые шары, которые чаще всего даже не попадали в цель, а я обрушивал на его голову тёмные вихри. Само собой, противник оказался повержен. Не прошло и десяти минут, как исполинская туша, изъеденная моей магией, рухнула замертво.

Чтобы собрать остатки силы, я приземлился рядом и уничтожил несколькими концентрическими волнами тьмы находящихся поблизости тварей, после чего принялся поглощать энергию противника.

Когда я снова поднялся в воздух, увидел совсем иную картину вокруг. Стая утратила волю к победе. Некоторые существа продолжали атаковать, другие топтались на месте, не понимая, что делать, третьи и вовсе разбегались кто куда.

Но меня эта битва тоже изрядно утомила. Обратно я не полетел, а пошёл пешком, уничтожая всякую мелочь по пути. Перемещение на воздушных вихрях требовало много сил и, главное, отнимало концентрацию. Но торопиться и не надо было. Когда я вернулся к отряду, мои соратники добивали последних существ.

Все наши дико устали, а Филипп и вовсе выдохся, и теперь в изнеможении сидел на земле, пытаясь восполнить баланс сил.

Поле перед городом устилал ковёр из трупов тенебрисов, а там, где столкновение было наиболее ожесточённым, возвышались горы тел. Повсюду бродили выжившие существа, не понимающие, куда идти и что делать. Часть воинства удрала аж к самому горизонту, а часть, как и предполагалось, присоединилась к моим генералам. Большая толпа перебежчиков во главе с пастырем плелась в сторону города — хоть какое-то восполнение потерь.

У тенберисов была строго последовательная иерархия. Генералы не контролировали одиночных существ и командовали пастырям, а те, в свою очередь — всеми остальным, возможно, посредством кого-то ещё. Впрочем, возможно, я ошибался. Слишком мало за ними наблюдал. Сам я общался в основном с генералами и градоначальниками, хотя мог создать телепатическую связь и с «рядовым» существом. Вот только каждый такой канал связи требовал определённых ментальных усилий, то есть не имело смысла «разговаривать» с каждой «мелкой сошкой» без крайней необходимости, тем более когда их сотни или тысячи.

Мне казалось, что главная атака отбита, но Десятый утверждал, что идут новые волны. Мы перекусили, отдохнули и стали ждать. Сражение далось нам тяжело, но все остались живы, и потому меня до сих пор не покидала надежда отстоять город.

Спустя пару часов хлынула очередная волна. Существ прибежало меньше, чем в предыдущий раз, и мы легко перебили их. Но потом тенебрисы атаковали снова и снова. Мы отразили семь атак. Причём во время последней припёрся ещё один генерал, которого мне также пришлось бить самому.

Под конец мы были так вымотаны, что я предложил отправиться в мой мир, там поспать, а потом вернуться с новыми силами и продолжить отбивать нападение. Подумал, что если все разбредутся по своим мирам, собраться их снов будет трудно, поэтому я и не хотел распускать отряд по домам. Однако двое не согласились, сказали, что им надо срочно вернуться к себе, и в мой мир в итоге отправились семеро, в том числе Йозеф, Марк, Филипп, и, разумеется, Тамара.

Мой внедорожник был пятиместный, и двоим пришлось забиться в довольно вместительный багажник. Была уже ночь, а я так устал, что валился с ног, и глаза слипались. Не знаю, как мне удалось доехать до базы, не перевернуться и не врезаться в дерево, ведь дорого была, мягко говоря, паршивой. Кое-как держал глаза открытыми. А вот мои спутники отрубились быстро, и когда мы прибыли в пункт назначения, все уже храпели.

Утром мы пополнили наши продовольственные запасы и поехали обратно, но теперь уже на двух «Ониксах» вместе с водителями, чтобы те привезли нас на базу, даже если мы обессилим. Добрались до тупика, там я оставил своих охранников ждать, а с остальными отправился к яме.

В тёмном мире бой был в самом разгаре, и нам в первую очередь пришлось уничтожать существ вокруг проходов. Затем двинулись вперёд, испепеляя всех на своём пути. На этот раз справились быстро, но когда я связался с Десятым, тот сказал, что сражение шло последние несколько часов. Выстоять пока удавалось лишь благодаря моему тёмному воинству. Это внушало надежду, что у нас всё получится, но Десятый был непреклонен в своём пессимизме. «Город падёт, — говорил он. — Всё бесполезно».

Вскоре на нас напала ещё одна стая, а потом следующая. Их мы отбили легко, хотя промежутки между атаками уменьшились в разы. А вот третья стая, пришедшая из-за горизонта, была огромной. Зависая над полем боя, я видел, как в стелющейся над землёй дымке на нас надвигается очередная чёрная волна. Она налетела на моё воинства, и на линии их столкновения начали образовываться кучи трупов. На этот раз враг оказался сильнее и быстро принялся теснить наших к городу.

Тут мне снова пришлось заняться драконами, чьи крылья застилали вечно пасмурное небо. Летунов сегодня оказалось особенно много, что позволило применять против них не лезвия, а потоки тьмы, которые, испепеляя сразу по две-три, а то и больше особей, попавших под удар.

Расчистив небо, я принялся за вражеских тварей, сгрудившихся вокруг моего отряда. Тот, как и во время прошлых сражений, оборонялся на постаменте, созданном Филиппом. Из земли вылезали шипы, но они убивали лишь слабых существ. Сильных булыжники только затормаживали. А мои бойцы метали в разные стороны россыпи стрел, копья и сгустки тьмы — кто, что умел.

Я видел, что им тяжело, поэтому не мог далеко отлететь и старался расчистить землю вокруг постамента. Массу сил на это потратил. А в это время два вражеских генерала подошли совсем близко. Один стал драться с моим генералом: они молотили друг друга здоровенными секирами. А второй оказался недалеко от меня. Пришлось прекратить помогать своим и обрушить тьму на исполинского монстра.

Бил я его минут десять, а когда тот пал, прожжённый моим смертоносными вихрями, оказалось, что наш правый фланг продавили. Другой вражеский генерал зарубил моего, и теперь стая быстро прорывалась к окраинам города. Но я не мог туда полететь, поскольку требовалось защищать соратников, которых со всех сторон обступали магнусы, слоны с щупальцами вместо хобота и беллаторы-великаны. Я даже остатки силы генерал поглотить не успел — сразу же бросился на помощь своим.

Сражение продолжилось. Я атаковал крупных монстров вокруг постамента. Мои бойцы тоже дрались отчаянно, как могли, но их силы истощались очень быстро.

— Уводи своих, — прозвучал голос Десятого в моей голове. — Город обречён. Вы ничем не поможете.

— Нет. Рано терять надежду, — возразил я, обрушивая сразу два потока тьмы на головы бегущих к нам тенебрисов. — Два моих генерала ещё держатся.

— У тебя остался один генерал. Двое погибли.

— Чёрт, не знал… — я действительно не знал, что погиб ещё один генерал, поскольку не связывался с ними. Думал, два осталось, а оно вон как получилось…

Ситуация действительно складывалась для нас очень плохо, но я не мог свыкнуться с мыслью о том, что надо всё бросить и уйти. Не мог смириться с поражением.

И вдруг я заметил вдали гигантское существо, окутанное плотным мраком и распустившее во все стороны длинные щупальца, достающие до небес. К нам двигался повелитель тьмы. Первой мыслью было ринуться к нему и сразиться. Но я понял, что мне может не хватить. Но что хуже, я обреку свой отряд на погибель — они и так на пределе.

— Уводи своих! Срочно! — чуть ли не прокричал Десятый. — Ты обещал! Иначе будет поздно. Я не успею запечатать ямы. Оставь меня. Моя жизнь больше не имеет смысла. Спасайтесь!

Я ещё раз кинул взгляд на повелителя, потом — на город, куда уже прорвалась стая. Было ужасно досадно, что всё так складывалось, ведь если убить повелителя, его воинство подчинится мне и битва окончится. Но в этом случае погибнет мой отряд. Да и хватит ли сил мне самому? Даже если я выиграю это сражение, война будет проиграна.

И тогда я решился. Сам же обещал, в конце концов, что не дам никому погибнуть.

— Уходим! К ямам! — закричал я, приземляясь на постамент. — Я прикрою!

«Сцена» опустилась, и мы оказались на земле в окружении гор трупов. Мои соратники бросились к безднам, ведущим в их миры. Я отходил последним, прикрывая своих и уничтожая лезущих к нам монстров вихрями и направленными волнами тьмы.

До ямы, ведущей в мой мир было не более сотни шагов, но это расстояние показалось огромным. И вот я стоял на краю. Рядом Тамара и Филипп отбивались от тёмных, которые пёрли бесконечной лавиной. Других я уже не видел за кучами трупов и бегущими к городу тенебрисами. Кругом царил хаос. Хотелось верить, что все наши спаслись.

Копьём тьмы я испепелил часть туловища мега бестии, и тут откуда ни возьмись появилась ещё одна и прыгнула на Филиппа. Тот не устоял на ногах и оказался под тварью. Я кинул копьё и прожёг монстру бок. Существо рухнуло рядом с парнем, дёргаясь в предсмертных конвульсиях.

Филипп замешкался. Ему было тяжело подняться. Я понял, что сам он не уйдёт, схватил его подмышки и поволок к своей яме, попутно расшвыривая нападающих на нас тварей воздушными ударами. Заволок парня в бездну. Тамара прыгнула туда одновременно с нами.

Следом в мой мир прорвалась ещё одна мега бестия и десяток существ первой стадии, но всех их я быстро испепелил.

Филипп был обессилен. Он валялся на траве, кашлял кровью, жаловался на боль в груди. Наверное, бестия, переломала ему все рёбра, когда придавила лапой к земле. Хорошо хоть я успел копьё метнуть, иначе отряд не досчитался бы сильного бойца.

Тамара была в норме, но тоже ужасно устала. Пока я сторожил проход, чтобы оттуда не пришли новые твари, она оттащила Филиппа подальше от бездны. С такой силой, как у него, должна была хоть как-то работать регенерация, поэтому я не беспокоился за парня. А вот вторжение тенебрисов хотелось бы избежать. Там ведь огромная стая осталась!

И я ждал — ждал новых гостей, готовясь покарать каждого, кто нарушит границу моего мира.

Однако новые существа не появлялись, а потом и дыхание бездны, окутывающее яму, начало рассеиваться, и вскоре там осталась лишь небольшая воронка. Тьмы здесь больше не было, как и прохода в другой мир. Я попытался возобновить телепатическую связь с Десятым, но тот не отвечал.

— Что это значит? — спросила Тамара, подойдя ко мне. — Что случилось? Что с Десятым?

— Нет больше Десятого, — проговорил я. — И прохода больше нет. Ничего нет. Город пал.

Глава 17

Во взгляде Тамары читались растерянность и недоумение. В таком же состоянии находился и я. Хрупкая связь с тёмным миром пропала, и неизвестно, когда она восстановится. Мы оказались заперты в своём измерении, лишены возможности продолжать наше дело.

— Значит, рассвет не наступит, — тихо проговорила Тамара, уставившись в яму, которую ещё совсем недавно заполняла тьма. — Как же так… Мы не смогли их остановить.

— Наступит, — я преодолел накатывающую досаду. — Наше сегодняшнее поражение не значит ничего. Мы спаслись — это главное. А ходы ещё откроются, и мы продолжим начатое.

— Когда?

— Когда кто-то вселится в очередного градоначальника. Один раз смогли, смогут и ещё раз.

— Угу, — Тамара, кажется, потеряла всякую надежду.

— Пошли. Отнесём Филиппа в машину. Его надо в город доставить, там клиника есть, где один мой знакомый работает. У нас такие целители, что и мёртвого поднимут.

Носилок не было, поэтому мы с Тамарой подхватили раненого за руки и ноги и потащили к машинам. Я знал боярина, который возглавлял небольшую местную лечебницу. Он и сам занимался врачевание, правда, непонятно, насколько эффективно. Но два целителя, служившие на моей базе, имели более низкий уровень и не никогда не работали с сильными владеющими, поэтому выбора не было.

— Я должен вернуться в свой мир, — бормотал Филипп, пока мы его несли. — Где я? Верните меня обратно…

— Вернём, но не сейчас, — успокаивал я его. — Вначале тебя надо вылечить, а потом будем думать над всем остальным.

— Где я? Куда меня несёте?

— Ты в моём мире. Всё будет хорошо. Мы тебя отвезём в лечебницу, там тебя быстро на ноги поставят. Ты, главное, двигайся поменьше и не разговаривай.

— Как мне не двигаться, если вы меня так трясёте? А-а… мои рёбра! Осторожнее! Всё доломаете!

— Прости, приятель, но по-другому никак. Потерпи немного, немного осталось.

Филипп ещё не осознал, что обратного пути нет. Разумеется, я скажу ему, объясню ситуацию, но в более спокойной обстановке. На самом деле я понятия не имел, как вернуть его домой. Десятый мог создавать проходы между мирами лишь тогда, когда мы находились каждый в своём измерении. А как теперь связаться с миром, где жил Филипп? Наверное, никак…

И всё же поводы для оптимизма были. Два самых сильных мага в отряде оказались в моём мире, и это не могло не радовать. Втроём легче сражаться с полчищами тенебрисов и прокачивать силу. Уже сейчас я начал думать о том, каким образом это осуществить. За границей тёмных до сих пор бродит много, значит, туда нам и придётся отправиться. Свободное время есть, техника и снаряжение есть, а если чего-то нет, то купить можно. Осталось дождаться, когда Филипп подлечится — и в путь.

С базы (с собой у меня не было телефона) я позвонил целителю и сказал, что у нас есть раненый, после чего мы помчались на «Ониксах» к лечебнице, где нас уже встречали медперсонал и мой знакомый боярин. Ему много времени не понадобилось, чтобы поставить диагноз. Как я и предполагал, у Филиппа было сломано несколько рёбер. На полное восстановление целитель дал три-четыре недели.

Мой дом находился в двух кварталах от лечебницы. Но торопиться я не стал. Выйдя из здания, мы с Тамарой отошли в сторону, и я поведал ей о своих планах.

— Понимаю, в каком ты сейчас состоянии. Тебе кажется, что всё потеряно, но это не так, — утешил я её. — На самом деле всё только начинается.

— Знаю. Но теперь неизвестно, когда откроются проходы. Уничтожение владыки откладывается на неопределённый срок, — Тамара рассуждала трезво, но всё равно была полна пессимизма.

— Значит, у нас будет время на подготовку. Продолжим убивать тенебрисов. Чем больше их мы истребим, тем сильнее мы станем.

— Как? Тёмных здесь мало.

— В двадцати вёрстах отсюда — граница, а за границей знаешь, что делается? Тенебрисов там столько, что и за сто лет не перебить. Вот туда и поедем. Как только Филипп выздоровеет, отправимся в поход, будем искать поселения и стаи. Возможно, даже повелителей встретим.

— Значит, возможности есть… Хорошо, — проговорила Тамара задумчиво. — Надеюсь, тёмных там достаточно, и не как у тебя в имении — одна мелочь.

— Естественно, их там больше! Туда ведь даже не ходил никто, мы вообще не знаем, что там творится.

— То есть, их там может и не оказаться?

— Где-нибудь, да окажутся. Сибирь большая. Поэтому не расстраивайся. Отдохни пару дней. Я скажу Турку, чтобы он тебя не гонял пока в тайгу. Потом дождёмся Филиппа и поедем в область тьмы, а я пока поищу подходящую технику и снаряжение. Подготовлю всё. Наверное, что-то прикупить понадобится.

Немного успокоившись и отойдя после потрясения, Тамара поехала на базу на «Ониксе», который нас ждал возле лечебницы, а я отправился домой пешком.

Когда уставший и забрызганный с ног до головы чёрной кровью я появился на пороге собственной квартиры, Света и Марина, выбежавшие в прихожую и засыпали меня вопросами. Только сейчас я вспомнил, что полтора суток дома не был.

— Ты где пропадал? — спросила Света. — Я до тебя дозвониться не могла. Блин, ну и видок у тебя. Ты что, с тёмными воевал?

— Догадливая сестрёнка, — улыбнулся я. — С ними самыми.

— У вас здесь так много тёмных⁈ — удивилась Марина. — Вот уж не думала.

— Уже нет. Всех перебили. Как я и сказал, к городу их никто не пустит, — успокоил я девушек. — Но поработать пришлось. А вы тут чем занимаетесь?

— Кино смотрим, — в один голос ответили Света и Марина.

— Отлично. Сейчас приму душ, отдохну и есть пойдём.

Филиппа я навестил через пару дней. Он лежал на больничной койке в индивидуальной палате весь в гипсе. Я ему прямо сказал, что вероятность вернуться домой чертовски мала. Филипп вначале огорчился. Ему нравился его новый мир, там он считался самым сильным магом в небольшом государстве на Балканах и пользовался огромным уважением даже среди правящих кругов, был известен и богат. А здесь всё, что я ему мог предложить — это поддельные боярские документы и заработок на добыче артефактов. Не так уж и много.

Но потом Филипп махнул рукой и сказал, что не особо-то и жалеет об упущенном, всё равно за два года привыкнуть толком не успел. Тем более тьма там наступала гораздо активнее, чем у нас, и уже заняла большую часть суши, да и человеческая цивилизация остановилась в техническом развитии раньше.

К тому же Филипп прекрасно понимал, что сейчас надо сосредоточится на развитии собственных способностей, а не на праздной жизни. Купаться в роскоши можно потом, когда мы от тьмы избавимся, когда на Земле не останется ни одного тенебриса, а враг не будут выкачивать энергию из нашей планеты.

Пока Филипп выздоравливал, мы с Тамарой иногда ездили на патрулирование моей территории и на поиск кристаллов, а я искал подходящую технику и снаряжение для экспедиций за рубеж.

Как-то раз я даже пригласил Тамару в гости. По новым документам она была боярыней Кобылиной, соответственно, могла появляться в высшем обществе, и я мог официально представить её Свете и Марине как равную, а не как простолюдинку. Мы поужинали все вчетвером, но разговор как-то не клеился. Потом наедине Тамара сообщила мне, что Света — слишком болтливая, а Марина — постоянно важничает.

В этом месяце я, наконец, осмотрел свой второй участок. Он находился ближе к западной границе округа. Там было много мёртвого леса, сквозь который еле-еле начинала пробиваться новая растительность, а вдоль единственной дороги, разбитой от колёс и гусениц, кое-где ржавели остовы бронетехники и прочих армейских машин, покоившихся тут со времён наступления. На многих виднелись следы поражения тьмой.

Проехав на вездеходе по колее, я обнаружил две заброшенные деревни — одна на самой дороге, другая в стороне, возле небольшого тихого пруда. Чем тут заниматься, я понятия не имел. Глядя на ржавеющую уничтоженную технику, я воспоминал события трёхлетней давности, когда мы только начинали пробивать в области тьмы. Наше подразделение двигалось по другой дороге, но здесь всё выглядело до боли знакомым.

Тем временем в моих старых усть-катайгинских владениях закончилась прокладка бетонной дороги от посёлка лесорубов до трассы, а ещё одну начали тянуть к месту будущего строительства угольной шахты, план которой находился уже в разработке, как и план моего нового особняка.

Усть-Катайгинск тоже рос и развивался. Застроили два сектора (огороженные стеной районы), начали заполнять домами третий и четвёртый. Открывались новые организации, магазины, места досуга. Наши князья и бояре без дела не сидели. Добровольно сюда приезжали либо самые предприимчивые аристократы, либо отставные военные. Среди последних было мало тех, кто хотел развивать здесь какие-либо предприятия, а вот первые трудились не покладая рук. Так, князь Гудков даже сельскохозяйственные угодья основал на своей земле. Мне оставалось лишь диву даваться, когда он всё успевает.

Марина и Света уехали в начале июля. Им здесь надоело, заняться было нечем. Марине Усть-Катайгинск показался местом мрачным, скучным и неприятным. Видимо, так на неё подействовали стены, которые окружали город и делили его на сектора. Здесь любое поселение, любую базу или предприятие приходилось обносить стенами, ведь тёмные могли появиться, где угодно.

А Свету не устраивало то, что тут плохие интернет и связь. Пока я бродил по областям тьмы, сестра всё свободное время занималась объёмным моделированием, осваивала соответствующие компьютерные программы, а недавно начала даже подрабатывать дистанционно в какой-то компании, и мечтала открыть собственную студию. Постоянно мне хвасталась своими проектами. Очень так сильно увлеклась, и даже про тёмных забыла, на которых когда-то хотела охотиться.

В начале июля из больницы выписался Филипп и переехал на базу. Погода стояла хорошая, и я со дня на день планировал устроить первую вылазку в область тьмы.

Через два дня после отъезда Марины и Светы я с отрядом поехал зачищать свою новую территорию. Тенебрисов там было мало, но всё равно обнаружились и ямы, и небольшие стайки, бродившие по мёртвой тайге.

Вечером я предложил Тамаре прогуляться по городу. День был длинный, и в восемь часов солнце ещё висело в небе. Мы отправились в сквер на окраине Усть-Катайгинска. Тут был пруд, огороженный с двух сторон стеной, а рядом с ним раскинулся небольшой, прямо-таки крошечный парк с дорожками и скамейками.

— Неплохо здесь обустроили, — сказала Тамара, когда мы брели по набережной. — Красиво. Интересно только, зачем?

— Чтобы было красиво, разве нет? Так приятнее, чем когда одни бетонные стены вокруг.

Тамара пожала плечами:

— Наверное. Но, как по мне, место только занимает. Приходится обносить стеной большую площадь, соответственно, нужно больше людей для защиты периметра. Чем этот парк поможет, когда тёмные сюда залезут?

Тамара, что в предыдущей жизни, что в этой жила в крепостях. Она привыкла к суровым условиям, и парк казался ей неразумным излишеством, ненужной роскошью. Она не понимала, что люди здесь думают не только и не столько о выживании, сколько о том, чтобы сделать жизнь в этих суровых краях приятнее, веселее, разнообразнее.

— Мало шансов, что до Усть-Катайгинска доберутся тёмные, — объяснил я. — У нас не стоит вопрос выживания. В наше старом мире мы не думали ни о чём другом, а здесь всё иначе. Однажды ты поедешь в города, где тенебрисов нет и в помине, где многие видели их только на картинках. Наверное, ты забыла, каково это — просто жить обычной жизнью, не думая о том, что тебя и твоих близких завтра разорвут на куски злобные твари.

— Ты прав, Алексей. Я не знала ничего другого, и если честно, мне даже немного боязно.

— Чего боишься?

— Не знаю… Что не впишусь в эту вашу… обычную жизнь.

— Ерунда. Привыкнешь. Я же привык.

Тамара не ответил. Мы как раз дошли до конца дорожки и повернули обратно.

— А тебе не кажется, что тёмных в последнее время стало слишком много? — спросила она. — Особенно в восточной части твоего имения?

— Да, многовато, — согласился я, вспомнив, как недавно мне Чулков жаловался в телефонном разговоре, что его владения тенебрисы заполонили. — Наверное, где-то рядом появилась очередная бездна, которую никак не могут найти. Знаешь, ведь, как бывает.

— Да, у вас всё очень плохо устроено. Разведка должна работать эффективнее, а войска реагировать — быстрее.

— Много что должно быть иначе, но пока так. Это не приоритетное направление. Всё императорское войско сосредоточено на юге, где тёмные лезут, как из рога изобилия. Там и гвардия, и сильные владеющие, а здесь… здесь ничего никогда не происходит.

— Н-да… А от Десятого до сих пор никаких вестей, — почему-то вспомнила Тамара.

— Как и от моего папаши.

— Какого папаши?

— Из этой жизни. Я тебе не рассказывал? Да, точно, я тебе много не успел рассказать. Он такой сволочью был. Упёртый, как баран. А после смерти вроде подобнее стал, теперь помогает междумирцам. И, кстати, это он свёл меня с Десятым.

— Надо же…

— А ты есть не хочешь? Мне кажется, неплохо было бы перекусить.

— Пошли, — безразлично согласилась Тамара.

— Я хотел тебя в ресторан сводить, но у тебя с одеждой беда, — я окинул взглядом полувоенную форму, что сидела на миниатюрной фигуре девушки мешковато и неказисто. — Тебя в таком виде не пустят ни в одно приличное заведение.

— Да мне всё равно. Пойдём, куда пустят.

— Нет-нет, тебе обязательно надо купить нормальную одежду. Правда, сейчас уже все магазины закрыты. Если хочешь, пошли ко мне, и я закажу еду с доставкой. Да, представь себе, здесь даже такое есть. Света с Мариной, если что, уехали, поэтому мы одни будем.

Тамара нахмурилась, почесала голову и проговорила как бы нехотя:

— Ну пошли.

Я привёл Тамару в свою квартиру, заказал еду из ресторана. Пока ждали доставку и ужинали, рассказывал про своего отца из этой жизни, про то, как мы с ним поссорились из-за сестры, как он устроил на меня покушение, и как его порешили собственные родственники, то ли в отместку за убитых по его вине других родственников, то ли из страха, что Михаил создаст роду ещё больше проблем.

Потом мы посмотрели какой-то фильм, а на ночь Тамара осталась у меня. День мы закончили в одной постели, хотя я не очень-то на это и рассчитывал. Но, видимо, она и сама истосковалась по теплу и ласке, и не захотела уходить.

Тамара проснулась, едва на улице начало светать.

— Мне надо на базу ехать, — сказал она.

— Зачем так рано? Можешь ещё поваляться в кровати. Потом позавтракаем спокойно и поедем. Спешить нам некуда.

— Просто много дел, — проговорила она каким-то холодным, как мне показалось, тоном.

— Эй, всё в порядке? Чего у тебя такой напряжённый вид? — я сел рядом, обнял её за плечи и заглянул в лицо.

— Да ничего. Всё нормально, — Тамара опустила взгляд и улыбнулась.

— Да брось, я же вижу. Расскажи, что не так? Чего скрывать?

— Нет, правда, всё в порядке, — произнесла моя бывшая мягче. — Просто… сама не знаю. Наверное, я зря осталась здесь.

— Почему?

— Ощущение такое… что не надо было. Ведь по-старому всё равно уже не будет. Мы теперь другие люди.

— Зато может быть по-новому.

— Как? — Тамара кинула на меня взгляд, в котором чувствовался упрёк. — В свой гарем затащишь?

— Как вариант. Я, конечно, не заставляю, но ведь рано или поздно тебе придётся определиться с личной жизнью. Лучше нам держаться вместе.

Тамара пожала плечами:

— Не знаю… Не горю желанием. Да и зачем я тебе? Чтобы наследника родить? Тебя только это интересует. Я же говорю, ты теперь совсем другой… и я тоже.

— Тогда что ты хочешь? Какие планы на новую жизнь?

— Не знаю… Даже не спрашивай. Надо вначале с тёмными разобраться, а потом уже думать обо всём остальном.

— Надо, не спорю…

— И вообще, когда мы вместе, я постоянно вспоминаю, как было раньше. Дурацкие воспоминания… Лучше бы я забыла прошлую жизнь. Так было бы проще. А сейчас всё слишком странно и непонятно.

— Ладно, не буду мешать разбираться в себе. Извини, что причинил тебе неудобства, — я улыбнулся, узнав в этих рассуждениях свою прежнюю Ясмин.

Я плохо понимал, что её не устраивает, но она и в прошлой жизни постоянно в чём-то сомневалась, корила себя за что-то. Наверное, сказались тяжёлое детство и чрезмерно строгое воспитание. Она была моложе меня, и если я помнил нормальную жизнь, то она — нет.

— Нет-нет, ты тут ни причём. Я тебя не виню, — покачала Тамара головой. — Просто так не должно быть. Так не правильно. Знаешь, я, наверное, пойду, — она дотянулась до пуфика, на котором валялась её смятая форма и стал одеваться.

— А поедешь на чём?

— Позвоню Турку, он пришлёт кого-нибудь.

— Не надо ребят отвлекать. Давай я сам тебя отвезу. Но прежде позавтракаем, — я тоже натянул штаны и поднялся. — Я сам приготовлю что-нибудь.

Кофемашина сделал нам кофе, а я — бутерброды. Мы позавтракали и на моём «Рубине» поехали на базу. Говорили мало, Тамара по-прежнему была задумчивая, но теперь хотя бы повеселела. Свернули с трассы на бетонку, и тут зазвонил мой мобильник. Удерживая баранку одной рукой, я ответил на звонок.

— Алло, Алексей Михайлович, доброе утро, — поздоровался со мной Бодянский.

— Доброе утро, Кирилл Данилович.

— Только вот не совсем оно доброе. Обнаружилась крупная стая недалеко от границы. Прямо скажем, очень большая. Мы таких здесь раньше не видели. Поэтому созываю срочное совещание, и вас хочу пригласить. Приедете? Собираемся, как обычно, в штабе, в девять часов.

— Разумеется, Кирилл Данилович. Буду.

Я завёз Тамару на базу и помчался обратно в город, чтобы успеть в штаб к назначенному времени. Последний раз Бодянский собирал экстренное совещание, когда два тенебриса-генерала с тёмным воинством моими стараниями оказались во владения Чулковых. Судя по словам командующего, сейчас происходило что-то похожее. Неужели и в наших краях появились огромные стаи? Не верилось. Уже три года прошло с тех пор, как мы освободили Усть-Катайгинск, и за всё это время здесь не было ни одного нашествия тёмных.

В штабе, в комнате для совещаний, снова собрались все офицеры. Здесь был и командующий фортом, и начальник разведки, и их заместители. На столе лежали снимки. Бодянский вид имел мрачный и решительный. Я по одному его лицу понял, что проблемы серьёзные.

— Господа, вёрстах в тридцати от рубежа обнаружилась крупная, — сказал Бодянский и протянул мне снимки. — Это фотографии сделаны разведчиками с воздуха. Как видите, угроза серьёзная. Причём стая движется очень быстро. Уже завтра она может достигнуть рубежа. Надо готовиться к встрече.

Я стал всматриваться в одну из фотографий и увидел большое чёрное пятно на горизонте. Нельзя было сказать однозначно, что это такое, но слишком уж сильно напоминало повелителя, окутанного мраком. И если я не ошибся, проблемы действительно намечались серьёзные.

Глава 18

Вместе с офицерами я стоял на стене небольшой пограничной крепости и осматривал поле, упирающееся на востоке в мёртвый лесной массив, коричневая кромка которого тянулась по всему горизонту. Вдали суетились тенебрисы чёрными точками, и автоматические пушки и пулемёты не смолкали ни на минуту, посылая смертоносные оранжевые пунктиры трассеров в незваных гостей. Существ пока было немного, но судя снимкам, полученным от воздушной разведки, сюда двигалось огромное полчище, которое, по всей вероятности, возглавлял очередной повелитель.

Форт, куда мы приехали после совещания, являлся частью нового оборонительного рубежа, воздвигнутого недалеко от Усть-Катайгинска. Он находился к юго-западу от города, где заканчивалась болотистая местности и начиналась тайга. Крупных стай в этих краях не появлялось с тех пор, как мы изгнали отсюда существ в восемнадцатом году, и никто не ожидал, что твари попрут именно здесь.

Оставалось лишь гадать, почему это случилось. Возможно, виновником снова стал я, ведь когда-то повелители буквально открыли на меня охоту. В какой-то момент это прекратилось, а теперь очередной тёмный ублюдок вновь решил потягаться со мной силами. Возможно, я к этому не имел никакого отношения. Причина была не столь важна, главное — уничтожить стаю, которая могла добраться до оборонительной линии уже завтра.

Проблема заключалась в том, что император никогда не держал здесь большое войско или сильные подразделения, поскольку приоритетом всегда был юг, где тёмные пёрли непрерывно. Даже если мы попросим наместника прислать подкрепление, и он согласится, полки будут идти сюда слишком долго, поэтому полагаться нам предстояло только на собственные силы.

Рядом со мной стояли командующий округом, коменданты крепости и форта, командующий участком границы и различные заместители. Все смотрели в бинокли и обсуждали проблему, а над полем парил дельтаплан на магической тяге. Он сделал несколько кругов, долетел до леса, там за ним пустились в погоню три дракона, и разведчик помчался обратно. Драконы быстро попадали от огня зениток, а дельтаплан благополучно приземлился где-то за фортом.

— Стая большая, — проговорил Бодянский, убивая бинокль. — Надо усилить три форта с пятьсот шестнадцатого по пятьсот восемнадцатый. Александр Александрович, — обратился он к коменданту усть-катайгинской крепости, — ваша задача направить в каждый из них по одной дополнительной рота. Борис Валерьевич, вам тоже необходимо прислать резервы из других фортов, иначе будет трудно отбиться.

Борис Валерьевич — крупный усатый полковник с круглым пузом и красным лицом — командовал участком границы, на котором мы сейчас находились. У него было своё руководство. Бодянскому он не подчинялся, хотя работать нам предстояло вместе.

— Доложу командованию, господин генерал, — буркнул он. — Как решат, так и будем действовать. Тут я, простите, не волен самостоятельно распоряжаться.

— Я сам свяжусь с вашим командованием, — пообещал Бодянский. — Мы должны действовать быстро и решительно, иначе тёмные твари уничтожат нашу оборону и нападут на город. Кстати, насчёт города… Алексей Михайлович, — обратился он ко мне. — Вам необходимо срочно собирать ополчение. Если стая прорвётся, основной удар на себя примет крепость, но не исключено, что к Усть-Катайгинску подойдут значительные силы противника. Вы должны быть готовы к такому развитию событий.

— Ополчение будет собрано, — пообещал я, — а сейчас стаю нужно немного проредить. Пойду займусь делом.

На воздушных вихрях я взлетел и помчался над полем. Сверху картина выглядела ещё хуже, чем со стены. На опушке мёртвого леса скапливалось огромное количество существ, как мелких, так и крупных. Среди них я заметил десяток беллаторов-великанов, но ни генералов, ни пастырей, ни тем более повелителей здесь не наблюдалось. Командиры прятались, выставив вперёд «мясо», которое в любой момент могло ринуться на наши укрепления. Лес кишел тёмными тварями.

Первым делом я лезвиями рассёк на куски всех пятерых драконов, попытавшихся приблизиться к мне. Чуть позже в небо поднялись ещё столько же и тоже погибли. Разобравшись с воздушными войсками, я обрушил свой гнев на наземных, и чёрные вихри стали бить по скоплениям монстров, обращая в прах мелких и разъедая шкуру и плоть крупным. Пролетел в одну сторону, потом другую. Рядом проносились тёмные сгустки — плевки каракатиц, но на них я даже внимания не обращал.

Я так долго лупил по существам в лесу, что устал. Зато в чаще почти никого не осталось, кроме выживших одиночек, на которых даже силы тратить было лень. Однако меня настораживала стена тьмы, закрывшая весь горизонт. Раньше её не было. Там, по всей вероятности, находился повелитель, и он неумолимо двигался к нам.

Но туда я лететь не рискнул. С повелителем надо драться, имея свежие силы и прикрытие из нескольких владеющих, а я был один и чувствовал небольшую усталость. Поэтому приземлился и стал вытягивать остатки энергии крупных тварей, изъеденные тьмой тела которых валялись по всему лесу. А когда ощутил напряжение от избытка поглощённых элементов, отправился обратно в форт.

Офицеры всё это время стояли на стене и наблюдали за моей работой.

— Алексей Михайлович, я восхищён! — воскликнул Бодянский, когда я взлетел на стену. — Эдак вы всю стаю в одиночку испепелите! Сколько сил потребовалось бы, чтобы эту орду уничтожить, а вы один справились.

— Боюсь, я не убил даже десятой части воинства, которое наступает на нас, — сказал я. — И что хуже — сюда идёт повелитель. Вы видели, как там темно.

— Но позвольте, — вклинился полковник. — Мы не можем знать наверняка. Стена мрака ещё не говорит о появлении повелителя.

— И я только порадуюсь, если вы окажетесь правы, — сказал я. — Но мы должны исходить из худших предположений. Идёт повелитель, и нам придётся столкнуться с ним уже в ближайшее время. Советую именно так и доложить вашему командованию.

— Мы ни разу не воевали со столь огромным существом, — проговорил Бодянский. — Но насколько мне известно, у вас, Алексей Михайлович, есть соответствующий опыт.

— Есть и немалый. Нам требуется два-три гвардейских батальона и желательно армейский полк для поддержки. Плюс к этому должно быть пять-десять великих мастеров.

— Но у нас нет таких сил! И мы никак не сможем найти их за сутки. Это просто невозможно!

— Знаю. Поэтому основную тяжесть боя возьму на себя. План таков. Вы сдерживаете стаю на границе, а я по воздуху перемещаюсь прямиком к повелителю и сражаюсь с ним. Это легче делать, когда ты над землёй и не отмахиваешься постоянно от всякой мелочи. Как только повелитель погибнет, стая сразу же начнёт разбегаться. Вам нужно всего лишь продержаться до этого момента. У меня может уйти около получаса. На это и ориентируйтесь. Дольше вам всё равно не выстоять.

Генералы и прочие офицеры внимательно смотрели на меня, ловя каждое моё слово. Я был для них единственным спасением, ведь те силы, которыми располагало местное командование, в данном случае не сделали бы ничего.

Оставив Бодянского и остальных готовиться к отражению атаки, я помчался на своём «Рубине» на базу охраны. Телефон Турка был недоступен, значит, он сам уехал в тайгу воевать с тёмными, а с ним, наверняка — и Тамара с Филиппом, потому что они тоже не отвечали на звонки.

Эти двое мне как раз и были нужны. Им предстояло сдерживать наступление тьмы и помогать мне бить повелителя. Тамара и Филипп — сильные владеющие. Они достигли примерно того же уровня, который был у меня два года назад, и на них я, главным образом, и полагался, а не на солдат крепости.

По пути обзвонил всех князей и бояр Усть-Катайгинска, в двух словах описал ситуацию и предупредил, что завтра может понадобиться срочно выйти на защиту города. Я не собирался пускать стаю к стенам Усть-Катайгинска и надеялся, что никакое ополчение не пригодится, но готовился к худшему.

На базе я связался по рации с Турком. Тот находился в тайге вместе с большим отрядом охраны, уничтожая тенебрисов в моих владениях. В последние дни их было особенно много, и теперь я понимал, почему. Кажется, это было связано с появлением стаи. Тамара и Филипп никак не могли отвлечься от работы. Пришлось ехать помогать.

Когда я прибыл на место, вдоль дороги стояли вездеходы, а по всему лесу грохотала стрельба. Вместе со мной приехал броневика с боеприпасами. Бой был жаркий, и патроны улетали в трубу.

Я провёл тут часа три, прежде чем ситуация улучшилась. Главная трудность заключалась в том, что существа бродили небольшими разреженными стайками, а не толпами, которые легко уничтожать массированными ударами тёмных вихрей. Сейчас требовалось не столько сила, сколько огромного количество времени, чтобы всех отыскать и ликвидировать. Мои тёмные соратники активно помогали, и если бы не они, возиться пришлось бы дольше.

Прямо в лесу, где мы отбивали атаки, я собрал Тамару, Филиппа и Турка и объяснил им ситуацию. Я предполагал, что повелитель подойдёт к границе уже завтра утром. Охрана весь день должна была находиться в Усть-Катайгинске, и если пограничные крепости падут, присоединиться к защитникам города.

Мы с Филиппом и Тамарой к вечеру отправились в пограничный форт. Повелитель мог подойти совсем скоро, нельзя было терять время.

Орудийный огонь не смолкал всю ночь. В казарме, где я разместился, было душно, и сон никак не шёл. Я лежал на кровати одетый, чтобы в случае тревоги долго не возиться, глядел в потолок и слушал храпение солдат и тяжёлый стук автоматических пушек. Не спалось сегодня многим. Кто-то ворочался, кто-то кашлял, кто-то перешёптывался в темноте. Гарнизонные были встревожены. Некоторые имели весьма пессимистичный настрой, другие считали, что «тёмный господин» (то есть, я) всех спасёт. А я сам не знал, спасу всех или нет. Кого-то точно не получится.

Под утро я вышел на стену и стал наблюдать, как на востоке светлеет небо, а по полю перед границей расползается густая серая дымка, в которой мелькают силуэты небольших двуногих и четвероногих монстров. По сравнению со вчерашним утром меньше их не стало.

Подошла Тамара.

— Не спится? — спросил я.

— Нет. Тебе, вижу, тоже, — сказала Тамара.

— Да, готовлюсь к бою. Думаю, твари нападу уже совсем скоро.

— Их много.

— А что я говорил? Их полно! На нас лежит огромная ответственность. Войск мало, сильных владеющих — подавно. Только мы есть — мы втроём на всю границу.

— Странно, что тут никто не готовился к появлению стай. Куда смотрит командование?

— Я тебе уже объяснял. Здесь три года не появлялось серьёзной угрозы, поэтому все силы сосредоточили на юге.

— И всё равно должны быть резервы.

— Должны быть… Но их нет. Я тебе рассказывал, какое наступление организовал предыдущий император. Потери среди владеющих были огромны.

Мы некоторое время молча смотрели в туман.

— Ты справишься? — Тамара посмотрела на меня. — Сможешь остановить эту тварь?

Я не знал, смогу или нет, ведь прежде мне не доводилось драться с повелителями, имея столь слабую поддержку. Во время прежних наших столкновений я находился в составе гвардейского подразделения в окружении сильных владеющих. Сейчас было всё иначе. Конечно, мои силы возросли за эти годы, даже со времени последней стычки с повелителем наблюдался серьёзный прогресс, ведь я поглотил силу множества существ, и всё равно невозможно было сказать ничего определённого.

— Я сделаю всё возможное, — проговорил я. — И вы с Филиппом тоже должны сделать всё, что от вас зависит. Вам придётся одновременно и стаю бить, и мне помогать с повелителем справиться. Фактически двойная работа.

— Сделаем, не волнуйся. Ты ведь уже сражался с ними и побеждал, значит, и сейчас всё получится.

— Да, мне пришлось столкнуться с восемью повелителями. Но тогда ситуация была другая. Нас было больше.

— А ты был слабее.

— Тоже верно. Значит, всё получится.

В голове моей прогремел голос, и от неожиданности я вздрогнул. Голос обещал убить меня — ничего нового. Каждый повелитель тьмы, которого я встречал, любил разбрасываться пустыми угрозами. Мы с Тамарой переглянулись.

— Ты тоже это слышишь? — спросил я.

— Да, слышу. Какая мощная у него телепатия. Аж жуть!

— Не обращай внимания. Они любят поболтать, но ещё ни одну тварь задушевные беседы не спасли. Правда, это может говорить о намерении идти в атаку. Надо поднимать гарнизон. Сходи на пост наблюдения, скажи, чтобы объявляли тревогу.

Вскоре над фотом загудела сирена. На командный пункт явились Бодянский и майор, командовавший фортом. Я сказал, чтобы готовились отражать атаку. Ждать пришлось недолго. Моё предположение оказалось верным. Скоро стая забурлила и двинулась на нас единым фронтом.

Стрельба усилилась, со стен полетели огненные шары и прочие магические снаряды. А я поднялся над крепостью на воздушных потоках и испепелил существ, которые подбежали совсем близко к стене. Но увлекаться не стоило, ведь главной моей задачей было убить повелителя. Значит, придётся экономить силы, наблюдая, как гарнизон и мои соратники отбивают нападение, и ждать, пока исполинская тварь не подползёт на расстояние вытянутого щупальца.

И тут пришла мысль: а почему бы самому не атаковать повелителя? Я ведь буду висеть в воздухе и смогу сосредоточить все силы на нём одном. Возможно, сам его и одолею. А даже если ослабну, вернусь обратно, немного восстановлюсь, и тогда уже мы все вместе попробуем добить громаду.

Решив так, я взлетел над стеной и, поддерживая себя воздушными вихрями, помчался вдаль.

Исполинская бесформенная туша ползла через лес. Она ещё не добралась до поля, но двигалась так быстро, что сомнений быть не могло: до встречи с ним у гарнизона осталось очень мало времени. Из туловища монстра росли десятки щупалец, они сразу же попытались меня схватить, и я стал метать лезвия, чтобы порубить эти отростки и драконов, которые так и вились в небе над полем боя. Повелитель стал яростно отплёвываться десятками сгустков тьмы. Большинство по мне не попадали, а остальные не могли пробить мой дымчатый защитный кокон. Голос в голове продолжал горланить страшные угрозы, вот только внимания на него я не обращал. Мою концентрацию больше не сбивали такие фокусы.

Вихри тьмы обрушились на повелителя со всей мощью, которую я только мог выдать. Пока они не пробивали его защитную пелену, но я знал, что надо просто продолжать атаки, и рано или поздно результат будет. Главное, что не приходилось тратить усилия на остальную стаю. В воздухе меня мало кто мог достать. Отвлекали только драконы.

Я потерял счёт времени и начал уставать, а повелитель всё не подыхал. Я не знал, что происходит в форте, и боялся, что стая уже прорвала нашу оборону. Возможно, стоило лететь обратно, пока на это есть силы, но мной завладела идея не дать исполину дойти до крепости, и я продолжал создавать вихри тьмы, а попутно срубать всё новые и новые щупальца и головы на длинных шеях, вырастающие из бесформенной туши. От них даже в небе не было спасения. Конечно, я мог бы подняться высоко-высоко, но это потребовало бы серьёзных усилий, коих и так не хватало. Да и мои атаки тогда станут менее эффективными.

И в какой-то момент вихри стали прожигать защитную оболочку, а потом и шкуру повелителя. Воодушевленный этим, я с удвоенной силой продолжил атаковать врага, хоть и чувствовал усталость. Теперь я метал копья из насыщенной тьмы. Они требовали меньше энергии, чем вихри, зато прожигали глубокие ямы в туше монстра, а не просто испепеляли шкуру и верхний слой мяса.

Повелитель понял, что ему несдобровать. Он двинулся в обратном направлении, полз-полз, подгоняемый ударами моих копий, и вдруг остановился и обмяк, распластавшись бесформенной массой посреди мёртвого леса. Я глазам своим не верил: исполинская тварь сдохла! Я уничтожил его в одиночку! То ли он был настолько слабым, то ли я стал настолько сильным — непонятно. Так или иначе, гибель повелителя означала победу, если, конечно, поблизости не бродит ещё один.

Теперь предстояло самое главное — поглотить остатки силы монстр и подчинить себе его воинство. Только это могло окончательно остановить стаю, иначе тенебрисы продолжат бегать поблизости и нападать на крепости.

Я опустился прямо на дохлую тушу, приложил ладони к шкуре и стал вытягивать силу. Та потекла в меня мощным потоком. Мне значительно легче, чем раньше, было принимать столько энергии, но всё равно почувствовал себя плохо, судороги пробежались по мышцам, голова закружилась, в глазах потемнело. Пришлось отдыхать, сидя прямо на трупе поверженного врага.

А пока я отдыхал, все генералы и градоначальники, которые прежде подчинялись убитому монстру, присягнули мне, как новому хозяину. Приказал им отводить войска, тенебрисы дружно побежали в обратном направлении, и вскоре мёртвый лес почти опустел. Лишь отбившиеся от стаи мелкие существ до сих пор одиноко бродили по чаще, хрустя в тумане ветками.

На этот раз мне присягнуло огромное воинство из девяти генералов и пятнадцати градоначальников. Жаль, что на нашей стороне не было такой армады, когда мы защищали Десятого. Глядишь, и город удержали бы. А теперь что с ними делать, непонятно. Разве что копить воинство для участия в походе против владыки миров, но не факт, что они доживут до того времени.

Немного отдохнув и восстановив силы, я отправился обратно в форту. Тенебрисы почти все ушли, поле опустело, а дыхание бездны постепенно рассеивалось. Трупы существ валялись повсюду, и особенно много их было под стенами крепости, которая серьёзно пострадала во время отражения атаки. Восточная стена в нескольких местах обвалилась, но на её обломках до сих пор стояли защитники.

Филиппа и Тамару я увидел сразу. Они добивали тьмой оставшихся существ, бродивших неподалёку. Заметил я и генерала Бодянского. Он тоже оборонял крепость вместе со всеми. Я приземлился рядом с ним.

— Получается, вы уничтожили ту громадину? — генерал выглядел уставшим, но довольным. — Честно скажу, в какой-то момент я подумал, что вы не справились и нам конец. Тёмных тварей было чертовски много! Они прожгли стену, начали прорываться внутрь, а потом… словно по команде побежали назад!

— Да, повелитель мёртв, и его стая ушла. Так всегда и бывает, — ответил я.

— Это грандиозная победа, Алексей Михайлович! Поздравляю!

— И я вас — тоже. Эта победа наша общая. Вы проявили героизм, как и все защитники. Вы все мне сильно помогли.

— Это надо отпраздновать. Я устрою приём в честь нашей победы. И вам там быть строго обязательно! Люди должны знать своих героев.

— Рано праздновать победу, Кирилл Данилович, рано.

Бодянский нахмурился:

— Неужели идёт ещё одна стая? Вы видели её?

— Нет, в ближайшее время к нам больше никто не придёт. Но огромные пространства нашей планеты по-прежнему захвачены тьмой. Поэтому я и говорю, мы ещё не победили.

— Эх, правда ваша. Но боюсь, окончательную победу увидят только наши потомки. Нам ещё много работы предстоит.

— Да, это будет непросто, — согласился я, подумав о том, сколько ещё повелителей придётся перебить, и какой чудовищной силой будет обладать сам владыка.

И всё же сегодня наша цель стала ещё на шаг ближе. Теперь я могу в одиночку уничтожать повелителей, то есть вышел на качественно новый уровень. Это открывало передо мной огромные возможности. Главное, суметь ими воспользоваться.

Стая ушла обратно в тёмный мир, и огромные пространства к востоку от рубежа расчистились. Исчезли тенебрисы и из моих владений, что лишь подтвердило мою догадку, кому они подчинялись. Пришло время самим устраивать вылазки в области тьмы. Для этого как раз было всё готово.

Глава 19

Мы продвигались сквозь туман, шагая по глубокому снегу. Я — по центру, Тамара — слева, Филипп — справа. Уничтожали своей магией всех, кто нападал на нас. Здесь было много тенебрисов, очень много. Мы положили уже не меньше тысячи, а они не заканчивались.

Передо мной ползла чёрная дымка, превращающая в пыль слабых существ и наносящих смертельные повреждения более сильных, разъедая их внутренние органы. «Слоны», магнусы, монстры второй стадии падали и корчились в конвульсиях, оказываясь в этом гибельном тумане.

Тамара использовала другую технику: она орудовала маленькими шарами тьмы, которые были настолько мощными, что запросто прожигали толстенную шкуру и плоть даже стражи, отличавшихся особой прочностью. Она могла создать сразу штук пятьдесят таких снарядов и обрушить их на врага убийственным градом.

Филипп работал длинными дымчатыми лезвиями. Он создавал их очень быстро и в больших количествах, так что бегущие на него существа буквально разваливались на куски. Но не все. Некоторые превращались в камень — это Филипп тоже умел. А ещё умел создавать собственных беллаторов — больших каменных големов, изрыгающих тьму. Они своими руками-ножами легко кромсали бестий и беллаторов второй стадии, а мелочь просто давили ногами. Вот таким причудливым образом стихия земли соединилась с магией тьмы.

Мои тёмные вихри, которыми я обычно бил врага сверху, стали ещё мощнее. Почти не осталось существ, кого они не уничтожали или смертельно ранили с первого раза, если не считать генералов и повелителей. Ну и для некоторых пастырей иногда требовалось два-три удара. Однако сейчас я старался не злоупотреблять этой мощной и в то же время энергозатратной техникой, ведь впереди, во мраке, нас ждал очередной повелитель, так что следовало поберечь силы. Он вопил в моей голове, угрожая смертью, но я лишь посмеивался над его глупой и пустой болтовнёй. Я знал, что ему против меня не выстоять.

Здоровенные каменные монстры бегали в тумане и рубили на куски тёмных, дымчатые лезвия прорезали пространство, и град смертоносных чёрных шаров обрушивался на противника. За нами оставались сотни убитых и бьющихся в предсмертных судорогах тварей. И тогда я нанёс решающий удар. Взмыл в небо, оказавшись над туманом, и помчался на воздушных потоках к исполинской чёрной горе, окутанной тёмной пеленой — это и был повелитель, с которым предстояло вступить в бой.

Бесформенная туша протянула ко мне длиннющие щупальца и головы на змеевидных шеях, и всё это тут же стало падать на землю, срубленное лезвиями. В меня полетели десятки плевков — на них я не обращал внимания. Моя защита, ставшая невероятно прочной, позволяла выдерживать удары даже очень насыщенной тьмы.

Противник тоже обладал прочной защитой, и чтобы пробить её, мне пришлось очень долго лупить его тьмой. Я даже уставать начал. Но в конец концов повелитель не сдюжил и развалился на земле бесформенной чёрной кучей, раскинув вокруг себя обрубки щупалец. Я приземлился на него, приложил обе ладони к склизкой коже и стал поглощать остатки силы. Едва те перетекли в меня, как в голове зазвучали голоса генералов и градоначальников, принявших моё господство.

Это происходило уже тринадцатый раз. Тринадцать повелителей было на моём счету к апрелю двадцать первого года. А внутри бурлила мощнейшая тёмная энергия, сделавшая меня уже не одним из самых сильных, а самым сильным владеющим этого мира.

Мои напарники пока не убили ни одного повелителя и по-прежнему были слабее меня, но и у них прогресс шёл семимильными шагами. Они поглотили энергию тысяч монстров, среди которых попадались и существа второй стадии, и пастыри, и даже четыре-пять генералов имелось у каждого в списке поверженных врагов.

Сейчас мы находились в глухой тайге на севере в глубине владений тёмных тварей. Здесь их оказалось такое количество, что оставалось лишь диву даваться. Вокруг на сотни вёрст простирался мёртвый лес, над землёй висела плотная дымка, в которой обычный человек даже в противогазе не смог бы дышать, а колонии тенебрисов, встреченные на пути, представляли собой полноценные города, какие я видел разве что в тёмном мире.

Именно здесь за последние пять месяцев мы встретили четырёх повелителей. Почуяв угрозу, они сами приходили сражаться с нами и погибали от моей руки, отдавая под моё командование всё больше и больше войск, которые копились в тёмных мирах, ожидая, когда настанет время бить главного тенебриса. Вот только прошло уже десять месяцев с тех пор, как город Десятого пал, а от междумирцев — ни слуху ни духу…

В эти месяцы у нас не было никаких дел, кроме охоты на тёмных. За всё лето лишь два события отвлекли меня от подготовки к сражению с владыкой миров. В десятых числах июля Бодянский устроил приём, на котором собрал всю местную аристократию, а в конце того же месяца приехал мой тесть Артур Сафонов. Мы как раз вернулись из второй экспедиции, когда он позвонил мне и напросился в гости.

Я удивился, но возражать не стал. Правда, не стал и домой его приглашать, тем более что моя берлога плохо подходила для торжественных приёмов. Мы с ним договорились пообедать в ресторане. Сафонов даже прислал мне подарок в знак извинения — крупный целебный артефакт, переливающийся оттенками зелёного и морской волны. Он обладал почти правильной яйцеобразной формой. Такие были невероятно редкими и стоили огромных денег.

В назначенное время тесть подъехал к заведению. Я прибыл заранее, заказал поесть и сидел в отдельном кабинете за столиком у окна, наблюдая, как на стоянку заезжают три больших внедорожника. Из них вылезли десяток парней в чёрных костюмах. Один открыл дверь Сафонову. В ресторан тот отправился без сопровождения.

— Добрый день, Алексей Михайлович, — поздоровался он, зайдя в комнату, отделённую от остальной залы раздвижными дверями.

— Добрый день, Артур Андреевич, — я поднялся и пожал ему руку. — Пожалуйста, присаживайтесь.

Сафонов сел напротив меня, сделал заказ, после чего началось общение. Я сидел и слушал, как мой тесть расшаркивается в извинениях и уверяет, что за эти годы многое поменялось, он осознал свои ошибки, намерен впредь их не повторять и по возможности загладить свою вину.

— Да, Алексей Михайлович, — говорил он, — недальновидно тогда я поступил, что из-за какого-то сущего пустяка вражду начал. Однако родня требовала мести, и я, будучи главой рода, просто не мог бездействовать. Но, конечно же, это ни в коем случае меня не оправдывает.

— Очень надеюсь, что теперь вы будете умнее, — проговорил я.

— Но сейчас я вижу, сколь благородный и честный вы человек. Вы встали на сторону государя нашего, а потом и наследника его. А теперь земли наши сибирские самоотверженно защищаете.

— Я верен присяге, — ответил я, про себя усмехнувшись, вспомнив, как осенью восемнадцатого года Сафонов прибежал к Дмитрию Павловичу благодарить за избавление от мятежников, и какой он имел шокированный вид, когда увидел меня и понял, что я не только принимал непосредственное участие в подавлении восстания, но ещё и на очень хорошем счету у гвардейского командования.

— Поэтому и говорю — аристократ вы достойный и благородный, и я должен радоваться и благодарить судьбу за то, что имею честь состоять с вами в родстве!

Сафонов минут пятнадцать старательно мне льстил, а потом разговор пошёл по-существу. Суть его заключалась в том, что Гордеевск и поселения нефтяников на севере до сих пор страдаю от тёмных, которые там появлялись в больших количествах, и Сафонов хотел, чтобы я тоже принял участие в защите как самого города, так и предприятия. Основной довод выглядел просто: я тоже владею долей в компании, соответственно, должен быть заинтересован в её развитии и безопасности.

— Могу прислать людей, — сказал я, — но охраны у меня немного, меньше, чем у вас, поэтому не знаю, чем мы поможем.

— Охрана-то и у меня есть, — сказал Сафонов, — только среди неё нет настолько сильных владеющих, как вы, например.

— То есть, вы хотите, чтобы я сам туда поехал и защищал шахты?

— Алексей Михайлович, поймите меня правильно. Я не смею ничего от вас требовать. Но мы же с вами теперь соседи. Здесь до Гордеевска рукой подать. Возможно, иногда будете заезжать, когда ситуация того потребует? В конце концов, вам тоже принадлежит доля, и если тёмные будет постоянно мешать добыче нефти, это ударит и по вашим доходам.

В общем, Сафонов понял, что такого сильного родственника, как я, можно к собственным делам припрячь, поэтому и приехал. И доводы его выглядели вполне разумно. Действительно, после того, как граница в тех краях сдвинулась ближе к Гордеевску, доходы нефтяной компании начали уменьшаться, и я это тоже чувствовал. Однако по моему карману это било не слишком сильно, поскольку главную прибыль мне приносили другие активы. Да и не мог же я разорваться: и там быть, и тут, и в области тьмы ездить.

— Артур Андреевич, — сказал я. — Вы абсолютно правы. Меня ситуация в Гордеевской губернии тоже частично касается. Но в данный момент возможностей лично помогать вам не имею. Я назначен хранителем земель, и дел, скажу прямо, невпроворот. Но, когда посвободнее стану, заеду, оценю ситуацию. Только не надейтесь, что это будет скоро. Ничего обещать вам не стану. Максимум, что сейчас могу сделать — отравить десятка два охранников.

Сафонов стал рассыпаться в благодарностях, а потом предпринял ещё пару осторожных попыток убедить меня — те тоже не увенчались успехом. Мы поговорили немного на отвлечённые темы, я рассказал, как его дочь поживает (это ему было, кажется, не слишком интересно), после чего мы разошлись, но уже как хорошие знакомые, а не злые враги.

В сентябре состоялось третье значимое мероприятие — женитьба на Ларисе Долгоруковой, которая к тому времени достигла совершеннолетия. Снова пришлось ехать в Москву, участвовать в пышном празднестве и гуляньях, продолжавшихся три дня. Снова пришлось отбиваться от Ярослава, уговаривавшего меня переселиться в столицу, на что я, как и прошлый раз, ответил отказом. Свете, Лере и Марине поездка была в радость, а меня — утомила, как и Олю. В этом мы с ней оказались похожи.

Из Москвы мы с Лидой отправились в свадебное путешествие. Перелёт на частном самолёте и проживанием в роскошном особняке на берегу Средиземного оплатил Ярослав (хотя я и не горел желанием принимать от него этот подарок), и две недели мы с Лидой бездельничали, купались и отдыхали всеми доступными способами, а заодно лучше узнавали друг друга.

Предполагалось, что мы там проведём месяц, но через две недели я сказал: хватит, пора возвращаться домой. Ларисе, понятное дело, хотелось остаться, и я даже был не против того, чтобы она продолжила отдыхать, но снова воспитание сыграло свою роль, и девушка решила полететь обратно со мной. Правда, сперва взяла с меня обещание отправиться на курорт в следующем году.

Оставил я Ларису в Первосибириске вместе со всеми своими дамами, а вскоре она забеременела, причём сразу мальчиком. Я никак не ожидал подобного. Думал, лет пять придётся трудиться в поте лица, чтобы наследник получился. В это время (незадолго до свадьбы) ещё и у Леры дочь родилась. Моё семейство росло как на дрожжах.

А мне, как ни странно, было не до этого. Всем мои мысли были устремлены в области тьмы и в другие измерения, где хозяйничали тенебрисы. Об одном я сейчас думал — развить в себе невероятную силу и, когда междумирцы откроют проходы, отправиться к владыке и уничтожить его, чтобы прекратить бесконечное порабощение человеческих миров. Поэтому, как только в середине октября вернулся в Усть-Катайгинск, сразу же собрал очередную экспедицию.

Первые вылазки летом и в начале сентября прошлого года мы делали на восток, двигаясь параллельно новой границе, и далеко в области тьмы не забредали. Тенебрисов попадалось немного. И только отъехав вёрстах на двести от Усть-Катайгинска, мы обнаружили несколько небольших колоний, но это было вовсе не то, что я хотел найти.

Вернувшись в Усть-Катайгинск осенью, я планируя двигаться дальше на восток, надеясь встретить добычу пожирнее. Там имелись и старые грунтовке, по которым можно хоть как-то проехать, и заброшенные деревеньки, поэтому другие направления, где дорог и вовсе не было, я даже не рассматривал. Мы использовали плавающие гусеничные вездеходы, специально купленные мной ещё в начале лета. В целом, они неплохо справлялись со своими задачами.

Но получилось всё несколько иначе.

Я понимал, что можно очень далеко заехать, не встретить ни одной крупной стаи и, по сути, просто потерять месяцы, не добившись существенных результатов. Одно дело — кататься недалеко от границы, совсем другое — переться на сотни вёрст в тайгу. Наугад ехать не хотелось, требовалась разведка, желательно воздушная, а с этим у местных армейских подразделений всегда были проблемы, и никаких полезных сведений Бодянский мне не представил. Да, у военных имелись два дельтаплана на магической тяге, но далеко от границы никто не летал — боялись, что собьют.

С помощью магии я тоже далеко улететь не мог — вёрст на тридцать-сорок максимум, что стоило бы огромных усилий. Преодолеть же требовалось триста-четыреста вёрст. Но ещё больше энергии пришлось бы потратить, чтобы подняться на достаточную высоту для хорошего обзора. Я в последние месяцы хоть и начал больше времени уделять тренировкам воздушных техник, но те до сих пор находились чуть ли не в зачаточном состоянии, ведь основной фокус был по-прежнему на тьме.

Поэтому я пошёл к командованию округом, стал просить дельтаплан. Бодянский поломался немного, мол, казённое имущество, ещё и не дешёвое, но когда я предложил за «аренду» неплохую сумму, сразу согласился. Однако даже теперь я не думал над северным направлением, собираясь, как и прежде, двигаться на восток. И тут вмешался случай.

В день, когда я отправился на разведку, погода стояла ветреная, и аэроплан то и дело сносило севернее. И тут в голове мелькнула мысль: ну раз уж меня туда несёт, почему бы не попробовать? Ничего я там не ожидал увидеть, летел и летел, и вдруг вёрст через сто пятьдесят начали появляться ямы, потом — небольшие колонии, а потом земля подо мной оказалась сплошь затянута серой пеленой, а поселения тенебрисов стали попадаться на каждом шагу, причём крупные, а не те, что раньше. И тут я понял, что отныне наше место охоты — здесь.

Поначалу мы очень долго продирались через леса и болота, потратили много сил и времени на то, чтобы магией проложить путь сквозь дикую тайгу, но зато потом выбрались, что называется, на оперативный простор. Тёмные сами расчистили здесь целые поля и понастроили кучу колоний. Начали попадаться и более многочисленные стаи.

Почти сразу мы столкнулись с генералами, а в середине декабря по нашу душу явился первый повелитель (для меня — десятый) и погиб от моей руки. Действовал я, как и во время битвы у границы: один полетел к монстру и стал его бить, пока Тамара и Филипп дрались со всякой мелочью. С моими способностями и силой это оказалась весьма действенная тактика. В начале января попался второй генерал, в феврале — третий. Теперь их уничтожать стало гораздо проще, что открывало передо мной неограниченные возможности.

Было тут и множество «пузырей», которые стадами бродили по расчищенным полям под наблюдением шестилапых существ. Всё говорило о том, что тёмные всерьёз пустили здесь корни. Возможно, они концентрировали силы, чтобы двинуться на юг и смести наши рубежи, а может, просто нашли удобное место, где им никто не мешает.

Так или иначе их присутствие не приносило никакой пользы планете — наоборот, вред один. И нам очень повезло, что я нашёл их владения. Сразу два дела сделал — и свою силу увеличил, и избавил освобождённые территории от потенциальной угрозы. Ну и мои спутники неплохо прокачались.

Хотя как избавил… Мы ездили сюда с ноября, то есть уже полгода прошло с тех пор, как начались регулярные вылазки, за эти полгода я убил четырёх повелителей, разрушил десятки городов и уничтожил тысячи существ, а конца-края их владениям не наблюдалось. Мы забрели в северные широты, где стояли адские морозы, а тёмная область уходила ещё дальше, чуть ли не за полярный круг.

Благодаря этим походам у меня и силёнок прибавилось, и появилось огромное воинство из трёх десятков генералов — целый анклав, можно сказать. Их никто не трогал. Соседи если и нападали, то как-то слишком вяло, и это наводило на мысль, что не так уж много и повелителей осталось в строю. Хотя, конечно, этого нельзя было знать наверняка.

Свою армаду я берёг для того великого дня, когда мы пойдём уничтожать владыку, вот только времени прошло очень много с тех пор, как погиб Десятый, а с нами никто не связывался. Постепенно надежда таяла, хотя я убеждал себя (да и своих соратников тоже), что междумирцы никуда не делись, они наверняка трудятся не покладая рук, придумывают новые способы открывать проходы, и когда всё будет готово, дадут нам знать. Просто надо делать своё дело и ждать.

И вот я уничтожил тринадцатого повелителя и поработил его стаю. И, конечно же, приказал ей убираться восвояси. Тенебрисы побежали к ямам, чтобы покинуть наш мир, а дымка начала постепенно рассасываться.

Пока я приходил в себя после поглощения огромного количество энергии исполинской твари, мои спутники собирали остатки силы с других существ. И Тамара, и Филипп за эти месяцы тоже достигли невероятных высот во владении тёмной магией, хотя меня догнать по-прежнему не могли.

Иногда я думал, что с такой силищей, как сейчас, я бы мог запросто… ну например, перебить всю императорскую гвардию. Мне никто ничего не смог бы противопоставить. Вот только зачем? Моя жизнь меня устраивала, а цель не предполагала каких-либо конфликтов с человечеством.

И всё же мне по-прежнему было, куда расти и над чем работать. Моя воздушная магия оставляла желать лучшего. Слишком мало я ей пользовался и слишком мало тренировал разные техники. Она до сих пор находилась, по сути, в зачаточном состоянии, и с этим требовалось что-то делать, ведь магия воздуха — тоже вещь полезная, особенно когда сил хватает, чтобы устроить локальное стихийное бедствие.

Немного отдохнув рядом с трупом поверженного врага, я перенёсся поближе к своим. Тамара и Филипп остались в нескольких вёрстах от того места, где я бился с повелителем. Здесь не было снега — только серый песок под ногами и дохлые тенебрисы повсюду — остатки разгромленного воинства.

Из дымки появилась Тамара. Она шла, пошатываясь — сказывался избыток поглощённой энергии.

— Ты как? — спросил я.

— Всё отлично, — Тамара подняла вверх большой палец. — Много тварей перебили. Сильных тоже много было.

— Филипп где?

— Где-то бродит поблизости. Я не слежу за ним. А ты как? Ты сегодня побыстрее справился, чем прошлый раз.

— А мне так не показалось. Всё равно устал, как собака.

— Не, я точно помню, как прошлый раз было. Ты чертовски долго возился. А сейчас мы даже устать толком не успели — а ты уже всё.

— Просто вы стали сильнее.

— Но не настолько же… Слушай, давно хотела спросить, а когда ты мне дашь с повелителем сразиться? Надоело мелких бить. Ты уже себе огромную армию набрал, а у нас с Филиппом никого нет.

— Когда будешь готова. Не хочу вами рисковать. Когда я первый раз сражался с повелителем, меня поддерживали сотни гвардейцев…

— Да-да, ты рассказывал. Скажи лучше просто, что не хочешь, чтобы мы стали сильнее тебя, и всё, — Тамара скептически улыбнулась.

— Да неужели? Ладно, так и быть, думаю, у вас уже достаточно силы. В следующий раз попробуешь сама убить повелителя, а я буду помогать. Но если не сможешь, не обессудь, сам добью и поглощу силу.

— Договорились.

Тут подошёл Филипп, и мы зашагали обратно. Наш вездеход остался далеко отсюда, не безопасном расстоянии, поэтому тащиться до него пришлось долго. Шли молча. За время, проведённое вместе в многочисленных путешествиях, мы поговорили обо всё, о чём только можно. И Филипп, и Тамара рассказали о своих мирах и жизнях, я — о своих. Мы осудили и политическую обстановку в стране, и ситуацию в областях тьмы, и успехи императорских войск.

Вездеход у нас был плавающий, пятиместный, на гусеницах, с большим грузовым отсеком. У меня образовался уже целый парк всякой специальной техники, включающий, в том числе, пару армейских судов на воздушной подушке. Я так хорошо заработал в прошлом году на продаже кристаллов, что мог себе позволить.

Лагерь находился в двадцати вёрстах к югу от места, где мы истребляли тёмных. На огороженной частоколом площадке стояли несколько вездеходов, и были разбиты большие палатки из плотного тента, в каждой из которых имелись печка и всё необходимое для постоянно проживания в суровых условиях северных широт. Кроме нас тут обитало человек двадцать охраны. Они занимались обустройством лагеря и снабжением, подвозя из Усть-Катайгинска продовольствие и прочие припасы. Благодаря всему этому нам даже в город возвращаться не требовалось, хотя иногда мне всё-таки приходилось туда ездить на денёк-другой, чтобы проверить обстановку. В конце концов, мои обязанности хранителя никуда не девались.

Каждый из нашей троицы ночевал в индивидуальной палатке. Мы с Тамарой продолжали жить раздельно. Она не торопилась сближаться. За эти месяцы мы с ней не раз предавались любовным утехам, но потом Тамара говорила, что это была ошибка, это нельзя повторять, мы теперь другие, у нас разные пути, и всё в таком духе. А через какое-то время, когда обстоятельства благоволили, мы вновь оказывались в объятиях друг друга. Как-то само собой получалось — Тамару, наверное, по старой памяти, тянуло ко мне. А может, она просто чувствовала себя одинокой в этом чужом мире. Впрочем, получалось нечасто, и с последнего раза прошёл уже месяц.

Близился вечер, мы все втроём поужинали у меня в палатке тем, что приготовила охрана, после чего Тамара и Филипп ушли к себе. Завтра предстояло отправиться на разведку, искать новую стаю, поскольку поблизости мы всех существ перебили.

Ночью я обнаружил себя в тёмном мире — впервые за долгие месяцы. Подо мной на двух холмах раскинулся город тенебрисов, тонущий в чёрной дымке, где копошились тысячи существ. Задаваться вопросом, что я здесь делаю, пришлось недолго. Вскоре в моей голове прозвучал голос Михаила Озёрова.

— Ну здравствуй, Алексей! Давно не виделись.

— Здравствуй. Верно говоришь, давно. Никогда бы не подумал, что такое скажу, но я рад тебя слышать. Зачем ты меня позвал? И где ты сам?

— Где я сам? Да вот он, перед тобой. Посмотри на ту кривую башню на вершине холма слева от тебя. Теперь я выгляжу вот так. Можешь себе представить, отныне это моё тело.

— Ты… Постой, ты теперь — градоначальник?

— Угадал. Теперь я — градоначальник, и пытаюсь разобраться с этими треклятыми ямами. Уже кое-что получается, поэтому хочу собрать вас всех. Надо понять, кто из вас остался в строю. Надеюсь, вы там тоже не бездельничали.

— А где Десятый?

— Десятый-то? — хмыкнул Михаил. — Не беспокойся, он начал новую жизнь. Его пытались остановить, но не получилось: бедолага слишком долго тут проторчал, и его утянуло так быстро, что никто и глазом не успел моргнуть. Теперь я вместо него. Можешь звать меня Одиннадцатым.

Глава 20

Рядом с городом Михаила, называвшегося теперь Одиннадцатым, собралось восемь человек из моего прежнего отряда. Трое не пришло. Зато появилось десять новеньких, которых я не знал по прошлой жизни. При знакомстве выяснилось, что все они — тоже тёмные маги из других миров.

Пятеро из них — трое мужчин средних лет и двое ребят помоложе — пришли из одного мира. Их возглавлял лысый бугай. Звали его Иван, и он был родом из аналога нашей Российской Империи. Иван оказался весьма могучим парнем — вибрации силы за версту чувствовались, и он сразу заявил, что своими будет командовать сам, однако согласился подчиняться мне, когда узнал, скольких повелителей я перебил. Характером он был весьма суров, и своих держал в узде, хотя те тоже не выглядели пай-мальчиками, и даже при поверхностном знакомстве производили впечатление отбитых головорезов.

А вот с остальными новичками возникли проблемы, точнее одна проблема — они по-русски не понимали, да вообще говорили все на разных языках. С ними пришлось устанавливать телепатическую связь. И пусть телепатия сильно отвлекает во время боя, но никак иначе общаться мы не могли.

Яма разверзлась на склоне одного из двух холмов, на которых стоял город, и оказалась таким образом между двумя его частями. Поблизости находилось множество бездн — некоторые вели в миры, где проживали мои соратники, другие — неизвестно куда.

Нам Михаил открыл проход недалеко от моего северного лагеря. Я решил, что одна яма должна быть здесь, а другая — в моих владениях. Таким образом я смогу путешествовать к городу Михаила из двух мест, а если понадобится — то и перемещаться на север и обратно через тёмный мир. Это быстрее, чем переться на вездеходах триста вёрст по тайге.

— Ну что, дамы и господа, — обратился к нам Михаил посредством телепатии, когда отряд собрался возле города. — У вас было много времени, чтобы подготовиться. Скоро вам предстоит пойти к владыке миров и сделать то, что должно. И там всё будет зависеть только от вас. Вначале вы немного потренируетесь: будет ходить к городам этих ублюдков и вырезать там всех. Кто состоял в отряде раньше, те знают, кто нет — скоро всё поймёт. Но затягивать с этим делом нельзя. Некоторые помнят, что случилось прошлый раз. Сюда тоже может прийти стая и прикончить меня. И, поверьте, они не станут медлить, когда поймут, что происходит. Поэтому делать вылазки надо часто, пока есть такая возможность.

Наверное, эта мотивирующая речь должна была побудить отряд усиленно тренироваться и чаще собраться, чтобы убивать тёмных. Я-то понимал, как это важно, но у других в их мирах постоянно были какие-то дела. Да и не были все настолько свободны, как мы с Тамарой и Филиппом. Работа, служба, учёба родственники — разные помехи возникали.

В этот день мы не пошли уничтожать тенебрисов. Договорились собраться через три-четыре дня, когда будет готов проход. Все разошлись, а меня Михаил попросил остаться на пару слов.

— Командующий из тебя неплохой, — сказал он. — Пока хорошо справляешься. Знаешь, если бы я тебя узнал получше при жизни, то, не раздумывая, сделал бы своим наследником. От этого дурачка Вити нет никакого толку. За него моя жёнушка всё решает и одна скотина, которая на меня покушение устроила. Но ладно, это всё в прошлом. Видишь ли, пока вы там бегали и тёмных убивали, мы тут тоже не сидели сложа руки. Работа идёт полным ходом.

— Приятно слышать, — ответил я. — А то чего только мы не думали. С нами никто не связывался.

— И этому есть причины. Никто не хочет лишний раз привлекать тёмных такими вот контактами. Тебе надо кое-что знать о том, с кем мы воюем.

— Давно пора. А то даже никто ничего не расскажет.

— Ты не перебивай. Владыка миров отличается от остальных организмов. Это что-то вроде мощнейшего генератора энергии и одновременно командного пункта, от которого питаются все существа во всех мирах. Выглядит он как огромное дерево, от которого расходятся своего рода магические каналы ко всем подконтрольным ему сущностям и мирам. Именно он и есть источник тьмы. Если его разрушить, тьма перестанет вырабатываться, разорвутся связи между мирами, твари перестанут получать подпитку и рано или поздно сдохнут. Помимо этого закроются и все ямы, поскольку в их образовании тоже участвует тёмная сила.

— Прекрасно! Это то, что нам нужно.

— Да, но есть проблема. Владыку миров хорошо охраняют. Нетрудно пробурить к нему проход, трудно будет пробиться через толпы монстров, сторожащих свою главную святыню. Сколько бы силы у вас не было, вы её потратите на драку со стражей и ослабнете. Тут нужно выработать, что называется, стратегию. И я сейчас над этим думаю.

— А если отправить вперёд стаи, которыми я командую? У меня набралось тридцать генералов, а под их началом — сотни тысяч существ. Они смогут перебить охрану?

— Хм… Когда ты успел собрать себе такую армию?

— Так ведь и мы не сидели без дела всё это время.

— Ну значит, так и поступим. Попробуем так. Вначале твоя стая пойдёт, а потом — вы, когда там никого не останется. Только знаешь, тридцати мало. Нужно больше. В два, в три раза. Чтоб уж наверняка, понимаешь?

— Разумеется понимаю. Будем над этим работать.

— Ну тогда за дело. Надеюсь, эти бездельники будут стабильно собираться по моему указу, иначе мы так каши не сварим.

— А кто такой этот владыка миров? Откуда он взялся? Ты ничего про это не знаешь? — спросил я, раз уж разговор зашёл на эту тему.

— Без понятия. Много есть всяких миров. Ты даже не представляешь, какие там причудливые формы жизни встречаются. Кто это всё создал, как оно возникло, не знает никто. Думаешь, тут есть какой-нибудь божок, который на все наши вопросы ответит? Нет, мы здесь одни, и у нас нет умных книжек о том, почему эта вселенная устроена так, а не иначе. Ну вот одном из миров и возникла паразитическая форма жизни, которая расплодились так, что места ей у себя стало не хватать. А потом они каким-то чудом догадались бурить проходы в другие миры и оттуда силу сосать. Да эти уродцы сами не знают, откуда они взялись. У них нет понятия времени, они считают, что существовали вечно. Да и вообще, это настолько важно? Нам надо убить эту тварь, а не в ботаников тут играться.

— Всё важно. Но если не знаете, так не знаете. А убивать будем в любом случае. Только вот насколько же эта тварь сильная может быть, страшно представить.

— На самом деле не всё так ужасно. Сила у владыки есть, но, повторяю, мы имеем дело с чем-то вроде сердца и мозга единого организма. Он ни с кем не воюет, он не борется за власть с себе подобными. Он другие функции выполняет.

— То есть, шансы есть.

— Нет. Если вы не станете сильнее, шансов никаких. Вы должны получить больше силы, прежде чем пойдёте туда.

Поговорив с Михаилом, я, Тамара и Филипп вернулись в мой мир. А на следующий день я отдал приказ охране сворачивать лагерь и ехать в Усть-Катайгинск. Нам больше нечего было делать в этих краях. Если же ещё раз понадобится сюда отправиться, воспользуемся безднами.

И работа продолжилась, правда, не так активно, как хотелось бы нам с Михаилом. Регулярно два раза в неделю удавалось делать вылазки примерно половине отряда. Всегда ходила наша троица и Иван со своими головорезами. Те постоянно были наготове и работали больше других. А остальные — то участвовали, то нет.

Если к Десятому тенебрисы пришли через три месяца после начала его деятельности, то Михаила «раскрыли» уже через месяц. Мы к тому времени успели уничтожить два средних поселения в тёмном мире и, видимо, своей активностью привлекли внимание местного повелителя. Вскоре его воинство оказалось на пороге нашего города. Но Михаил в отличие от Десятого без боя сдаваться не собирался.

— Алексей, давай мне сюда своих генералов. Я не собираюсь позволить этим тварям убить меня. Иначе опять будете год ждать, а то и дольше, пока новый междумирец в градоначальника не вселится.

Меня уговаривать не надо было. Я и сам прекрасно понимал, чем грозит потеря очередного градоначальника и, едва услышал, что монстры готовятся к нападению, сразу же отправился в город, связался со своими генералами, и Михаил стал создавать проходы, чтобы моё воинство быстрее добралось до исходных позиций.

Когда подошло вражеское воинство, рядом с городом Михаила находилось уже десять тенебрисов-вождей со своими стаями, и ещё пять были на подходе. Я подумал, этого должно хватить. Пришли в назначенное время и члены моего отряда.

Бой начался, как и в прошлый раз, с атаки относительно слабой стаи, которая сразу же была растерзана моим воинством. Спустя пару часов подошла ещё одна стая, потом ещё и ещё, и так девять раз. Каждая оказывалась больше предыдущей, а времени между атаками проходило всё меньше и меньше.

Мой отряд почти не участвовал в битве. До нас никто добирался. Но нравилось это не всем. Особенно Иван был недоволен: он говорил, что нам нужно сражаться, а не сидеть в тылу без дела. Я согласился. Однако чтобы вывести людей к переднему краю, пришлось истреблять своих же тенебрисов, которые носились вокруг как оглашенные и мешали пройти.

Наконец, мы вступили в бой, и тут, как нельзя кстати, стали подходить вражеские военачальники. Одним занялась Тамара, другими двумя — я, поскольку они были далеко, и никто, кроме меня, не мог к ним подобраться.

Мы с Тамарой и Филиппом сражались плечом к плечу, уничтожая кто как умеет лезущих на нас тварей. Мои соратники весьма эффективно работали лезвиями и россыпью маленьких чёрных шаров, каменные беллаторы бегали и резали обычных, а я время от времени поднимался над землёй и обрушивал на стаю потоки тьмы, испепеляя тенебрисов по несколько десятков разом.

Эту волну нам удалось отбить, но потом пошла третья, и вместе с ней появился повелитель, чья громадная туша замаячила в тумане на горизонте.

— Идёт повелитель! — крикнул я, спустившись в очередной раз на землю. — Я буду драться с ним.

— Ты обещал оставить его мне! — возразила Тамара.

— Он слишком далеко! Ты не пройдёшь сквозь эту толпу.

— Тогда подождём его здесь.

— Нельзя! Слишком рискованно. Держите позиции!

Сказав это, я взмыл в небо и направился к повелителю, с которым вскоре вступил в схватку. На этот раз битва далась тяжко. Я и так был уставший после долгой драки со стаей, поэтому пришлось вернуться в тыл, чтобы восполнить силы, пока Тамара, Филипп и Иван со своей группой (ну и моя стая, разумеется) держали оборону. Но они сами начали уставать и отходить на отдых. Всё-таки бой шёл слишком долго, и моим людям не хватало сил, а враг продолжал переть напролом, тёмные твари грызли друг друга, и горы трупов всё росли и росли.

Пока мы отдыхали, повелитель подошёл настолько близко, что его щупальца стали доставать нас. И тут уж ничего другого не оставалось: пришлось собирать остаток сил и драться — рубить щупальца, головы и бить по твари тёмными потоками и копьями.

Существо всё-таки пало под нашими ударами, и стая сразу ослабила натиск.

Мы все стояли перед огромной тушей, ощущая изнеможение. Мои спутники так устали, что даже защищаться уже не могли, поэтому я накрыл отряд воздушным колпаком, чтобы закрыться от существ, продолжавших по инерции нападать на нас.

Надо было поглотить остатки силы повелителя, и я уже хотел приступить, как вдруг подумал, что сейчас — удобный случай, чтобы начать учить этому своих соратников. Подчинение стаи — важнейший шаг, который необходимо сделать всем.

— Так. Ты, Тамара, поглотишь силу этого монстра и подчинишь себе его стаю, — приказал я. — А ты, Филипп, займёшься этим в следующий раз. Вы оба достаточно сильны, чтобы сделать это… Каждый, кто достигнет приемлемого уровня, получит под своё командование стаю.

— Спасибо, — устало усмехнулась Тамара, — вы очень великодушны.

— Лучше отнесись к этому серьёзно. Как только энергия войдёт в тебя, станет не до смеха. Всё тело сведёт судорогами. Будет казаться, что тебя разорвёшься на куски. Поэтому как бы больно и тяжело ни было, ты должна слушаться моих команд. Поняла?

— Поняла, — ответила Тамара серьёзно. — Говори, что делать.

Мы выждали где-то полчаса, чтобы энергия монстра частично рассеялась, затем Тамара подошла к нему и приложила ладони к туше. Некоторое время девушка стояла рядом с гигантским трупом, упершись в него руками, а чёрные потоки окутывали её всё плотнее и плотнее. Тамара закричала от боли, и мне стоило больших волевых усилий оттащить подругу от мёртвого повелителя, понимая, что если прерывать процесс, она не подчинит себе стаю.

Тамара упала на землю и стала изгибаться в судорогах и кричать. Густая пелена тьмы окутывала её с ног до головы.

— Выпусти тьму, — приказал я ей. — Создай поток, освободи энергию.

Тамара услышала меня и исторгла из себя поток тьмы. Это помогло. Судороги прекратились. Теперь девушка лежала на земле и тяжело дышала.

— Получилось? — спросил я. — Ты слышишь голоса генералов?

— Нет, — прошептала Тамара, — ничего не слышу… Хотя погоди… Чёрт! — она схватилась за лоб. — Они, и правда, заговорили со мной. Как же это… неприятно.

— Поздравляю! Теперь ты тоже повелитель тьмы. Привыкай и учись контролировать телепатические каналы. А сейчас отдай генералам приказ вернуться в свои владения.

Тамара сделала всё, как я сказал, и недобитая стая убежала. Прошло около часа, прежде чем Тамара хотя бы на ноги смогла подняться. Но зато «посвящение» было пройдено.

Подобное предстояло совершить каждому в моём отряда. Но, к сожалению, удалось не всем. Прошло восемь месяцев, наполненных регулярными вылазками в тёмный мир и сражениями с полчищами монстров, а тенебрисами могли управлять лишь я, Тамара, Филипп, Иван и ещё четыре бойца. Под моим же началом к тому находилось уже сорок семь генералов, а отряд достиг тридцати пяти человек. Междумирцы активно вербовали людей, владевших тёмной магией. Таких оказалось не так уж и мало.

Мы бы и дальше продолжали спокойно ходить в тёмные миры и спокойно прокачивать свою силу. Все, в том числе Михаил, считали, что пока мы не готовы идти на владыку миров, и требуется ещё какое-то время. Но однажды произошло событие, потребовавшее пересмотреть все планы и сроки.

* * *

— Больше ждать нет времени, — Михаил связался со мной вечером. Я только вернулся из очередной вылазки, в которой мы вырезали довольно крупное поселение тенебрисов, и планировал отдохнуть пару дней. — Мы такого шороху навели, что сам владыка миров хочет уничтожить нас. Придётся ударить первыми, пока он не собрал силы. Иначе всем нам конец.

— Кто такое сказал? — спросил я.

— Один дух, который подключился к общему информационному полю или что-то вроде того. Трём дюжинам повелителям отдан приказ убить меня и вас. Мы серьёзно насолили этому ублюдку. У него под началом сотни этих гигантских тварей. Мы для него — плюнуть и растереть.

— Может быть, не торопиться? Мы ещё не готовы к решающему сражению.

— Что я слышу? Алексей, ты идёшь на попятную? Не верю своим ушам. А кто горой готов был встать на защиту Десятого?

— Это совсем другое. Если сейчас нас всех перебьют, не останется тех, кто сможет справится с владыкой.

— А если мы промедлим, у нас и вообще не будет никакого шанса.

— Лучше подождать. Год, два, десять. Неважно.

— Ты что, не понимаешь? У тебя не будет года или двух. Ни у кого не будет.

— Нет, не понимаю. Объясни.

— Объяснить? Ладно, объясню. Нас в порошок сотрут. И тебя, и твоих дружков, и всех остальных, кто в этом участвует. Я тебе доходчиво объяснил? Если мы не ударим, ударят по нам. А им есть чем.

— Как? Ты просто закроешь ямы, и никто до нас не доберётся. А ты уже был бесплотным духом и ещё побудешь — ничего страшного.

— Никто не доберётся? Не глупи, Алексей! — Михаил разошёлся, и в его голосе гремел гнев. — Ваш мир дырявый, как решето! К вам залезть — раз плюнуть.

— А ты не говори со мной таким тоном! — грозно потребовал я. — Я тебе не мальчик на побегушках.

— Ах, у тебя годность проснулась. Самое время. Как раз, когда мы на краю гибели.

Я знал, насколько Михаил импульсивный и упрямый, поэтому доверия его доводы не вызывали. Даже если повелители попытаются зайти в наш мир, это сделать им будет непросто. Без дыхания бездны они и дня не протянут. Невольно приходили мысли, что Михаил банально дрожит за свою шкуру, не хочет, чтобы его (точнее градоначальника, в которого он вселился) убили.

— Ладно-ладно, спокойно, — я унял свою злость. — Я тебя понял. Только вот хочу сам пообщаться с духом, который тебе эту информацию дал. А потом решу, как поступить.

— Тьфу на тебя! Пообщается он… Я тебя что, думаешь, обманываю? Мне это зачем? Не, ну если так хочешь, то пожалуйста. Ночью вытащу тебя в междумирье, там сам всё услышишь, если мне не веришь.

И ночью я действительно оказался в месте, где мне предстояло встретиться с духом, узнавшим об угрозе. Я висел посреди белого тумана. Передо мной появилось расплывчатое серое пятно.

— Ты Алексей? — спросило оно.

— Да, а ты кто?

— Один из тех, кто находится телепатической связи с владыкой миров. Мне сказали, ты с недоверием отнёсся к нашей информации.

— Именно так. Хочу услышать из первых уст.

— Тогда слушай. Владыка узнал, что чужаки вторглись в его миры и забирают себе стаи, и желает положить этому конец. К вам направится огромное воинство, и последствия будут катастрофическими.

— Воинство может прийти в наш мир? — уточнил я.

— Именно это владыка и намерен сделать. Вы для него — всё равно, что раковая опухоль, и он попытается вас уничтожить любым возможными способами. Раньше в ваш мир приходили единичные гиганты, которых вы называете повелителями, а сейчас готовится массированное вторжение.

— В нашем мире они не смогут нормально функционировать, — возразил я. — Там где нет дыхания бездны, крупные существа быстро ослабевают.

— Им и не придётся находиться у вас долго. Когда владыка откроет ямы, стаям и дня не понадобится, чтобы уничтожить всех вас. К тому же огромное количество существ так или иначе создаст вокруг себя минимальные необходимые для жизни условия. Намечается централизованная атака, какой ещё не было нигде и никогда.

Я представил, как десятки повелителей ворвутся в наш мир, сметая всё на своём пути, уничтожая крепости и города. Стало по-настоящему страшно. Тёмную лавину даже мне со всей моей стаей вряд ли получится остановить. Это будет катастрофа.

Получается, вариантов у нас оставалось немного. Либо попытаться сдержать вражеский натиск, либо атаковать первыми, не дожидаясь, когда владыка накопит воинство для массированного удара. В первом случае мы рискуем растратить все силы в бесконечной битве, ведь владыке подчинены сотни, а может, и тысячи повелителей, во втором — есть некоторый шанс добраться до сердца тёмного мира и вырвать его с корнем, и тем самым всё закончить.

Утром я первым делом связался с Михаилом и сообщил ему своё решение:

— Я пообщался с духом. Всё обдумал. Мы будем атаковать первыми.

— Вот! Другое дело! — воскликнул Михаил. — Узнаю Алексея Озёрова! Тогда собирайтесь. Чем скорее начнём, тем лучше. Не успеем сегодня — завтра будет поздно.

— Только одна поправочка. Я не Озёров, а Озёров-Сибирский.

— Боже мой, да какая разница⁈

— Просто напоминаю. И вот ещё что. Самые слабые пусть останутся в своих мирах, а ты закроешь туда проходы. Эти люди не сыграют серьёзной роли, но зато будет хоть какая-то надежда, если нас перебьют.

— Что сказать… я тоже об этому думал. Пускай так и будет. Кого хочешь оставить?

Я назвал фамилии.

После разговора я немедленно помчался на своём внедорожнике на базу, и объяснил Тамаре и Филиппу в двух словах, в чём дело. Те тоже усомнились в необходимости такой спешки, но я сказал, что всё уже решено. Собрав запас продовольствия и воды на несколько дней, мы втроём поехали к бездне. Будет тяжело — иллюзий никто питал, но нам просто не оставили выбора.

Глава 21

Я стоял на самой высокой башне города и наблюдал, как моё воинство тенебрисов стекается в большую бездну, открывшийся внизу среди холмов. Тысячи и тысячи существ бежали туда, где обитал владыка миров и куда вскоре и мне с моим отрядом предстояло отправиться. Двадцать три носителя магии тьмы собралось сегодня здесь, чтобы участвовать в последнем сражении и вырвать с корнем поганое дерево, питающее энергией всех тёмных тварей.

Тамар и Филипп, Иван со своим отрядом из пяти магов, Марк и Йозеф и многие другие мои соратники стояли внизу и ждали нашей очереди. Все они были достаточно сильны, чтобы один на один справиться с повелителем, а некоторых имелись в подчинении стаи. Вот только никто не знал, с чем нам придётся столкнуться на той стороне, никто не знал сколь могучими окажутся владыка и его охрана, тем более что там уже собирались стаи, которые должны были идти уничтожать нас. И, конечно же, никто не знал, вернёмся ли мы оттуда.

— Просто идите и убейте его, — воодушевлял нас Михаил. — Он сидит в центре своего дворца и выглядит как гигантское дерево. Ни с чем не спутаете. У вас всех вместе такая мощь, что ни одна тварь вам не сможет противостоять. А как только убьёте эту скотину, беги оттуда со всех ног, пока ямы закрываться не начали. И Алексей, ни в коем случае не пытайся вытянуть из той твари силу! Тебя просто порвёт на куски.

— Понял, — проговорил я. — Главное, чтобы меня не порвали на куски раньше, чем я доберусь до этого владыки.

— А ты шутник, смотрю.

— Это не шутка.

— Не волнуйся. Под твоим началом двадцать с лишним сильнейших владеющих всех миров. Вы уничтожите всё на своём пути и это треклятое дерево — тоже.

— Разумеется. Другого выхода у нас нет.

Стая за стаей бежали в бездну, которая становилась всё шире и шире. Сверху это выглядело так, словно чёрная жижа стекает с окрестных холмов в задымлённую яму. И крупные, и маленькие существ, и двуногие, и четвероногие, и крылатые — все валили туда сплошным бурлящим потоком. А среди них тяжело шагали гигантские туши тенебрисов-генералов.

Моё воинство было столь огромным, что нам пришлось ждать несколько часов, пока двадцать генералов со своими стаями зайдут в яму. Были и другие, но некоторые ещё не подошли, а некоторых я оставил в качестве резерва, ведь никто не знал, как пройдёт сражение. Не стоило бросать в бой всех сразу.

А едва стаи скрылись в черноте ямы, отправились и мы. Я вместе со всеми шагнул в бездну и опять испытал знакомое ощущение, когда ты словно растворяешься во мраке, а потом оказываешься в каком-то вязком мареве с желейной субстанцией под ногами.

Я двинулся к свету и вскоре выбрался на поверхность. Висел плотный туман, сквозь который человеческий глаз не увидел бы ничего. Однако моё чёрно-белое зрение сразу различило множество метавшихся вокруг тенебрисов и, конечно же, повсюду трупы, трупы, трупы… Я связался с генералами. От двадцати осталась половина. Они отрапортовали, что продвигаются вперёд.

Куда идти, понятно было сразу. Для этого не требовалось ни карт, ни компаса. Перед нами возвышалось огромное сооружение, словно сотканное из тысяч нитей, с высоченной башней по центру, из которой по серому небу паутиной расползалось что-то, похожее на ветви. Я сразу понял, что именно там и сидит владыка миров, и мы двинулись вперёд, обходя убитых тенебрисов, лежащих где-то поодиночке, а где-то кучами.

Мы вошли в дворец, никто нам не препятствовал, если не считать гор трупов, которые иногда приходилось испепелять, чтобы пройти дальше. Постройка эта выглядела крайне необычно. Из земли поднимались толстые чёрные стебли и сплетались высоко-высоко над нашими головами, образуя эдакий коридор со сводчатым потолком. Слева и справа находились другие такие же, и все они вели в центре, к высоченной башне. Это величественное и устрашающее зрелище завораживало, но нельзя было терять бдительность.

Посреди коридора лежал огромный мёртвый монстр, каких я прежде никогда не видел. Он имел две ноги и пять рук. Две сжимали топор и молот. Вокруг этой твари возвышались горы раздавленных и порубленных тенебрисов, и растекалась лужа чёрной крови. В животе и голове уродливого великана зияли раны — похоже, он не пережил встречи с одним из моих генералов.

Мы обошли труп. За ним лежал ещё один — такой же здоровый, но этот имел всего четыре руки. Рядом с третьим валялось изъеденное тьмой тело генерала. И, конечно же, пол усеивали сотни мёртвых мелких тварей.

А слева и справа, в других коридорах, до сих пор кто-то дрался. Слышались безмолвная возня, клацанье зубов, тяжёлые удары, чавканье, звуки раздираемой зубами плоти. Мы видели дерущихся существ сквозь переплетение стеблей, формирующих стену, но где чужие, где мои, разобрать было невозможно.

Тяжёлый топот возвестил о приближении врага. На нас шли три здоровенные существа с четырьмя руками каждое. Сгорбленные, непропорциональные туловища, смещённые то влево, то вправо бесформенные головы с широченными ртами, утыканными кривыми зубами, длинные и худые, но при этом мускулистые конечности — всё в этих тварях выглядело крайне неказистым. Между ними бежали мега бестии. Я крикнул своим, чтобы приготовились. Наконец, и нам предстояло заняться делом.

В противника сразу же ударили потоки тьмы, сгустки, копья и лезвия. Я сосредоточился на одном из неказистых великанов, лупя по нему вихрями. Сила у него была немалая, и мне понадобилось четыре мощных вихря, чтобы ранить эту тварь, после чего добил её двумя копьями.

И всё же мы оказались сильнее, и существа полегли, так и не добравшись до нас. В коридоре прибавилось ещё три здоровенных трупа и десятка полтора мёртвых мега бестий. Мы прошли дальше, уничтожая по пути мелких тварей, и вскоре наткнулись на ещё одну группу таких же монстров, но теперь их было не три, а пять. Среди них шли и другие двуногие существ. Они напоминали беллаторов ростом в два аршина и кидались в нас сгустками тьмы.

Эта группа тоже полегла быстро, а следом за ним торопилась новая партия монстров, сотрясая землю могучими шагами. За крупными многорукими существами, представлявших, судя по всему, охрану владыки, двигалась какая-то махина на четырёх толстенных когтистых лапах с длинной, изогнутой шеей, покрытой шипами. Эта тварь стала изрыгать из пасти поток тьмы поверх голов остальных увальней. Я заблокировал его воздушной полусферой и, взмыв над землёй, чтобы лучше видеть цель, метнул два насыщенных тёмных копья. Защиту монстра они не пробили. Тогда я стал бить вихрями.

Лишь пятый чёрный вихрь прожечь шкуру монстра, ещё столько же понадобилось, чтобы свалить его с ног. Тем временем мои разбирались с неказистыми многорукими увальнями, которые на фоне шипастого выглядели не такими уж и опасными.

Мы двинулись дальше и оказались на перекрёстке, где испепелили десятка три существ, бросившихся на нас слева и справа. Потом продолжили путь. Пока здесь не было монстров, способных оказать нам серьёзное сопротивление, но я понимал, что рано или поздно силы моих людей иссякнут, да и мои тоже, и тогда самая слабая тварь сможет перегрызть нам глотки.

С потолка свесился толстый стебель с окончанием в виде шипа и нацелился мне в голову. Мгновенно созданное лезвие срубило его. Но за ним стали спускаться другие, извиваясь и стараясь то ли опутать нас, то ли проткнуть, а может быть, всё сразу. Само здание пыталось воспрепятствовать нашему продвижению. А в коридоре показались ещё две многорукие громады.

Мы прорубались вперёд, уничтожая всё на своём пути. Нас непрерывно атаковали то шипы, то тенебрисы разных видов и размеров. Коридор казался бесконечным, а вот силы начинали потихоньку истощаться.

Услышав позади себя вопль, я обернулся: одному из наших шип пробил насквозь грудную клетку и утащил его куда-то наверх. Второй боец получил удар стеблем и отлетел к стене. Оба стебля тут же оказались срублены лезвиями Филипп. Мне же стало понятно, что дальше идти нельзя. Если я ещё мог сражаться какое-то время, то мои люди совсем ослабли и скоро начнут погибать один за другим.

— Назад! — закричал я. — Отходим назад!

Спорить никто не стал. Мы попятились к выходу, продолжая отбиваться от шипов и от существ, которые теперь нападали не так часто. Я мысленно связался со своими генералами, оставшимися в другом мире. Пришла их очередь сражаться. Нам требовалось время, чтобы восполнить силы, но прекращать давление на врага нельзя. Я отправлял в атаку ещё шестнадцать генералов — всех, кто успел добраться до пункта сбор рядом с городом — и вскоре по коридорам ринулись свежие полчища тенебрисов. Они мчались, не разбирая дороги, и если бы не мой воздушный купол, затоптали бы.

К городу Михаила мы не пошли, остались рядом с ямой. Здесь дымка была плотнее, а поскольку все члены моего отряда имели тёмную сущность, дыхание бездны помогало восполнять силы. Разве что отошли в сторону от прохода, через который бесконечным потокам лились стаи.

— Их слишком много, — проговорила Тамара. — Даже если мы пробьёмся через стражу, владыку нам не одолеть.

— Мы будем драться до конца, что бы ни случилось, — решительно проговорил лысый Иван. — Даже если суждено пасть в бою, я унесу с собой как можно больше этих тварей.

— Если мы погибнем, владыку никто не убьёт, поэтому не будем спешить, — заметил Филипп. — До владыки надо добраться не только живыми, но и полными сил.

— И мы это сделаем! — прорычал Иван.

— Между прочим треть или даже половину пути мы прошли, — напомнил я. — Сейчас моя стая расчистит дорогу, и мы двинемся туда со свежими силами. Думаю, до дерева дойди будет нетрудно. Главное, быстрее восстановить баланс, поэтому давайте не будем тратить время на разговоры.

Все рассредоточились и стали восполнять силы, кто как умел — в основном посредством медитации. Я забрался на бок какого-то дохлого генерала и, устроившись там, занялся тем же самым, время от времени окидывая взглядом местность, чтобы контролировать ситуацию.

Спустя часа три, когда наши силы более-менее восстановились, я отдал приказ снова идти в здание, и мы зашагали по тому же коридору. Вот только сейчас здесь царил хаос: трупов прибавилось, а нас обгоняли стаи тенебрисов, которые сталкивались с вражескими существами и либо погибали, либо уничтожали их и бежали дальше. Яростная грызня шла везде и всюду. Иногда приходилось даже применять магию, чтобы испепелить всех, кто мешался на пути, неважно свои это были или чужие.

А с противоположной стороны на нас двигались здоровенные тенебрисы и существа второй стадии. Одного многорукого монстра загрызло полчище бестий и беллаторов. Они облепили его, повалили и стали рвать зубами, а тот продолжал отбиваться, расшвыривая существ могучими ручищами. Ещё больше мелких тварей лежало вокруг раздавленные и побитые. Со вторым многоруким дрался один из моих генералов и погиб у меня на глазах от удара гигантским топором. Я даже помочь не успел.

Разобравшись с этим существом, а потом ещё с тремя, я приказал своим продолжать двигаться вперёд, а сам решил рвануть к центру башни, надеясь использовать ту же тактику, что и при борьбе с повелителями. Понимал, что играю ва-банк, ведь мне придётся биться с владыкой один на один, и если мои силы иссякнут, отступить, возможно, не получится.

Прорубая проход сквозь переплетённые стебли, пытающиеся меня проткнуть шипами, я пролетел по коридору и оказался в центре огромной залы, посреди которой рос окутанное мраком толстое и невероятно длинное — такое, что вершины его не было видно — изогнутое дерево, оплетённое пульсирующими венами. Ствол его был усеян множеством шарообразных глаз. Отворились многочисленные отверстия и оттуда полетели сгустки тьмы. Они были самонаводящимися и неизменно устремлялись ко мне, куда бы я ни переносился в потоках воздуха. И одновременно с этим меня пытались схватить выросшие из ствола щупальца.

Похоже, передо мной и был тот самый владыка миров, к битве с которым мы так давно готовились. Теперь оставалось одно — бить его, пока он не сдохнет. Или пока я не сдохну. И я принялся атаковать самой мощной магией, какой только умел, продолжая висеть в воздухе, рывками уходя от бесконечных самонаводящихся плевков и отмахиваясь лезвиями от щупалец. А во врага летели вихри тьмы и копья. Всё это я делал уже много раз, когда убивали повелителей.

Внизу лежали несколько мёртвых генералов и кучи более мелких существ. Значит, я не первый, кто добрался сюда. Правда, их здесь ждала лишь смерть. А вскоре появился ещё один генерал в сопровождении двух пастырей. Они принялись помогать мне. Первый рубил дерево секирой, другие жгли его сгустками тьмы. Следом подбежали несколько человеческих фигурок и тоже стали атаковать тьмой. Мои соратники всё-таки прорвались к центру. Теперь я не один долбил эту тварь. Но расслабляться было рано, тем более что самонаводящиеся сгустки то и дело попадали в меня. От всех увернуться не получалось.

Внизу становилось всё больше и больше крошечных фигурок, которые атаковали дерево сильной магией тьмы. С других сторон в зал прорывались всевозможные существа. Повсюду шла непрекращающаяся грызня.

Владыка отбивался, как мог. Ещё щупальца так и норовили ударить моих соратников, и иногда это удавалось. Вскоре щупальца схватили генерала, отмахивавшегося от них топором. Они оторвали ему вначале руку, потом раздавали голову, другие щупальца раскидали в разные стороны пастырей, которых добили самонаводящиеся плевки. Но тут подоспели ещё два генерала и продолжили долбить владыку: один — секирой, второй — молотом. А вот людей щупальца достать не могли: люди резали их дымчатыми лезвиями.

Я же упрямо и монотонно атаковал дерево вихрями тьмы, пытаясь прожечь его защиту. Сил было ещё много, но беда в том, что я не знал, хватит ли их, чтобы убить эту тварь. И вдруг в голове зазвучал спокойный, отстранённый, но при этом пугающий голос:

«Ты очень силён, незнакомец. Почему ты хочешь меня убить?»

Я не ответил. Делать нечего — разговоры ещё вести и тратить на это концентрацию.

«Тебе не обязательно это делать», — снова произнёс голос. Казалось удивительным, что он, в отличие от повелителей, не угрожал мне, а как будто уговорить пытался.

«Обязательно», — подумал я, по-прежнему не желая вступать в диалог.

«Вовсе нет. Если ты убьёшь меня, то потеряешь силу, ведь твоя сила коренится во мне. Не будет меня — не будет тебя».

«Да пошёл ты», — огрызнулся я мысленно.

«Но ты можешь стать мной, — продолжал увещевать голос, и я чувствовал, что он оказывает на меня какое-то странное воздействие, словно подавляет мою волю. — Вселись в моё тело, и тогда твоя сила возрастёт многократно. Ты получишь власть над всей жизнью — неограниченную и абсолютную власть. Ты получишь власть над всеми мирами. Сделай это, пока не поздно — приложи руки к стволу и пересели свой дух в это тело. Если оно погибнет, ты потеряешь всё — всё, что получил за эти годы, всё, чего добился тяжким трудом. Ты станешь слабым!»

Вдруг я почувствовал страх — буквально ужас от осознания того, что лишусь силы. В какой-то момент показалось, что пойду на всё, лишь бы этого не произошло. Стать владыкой? Почему нет? Я прикажу существам уйти из моего мира, а сам останусь здесь повелевать тёмной вселенной. Так ли это плохо?

Но ведь тогда у меня не будет мира, кроме этого. Я буду служить тьме, и мне не понадобится защищать всех этих людишек, мне они будут не нужны. Останется лишь уничтожить их, чтобы освободить место для новой величайшей цивилизации, которую возглавляю я. Ведь я заслужил этого, я стал сильнее всех, так почему должен повиноваться каким-то ничтожествам, которые будут презирать меня лишь за то, что у меня нет силы?

Если я стану обычным человеком, то сразу окажусь в глазах высокородных «презренным ничтожеством», они будут смотреть на меня сверху вниз, они отнимут у меня всё, чего я добился своими трудами, и я не смогу ничем не это ответить. Никто не узнает, что это я избавил Землю от тьмы, никто не поблагодарит меня. Тогда стоят ли им продолжать жить? Не уничтожить ли их всех в отместку за те унижения, которые мне достались бы, если я б сделал другой выбор?

Ещё один мой соратник, обессилев, был буквально размазан ударом щупальца по по полу. Во второго попали тёмные сгустки и прожгли насквозь, третьего щупальце швырнуло в стену, а другое обвило генерала и раздавило его могучее туловище. Моё воинство таяло на глазах. А я поймал себя на мысли, что владыка больше не атакует меня, да и я, поглощённый раздумьями, всё реже посылаю в него потоки тьмы.

Влекомый страхом потерять силу, я уже был готов подлететь к дереву и переселить в него свой дух, как вдруг в голове мелькнула мысль: а кто сказал, что владыка говорит правду? Что если его слова — всего лишь уловка, чтобы убить меня? Он ослаб и пытается действовать хитростью.

Да и человечество, пожалуй, не стоило уничтожать. Если уж делать выбор, то надо признать, что люди — куда меньшее зло, чем ненасытные тёмные твари, истребляющие всё живое на своём пути. Да и потом, на Земле есть люди, которые мне дороги. Я не хочу, чтобы Тамара опять оказалась в плену тьмы, как и моя сестра, мои жёны, мои дети. Пусть я лишусь сил, но они должны продолжать жить.

Отринув минутную слабость, я окончательно понял, чего хочу, и теперь ничто не могло сбить меня с пути. Собравшись с мыслями, я сосредоточил в руках побольше энергии и направил мощные чёрные потоки в дерево.

«Ты получишь могущество и власть, которые не снилось ни одному человеку, — продолжал гудеть в моей голове голос существа. — Ты станешь бессмертным. Тебе всего лишь надо покинуть своё ничтожное тело и переселиться сюда».

Но я больше не слушал эту болтовню и продолжал бить владыку вихрями. Тот тоже возобновил атаки. И в какой-то момент кора начала прогорать и осыпаться песком в местах ударов. Я не останавливался, лупил и лупил в одну точку. Мои силы таяли, наваливалась усталость, но я не прекращал.

Оглушительный треск пронёсся по огромной зале. Ствол раскололся, дерево накренилось, щупальца упали на пол безвольными плетьми, шарообразные глаза застыли неподвижными шарами.

Я опустился на землю и окинул взглядом соратников. Тамара и Филипп стояли впереди всего отряда. Выжил Иван, хотя от его группы остался один человек, выжил Марк. А вот Йозефа я не обнаружил.

— Оно мертво? Мы убили его? — Тамара глядела на меня взором, полным надежды.

— Да, мы его убили. Надо уходить. Быстро! — я вспомнил наставления Михаила. Ямы без подпитки тьмой моли закрыться.

Мои слова оказались весьма своевременны, поскольку сверху начали валиться отсохшие стебли и щупальца. Здание рушилось. Мы пробежали заваленный трупами коридор под градом валящихся обломков, вскочили на улицу. До ямы было рукой подать. Оттуда до сих пор лезли тенебрисы плотным потоком, и мы не могли пробиться сквозь него. Тогда я приказал генералам остановить стаю, и только после этого получилось продраться сквозь толпу тёмных существ. Через яму вернулись к городу Михаила. Я велел выжившим тенебрисам тоже идти обратно.

От тридцать шести генералов, посланных убивать владыку, осталось пять, а из двадцати двух членов отряда — ровно половина.

— Вы это сделали! — воскликнул Михаил. — Владыка мёртв, тьме — конец! Даже не верится! Молодцы! Но не будем лишней болтовнёй заниматься. В своих мирах отпразднуете, а сейчас торопитесь. Иначе ямы закроются.

— Сделали. Только, кажется, мы тоже потеряем силу вместе с исчезновением тьмы, — сказал я.

— Кто тебе такое сказал?

— Владыка перед смертью.

— Брешет. Тьма исчезнет, но какое к этому имеет отношение ваша сила?

— Мы — тёмные. Во тьме истоки нашей силы.

— Ну не знаю… Вряд ли. Могу сказать только, что хватит болтовни. Ямы закроются — останетесь здесь все. Хочешь? Нет. Тогда бегом марш.

— В любом случае, спасибо тебе за всё.

— Не за что. Просто сделал, что мог. Я тоже рад, что поучаствовал. Ну всё, иди.

Мы не стали задерживаться и побежали каждый к своей яме.

Эпилог

Просторную гостиную заполнял льющийся из окон яркий свет. Погода стояла солнечная, по-майски тёплая. Чувствовалось приближение лета. Я прохаживался по своему новому особняку и осматривал комнаты. Его закончили строить совсем недавно, и уже сегодня сюда должно было приехать моё семейство, к прибытию которого я сейчас готовился.

Дом был большой, имел современные архитектуру и внутреннее убранство. В центральной части было три этажа, в левом и правом крыле — по два. По бокам стояли два гостевых флигеля, а сзади один — для слуг. Из окон открывался вид на пустырь, огороженный каменной стеной. Парк ещё только предстояло разбить. С противоположной стороны перед крыльцом находилась площадка для машин и ворота с постом охраны. Отсюда виднелись деревянные стены базы и бетонная дорога, ведущая к трассе.

Уже три месяца в округе никто не встречал тенебрисов, и только их мёртвые высохшие тела валялись в лесах. Теперь это место было достаточно безопасным, чтобы перевезти сюда семью.

После смерти владыки миров тьма исчезла даже быстрее, чем я ожидал. Поначалу как будто ничего не происходило. Охрана ещё месяц продолжали ездить по моим владениям и отстреливать тенебрисов, шаставших по тайге. Вот только со временем существа становились всё более апатичными и менее агрессивными. Это касалось и крупных монстров, которые теперь убегали при виде людей или просто сидели где-нибудь под деревом и ждали, пока их убьют.

В какой-то момент я понял, что и моя магия слабеет. Уже не получалось создавать столь насыщенные вихри и копья, как раньше, а со временем дымка и вовсе стала безвредной. Но при этом мои стихийные способности никуда не делать. Может быть, я немного и ослаб, однако сама по себе внутренняя энергия оставалась на месте. Владыка перед смертью сказал лишь половину правды: тьмой я действительно больше не владел, но всей остальной магии это не касалось.

У Филиппа тоже осталась его стихийная магия, а Тамара открыла в себе способности энергетика, правда, ей требовалось развивать их практически с нуля. Ну и я, когда понял, что скоро не смогу управлять тьмой, принялся усердно изучать и тренировать всевозможные воздушные техники. А вот Михаил Озёров погиб, точнее погибло тело градоначальника, в котором он доживал последние месяцы. Как-то раз он явился ко мне во сне, чтобы попрощаться. Его тёмный город стремительно вымирал, да и сам он чувствовал близость смерти.

Ямы закрылись тоже далеко не сразу. Месяц тьма висела над безднами, а потом начала постепенно испаряться, пока вместо проходов не остались обычные земляные воронки. Но к тому времени о гибели тенебрисов было известно уже всем. Пресса пестрела сообщениями со всех концов земли о том, что твари погибают сами собой, ямы закрываются, а дыхание бездны рассеивается, освобождая огромные территории. Тьма отступала. События последних месяцев многие именовали как «рассвет над миром». Но я бы поправил — над мирами.

Разумеется, никто не знал, почему так происходит. Учёные строили гипотезы, правители приписывали победу себе, а обычный народ просто радовался, что одной напастью станет меньше. А я смотрел на всё это и посмеивался. Понятно, что никто никогда не узнает моей тайны, да надо ли оно? Какой прок мне в таком внимании к своей персоне? Славы я не жаждал, мне хватало моего уютного мирка в этом теперь уже спокойном тихом месте.

Теперь можно было и делами вплотную заняться. Например, моя мебельная компания развилась настолько, что мы решили экспортировать товары в другие страны. Вовсю строилась угольная шахта, вырубался лес, а охрана и добытчики продолжали таскать из тайги кристаллы, которые стоили так же дорого, как и раньше. Единственное, что упало в цене — это рассеиватели. Предвидя это, я заранее продал своего «Убийцу тьмы» Степану Талевичу — продал «по дешёвке», всего за четыреста тысяч. Наверное, Талевич радовался, но недолго…

Стал падать в цене и рубрумит, но чуть позже, когда все тёмные передохли, и рубрумитовые пули потеряли актуальность. Я же только порадовался, что не стал с шахтой возиться, а то убытки точно понёс бы.

В остальном моя жизнь, жизнь моей семьи и друзей почти не изменилась. Жёны находились по-прежнему в Первосибирске, Оля помогала Марине, Света училась. Филипп продолжал работать на меня. Он таскал из тайги кристаллы и поднял неплохие деньги. Даже квартиру в Усть-Катайгинске себе купил, а будущем планировал перебраться ближе к цивилизации. Тамара же пожила на базе пару недель, а когда стало ясно, что тьма исчезает, уехала. Сказала, что хочет мир повидать. Я не знал, вернётся ли она или нет, да она и сама не знала. Кажется, она просто хотела забыть прошлую жизнь. Идея стать одной из моих жён её не прельщала.

А теперь, когда эти края стали, наконец, безопасными, когда ямы закрылись, а все иномирные существа разлагались в оврагах и болотах, я решил перевести сюда семью. Усть-Катайгинск развивался, превращался в процветающий областной центр. Мне здесь нравилось, здесь я и собирался жить.

И вот я прогуливался по своему новому особняку, осматривая многочисленные комнаты. Дом был пуст, хотя несколько слуг уже поселились во флигеле. Именно они навели здесь порядок после окончания ремонта.

Вдруг с улицы раздался звук моторов. Я подошёл окну. По бетонной дороге двигалась колонна внедорожников, за которыми тянулись грузовые микроавтобусы. Они подъехали к железным воротам, и те поползли в сторону, а я побежал вниз по лестнице, чтобы встретить своё семейство, представляя, какая суета сейчас начнётся. Вот она, новая жизнь, наступила.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Перерождение темного архимага VI. Рассвет

Content

Перерождение тёмного архимага VI. Рассвет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог

Nota bene