Ушедший Род. Книга 1: Чужак.

Глава 1

— Чего мнешься? Голову ему режь. Быстрее давай! — резко произносит первый голос.

Да ну, к черту! На голову я не согласен! На автомате создаю глиф* «Ужаса» и выпускаю его вовне. И сразу же остаюсь без подконтрольного пси-аспекта. Глиф оборачивается волной и почти мгновенно растворяется, а я тут же теряю связь с Полем.

— М-м-мать!.. Челкаш, не успеваю! Когти рвать надо, с такой дырой в груди он все равно не жилец, а городовой уже здесь! Этот ушлепок квартал на уши поднял! — второй голос суетливо шипит, — валим уже, я шаги слышу!

— Ша, не кипиши! — снова первый голос. — Маннеру надо хоть что-то показать. Жди, — раздается щелчок. — Все! Линяем!

Торопливые шаги, срываясь, удаляются. Слышно, как осыпается гравий рядом, и звуки вокруг быстро затихают.

Странно, но боли я не чувствую. Хотя странность эта условная, я, так-то, вообще ничего чувствовать не должен. Когда матка ксеносов за собой в Излом вытянула, то меня будто пережевало. И ощущал-то все до конца, пока потоки т-пространства рвали тело на части.Так что отсутствие боли это не странно — это просто подарок.

Хм, а где я, собственно? Эти двое на адептов Целительского Пути совсем не похожи. Да и те, хоть и коновалы, но вряд ли методом лечения выбрали бы отрезание головы. И реакция на глиф странная. Я даже не уверен, что она была. И Поля нет. Ничего нет, кроме звуков.

И второй вопрос — кто я? Память, зараза, внезапно очень фрагментирована. Тут помню, тут не помню. Я псион. Это я помню, а вот сконцентрироваться на прошлом — не получается. Разум словно разворачивается на месте, когда хочу вспомнить откуда я тут. Это неправильно.

Снова слышу приближающиеся шаги. Вроде опять двое. Останавливаются. Слышится щелчок.

— Флаг для труповозки поставь, — со вздохом произносит густой голос. — Жаль парнишку. Хоть и дурак—дураком, но молодой, может к чему и приспособился бы.

— Может целителя, Иван Петрович? — второй голос ощутимо моложе.

— Можно и целителя, но бумажки сам заполнять будешь, а в мертвецкую и без нас отвезут.

— Ну, для труповозки, значит для труповозки, — облегченно выдыхает молодой.

Внезапно меня касается знакомое ощущение… Мельком, будто просквозило за секунду. Касается и исчезает. Не успеваю даже его поймать. Остаюсь опять только со слухом.

— Тень на следах видишь? — более возрастной первый видимо что-то показывает второму, — «злодеи» всего пару минут назад были тут. Давай, молодой, руки в ноги и бегом. Но не торопись особенно.

— Почему? Иван Петрович, мы ж их мигом догоним! — второй будто получает новые силы.

— Догоним, да, может даже и задержим. В этом случае получим «молодцы», ну и еще наш новый тебя по плечу похлопает, если задержим, конечно, — немного язвительно замечает возрастной. Делает паузу, словно затягивается и выдыхает курево. — А вот если нет, то догоним и получим, например, такую же дыру в груди, как у него. Хочешь? — видимо, тут речь про меня: те, первые, тоже про дыру говорили. — Не, Петруша. Уйдут с нашей земли — и ладно. А кто — и так понятно. Людей Маннера с утра тут видели, да и пацана как раз они и искали. Ну, что, передохнул? Как я говорил, руки в ноги и…

— Бегу уже, Иван Петрович! — снова шуршат осыпающиеся камни.

— Вот молодец! — тоже удаляется все тот же язвительный голос. — Растет смена-то, а всё говорят, что нет в молодежи понимания. Врут, наверное.

Ответа я уже не слышу. Остаюсь один.

Непонятно. С чего бы я стал молодым? Похоже, я тут не один лежу. Двухметрового лысого меня, да еще и расписанного всего печатями, за молодого только слепой примет, да и тот, пока ближе не подойдет или не заговорит. Хотя… может и да. От тела, по идее, мало что осталось, если верить памяти конечно. Как раз когда руки перемалывать стало, смог наконец закончить печать «Последнего шанса». Энергии впритык хватило. Ноги-то, кажется, я потерял вообще первыми, тело тогда свою целостность на последних крохах пси держало. Но это-то как раз вспоминается прекрасно. Все же не рядовое событие. Командированный к нам «мозг» в свое время говорил — важная разработка, вы первые для тестирования, применять только когда точно уже всё. Что ж, можно им теперь сообщить, что вроде даже сработало. И добавить, что сработало криво: Поля не чувствую совсем.

И все-таки, где это «тут»? Последнее, что помню — это тварь, что дергается в вихрях подпространства. И это было прямо хорошо — почти даже отвлекало меня от собственных проблем. Значит, наш отряд цели все-таки достиг, и самое крупное гнездо ксеносов выжжено с планеты. Жаль рожу каптера не увижу, долг-то я ему теперь разве что из Излома отдам.

А вот то, что последняя тварь точно энергет-создатель — плохо, характерную вспышку я еще запоминаю. Потом, конечно, не до нее делается — свое-то состояние становится значительно интереснее. Но как тело ксеноса разваливалось все же помню. Вот только вспышка же, так что не факт, что подохла — «последний шанс» вроде как раз у этого подвида тварей взяли. Ладно, пока ихор** ее не пощупаю — считаю, что жива. Хоть на планету ей хода больше нет и то хлеб.

И все-таки, где это я? И почему из чувств — только слух? И мысли. Скачут, наслаиваются — сосредоточиться пока получается с трудом. Вопросы, вопросики.

Сознательно пытаюсь вздохнуть, но что-то опять идет не так. Ни вздоха, ни хоть какой-то реакции. Зато меня будто сжимает и тут же разжимает вместе с гулким ударом, на мгновение я даже отключаюсь.

Так, я снова не один.

— Опять на носилках тащить! Ближе ко входу замочить не могли? — бурчит новый голос, — развалины щелкнул? Тело?

— Да щелкнул, я уже, щелкнул, тля. Тут и так все понятно. Вон, Петрович с проявителем проходил, еще не развеялось. На фотах, тля, все видно будет. Давай уже, смена почти прошла, а нам еще со жмуром через насыпь переться, мать его.

— Не нуди, ты мне еще пиво должен, помнишь? — продолжает первый голос из новых.

— Да с тобой забудешь, тля, — недовольно говорит второй голос, а потом добавляет с неприкрытым энтузиазмом. — Может, в «Белку», а? Сегодня?

— Идет. Но ты проставляешься, понял? Пятого клиента везем, я замотался уже.

Небольшое молчание.

— Ну вот, Костян. Давай на «два». Раз, два!

— Ну твою ж! Аккуратнее можешь? — первый все так же недоволен.

— Да ему уже все равно, Костяныч, — ржет второй голос — Жаловаться точно не побежит, тля!

— Ему — да, а вот про нашего «Кощея» ты забыл? — скорее для порядка, ворчит некий Константин, и я начинаю испытывать к нему, наверное, даже благодарность, — В прошлый раз пальцы именно из-за тебя ездили обратно за окружную собирать. Твой косяк! — моя благодарность чуть уменьшается.

— Ну, Коста! Я ж с пивом согласен, а тут смотри какой жмур — полный комплект, только с дырой в груди и голова разбита, ничё «Кощей» не придерется.

— Да уж, второй похожий за сегодня. Не к добру, как бы не передел новый, — Константин вздыхает.

— Зато у нас с тобой с работой полный порядок! — снова ржет второй голос.

«Эй! Алё! Жив я! » — пытаюсь крикнуть, но, похоже, не в этот раз.

Мужики с хаканьем поднимают носилки и идут по шуршащим камням. С шумом открывают двери, что-то перекатывают и эти же двери, с железным шумом, закрывают.

Против моих ожиданий, за другим трупом мужики не идут, садятся рядом. Я слышу их словно через толщу воды. Слов не разобрать, разве что только интонации, и не более того.

Снова меня будто сжимает и тут же разжимает, вместе с гулким ударом, и опять на мгновение теряю сознание. Ничего не понимаю. Время будто останавливается. Ориентируюсь только на гул разговора мужиков рядом.

На автомате пытаюсь раскинуть щупы Аспекта, раз даже ощущения эмофона нет, но будто упираюсь в стену, щупы даже не формируются. Ну точно, криво сработало.

Вроде приезжаем. Перекладывают на каталку и везут по плитам — характерный такой звук.

И тут меняется фон. Я словно попадаю в очень близкое мне место. На секунду кажется, что нахожусь в капсуле Целителей, так становится спокойно и, наверное, уютно, что ли. Я даже перестаю следить за внешним на время — настолько сознание погружается в это ощущение.

Тишина. Рядом никого не слышу, да и вообще, не слышу ничего — ни гула аппаратуры, ни какого-нибудь движения.

Но вообще плохо. Потому что я точно помню, как мне перемалывало руки и ноги. Этот скрипящий внутренний звук лопающихся костей я не забуду, скорее всего, никогда. Хотя будет ли у меня какое-нибудь «когда», тот еще вопрос. А парень сказал про «полный комплект» тела. Неувязочка, вроде как, мда.

И опять меня будто сжимает, и тут же разжимает с гулким ударом, только в этот раз я не теряю сознание. То, что принесло мне спокойствие, будто начинает накапливаться внутри. Но все-же полностью осознать это новое «что-то» так и не получается. Меня наполняет неизведанным, но очень-очень близким. Как шарик надувается, надувается и… и вдруг, будто глубоко внутри меня прорывает плотину, и я снова чувствую Силу и свое тело. Свое ли? — мгновенно возникает вопрос. Руки-ноги-то тут на месте. Вот только и Сила расходится по организму неохотно. Медленный, тягучий такой поток, будто движение ряски в болоте, но вполне узнаваемый.

А вот то, неизведанное, но близкое, напротив, почти мгновенно искрящейся волной обегает мою тушку, впечатывая ее образ в сознание и растворяется вовне.

Так. Все страньше и страньше, как говорила небезызвестная девочка.

Шепот Т-Поля? Нет, показалось. Мысли путаются, не могу зацепиться, перескакиваю.

Чувство Силы радует, конечно, но такая её скорость — это прямо плохо. Тело в коме, это очевидно. Разум непонятно на чём пашет. Непорядок, долго так не протянуть. Черт, помирать-то как опять не хочется!

Так, не теряю мысль. Ровное и постоянное течение Силы — это основа для пси, пусть ни контура, ни Первой Печати не ощущаю, но может как природный псионик с Силой работать получится? Хоть пару капель пси поглощу — всё разуму проще будет. Разуму срочно нужно топливо, иначе я где-то тут и кончусь. Осталось только добиться ровного течения Силы сквозь меня в Мир, всего-то. Мда. Какое-то ненормальное спокойствие. Ладно. Силу чувствую, шансы всё наладить есть, только бы успеть.

Капля за каплей энергия тела расходится по организму. Ускорять ее получается с трудом — контроль совсем никакой. Неужели я так начинал когда-то? Нет, уверен, даже тогда, захватить и осознать получалось больше Силы.

Время почти не осознается. Но есть внутреннее «пространство» и внутри — искрящееся нечто. Оно, кажется, даже помогает движению Силы. Накатывает волнами, из глубины внутреннего мира. И мое «болото» с каждой такой волной становится чуть быстрее, почти на грани заметности. Да и я себя осознаю чуть полнее. А вот это «нечто» зацепить не могу все равно. Оно проходит сквозь мой разум не позволяя контролировать себя. Ладно, вроде мы с ним союзники, надеюсь. Хотя бы появляется отправная точка — есть внутренний мир, уже не только слух. Хорошо. Мысли убегают, но теперь уже пусть. Как там начало?

«Смотрю на мысли как на облака, бегущие по небу, как на волны, бьющие о берег. Они приходят и уходят, а мое „Я“ остается незыблемо и спокойно. Основой моего Мира.» ***— память тут же подкидывает первые слова основного катрена. Цепляюсь за них, теряю, цепляюсь снова. Проговариваю про себя, каждое всплывающее из глубин слово. Шаг, пауза, шаг, пауза. Слова становятся больше и заполняют сознание, вытесняя мельтешащие мысли.

Ритм начинает вести за собой Силу. Замечаю это, но не отвлекаюсь. Всплывают следующие стихи, и следующие. И с каждой новой всплывающей фразой внутренний порядок становится все более осязаемым. Поток энергии — все более контролируемым, но я не тороплюсь. Я откуда-то помню, что это все обманчиво, и только осознав полностью круг обмена в теле можно делать первые шаги в изменениях, не раньше.

Но даже так, поток все равно дает энергию Разуму. Но слишком мало! Не успеваю! Ощущение, что с каждым мгновением я все больше теряюсь во внутреннем хаосе.

Почти растворяюсь в процессе. Такую самоотдачу я не помню за собой, наверное с начала тренировок, думаю уже лет тридцать как. Но оно необходимо: альтернатива — потерять себя и лишиться вообще всей памяти, а это, откуда-то я знаю — недопустимо.

Почему-то внутри меня не осознается ни сети, ни имплантов, да даже ни одного глифа не висит. Нечему подхватить ритм. Тишина и пустота. И много-много работы. И раз — толкнуть, и два захватить, три — чуть расширить контроль, осознать. Повторить. И все это под мерный ритм речитатива.

И никакой помощи. Словно нет и не было у меня силового контура и семи уровней Первой Печати, а я один на один сейчас с безумием Т-Поля, как все тот же природник. Разве что и обычного давления на разум тоже нет. Может и обойдется.

Не знаю, сколько кругов я так прохожу. Да и какая разница. Время проходит будто сквозь меня. Но не зря. Шаг за шагом ползу к равновесию.

* * *

— Тааак, какие пациенты у меня сегодня? — внезапно слышу тихий скрипучий голос. — Батюшки, старый знакомый! Генрих, а я тебе говорил, что эта харчевня тебе боком выйдет, хе-хе, — тихо и немного дребезжа смеется старик, — вот и вышла, режущим предметом в правую подвздошную область, хе-хе. Ну, подробнее, мы с тобой чуть позже выясним, хорошо? Ты не вставай, не вставай. Теперь тебе спешить уже некуда.

Хм, что еще? Двое бродяг. Ну, с этими не интересно даже, — шаркающие шаги, — рваные раны без следов крови — это потом их собачки погрызли уже холодных, а померли они, — слышится шелест бумаги, — ну конечно, пить всякую гадость меньше надо. Интересно, был ли у них третий? Но это не мое дело, совсем. Привезут — и с ним познакомлюсь, — снова шарканье, теперь в мою сторону.

— О! Дурачок? А ты как ко мне попал? Нут-ка, нут-ка, — слышу звук скидываемой простыни, — нда, проникающее ранение техникой огня, не ниже второго ранга, в область груди, переломы рёбер, конечностей, и, да, травма головы. Ты, пожалуй, будешь первым. Жаль тебя, конечно, безобидный был. И как на тебя рука у кого-то поднялась? Но то судьба, не нам с ней спорить, — старик шаркает немного в сторону. — А тут кто у нас? — задает вопрос, и тут же, с некоторой долей презрения, сам себе отвечает, — а тут у нас поросль мелкая, бандитская. Не повезло, не фартануло, так говорят у вас? Поражение тупым тяжелым предметом височной и теменной, области черепа. Перелом шейного отдела и множественные переломы конечностей и ребер. Проще говоря, забили тебя дубинами, да? Ну, то путь почти половины твоих… хе, «подельников». Всех вас скоро тут посмотрю. А остальных — чуть попозже, да. Хе-хе. Понаедут из деревни, у порта им медом помазано. И нет бы помощником к инструментальщику какому пойти, или в матросы на грузовые дирижабли, так нет, быстрых денех хотят. Ну как оно там, с деньхами-та? Молчишь? Ну молчи, молчи. Ладно, вторым будешь, больно долго тебя описывать.

Шаркающие шаги отдаляются, и слышится звон металлических инструментов. Небольшая тележка, позвякивая, начинает приближаться ко мне, вместе с неторопливым шарканьем старика. Блямканье инструментов наплывает на разум, заполняя все вокруг. Каждый удар колесика по трещине пола я слышу как вой сирены при высадке, как в последний раз.

Рвусь вверх, и кричу про себя: «Я жив!», буквально выдирая себя из вязкой темноты.

Звяканье внезапно исчезает, а шаркающие шаги торопливо приближаются.

— О как! Жив? Шепчешь? Интересно-то как, сынок, ты ж связно и не говорил раньше. Лежи-ка пока, быстро я, — шаги внезапно останавливаются. — Еще и Одаренный? Вот ведь неожиданность-то. Но… А, впрочем, так даже лучше, — шаги торопливо отдаляются, а я теряю сознание.

Вроде как мгновением позже прихожу в себя. Похоже, своим рывком снова выпиваю всю доступную мне пси и это стоит мне обморока. Ну хоть не зря. Секунда дезориентации, и меня накрывает дикой болью в теле.

В голове гудит, грудь дико чешется, и ее словно разрывает огнем. Тело будто пробито тысячами иголочек, и каждая напрямую подсоединена к нерву. Болит все и сразу, и непонятно, где в этой боли я.

Аааатлично! — почти ору про себя. — Есть боль — точно есть тело!

Дергаю рукой, но двинуть ей получается на сантиметр от силы — руки, похоже, привязаны. Открываю глаза и на меня буквально падает белый свет отовсюду. Тут же закрываю глаза снова.

— Я жив! — пытаюсь кричать я, но в воздух уносится только тихий хрип.

Неожиданно, хватает и его.

— Больной, не дергайтесь! — прибегает молодая, судя по голосу, девчонка, — потерпите, целитель будет через минуту, а боль сейчас уйдет.

И тут же убегает. Боль действительно отступает волнами. А я понимаю, что потерял сознание точно не на мгновение. В нос назойливо бьет запах озона, лекарств и спирта. Вооот, это знакомое уже, не спутать. Больничка, точно.

Медленно открываю глаза второй раз.

Вокруг, по крайней мере, как это видно мне, больничная палата. Вижу кусок ослепительно белого потолка, и светло-серых стен. Сбоку, прямо мне в глаза светит лампа, в которой я вижу тонкие, и безумно яркие нити. Пытаюсь повернуть голову, чтобы рассмотреть повнимательней. Вот только голова также пристегнута, как и руки. Дергаю ногой, и уже без удивления ощущаю фиксаторы и там. Какое-то нехорошее приветствие.

Эмофона все еще не чувствую. Проблема.

— Здравствуйте! — заходит резковатый парень, лет тридцати. — Вы меня понимаете? Говорите на имперском? Или мне говорить на Nedderdüütsch****?

— Понимаю, — хриплю я. И даже получается довольно связно.

— Отлично, — веселеет он, — тогда представлюсь. Отто Людвигович, если по-имперски, или герр Шмидт, если хотите официальности. Вы себя осознаете? Понимаете, где вы?

— Дха! — выдыхаю я.

— Еще лучше. Как сюда попали знаете?

— Нхет, — говорить на выдохе получается проще, и даже немного отвлекаюсь от желания почесаться. Боль, как и обещала девушка, уходит, оставляя только зуд во всем теле. Нудит, но не так, чтобы сильно.

— Замечательно. Сколько пальцев видите? — показывает мне не полностью закрытый кулак. Загнуты только два последних пальца.

— Пяаать, но откхрыты — три, — фраза дается мне с трудом.

— Шутите? Отлично! Когнитивные способности не искажены, что странно конечно, но радует, — хмыкает доктор. — Сразу уточню, вы привязаны, чтобы не сбили капельницы и не нарушили конструкты восстановления костей. На лице и голове у вас повязка с теми же целями. Старайтесь еще час-два не шевелиться лишний раз, и мы большую часть всего этого скоро снимем, — врач одевает странно выглядящие очки, делает жест рукой, и вокруг моего тела появляется сетка из тысяч светящихся линий, в которой будто ползают червячки странных символов. У меня от обилия движущихся черточек резко начинает кружиться голова, тошнит, и я закрываю глаза.

— Вы поступили в палату с ранением от применения огненного жезла, и, хм, множественными переломами. Мы вас зашили и иммобилизовали. Но случай нетривиальный, так что лечение будет относительно медленным. Жизненно важные органы, на удивление, почти не задеты, так что у вас есть все шансы на нормальное выздоровление. Про варианты я, наверное, расскажу чуть позже, вам нужно будет пообщаться с одним, хм, человеком. Пока же, прошу вас поменьше двигаться, и, если что, звать Людочку. Она вам поможет с болью, да Люда?

— Конечно, Отто Людвигович, — говорит рядом девушка. Открываю глаза. Линий вокруг больше нет, и теперь ничего мне не мешает рассмотреть подошедшую очаровательную блондинку лет восемнадцати, не больше.

— Вот и отлично, ваш, хм, посетитель, будет скоро. Если что, шепчите Люде, — со смешком врач разворачивается и уходит.

Девушка с интересом смотрит на меня.

— Пить! — хриплю.

— А вам нельзя, — с улыбкой произносит барышня. Потом спохватывается, — но я вас из ложечки попою, так можно.

Быстро берет какую-то посудину, и, пристроившись очень близко, начинает меня поить из ложечки.

Людочка наклоняется, а меня накрывает волной желания. Не, девчонка точно могла бы соперничать с записными красавицами Корпуса Поддержки. Но даже так, неожиданная реакция моего организма на близость ее верхней, правда, действительно достойной части, сильно озадачивает. Все-таки пубертат у меня уже прошел лет двадцать пять как тому, и такой резкий гормональный взрыв сбивает с толку.

Я послушно приоткрываю рот для очередной порции воды, а сам пытаюсь понять реакцию своего тела.

— Вот, еще одну, и хватит, — строго говорит Люда. Для медсестры девушка слишком тщательно выполняет обязанности. Даже, похоже, с удовольствием. Это тоже довольно необычно. Откладывает ложечку. — Вот, и все. Больше вам нельзя. Я через полчасика еще зайду.

Девушка встает с кровати. Замечает холмик чуть ниже пояса. Бросает на меня веселый взгляд, тихо хихикает и быстро выходит из палаты.

Я остаюсь в некотором смятении. Нет, девственником я никак не являюсь и аскезу не держу. Да и кроме боев, у нас были увольнительные, а там много желающих разделить наши победы, но реакция на девчонку все же довольно острая. Непорядок.

Выдыхаю. Прислушиваюсь к себе еще пару минут. Вроде снова все ровно. Глубокий вдох, и перевожу взгляд вглубь себя.

Поток Силы становится быстрее и пси удается прочувствовать больше. Это радует — «Я» теперь не исчезнет внезапно, а тело, похоже, выбирается из дефицита понемногу. Раздражает только то, что я к этому совершенно не причастен и все происходит как бы само-собой.

В то же время, отсутствие Печати заставляет с подозрением относиться к спокойствию на границах разума. Я ведь еще помню тот постоянный искушающий шепот подпространства***** и дикое давление его отражения — Т-Поля, как раз которое принимал на себя контур. Да и твари т-пространства, не в последнюю очередь приходили на страх псионика.

Так, прочь эти мысли. Не нужно провоцировать ментально активную среду на действия. Сейчас нет этого давления и спасибо всем богам за такой подарок.

Снова вплетаю свою волю в поток Силы, на этот раз стараясь захватить и осознать мельтешащие осколки мыслей. И какое-то время у меня даже получается оседлать эту мешанину. Я даже начинаю чувствовать определенный ритм в кажущемся хаосе. Вот только внезапно что-то происходит снаружи и меня выбивает из состояния.

Всплеск адреналина, по телу проходит дрожь, и, если бы не фиксаторы, то можно было бы сказать, что я готов к бою.

Не понимаю, что меня выбивает. Вокруг никого. Опасности я вроде тоже не чувствую.

Замираю, и тут снова слышу уже знакомое шарканье.

* * *

*Глиф — символ, может иметь как отдельный свой смысл, так и быть переходным. Графема — смысловая фраза—символ, собранная из глифов. Очень условно: глифы — буквы—знаки, графемы — скорее объемные иероглифы из глифов, чем слова. Печати — крупные, всегда объемные объединения графем.

**я в курсе про кровь богов. Но тут своя тема.

***наблюдение за мыслями. это реальная буддийская техника, непрямой перевод естественно. Рабочая. Чуть ли не самая начальная, можно сказать основа для дальнейшего изменения\принятия Мира монахом в пределах своей воли. Косвенным эффектом полного комплекса является невероятное спокойствие, которое чувствуешь рядом с долго практикующим монахом. А так же почти физическое ощущение от проявленного интереса, например. Внимание прямо чувствуется кожей. Так что псионы мира гг не с пустого места начинали.

****Nedderdüütsch — неддердойч, нижнегерманский диалект, север современной Германии, Дания, немного Нидерланды.

*****подпространство=т-пространство.

т-поле — точка-поле

т-пространство — точка-пространство. Математически описанное пространство, отличное от привычной нам мерности(все координаты либо 0, либо — бесконечность).

Глава 2

В дверь заходит высокий, очень худой и совершенно лысый старик в небрежно наброшенном медицинском халате. С собой дед приносит пару папок с бумагами.

Я с интересом кошусь в его сторону — все-таки этой ситуацией, как раз и обязан этому старику. Да и появляется шанс получить ответы даже на незаданные вопросы.

— Герр Коштев, герр Коштев, Отто Людвигович сказал не беспокоить пациента! — за стариком забегает давешняя медсестричка.

— Это он тебе сказал, девочка, — старик всем телом оборачивается к двери, — поверь, пациент будет рад со мной поболтать. Но ты молодец, — девчонка немного краснеет от похвалы, — А теперь оставь нас. Хотя нет, Людочка? Правильно?

— Да, мессир, — девушка низко наклоняет голову, но мне даже отсюда видно, как у нее еще больше вспыхивают щеки.

— Подежурь у входа в палату, чтобы нас никто не побеспокоил. Чаю мне можешь принести, и через полчаса пригласи Отто, хорошо?

Людочка быстро кивает, и торопливо убегает, не забыв плотно закрыть дверь.

— Суетится молодежь, — хмыкает старик, — ну пусть, дело правильное, — оборачивается ко мне, подвигает стул и садится, словно складывая себя. Место выбирает справа, похоже специально определяя, откуда мне на него удобнее смотреть. Хмыкает. — А ты ей нравишься, отрок. Понимаешь меня?

— Дха, — выдыхаю. Очень внимательно смотрю на посетителя. Кажется, предстоит интересный разговор.

— Это хорошо, — старик кивает, — а вот раньше ты речь не понимал. Ты по нашему городку года три уже бегаешь. Тебя подкармливали, одежку какую-никакую давали да и зимой пригревали. Безобидный ты, бабы жалели. Да и, если показать, то работы простые ты никогда не отказывал сделать. Уголь перетаскать, ведра отнести, кирпичи побросать. Добрый, только без разума совсем. Был. Точно меня понимаешь?

— Пхонимаю. Но говорить тяжело.

— Неудивительно, — старик чуть пожимает плечами. — Хорошо, все намного проще становится. А то я уж начал думать, что мне погрезилось, ну ладно. Меня, если будет нужно, в чем я сомневаюсь, можешь звать герр Коштев, или «Кощеем», — хмыкает, — мои прозвали, думают — я не знаю. Но это не важно. Имя свое помнишь?

— Я… — а вот фиг*. Не помню я имени. Никакого. Китайца Чжоу — помню, каптера Хрипенок — тоже, Меркатора, Лию, Васильича, да еще с десяток имен, даже рыженькую Майю с Луны-2 — и то помню, а вот своего имени — нет. Будто и не было никогда. Уже знакомое ощущение. Черт. Разбираться с этим надо и срочно, Но не прямо сейчас. Откладываю. — Нхет… Не помню. Где я?

— Ну, в общем, я так и думал. Кто ты, наверняка тоже не помнишь?

Чуть качаю головой, насколько позволяют фиксаторы. Врать напрямую не хочу, но немного поддержать ошибку собеседника — почему нет? По крайней мере, до прояснения ситуации.

— В общем, я спросил тут у кое-кого, так что думаю, что тебе, отрок, не меньше трех лет назад, а скорее, еще раньше, знатно прошлись по мозгам. Думаю, кто-то из подпольных мозголомов, уж больно разум взболтали. Понимаешь меня? — старик немного подается вперед.

— Плохо, — честно отвечаю. Отрок? Хм. Складывать картину мира все сложнее, хотя кое-что становится понятнее. По крайней мере, та мешанина, что затягивает даже теперь, пока я вроде как во внешнем сознании, становится несколько логичнее.

— До вчерашнего дня, ты уж извини, мне было наплевать, да и всем, в общем-то тоже, но вот вчера тебя привезли ко мне в мертвецкую. И ты, кажется, кому-то наверху сильно задолжал, раз с такими ранами к жизни вернулся. Да еще и разум обрести снова смог. Будешь в Церкви Всех Богов, Хель дары принеси, не без ее пригляда ты выжил, — старик смотрит на меня. — Хотя вы, Одаренные, покрепче нас будете, магия твоя тебя поддержала, да.

Боги, значит. Ну, хорошо, положим так.

— Что дальше? — хриплю.

— А вот это отличный вопрос, — чему-то радуется «Кощей», — я все думал, как к нему перейти. Лет-то тебе немного. Можешь и не понять. Поэтому, постараюсь говорить попроще, кха, — Старик оборачивается.

Открывается дверь, и в палату заглядывает Людочка.

— Вам чаю принесла, — протягивает старику дымящуюся большую кружку.

— Молодец, — старик странными, немного изломанными движениями берет кружку в руки, — иди, погуляй пока, девочка, если что, я позову.

Люда кивает, бросает на меня странный задумчивый взгляд, и исчезает за дверью.

— Ты Одаренный, и, очевидно, неучтенный, — Коштев дует в свою кружку. — Это относительная редкость в нашем городке. Смотри, пока что, ты тут по моей просьбе, и тебя в палате нет.

Я красноречиво обвожу палату глазами.

— Хе-хе, шутишь значит, это хорошо, — тихо смеется старик. — Не в прямом смысле, конечно. Тебя положил сюда Отто, по моей просьбе. И бумаги пока не заполнял. Практикантку к тебе приставил он же, на всякий случай. Да еще и повезло тебе — ты очнулся, когда я еще со смены не ушел, так что и ждать меня не пришлось. Да и мне повезло тоже. Удачливый ты, парень, хоть и по-мелочи, — старик хмыкает, — ворожит прямо тебе кто. Вот сделали бы тебе дыру на три сантиметра левее, то мы бы с тобой не говорили. А на полсантиметра глубже — ты и говорить бы больше не смог, даже если бы выкарабкался. Но будет, про свои ранения у Отто поинтересуешься, не важно то. Предложение у меня к тебе.

— Какое? — непритворно удивляюсь.

— Хорошее, не суетись, — старик с шумом отхлебывает из кружки. — Ты, скорее всего, бастард какого-то Рода. И искали подручные Ма́ннера именно тебя. Почему просто не прирезали — не знаю. Петрович, — глянув на меня, тут же поясняет, — городовой наш, тот что тебя нашел. Так вот, Петрович не говорил ничего, но это сейчас и не важно. Давай толкать наполненную тележку, а не искать причины, почему ее наполнили именно так. Хорошо? Пока понимаешь?

— Да, — хриплю, — пока понимаю.

— Замечательно! — старик явно рад. — У меня для тебя два выбора. Первый — простой. Мы все оформляем как есть. Я получаю двадцать пять золотых от Империи за нахождение неучтенного Одаренного. Ты остаешься тут. Мы тебя выхаживаем. И, если тебя не убивают люди Ма́ннера за это время, имперские вербовщики тебя забирают в центральную Империю. В гимназию, для начала, а там и в Академию может быть. Хороший путь?

— Да, — чуть киваю, насколько позволяют повязки, — отличный. В чем подвох?

— Герхард Маннер — не аристократ и не представитель Рода. Он просто смотрящий от бандитов. Смысл пояснять надо?

— Немного, — соглашаюсь. Я действительно не понимаю. Судя по всему, это не моя Земля, и это прямо-таки в каждой мелкой детали. Откладываю, пока не до того.

— Это главный у бандитской публики по определенному району. То есть, не главный вообще, а только кое-где. Ты — нищий. Да еще и безумный был. Отсюда вывод — тебя ему заказали, — тут же поправляется, — то есть попросили убить за деньги. А значит, как только узнают, что ты выжил — будет новый исполнитель или передадут заказ кому-нибудь еще, кто выполнит работу более тщательно. А узнает Герхард скорее всего сразу, как мы оформим бумаги. Это понятно?

— Даа, и что делать? — говорить сложно, я хриплю, прерываюсь с каждым вдохом, но старик, на удивление, вполне терпит и ждет.

— У меня предложение к тебе, — старик немного мнется, — я могу поменять твои данные с данными одного «фартового» парня, забитого как раз в тот же день. Сотоварищами, скорее всего. У него даже повреждения те же почти. И внешность похожа. А особых примет у него нет в сопроводиловке, так что подойдет. Разбойничка сегодня к вечеру сожгут в крематории, а ты с новым именем, пойдешь по первой схеме. Главное, в городе у нас не задерживаться, чтобы его дружки внезапно не удивились знакомому имени. Хотя вряд ли, конечно, они ж там по кличкам все, что твои звери. Да и кому он нужен-то?

— В чем подвох? — шепчу я прерываясь, но «Кощей» вполне меня понимает.

— Почти не в чем. Мне нужна будет от тебя услуга, и не сейчас, а лет через пять-семь, — старик опять мнется, — если доживешь, конечно.

— Какая? — шепчу. Не то, чтобы у меня были варианты. Вполне понимаю, что пока что, здесь, я вряд ли смогу защитить себя хоть от кого. И уйти пока некуда.

— Простая, и тебе особо ничем не обременительная, — снова отхлебывает чай. — Мой Род из старой аристократии, мы имели титул еще до Сопряжения. Потом, конечно, у нас в Роду были и Одаренные, и обычные люди, но к прошлому веку Магия окончательно оставила наш Род, и это стало началом конца для нас. А еще, тридцать пять лет назад мы приняли не ту сторону, — старик бросает на меня взгляд. — А, ты же вряд ли знаешь. Тридцать два года назад, Император Российский Михаил Александрович, продли Боги его дни, предпринял «освободительный», — с иронией выделяет слово Кощей, — поход. Правда, надо отдать ему должное, в ответ на интервенцию германских княжеств. Я и мои сыновья, кроме младшего, участвовали именно в ней, на стороне Германского Союза. Дело прошлое, но Германского Союза больше нет, здесь теперь Империя и ее закон. И старших сыновей у меня тоже не стало.

Первым же указом после победы, Император низложил все рода дворян Германского Союза, участвовали или не участвовали в интервенции — не важно, до сословия мещан. Так до него никто не делал, но он был в своем праве Победителя. И наши соседи утерлись. Скорее всего потому, что мощных или хотя бы умелых магов в нашей части света не особенно-то и осталось. А Российская Империя может диктовать с того времени и до сих пор свою политику с позиции сильного. Думаю Венеция, Галлия и Арагон с Кастилией даже не стали дразнить русского медведя ради такой мелочи. А да́ны наоборот, только порадовались.

Проигравшие, мы не могли уехать и начать все сначала в другом месте, — старик смотрит куда-то сквозь меня. — Но тебе это, наверное, не очень интересно? — Кощей переводит взгляд на меня.

— Интересно, — хриплю. И даже не вру ни капли. Столько нужной информации в две минуты. Не мой Мир. Что ж, это уже мной ожидалось. Несколько стран, удивительно! Как в старой истории все. Россия тут тоже есть, правда тут Империя, ну и ничего, посмотрим и на Империю. Ладно, позже.

— Хорошо, — хмыкает старик, — любознательность тебе пригодится в гимназии. Но к делу. Над бывшими германскими Родами установлен до сих пор негласный контроль. Обходят чинами в службе, контроль за перемещениями, запреты занимать государственные должности, сложнее регистрировать владения и так далее. Даже городовые у нас должны быть выходцами из центральной Империи, или их потомками. Только военная служба снимает клеймо. Но и тут, только для того, кто служит. Только личное дворянство. Есть шанс на наследственное, но он мал — подвиги редкость. У Императора служба поставлена отлично, хоть мне это и неприятно признавать. И героизм, как способ сгладить недостатки командования**, уже давно почти исчез. Так что и этот путь, положа руку на сердце, для моего Рода почти невозможен. Хотя младшенький и не теряет надежды, да… — Кощей ненадолго замолкает.

— И где в этой истории я? — хриплю, но пока не очень понимаю. Похоже, здесь в ходу сословия, и для жителей это крайне важно.

— Я не сказал? — немного удивляется старик. — По окончанию гимназии ты, как Одаренный, получаешь личное дворянство. Как не-германец, сможешь претендовать и на наследственное, но это по окончанию Академии или первого срока службы. На три поколения, правда, дальше нужно подтверждать той же службой или учебой. Но этого достаточно.

— Для чего? — опять прерываю мысли старика.

— Для меня, — Кощей будто встряхивается. — Я предлагаю тебе усыновить моих внуков. Мальчишке сейчас пять, девчонке — три. К моменту окончания тобой Академии они уже будут соображать что к чему. Родители у них есть, для тебя, кроме их статуса, ничего не поменяется. Смотреть за ними и растить их не нужно. Их отец теперь русский унтер, почти офицер, и с его стороны никаких проблем с Империей у тебя не будет. Мне нужен статус для потомков, а Имя Рода мы и сами возродить сможем.

К сожалению, Одаренных, сильно мне задолжавших, за пару десятков лет у меня не появлялось, — поджимает губы, — а другие способы вернуть статус мы уже попробовали. Эта же идея пришла мне только вчера, но она действительно имеет шансы на успех — эта область регулируется старыми законами, и Император ничего там не менял, я вчера же и проверил.

— А если я не смогу окончить Академию? — хмыкаю я, но очень глубоко про себя. Ради какой только ерунды люди не стараются свернуть горы? Но это их игрушки. Меркатор вон вообще, в минуты отдыха постоянно что-то продавал и покупал. Отдыхал он так. Чжоу — пупок свой созерцал, а Василич модельки штурмовых корветов склеивал. Что, мне и их осуждать? Вот вряд ли. Почему я об этом помню? Так, откладываю опять.

— На нет и суда нет, — почти незаметно пожимает плечами старик. — Но если мы договоримся, я оплачу обучение в гимназии и Академии. Только в последней — исходя из твоих достижений. Но это в долг, пусть и на любой обозримый срок. Так что путь я тебе облегчить постараюсь. Но ты не переживай, обученный Одаренный в деньгах не нуждается. Долг за обучение передо мной ты точно сможешь закрыть быстрее, чем лет за пять-десять, что намного меньше имперского контракта на три десятилетия. Бесплатный сыр только в мышеловке, отрок.

— Понятно, — тяну я. Хмыкаю, вспоминая свое положение, — Вообще, я согласен, где подписать?

— Хе-хе, смешно парень, — хекает и старик, — ты ж не помнишь себя, потому тут только клятва мага будет работать, и ничего другого. Повторяй за мной:

Магией своей клянусь…

— Магией своей клянусь… — повторяю за стариком. Вообще ничем не рискую. Условия вполне посильны, легко выполнимы, хоть и не все понятны. Меня практически не ограничивают, даже в моменте «погибнуть», хе-хе. Магия еще, опять же. В сказках я про это читал, но «Кощей» вполне серьезно к ней относится, как к реальности, так что повторяю. Посмотрим. Но так-то предложение даже неплохое, мне кажется. Да и старик, на удивление, не только свои интересы блюдет. А раз ему так спокойнее, то почему бы и нет?

— усыновить… — не вижу сложностей и в этом пункте, если получится врасти в это общество, то помочь потомкам человека, который ранее сам мне помог, вообще правильное дело.

— Со своей стороны, я, Вильгельм, сын Генриха, известный как Коштев, обязуюсь… — а вот это даже неожиданно, старик скрупулезно перечисляет то, что мне обещал только что. Мог бы попробовать обмануть — я бы все равно ничего не понял. Но видно — ему это важно, что хорошо.

— Я сказал! — совершенно на автомате утверждаю контракт последней фразой из клятвы Легиона. Почему-то кажется, что она будет к месту.

«Кощей» даже привстает от волнения, видно, что изменения он бы не хотел вносить, но внезапно, искрящаяся волна-изнутри словно вскипает, и будто выплескивается через руки, и встречается там с чем-то снаружи, близким, и в то же время далеким. Это я видеть могу, в отличии от старика, иначе он бы не сидел таким отрешенным. И красиво это действо невероятно.

Друг с другом встречаются две волны, насыщенные странными яркими цветами. Мгновенно тянут что-то и из Кощея, другого, более пустого как бы цвета. Перекручиваются. И мгновением спустя, разделяются на два обруча, которые падают на запястья мне и старику.

Магия, значит. Ну-ну.

«Кощей» будто просыпается и с недоверием смотрит на свою руку, на которой постепенно тускнеет вязь обруча из энергии. А вот обруч он уже видит. Ерунда какая-то. Тут вижу, тут не вижу.

— Что-то не так? — хриплю.

— Нет, все так, парень, — показывает мне запястье, с тускнеющей татуировкой, — даже больше, чем так. Я просто немного удивлен, у немага браслет проявляться не должен, потому контракт мага не совсем обычная практика, — почти неслышно шепчет. — Это требует размышления, — потом обращается ко мне. — Но все прошло отлично! Твоя магия контракт приняла. Хорошо. Люда! — внезапно громко зовет «Кощей».

Дверь тут же открывается и забегает медсестричка.

— Люда, будьте добры пригласить Отто Людвиговича сейчас.

Девушка мгновенно выбегает за дверь.

— Почему вас так слушаются? — сиплю, но мне на самом деле интересно.

— Видите ли, юноша, в некотором смысле это моя больница, — старик пожимает плечами. — Мы ее построили, передали в дар городу, а я служу тут же в мертвецкой последние четверть века, но это уже, — Кощей улыбается, — для души. Пусть Рода у меня теперь нет, но влиять на некоторые важные для города, ммм, скажем так, аспекты, я пока могу.

— Звали, герр Коштев? — заходит доктор.

— Да, Отто, мальчика оставь в личной палате с усиленным лечением и зельями. Он мне здоровеньким побыстрее нужен. Сделаешь?

— Конечно, мессир, — чуть кланяется Шмидт.

— И постарайся, чтобы кто-нибудь у двери все время находился, хорошо?

— Безусловно, мессир, я распоряжусь. А что по документам на парня?

— Вот в этой папке, — Кощей отдает одну из двух разных папок доктору. Оборачивается ко мне, — со своим целителем, Отто Людвиговичем, ты уже знаком?

— Да, — шепчу. Целитель, значит, ну, да, Людочка именно так и сказала тогда. Хорошо, посмотрим и на это.

— Слушайся его. Он отличный маг, и на ноги тебя поставит в кратчайшие сроки.

— Ну что Вы, герр Коштев, мы всех наших пациентов не обходим вниманием, — немного смущается целитель, хотя видно, что похвала ему приятна.

— Конечно, конечно, — соглашается Кощей. Снова оборачивается ко мне, — вопросы есть?

— Да, только один, — с паузами хриплю я. — Как меня зовут?

— Да, точно! — сухо щелкает пальцами старик, — Максимка ты. Сын сапожника Рысева Глеба, из переселенцев, пятнадцати, почти шестнадцати полных лет, — Шмидт на эти слова тихо хмыкает. — Мещанин. Как поднимешься на ноги, мы еще встретимся, а пока — оставляю вас.

Старик рваным движением поднимается на ноги и тут же направляется на выход. Шмидт взглядом подзывает Людочку, и очень быстро оказывается у двери, чтобы придержать ее Кощею. Да, уважают тут герра Коштева, ничего не скажешь. Провожаю их взглядом.

— Вам что-нибудь нужно, Максим? — Людочка быстро оказывается рядом с кроватью. — Какое красивое имя у вас, оказывается.

— Сам не знал, — хмыкаю и уточняю. — Я ничего не помню, так получилось.

— Ничего, — Люда даже понимает мои хрипы и тут же меня утешает, — герр Шмидт отличный целитель, второго класса! — Люда делает паузу, чтобы я мог оценить такого человека.

— Как это радует! — хриплю, не обманывая ее ожиданий.

— Он обязательно поможет, вот увидите, — Люда даже руки прижимает к своей прекрасной груди от волнения. Тьфу ты, опять я не о том. — Так может, я что-то могу еще для вас сделать?

— Знаете, да, — тихо проговариваю, — можете достать небольшое зеркало?

— Конечно, но маску с вас снимут только утром, может лучше тогда, Максим?

— Да, конечно, — соглашаюсь.

Девушка на секунду пропадает из поля зрения и возвращается держа в руках небольшую пластинку.

— Вам в палату поставили переговорник, настроенный на меня, если вдруг что понадобится — просто шепчите, я тут же буду рядом. А так, я через час опять загляну.

Коротко киваю. Хоть на какое-то время мне нужно остаться одному. Слишком важные вопросы поднял последний разговор.

Девушка мило улыбается и уходит из палаты.

Отлично. Я закрываю глаза и мгновенно падаю глубоко внутрь себя. Меня ждет мой внутренний мир.

* * *

*Максим выразился чуть по-другому.

**расхожая фраза, в чем-то даже имеющая смысл (пусть далеко и не всегда, но мы помним, что ее подразумевает сейчас в палате представитель проигравших, и который еще заодно себя оправдывает в интервенции, да?): Героизм солдат — это следствие ошибок генералов.

Глава 3

К чертям все! — вываливаюсь из внутреннего мира в испарине. Фиксаторы на теле с глухим щелчком гасят судорогу.

Планируемая работа с внутренним пространством идет по известному месту. А начиналось-то вполне нормально.

* * *

Людочка выходит из палаты. Провожаю ее взглядом. Вот ведь, — качаю про себя головой, — еще с кровати не встал, а мысли все равно в определенную сторону сворачивают. Правильно Хрипёнок мне тогда говорил: «Бабы тебя, сержант, до добра не доведут!». Стоп. Сержант. Даже не так. Штурм-сержант. Вот, точно! Ненормальное спокойствие внезапно дает трещину. Я делаю вдох и проваливаюсь глубоко в себя.

Мгновение, и меня снова погребает под собой мешанина совершенно несвязанных коротких образов. На секунду теряюсь, и меня словно вталкивает в воспоминание.Кусочек прошлого осознается как вспышка.

* * *

Огромная темная пещера. Я сижу где-то под потолком пристегнутый к паре тонких строп. Аккуратно посматриваю вниз — там пока пусто, с прохода предыдущего патруля накапало не так много времени, и мы вроде бы успеваем.

На сетчатку выводится тактический экран с метками моего отделения. Бойцы знают свою задачу, но я все равно перед боем переживаю каждый раз, как в первый.

Дышать тяжело — воздух будто кисель, а может, мне так только кажется на этой глубине. Но именно сюда мы спускались уже не первый день. Тут, по расчетам, последнее гнездо из основных, и такая мелочь нас уже не остановит.

Пока все идет почти идеально. Нас не видят.

Черт!

— Пятый, твою мать! Рано еще, сидишь на жопе ровно, ждешь сигнала.

— Первый, меня сейчас спалят. Я чую. Напряжение по моему вектору на треть больше расчетного.

— Готовность две минуты. Справишься?

— Нет. Поле стабильно, но напряжение растет быстрее расчета. Минута, может полторы. Фуражиры матки уже близко. Я буду обнаружен. — переговоры в Сети идут без использования пси и голоса, ксеносы на такое не реагируют.

— Предложения? Поменять точку — не вариант.

— Могу слить резерв — это даст еще секунд двадцать, но потом всё.

— Третий, пошуметь сможешь на дистанции через минуту?

— Первый, могу, но минус дрон. Твари уделают его без вариантов.

— Делай, по отсчету. Слишком мы уже глубоко.

— Хорошо, — прямо вижу как Меркатор пожимает плечами, — шестьдесят секунд до запуска, дрон пошел.

— Пятый, сливай резерв. Нам нужны эти секунды. Четвертая на подходе.

— Первый, принял.

— Отделение, все слышали. Готовность минута.

Секунды сменяются медленно, будто издеваясь. А я уже предчувствую проблемы. Прогностика вообще-то не мой конек, но при таком напряжении Поля проблемы уловил бы и зеленый новичок.

— Все командир, я пуст. — спокойно произносит голос Пятого прямо у меня в мозгу.

— Третий?

— Дрон на исходке, начинаю.

Проходящий прямо подо мной патруль тварей синхронно поворачивает головы туда, где должен быть Третий. В тот же момент, по пещере проносится звук заработавшего пулемета дрона, и твари тут же срываются в другую сторону.

— Четвертая на позиции, — раздается в голове долгожданный голос Лисы. — Извините мальчики. Нехорошие склизкие поклонники задержали.

Почти А-ранг, как и все в нашей группе, Лиса в одиночку перекрывает дополнительный ход из гнезда. И теперь твари блокированы. Жаль только, что на точки бойцам приходилось добираться по одному и тайно — группы больше двух человек ксеносы палили сразу, а двоих — чуть погодя. Потому и время прибытия у нас немного различается. Да и попыток у нас — ровно одна. Но нам надо справляться, новых штурмовиков-ашек не найти в ближайшее время. Легион уже наполовину состоит из зеленых юнцов и на такую работу им еще рано. А опытные все задействованы в этой операции по всему миру почти одновременно. И если мы не справимся — то новые обучиться уже не успеют.

— Начали, — тихо говорю уже вслух.

— Пошла жара, Кабан! — Меркатор взрывается радостью в общий чат.

— Чжоу рад был работать с вами, господа, — доносится спокойный голос Пятого. — Устройство активировано. Двадцать секунд до изменения метрики. Второй — начинай!

— Эй, Пятый, отходи!

— Некуда, командир, фуражиры рядом и без меня стабильность пробойника не гарантировать теперь. Прощайте.

— Пятый!

По системе пещер проносится волна рукотворного варп-шторма, разрывая большую часть тварей в фарш. Выживут только ксеносы с огромным запасом пси, или у кого есть щит, как у нас. На то и расчет. С оставшимися тварями пятеро ашек справиться должны. Теперь четверо, щит Чжоу вряд-ли спас. Слишком близко.

* * *

Вываливаюсь из воспоминания жадно хватая губами воздух. Не успеваю придти в себя, как на меня наваливаются новые образы. Они почти раздирают сознание, но более полное воспоминание словно становится точкой опоры.

Ощущая себя командиром той группы, я начинаю поглощать более мелкие видения.

Вот я захватываю телекинезом верещащую тварь, и выстреливаю ей в десяток таких-же. Страайк! — жестокое веселье смешанное с болью, вот мои ощущения в этот момент. Железный запах крови смешивается с неожиданно вкусным запахом жаренного мяса. Конечно, «огневки» с «бегунами» прошли тут. Мы всего в поселок на десяток минут не успели. Даже не хочу знать чем пахнет.

Чек.

Вот я продираюсь сквозь зеркала. Разум теряется в отражениях, но я чую живую тварь. Эти ксеносы одиночки, слабые, но найти их сложно, они-то в города попадают задолго до основной атаки. Обычно в заброшки. А заброшенных домов в последнее время во всех городах довольно много. Чую ее, но пока не дотягиваюсь. Ничего, уже не уйдет.

Чек.

Я проверяю капсулы перед высадкой. Отряд идет одной группой — цель простая. Гнездо без подземной части.

Чек.

Короткие, почти мгновенно проживаемые образы. Но теперь я их успеваю соотнести с собой.

Еще десяток воспоминаний-вспышек пролетают за мгновения. К ним нет вопросов: кубрик корабля, веселая компания, бой, железный пол автоматической станции у Земли, невесомость при высадке, секунды штурма в городской застройке.

Воспоминания длятся мгновения. Их всех объединяет чувство почти третьей руки. Важного, очень плотного понимания окружающего меня Мира, который пластичен, который можно менять — и я чувствую как. Как нужно потянуться к Полю, что бы внести Изменение. Я даже не придаю этому значения. Это как дышать.

А еще, здесь всегда есть эмофон. Отголоски мыслей разумных и неразумных, но живых, их намерения. Это как бы присутствует тихим шепотом всегда рядом. Почти видишь векторы любого внимания. Скорее нужно закрываться от постоянного гула. И давление т-поля. Как постоянное внимание лично к тебе — когда же ты оступишься, когда пустишь в себя больше, чем сможешь контролировать? Ведь это так соблазнительно — взять Силу просто так, задаром. Она всегда здесь, просто протяни мысль.

* * *

Ощущение. Нужно быть тут. Тут что-то для меня важное. Надо сюда приходить. Запах безопасности. Звук осыпающегося гравия.

Стоп! Это важное. Цепляюсь.

«Холодно, но нужно сюда возвращаться. — не мысль, а ощущение. — Ждать нужно тут. Тут важная Вещь».

Что меня в этом задело? Аккуратно касаюсь воспоминания-ощущения снова.

Знакомо осыпается гравий. Недавно же я слышал очень похожий звук. Это может быть важно.

А вот с этими редкими воспоминаниями сильно не то. Нет плотности других. Похоже, мысли-чувства реципиента. Нужно сохранить.

Быстро становится понятно, что моя память сейчас существует кусками, и то что я помню про себя может не являться правдой, но просто не всей.

Постепенно осознаю все большее пространство вокруг, а шторм внутри сознания затихает. Вся генерация пси в силу моего осознания начинает уходить на расширение внутреннего пространства. И энергии очевидно перестает хватать на поддержание внутреннего шторма…

Постепенно, я начинаю видеть огромный кристалл внутри своего внутреннего Мира. Я понимаю, что там моя память и опыт за всю жизнь. Вот только также прекрасно осознаю, что они все словно архивированы, и полный доступ к ним можно получить только через прокачку гигантских объемов пси. Не мое\мое нынешнее тело такие объемы просто не сможет не то что бы сгенерировать, а даже прокачать через себя. Уж больно не сопоставимы уровни оператора потока А-ранга и только инициированного псиона.

Вокруг уже стабилизированного пространства шторм стихает совсем, и оставшиеся осколки воспоминаний замирают на грани осознанного пространства. Я отчетливо понимаю, что набора осколков в общем-то два. Большая часть — это моя жизнь псиона, прошедшая в борьбе с пришельцами в одном мире. Да, я не помню всю эту жизнь, но какая-то часть сознания, довольно определяющая, поддерживает это мое «я».

Второй набор воспоминаний — это странные куски, иногда даже без особенного осознания, видимо принадлежащие тому парню, с которым я, похоже, сливаюсь в одно целое.

И да. Второе и главное: идея о том, что тело не мое, уже даже не идея, а вполне себе подтвержденный факт. Осознание тела показывает только инициированного псиона с некоторыми особенностями. А никак не тело человека, живущего войной.

Тело развито плохо, судя по откликам энергии. Таким разбалансированным, в физическом плане, организмом, я обладал лет в десять, еще до учебки и первых проявлений Дара. А тут телу лет шестнадцать-семнадцать, вроде бы, может даже чуть больше. Но точнее не скажешь, все-таки и жрал реципиент что ни попадя и очень нерегулярно, вот и вырос не сильно. И болел, кажется, часто, так как развитие тела очень нехорошее. Не удивительно, что Коштев спокойно предлагает документы на более молодого парня. Но и это лечится. Цель вижу, дорогу знаю — уже проходил, решу и такое, дайте только срок. Да и медицина тут, похоже, на очень неплохом уровне. По крайней мере, озвученных не заживших переломов я не обнаруживаю. Всем нарушениям костной ткани — недели. А это нереально по другим причинам. Отсюда вывод, что сроки заживления костных тканей сравнимы с капсулами целителей. И это прямо открывает новые возможности.

Это точно не мой мир — теперь это совершенно очевидно. При этом, хоть какую-то информацию про то, куда я попал, из ментала моего реципиента я получить не могу вообще. Его осколки вообще похожи на какие-то сопли-болота, с редкими островками ассоциативных связей. Но, если брать во внимание слова Кощея про мозголома, то многое становится, понятным. У парня даже не было шанса снова развить разум. Ему сломали возможность получения опыта, прервали связь между быстрой памятью и основной. Так что, то, что он протянул эти три-четыре года, только чудом можно назвать.

Людочка заглядывает еще несколько раз. Я пока нахожусь в условном сне. Сначала острое воспоминание, потом шторм разума, да еще и осознание остатков своего другого «я» — на все нужно время.

Автоматически отмечаю появления девушки, но продолжаю складывать теплое с квадратным.

На самом деле Кощей мне предлагает практически идеальное прикрытие для моего незнания реалий Мира. И даже для моего второго имени оно работает неплохо — всё-таки Максима, похоже, забили дубинами, а потеря памяти в этаком случае не является чем-то невероятным.

Ну а то, что у меня теперь другой Мир и тело — пока что оставляю за скобками. Для реакции не хватает данных. А лишние эмоции, как я прекрасно помню, приводят к быстрой смерти. Зачем это мне? Правильно, незачем. Наблюдаю.

Когда Людочка заглядывает в очередной раз, я уже жду её с открытыми глазами.

— Ой, Максим, вы проснулись?

Чуть киваю ей.

— Очень хорошо, Отто Людвигович уже справлялся о вас! Я его упросила немножко подождать — вы только забылись сном. Я вам и зеркало нашла, только подождите минутку, позову герра Шмидта.

Согласно моргаю. Людочка тут же убегает.

Буквально через пару минут в палату заходит давешний целитель.

— Ну-с, пациент. Будем снимать ограничители. Может быть немного больно. Да, и, вероятно, вам будет очень непривычно. Ваши кости с начала подростковой перестройки организма росли неправильно. И я взял на себя смелость, раз у вас всё равно было так много переломов, поправить и это.

В дальнейшем, мы будем примерно неделю следить за динамикой. Если что пойдёт не так — поправим, если же всё будет хорошо, то останется только нормально питаться и регулярно нагружать свое тело, и тогда через год-два вы придете в форму. И, может быть, будете даже более здоровым чем три четверти юношей вашего возраста, — Шмидт делает паузу, и тихо продолжает, — ну и возраст свой догоните. Вам больше лет, чем сказано в метрике, учитывайте это. — Снова надевает свои странные очки и делает неопределенный жест.

Надо мной во второй раз разворачивается множество ярко-золотых линий, по которым опять бегают червячки непонятных символов. Тошнит. Я снова закрываю глаза.

— Не скрою, мне было очень интересно поработать с вашим случаем. Я постараюсь его описать и создать на этом опыте относительно доступную методику, — Шмидт явно доволен увиденным. — То, что мы с вами провернули, считалось невозможным для целителя моей категории.

Конечно же, если бы не ваши переломы, общее состояние и просьбу мессира, я бы не рискнул пробовать непроверенный, основанный только на моих предположениях метод по восстановлению. Но в вашем случае это было оправдано. Риск, на фоне остального — минимальный, а результат, как видите, хотя нет, вы же еще не видите, но скоро почувствуете. Результат — отличный! — Шмидт замолкает. Я чувствую, что с лица снимают маску. Открываю глаза. Целитель продолжает. — Люда снимайте фиксаторы, и поменяйте капельницы с растворами. Меня обязательно зовите, если случится что-то нештатное, — оборачивается ко мне, — все, Максим. Может тошнить. Так же могут появляться фантомные боли в костях. Если что — зовите Людочку. До утра старайтесь не шевелиться лишний раз, потом можете начинать понемногу ходить.

Шмидт еще раз меня окидывает взглядом, довольно кивает и уходит.

Люда закрывает за целителем дверь. Оборачивается, и как-то очень плавно подходит к моей кровати. Окидывает меня взглядом, несильно вздыхает и начинает возиться с крепежами на правой руке.

— Максим, сейчас я вас отстегну и дам зеркало. Я нашла небольшое, но больше тут найти не получится. В приемной есть ростовое, сможете потом просмотреть, — отстегивает и вторую руку.

Я с удовольствием поднимаю обе руки и смотрю на свои кисти. Тонкие и длинные пальцы как и в прошлом моем теле. Дамы всегда удивлялись такому контрасту. Брутальный лысый шкаф и мягкие гибкие кисти как у музыканта. Им же не объяснишь, что некоторые виды глифов с мозолями не начертить совсем, а чувствительность пальцев зачастую спасает жизнь. Но вообще, все были довольны, да.

Зеркало я беру с некоторой опаской. Взгляд, и на секунду даже замираю. Из отражения на меня смотрит моё лицо. Только на двадцать пять лет моложе. С ярко-ярко синими глазами, которые в моей, той, жизни были скорее серыми. Вокруг лица крупные светло-русые кудри, ближе даже к белому цвету. Ну просто смерть женским сердцам!

Хмыкаю про себя. Теперь понятно, почему Людочка так реагирует на меня.

Что же, пусть это и другой мир, но фактически, это ж я. Я, такой, каким себя помню лет в пятнадцать. Просто внезапно с новым и очень богатым опытом.

Такую концепцию я принимаю очень легко, и меня словно бы отпускает. Как будто я решаю для себя какой-то очень важный вопрос.

Да, так и буду считать — что у меня просто внезапно, после травмы, проявилась память, ну, скажем, предыдущей жизни. Чжоу говорил, что так бывает. Хоть факты немного противоречат этой идее, конечно, но кому дело до этих фактов, кроме меня самого же? Реципиент все равно что мертв уже три-четыре года, так что даже дилеммы нет.

Возвращаю зеркало Людочке и случайно касаюсь ее пальцев. Будто разряд проходит.

Девушка внезапно одергивает руку, бросает на меня испуганный взгляд, и в смятении убегает из палаты.

Неожиданно. Даже не знаю, она же медсестра, что такого в касании для нее? Но пусть, не мое пока дело.

Откидываюсь на подушку расслабленно улыбаясь. Тело почти приходит в норму. Ну как в норму… В точку ноль, откуда уже можно идти к целям.

Двигаться больше не буду до утра. Лишнее это, тем более целитель не рекомендовал, а ждать я умею, ничего.

Мне нужно-то, получается, лет пятнадцать, не больше. Все-таки такой путь я уже проходил и подводные камни прекрасно знаю. Тупиковые зоны тоже, и на них время тратить не буду. А там, может и на S-ранг замахнусь. Хм. Но помечтать-то можно же.

А вот в том месте, где меня нашли, побывать, похоже, придется как можно скорее. Позже я могу очень нескоро сюда вернуться, судя по словам Кощея. Что-то там важное было для парня. Нужно туда попасть хотя бы ради его памяти.

Глава 4

Глава 4

Ночью все возможное время поглощаю доступные воспоминания с границ внутреннего пространства. Задачу осложняют фантомные боли, о которых предупреждал целитель. Они все-таки проявились. И ночь я провожу как на качелях из внутреннего мира во внешний. Да еще стараюсь не шевелиться — целитель зря не скажет.

Но как тренировка — шикарно. Врагу такого не пожелаешь.

Кости моментами словно вскипают, и тогда все внимание переносится наружу. А отвлечься нельзя, так как тело без контроля сразу старается принять положение эмбриона. Потом вроде отпускает, но заснуть все равно не могу — беспорядок в голове не дает.

Так-то вроде бы и можно оставить процесс на потом, тем более уже понятно, что основные массивы памяти пока недоступны. Вот только во время одного поглощения замечаю, что каких-то кусочков на границе скорее всего не хватает. А потом и сам наблюдаю почти мгновенное исчезновение осколка памяти. Он очень быстро как бы выцветает и исчезает из возможности осознания.

И вот этого уже не хочется. Ускорять время внутри разума я пока не умею, это возможно, конечно, но сильно потом. А значит, время на поглощение всех оставшихся кусочков довольно ограничено. В нормальном-то потоке времени осколки начинают исчезать. Подозреваю пси им всем не хватает, но это сейчас решить не могу и за стабильность разума плачу кусками памяти.

Вот и мотает меня из внутреннего во внешнее и как можно быстрее обратно.

Особых откровений от этих кусков памяти я не жду. Все основное спрятано, но все же. Среди осколков осознаются иногда довольно интересные вещи.

* * *

Я просыпаюсь в учебке, как делал пять сотен раз до этого, и буду делать еще столько же. Сейчас курс эдак третий, не больше. Но сегодня день особенный, и просыпаюсь в предвкушении. Сегодня наш курс вывозят на первую охоту.

На автомате накидываю «скрыт мыслей» — простейший «туман» на Разум. Последние полгода эту технику нас заставляют вызубрить старшаки. Без «скрыта» в коридорах учебки лучше не появляться. С любым намерением или связной мыслью, светишься в эмофоне, что твой фонарь, и это просто приглашение для взлома разума. Да, кураторы не позволяют влезать дальше первых двух слоев, за этим следят строго. Но все равно, мало приятного в мгновенном распространении по сети этажа твоих мыслишек с комментариями. Особенно в комментах усердствуют девчонки. Тут, конечно, заслуженно. Сами-то они учатся быстрее, у них баланс гормонов другой. А у нас пубертат, что б его. Комнаты, конечно, табу, но это и все. Снаружи — твоя ответственность.

Накидываю глиф «предчуствия» и три глифа «активного щита». Всё, контур больше не потянет. Но и это отлично! Минимальный набор плюс место для атакующей техники. Нормально, к первому «гнезду» готов!

* * *

Воспоминания рваные. Но вот даже из этого вытаскиваю и осознаю минимум три техники работы с сознанием и пси. Разве что применить пока могу не всё.

Но попадаются и другие картинки.

* * *

Мне под сорок.

Открываю глаза значительно раньше рыженькой Майи, из перегонной команды с Луны-2. Девушка спокойно спит, разметавшись на кровати. Тихо поднимаюсь и иду на кухню.

Мой кубрик невелик, это да, но всё необходимое в нем есть. Спальня, комната для медитаций, кабинет, гостиная… Что еще? А, кухня и своя ванная. Офицерский же, даром что я только штурм-сержант. Хотя приставка «штурм» почти все меняет. Сложно у нас с выживаемостью. И тех, кто раз за разом вычищает «гнезда» планета холит и лелеет. Хоть и не сильно — видимо, что б не расслаблялись. Давлю смешок.

Девчонку подцепил вчера в баре. Сначала думал, что она на офицерскую ванную клюнула. Все-таки тут нормальная вода без ограничений. Это тебе не полгода под ультразвуком стоять. Но нет, искреннее восхищение мной, появившееся, как только девчонка осознала лычки на форме, пробивается даже сквозь «скрыт». Так-то блокирование эмофона держать приходится всегда, когда выходишь в условно безопасную зону с цивилами. Незачем смущать людей. Но тут я просто «плыву» и ночью барьер расширяю на двоих. У Майи тоже оказываются зачатки пси. Небольшие, но и их хватает, чтобы девчонка подхватила эстафету. А что могут вытворять два псиона, которые чувствуют желания и намерения друг друга еще до того, как сами их осознают, не передать. Я и не буду.

Так, что есть в холодильнике? — пробегаюсь по ингредиентам. — А ведь всего хватает, — хмыкаю про себя. Начнем. Кофе в кофеварку.

Так. Кипяток на плиту. Чуть соли.

Две булки пополам, в тостер. Быстро салат, два круга помидора, огурцы, соусы. Беру стандарт — кетчуп, горчицу, чуть майонеза.

Хоп! Булки вылетели. Две тонких отбивных на сковороду. На булки соусы.

В слабый кипяток аккуратно вбиваем два яйца. Ок, еще минута и оба пашот готовы.

Отсчет пошел — отбивные по полминуты с каждой стороны. Как перевернул, на мясо сверху ломтик чеддера. Готово. Собираем чивиты*: булка, соусы, мясо, сыр, яйцо пашот, лист салата, помидор и огурец. Накрываем башню второй половинкой булки. Повторяем со второй.

Успел. — улыбаюсь про себя. — шесть минут на все про все.

На запах кофе в кухню, потягиваясь, заходит заспанная девушка. В небрежно наброшенной моей форменной рубахе на голое тело Майя выглядит сногсшибательно. И опять желанно.

— Это всё мне⁈ — Майя хитро прищуривается, переводя взгляд с меня на стол, и обратно.

Кофеварка тренькает о готовности. На столе исходят паром две чивиты-башни.

* * *

Заранее я так и не понимаю, как узнать на что натыкаешься в осколках. Но и терять даже такие небольшие кусочки информации не хочу.

Так что к утру я прихожу разбитым, но довольным. На сон не потратил ни часа, это так. Зато осознал практически все ощущаемые осколки по границам внутреннего пространства и принял как свой опыт. Даже включая непонятные ощущения себя-здешнего.

И теперь желание побывать на насыпи, где нашли тело, становится нестерпимым. Почти уверен, что я-местный жил практически на одном месте не просто так. Это даже не ощущения дома. Парень скорее в меру своего разумения что-то охранял, как птица гнездо. Отходил только найти поесть. Задерживался, если его просили помочь — в ошметках памяти были и такие эпизоды, пусть и только на ощущениях. Я-местный не отказывал. Перекладывал деревяшки или уголь, носил воду, или даже ел теплый хлеб — все равно постоянно хотел обратно к своему гнезду.

Хороший улов и в своих воспоминаниях, осознаю на уровне интуитивного уже понимания несколько техник, которыми пользовался почти постоянно. Некоторые из них, в прошлой жизни, вроде активного щита, я поддерживал всегда, но сейчас у меня просто не хватит генерации пси даже на его запуск, не то что на постоянное поддержание. А там всего-то три не очень сложных глифа. Мда.

Но появляются и хорошие новости. Несколько техник можно применять даже в таком убогом состоянии, в котором сейчас нахожусь. Тот же глиф «предчуствия» можно будет попробовать вешать для прокачки пси на постоянную поддержку чуть позже. Или глиф «ужас» — вполне раза два с половиной потяну на тот объем пси, что есть сейчас.

Все это вроде бы не боевое, но для начала могут пригодиться. Хоть отпугнуть кого, если глифы тут, конечно, работают. А это пока не факт.

Ну и самое главное — ощущение телекинеза. Ведь самое сложное в становлении псионом не энергию ощутить — это пол дела. Самое сложное понять как с Миром взаимодействует твоя условная «третья рука». У каждого первые проявления могут быть совершенно различные, и это очень усложняет первые шаги обучения. Зато потом — чистое удовольствие и постоянное подтверждение своей Воли.

В палату заглядывает Людочка.

— Максим, вы уже проснулись? — я радуюсь девушке: утро начинается неплохо. Ночью меня проверяла сиделка сильно в возрасте. Хотя так может и хорошо. Не отвлекался.

— Да, Людмила, — улыбаюсь. — Рад вас видеть.

— Как вы сегодня? — девушка немного смущается, но тут же берет себя в руки, и принимает деловой вид. — Чуть позже мы можем немного пройтись. Вы хотели зеркало, как я помню?

— Да, а мне можно вставать? — удивляюсь.

— Конечно, — немного недоуменно отвечает девушка. — Мы же вчера фиксаторы сняли. Сейчас я уберу капельницы — и можно.

— А как же пожелание целителя, чтобы я поменьше шевелился? — наблюдаю за быстрыми, но аккуратными движениями пальцев девушки. Она почти мгновенно меняет одну капельницу на такую же на передвижном штативе, а остальные быстро вытаскивает из моего тела. Четкими движениями заклеивает места проколов, кажется даже не задумываясь. Удивительно, что она еще практикантка.

— Знаете, Максим, — улыбается девушка, — если Отто Людвигович сказал, что с утра можно двигаться — значит точно можно, не переживайте. Но мы с вами все равно будем аккуратны, хорошо?

— Конечно, — опираюсь на руку Люды и сажусь на кровати. В этот раз, девушка почти не реагирует на мое прикосновение. Медленно свешиваю ноги. — Попробую встать.

Людочка тут же помогает мне утвердиться на ногах. Стою немного неуверенно. Тело чуть неуклюжее. Делаю шаг, и чуть не падаю. Немного смещен центр тяжести. И это непривычно.

Девушка мгновенно подхватывает меня под плечо.

— Осторожно, Максим! — Людочка немного волнуется. — Не спешите. Отто Людвигович говорил, что мы вам немного выправили кости, так что может быть непривычно.

Стою. Привыкаю. И не только к телу. Ночная работа что-то поменяла во мне. Я кажется, стал немного живее, что ли. Воспоминания же прошлой жизни немного блекнут, что, может и хорошо.

Покачиваюсь с мыска на пятку чуть-чуть. Что ж. Маленький шаг для человека, большой для… псиона, — хмыкаю про себя. Делаю еще шаг, и чуть не падаю. Людочка снова очень удачно помогает мне восстановить равновесие.

Центр тяжести немного неудобен, сил в теле что-то немного, несмотря на восстановление. Да и не хватает постоянного ощущения пространства, как в памяти. К хорошему привыкаешь быстро, — мысленно вздыхаю. Мне до постоянного контроля окружения еще как до Луны. Ни людей не чувствую, ни дистанций. Ощущаю себя калекой.

— Не торопитесь, Максим, — заботливо помогает мне Людочка. Приятно, конечно, но злоупотреблять этим не след.

Делаю еще шаг и свободной рукой опираюсь на стену.

— Спасибо, Люда, — улыбаюсь девушке. — Очень ценю. Но вот так дальше пойдет намного живее.

Свой голос ожидаемо не узнаю. В разговоре с Кощеем я больше хрипел и себя особо не слышал. А вот сейчас говорю неожиданно низковатым для возраста голосом. Хм. А неплохо! Про себя даже улыбаюсь. Красивый голос — это всегда плюс к мнению окружающих.

Ползу с помощью Людочки по стеночке к выходу. Немного сожалею, что пошел не с той стороны, где окно. На улицу заглянуть было бы любопытно, но не срочно — успею еще.

Перемещение по этажу дается с каждым шагом все легче, и к рекреационной зоне я держусь на ногах вполне уверенно. Люда все так же сопровождает меня, но сейчас, скорее, уже идет рядом.

— Люда, а расскажите что-нибудь? — прошу. Так-то я больше сосредоточен на перемещении ног и корпуса, но хочется чем-то отвлечь девушку.

— А что вам интересно, Максим? — оживляется девушка.

— Наверное, всё, понемногу, — улыбаюсь. — Я не помню многого из жизни, как вы знаете. Можете про город, например, рассказать, если хотите, — улыбаюсь. Добавляю, — или про себя.

— Моя жизнь не интересная совсем, — внезапно смущается девушка. — Я ходила в общую школу, потом папа перевел меня в гимназию для девочек, потом курсы, теперь вот я здесь.

— Ничего, мне хотелось бы узнать про вас, раз вы мне составляете компанию, — сажусь на небольшой диван с видом на лес. Рядом с удобным диваном стоят еще пара кресел и маленький столик. Огромные панорамные окна создают ощущение полета. И место тут как раз оборудовано, чтобы немного посидеть, посмотреть на деревья, а может и почитать чего.

— Хорошо, — улыбается девушка. — Но там на самом деле нет ничего интересного. Я училась во второй женской гимназии… — Люда начинает рассказывать. А мне, кроме именно ее истории интересно отношение к жизни. Раз я не могу ощутить, пытаюсь хотя бы понять как обычный человек относится к тому что вокруг. И это из рассказа легко считывается. Девушка планирует будущее спокойно, это раз. Нет какой-то, даже небольшой, опаски. О магах говорит вскользь, как о недостижимой мечте. То есть маги — норма мира, пусть и довольно редкая, раз целитель один на больницу, а может и на город. Страна точно не в каком-то кризисе, или в войне, например. Такие вещи считываются легко. У нас, несмотря на уверенный перелом в противостоянии, даже на отдыхе, твари будто незримо присутствовали в разговорах. Всегда была скидка на их существование.

— Тогда я прошла стандарный маготест, и оказалось, что мой уровень совсем небольшой, почти от нейтрального не отличается, — с грустью рассказывает Люда.

Получается, что тут не только есть тесты на выявление Одаренных, так они еще и стандартные. Ок. Слушаю дальше.

В какой-то момент, слева в границы панорамного окна очень неторопливо вплывает огромная туша дирижабля. Серебристый корабль занимает, наверное, чуть ли не четверть неба. Я даже вижу стекла кабины управления, пусть и очень далеко. А на борту можно прочитать номер аппарата.

— Вот, а потом, бабушка заболела… — Людмила начинает переживать, и я решаю ее немного отвлечь. Видно, что воспоминание еще тягостно для девушки, время пока этого не залечило.

— Извини, Люда. — легко касаюсь руки Людочки. Медсестра с готовностью отвлекается от своей истории. — Подскажи, пожалуйста, что вот это такое? — показываю на дирижабль. И тут же перевожу палец на новую непонятность с другой стороны неба. — И вот это?

С горизонта, в нашу сторону приближается блестящий диск, похожий на НЛО из старых историй. Он перемещается гораздо быстрее, чем дирижабль, и я даже немного доволен, что успеваю показать его Людмиле.

— Что «Это»? — удивляется девушка. — А, вы про дирижабль? Это местные грузовые перевозки. Видите, черный номер на борту? Был бы синий — тогда был бы имперский. Хотя да, вы же не помните многого, — вздыхает девушка. — Я когда переехала, тоже часто на них оглядывалась. Но вы привыкните. У нас же здесь порт, дирижаблей много летает.

— А вот этот? — я успеваю проследить пальцем за диском.

— Это пассажирский. Они здесь редкость. Наверное, кто-то важный прилетел. — слегка пожимает плечами девушка.

— Почему? — уточняю.

— Ну, им летать немного дорого. — Людочка спокойно разъясняет. — Я к родителям по железной дороге езжу, например. Там купе, и питание есть.

— Интересно, — на минуту задумываюсь. То есть, минимум три вида транспорта, с отличным технологическим уровнем. Ни за диском, ни за дирижаблем я не вижу следа, значит принципы точно не реактивные и не на топливе. «Интересно,» — повторяю уже про себя.

Среди проходящих мимо сотрудников больницы вижу знакомое лицо.

— Герр Шмидт! — обращаю на нас внимание появившегося на этаже врача.

— О, Максим, — замечает нас с Людой Шмидт. Чем-то довольный целитель немного меняет направление своего движения и останавливается напротив. Люда вскакивает, и я тоже начинаю подниматься. — О, нет, сидите, сидите! — машет рукой целитель. С интересом на меня смотрит. — Я смотрю, вы уже встали. И как ощущения?

— Отличные, — киваю целителю, — Благодарю вас. Если только слабость немного, Отто Людвигович.

— Только слабость, это даже хорошо, — слегка пожимает плечами Шмидт. — В вашей ситуации это отличный результат. Завтра уже будете себя чувствовать почти новеньким. Вы ведь что-то хотели, Максим?

— Да, Отто Людвигович, у меня же нет почти воспоминаний, помните? — забрасываю начальный шар.

— Конечно, Максим. — снова пожимает плечами целитель. Людочка бросает на меня сочувствующий взгляд. — Не буду вас обнадеживать, память может вернуться, а может и не вернуться. Тут бывает по-разному. Менталиста в нашей больнице нет, чтобы легко решить этот вопрос. А таможенный специалист точно не согласится приехать. Это вам в крупные центры Империи нужно. В Новгород, например. Или в Москву.

— Что вы! Нет! Я немного с другой просьбой, — улыбаюсь. А сам себе ставлю заметку, разузнать о менталистах побольше в будущем. И сейчас в первую очередь озаботиться контуром и «скрытом». Против ксеносов-мозголомов помогало, может и против местных поможет. Не стоит им знать моего второго «я», пока информации у меня нет об их реакции в таких ситуациях. Вдруг местные на костре вселенцев сжигают? Хотя вряд ли, конечно. Но вот переживаю я чего-то, исходя из предыдущей истории моего тела.

— Что вы! Я не об этом хотел спросить. Я хотел бы побывать в знакомых местах, — и тут же уточняю, — например, где меня нашли в городе. Возможно вспомню что-то? А там, вдруг и остальное из памяти подтянется.

— Хм. В этом что то есть, — чуть задумывается. — К менталисту обратиться, конечно, попроще. Но вы правы, раз рядом его нет, и в ближайшее время он недоступен, то посещение эмоциональных для вас мест возможно и даст какой-нибудь результат. Я слышал, что раньше советовали с подобными проблемами в памятных местах бывать. Что ж, судя по вашим повреждениям, привязка должна быть сильная к месту трагедии. Максим, вы уверены, что хотите попробовать? Это может плохо отразиться на вашем разуме.

— Конечно хочу, Отто Людвигович. — убедительно киваю, глядя в глаза целителю. — Уверен, что разум не пострадает. Если мне станет нехорошо — я тут же уйду, и не буду провоцировать себе лишние сложности.

— Что ж, надеюсь на ваш здравый смысл, — довольно равнодушно замечает целитель, — я подумаю, может и смогу чем помочь. Но все равно, это не раньше завтрашнего дня. Вы же это и сами чувствуете, правда, Максим?

— Да, конечно. Когда получится. Тем более, я пока плохо хожу.

— Это ненадолго. Мышцы у вас есть и вполне эластичные, связки с костями мы нормализовали, — припоминает целитель, — немного тонуса, питания, и завтра уже сможете бегать. Только недалеко и недолго, — усмехается. — Ладно, больше времени я вам уделить не могу, о вашей просьбе — узнаю. Скорее всего, что-нибудь получится сделать. Я побежал, а у вас обед скоро. Не пропускайте.

Целитель прощается и торопливо исчезает. Отлично, в город теперь я попаду, скорее всего. Осталась мелочь, попасть конкретно туда, где я слышал осыпающийся гравий. Там же, где погиб бандит Максим, мне появляться совершенно не нужно.

Правда, есть у меня ощущение, что место где я начал слышать, чувствую даже с закрытыми глазами. Туда стремился все время мой предшественник. Туда я и сейчас навожусь как стрелка компаса. Ладно, решу завтра, если целитель разрешит поездку.

Перевожу взгляд на Людочку.

— Обед? — уточняю, так как есть не хочу совершенно и не помню, что бы мне приносили завтрак.

— Да, он будет чуть позже. — Люда кивает. — Вы теперь ходите, и вас от капельниц отсоединили. А голод, после препаратов, — чуть усмехается, — вы почувствуете, Максим. Обещаю.

Пожимаю плечами. Не так это и важно. Обед, в принципе можно и пропустить.

* * *

*чивито — офигенно вкусный сэндвич по-уругвайски.

Глава 5

Когда я говорил, что обед можно и пропустить, то был очень оптимистичен в своих оценках. То, что начало происходить со мной буквально через полчаса после разговора, обычными словами описать нельзя.

С середины позапрошлого дня и практически весь прошлый день я сосредоточенно ЖРАЛ.

Такой ненасытности я не ощущал никогда, и уверен, что это верно для обеих жизней. Мне чудилось, что каждая клеточка тела буквально бьется в припадке голода.

Я ел все, что не прибито. Рыбу, мясо, овощи печеные и свежие, фрукты местные и экзотические — все, что доступно в столовой, я ел, почти не обращая внимания на вкус. Причем промежутки между этими приступами становились все реже.

Людочка смотрела на это с пониманием, пряча смешинки в глубине глаз, за что я ей искренне благодарен. Она сопровождала меня в столовую каждый раз, когда меня внезапно скручивало приступом голода. А это случалось за первую половину позапрошлого дня раза четыре, и за весь прошлый день еще с десяток раз.

Мысли о том, куда это все девается меня не отпускали ни на минуту, но уйти в себя я не мог. Меня просто не оставляли одного, видимо, предполагая такое. И даже ночью я жевал, периодически проваливаясь в сон без сновидений.

Так-то Людочка предлагала остаться в столовой сразу на полдня. Но я с упорством, достойным лучшего применения, топал обратно к себе в комнату. Чтобы через полчаса вернуться обратно.

Девушка даже предлагала доставлять еду в палату, хоть это не принято, тем более на последнем этаже, но и тут я отказался. Может быть и зря. Ну, хоть повеселил сотрудников госпиталя. В столовой, например, уже на третий раз меня стали узнавать, и встречали как дорогого гостя.

Утром третьего дня от начала приступа голода, я словно выныриваю из темноты. Просыпаюсь в отличнейшем настроении, и более того, в полном сознании. Голод исчез, будто его и не было.

Рядом с кроватью, в кресле, дремлет Людочка. Я даже немного ей сочувствую. Девчонка не ушла домой, не передала смену — оставалась со мной весь чертов приступ странного состояния.

Сейчас она тихо дремлет рядом с кроватью, и выглядит при этом донельзя мило.

Делаю глубокий вдох и ненадолго погружаюсь в свой внутренний мир.

На удивление, там все в абсолютном порядке, и даже границы вроде стали прочнее. Мой приступ поглощающего разум голода, похоже, дает только позитивные результаты. Более того, даже течение Силы вроде становится более плотным. Пси генерируется хорошим потоком и скоро можно будет приступить к начертанию первого уровня контура. Пси уже точно хватает. Выныриваю.

Аккуратно вылезаю из-под одеяла.

— Доброе утро, Максим! — просыпается Люда. — Как вы себя чувствуете?

— На удивление прекрасно! — тут же отвечаю. — Что это со мной случилось, вы знаете?

Люда улыбается.

— Конечно! После угнетения чувства голода, и прописанных вам капельниц, почти у всех возникает подобный эффект. — Люда сдерживает зевок. — Извините. — улыбается.

— Да ничего, — улыбаюсь в ответ.

— Но обычно, — продолжает девушка, — эффект длится очень недолго. Ну час, ну два. Ваш же случай запомнится больнице надолго! — хихикает. — Но вы не переживайте. Вы все время находились под наблюдением Отто Людвиговича. Я ему сообщила сразу, как стало понятно, что ваше состояние быстро становится нештатным.

— И что сказал герр Шмидт? — интересуюсь больше для порядка. Сам-то я себя чувствую отлично. Как заново родившимся.

— Он сказал наблюдать, — пожимает плечами девушка. — Методика новая, динамику нужно проследить, но опасность он бы оперативно заметил. Вас сканировали несколько раз, хотя вы этого можете не помнить.

В общем да, какое-то плотное внимание я чувствовал, когда ел в который уже раз плотный ужин, или обед…не помню. Но внимания я тогда совершенно нарочно не обратил. Такое ощущение, что у меня на время осталось всего два сигнала — «опасно» и «неопасно», а все остальные я задвигал на задворки сознания. А этот сигнал, очевидно, из «неопасных».

— Что-то такое припоминаю, — хмыкаю. — Но не более того. Как отнеслись в больнице?

— О! — Люда улыбается. — На вас делали ставки. На количество еды, на число подходов, съедите ли вы все, что набрали. Там много чего интересовало народ.

— И вы делали? — улыбаюсь.

— Нет, что вы! — девушка возмущается. Немного розовеет, а в глазах поселяются лукавые искорки. — Как можно⁈

— Значит, делали, — хмыкаю. — Ну и правильно!

— Вы не сердитесь? — смущаясь, уточняет Люда. — Правда?

— Нет, — смеюсь уже в голос, — и не планирую. Сам бы поучаствовал, но не до того было! — развожу руками. И тут только замечаю, что руки будто бы стали несколько другими.

Бегло осматриваю себя. Так, срочно нужно зеркало. Встаю.

— Люда, мне нужно в холл этажа, где зеркало! — оборачиваюсь к девушке. И еще успеваю увидеть знакомый такой по предыдущей жизни оценивающий взгляд с поволокой. Который практически мгновенно исчезает, и на его место приходит уверенный взгляд профессионала.

— Конечно, Максим. Я вас поддержу! — Люда быстро поднимается из кресла.

— А неожиданно, необязательно, — прислушиваюсь к себе и делаю первые пару шагов. Тело слушается не идеально, но того дисбаланса, как пару дней назад уже почти и нет.

Накидываю халат и спокойно выхожу в холл. Идем вместе с девушкой неспеша, я весь во внимании к своему телу. Пока результат полутора дней странного существования меня устраивает полностью.

Навстречу попадаются редкие, по утреннему времени, сотрудники. Но все, кто попадается, здороваются, и пряча улыбку, спешат дальше. Ну что ж. Я неожиданно вышел на подмостки — теперь принимаю заслуженные аплодисменты. Ничего, скоро забудется. Наверное.

К зеркалу подхожу с едва сдерживаемым нетерпением. Сбрасываю халат на пояс.

Ну да, — убеждаюсь про себя. — теперь я уже не похож на тот чахлый организм, с каким познакомился пару дней назад. Кажется, Шмидт совершил практически чудо.

В зеркале отражается пока невысокий, плотно сбитый парень. Сейчас еще болезненно сухой, почти без жира, но видно, что у тела курс на выздоровление. Хм. С этим уже можно работать. Эксперимент Отто мне сэкономил минимум полгода.

Киваю своим мыслям, накидываю халат и разворачиваюсь обратно в палату.

На мгновение даже чудится, что сотрудницы больницы разного возраста будто снимаются с паузы. Да нет, не может быть, показалось.

— Люда, — обращаюсь к девушке. — Вы не знаете, Отто Людвигович ничего не говорил о поездке в город?

— Говорил, Максим, — девушка мгновенно припоминает. — Герр Шмидт говорил вчера, что нашел вам сопровождающего. Но вы его не услышали, — хихикает. — Так что он зайдет сегодня, в начале своей смены. Это примерно через полчаса. Вы, кстати, есть не хотите ли?

Прислушиваюсь к себе. А вот…нет.

— Нет, спасибо. Думаю, после такого забега, мне еще долго не захочется в столовую, — задумчиво хмыкаю.

— Не переживайте, Максим. Аппетит вернется, и теперь он будет нормальный. — Людочка пожимает плечами. — Телу нужно же было брать откуда-то строительный материал. Капельницы отлично помогают, но они не могут заменить сам организм. А у вас, скорее всего, многое нуждалось в восстановлении.

— Ничего, — довольно беспечно машу рукой. Киваю на зеркало. — Ради даже худшего результата, поверьте, пару дней так повеселить госпиталь я бы согласился и еще раз. Тем более, как я сейчас вспоминаю, готовят тут у вас отменно.

Людочка улыбается.

— Если не на завтрак, тогда чего бы вы хотели сейчас? — спрашивает девушка.

— Удивительно, что вы мне даете выбор, — тепло усмехаюсь. — Не знаю откуда, но мне кажется, что врачи пациенту обычно не дают выбора.

— Ну вы не обычный пациент, — улыбается девушка. — К вам необычное же отношение.

— Да? Тогда я бы, наверное, подождал герра Шмидта, здесь, — киваю на диван и пару кресел в рекреации. — Мне важно попробовать вспомнить хоть что-то, Люда. И я бы хотел использовать любую возможность.

— Понимаю, — непритворно огорчается девушка. — Конечно садитесь. Я быстро схожу узнаю, не пришел ли Отто Людвигович. Он обычно рано приходит.

— Да, буду благодарен. — я двигаюсь к креслам. — И, Люда! — девушка оборачивается. — Спасибо вам.

Девушка кивает, слегка розовеет и быстро направляется в сторону кабинетов персонала.

Надолго меня в одиночестве не оставляют. Может сейчас это и к лучшему. Проходит минут десять, и Люда возвращается в сопровождении Шмидта и незнакомого молодого парня, чуть старше меня нынешнего. Лет двадцати-двадцати двух.

— Вот, знакомьтесь, Максим. — Отто сразу же переходит к делу. Целитель, очевидно, спешит, так, что даже опускает знакомство и все остальное. Показывает на парня. — Это Клаус. Он поездит с тобой по городу, но до обеда, не дольше. К вечеру он будет нужен на маршруте. — потом обращается к парню, — твой прогул я закрою, но если узнаю, что вместо моего поручения ты занялся своими делами, то это будет последний день твоей работы. И отец тебе больше не поможет.

— Я понимаю, Отто Людвигович, — внезапно узнаю голос, только сейчас он наполнен подобострастными нотками. Надо же. Вот ты какой — северный олень. — хмыкаю про себя. — а ведь мы немного знакомы. Но знать тебе об этом точно не нужно.

— Я все понял, этого больше не повторится. — парень виновато наклоняет голову.

Не знаю почему, но этот Клаус вызывает у меня какое-то легкое опасение с первых секунд. И это довольно странно. Парень не кажется опасным. Щуплый, высокий, ну может чуть более нервный чем окружающие, есть что-то крысиное в его лице, но это бывает. Вроде и не к чему придраться, но что-то меня в нем цепляет. И самое противное, это что-то — вроде даже важное. Но непонятно почему. И это раздражает, честно говоря. Будто вертится на языке, а не вспомнить. Ладно. Мысленно пожимаю плечами — может потом?

Отто поворачивается к Люде.

— Людмила, вы все-таки идите домой. На сегодня я вас отпускаю. И да, я доволен вашей работой, — успокаивающе улыбается, — вам зачтут две смены за одну, и с подопечным вашим, — снова кивает на меня, — ничего больше не случится. — кидает взгляд на Клауса. — Я ведь прав?

— Конечно, дяд… э… герр Шмидт. — парень мелко кивает головой, — буду следить как за собой, тля. — Клаус тут же спохватывается и будто закрывает себе рот.

Шмидт только закатывает глаза.

— Извините, Людмила, — целитель почему-то извиняется за Клауса. Парень тоже виновато кивает. — Так, всё, я побежал. Если что — вызывайте меня по переговорнику. — опять бросает взгляд на Клауса. — Но лучше, чтобы этого не понадобилось.

Отто убегает. А парень, после ухода Отто, мгновенно меняется. Появляется снисходительность во взгляде. Даже вальяжность в позе.

— Максим, пойдемте, получим вашу одежду. — Люда перебивает уже открывшего рот Клауса. Потом кивает парню, — это недолго. Вы же подождете Максима у входа?

Парня чуть передергивает. Словно внутри у него внезапно сталкиваются разные мысли, и происходит борьба. Но это проходит за секунды, и скорее всего он просто машет на ситуацию рукой про себя.

— Конечно! Люда, да? — смотрит на Людмилу. Та сдержано кивает. — Давай все вместе кататься! — бросает взгляд на меня, потом снова переключается на девушку. — У меня столичный "Тур'. Только вчера взял. Специально для меня гнали. Цвет — огонь. Пятьдесят лошадей! Всех как стоячих делаю. Давай покажу? — парень внезапно начинает себя вести совершенно по панибратски. Почти на грани с хамством. Он меняется еще больше, и становится похожим на глухаря на току. — Пойдем все!

— Спасибо вам, Клаус. — девушка чуть отступает на шаг за мою спину. — Я не поеду, извините. Мы с Максимом спустимся через пару минут к главному входу, хорошо?

— Конечно! — парень натягивает на лицо улыбку. — Я подгоню мобиль! Буду у входа.

По лицу Клауса словно пробегает еле заметная тень. Но он опять быстро улыбается, кивает и уходит.

— Пойдемте, Максим. — Людочка тянет за рукав.

Я задумчиво смотрю вслед парню. Все-таки что-то не то. Последняя смена настроений парня опять меня на это пытается натолкнуть, но снова теряю нить.

— Да, конечно, — тру рукой лоб. Черт, как раздражает-то.

— Что-то случилось, Максим? — Людочка внимательно смотрит на меня. — У вас очень озадаченный вид.

— Да, — пожимаю плечами, — ничего особенного. Мне этот Клаус что-то напомнил, но что, я не понимаю. Вот и чуть-чуть не по себе.

— Вы знаете, может это и к лучшему. — идем в сторону моей палаты. — Попробуете с ним поездить, вдруг и память вернется. Раз Отто Людвигович его привел, значит человеку можно довериться. — скептически поджимает губы. — Пусть, возможно, и только в такой малости.

Киваю, соглашаясь.

У дверей Людочка меня оставляет. И минут через пять я становлюсь обладателем комплекта полувоенной одежды. Только мышиного, темно-серого такого цвета.

— Извините, Максим. На ваш размер из одежды только это нашлось. — Люда растеряно смотрит на принесенные вещи. — Вашей одежды, с которой вы поступили, Викентий Егорыч не нашел, что странно. Но мы поищем еще. Поэтому взяли запасной комплект на наших врачей. Это приличная одежда, вы не сомневайтесь, — потом тихо добавляет, — просто не очень красивая.

— Вообще не беспокойтесь, — киваю девушке. Вряд ли некий Викентий найдет мой комплект одежды. Все-таки прибыл-то я сюда из морга. Хотя, все может быть.

Девушка выходит из палаты, а я быстро переодеваюсь.

Вещи на меня садятся ожидаемо криво. Вернувшаяся Людочка даже давит смешок.

— Да, да. — смеюсь вместе с ней. Вещи висят на мне, как на вешалке. — Ничего, скоро вашими стараниями будет все впору.

Идем вниз.

Для меня это практически первый выход за пределы этажа. Тот жуткий забег за едой можно смело вычеркивать — я эти пару дней себя почти не осознавал, поэтому вокруг смотрю с большим интересом. Даже прошу Люду пойти по лестнице.

Девушка немного мнется, но спокойно ведет меня по госпиталю.

— Нам нужно будет пройти этаж насквозь тогда, Максим, — Люда уточняет. — Просто эта лестница нас к главному входу не выведет.

— Я не опаздываю никуда, наверное, — пожимаю плечами. — Отто Людвигович Клауса попросил покататься со мной до обеда, а это около четырех часов еще. Я ведь успеваю?

— Конечно, — Людочка кивает головой. — Это омнибус идет почти час до города, на мо́биле тут меньше четверти часа.

Киваю.

Так что вместо пары минут, мы идем ко входу минут двадцать, не меньше.

Сотрудники меня все так же узнают по пути. Но почему-то я уже по этому поводу не испытываю беспокойства. Даже немного забавно. Правда уже ниже на этаж начинаются сложности. Думаю, это из-за того, что в госпиталях мало развлечений. Люди сосредоточенно выздоравливают. «А это дело серьезное,» — хмыкаю про себя.

Ниже на этаже меня начинают узнавать пациенты. И они как раз совершенно невнимательны к моим чувствам. Хе-хе.

— Пацан! Автограф дашь?

— А еще столько же съесть сможешь?

— Куда в тебя это поместилось, парень?

Смешки с разных сторон вполне добрые. Задеть меня никто не стремится, так что отношусь с юмором.

— Конечно! Только с условием, что повесите на стенку и будете показывать детям!

— Смогу, но только за ваш счет.

— У меня внутри другая голодная вселенная, поэтому иногда, чтобы оттуда не вырвались монстры, приходится есть вот так. — а вот эта версия, внезапно, заставляет посерьезнеть несколько лиц. Не понял. — Хм. Извините, думаете неудачно пошутил?

— Немного, парень. Немного. — пожилой мужик, с военной выправкой машет рукой. И шутки сходят на нет. Запоминаю. Что-то важное, похоже, для местных.

Доходим до основного выхода. Немного волнуюсь. Не совсем понимаю почему. Хотя… Выходить из знакомого места, особенно где «прирос», всегда сложно. И это не только про госпиталь. И даже не про место. Хмыкаю. Неожиданно вспоминаю инструктора в учебке: «идите туда, где страшно — там сила.» Не про сегодняшнего меня, конечно, слишком тут спокойно, но что-то в этом есть и для сейчас.

Открываю дверь главного входа и выхожу за пределы госпиталя.

— Хм. А это интересно, — тяну я вполголоса.

Глава 6

На небольшой площадке перед госпиталем стоит только одна машина. Местные их называют мобилями, это я уже понял. И мобиль Клауса приковывает мой взгляд.

Огненно-красное зализанное чудовище. Прекрасное, но все же чудовище. Общий вид создает ощущение скорости. Мобиль даже чем-то напоминает десантную капсулу с моего мира. Но тем не менее, очевидно, этот мобиль призван возить всего двух человек. Интересно, куда Клаус предполагал сажать меня, когда приглашал кататься Людочку? С другой стороны, это и не важно. И еще интересно, как мог Клаус купить что-то настолько элегантное. Загадка века. Хм.

Сам парень стоит, облокотившись на крыло своей машины, скучает, и, видимо, ждет нашего появления. Едва мы появляемся в дверях, как он тут же отлипает от мобиля и делает шаг нам навстречу.

— Ну ты посмотри, Люд, какая красота! — Клаус хлопает по крылу своего мобиля. — Поехали со мной, чё. Домчу с ветром, тля. Даж испугаться не успеешь!

Людмиле это внимание крайне неприятно, девушка чуть сжимает губы, а я успеваю это заметить. Но впрямую она об этом почему-то говорить не хочет.

— Извините, Клаус. Я никак не смогу составить вам компанию, — ровно отвечает девушка. — Я занята.

— Тогда давай вечером покатушки устроим? Ну? — парень непрошибаем.

— Вечером я занята тоже… — чуть поморщившись, начинает Люда.

— Клаус, — встреваю в разговор. — У нас с вами дело.

Делаю шаг вперед, перекрывая взгляд парню. Тот с недоумением пару секунд смотрит на меня, встряхивается и тоже делает шаг в сторону. Потом внезапно что-то вспоминает и снова переводит взгляд на меня.

— Нам нужно до обеда вернуться, — снова напоминаю парню.

Люда благодарит меня взглядом и быстро скрывается внутри госпиталя.

Странное что-то твориться в датском королевстве, — качаю про себя головой.

— Ну ты чё, парень! Она уже почти сдалась, — с досадой сплевывает Клаус. — Теперь лови ее по всей больничке, тля. — тут парень снова ловит мысль. — А, ты ж ее знаешь! Когда смены у девчули?

— Не в твои, это точно, — пожимаю плечами.

— Чё борзый-то такой? — оглядывает мою серую одежду, — доктор что ли? Да не, годами не вышел. За шмот пояснишь? — внезапно делает подшаг и несильно хватает меня за правый рукав куртки.

Жест немирный и я неожиданно на автомате начинаю двигаться, хотя тело совершенно к этим движениям не привычно.

Левой рукой прижимаю ладонь парня к предплечью, а правой рукой делаю небольшое круговое движение рукой от себя нажимая на косточку рядом с кистью, и потом сразу чуть вниз и влево. Все, рука Клауса жестко фиксирована в болевом. Все это проделываю за пару секунд, чего Клаус точно не ожидает, да и меня самого движения удивляют.

— Ты чё, пацан! — Клаус аж шипит от боли. Откуда-то помню, что это действительно крайне больно. — Больно, тля!

— Может мы все-таки начнем заниматься поручением Отто Людвиговича? — напоминаю Клаусу причину, почему мы вообще встретились. Но про себя сильно удивляюсь. Такое ощущение, что парень больше одной мысли держать в голове не может. Что за тупое нападение на клиента госпиталя? Шмидт же это точно спустить никак ему не сможет, если вдруг кто видел. А видеть по идее должны. Главный вход как-никак. Оглядываюсь.

Так и есть. От угла здания к нам спешит небольшой мужичок в форме.

— Клаус, придите в себя. — вполголоса говорю парню. — У вас же сейчас проблемы появятся сами собой, судя по словам герра Шмидта. Отпускать вас можно?

— Да, парень, — сипит Клаус. — Звиняй, не вкурил сразу, что ты четкий пацан.

Отпускаю. Парень тут же начинает тереть запястье.

— У вас проблемы? — почти подбегает охранник. — Клаус! Ты чего творишь, гаденыш⁈

— Номано все, дядь Коль. — парень втягивает голову в плечи. — Ну попутал я.

— Да, — соглашаюсь я. — Все хорошо, спасибо. Мы беседовали, ничего страшного.

Хм… А Клауса здесь знают, и вроде как именно с плохой стороны. Интересно.

— Хорошо, — охранник совершенно точно рад, то не нужно предпринимать никаких действий. Поворачивается к Клаусу, грозит пальцем. — Ты смотри у меня! Не дай боги, кто пожалуется.

— Ну дядь Коль, ну вы ж меня знаете. Все ровно будет, тля, — кивает. Опять в голосе становятся заметны заискивающие нотки. — Вы только отцу не говорите, ладно?

— Да что уж, — охранник машет рукой. Уточняет у меня. — Точно у вас претензий нет?

Клаус с надеждой смотрит на меня.

— Нет, — подтверждаю.

Охранник машет рукой еще раз, разворачивается, и идет к главному входу.

— Ну? Куда едем? — повеселевший Клаус обходит мобиль и открывает водительскую дверь. — С меня должок, парень!

— Я города не знаю. Думаю, нам нужно просто поездить по нему. Может по центру, может по окраинам, — я сажусь на место пассажира. — Я знаю только, что нужно посетить места, где есть большие гравийные горки.

Внутри мобиль приятно пахнет чем-то древесным и немного животным. При этом видно, что аппарат не нов, просто хорошо подготовлен к продаже. Небольшие потертости в салоне это выдают. При этом в кресле довольно удобно. Оно будто облегает спину, почти как противоперегрузочное, недаром мне аппарат десантную капсулу напоминает.

Вот только, как я и думал, третьего места в машине можно сказать и нет. Задний диванчик предназначен разве что для собаки. И то, не самой крупной. Хм.

— Макс,— мгновенно переходит на ты чоткий пацан, — да у нас весь городок — это порт и центр. Ну, может еще склады. Всё, — чему-то радуется парень. — Да мы за час все порешаем, а я в деле на четыре!

Клаус почти нежно касается небольшой панели на руле, и я вижу, как машина просыпается. И очень похоже, что в прямом смысле.

По всему аппарату словно проходит волна. Зажигаются индикаторы, расцвечиваются перед водителем разными цветами данные. Вот только я начинаю видеть и тонкие каналы по всему мобилю. Они наполняются тем самым серебристым туманом. Да, Клаус эти тонкие нити не видит точно. Иначе он на панели ничего прочитать бы не смог — там я вижу очень большой серебристый клубок, местами перекрывающий индикацию. Да и Клаус практически по локоть становится опутан серебристыми нитями и ему это не приносит никаких неудобств.

Что ж, это еще один кирпичик в понимание мира.

Тем временем, Клаус будто снова меняется. На месте недалекого стрёмного пацанчика неожиданно появляется уверенный в себе профи.

— Макс, сейчас ты узнаешь, чем пилоты отличаются от водятлов! — парень словно получает за спину крылья. У него загораются глаза и на лицо сама вылезает улыбка. — Понеслась!

Я видел такое выражение лица. В той, прошлой жизни. Так себя вели пилоты полного подключения. Те, кто без своей машины чувствовали себя неполноценными. Думаю, и тут я наблюдаю что-то похожее.

Мобиль стартует очень тихо, почти незаметно. Вот только скорость набирается в секунды. Я по мелькающим деревьям у дороги примерно понимаю, что мы выходим, наверное, за сотню. Разгон такой быстрый и легкий, что даже не осознается сразу.

— Ну че-как? Тебе чета ровно! — слегка разочаровано тянет парень. — Ты уже катался с пилотом?

— А почему мне нужно удивляться? — уточняю. Принимаю манеру Клауса говорить. На ты, так на ты. — Видишь ли, Клаус, я впервые сижу в мобиле. И про пилотов не слышал.

— О! Макс! Мы как трассу поймаем, ты сразу вкуришь, тля! Обычников по боку пустим. — Клаус воодушевляется. Вообще, ощущение, что парень меня записал в приятели, что странно. Но пусть, конечно. — Нам-пилотам, тля, даже на полосу между городами разрешение дали. Что б лохов не жали. Но ты не боись, и обычникам можно нормально кататься. Тачку только нормальную брать надо.

— А на таком же «Туре»?

— Не, таких мобилей пока немного делают. «Тур» мой только таким же пилотам как я подчинится. А обычники даже завести его не смогут. — Клаус пожимает плечами. Хихикает. — Ну разве что, ты маг. Тогда можно и на таком.

— Ээ… А он живой, получается? — с некоторым удивлением уточняю, переводя тему. Почему-то не хочется говорить, что я одарённый.

— Ну, не совсем…наверное. Но когда я с ним — «Тур» живой. — уверенно продолжает. — Я ж — он. Но вообще, это ненадолго. Мне еще года четыре в больничке посушиться, и смогу в воздух уйти.

— В смысле? — вот тут не понимаю уже я.

— Ну в смысле! Пилотом диска, у имперцев. — кивает на как раз пролетающий над нами диск. — Там, тля, пилотом может стать только пилот мобиля, да еще и дело на него должно быть чики-пуки, ну или маг. Не, магом-то зае…сь, конечно, но мне масть не легла. Предки магами не были — шансов ноль, — парень за рулем даже не напрягается. Машина словно летит, а у него нет даже тени усилий. Видимо управление на реакции тела завязано. — Меня из-за этого отец в больничку и пристроил, когда стало понятно, что я пилот. Место, грит, тебя дурака украсит. Ну, а мне что? Пилотский контракт есть, бабки платят, дело шьют правильное — чего еще желать? Только небо.

Уже тут на труповозке год почти накатал. Там старый рыдван совсем, но уже с выходами для нас-пилотов. В больничке раньше служил такой, пока по старости не ушел. Теперь вот «Тура» под меня взяли. Хотели аппарат побольше, но пока нет на рынке. Штучный товар. Хорошо хоть этот оторвали. С ним на срочки смогу выходить. Дядю, хм, — косится на меня. — герра Шмидта смогу возить. Я тебе ничего не говорил.

Киваю. Ну, а чего не понять, племяшка, да еще с интересным навыком — все правильно Отто сделал. Кстати.

— А как ты понял, что ты именно пилот? — интересуюсь. Этот обычный вроде вопрос будто вгоняет парня в легкую панику. Но можно попытать его и дальше, временем меня никто не ограничивает. Пусть расскажет.

— Понял… ну как все обычно понимают… Сел за руль обычки, и сразу понял! — немного сердится. — Ну ты как понимаешь, что тебе отлить нужно? Вот то-то и оно. Сам поймешь, если сядешь за руль, или не поймешь. Ага, выезжаем. Держись!

Мы почти вылетаем на большую дорогу, и Клаус уверенно встает на самую середину общей трассы. И спустя буквально пару минут я понимаю, что он говорил про обычников.

На трассе и так уже высокую скорость Клаус увеличивает раза в два. И я уже не понимаю — мы быстро едем, или низко летим. Даже немного прищуриваюсь от удовольствия.

— А пилотов среди людей много?

— Таких как я? — Клаус горделиво прищуривается — Не, чисто таких мало. Может, не так как магов, но все равно. Это ж уметь надо! Чувствовать аппарат! Это мало кто может.

Другие мобили встречаем тоже, но слишком быстро мы их пролетаем. Впечатления особого они не производят. Никаких зализанных форм, никаких ярких цветов. Только функциональность. Черный и серый. Но и на них взгляд остановиться не успевает.

— А, видал, да? — парень тоже в восторге. — Мало тут места. Душа развернуться не успевает.

— Почему? — смотрю на пилота.

— Так приехали уже. Счас с ними, тля, будем толкаться, — с легким презрением, кивком указывает на очередной обычный мобиль.

— А далеко от города госпиталь? — тоже важный вопрос, на который можно получить быстрый ответ.

— Не, больничка вообще-то в городе стоит. Но я другой дорогой не хотел лететь. Там скорости нет — тащишься со всеми. Не, так быстрее.

Лес быстро сменяется полями, и по краям дороги вырастают домики. Впрочем, мы пока летим очень быстро, и я не успеваю на них обратить внимание — скорость пока отвлекает от всего. Разве что кроме дирижаблей. Эти левиафаны вроде бы неторопливо разворачиваются где-то за лесом, чтобы неторопливо уйти еще дальше за горизонт. На них обращаешь внимание даже несмотря на скорость.

Как только домиков становится много, Клаус постепенно замедляется, и мы въезжаем в городок.

Городок действительно небольшой. И просматривается насквозь. Как раз напротив видно столпотворение грузовых мобилей в порту. Между домами вижу нос опустившегося под погрузку дирижабля, и еще один в воздухе висит, видимо в очереди. Вдалеке, кстати, вроде бы сюда направляется еще один корабль, так что воздушное движение тут очень даже интенсивное.

Немного влево — раскидываются несколько улиц жилых домов. Но они прямые, и просматриваются почти насквозь. Потому и понятно, что городок невелик.

Домики все больше до пяти этажей, а чаще и меньше. Узкие, вроде бы еще и глубокие. Мостовая одета в камень, и это говорит о неплохих доходах города. Да и вообще тут, как вижу, вполне благополучный чистенький городок.

— Мы со стороны порта выехали, — поясняет Клаус. Потом оживляется. — Слушай, тут как раз есть одна гравийная куча. Может отсюда начнем?

— Давай, — на самом деле мне нужно точно не сюда. Я направление чувствую отлично и нам в сторону центра. Но посмотреть на порт я не против.

— Тогда пару минут. Дотащимся. — чуть мнется, — и я бы тут к одному пацанчику бы забежал, перетер бы, раз уж все равно мы здесь. Не против?

— Да нет, забегай, если это не повлияет на время.

— Не, — у Клауса резко поднимается настроение. — Там пару слов затереть, и нормас.

Пожимаю плечами. Мобиль доезжает до ограды летного поля, и я понимаю, что с размерами я поторопился.

Городок-то да, невелик. А вот порт дирижаблей и стоящие рядом склады, как бы не с этот городок размером. А может и больше. Да и под разгрузку на поле принайтованы шесть кораблей, а не один, как мне показалось. Просто пакгаузы закрывали мне обзор.

Небольшие машинки на полтонны-тонну веса возят грузы со складов и обратно. Народ суетится. У стен одного из складов ругаются люди, пока, вроде, без драки. Это видно, но не слышно. От ограды и до ближайшего корабля метров сто пятьдесят. А до складов еще сотня.

Справа от поля ровными рядами стоят пакгаузы из темно-красного кирпича. И их довольно много — десяток виден только в первом ряду. На каждом сверху название — всякие общества, тресты, товарищества. Поближе к полю склады побогаче, подальше — позапущенней, но все вместе они практически образуют еще один город.

И недалеко, если я правильно помню, забили настоящего Максима Рысева. Хм…

Выходим из мобиля недалеко от входа на поле.

У входа небольшая парковка, судя по всему, для мобилей на погрузку или разгрузку, потому что легковых машин, кроме нашей, я не вижу. Парковка не особо большая, но я думаю это потому, что машины проверяют на въезд в огороженную зону очень быстро. Реально, подходят к мобилю два человека в форме, один задает вопросы, другой проводит рукой по машине, и мобиль едет дальше. Или не едет, такие тоже есть, стоят в стороне, ждут действий служивых.

Клаус следит за моим взглядом.

— Это таможня. Нам на поле, тля, надо? — уточняет. Машет рукой — Твой гравий вон там. — В полусотне метров как раз вижу горы гравия, угля, вроде даже песка.

— Нет, не думаю, — с сомнением качаю головой. Для поддержки легенды продолжаю, — Я бы к горке сходил. Тут опасно?

— Да не, тля, днем тут наряд в караулке. Вообще похрену дым. Вот ночью я б сюда не заходил. — усмехается. — Я как смена на труповозке, флаги сюда снимать чуть ли не каждую ночь езжу.

— Флаги? В смысле?

— Ну когда городовой, тля, труп находит, он амулетом своим вешает знак. Он заметный издалека, проще ориентироваться, да и на флаг похож. У них там отчетность, тля. Да и у нас — своя. Ну ты понял. Вот… Мы приезжаем, фоткаем место, забираем трупешник, и снимаем флаг. Значит отработали.

— Понятно.

— Ну конечно! — пожимает плечами. — Все просто. Слыш, с тобой идти до горок?

— Да нет. Я туда и обратно.

— Нормас, я тогда с пацанами быстро перетру? Лады? — парень кивает на нескольких человек рядом со входом на поле.

— Да без проблем. — киваю. На всякий случай накидываю на себя капюшон накидки и неспеша иду в сторону насыпей.

До горок я добираюсь за пару минут. Немного хожу рядом. Но больше, конечно — смотрю на дирижабли. Вот диски меня не особо впечатляют — десантные капсулы, похоже, не отличаются по функционалу и скорости.

Просто еще один диск я успеваю рассмотреть когда он заходит на посадку на поле. Нет иллюминаторов — нет ощущения скорости. Неинтересно. А вот дирижабли…

Эти гигантские корабли меня прямо захватывают. Касаются каких-то романтических струн в душе. Да и вообще, они красивы. Не понимаю, почему их не делают пассажирскими. Хотя может и делают, просто я этого пока не знаю.

Мысли проносятся, пока я наблюдаю за стартом одного из кораблей. Вроде медлительный, но в то же время, на высоту примерно десятиэтажного дома, аппарат уходит секунд за десять. И это он только начинает разгоняться. Нет, что-то в этих левиафанах есть.

Возвращаюсь к машине, и успеваю услышать часть разговора. Точнее фамилию.

— … Рысев… — и что-то еще Клаус говорит парню рядом со входом. А вот реакция пары рядом стоящих парней мне вот не нравится. Они переглядываются и не сговариваясь убегают в сторону складов. Может конечно совпадение, не знаю.

Возвращается Клаус.

— Ну что? Нашел, что искал? Едем дальше? — парень возбужден и доволен. С собой приносит небольшой мешочек.

— Нет, не нашел, едем дальше. А о чем говорил с этими, что меня упомянул, — киваю на ребят у входа, — если не секрет?

— Ты слышал? Ну извини, просто пацаны спросили кого это я такого красивого на четкой точиле привез, — садится за руль. — А я че, знаю? Мне сказали возить, я вожу. Ладно, дальше куда?

* * *

эксперимент небольшой. стоит добавлять генерации и дальше? или ну их?

Глава 7

— А где еще есть гравий? — сажусь в мобиль вслед за Клаусом. — Как думаешь?

— А чего тут думать? Таких горок, как эта, только на старой стройке и где дом разрушен. Больше у нас тут ничего похожего нет. — Клаус неторопливо отъезжает от порта. — Куда двинем?

Делаю вид, что задумываюсь.

— Давай к разрушенному дому, — вроде как принимаю решение. — Что-нибудь про дом знашь?

— Да не. Че тут знать? Только то, что и все. Маги лет пять назад какие-то у нас тут дрались. Дом снесли почти. Но ни восстанавливать, ни разбирать губер не может — частная собственность, тля. Вот и стоит посреди города. — Клаус морщится, — Да и место там так себе. Трупешники бывают. Точно туда?

— Да, — так-то я знаю, что мне именно туда. — Нужно все посетить. На всякий случай.

— Ну, как скажешь, — тянет Клаус. — Туда так туда. Там подъезд херовый, тля. Нужно через насыпь переть. С тобой пойду, а то дядя с меня голову снимет.

Киваю.

Тащимся, по выражению Клауса, минут десять-пятнадцать. За это время успеваем проехать почти половину городка. Улочки узкие, кроме центральной, и езда превращается в аттракцион: поместимся — не поместимся. Видно, что городок старый, и на большой дорожный трафик был не рассчитан.

Для удобства, в свое время, видимо, взяли и прорубили прямые основные улицы, но старые остались на месте, просто не видны. И теперь мы кружим, чтобы подъехать к тому дому с гравийной насыпью. А я все это время ощущаю, что мы действительно приближаемся. Даже появляется легкое волнение.

Встречаем людей. И пока едем медленно, успеваю немного рассмотреть жителей. В принципе, довольные, спокойные люди. Одеты без обносков, довольно неплохо, не крикливо. На мой взгляд, люди одеты довольно старомодно — сюртуки, платья. У мужчин часто трости. Встреченные в возрасте — все в шляпах и шляпках. А вот молодежь, в основном, без. Да и одета попрактичнее — похоже на мою серую одежду, только несколько наряднее.

Вообще, вокруг идет жизнь, и я жадно смотрю на людей, которые что-то покупают в лавках, на жителей, которые спорят с газетчиками, да даже на детей, перебегающих дорогу нашему огненному монстру. Мобиль, кстати, собирает взгляды ото всех встречных, что Клаусу ужасно нравится. Точно, довольно редкий аппарат.

Очень жалею, что не чувствую эмофона. Сейчас бы щиты опустить и стали бы точно понятны общие устремления, общий эмоциональный фон города. Но как есть — так есть. Смотрю глазами.

Подъезжаем. Поправляю капюшон и выхожу из мобиля вместе с Клаусом.

Действительно. Клаус встает довольно неудобно рядом с полуразрушенным домом. Фактически перекрывая узкую улицу.

Раньше, возможно, дом был и красив. По крайней мере уцелевшие росписи на стенах половины первого этажа говорят, что хозяева относились к своему дому не просто как к жилью. Но сейчас дом разрушен.

Трехэтажное, довольно большое в прошлом строение сейчас представляет собой две с половиной дальних стены, кучу мелкого щебня вместо передней, и еще одну кучу внутри стен.

— Приехали. — Клаус показывает рукой на насыпь вместо передней стены. — Нам туда. По-другому, тля, на мобиле, здесь не встать.

Согласно киваю. Молчу, потому что просто уже чувствую, что где-то рядом пульсирует то, что мне нужно. Я еще не вижу, что это, но начинаю чувствовать чужое жадное ожидание. При этом оно совершенно не животное. Скорее холодное, может отстраненное. Но все равно ожидание.

Я даже на секунду притормаживаю на насыпи и проверяю себя. Какое-то ощущение дежавю. Словно опять спускаюсь в гнездо тварей. Только тут ожидание без оттенка охоты, но тоже очень сильное. Эмоции очень направленные, поэтому, похоже, я их и чувствую. Но то, что я их понимаю, пусть и в таком странном виде, внушает очень большую надежду. Ладно. Иду дальше.

Клаус оступается. А меня звук скатывающихся камней, неожиданно радует. Он очень похож на те звуки, что я слышал при пробуждении.

Поднимаюсь за парнем. Переваливаем через насыпь. Меня тянет в левую сторону, но пока спокойно спускаюсь в дом за проводником.

— Ну вот, че-как? Тут стоим? — Клаус чувствует себя неуютно.

— Да, мне нужно время, — киваю. И сразу предупреждаю следующий вопрос. — Не знаю сколько.

Клаус кивает.

— Ну, смотри. А то тут мы недавно жмура забирали. Воняло, шо пипец. — Клаус морщится. — Лады. Я по этажу пройдусь, если все ровно, то к мобилю вернусь, а то меня тут морозит.

Вновь киваю. Говорить не могу — почти все внимание уходит, чтобы не рвануть к углу стены. Хорошо еще, что и к предыдущей насыпи я ходил один, так что Клаус скорее всего меня спокойно оставит и здесь. Жду.

Клаус быстро обходит развалины. Очевидно, что все более-менее ценное отсюда вытащили уже давно. Ничего опасного, ну кроме самих камней, тут и нет. Даже крыс. Я это чувствую. А еще я вижу тонкий контур вокруг периметра дома. Точнее я думаю, что периметра, так-то я у дальних стен не вижу. Но здесь, по внешнему контуру уцелевшей стены, и внешнему же контуру разрушенной стены проходит комплексная вязь из тонких нитей, наполненная все тем же серебристым туманом. Более того, при переходе через насыпь я видел, как одна нить касается сначала Клауса, а потом и меня. И когда касается меня — тут же сворачивается обратно в контур. Дергаться я не стал — было бы небезопасно, давно бы уже местные узнали. Все-таки место хоть и не часто посещалось другими людьми, но все же люди тут бывали.

Вообще, напоминает принцип охранной системы на пси-профиле, когда сравниваются данные допущенных. Только у нас пси-контур взаимодействует со слепком разума, как мне вспоминается, и не так быстро.

Клаус возвращается.

— Макс, ты еще здесь? — спрашивает. Киваю в ответ. — Тогда я ко входу, блажи если чё. Городового встречу, распишу чё-как, если нарисуется.

Киваю повторно, и даже немного раздражаюсь — когда же уйдет?

Дежавю становится еще больше, когда Клаус начинает подниматься по насыпи — звук до невозможности знакомый. Я даже не поворачиваюсь лицом. Застываю, борясь с желанием тела броситься к стене.

Шаг, еще шаг. Все, парень за насыпью. Вот камни покатились — точно у входа.

Мгновенно делаю три шага к стене. Чужая жажда становится будто реальной, и я замечаю, что на нее реагирует и моя магия. Она словно задумавшись, начинает истекать из тела куда-то внутрь мраморной плиты под ногами. Неспешно, похоже, чтобы тело успевало восстановиться, но неумолимо.

Прислушиваюсь к себе. Вреда это ощущение не приносит совсем. Да и ожидание на глазах становится меньше, словно это что-то уже дождалось, и сейчас просто выполняет свою работу. Ну и ладно. Ждем. Тем более, что магию из меня плита почти уже перестает тянуть.

На секунду мелькает охранная нить, как на входе. Похоже убеждается, что я свой. Раздается щелчок, и плита, на которой я стою, чуть приподнимается над полом. Отхожу в сторону и открываю тайник полностью. И это у меня получается легко. Пятисантиметровая в толщину каменная плита оказывается крышкой небольшого углубления в котором…ничего нет. А нет, стоп. На дне лежит простое кольцо без надписей. Серебристо-стального цвета.

Ну ок, — мысленно соглашаюсь. — Очевидно, это как раз та вещь, около которой и сидел я-местный несколько лет. Вот только активировать тайник он не мог из за отсутствия магии. А магии в мне-местном не было, или она спала, иначе бы парня нашли раньше, может и вылечили бы. Хотя вряд-ли. Я вот не знаю как подходить к проблеме полностью стертого разума. Может, разве что, новый воспитывать? Но это все равно будет уже не он. Не важно уже. Это лирика, и значения уже не имеет. Я — тут, и имеем, что имеем.

Беру кольцо в руки. Ощущение жадного ожидания остается в прошлом. Сейчас кольцо воспринимается просто как интересная вещь. Сжимаю его в кулаке. Другой рукой закрываю плиту, и та сама встает на место до щелчка. В этот же момент понимаю, что тут мне делать особо больше и нечего. Да и в городе тоже. Так, если только на быт смотреть, но это, в принципе, может и подождать.

Оглядываюсь. Никакого сродства с этим домом я не чувствую, и даже остаточного какого ощущения от тела нет. Есть легкое чувство узнавания места. На уровне движения, звуков, тонкого такого ожидания.

Прохожу по этажу, отдавая дань памяти тела. Здесь я-предыдущий спал, здесь ел. Тут было тепло. Хм, надо же, видимо остатки теплового контура здания местами даже работают. Всматриваюсь в несложную вязь тонких линий. Подозреваю, что если научусь такие же прокладывать, то воспроизведенное также будет давать тепло из магии. Запоминаю. Это дается довольно легко, видимо поглощения памяти дают о себе знать. Проверяю несколько раз — да, действительно запоминаю. Хорошо.

Что тут еще? Оглядываюсь. Нет. Ничего. Что же, пора принимать решение.

Открываю кулак.

Кольцо все так же нейтрально. Лежит так себе на ладони, поблескивает. Что странно, кстати. На ощупь-то оно больше похоже на кость — такое же теплое.

На кольце нет никаких надписей, вроде «надень меня», но надо себе уже признаваться — дальнейшее мной вполне уже определено. Парень не зря это охранял, да и охранная система его очевидно признала. Вряд ли это кольцо так спрятали, чтобы нашедший окочурился сразу. Нерационально. Тогда б наоборот — и кольцо позолотистей, и найти что бы попроще. А тут на самом деле — на мое тело расчет. Ну ладно. Вздыхаю и надеваю кольцо на мизинец левой руки. Просто просится туда.

Пару секунд ничего не происходит, и я уже разочарованно выдыхаю, как кольцо почти мгновенно становится полупрозрачным и тут же втягивается под кожу. Еще на секунду становится видно очень сложное плетение вокруг пальца на месте бывшего кольца. Как будто тысячи тонких нитей впиваются мне в кость, причем совершенно безболезненно. И сразу же все прекращается.

Хватаюсь за руку. Хм. Кольца вроде как и не видно, но небольшое утолщение прощупывается и на этом все. Абсолютно незаметно и никакого дальнейшего развития. Словно мне все почудилось.

Тревоги нет, да и в недавнем всплеске магии я агрессии никакой не улавливаю.

На секунду обращаюсь к себе-внутреннему. Энергия через тело идет без нарушений, значит вмешательства в тело так же нет особого. Ладно. С подробностями буду разбираться ночью, не сейчас.

— Макс! — слышу крик Клауса, и звуки подъема по гравийной горке. — Че там у тебя? У нас гости.

— Я сам посмотрю, — Слышу густой бас. Снова момент узнавания. Это точно голос того самого городового. Хмм. Натягиваю капюшон. А вот этого мне не нужно.

Быстро и тихо ныряю за разрушенную стену, и рысцой бегу в обход.

— Мааакс! — слышу голос Клауса. — Здесь парень был! Не мог он исчезнуть, он и ходит-то не очень пока.

— Ты мне тут не заливай! — густой бас отчитывает Клауса. — Я твою породу знаю, чего по дому пасешься?

— Да пилот я! Из госпиталя! — Клаус не на шутку пугается. И похоже, что из за меня. — Парня надо спасать, Иван Петрович!

— Нет тут никого. — неуверенно говорит городовой. — Ладно, посмотрю на той стороне. Только ты мне не безобразь!

— Да нет, Иван Петрович! Нам Макса надо найти! — обеспокоено убеждает Клаус участкового.

— Ладно же, сказал. Я на ту сторону, ты пробегись по этой, — бас раздумывает. — Если что увидишь — кричи.

Добегаю до машины. Как и думал, мобиль открыт. Прислушиваюсь.

На гребень горки выбегает растрепанный Клаус. Машу ему рукой.

— Макс! — Клаус быстро спускается. — Ты здесь⁈ Я с городовым там тебя ищу. Пойдем?

— Нет, Клаус. Мне городового видеть не стоит. Ни документов с собой, ни памяти, — качаю головой. — Лишние сложности нам всем.

— Макс, ну какие документы! Я ж с тобой. Из госпиталя. Не надо тут ничего. — задумывается и вроде как выдыхает. И тут же возвращается опять к самому себе, после волнения. — Ладно, жди тут, лады? Порешаю щас, тля.

Уходит обратно наверх, а я сажусь на место пассажира. Еще пару минут слышу недовольные голоса. Клаус возвращается.

— Всё, порешал. Двинули. — быстро садится за руль и выезжает на улицу. — Дальше куда? На стройку?

— Да, давай, — киваю я. Вообще, это уже трата времени, но что-то мне подсказывает, что чем меньше ко мне будет вести тропинок, тем лучше. Пока только Кощей и знает, что парень связанный с этим домом жив. Вот и хорошо. Пусть так и остается. Так то я на себя прежнего сейчас уже не очень похожу, если не приглядываться. Но у городового профессиональный навык, может и опознать.

На стройке мы задерживаемся не дольше, чем мне нужно, чтобы добраться до кучи щебня и обратно. Смысла в этом немного, но дело нужно доделывать. Все. Едем в госпиталь.

Возвращаемся обратно мы уже другой дорогой. И мне становится понятно, почему Клаус тут ехать в первый раз не хотел — пробки. Неплохая в сущности дорога, среди городских садов, становится сущей мукой для Клауса.

По полосе движения в каждую сторону, и вереница мобилей едет за самым медленным до поворота. и не обгонишь, так как по встречной такое же плотное движение.

— Ну, отсюда ближе этой дорогой, — объясняет свое решение Клаус. — Не развалимся, тля. Доедем. На труповозке ездил, и на «Туре» доеду.

Ползем, наверное, полчаса. На последних километрах Клаус дает волю своему раздражению — и мы петляем на приличной скорости по довольно запутанным поворотам.

— Приехали, — почти довольно говорит Клаус. — Ты четкий пацан, и сделать мы все успели, и я и свои дела порешал. Только не говори никому, лады?

— А в чем проблема? — уточняю.

Клаус внезапно, дерганым движением проверяет наличие мешочка.

— Да кристаллы навыка не очень одобряются руководством, — пожимает плечами.

— Это наркотик?

— Нет, это скорее усилитель. Навык немагу усиливает, если тот проявлен. — Клаус без удовольствия выдавливает слова.

— А тебе?…

— А мне нужно! Профильная комиссия на неделе, нужно быть в форме, тля. — покачивает головой. — А у меня еще две смены. Не успевал я, а ты тут так удачно подвернулся. Как по заказу, тля. — улыбается Клаус.

— Ну, и славно! А что, эти кристаллы больница не закажет тебе? Или это нелегальное?

— Не, они ж только у частников. — Оглядывает мешочек. — Этого мне надолго хватит. А так да, обычно, тля, не распространяться лучше, где берешь, а то точку сменят, и останешься на бобах.

Так, понятно, что ничего не понятно. Наркотик, который не наркотик, и который увеличивает навык. Но при этом, очевидно нелегальный. Ладно, на подумать.

Подъезжаем к госпиталю

Рядом со входом, на площадке, стоит мобиль, а в нем ждет водитель.

— Не, — тянет Клаус. — Тут стоять нельзя, тут только для персонала, — останавливается рядом. Открывает окно. — Слыш, ты че попутал, дятел! Тут нельзя стоять!

— Мне можно, — лениво машет рукой мужик за рулем. — Езжай, малой, дальше. И я тебя не слышал, если не хочешь проблем. Больничка ваша в курсе.

Хм. А водитель точно верит чему говорит. Клаус набирает воздуха, чтобы что-то водителю высказать, но я останавливаю парня.

— Подожди. Сначала выясни, — киваю на водилу. — Он уверен в том, что говорит.

Клаус оглядывается на меня.

— Ладно. Давай, выходи тогда, я машину на стоянку отгоню, — недовольно ворчит. Парень не сдается, видно что он отступает только временно.

Выхожу, и Клаус с пробуксовкой уносится за госпиталь.

Почти сразу же, из дверей, ко мне выбегает все тот же утренний охранник. Похоже ждал.

— Вы же Максим, правильно? — уточняет.

— Да, а откуда вы… а, ну да, — вижу появившуюся на лице у мужика улыбку.

— Вас просил Отто Людвигович, как вы только появитесь, сразу же подняться в палату. Там кто-то важный приехал, — кивает на мобиль, раздражающий Клауса.

Благодарю охранника и быстро поднимаюсь к себе.

Только закрываю дверь и собираюсь переодеваться, как дверь в палату резко распахивается, будто ее выносят с ноги. Уверенно, как в казарму, заходит крепкий мужик лет пятидесяти в военной форме.

— Ты Рысев? — сразу же в лоб бросает он мне.

Я на секунду застываю. А, да, я же Рысев, точно. Киваю.

— Я был у твоего целителя, и только поэтому не забираю тебя из этой дыры сейчас. Послезавтра с утра чтобы был готов, — разворачивается.

— Герр Шмидт говорил, что нужно наблюдать меня неделю, — спокойно говорю спине вошедшего. Тот даже замирает. Медленно разворачивается.

— Да мне пое**ть что там этот докторишка тебе говорил! — мужика чуть ли не выворачивает от гнева. Видимо, ему редко кто перечит. — Я тебя тут с утра дожидаюсь! А мне еще за одним дебилом в е***ую деревню ехать. Послезавтра я убираюсь из этой жопы мира. Не найду тебя на обратном пути тут утром послезавтра — буду считать тебя дезертиром, со всеми вытекающими. Понял⁈

— А контракт? Вы же вроде должны предоставлять мне какой-то выбор? — внезапно понимаю, что это как раз ожидаемый имперский вербовщик, и тут же уточняю свой статус. Похоже, вежливость у дядьки не в чести. Ну и ладно.

Мужик почти мгновенно оказывается около меня и втыкает палец мне в солнечное сплетение. Довольно больно, надо сказать.

— Я тебе ничего не должен, молокосос! — мужик буквально рычит мне в лицо. — Я с тобой и разговариваю только потому, что твой отец из курских мещан родом, и контракт уже заключен от имени твоего отца. В его халупе я был, деньги ему передал, так что твоя шкура принадлежит Империи, щенок! Чтоб послезавтра находился у входа, понял⁈ Искать тебя я не буду! — разворачивается и уходит. На секунду задерживается у двери, чуть оборачивается и хмыкает, — но что устоял сейчас на ногах — молодец!

Я ловлю себя на том, что стою и слегка улыбаюсь с какой-то ностальгией. Почему-то похожего человека я помню хорошо. Очень мне этот военный старшего инструктора в лагере моего детства напоминает. Тот тоже орал на всех вокруг, когда его заставляли заниматься не своей работой. А вот инструктор он был от бога. Думаю, благодаря ему, я тогда не сдох в первой же схватке, да и потом, часто вспоминал мужика добрым словом. Погиб он в конце уже почти, когда Калугу сожрали. Хорошего посмертия ему.

— Максим, простите! — Людочка забегает в открытую дверь. — Я не успела остановить этого человека!

— Ха, даже не берите себе в голову, Люда! — хмыкаю. Девчонка замечает, что я хихикаю и немного теряется. Улыбаюсь уже ей, — Вы бы и не смогли. Но вот выражаться при вас, он бы точно себе не позволил!

Глава 8

— Максим, — Отто заходит через десяток минут после вербовщика. — Как прошел у вас разговор с господином Кленовым?

— Он не представился, Отто Людвигович, — улыбаюсь я. Пожимаю плечами, — да и разговора, как такового у нас не получилось. Просто поставили перед фактом. Как думаете, можно меня отпускать через полтора дня?

— А у вас есть выбор? — грустно усмехается целитель. — Лучше расскажите, как вы съездили?

Задумываюсь. Про дом я лучше у Кощея уточню. Он должен знать по идее, хоть что-то.

— Знаете, мне кажется, что временами вижу картинки, может даже чувствую что-то, — решаю поделиться полуправдой. — Но, может, нужно больше времени?

— Может быть, конечно, — задумчиво отвечает целитель. — но я хотел бы вас спросить про другое. Как ваше физическое состояние? Вы же хотели именно побыть в городе, походить. Как вам нагрузки?

— Нормально, — пожимаю плечами. — Я не особенно то и много ходил. Разве что на гору щебня поднимался пару раз, и вокруг немного.

Отто внимательно смотрит на меня.

— И? — нетерпеливо уточняет. — Одышка, тремор, слабость наконец?

— Да вроде нет, — развожу руками. — Нормально все. Ничего такого. А должно?

— В том то и дело, что да. Но у вас нестандартный случай, конечно, — задумывается целитель. Видно, что за свой алгоритм лечения Отто переживает сильно. — Знаете, давайте я вас еще раз проверю. Ложитесь, — кивает на застеленную постель.

Золотистые линии и червячки символов тошноту теперь уже не вызывают, но и запомнить такую тьму знаков я не могу. Да и не даст мне это ничего пока. Закрываю глаза.

— Неожиданно, — раздается голос целителя. — Вы знаете, Максим, к своей радости, я мог бы вас завтра-послезавтра выписывать даже без требования господина Кленова. Вы аномально быстро восстановились, даже для Одаренного. Да и изменения, насколько я могу судить, показывают устойчивый характер, так что беспокоиться о дороге вам смысла нет. А в гимназии, как обычно, вас встретят очень хорошие целители. Лучше, чем у нас.

— А почему? — удивляюсь. Это действительно несколько неожиданная новость.

— А что вас удивляет? — вздыхает Шмидт. — Подростки, все Одаренные, разновозрастные. Мозгов немного еще, а Магия на эмоции очень сильно может отзываться. Пусть при поступлении всех и… — осекается целитель, бросает на меня короткий взгляд. Смешивается. — Так что целители есть в каждой гимназии. Да и еще ряд моментов…

Шмидт немного морщится, но замолкает.

— Каких? — мне уже становится интересно.

— Узнаете, Максим, непременно, — опять чуть морщится целитель. — Но я о другом. В гимназии, или лицее, неважно куда попадете, обязательно есть как минимум один менталист. Обратитесь к нему. Вашу проблему с памятью он точно сможет быстро решить. Более того, психическое здоровье учащихся — его прямая обязанность. А вы — говорите, функционально дееспособны, даже шутите — значит какие-то пласты памяти у вас должны оставаться. Только сами не забудьте, пожалуйста, мы-то рекомендаций давать не можем, у нас профильного специалиста нет.

Фффух. Мысленно выдыхаю. Как-то с местными профессиональными мозголазами пока встречаться желания пока нет. А ведь пришлось бы в спешке придумывать план побега. Ладно. Но вот на ближайшие пару дней занятие я себе получаю. Спрятать разум становится просто необходимо. А если получится обманок каких навешать — было бы совсем хорошо, но не верю, что получится. Как же не хватает контура. Черт. С ним бы я даже не морочился — то, что обманывало тварей, точно бы оказалось не по зубам какому угодно профи людей. Ладно, чего нет, того нет.

— А… — хочу уточнить у Шмидта причину его осечки.

— Нет, нет, Максим, — куда-то тут же собирается Отто. — в другой раз, хорошо? Буквально на минуту забежал, узнать, как у вас дела. Людочку я отпустил до ночи, но если что, дежурная по этажу предупреждена. Что будет нужно, обращайтесь к ней.

Целитель быстро встает и уходит.

.Хорошо. Даже хмыкаю про себя. Целитель меня заинтересовал. Что-то там в гимназии меня ожидает не то. Но ладно. Будем смотреть как случится — все равно выбор небольшой пока.

Откидываюсь на подушки и морально готовлюсь.

Выжигание по разуму даже основы первого, самого грубого уровня Печати принесет мне множество крайне неприятных ощущений. Но вариантов нет, адептов-целителей точно уже не появится, чтобы снять мне боль разума — не тот мир, а контур нужен. Хотя бы дырявый, а другой на первом уровне основы и не сделать. Но и на нем проверить работают ли глифы можно. А то уже прямо совсем пора. Дальше тянуть некуда.

Глубоко вздыхаю и проваливаюсь вглубь своего внутреннего мира. И погружаюсь в сотворенную своей же Волей боль.

Выстраивание каждого штриха основы Печати на границах внутреннего мира это что-то про мазохизм, наверное. Но по другому ее сейчас и не построить. Ментал должен запомнить структурированную Волю, и поддерживать потом ее бессознательно. А такое быстро возможно только через боль. Нет, можно и другим способом, через множество одинаковых повторений — тоже должно работать. Но нет у меня на это времени. Вот совсем. Как говориться, быстро, безболезненно и надолго. Выберете любые два. Хм.

Словно горячим ножом провожу по границам внутреннего пространства в нескольких точках одновременно, создавая идентичные же узоры энергией. Пси привычно уже тянется за волей и принимает нужную форму. Вот только запечатление себя на границе с хаосом требует боли. Словно нервы тяну из тела, а потом еще и солью сверху посыпаю — пульсирующий огонь не стихает сразу. Просто переходит из острой боли в постоянную и зудящую. И локализовать ее в теле не получится — ни почесать, ни прижать — только терпеть.

Пару часов на грани с бодрствованием и боль, которая теперь будет сопровождать меня пару недель — небольшая цена за защиту. Пусть и сделаны только первые шаги, и потом это повторять будет нужно еще и еще. Но даже так — свои возможности я расширю. А когда завершу первый уровень — то и кратно. Я ж прекрасно помню, насколько более управляемым становится разум с каждым уровнем печати. Разница колоссальная. Да и построив контур, хотя бы минимальный, можно будет обращаться к внешней пси. Которая вроде вот она, возьми. Но риск того точно не стоит. Я помню. И становиться безумным оружием хаоса нет никакого желания.

После завершенного первого круга основы уровня, накидываю пародию на контур. Даже с незавершенным первым уровнем Печати, контур почти мгновенно расходится по границам внутреннего мира, отсекая возможность т-поля влиять на меня.

Облегченно выдыхаю — получается. Все таки сомневался, пока делал — доверие у меня к своим знаниям еще небольшое. Слишком их мало, и слишком они… кусками, что-ли.

Но все-таки, контур расходится, как и должен. Правда, скорее всего, все получается оттого, что в этом Мире т-поле какое-то неагрессивное, и это странно. Все таки оно едино, по-идее, для всего Универсума, нулевые же координаты. Пусть — гоню от себя эти мысли. Получилось, вот и ладно. А нормальный контур буду накидывать уже потом, очень постепенно, шаг за шагом.

Вешаю глиф «Предчувствие» на новенькую основу контура. Так то довольно бесполезный сейчас — все-таки я сейчас в больничке, да под наблюдением, так что никаких неожиданностей вроде, но вот для прокачки пси — глиф отлично подходит. Он несложный, по чуть-чуть тянет Силу, качая обмен энергий с Миром, и при этом активировать его может новичок. А я сейчас именно он и есть.

Фффух. Хорошо. Внутреннее уже можно сказать работает. Пока не понятен результат, но глифы формируются, пси спокойно их напитывает.

«Можно теперь подумать и о примерном плане на жизнь» — успеваю подумать я, и меня, почти мгновенно после напитки последнего штриха, вырубает.

Глаза открываются вроде сразу. Но за окном темень. Словно вырезают несколько часов из жизни.

Тревожно. Что ж, кажется «Предчувствие» на этой пародии на каркас все-таки держится. А еще и работает. Словно камень с души падает. Я даже не представлял себе, как переживаю, что мои наработки могут оказаться бесполезными, и глифы будут недоступными. Можно сказать, облегченно выдыхаю.

За окном почти ничего не видно, так что время — часа два ночи, не больше, еще и облачно. Тихо сажусь на кровати. Проверяю — глиф не развеялся после срабатывания, хорошо. Пси восстановилось, и кажется, ее хватит даже на два применения чего-нибудь из моего крайне небогатого арсенала. Выдыхаю, все пока довольно неплохо идет.

Ладно, раз работает один глиф, то простая ментальная техника должна работать тоже. Оборачиваю себя «скрытом». Отличная же вещь из «сна» о юности. Столько раз повторенная тогда — сейчас она получается почти без усилий. Разве что пси резко проседает.

Ффух, отток слегка превышает приток, но на пару часов, кажется, хватит. Чувство опасности слегка уменьшается, но всё ещё остаётся довольно высоким. Плотным таким. Темно, внимание встречных из-за «скрыта» должно немного рассеиваться, главное ничего вырывающегося из образа не надеть. Невидимкой меня это не делает, но секунда-другая задержки реакции у нападающего может быть полезна.

Оглядываю палату. Тихо скольжу к вешалке и одеваю халат — что более естественно в больнице, чем врачебный халат? Вот и я думаю, что, скажем, пижама или одеяло будет менее нормальной одеждой, пусть и ночью.

Ощущение угрозы снова становится чуть более отчетливым. Похоже, все-таки от человека, иначе бы не было ощущения движения.

Быстро сооружаю из подушки и одеяла «куклу» на кровати и накрываю ее покрывалом. Со стороны — словно сплю, отвернувшись к окну. Замираю сбоку от двери. На пальцах левой руки мысленно создаю глиф «Ужаса». Получается мгновенно, словно я создавал его в этом теле множество раз. Будто знак ждет применения. Оставляю пока это. Не сейчас.

Так-то от «Ужаса» тоже польза сомнительна, но если знак сработает, десятка секунд мне хватит, чтобы оглушить визитера или сбежать.

Ждать приходится совсем недолго и дверь аккуратно начинает открываться.

В палату тихо, крадучись, входит довольно молодой, судя по комплекции, парень, в мешковатой темно-серой одежде. Меня не замечает. То ли потому что я нахожусь почти со спины и практически не двигаюсь, то ли потому, что техника всё-таки работает.

Парень что-то тихо тянет из рукава. Судя по положению рук — удавку. Становится как-то по-особенному интересно.

Слежу за ним краем глаза.

— Кошак! — шипит. — Кошак драный, просыпайся, где наши деньги? — бросается на мою куклу парень.

В ту же секунду я напитываю «Ужас» и запускаю его с левой.

И сразу же все идет не так. Глиф не принимает в себя достаточно пси. Замирает где-то на краю пальцев. Моя магия волной выплескивается через руку и смешивается с тонким контуром глифа, унося символ в фигуру парня. Всё это происходит в одну секунду, и я даже не успеваю удивиться. А вот реакция крадущегося парня вызывает оторопь.

Сначала он замирает, как по идее и должно быть. А потом, выгнувшись пару раз, падает на кровать.

Я даже застываю на несколько мгновений. Но всё происходит тихо и если сейчас никто второй не зайдёт, то даже и не заметно. Пару секунд жду. Но никто так и не открывает снова дверь. Отлично.

Чувство опасности чуть уменьшается, но не исчезает. Оно становится примерно таким же, как и тогда, когда я проснулся. Значит, посетитель не один, и теперь вряд ли халат остается хорошим отвлекающим фактором.

Быстро подрываюсь к парню. Пульса нет. Из ушей, глаз и носа видны короткие чёрные дорожки крови. Но сейчас мне это безразлично. Быстро снимаю с него куртку и тёмную шапку. А вот штаны у нас похожие — такие же серые, неброские. Так что сойдут и мои. Споро обшариваю труп. Кроме удавки, у парня оказывается охотничий нож, которым очевидно часто пользовались, да пара монет. Ещё что-то на шее, но пока мне не до того. Оттаскиваю тело в уголок за дверью, чтоб если кто зайдет, сразу же на тело не наткнулся бы. Чуть приоткрываю створку. Аккуратно выглядываю в маленькую щель. Вроде никого.

Тихо выхожу за дверь.

Из ординаторской доносится сдавленная ругань. Оглядываю коридор и, практически не скрываясь, бегу туда. Застаю такого же «серого» парня, который удерживает бьющуюся Людочку на столе, одной рукой перекрывая ей рот, а второй заламывая руку.

— Укусила, тварь, — на секунду поворачивает ко мне голову парень в похожей одежде. Сразу же отворачивается и шипит. — Косой, ну что там? Кошака нашел? Ля, как бьется, — Людочка как раз успевает ударить своего пленителя. Снова сипит, — Давай, помогай уже, амулет «сна» в правом кармане. С собой возьмем кралю.

— Все в порядке, нашел, — тихо сиплю, быстро приближаясь к парню, и тут же набрасываю удавку ему на шею.

Три десятка секунд довольно сложной пока для меня борьбы, и у меня образовывается еще одно тело, правда в этот раз — едва дышащее. Людочка с остервенением бьет по бессознательному типу.

— Ну все, все, — бросаюсь к ней и обнимаю. — Все еще не закончилось. В больнице тихо, так что спрячься здесь и запрись, — встряхиваю девушку за плечи, — Люда! Ты слышишь меня⁈

— Нужно вызвать полицию! — девушка переводит на меня шальной взгляд, показывает на валяющееся тело, — только он разбил мой переговорник!

— Ничего, ты запрись здесь, я найду кого-нибудь, — прислушиваюсь к себе. Тревожно — «предчувствие» все еще работает. Плохо. — Люда, тут есть еще его подельники. Спрячься, я проверю этаж. Если через пять минут не вернусь — кричи в окно, что-ли.

— Кому, Максим? Медведям? Тут нет рядом никого! — девушка почти срывается в истерику.

— Тсс. — тихо встряхиваю девушку еще раз. — Ко мне похожий тип заглянул. Молодые оба гада, плохо вооруженные. Всю больницу взять под контроль такая группа не может. Значит в других крыльях здания должны быть люди. Справимся, — аккуратно отпускаю Людочку. — Так что жди, и если я не вернусь — действуй. Но я вернусь.

— Обещаешь? — Люда чуть приходит в себя.

— Обещаю, — киваю.

Девушка кидает на меня взгляд и внезапно целует в губы. Немного плыву, но тут же встряхиваю головой и переключаюсь на бандита.

Оттаскиваю второго серого тоже в свою палату. Слышу как Людочка за мной тут же закрывает дверь ординаторской на ключ. Быстро обшариваю бессознательное тело и плотно связываю руки с ногами за спиной, с накинутой удавкой. Если будет дергаться — задушит сам себя. Так, что забыл? А, кляп. Исправляю небольшую ошибку. Круглую фигню с раструбом, что он назвал амулетом, в карман. Тихо выхожу в коридор. Крадусь к выходу с этажа. Моя палата в этом крыле — одна из последних, так что за спиной точно никого не оставляю.

У кабинета главврача слышу тихий спор.

— Брось ты этот сейф! Мы не взломаем! — шипит один голос.

Я осторожно заглядываю в дверь главврача. В кабинете, один из бандитов копается в стене, а второй, значительно покрупнее и покрепче, стоит в центре комнаты, поглядывая на выход. В углу, на полу кабинета мешком лежит ночная сестра.

— Я пароль к сейфу нашел, сбоку прилеплен. Тихо! — раздаются щелчки, — вот! А говорил не открою! — слышится сильный щелчок и тихий скрип открывающейся двери.

— Ну ты Шнырь, мозг! — почти в голос говорит тот, что стоит посреди кабинета. — Это ж сколько бабла на кристаллах подымем!

Нахожу этот момент самым подходящим, и уверенным быстрым шагом вваливаюсь в кабинет. Второй бандит резко дергает головой, но тут же успокаивается, и в этот же момент ловит уже зарекомендовавший себя глиф «ужаса».

Опять атака проходит, как и в первый раз, смесью из двух энергий. Да и реакция крупного парня тоже радует предсказуемостью. Он замирает, а потом в судорогах падает на пол.

— Маг! — прижимается к стене названный Шнырем. Из-за облаков внезапно выглядывает луна, и становится почти светло.

— Сколько вас здесь? — сиплю бандиту.

— Четверо нас! Мы уйдем, правда! Мы случайно, не знали, что тут Одаренный есть, мы к другану своему, Кошаку, пришли! Туточки он у вас лежит! Бес попутал, не губи-и-и, — падает на колени парень.

Вытаскиваю амулет.

— Сколько будешь спать от его действия? — Шнырь смотрит расширяющимися глазами на амулет.

— Три часа. Отпусти нас, парень! Мы знаешь под кем ходим⁈ Тебе не жить! — начинает перебирать уже и просьбы и угрозы Шнырь.

— Или амулет, или так как он, — киваю на труп рядом. Показываю хреновину. — Я такого никогда не видел, как пользоваться?

— Раструбом к себе, и на пимпочку нажимаешь, — делает свой выбор бандит.

— К себе, говоришь, — делаю противоположное. Направляю раструб на бандюка и нажимаю. Доверять бандитам вот нет никакого желания, да и нелогично это.

Шнырь тут же падает как подрубленный.

— Вот, а говоришь, к себе, — хмыкаю.

Аккуратно приближаюсь к серому, ногой переворачиваю на живот, обшариваю и быстро скручиваю руки. Кляп, ноги привязываю к рукам. К сожалению, нет еще одной удавки, но вроде реально спит.

Тут же проверяю крепкого — тоже мертв. Качаю головой — пока не до того. Быстро к медсестре. Пульс есть. Спокойный. Тоже просто спит. Подкладываю женщине под голову куртку одного из напавших.

Осматриваюсь. Надо же как тут все устроено. Тревога почти гаснет в разуме. И это отлично, с числом нападающих, видимо, бандит не врет.

Бросаю спящего парня тут, разве что железную мелочевку и кругляш с шеи забираю с собой.

Второй труп я один, пожалуй, не оттащу, так что тоже бросаю здесь.

Бросаю взгляд в сейф -куча кристаллов, какие-то бумаги, что-то вроде нескольких пар очков, как у Отто были, в общем, ничего мне пока интересного. Прикрываю дверцу и быстро иду к Людочке. Стучусь.

— Люда, это я! — стучусь еще раз. — Угроза, похоже, миновала.

Дверь быстро отпирается, девчонка выбегает ко мне.

— Максим, ты в порядке? Ой, у тебя кровь!

— Где? — осматриваю себя. Похоже запачкался о крупного, — а, нет, это не моя. Лучше скажи, кто сейчас должен работать? Все в этом крыле точно спят, и еще часа три спать будут. Разве что больные. Или посетители другие на этаже есть?

— Нет. На этаже сегодня только вы, Максим, и Анна Сергеевна. Я вот еще осталась в ординаторской, — кусает губки девушка. —. А в здании точно все спят?

— Не знаю, но все напавшие здесь. Но как-то же охрану они миновали, — пожимаю плечами. — А куда бежать я пока не понимаю.

— Наверное тогда в хирургию, она работает, реанимация тоже, но они далеко отсюда. В соседнем здании. А! Мертвецкая напротив работает! Герр Коштев все время по ночам на смену выходит, говорит — бессонница. — Люда смотрит на меня, — Он ближе всех, даже в соседнее крыло нужно дольше через улицу бежать.

— Тогда к нему, — киваю, — ты здесь останешься, или со мной пойдешь?

— С тобой! Я одна боюсь.

— Побежали тогда, но я, на всякий случай, чуть вперед, хорошо? — серьезно смотрю на девушку. Та кивает.

Быстро быстро пробегаем по коридору, спускаемся на этаж ниже.

— Люда, подожди секунду, я проверю. — останавливаю девушку на лестнице, а сам аккуратно выглядываю в коридор этажа.

Никого.

Не уходя далеко от девушки, заглядываю за стойку медсестры. За деревянной конторкой женщина чуть в возрасте, положив голову на руки, спокойно спит. Рядом раскрыт журнал регистрации со смятыми страницами. Ну, понятно, в общем — искали, где я лежу. Потом через лестницу эти четверо и прошли.

Даже пытаться не буду будить медсестру. Шныря я довольно сильно валял по полу, а он не проснулся. Так что бестолку.

Возвращаюсь на лестницу, и мы, вместе с Людой, бежим на улицу. У дверей лежит и спокойно спит еще один охранник. Хм. Не так много нападавшим пройти пришлось.

Летняя ночь встречает меня кучей забытых запахов. Но пока что мне не до них.

— Куда нам дальше? — спрашиваю Люду.

— Вон в тот корпус, это и есть мертвецкая, — показывает девушка на соседнее здание.

Мы быстро перебегаем через небольшую площадку и открываем знакомо скрипнувшую дверь.

«Предчувствие» полностью прекращает подавать сигналы. Похоже, Шнырь не соврал, и и здесь их на самом деле было всего четверо.

— Герр Коштев, герр Коштев! — тут же вырывается вперёд Людочка. — На нас там какие-то страшные люди напали. Нужно срочно полицию вызвать!

— Кхе-кхе, — доносится знакомый голос старика, — Людочка, ты ничего не напутала? Здесь? И на кого, на вас, напали?

— Нет, к сожалению, герр Коштев, — говорю, догоняя Люду.

Вхожу в хорошо освещенное помещение, с десятком железных столов на колесиках, и, скорее всего, холодильником во всю стену. Запах здесь внезапно сшибает напрочь, он довольно специфический и неприятный, но при этом даже в коридоре ничего подобного не чувствуется.

Секунду прихожу в себя. Оглядываюсь и вижу знакомого мне уже старика рядом с закрытыми простыней телами.

— На крыло больницы действительно напали четверо одетых вот в такую одежду людей, — оттопыриваю полу куртки. — у них было вот это, — высыпаю на свободный стол мелочевку бандитов, амулет сна и пару ножей.

— Мессир, прошу вас, давайте полицию вызовем, — жалобно просит Людочка.

— Подожди, Люда, сядь пока сюда, выпей вот, — подходит к маленькому шкафчику рядом с выходом, и капает девушке в стакан воды несколько капель из небольшого пузырька. Протягивает Люде и улыбается. — Девушка выпивает и почти сразу же обмякает на стуле.

Кощей тут же становится максимально серьезным, и оборачивается ко мне.

Глава 9

— Сколько их и как вы выбрались? В двух словах, — Коштев видит, что я хочу спросить о девушке, и, махнув рукой, тут же уточняет. — Это на четверть часа, придет в себя в хорошем настроении и с новыми силами. Местный алхимик варит. Часто нельзя, но сегодня ей нужно. И ты пару капель прими, — капает уже мне из другого пузырька. — Не беспокойся, это чуть другое, сознания не лишишься, — кивает на девушку, — да и она просто переволновалась.

Киваю и выпиваю воду с каким-то мятным привкусом. Старик терпеливо ждет.

— Четверо молодых ребят, лет по двадцать максимум, а, скорее, меньше. Двое, похоже, мертвы, двое мной связаны. В корпусе охранник, одна из ночных сиделок на втором, и ночная медсестра на моем этаже спят, остальных не видел, но, думаю, там тоже самое, — быстро отвечаю старику, — и у меня вопрос еще, герр Коштев, раз уж я здесь.

— Подожди, ситуацию с имперским вербовщиком чуть позже обсудим, — останавливает меня старик, показывая свою осведомленность. — Возьми каталку, и мне этих ребят сюда перевези. Начни с живых. Вот тебе пропуск на лифт, — дает карточку. — Как пользоваться, знаешь?

— Да, видел, — киваю, — к синему квадратику прислонить, дождаться, чтобы стал зеленым, нажать номер этажа.

— Все так. Давай, зелье будет действовать полчаса, тебе хватит, — непонятно добавляет «Кощей». Поднимает ладонь, останавливая меня от вопроса. — Сам сейчас поймешь. Давай, давай, время дорого.

Пожимаю плечами. Беру ближайший же стол на колесиках, и вывожу из мертвецкой.

По пути до лифта на первом же этаже, внезапно, тело будто обдает горячей волной, и внутри словно появляется отдельный двигатель, который прямо требует движения, и желательно бегом.

Влетаю в лифт, и с недоумением смотрю на панель. Пять кнопок, номера от минус первого, ну это понятно, что-то подвальное, до третьего этажа. Хотя я точно помню, что я был на четвертом. Пожимаю плечами, и давлю на последнюю верхнюю. Всего тридцать секунд, пока лифт едет вверх, не могу стоять, такое ощущение, что ноги сами собой бегут на месте.

Двери открываются на нужном этаже. Опять-таки, сейчас мне вот совсем не до странной нумерации. Почти подпрыгивая, бегу с тележкой к своей палате.

— Ждал меня? — в полный голос спрашиваю у дергающегося парня на полу. Похоже недавно пришел в себя, и пытается освободится, но удавка эти попытки прекрасно блокирует. — Сейчас станет полегче, — с деланным сочувствием говорю парню. Тот с ненавистью смотрит на меня.

Снимаю удавку с его шеи, и одним движением поднимаю его на каталку. Ах-ха, вот это допинг. От себя такого вот точно не ожидаю. А вот то, что тут есть такие зелья, нужно иметь в виду, а еще узнать про их доступность, на всякий случай. Ставлю себе пометку.

Все также быстро бегу с железным столом-тележкой к кабинету главврача.

— А вот и еще один, тебе в напарники, — несмешно шучу вслух, обращаясь к первому бандиту. Тот что-то мычит сквозь кляп.

Наверное, меня отпускает внутреннее напряжение, пусть и небольшое.

— Да, да. Вы меня найдете, ходите под кем-то, и вообще я труп. Слышал уже, — хмыкаю, — вот от него как раз, — киваю на спящего Шныря. — Лень мне вас на отдельных тележках катать. Оба поедете вместе, на одной кровати, как близкие родственники.

Также, одним движением, гружу спящее тело на первого бандита, тот мычит что-то протестующее. Сразу же перетягиваю оба тела кожаными ремнями.

— Ну да, неудобно, но это ненадолго совсем, — опять хихикаю. Что-то мне весело не к месту. — Пару минут потерпишь. Погнали!

Быстро закатываю в лифт тележку. Бандит пытается извиваться, но небольшая затрещина быстро приводит его в чувство.

— Я же сказал, ненадолго. Помолчи! — я внезапно словно зависаю перед четырьмя кнопками. Сделать выбор неожиданно становится тяжело. Вообще, появляется ощущение, что у меня два разума. Один веселый, но довольно тормознутый, а второй все понимающий, но влияния на ситуацию не оказывающий. — Эники, беники, ели вареники… — начинаю считалкой выбирать между минус первым и нулевым этажом. Вторым разумом понимаю что ерунда какая-то, но почему-то сейчас мне это безразлично, — … клац! — нажимаю на нулевой.

— О! Сюда мне и нужно! — выбегаю с тележкой на улицу.

Минута, и я вкатываюсь в мертвецкую.

— Кощей! Принимай подарки! — смеюсь во весь голос я. — Один спит, а второй всю дорогу пообщаться хотел!

— Эк тебя развезло-то, — бормочит под нос себе старик. И, чуть громче, уже мне. — Остальных вези! Вон новую тележку возьми! — принимает от меня железный стол на колесиках с бандитами. — А с вами я хочу пообщаться, молодые люди…

Я тут же разворачиваюсь, и убегаю с новой телегой в свой корпус. Взглядом успеваю мазнуть по Людочке — девушка еще спит.

Въезжаю в лифт и жму кнопку подъема. На несколько секунд тело будто замирает в раздумьях, и я успеваю воспользоваться паузой. Делаю быстрый глубокий вдох и выдох, чтобы попробовать обратиться к себе внутреннему. И это получается, да даже проще чем обычно.

Сразу бросается в глаза разбалансировка энергии. Внутрянка будто бьет потоком, чуть ли не раза в пару раз быстрее обычного безопасного течения, словно где-то открыли напор, и так же вырывается в Мир везде, где только может, правда и может пока мало, но давление нарастает.

При этом контроля перестает хватать, управлять таким потоком с каждой секундой становится все сложнее, и вместо того, чтобы приносить пси в контур, внутрянка ее оттуда скорее вымывает. И чем дальше — тем больше. Пси уже сейчас тратится из невеликих запасов. Контур трещит, но пока держит этот нестабильный поток. Всполохами видны небольшие прорывы, но вообще, внутренний мир энергию пока держит и рваться не собирается. Но время… И что-то мне уже подсказывает, что его-то у меня у меня, внезапно, остается не так уж и много.

Тут же снимаю «скрыт». Совсем про него забыл, а сейчас толку от него нет. И тут же снимаю глиф «Предчувствия».

Сразу же образуется свободная порция пси, что не включена в этот дикий поток. Сбрасываю ее напрямую в контур, и этим захватываю вниманием весь периметр. пока слабо, но с этого уже можно начинать. Быстро прохожу полный круг, по чуть-чуть увеличивая осознание Силы. Потом еще круг, и еще. Поток внутренней энергии становится все более осознаваемым.

Держа двойственное осознание себя, и не позволяя вернуться «себе-веселому-недоумку», сажусь на пол прямо в лифте. Лишние мысли — прочь! Концентрируюсь на круге контура и на основе первого уровня печати. Волей смешиваю контролируемую пси с внутренней энергией и провожу по незаконченному уровню. Топорно конечно, большая часть просто сгорает или вырывается в Мир, но с таким напором даже такой вариант дает резкий прилив пси. Его тоже в контроль, и так по кругу. Шаг за шагом, контроль возвращается, и понемногу даже переходит на бессознательный уровень.

Так-то тело радо само поддерживать на автомате правильное течение энергии. И нужно-то всего лишь триста-четыреста раз осознанно прогнать энергию, чувствуя ее плотность и скорость, чтобы тело привыкло. Да и с химией, подстегивающей скорость течения внутрянки, я вроде бы знаком. Но вот только совсем на другом уровне развития. Это можно применять когда упираешься в стену развития, или когда нужно кровь из носу выйти на бой, тогда да. А вот на том уровне, где мое тело находится сейчас — это прямо-таки очень нежелательная вещь, и шансов на откат проделанной работы как моей, так и местного целителя, я сейчас получаю предостаточно.

Хотя, конечно, контур держит, это заметно. Может и обойдется.

Сижу до победного. Думаю, проходит не меньше получаса, а может и больше. Зато сознание и внутренний мир вновь подчиняются мне, а не химии в крови. Оставляю контур работать с повышенной нагрузкой. Химия-то еще действует. Хотя наверное, начинает сходить на нет.

Окончательно выдыхаю. Открываю глаза.

Ноги затекают, сказывается неудобная и неправильная поза, но мне было и не до выбора. Поднимаюсь, и уже нормальным шагом иду к своей палате.

Равнодушно гружу труп, и возвращаюсь к кабинету главврача.

Быстро устраиваю ночную сестру поудобнее, и перехожу к крепкому.

Труп крупного бандита поднимаю уже с напряжением, но такого эффекта, в общем-то, и ожидаю, так что ничего, справляюсь и с ним. Времени, кажется, проходит все же немного, трупы еще не успевают закоченеть, спокойно получается их уложить на телегу-стол. Перетягиваю ремнями и так же, не сильно торопясь, возвращаюсь в мертвецкую.

— Оставь их здесь, пойдем. — обращается ко мне старик.

Я оглядываюсь вокруг, но Люды не вижу.

— Пойдем, пойдем, — нетерпеливо машет рукой «Кощей».

Оставляю телегу, старик одним движением накрывает ее простыней, и шаркая, идет в небольшую дверь напротив входа.

— Про бандитов забудь пока, я разберусь, — распахивает дверь старик. За дверью обнаруживается небольшая комнатка, в которой сидит уже проснувшаяся девушка. Оборачивается ко мне. — Заходи уже, — а потом снова девушке. — Вот он, твой рыцарь. Совсем не потерялся, и ничего с ним не случилось!

Захожу в небольшое помещение, и попадаю будто в другой мир. Во-первых, сразу же обрывается запах мертвецкой. Во-вторых, внезапный контраст вылизанного «зала с мертвецами» из мрамора, стали и стекла, против очень уютной небольшой комнаты с маленьким диваном, парой мягких, даже на вид удобнейших кресел, и, внезапно, камина, несколько выбивает из равновесия. Рядом стоит столик с чайником чая и какой-то выпечкой.

Все это находится на пушистом ковре, который уж точно не ожидаешь встретить в морге, развернуто к камину, и создает впечатление некой основательности. Впечатления же добавляют и шкаф темного дерева с книгами, и небольшой темный секретер у противоположной стены.

— Кхе, кхе, — тихо смеется Коштев произведенному впечатлению. — Ну люблю я комфорт, уж простите старику небольшую слабость. Девочка, — обращается к Люде «Кощей», — брысь на диван, мне с Максимом нашим немного поговорить надо.

— Мессир, я могу уйти, — несмело говорит девушка.

— Сиди уж, — машет рукой «Кощей», усмехается, — твой рыцарь тебя до ординаторской потом проводит, не мешаешь.

Девчонка бросает на меня взгляд и немного розовеет щеками.

— Садись уже. — машет рукой старик, и сам садится в дальнее кресло.

Прохожу и аккуратно сажусь напротив старика.

— Сначала про твои трофеи, отрок. Это все барахло, даже золотого не стоящее, — немного брезгливо перебирает бандитскую мелочь на столе, — полезного тут амулет сна, почти разряженный, и эти пара ножей. Но я бы на твоем месте их брать бы себе не стал.

— Да мне без разницы, — пожимаю плечами, — это просто их мелочевка из карманов. А что с амулетом?

— Он скорее всего одноразовый, места под управляющий кристалл тут нет, — поддевает ногтем крышку диска Коштев, и показывает мне мутный камень, — а камень уже помутнел. Один, ну может, пару раз, сработает, и кристалл рассыплется в пыль. Возьми себе, против неодаренных может помочь, как-нибудь, — ловко перебрасывает мне. — Довольно неплохая поделка. Думаю, эта бандочка с ее помощью прохожих и грабила. Про банду забудь, не было их, — оборачивается к Люде, — к тебе это тоже относится, девочка. Я разберусь и сам городового уведомлю. Лишнее бестолковое внимание больнице не нужно. Ты поняла?

— Да, герр Коштев, — уверенно произносит девушка.

— Хорошо, молодец, — кивает «Кощей». — Ты их больше не увидишь, сразу уедут в каменоломни.

Я тоже киваю. Мне на этих ребят вообще наплевать. Не нужно разбираться по поводу трупов с городовым, вот и славно. А Люда трупы и не видела вообще-то, доходит до меня. Тоже неплохо.

— Так, теперь по поводу имперского вербовщика, — обращается Коштев уже ко мне. — Постарайся вспомнить, что точно он тебе сказал? С нами-то имперцы особо не беседуют. И чай наливай, что-ли. Он у меня хороший, горный.

Благодарно киваю, наливаю чашку чая и делаю первый, самый вкусный глоток.

— Благодарю, герр Коштев, — отрываюсь от чашки. — Он сказал, что контракт заключен от имени моего отца, он у него в «халупе» был и деньги отдал. И что если не появлюсь послезавтра с утра, то будет считать меня дезертиром.

Коштев на минуту задумывается.

— Максим, — тихо с дивана спрашивает Людочка, — а вы Одаренный, раз за вами из самой Империи приехали?

— Одаренный, Одаренный он, девочка, — хмыкает «Кощей». Обращается ко мне, — получается, что это был военный, может и бывший. Но к тебе его слова не относятся, на военную службу ты должен подписаться сам. А вот в гимназию* ты похоже, едешь в определенную. Тебя, скорее всего, «купил», в смысле — забрал в свои ряды, один из недавно образованных лицеев. Слышал я про них. Новая идея военного министра. Гимназия для одаренных, но с уклоном в военную сторону. Ничего страшного. Лишняя дисциплина тебе сейчас не помешает.

Я мысленно соглашаюсь со стариком. Понятные, знакомые даже где-то, пусть и не очень комфортные правила мне на некоторое время очень помогут.

— Что же, с одной стороны, это пока на наши с тобой договоренности не влияет. Главное, по пути, как только ты станешь дееспособным, не подпиши случайно контракт на службу на три десятка лет. Или подписывай, но предварительно взвесив все условия. Все-таки свободный контракт имеет намного больше преимуществ, чем кабальный тридцатилетний. С этим я тебе тоже постараюсь помочь.

В любом случае, между окончанием Академии и местом службы, гражданской ли, или военной, будет у тебя зазор, когда ты сможешь выполнить наш договор.

Пока же отец твой здешний действительно властен в твоей судьбе, ничего тут не поделаешь — закон есть закон. Вот только контракт с армией ты должен подписать сам. А вот степень сознательности роли не играет, помни об этом. Важна лишь именно собственноручная подпись и оттиск магии.

Это все первое. Второе. С другой стороны, первые пару лет, ты можешь не беспокоиться о стоимости обучения. Стоимость обучения в лицее по такому контракту пишется в твои обязательства перед Империей.

Почему я обращаю твое внимание на временные рамки между окончанием Академии и службой, спросишь ты? — я киваю.

— Потому что выполнить наш с тобой контракт, без разрешения вышестоящих, на военной службе, например, ты не сможешь, а они такого разрешения точно не дадут, по причинам, что я тебе говорил ранее. И скорее всего, после твоего обращения к ним, эта возможность будет прикрыта довольно быстро, — старик на секунду замолкает. — Так что извини, но военная служба на протяжении хотя бы пяти-семи лет, до момента совершеннолетия моего старшего внука, скорее всего, оставит тебя без магии.

С гражданской примерно та же ситуация, но из-за долгов по обучению. Если они будут, то у тебя будет мало возможностей для маневра.

Поэтому очень важно тебе это понимать, чтобы постараться быть без долгов к Империи в этот момент. Служить все равно будет необходимо, но в статусе свободного мага, ты сможешь выбрать варианты. Но пока что, это дело будущего.

— Понимаю, — спокойно киваю я.

— Отлично! — с воодушевлением говорит Коштев. — Тогда на этом наверное пока все. Завтра утром я еще зайду к тебе. Не переживай, отрок. Соберем мы тебя в путь, как родного. Отто же и документы к послезавтрашнему утру все подготовит, я ему скажу. А теперь, — старик тихо хлопает в ладоши, — идите спать. Событий у вас много сегодня, устали небось?

Переглядываемся с Людой, и вместе киваем. Вместе же выходим из мертвецкой.

— Максим, а ты какой Одаренный? Стихийный, или нет? — спрашивает меня девушка, пока мы неторопливо прогуливаемся до нашего корпуса. На небо высыпают звезды, и мне внезапно нестерпимо хочется в небо. И поделиться этим с девушкой рядом.

— Не знаю, Люда. — незаметно пожимаю плечами. Чуть замолкаю. — Я вообще недавно про это узнал сам. И проявлений, — тут я немного кривлю душой, — я не видел. Так что даже не знаю, что тебе сказать.

— Ничего, — Людочка мечтательно закатывает глаза. — Ты обязательно узнаешь. Хотела бы и я быть Одаренной! — мечтательно говорит девушка.

— Почему?

— Ну что ты! Это же можно как Отто Людвигович людей лечить, или как маги стихий страну защищать, — Людочка задумывается. — Да даже просто можно заряжать кристаллы энергии, если совсем уж слабый маг. Это тоже нужное дело. Магов у нас в городке уважают — их мало. Даже на наш городок их человек пять, если с таможенниками считать. Но это и понятно, кто сюда поедет? — девушка вздыхает. — Да и молодость у магов дольше длится. И жизнь у них, хоть и более опасная, но говорят и длинная тоже. Видишь, сколько всего!

— Да, если бы зависело от меня, ты стала бы магом, — киваю, и улыбаюсь.

— И обязательно целителем, — тихо смеется девушка. — Это моя мечта.

— А есть разница? — уточняю. Мне это тоже интересно, все-таки все что связано с магией, для меня в новинку.

— Конечно! — Людочка воодушевляется. — Целители не могут всякие-разные штуки делать, как другие маги, это конечно. Немножко только. Отто Людвигович так говорил. Зато они могут со временем расти в силе, и если не останавливаются, то могут и Великими стать. Я несколько таких историй знаю. А с Великими даже Государь лично общается. Их немного, но они все, говорят, выглядят как юноши и девушки, только в глазах море мудрости. И, говорят, что нет таких болезней, что они не могли бы вылечить.

— И много таких магов в Империи?

— Нет, — немного грустно говорит девушка, — всего семь человек. Но двое из них вообще из мещан, а одна — из мелких дворян. Но там целая история, как в романе, — Людочка закатывает глаза, и похоже решает мне пересказать какую-то пьесу. — Ее почти отдали в жены страшному барону-чернокнижнику, и там были враги, демоны и брат, который ее спас. Она потом оказалась дочерью известного графского рода. А потом, она лечила сильно раненного военного, еще было у них много испытаний, и в конце концов, она поняла, что нашла свою огромную любовь и вместе с ним сейчас живет где-то за Уральскими горами, иногда только приезжая в столицу.

— Интересно-то как, а откуда ты это знаешь? — спрашиваю.

— Ой, я на эту пьесу три раза ходила. Даже на труппу из Империи раз попала. Они на гастролях у нас были. Мы хоть и небольшой город, да все же уездная столица, хоть и из самых маленьких. Да и в кинотеатре нам показывали. Давай сходим? — сначала загорается девушка, а потом вспоминает о том, что через день я должен буду уехать и может навсегда, грустно добавляет. — Ах, да, извини.

— Ничего, Люда, даже не переживай за меня, — улыбаюсь девушке.

За разговором неторопливо доходим до больницы, и поднимаемся по лестнице. Никого по пути так и не встречаем, так что думаю, что служащие, попавшие под амулет, все так же еще спят. Времени, получается, проходит всего — ничего.

Довожу девушку до ординаторской.

— Спокойной ночи, — улыбаюсь ей.

— И тебе, — девушка несмело, будто раздумывая, приближается к моему лицу и все-таки снова целует меня в губы. Тут же разворачивается, и скрывается за дверью.

Хмыкаю про себя. Даже не знаю, что это было. Опять. Разворачиваюсь и ухожу в свою палату.

Снимаю с кровати покрывало с пятнышками крови и бросаю в угол. Оглядываюсь, больше ничего тут не напоминает о моем ночном визитере.

Раздеваюсь и ложусь в кровать.

Немного успокаиваюсь, и начинаю анализировать прошедшие события. Привычка, которая давно уже въедается в мой характер. Вот только закончить работу я не успеваю, но жалеть об этом никогда даже и не подумаю.

Дверь тихо открывается, и в палату проскальзывает Люда.

— Я не могу заснуть одна, Максим, — тихо говорит она, юркнув ко мне под одеяло. И продолжает непонятно, — Да и упустить свой шанс, просто не могу.

* * *

*разница между гимназией и лицеем только в более разностороннем образовании в первой. Так что Максим, похоже, едет все-таки в лицей.

Глава 10

Утро начинается с прекрасного настроения. И главная его причина ушла еще ранним утром тихо и пытаясь меня не разбудить. Есть и вторая причина хорошего самочувствия.

За последнюю ночь и плотность и скорость внутренней энергии вырастают почти в два раза, по примерным наблюдениям. Конечно, самый сильный прирост всегда в начале пути, но такого прогресса я совсем не ожидаю. В своем прошлом, чтобы выйти на похожие показатели, мне, кажется, потребовался год, не меньше. При этом контур прекрасно держит энергию, и не наблюдается таких прорывов, как сегодня ночью.

Это конечно очень важное событие для меня, но мысли все равно сползают на девушку. Чертовы гормоны. Совершенно невозможно сосредоточиться.

Удивительно, но для нее, как и для меня нынешнего, все случившееся было первым опытом. И хорошо, что у меня есть опыт прошлого, я не спешил и старался почувствовать девушку. Первые, наверное, полчаса я старался развеять опасения Люды, что она не так выглядит, не так пахнет, не то делает, и вот только после того, как она смогла это вот все отпустить, мы практически растворились друг в друге. И я ни секунды не пожалел о том первом, нужном времени для нее.

— Кхе, кхе, — я совершенно пропускаю тот факт, что в палате уже сидит «Кощей». За своими мыслями я даже не замечаю, как он появляется в комнате. Непорядок. — Ничего, отрок, дело молодое, понимаю. Людочка тут была, да? — тихо смеется. — У тебя не было ни единого шанса, Максим.

Я пытаюсь сесть.

— В каком смысле? — не очень понимаю.

— Лежи, лежи, — машет рукой. — Ну как же, раненый герой спасает прекрасную принцессу из башни, — смеется старик. — А еще у девчонок есть поверье, что если проведешь свою первую ночь с Одаренным, то либо родишь Одаренного в будущем, либо можешь сама стать таковой. Они верят.

— И как герр Шмидт отбивается? — улыбаюсь внезапно пришедшей мысли.

— А у него три жены, — хмыкает Коштев, — ему хватает. А вот ты, если в больнице узнают, что тот, кто к тебе приходил — имперский вербовщик, живым уйдешь с трудом.

— И что, под этим поверьем есть основания? — снова улыбаюсь.

— Не то чтобы, больше слухи, — раздумывает старик, — но все-таки, для просто слухов, поверье больно устойчивое. Кое-какие основания у девушек есть. Да и в последние лет десять Одаренных заметно больше рождается. Правда Империя сразу же на учет их ставит, так что может кто и статистику ведет. Но я здесь не за этим.

Я все же сажусь на кровати и готовлюсь внимательно слушать.

— Правильно, — с одобрением кивает Кощей. — Значит так. Давай поговорим о нашем договоре. К сожалению, разорвать я его не только не хочу, но и не могу. Я не маг, и можно ли изменить условия контракта — я не знаю. Это первое, и возвращаться к этому не будем.

— Понимаю, — киваю головой. Ну а что? Действительно понимаю, что у старика свои цели, это нормально.

— Хорошо, — соглашается со мной Коштев, — хоть и неожиданно от тебя. Теперь далее. Сегодня я открою на тебя счет в имперском банке. Положу на него двадцать пять золотых, полученных за нахождение неучтенного Одаренного. Это пока все, что я могу для тебя сделать.

— Это много? — спрашиваю я.

— А, да, конечно, — вздыхает старик. — Я всё время забываю, что ты разум себе вернул не так давно. Всё-таки ты общаешься как взрослый муж, отрок.

Ну смотри, двадцать пять золотых рублей — это довольно большая сумма. В среднем, столько может заработать за месяц хороший специалист, но не очень сильный маг, вроде нашего Отто Людвиговича.

— А герр Шмидт не сильный маг? — удивляюсь.

— Хе-хе, — смеется Коштев, — у нас совсем маленький городок, да и больница небольшая. Так что откуда ж у нас здесь появиться сильному магу? Так что да, он не очень силен, но при этом болеет за свое дело, да и специалист хороший. Он даже не боится что-то новое пробовать.

В общем, запомни, четверть сотни золотых — это хорошие деньги. При этом у неодарённых доход в среднем значительно меньше. А так, вообще, на них можно прожить год, если не тратить их направо и налево.

Когда в первый раз посетишь имперский банк, мне придет весточка, и я найду способ передать тебе в твое отделение переговорник, что бы если что, ты мог бы со мной связаться. Так что без надобности не покупай говорилку, я пришлю.

— Неожиданно, — с удивлением говорю старику. — Благодарю.

— Ничего, сейчас ты моя самая выигрышная ставка, хе-хе, — смеется Коштев. — Но если серьезно, я действительно почти уверен, что у тебя получится.

Думаю, гимназистов должны обеспечивать жильем, одеждой, может даже какие-нибудь деньги сможешь получить при обучении, но не увлекайся. Все, что тебе будет предоставлено гимназией, совершенно точно запишут в твой долг перед Империей. Ты понимаешь, отрок?

— Да, герр Коштев, — киваю. — Чем больше долг, тем меньше вероятность, что мне пойдут навстречу.

— Именно. Ты молодец, парень, — с удовольствием кивает старик. — Так, еще. В Империи всего две гражданских Академии было. В Великом Новгороде одна, и еще одна, где-то в Сибири. Тебе подходит только та, что в столице.

— Почему?

— С сибирской непонятная какая-то история. Может позже я что-нибудь про нее найду, но пока единственное, что мне про нее сказали, что она как бы в Империи, а как бы и нет. А вот с новгородской все понятно. И законы писались под Императорскую Академию. Но это пока совершенно неважно. Главное, постарайся найти способ снять с себя лишние обязательства. Находишь — сразу же даешь знать мне, я нахожу нужные средства. Это понятно?

— Конечно, — слегка пожимаю плечами. — Не переживайте, герр Коштев, я понимаю, чем рискую.

— Извини, отрок. Жаль, что так получилось с контрактом, — чуть смущаясь говорит «Кощей», — ты и так настрадался.

Пожимаю плечами.

— Не вижу пока причины переживать. Прошлое я не помню, а будущее… Время есть, решение найдем.

— Хорошо, если так, — Коштев встает. — Напоследок еще одно, в больнице о ночном нападении не знают. С главврачом и городовым я переговорил. Буду тебе благодарен, если ты тоже не будешь поднимать шума.

Я киваю.

— У меня небольшой вопрос, герр Коштев.

— Давай, — кивает старик.

— Что вы мне и Люде вчера дали? — с интересом смотрю на Кощея.

— А, не не бери в голову, тебе и ей было нужно, а их цена тебя пусть не волнует, — не правильно понимает меня Коштев.

— Нет, я, скорее, интересуюсь, что это такое было? — еще раз уточняю. — Я не понимаю, что со мной произошло.

— Хм, ну, в общем, это зелья бодрости — это тебе, и спокойствия — это девочке. Их алхимик наш делает. Дорогие составы, конечно, но иногда бывают необходимы, как вчера, например.

— Их только местный алхимик варит?

— Нет, в центральной Империи и цены поменьше, и выбор побольше, там Измененных много, ингредиенты проще купить или найти.

— Герр Коштев, а кто такие Измененные?

— Животные и растения измененные магией. Их много, но об этом тебе в гимназии расскажут. Здесь, у нас, таковых нет, так что я об этом ничего и не знаю, — старик делает шаг к двери. — Ой, ладно, Максим, заговорился я с тобой, вон, уже солнце совсем на небо влезло, а у меня режим. Не скучай.

Кощей довольно быстро выходит из палаты.

Хм. А про дом я узнать не успел. Но ничего. еще день есть. Зайду к Кощею потом.

Выкидываю из головы Коштева с его проблемами. Они, конечно, и мои тоже, но пока что не самые важные. Благо его появление меня возвращает на землю и немного выбивает из розовых мечтаний. Важнее сейчас, все-таки, неожиданный рост моих возможностей. И именно этим нужно как можно полнее воспользоваться. Чувствую я, что столько времени как сейчас, у меня еще долго не будет.

Зову Люду по переговорнику. Но вместо милого мне создания, заходит крепкая дама в возрасте.

— А где Людмила? — несколько удивленно уточняю.

— Сегодня я буду за нее, — спокойно отвечает медсестра.

«Вот вряд ли» — приходит непрошенная мысль, но я ее тут же отгоняю, совсем не ко времени.

— Можно вас попросить проследить, чтобы меня не беспокоили до вечера?

— Попросить ты, парень, конечно можешь, — хмыкает медсестра. — И я даже прослежу, раз меня сюда на сегодня посадили, но вот результат зависит исключительно от господина Шмидта. Скажет, что тебе срочно нужно поставить клизму — не обессудь, я поставлю, даже если ты будешь очень занят. Ха-ха-ха, — довольная своей шуткой дама подмигивает, кивает, и закрывает дверь. Вот хороший работник, ни тебе вопросов — зачем? почему? Можно на нее положиться.

Сегодня нужно обязательно поставить «скрыт» на постоянку. Разум нужно спрятать от внешнего наблюдателя. Я помню, что вроде есть специальные техники для этого… или глифы? Но у меня их нет, поэтому пользоваться буду тем, что есть. Идея, так то простая — переплести контур с постоянным ощущением «скрыта», чтобы бессознательное постоянно поддерживало этот режим. Пси теперь хватает, не хватает уровня контура для такой тонкой работы. Морщусь. Не очень-то хочется опять в ту боль. Но другого времени может и не быть.

В прошлом мне такое было не нужно, и я каждое утро технику создавал заново. Вот только сейчас, боюсь, мне нужно разум прятать за вязким туманом постоянно.

Устраиваюсь поудобнее. Ну, понеслась.

Глубоко вдыхаю и с выдохом проваливаюсь глубоко в себя. И перестаю следить за внешними событиями на несколько часов. Разве что, почти механически отмечаю появления медсестры пару раз. Она неодобрительно качает головой, но не делает попытки меня растормошить, что от нее и требуется. А вопросы… ну что вопросы? Я с утра исчезну из жизни больницы, и вряд ли Отто Людвигович будет меня чем-то донимать, ему есть чем занятся и без меня. Плевать, в общем-то. Контур сейчас важнее.

Так что снова погружаюсь в еще не прошедшую боль и начинаю чертить новые штрихи. Время тянется ну очень неторопливо. Слишком уж мне нехорошо.

Выдыхаю, и открываю глаза. За окном уже вечер, и, кажется, довольно поздний. Желудок довольно громко решает напомнить, что сегодня он почти не работал. Пару минут прислушиваюсь к изменениям внутри себя. Разгибаюсь, потягиваюсь, и обнаруживаю довольно приличный сверток вещей рядом с дверью. Кроме него, рядом стоит небольшой больничный столик на колесиках, с чем-то накрытым. Хмыкаю. Надо же. Дама-охранительница позаботилась и об ужине, и как вовремя-то.

Набрасываюсь на еду. Особо даже не смотрю, что составляет меню — еда уходит как в топку. Похоже, каркас основы начинает работать, пусть и слабо. Но эффект ожидаемый, так что даже не удивляюсь.

Вообще, можно подбить небольшой итог с использованием глифов. Пока получается, что те символы, которые направлены на себя и используют внутреннюю энергию, то есть те, которые я, получается, контролирую полностью — те символы работают именно так, как ожидается. А вот с теми, которые направлены во внешний мир, похоже, нужно быть осторожнее. Их эффекты нужно еще проверять и проверять. Очевидно, что дело как раз в магии. Так что эту тему придется отложить до гимназии. Думаю там смогу найти какие-никакие ответы.

Покончив со всем съестным, и даже очистив тарелку с помощью кусочка хлеба, особенного чувства сытости я не получаю. Что ж. И не ожидал.

Быстро просматриваю горку вещей и приятно удивляюсь. Вместе с неплохой одеждой мне достаются сменные комплекты белья, высокие кожаные ботинки с жесткими носами, перчатки, почему-то без пальцев, но в общем, удобные, фляга, какая-то железная мелочевка, охотничий нож, интересного вида баул и самое важное — три золотых монеты..

Здорово, но благодарность решаю отложить на утро — Коштев все равно будет на смене, вот как раз перед приездом вербовщика его и посещу. А сейчас слышу некоторую суету пересменки на этаже. Значит, уже наступает ночь, и мне, пожалуй, нужно поработать и с разумом. Сил на это у меня сейчас достаточно.

Небольшая досада, разве что, немного подтачивает настроение. За весь день Люда так и не появилась. С другой стороны, она мне ничего и не обещала.

Отвожу тележку-столик к ординаторской, сажусь напротив обзорного окна и прикрываю глаза. Суета врачей меня даже не отвлекает, да и я им тут точно не мешаю. На какое-то время почти отключаюсь от внешних раздражителей и приступаю к перебору воспоминаний и их сортировке. На те, что смогут увидеть менталисты, и на те, что точно нужно спрятать за «скрытом». Его-то я пропишу в контуре сразу, как только стихнет боль. Морщусь.

Вдох-выдох. Поехали. Почти перестаю следить за временем.

Выполняю что хотел, и даже немного больше, как мою медитацию прекращают прохладные ладошки на моих глазах, и тихий, немного хриплый шепот на ухо: «угадай, кто?»

* * *

День назад. Где-то совсем в другом месте.

В очень богато обставленном кабинете, может даже с претензией на крайнюю роскошь, находятся два совершенно разных человека.

За огромным столом из черного дерева с мраморной блестящей черной же столешницей сидит очень толстый человек. На столе множество бумаг, тяжелые, очевидно, золотые предметы набора для письма, тяжеленное пресс папье, золотой же органайзер для отработанных документов, какие-то пирамидки. На столе стоит позолоченная клетка, в которой по колесу бегает хомяк. В метре над столом застыл светло желтый, будто бы живой шар света. Кабинет, благодаря такому освещению, выглядит даже уютно.

Рядом, ссутулившись и сильно наклонив голову, стоит плотный, подтянутый мужик лет сорока, одетый во что-то военное. В обычное время этот человек совершенно точно очень опасен, даже сейчас в его фигуре остается что-то хищное, но здесь он, очевидно, не хозяин положения.

Толстый человек молча открывает золотую коробочку. Достает небольшую морковную палочку и кидает в клетку к хомяку. Потом также неторопливо открывает деревянную шкатулку с затейливой надписью и достает оттуда огромную сигару.

— Хранилище не открылось. Знаешь, что это значит для тебя? — очень толстый человек говорит совершенно без эмоций. Щелкает небольшая гильотинка.

— Правильно. Знаешь, — толстый прикуривает от пальца монструозную сигару. — Новинка, — показывает сигару в руке стоящему, — из колоний повезли. Хочешь?

Стоящий несмело отрицательно качает головой.

— Тоже правильно. Помирать нужно здоровым и без лишних привычек. Чтобы не было мучительно больно за прое**нные возможности, — качает головой толстяк. — Но это не твой случай, конечно. Больно тебе всё равно будет. В общем, ты облажался. Вы нашли не того, или не так. Хранилище не открылось, покров не пал, и это возвращает нас к тому, что наследник прямой крови всё ещё жив. И у тебя теперь ровно две возможности. Найти его до нашей новой попытки прорыва, это первая. Или постараться успеть сдохнуть до того, как я о тебе вспомню — это вторая. Множество других вариантов, которые можно придумать между этими двумя, тебе совершенно не понравятся. Вопросы?

— Его кремировали, я видел отчет, — тихо говорит стоящий. — Городовой показал.

— Ну, значит, не его, или не там, или не кремировали. Я вообще не хочу вникать в эти тонкости. У тебя месяц. И это только потому, что я хорошо к тебе отношусь. Ты ведь знаешь это?

— Да, — тихо говорит плотный. По виску у него катится одинокая капля пота, но стереть ее он себе не позволяет.

— Хорошо. Но это всё, что я могу тебе пообещать.

Плотный глубоко и неестественно кланяется, и сразу же выходит из кабинета.

* * *

*золотой — на наши деньги что-то около двадцати пяти — тридцати тысяч рублей получается, если применить аналогию конечно.

**реальный факт социологии/подростковой психологии: то, что окружает подростка в начале пубертата, в 11–14 лет, это то, что он подсознательно во всей своей дальнейшей жизни, будет считать настоящей Родиной. Даже не столько в территориальном смысле, а сколько в эмоциональном. Так что, как можно представить — у Максима довольно перекособоченый внутренний мир. Он, правда, его таковым не считает.

Кстати, забавное следствие из этого факта. Идея разных чиновников\бизнесменов давать западное (настоящее английское, например) образование подросткам поэтому так радует наших эээ… западных «партнеров»(оппонентов). Они-то про этот феномен уже лет пятьдесят — с семидесятых, знают наверняка, а используют уже столетия (закрытые школы, братства и т.д.). Отсюда возникают множество вопросов, которые задавать не принято.

Глава 11

Наутро стою у главного входа в новой одежде и с баулом.

С Людой проститься оказывается на удивление легко. Никакого «я буду ждать», «ты только возвращайся», нет, ничего такого. У милой барышни оказывается прекрасное, но совершенно каменное сердечко, что сейчас меня непритворно радует*. Девушка изначально знает, что я ухожу из жизни города минимум на пять-семь лет и никаких планов на своего рыцаря даже не строит. Зато с удовольствием делится со мной радостью, что ее принимают в больницу на постоянную основу, «…а это огромный шаг», и так далее. Прекрасная ночь, легкая грусть расставания, поцелуй на память и страница перевернута, что меня тоже радует.

Коштева найти получается тоже легко. Мертвецкая работает всю ночь.

— Дом? — Кощей задумывается. — Насколько я знаю, губернатор найти прямых хозяев не смог. Налоги платятся от какой-то конторы стряпчих из Столицы. Продавать они отказались, ремонтировать тоже. Формальных оснований изъять территорию тоже нет. Я это знаю только потому, что многие хотели эту площадь выкупить в свое время, — оборачивается ко мне. — Но я постараюсь что-нибудь для тебя разузнать, отрок. Думаешь, так ты узнаешь реальных родителей?

— Я не уверен, герр Коштев, — согласно киваю. — Но я должен хотя бы попытаться.

— Одобряю. Но сам не лезь. — хмыкает старик. — Твой интерес чреват сам знаешь чем. Чем меньше людей знает об этой твоей стороне жизни — тем тебе легче. Пока нас двое. И хорошо бы, что бы так оставалось и дальше. За тобой уже приехали?

— Нет, обещали к утру. А пока еще солнце не встало.

— А это не вопрос, отрок. — усмехается. — За тобой уже приехали. Иди. Бумаги с подорожной у тебя есть. Как сможешь, зайдешь в Имперский банк. Деньги будут там через пару дней. Но тратить их погоди хотя бы полгода — только если очень будет нужно. Сначала постарайся узнать все, что там и как.

Снова подтверждаю кивком слова Кощея.

— Удивительное дело, все же, отрок, — Коштев улыбается. — Говорю с тобой, и будто со сверстником нашего Отто разговариваю, а не с юношей, неделю, которому отроду. Но полно, — машет рукой. — Скоро подъедут. Иди.

— А…

— А за девушкой я присмотрю, — понимает с полуслова Кощей. — Не переживай. Все у нее хорошо будет.

Киваю. Что ж, делать мне тут больше нечего. Разворачиваюсь, и иду к входу в больничку.

Обещанного транспорта я не наблюдаю. Ну и ладно. Стою, жду. Пока стою, можно примерно прикинуть результаты вчерашней работы. Хм, не успеваю.

Не проходит и пары минут, как с аллеи, пересекающей окружающий лесопарк, появляется забавный транспорт. Такое почти бесшумное, кургузое нечто, размером даже меньше разведкатера. И внутри уже точно сидят люди. Неожиданно Коштев оказывается прав.

Кургузавр разворачивается и останавливается почти точно напротив меня. Со стороны пассажира открывается дверь, и оттуда, практически раскладываясь, выбирается виденный мной не так давно имперец.

— Жди здесь, — бросает мне, и скрывается в корпусе больницы.

Мысленно пожимаю плечами, и остаюсь на месте. Рассматриваю своих будущих попутчиков. Вместе с водителем и вербовщиком в машине едут трое. Двое довольно суетливых каких-то парней, лет по пятнадцать, и немного зашуганный, длиный дылда, непонятного возраста. Так-то, наверное, и ему примерно столько же, но парень развит явно не по возрасту.

— Эй, слыш, новенький, курить есть че? — обращается ко мне один из суетливых. Вообще, они вдвоем похожи друг на друга почти как братья, и, неожиданно я осознаю, еще похожи и на тех ночных. Очень какие-то типичные что-ли движения. Загодя накинутое «предчувствие» молчит, ну и мне они не так что бы интересны, хотя свой небольшой минус парни получают заранее.

— Слыш, к тебе обращаюсь, борзый что ли? — вроде даже порывается встать ближайший. Но тут открывается дверь больницы.

— Чего не в машине? — на бегу спрашивает имперец.

— Команды не было, — отвечаю.

— А молодец, — с некоторым удивлением говорит вербовщик, — давай, баул под сиденье, и занимай последнее место.

Пока вербовщик складывается на переднее пассажирское сидение, быстро устраиваюсь внутри салона. На задних местах что-то навалено, и я как раз оказываюсь рядом с дылдой.

Имперец с трудом оборачивается, зачем-то пересчитывает нас четверых, и обращается к водителю транспорта.

— Вперед.

Водитель совершенно индифферентно переключается, и мобиль бесшумно начинает разгоняться. Наверное до безумных для себя примерно двадцати километров в час.

Машина на удивление и внутри тоже очень тиха. Слышно только шорох гравия и не больше. Да и такого числа нитей, как в «Торе» Клауса, тут я не вижу. Абсолютно дубовый аппарат. С механическими датчиками. Разве то тихий.

Мои попутчики разговоров не заводят, видимо уже был прецедент, и реакция сопровождающего им не понравилась. А вот в позе вербовщика прямо-таки чувствуется ожидание вопросов. Но постепенно расслабляется и он, ну насколько возможно это в его положении. Едем неторопливо, но, похоже, такая скорость — норма. В этом я убеждаюсь, когда начинаем встречать другие автомобили. Клаус действительно гонщик.

С интересом смотрю на встреченную технику. В прошлый раз особо рассмотреть не успевал, а в городе было не до того. А вот сейчас, сразу после рассвета, мобилей на дороге встречаем прилично.

Большая часть мобилей похожа на наш кургузавр, разве что в размерах сильно побольше. Этот аппарат действительно какой-то уникум. Но по функционалу — большая часть техники разделяется на пассажирский, грузовой и очень малую долю личного транспорта. Действительно, мобилей, которые можно принять за личные мы встречаем штук пять всего. А вот пассажирских — довольно много. Хотя, это может быть оттого, что сейчас совсем раннее утро.

Личные аппараты напоминают более грубый «Тур». Да и цветами не блещут. В основном оттенки черного или серого, так что я быстро теряю интерес к этому ретро парку.

В сам город мы, кажется не едем. Выезжаем на ту же крупную трассу, по которой Клаус домчал нас за десять минут до города. Но сейчас мы едем как бы раз в шесть больше.

Город оставляем слева и уходим на объездную. Снова смотрю на довольно небольшой, но «размазанный» по площади городок. С холма, где мы сворачиваем, десяток секунд город виден, думаю, почти весь. Небольшие аккуратные серо-бежевые дома. Выделяется центр, серой громадой ратуши или храма — отсюда не разобрать. Ровные улицы центра, редкое движение, может потому, что пока рановато, и где-то с другой стороны застройки видна заходящая на посадку огромная туша дирижабля. Не удивлюсь, если нам опять как раз туда. Это было бы логично, что бы порт в таком небольшом городке был один на все виды транспорта. Логистическое плечо тогда минимально, а Люда обмолвилась что они именно уездный центр, из малых. Да и Коштев про порт упоминал в единственном числе. Так что думаю, для малого городка-центра, основным способом существования может быть как раз обслуживание транспортного узла. Это самое простое. Клаус нас туда домчал позавчера быстро, и медленно только по центральной проехал. Но сейчас, по каким-то соображениям мы едем в объезд. Так что, боюсь при нашей скорости, на другую сторону этого городка мы до обеда добираться будем, если он, конечно, планируется нашим сопровождающим.

Дорога мне особенно не запоминается. Сижу я с правой стороны авто, и все, что сейчас мне видно, это довольно ухоженный лес с редкими пустыми перекрестками. Так что слегка прикрываю глаза, и, контролируя внешнюю обстановку на всякий случай, продолжаю работать с внутренней энергией. Со стороны кажется, что я дремлю, так что меня особенно никто не тревожит.

В одну из остановок над нами бесшумно пролетает серый большой диск, видимо тоже, идущий на посадку в порт.

— Мы на таком полетим? — обращаюсь к вербовщику.

— Ха, вот ты сказал. Может тебе ещё телепорт откроем? Ты что, княжич какой? — довольно добродушно заявляет сопровождающий. Жуликоватые парни мелко смеются и перешептываются. Похоже у меня появляется кличка. Ну не самая плохая, так-то. — Железкой поедем. Больше на вашу шантрапу денег не выделено.

Удовлетворяюсь этим объяснением. Разговор сразу сходит на нет. Сопровождающий общаться особенно не рвется, ну это я и раньше понял, но и попутчики особенно разговаривать не рискуют.

Едем дальше так же молча. Через какое-то время начинают попадаться грузовые машины в большем количестве, и я вроде как «просыпаюсь». Скорее всего, мы уже относительно близко.

Так и оказывается. На нашем небольшом транспорте мы заезжаем на огороженную низковатым сетчатым забором территорию. И почти сразу же заезжаем на длинную, низкую платформу, в середине которой стоит небольшое строение, будто бы собранное из сплошного серого камня. Из того же, что и монолит платформы.

— Выгружайтесь, и барахло с заднего ряда не забывайте, — бросает нам имперец. Сам, с видимым удовольствием, вылезает из авто, и оборачивается к спешащему к нему человеку в довольно строгой форме.

Забираю баул, ставлю его на платформу, помогаю разгрузить пару упакованных тюков с заднего ряда. После чего встаю рядом и с интересом посматриваю на железку. Думаю, это именно то, что имел в виду под этим названием сопровождающий. Две бесконечных параллельных железных направляющих, прибитые огромными железными же штырями к деревянным прямоугольным брусам. Брусы положены на небольшую насыпь примерно через каждый метр. Интересное решение. Чем-то напоминает магнитку, разве что направляющая не одна, а две. Думаю и принцип транспорта будет такой же. Связанные между собой вагоны, идущие в одну и в другую сторону.

Сопровождающий демонстративно, на мой взгляд, теряет к нам интерес, чем сдуру решают воспользоваться пара жуликоватых парней.

Двое пацанов, переглянувшись, смотрят на нас с дылдой. Делают «страшные» лица, мимикой показывая, что бы мы не подавали голоса, и тут же срываются в побег. Достаточно глупая история, скрыться здесь особо негде, хотя если бы они добежали до пакгаузов, что виднеются метрах в ста, то может идея бы и могла выгореть. По-видимому, на это они и рассчитывали. Но не свезло.

Имперец спокойно оборачивается, усмехается, и к парням с его рук срываются две тонких молнии. Пацаны в судорогах валятся на землю.

— Замечательно! Повод для того, чтобы применить сдерживающие меры, вы мне дали, — спокойно подходит подёргивающимся телам. Вербовщик вытаскивает две пары наручников, пристегивает правую руку к левой другого человека, и так же поступает с ногами, разве что цепочка на ногах чуть подлиннее. — Наручники отстегну только на ночь. Как вы будете теперь жить, меня не волнует. Развлекайтесь, — усмехается имперец и не сильно пинает ближайшее тело. — Чего лежим? Встаём! Или нужно добавлять?

Я с некоторым недоумением смотрю на методы воспитания. В принципе их понимаю, но пацанам реально лет пятнадцать, может даже и меньше. Это дико. С другой стороны, со стороны, мы примерно в одной возрастной группе, ну может я чуть старше кажусь. Так что общие принципы работы с подопечными, видимо, ко мне применимы будут так же.

В то же время, подобные действия к будущим магам меня непритворно удивляют. У нас с пробужденными псионами носились как с писаной торбой, да и в больнице чувствовалось особое отношение. Здесь же, такое ощущение, что мы просто расходник. Да и статус заведения, в которое мы следуем, у меня теперь вызывает некоторый вопрос.

Парни кряхтя поднимаются, и идут к куче барахла на платформе. Ждем.

Ну не особо-то я и ошибаюсь. Действительно, подгромыхивающий к нам транспорт, наверное, какой-то из прадедушек магнитки. Четыре соединенных друг с другом вагона, к которым присоединены еще с полдюжины открытых грузовых платформ. Некая смесь грузового и пассажирского транспорта.

Судя по виду вагонов, первым идет что-то вроде тягача с кабиной, совмещенного с вагоном-рестораном, за ним довольно неплохо выглядящий вагон, потом вагон похуже, и четвертым мимо нас проходит, замыкая пассажирскую часть, сидячий вагон. Дальше грузовые, и замыкает поезд еще один небольшой тягач, примерно размером в половину вагона.

Видимо, пассажирские вагоны распределены по какому-то престижу, так как публика, увиденная в окнах, довольно-таки отличается друг от друга. В четвертом, последнем, народ все больше бедно одетый, с большими сумками, баулами, чуть ли не с животными. В первом же после ресторанного, успеваю заметить представительно так одетого мужчину. Контраст довольно разительный.

Поезд медленно с громыханием вагонов останавливается, и к сцепке между грузовой и пассажирской частью быстро подбегают еще служащие. Собеседник имперца тоже быстро убегает к вагонам. Пара громких манипуляций, и с громким ударом, грузовая часть уходит назад по движению поезда.

— Что встали? Пошли. Ваш второй вагон. Живо! — вербовщик берет один из упакованных тюков, и кидает нам с дылдой. — Это с собой берете, кроме своих вещей, — кидает скованным парням другой, — этот вам. Все сложите в моем купе. Живее! Что вы как бараны на бойне? Вперед, пошли!

Тюки не тяжелые, но нести их из-за объема, одному было бы сложно. Мы с дылдой киваем друг другу, и, взявшись за противоположные концы, спокойно уходим к входу в вагон. Имперец остается ругаться сзади.

— Примак, — по пути представляется дылда. — Кузнеца сын. Деревенский я.

— Максим, — в ответ представляюсь и я, — прошлого не помню, мещанин. Говорят, сын сапожника.

— Хорошо, — со вздохом говорит парень, — а то эти двое мне уже надоели. Хуже репея.

— Так дал бы в лоб, ты ж сильный, — хмыкаю я.

— Нельзя, — качает головой парень, — Петр Васильевич ругаться будет.

— Кто это? — уже догадываюсь я.

— Сопровождающий наш, — кивает в сторону имперца Примак.

Тут нас прерывает мужчина в форме, вышедший из вагона. Рядом с ним стоит как раз тот же мужик, что подбегал к имперскому вербовщику.

— Так, вы двое — последнее купе, — черкает что-то в бумагах.

— А купе нашего сопровождающего, какое? — тут же уточняю. вагоновожатый недоуменно поднимает на нас глаза.

— А, да. Предпоследнее, — все же говорит, и тут же теряет интерес.

— Благодарю, — говорю уже в воздух.

Забираемся в тамбур и проходим по полупустому пока вагону. Из шести купе, похоже, занято всего два. Одно — посередине, и еще одно вначале, скорее всего, купе проводника. Бросаем поклажу сопровождающего в его купе, и сами располагаемся в своем.

— Вот, — продолжает Примак, — меня отец в город направил, сказал что бы выучился. Я ж недавно магичить-то стал. Радости-то было. Батя праздник на всю деревню устроил.

— А ты как понял, что магичишь? — не без интереса спрашиваю.

— Ну, а что там не понять? Я мешки с болотиной таскал, таскал. Наверное день таскал, и так надоело, что аж звезды из глаз. Нам купец железо-то не привез. Пришлось по-старинке, копаниной заниматься. А там с каждого мешка железа с полпальца всего будет, меня такая обида взяла, что мешок в труху стал, а вокруг мелкие шарики железок только, и поржавели вмиг. Батя так орал, пока не разобрался. А потом дал на пробу еще мешок, я и из него железо все вывел. Он тогда полдеревни нанял болотину таскать, а меня посадил железо тягать. А потом он уже и до города сходил. Там и Петр Васильевич через месяц пришел.

Я бате теперь на год железа заготовил, — с гордостью говорит молодой маг, — потом вернусь на побывку, еще на год заготовлю. А как батяня деньги получил за находку одаренного, так и Биргит под меня сговорил. Мамка так плакала, от счастья, говорила. Она за ней проследит теперь, а я вернусь, и мы, может, в городе мастерскую сладим. И ничего барон наш сделать не сможет больше. Да и уже не может. Петр Васильевич охранную бумагу бате отдал. Ты бы видел, вся в печатях такая, аж светится. Только потом отслужить надо будет, но это я да, это я сразу, как дом нам с Биргит поставлю. Петр Васильевич говорит, что после гимнасии землюкам можно рядом с домом служить, дороги делать там, мосты. Вот и я так буду. А железо у нас теперь доброе. Батя нож сделал, аж подкову рубит. Так что теперь и в городе есть что продавать. Так что мне теперь обязательно вернуться надо. Я ж не перекати-поле, какой, — тут парень осекается, и виновато глядит на меня, — извини, Максим, если обидел.

— Нет, — хмыкаю я, — теперь не извиню, — парень даже немного пугается. — Ну ты что, — машу рукой, — шучу я. Шучу. Нормально все, даже не переживай.

Тут до купе доползают скованные и почти валятся на соседнюю скамью. А следом за ними появляется и имперец.

— Значит так. Сейчас будет обед. После обеда, все делайте что хотите, но из вагона ни ногой. Вечером будет ужин. На месте будем через полтора дня. Меня не беспокоить, — уходит. Но у меня остается прямо-таки устойчивое ощущение, что некоторым образом он за нами все равно наблюдает. Оглядываюсь, но никаких связок нитей не вижу. Ну и ладно, может я просто не знаю, куда смотреть.

Поезд сильно лязгает и медленно трогается.

Сразу же после ухода вербовщика, скованные осматривают окно и начинают докапываться до кузнеца.

— Слыш, кузнец, есть че железное? А? — один из парней царапает наручниками стык стекла и вагона. — Мы только подденем и все, там утекем, и вы нас не видели, мы вас не помним. Ну? Ты ж с деревни, у вас никто без ножа не ходит.

— Есть у меня нож, но вам его поганить я не дам, — с неприязнью говорит Первак. — И вообще, отстаньте от меня.

— А ты, княжич? Есть че? — первый из парней, что покрепче, с вызовом смотрит на меня. Так-то да, пока что я выгляжу почти худым и неопасным. В норму только начал приходить, а то, что тело ловкое, руки сильные и реакция вполне себе — так под одеждой не видно.Так что всерьез меня сейчас заслуженно не принимают.

— Нет, все что есть — не про тебя, — сознательно немного провоцирую парня. Тот, похоже, ведется. Переглядывается со своим напарником.

— Нас тут не уважают, братан, надо объяснить что к чему, — начинает привставать с лавки.

Примерно это я и прогнозировал. Стыдно немного, конечно, взрослый дядька влезает в грызню молодежи, с одной стороны, но с другой — я сейчас и есть эта молодежь тоже, да и пока что, никакого перевеса, кроме опыта у меня и нет. Ни в силе, ни в возможностях. Эти двое, объективно, значительно сильнее меня одного сейчас. Даже по отдельности. Но сила не всегда решает вопрос.

Выбрасываю носок своего жесткого ботинка под опорную коленку встающему. Тот будто подрубленный, заваливается и резко тянет скованной рукой своего подельника. Второй дергается в сторону падающего, где его догоняет мой локоть в челюсть. Оба беспорядочно заваливаются на лавку обратно. На все — секунды три.

— Конфликта не ищу, но и вы, пацаны, сидите тихо, в свары не вступаете. Ищете побега — это без нас, — спокойно наклоняюсь над первым. Тот ожидаемо выбрасывает правую руку мне в лицо. Уклоняюсь и с удовольствием заряжаю левой в печень и первому. Удар простой, но если знать куда, очень болезненный. Первого ожидаемо сгибает пополам. — Мы вам не помощники. В блудняк нас не тащите, это ваше. Идея понятна, или повторить?

Бью я не сильно, так что парни ни сознание не теряют, ни воспринимать речь не прекращают.

— Понятно, — хрипит первый. Перевожу взгляд на его напарника. Второй зло смотрит на меня, но не дергается. Кажется, он прекрасно понимает, что в их положении скованных, большую часть их атакующего потенциала я могу просто игнорировать, что сейчас и показываю. Поднимаю брови в немом вопросе.

— Понятно, — будто сплевывает второй, отводя взгляд.

— Отлично. Вы нашего вербовщика слышали — завтра приедем, а там разбежимся по разным углам, и вряд ли у нас будут общие интересы кроме учебы.

— Ты, Княжич, зря так, — второй тихо решает внести свои пять копеек в разговор, — не по-людски. Мы не всегда будем так, — поднимает скованную руку, — Потом ходи, да оглядывайся.

— Потом будет потом, — хмыкаю я. Поднимаюсь с лавки и оборачиваюсь к кузнецову сыну.

— Первак, — киваю на с трудом садящихся ребят, — будут тебя заманивать сыграть во что-нибудь, не делай этого. Ты проиграешь, а потом они на тебе ездить будут, не ведись.

Второй снова бросает на меня злобный взгляд. Кажется я им ломаю и следующий заход за ножом.

— Я по вагону пройдусь, — открываю дверь в коридор.

В коридоре пусто. Я сначала иду налево, нахожу туалет и переходную дверь в тамбур. Ожидаемо, кроме туалета, все остальное закрыто намертво. Разворачиваюсь и прохожу по вагону к началу. Первые два купе так пока и не занимают, они пусты и открыты, а в, так сказать, нулевом, нахожу все того же мужика в форме.

— Добрый день, — здороваюсь.

— И тебе, парень. Чего-то хотел?

— Наш сопровождающий говорил, что скоро будет обед, вот пришел поинтересоваться, когда. И нельзя ли добавить чего мясного лично мне, за деньги.

— Хм, за деньги, я могу тебе принести обед из вагона-ресторана, тринадцать серебрушек, интересует? — мысленно перевожу цену в слова Коштева о годе жизни за двадцать пять золотых. Понимаю, что цена завышена раз в десять, но с другой стороны — вроде как ресторан. С некоторым трудом отказываюсь. — Может быть к вечеру попрошу. Я пока не знаю, что у нас на обед.

— Ха, да что у вас может быть, наверняка армейские пайки выдадут. Вы ж у меня такие не первые. Каждую неделю вожу. Ничего, парень. Проголодаешься, или чего интересного захочешь, — подмигивает, — подходи.

Согласно киваю. Прохожу в тамбур, осматриваюсь. Двери закрыты, но кажется в следующий вагон пройти все-таки возможно. По крайней мере дверь из нашего открывается. Захлопываю ее обратно. Разворачиваюсь, и замечаю закрывшуюся дверь купе имперца. Хмыкаю про себя. Вот не зря мне всякое-разное кажется.

* * *

*Максим не очень в женской психологии.

Глава 12

На обед действительно вербовщик притаскивает одну из тех двух упаковок, которые мы сбросили у него в купе. Вскрывает и раздаёт нам по упакованной коробке.

— Ваш обед, шантрапа, — забирает остатки упаковки с коробками. Я мысленно делаю себе зарубку, узнать у него, можно ли подобные вещи выкупить дополнительно. Всё-таки ближайший месяц-два мне надо бы питаться очень усиленно.

Сами обеды ничего из себя такого не представляют. Неопределённого вида мясо, разваренная перловка, какая-то сладкая хрень вроде булочки, опять же, неопределенной консистенции. Пару кусочков масла, и небольшая плитка, напоминающая шоколад, но только с каким-то фруктовым вкусом. В принципе, довольно много и даже вкусно. Так что на какое-то время я даже наедаюсь. И это, в общем-то, не удивительно, всё-таки данный комплект скорее всего рассчитан на действующего военного, а не на мелкого шкета, которым я пока являюсь.

«За» эту идею говорит то, что мои попутчики пайки не доедают. Но и выбрасывать они их не собираются. Упакованные кусочки масла, плитку чего-то, да и саму коробку хозяйственно приберегают для другого времени.

Вечер подходит даже в каком-то смысле незаметно. Единственное событие, которое выделяется до ужина, это въезд поезда на вокзал какого-то довольно большого города. По крайней мере, это заметно по виду огней, высокой платформе и количеству народа на ней.

Поезд замедляется, и мимо нас в окне проплывает очень красивая девчонка лет пятнадцати, с сопровождающей её матроной. Взгляд цепляется за барышню, и даже не имея чего-то лишнего ввиду, буквально заставляет поворачивать голову вслед девушке. Удивительно, но девушка с матроной почти совершенно без багажа, два небольших чемодана даже не считаю. И, странным образом, эти довольно аристократичного вида дамы отправляются именно к нашему вагону.

Что ж, одно из купе видимо, их. Кто занимает второе купе, и занимают ли его вообще, я уже не обращаю внимания, ибо сразу после начала движения поезда имперец приносит нам и ужин.

Тот не сильно отличается от обеда, но его плотность значительно больше, и там уже присутствует кроме всего остального, что-то вроде фруктовой кашицы, видимо для разбавления водой, и пресные крекеры. Те, конечно, просто так и не разгрызешь, но с получившимся из кашицы напитком, да еще и с постоянным легким голодом мне они кажутся пищей богов.

Нет, приоритеты сразу же меняются. Мне совсем не нужен теперь дополнительный обед. Мне нужны армейские пайки ужина и как можно больше.

Наевшись, забираюсь на верхнюю полку. Я собираюсь на некоторое время отключиться. Но на всякий случай проверяю, работает ли глиф «предчувствие». Все-таки пацанов на соседней полке никто не отменяет. И уже успокоившись, почти мгновенно ухожу в себя. Только краем внимания отслеживаю перемещения у нас в купе.

Ночью просыпаюсь от легкой тревоги. Глиф ведёт себя довольно спокойно, но какое-то некомфортное состояние обеспечивает. Такое ощущение, что он слегка подрагивает, посылая неровные сигналы мне в разум.

Тихо спускаюсь вниз. Аккуратно открываю дверь купе и чуть выглядываю в неожиданно темный коридор.

В голове тут же будто орет тревогой даже больше, чем было в больнице. Мгновенно падаю на пол, и скорее всего, очень не зря. Рядом раздается щелчок и над головой что-то жужжит. Тут же бросаю так себя хорошо зарекомендовавший «ужас» в сторону шевельнувшейся тени. И Тень совершенно не разочаровывает — тихо замирает, и, вроде бы как не слышно, падает на пол. Медленно выползаю в коридор. Весь контакт занимает пару мгновений, но сердце стучит так, будто я пробежал километров пять и оно готово выскочить из груди. Непорядок. Глубокий тихий вдох, выдох. Еще раз, повторить. Всё происходит в совершеннейшей тишине. И никто на тихие звуки падения даже не реагирует.

Тихо крадусь к началу вагона и, не доходя до середины, начинаю слышать сдавленные звуки борьбы. Медленно, очень медленно перемещаюсь дальше, замирая у каждой полоски света.

Рядом со вторым купе почти спотыкаюсь о лежащее тело.

Тут поезд проезжает несколько фонарей, и я замечаю рядом с телом в чёрной одежде отблеск оружия. Поднимаю и его.

Неожиданно удобный маленький пистолет. Никакого следа глушителя. Странно, но не важно. Значит здесь так.

Крадусь дальше. Опускаюсь на карачки и аккуратно заглядываю в купе на уровне коленей.

На правой лавке лежит без движения матрона, что сопровождала девчонку на перроне недавнего города. Саму же девчонку уже заканчивают упаковывать двое деятелей в такой же чёрной одежде, как и первая встреченная тень.

Испытываю острое чувство дежавю. Но, к черту рефлексию! В ближайшего кидаю все тот же «ужас», а в дальнего, одновременно, стреляю из пистолетика-игрушки.

Первый ожидаемо валится в судорогах на ноги девчонки, а вот вокруг второго на секунду возникает радужная пленка, отражающая выстрел.

Второй мгновенно разворачивается ко мне. Его рука сразу же окутывается разрядами, как у вербовщика недавно, и, кажется, только то, что он не сразу замечает меня в проеме двери, спасает меня.

Тревога уже почти оглушающе орет, и я бросаю в мага еще один «Ужас».

Вокруг мужика опять возникает пленка щита, мой знак будто чуть притормаживает, мужик даже успевает ухмыльнуться, но тут глиф прорывается и влетает в тело мага. Тот удивленно замирает, и тоже в судорогах валится на девчонку.

Все происходит в нереальной тишине, очень быстро, и только сквозь кляп раздаются сдавленные звуки. Девчонка дергается, пытаясь сбросить с себя лишнюю тяжесть. Надеюсь она не осознала пока, что на ней трупы лежат, а то неудобненько получится.

Поднимаюсь на ноги и быстро выглядываю в тамбур. Тревога тут же унимается, и глиф «предчувствия» просто снова уходит в фон. И ведь не рассеивается, что отмечаю особенно. Даже минимального неудобства больше нет. Скорее всего, унимается после смерти мага — так то я отметить и не успел. Что ж. Значит трое. Хорошо.

В тамбуре тоже никого нет. Похоже все. Разворачиваюсь и натыкаюсь взглядом на имперского вербовщика, рассматривающего лежащий труп в свете некстати выглянувшей луны.

Имперец бросает на меня взгляд, вообще не понимаемый мною в этом неровном свете. Перешагивает труп у входа, обходит меня и заходит в купе. Следую за ним.

Вербовщик наклоняется над матроной, быстро проверяет пульс. Чему-то кивает, и снимает с девчонки одного из мертвецов. Споро, со знанием дела обшаривает, кидая на приоконный столик обнаруженные деньги и вещи. Потом так же приступает и ко второму трупу.

— В тамбур, — показывает жестом на уже обшаренного. Пожимаю плечами и вытаскиваю черного в тамбур. Возвращаюсь, беру следующий и тащу туда же. Третьего мне в руки вручает уже в коридоре сам имперец. Снова в тамбур.

Иду обратно в купе. Имперец отходит к себе, но почти сразу же возвращается следом со мной.

— Твое, — разделяет найденное на две неравные кучки. Какие-то амулеты остаются в его кучке, немного побольше денег — в моей. Ну, по мне так даже лучше — собираю оставленное себе в карман.

— Помоги, — кивает на девчонку.

Вместе мы усаживаем девушку на лавку. Связанная, она начинает брыкаться с новыми силами.

— Спокойно, уже все прошло, — развязывает глаза девчонке вербовщик. — Орать не будешь?

Спасенная смотрит на него дикими глазами. Имперец встряхивает ее снова.

— Твоя сопровождающая жива, просто в отключке. Ты меня понимаешь? С кем мне говорить? — девчонка заторможено кивает. — Так, запрешься в купе, потом разбудишь свою сиделку, вот тебе нюхательная соль. Это понятно?

Девушка неуверенно кивает.

— Как разбудишь, вот тебе успокоительное. Выпьешь, отключишься ненадолго. Дальше делай что хочешь. Вопросы есть? — девчонка мотает головой. — Орать не надо. Мы не знаем, были ли у этих ребят соратники. Не гневи богов. Ближайшая остановка через два часа. Вход в вагон на эти два часа я запру намертво, понятно?

Девушка кивает.

— Хорошо. Развяжи, — это уже мне. Достаю охотничий нож, и быстро разрезаю ремни, возиться с застежками мне совсем не хочется. Снимаю завязку с кляпа.

Девушку начинает сильно трясти.

— Спокойно! Соберись! — шепчу. Встряхиваю девчонку тоже. — Истерить будешь потом. Займись своей матроной.

Тихо встаю и выхожу из купе.

— Минут через десять будет мост. Пойдем, — кивает мне вербовщик. Следую за ним в тамбур.

Имперец прислоняет трупы к стене вагона рядом с выходной дверью, видимо чтобы была возможность оперативно вытолкнуть их наружу.

— Подержи, — тихо обращается ко мне. Пожимаю плечами и держу тела. Вербовщик отходит к двери между вагонами и начинает, ругаясь через слово, выписывать что-то руками. Для меня его действия выглядят как вязание какой-то золотистой нити. Соединения вспыхивают, и тогда имперец ругается, или проникают друг в друга, и тогда вербовщик начинает новый цикл движений. Наконец, имперец заканчивает, и вязь, вспыхивая, ложиться на весь периметр двери. Возвращается ко мне.

Молчим.

— Максим, — заполняю паузу я, может и зря.

— Я знаю, — замолкает мужик. Минуту о чем-то думает, и продолжает. — Петр Васильевич, — я киваю.

Тут поезд начинает замедлять ход. Вербовщик сразу же отщелкивает что-то на двери, и отталкивает ее вбок.

— Готовься, — выглядывает он наружу. — Сейчас будет мост.

Поезд медленно забирается на насыпь. Я вижу как в свете луны блестит огромная река, и мы забираемся куда-то в высоту над ней. Еще минута, и начинаются железные фермы моста. Одна, вторая.

— Давай! — имперец вместе со мной начинает выбрасывать трупы один за другим. Тела заканчиваются, я останавливаюсь, внезапно не зная, куда деть руки. Мужик оглядывает меня, чему-то кивает. — Все, иди. Я покурю тут.

Я киваю в ответ, и, только разворачиваюсь в сторону коридора, как вербовщик меня останавливает.

— Стой! Давай сюда, — требовательно протягивает руку. Я мгновение соображаю, потом лезу в карман, и отдаю ствол. Мужик кивает. — Все, теперь иди.

Тихо ухожу в свое купе, закрываю дверь и аккуратно влезаю на свою полку. Все попутчики спят, и я тихо выдыхаю. Закрываю глаза.

В гробу я видал такие приключения.

* * *

В мертвецкой небольшого уездного центра бывшей северной Германии, над очередным трупом работает легко узнаваемый старик. Смена его только началась, так что описывать для дальнейшей бюрократии нужно еще полдюжины тел. Но Коштева это совершенно не пугает. Старик любит свою работу, и в морге чувствует себя как дома.

Неожиданно резко открывается дверь, и в мертвецкую заходят два плотных таких, лысых бандюгана и с ними еще один, седоватый, лет сорока, в военной форме и чуть пониже. В фигуре и лице мужика присутствует что-то волчье, а от его сутулости не остается ни следа.

Коштев даже не вздрагивает. Спокойно поднимает голову, откладывает инструмент и снимает перчатки.

— Здравствуй, старик, — начинает мужик в военной форме. — Дело у меня к тебе.

— И тебе здоровья, мил человек. Чьих ты будешь? — Коштев неторопливо накрывает простыней тело, с которым только что работал.

— Иволгиных я порученец. Называй меня Василём, — мужик в военной форме тихо хлопает в ладоши, — а ты герр Коштев, правильно? — старик спокойно пожимает плечами, как бы говоря «ну сам ведь знаешь!», — раз с представлением закончили, старик, где «дурачок»?

— В цирке, надо полагать. Ты местом ошибся, Василь, порученец Иволгиных. Тут мертвецкая, — делает слабый жест рукой Коштев. — Тут больше трупы, да я.

— Не хочешь понимать, да? — согласно кивает назвавшийся Василём.

— Бугор, давай мы объясним, а? — басит один из мордоворотов, хлопая по кулаку ладонью, — мы аккуратно, он даже не помрет сразу.

— Погоди, Рома, — поднимает руку Василь, — герр Коштев же сейчас подумает, подумает, и обязательно вспомнит про Дурачка. Правда ведь? Мы-то точно знаем, что он жив, герр Коштев?

— Неожиданно, — хмыкает старик. Отворачивается к стене, — а откуда у вас столь точное знание, вы конечно не скажите?

— Конечно нет, господин Коштев. Это вообще не ваше дело, — пожимает плечами седой, — зато мы точно знаем, что после попадания к вам, тело Дурачка исчезло, и, по официальным бумагам, он был сожжен в крематории. При этом, он точно жив. Объяснить не хотите?

— Нет, — хмыкает старик. — Не хочу. Ошибки, думаю, случаются.

— Случаются, — согласно кивает Василь. — Рома, Гена, — тут же обращается к своим подручным. — Я считаю, что все уважение к старости мы оказали. Приступайте.

— Знаете, а я ведь вспомнил один недавний случай, — старик на секунду поворачивается к седому. Тот сразу же поднимает руку, а мордовороты тут же замирают. — Вы куда-то спешите, господин Василь? Тут нужно немного истории, знаете-ли.

— Если только совсем немного, старик. Мы и так задержались в этом городишке, — нетерпеливо соглашается седой.

— Ну да, ну да. А вы знаете, господин Василь, я ведь служил тридцать лет назад в «черном отряде», хе-хе. Вам, конечно же, это ни о чем не говорит. И войска нынешнего Императора нашего, Михаила Александровича, моих соратников не оставляли в живых, не считаясь с потерями. Хотите знать почему? Ведь даже злодейств за отрядом замечено не было, а?

— Нет, старик, это не имеет отношения к Дурачку. Все, мне надоело. Где наследник? — значительно грубее говорит седой, и снова машет подручным. — Твое время закончилось.

— Интересно-то как. Наследник, значит, — хмыкает, — ну, что-то подобное я и подозревал. История стара, как мир, понятное дело. Еще две минуты и вы узнаете про него, молодой человек, — согласно кивает, а потом мелко хихикает старик, — терпение, господин Василь, это все-таки добродетель, да еще в моем возрасте, — делает пару шагов к сплошной стене Коштев. Мордовороты спокойно поворачиваются вслед за стариком. Стена сплошная, старик еле ходит — что может пойти не так?

— И вы уверены, что он пропал здесь? — старик разворачивается к бандитам.

— Да, мы прошлись по ниточке, и я точно знаю, что конечный пункт дебила-наследника в этом здании. Говорите уже герр Коштев, и мы уедем отсюда, и даже оставим вас в живых, и это последнее предложение, я от вас устал.

— Меня оставите в живых, — качает головой Коштев. — Щедро. Но не наследника, не так ли?

— Тебе-то какое дело, старик, что там с ним будет? — Василь хмыкает.

— Да привязался я к нему, знаешь ли. Но тебе это не важно, ведь так? — седой, с удивлением для самого себя, кивает головой. И тут же активирует амулет щита. Хотя опасности никакой вроде как нет.

Мордовороты тут же выхватывают стволы, и резко начинают ими водить из стороны в сторону.

— Хорошая у тебя интуиция, Василь, — снова мелко хихикает «Кощей». — Так вот, про терпение, — старик неторопливо вновь отворачивается к стене. — Все-таки узнать, почему нас не оставляли в живых, тебе придется.

В мертвецкой внезапно полностью гаснет свет.

— В старика! В старика стреляйте! — кричит седой.

В резком свете выстрелов, на месте, где стоял старикан, никого не оказывается и выстрелы замолкают. На морг буквально падает тишина.

— Рома? Гена? Проверьте старика, — бросает в воздух Василь. В ответ тишина, и какие-то хлюпающие звуки издалека. Седой быстро достает из кармана тонкий фонарь. — Рома? Гена? Да, что ж ты не зажигаешься! — Василь бьет фонарем о ствол пистолета. Фонарь наконец вспыхивает и дает хороший конус белого света.

— Рома? — Василь резко поворачивается туда, где должен быть его подручный. Никого. Отступает на шаг к стене, и резко поворачивает фонарь в другую сторону. Действует грамотно, ствол пистолета движется вместе с фонарем. Но второго подручного на месте тоже не оказывается.

— Гена? — отступает еще на шаг. — Ребята, вы где? — делает еще шаг назад и натыкается на кого-то живого. Мгновенно отпрыгивает, разворачивается, падает на колено и еле успевает убрать пистолет от выстрела. — Ффух, Гена, ты идиот что-ли, так подкрадываться⁈ Быстро за стариком!

Гена молча делает шаг к своему боссу и жестко схватив за руку поднимает его на ноги. За другую руку Василя тоже хватает похожая жесткая хватка.

— Ребята⁈ Вы что делаете⁈ — Василь непонимающе вертит головой и пытается вырваться. Но мордовороты держат железно.

Медленно разгорается свет.

— Ну так вот, — доносится со спины, — нас уничтожали потому, что вступая в «черный отряд», заметь, Василек, добровольно вступая! Вступая в «черный отряд», боец переставал быть человеком, — в поле зрения седого появляется старик. Только сейчас он выглядит не как старый доктор. Его глаза понемногу меняют форму зрачка от вытянутой, к нормальной, от уголка губы тянется вниз тонкая дорожка красно-черной крови, а в челюсть довольно быстро втягиваются тонкие иглы белейших верхних клыков. — Моему Роду так нужна была магия, я был готов пойти на все, ради Неё. Жаль, что это тоже оказалось бесполезным. Да и мага, который нас делал, убили, не считаясь с потерями. Так что, да, я последний. С другими ты теперь и не встретишься, но знаешь, тебе это уже и не нужно.

Старик неожиданно прекращает втягивать клыки, и почти мгновенным движением склоняется над шеей Василя.

Через некоторое время, в мертвецкую заходит бледный молодой парень, в котором Максим бы точно узнал Шныря.

— Так, ты вроде бы умеешь водить мобиль? — тихо спрашивает герр Коштев. Бледный Шнырь кивает. Старик оглядывает мордоворотов, которые так же безучастно держат потерявшего сознание своего босса. — Подгонишь их мобиль внутрь грузового терминала. Возьмешь вот этот труп, и еще вон тот, — показывает на тела, примерно близкие по комплекции мордоворотам. — Оденешь вот в их, — кивает на мордоворотов, — тужурки, со всеми вещами. Посадишь на заднее сиденье их мобиля. Потом вернешься сюда. — Шнырь кивает еще раз и быстро уходит.

— Так, теперь посмотрим, что у тебя с зубами, — подходит к седому. — Встань на ноги и открой рот.

Седой, получив команду, тут же встает на ноги и сильно открывает рот.

— Угу, две золотые коронки. Хорошо, — старик отворачивается к холодильнику. — Где-то у меня тут есть похожий на тебя неопознанец, — задумывается, и выдвигает один из столов. — Ага, вот. Ну чуть пополней, но это не важно. Так, — выдирает две коронки у Василя, и прямо так, не сильно заморачиваясь, накладывает на те же зубы трупу. — Ну вот, почти как родные. Закончил? — обращается к вернувшемуся Шнырю. Тот кивает.

— Хорошо, теперь берешь куртку вот этого, — показывает на Василя, — и одеваешь на этот труп. Кости можешь ломать, это уже не важно. Сажаешь на переднее сидение. Потом, выезжаешь из города, и едешь ровно до границы уезда. Ровно между нашим и данцингским уездом, запомни, ровно на границе, вплоть до метра*, понял? — Шнырь кивает, — так вот, останавливаешься там. Смотришь, чтобы никого рядом не было. Если кто есть, то едешь дальше и потом возвращаешься. Съезжаешь на обочину поглубже в лес. Далее, сажаешь этот труп на место водителя, сам садишься на заднее сиденье между двумя телами. Потом разбиваешь вот этот бутылек, — бережно выдает довольно большую бутыль с жидкостью Шнырю, — точно над водителем. После чего, я разрешаю тебе умереть, — в глазах парня на секунду даже зажигается какая-то радость. — Всё, выполняй. И не забыть бы жидкость для кремации алхимику заказать, что-то быстро кончаться стала, — поворачивается к Василю, — а вот с тобой, мил человек, мы теперь будем общаться долго.

Глаза Василя на мгновение загораются каким-то торжеством — он будто на секунду возвращает свою Волю, и в то же мгновение окончательно обмякает трупом в руках своих подручных.

— Неожиданно, — недовольно произносит старик.

* * *

*в свое время немного нашумела история про труп, которые разные смены полиции раз восемь таскали через границу района, пока о нем газетчики не пронюхали, а труп не стал разлагаться. Никому не нужен лишний «висяк». А выгоревший дотла мобиль с четырьмя вряд ли полностью сохранившимися скелетами — это как раз он. В сороковые на авто не ставили оттиски номеров кузова, так что это бог знает кто, бог знает где. Пусть лучше соседи разбираются. Ну пока что Коштев так думает, да и интересов тут у него минимум три.

Глава 13

Утро начинается с лязга резко открывшейся двери, и это происходит еще до рассвета.

Наш сопровождающий бросает на нижние полки купе по два пайка.

— Завтрак, — громко объявляет. — И я на вашем месте поторопился бы. Прибываем меньше чем через час.

— Ээээ, господин сопровождающий! — внезапно находит нужные слова один из жуликоватых парней. Поднимает пристегнутую к держателю полки руку. — Можно в туалет? Я еле держусь уже!

— Но ведь держишься! — смеется имперец, — Значит, молодец! Хорошо, давай руку, — отстегивает парня. — В награду, беги без наручников, — отступает в коридор. Парень вылетает, будто умеет телепортироваться.

— А меня? — доносится с нижней полки.

— А это когда твой браток вернется. Он был быстрее, — хмыкает вербовщик. — Не переживай, из туалета он не сбежит без тебя. Окно там тоже не открывается.

Через пару минут парни меняются. Но новую попытку побега, ни тот ни другой, не предпринимают. Ну вот и славно.

Как возвращатся второй, вербовщик приковывает руки парней опять друг к другу, но оставляет на этот раз ноги.

— Это вам аванс. Дернетесь не туда — поедете снова нога к ноге, — смеется имперец. — И у вас полчаса осталось, зря не жрете! Следующий раз будет только к вечеру, — и уходит.

Все быстро вскрывают упаковки.

— Зачем вы бегаете? — мне действительно интересно, ведь очевидно, что ребята не то чтобы в хороших условиях жили, а Империя точно как минимум накормит, а может даже и оденет.

— Издеваешься? Империя на десяток лет нас законопатит куда не светит солнце! Что я, что братуха — мы сдохнем там, мы ж не землюки как «деревня», — с тоской говорит один из парней, — и дома нам теперь не оказаться никогда. Дома мы бы года за два в мастера выбились бы. Хаты бы спокойно обносили, может я даже в медвежатники бы вырвался.

— Ты? И в медвежатники⁈ — второй поддевает первого, — да ты даже наручники не вскрыл.

— Я ж говорил, они зачарены, я механизму не чувствую, — оправдывается первый. — А ты вон, тоже ничего не поднял по пути.

— Как ничего? Три золотых у княжича почуял же, выставить его на них не смог, это да, — ругается второй, — а вот вертухая нашего я тоже не пробил, так и не знаю, сколько у него башлей с собой. Правда сейчас у Княжича их больше стало, не поделишься, где в поезде башли раздают?

— Где были — там уже нет, — хмыкаю. Подвожу для себя итог. — Понятно. Забавные вы ребята, но толку от вас никакого.

По крайней мере, я точно понимаю, что парни боевых проявлений магии не имеют. Это хорошо.

— Ты, смотрю, больно полезный, Княжич. — фыркает один из парней. — Сам-то чего умеешь?

— Не знаю я, — пожимаю плечами, и говорю правду, с определенной точки зрения. — Что я Одарённый, мне в больничке сказали, сам-то я без памяти. Магией не владею.

— Заливай больше, — фыркает второй, — крыса ты, а не Княжич. Про нас теперь знаешь, а сам — в кусты.

— А у нас тут утро откровений? Я не заметил. Сам сказал, сам сделал, а предъявляешь мне. Завались, парень. — откидываюсь обратно на верхнюю полку, — Плевать мне на то, что вы можете, и чего не можете. Да и веришь или нет, мне тоже все равно.

Разговор сразу же сходит на нет.

— Приехали, — появляется в проеме имперец. — Подъем, стоянка десять минут.

Поезд начинает замедляться, когда мы уже стоим с вещами в тамбуре. Сзади нас подпирает вербовщик.

Неожиданно слышится звук открывшейся двери, и в проеме коридора показывается матрона, а за ней бледная девчонка с синими кругами под глазами. Надо же, я думал, что они сойдут еще ночью. Бросаю взгляд на вербовщика, и ловлю совершенно спокойный взгляд в ответ. Без минимальнейшего намека. Ок, понимаю. Спокойно отворачиваюсь.

Девчонка, судя по взгляду, не опознает ни меня, ни имперца. Она будто опасается любого незнакомца, но так, отстраненно. Порывисто смотрит на всех, что-то ища в лицах и не находя. Неторопливо отворачиваюсь. Вот и хорошо, похоже потрясение у нее было крайне сильное, раз она никого не запоминает, да и ночь, опять же.

Поезд останавливается, проводник открывает дверь, и становится понятным спокойствие вербовщика по поводу наших бегунков — у двери стоят встречающие. Двое мужчин лет тридцати пяти в строгой, серо-синей, но не военной форме. И одна дама в возрасте, то же в формальной одежде, но уже синей, и значительно ей сильнее идущей.

— Ваши, Петр Василич? — обращается к нашему сопровождающему один из серых. Вербовщик спокойно кивает, и встречающий уже повышает голос уже к нам, — Так, не толпимся, выходим, стоим всех ждем.

Сходим с поезда. Дама оказывается не за нами — она забирает матрону с девчонкой, думаю как раз поэтому они так и не сходят ночью. Мда, у барышни откровенно было тяжелое утро.

— Вперед, вон автобус видите? Все идут туда, не бегут, — один из мужчин идет с нами, контролируя, второй немного отстает, и интересуется у сопровождающего. — Проблемы были?

— Не чрезмерные, и ты, давай, за пацанами приглядывай, — хмыкает имперец, — я тебе их сдал — ты принял.

— Ну конечно, ни те здравствуй Витя, давай отдам тебе долг, Витя, — серый игнорирует имперца и продолжает. — Вот Петр, мы ж договаривались.

— Помню я, за этих получу и сразу отдам. Ты вообще время не выбираешь, да? — недовольно, но тихо продолжает. — Да и если бы твой начальник деньги не зажимал, то и разговора этого бы не было.

— Ну так не я тебе должен, а вовсе даже наоборот, и это у тебя терки с моим начальником, — хмыкает сзади серый. — Ты временно к нам приставлен, вдруг решишь в столицу вернуться. И где я тебя искать буду? Так что выбирать стану то время, которое хочу.

— Амулетами возьмешь? — неожиданно спрашивает вербовщик. Разговор идет очень тихо, и если бы не моя постоянная чуткость ко всему, что происходит вокруг, вряд ли я бы даже внимание обратил.

— А и да! — еще немного отстают мужики.

Что там происходит дальше, я уже не слышу, но когда наша группа начинает забираться в автобус, нас догоняет очень довольный серый мужик, и абсолютно спокойный имперец.

В бочкообразный бежевый автобус, на удивление, сгоняют не только нашу группу. Там уже сидят человек пятнадцать радостных малышей, лет по десять, и, кроме нас, пара серых ведут еще одну группу с полдюжины человек великовозрастных Одаренных нашего возраста.

Отношение к самой ситуации у групп различное, и это заметно. В возрастных группах преобладает некое уныние, и сосредоточенность. Но это и понятно — все планы порушены, на десяток лет ты себе не принадлежишь. Особенно уныние чувствуется от ребят даже чуть постарше, лет восемнадцати. Таких я вижу двоих, если не брать нашего Первака. Но он просто так выглядит, а те, похоже, реального возраста.

А вот в группе малышей — наоборот. Те только рады новому, и сопровождающие их стараются этот энтузиазм поддерживать. Во что-то с ними играют, разучивают песню, и вообще, относятся как к семье, что-ли. От нас стараются оградить хотя бы стоя в проходе.

Забавно наблюдать, как меняется лицо у сопровождающего детей, когда его отвлекает один из нашей группы вопросом. Сразу же после этого воспитатель переглядывается с куратором, и в того подростка прилетает небольшая, почти незаметная молния. Это почти мгновенно показывает наше место в автобусе.

Почему нельзя было везти двумя группами такой разный контингент — я вообще не понимаю. С моей точки зрения мы сейчас со стороны напоминаем гибрид младшей школы и исправительного учреждения. Но это я тоже откладываю «на подумать» попозже.

Наша группа из четырех человек грузится последней. Сажусь к окну, помещая между собой и остальной группой Первака — тому вообще все равно куда садится, да и своим настроением он как раз малышей больше напоминает — такое же ожидание чуда.

Оглядываю автобус. Свободных мест больше нет, как и учащихся-девушек. Налицо либо гендерный перекос в одаренности, либо четкое разделение на женские и мужские учебные заведения. Но это я точно узнаю чуть позже, по приезду. А вот кураторы-женщины есть, и они уверенно себя чувствуют в группе не самых спокойных людей. Но вообще, кураторы действительно поддерживают в голове автобуса неплохую атмосферу. Похоже ситуация не нова и отработана. А вот в статусе возрастных учеников я перестаю обманываться уже на первом часу дороги в автобусе. Вот сразу, как парень за вопрос получает разряд, так и перестаю. Ну и славно… сейчас все, что хоть чуть проясняет окружающее — славно. Выбрасываю пока из головы загадки.

Движение начинается все с той же черепашьей скоростью, но, почти сразу как отходим от вокзала, автобус выруливает на широкую и очень неплохо сделанную дорогу. И вот скорость на трассе меня начинает радовать. Куда бы мы не ехали, теперь мы точно доберемся, а не помрем от старости по пути.

Трасса очевидно сделана с тем, чтобы соединять основные поселения, но при этом, не заходить в сами городки и поселки. Это становится понятно уже в первые полчаса дороги. Мимо проносятся редкие дома с большими площадками рядом, видимо что-то вроде гостевых, а вот поселения только иногда мелькают в паре километров от трассы. Но мне для примерного понимания хватает и такого. Дома очевидно побогаче тех, что я видел в германском городке. Много трех-четырех этажных. Есть какие-то непонятные общественные сооружения. Увиденные люди на трассе и одеты побогаче, и трафик автомобилей очевидно побольше.

Машины все так же — большие размеры, зализанные формы, вот только тут в моде хром и яркие цвета. Да и в небе движение намного более оживленное, чем в моем городке. Что диски, что дирижабли, пересекают небо намного чаще, чем я видел будучи в больнице, и также никакого ажиотажа не вызывают.

Дорога оказывается долгой, и перерывов никто делать не собирается, но это же и означает, что ехать нам относительно мало остается. Иначе хотя бы детей вывели погулять. А так, в общем, начинаю понимать организаторов всего этого безобразия. Если вывести более взрослую часть будущих магов на улицу при остановке, велик шанс, что они прыснут в разные стороны и их будет сложно собрать, да и младшим ученикам такое видеть будет сильно неприятным.

И действительно, правдивость моего предположения, довольно скоро подтверждает наш поворот на очередное ответвление дороги. Очевидно, особенно если брать во внимание слова нашего сопровождающего о следующем приеме пищи, что мы едем в конечную точку нашего минипутешествия.

С особенным вниманием втыкаюсь в окно, подходы и окружение моего места заключения на некоторое время, стоит знать. Даже отвлекаюсь от нужной работы с внутренней энергией. Все-таки эту информацию я быстро получить снова не смогу.

Надо сказать, что мое внимание почти сразу же окупается. Минут через десять, после поворота с основной дороги, наши сопровождающие становятся довольно тревожными. Внешне это не проявляется, и если бы я пристально не старался наблюдать сейчас за окружением, то ничего бы и не заметил. Не уверен, что кто-нибудь из детей и подростков замечает, но во взглядах кураторов между собой, во внимании наружу автобуса, да даже в очевидной готовности применить что-то из своего арсенала это начинает читаться. А через пару минут мы, видимо, начинаем въезжать в те места, что и вызывают некую опаску.

Лес, с каждым километром, становится все более темным, и каким-то узловатым, что ли. А еще через десяток километров деревья неожиданно отступают от дороги метров на сто, а еще через пару минут дорога с обеих сторон отделяется от леса и поля высокими серыми стенами, которые периодически смыкаются наверху, образуя свод. При этом я снова чувствую пару мгновений что-то знакомое. Меня такое ощущение посещало уже при первом взгляде на Клауса, и сейчас опять начинает выедать мозг. Словно забыл слово, вертится на кончике языка, а не можешь вспомнить.

Откидываюсь на сиденье.

Пролетает очередная серая стена, и узловатый лес окончательно остается позади, сменившись на вполне обычный. Даже светлый какой-то. И у меня ощущение тоже исчезает, будто его не было.

Сопровождающие почти сразу же расслабляются, и уже дежурно посматривают наружу автобуса. Дети, да и подростки, даже не замечают ничего.

Понятненько, через лес лучше в одиночку не шастать. Вывод довольно очевидный. Что же, пока что и не хотелось. Посмотрим.

В небольшой чистенький городок мы въезжаем почти сразу же, как заканчиваются стены. Лес виднеется вдали, но теперь он не вызывает такой опаски у сопровождающих, да и от города он прикрыт небольшим фортом, километрах в пяти от дороги. Однако. Я даже качаю головой. Может мои выводы о тюрьме немного преждевременные? Не так тут все и очевидно.

В городке, немного попетляв, мы въезжаем через высокие сплошные ворота внутрь огромного огороженного комплекса. С моего места видно пару длинных четырехэтажных корпусов, площадь, больше напоминающую плац, пару вымпелов, рядом с главным входом, да и все, в общем. Но это точно не последние здания. Судя по длине видимого забора, на этом участке земли корпусов может свободно поместиться штук пять таких минимум. Забор тоже очевидно не простой. Так-то обычная сплошная кладка, окрашенная в веселенький бежевый-желтоватый цвет, но я даже из автобуса вижу множество светящихся линий, проходящих по поверхности, а что там внутри — можно только предполагать.

— Выходим, — бросает нам один из серых, сразу же после того, как мелких, шумной толпой, кураторы-девицы уводят между зданиями на территорию комплекса.

— Петр Васильевич, бери своих и иди первым, — отвлекается второй встречавший серый, — у нас еще груз.

Наш сопровождающий кивает, и оборачивается к нам.

— Слышали? В сторону главного входа, пошли! — кивает на вход в ближайший корпус, — чем быстрее оформитесь, тем быстрее получите обед. Не успеете — ближайшая еда вечером, — пожимает плечами.

Переглядываемся и сразу же идем за сопровождающим. Имперец немного расслабляется, похоже. И это радует.

Главный вход в место, где нам предстоит прожить как минимум пару лет меня впечатляет. Высокая мраморная лестница по центру. Широкие пролеты подъемов по обеим сторонам от входа на следующие этажи. Огромные, в два человеческих роста окна, много пространства вокруг, отчего вся лестница будто висит в воздухе. Но при этом все довольно строго, никакой позолоты или отделанных деревом стен, например. Нет. Все строго и функционально. Мне даже нравится.

Поднимаемся на предпоследний этаж. Заходим в довольно большую приемную с десятком стульев, и какими-то растениями в кадках.

— Так, со мной вы двое, — показывает имперец на криминальных ребят, оборачивается ко мне с Перваком, — а вы пока ждете здесь. Ни с кем не ухОдите и не разговариваете. Это понятно?

Киваю, соглашаясь. Сын кузнеца соглашается тоже, что и не удивительно. Парень большими глазами смотрит вокруг, и почти по-детски радуется новым впечатлениям.

— Хорошо, — уходит вместе с ребятами.

Первак подходит к стене, и касается ее рукой.

— Знаешь, я давно мечтал сделать что-то такое, чтобы отец Биргит нам с ней отказать не мог. Мы ж с ней уже давно на околицу бегаем. Ейный батя орал, но пальцем ни меня ни ее не трогал. Он из местных, а мой отец из переселенцев. Я все думал шпагу сковать, что бы на зависть. Или розу железную. Но мастерства не хватало, — гладит стену. — А теперь староста сам пришел к нам в дом, — оборачивается ко мне. — Я выучусь и вернусь, и выстрою такой дом нам с Биргит, что бы он слюной захлебнулся от зависти. Вот как здесь. Только пониже, и колонн поменьше.

Одобрительно усмехаюсь, а про себя пожимаю плечами — тоже как бы мотивация.

Минут через десять возвращается один из ушедших с имперцем. Парень как-то потерянно садится на стул, и замирает.

— Что с тобой? — удивленно спрашиваю, — что такой потерянный?

— Щас сам узнаешь, — как-то бесцветно, будто по-привычке, отругивается он.

Тут заходит и второй парень, с таким же видом.

— Сидите здесь, ждете меня, вопросы? — из коридора вслед за ними выходит вербовщик. — А ты, — указывает на меня, и машет рукой, — со мной.

Поднимаюсь и следую за сопровождающим.

Коридор из приемной оказывается довольно длинным. Идем мимо нескольких закрытых кабинетов, а может и палат. Есть в этом коридоре что-то медицинское. Через пару минут я попадаю в довольно светлую большую комнату, почти даже зал, в которой меня ждет худой и какой-то всклокоченный парень лет тридцати в очень знакомых очках и белом халате. Вот точно такие же я видел на Шмидте, в больнице. Большие, круглые, в бронзовом тяжелом корпусе, и по линзам бегают какие-то линии.

— Проходи и садись вот сюда, расслабься, — показывает на табуретку. Парень подходит с небольшим жезлом, сквозь навершие которого, словно просвечивает вязь чуть светящихся нитей умопомрачительной сложности. — Ко мне спиной поворачивайся, сейчас будет морозить шею.

Поворачиваюсь. Парень чуть отодвигает воротник, и в шею и спину будто вгоняют ледяной прут. Парень начинает что-то магичить за спиной, а я благодарю всех богов, что могу отслеживать потоки магии, и сам повернут к сопровождающим спиной. Прикрываю наполовину глаза.

— Это имперская печать, — сразу же поясняет парень. — Ставится всем учащимся нашей гимназии. Ты, мне кажешься, достаточно разумным парнем, — краем глаза вижу в зеркале сопровождающего. Тот согласно кивает. — Так что показывать саму силу временной печати гимназии Его Императорского Величества я на тебе не буду. Просто поверь на слово. Если ты удалишься от города больше, чем на десяток километров тебе выжжет нервы. Далее. Клеймо временное, сходит само через пять лет. Или после окончания нашего заведения. Или показать?

— Нет, — мотаю головой. Сам же прислушиваюсь к словам «доктора» с трудом. Чего-то такого я и ожидаю от местных. Слишком спокоен сопровождающий становится, как только мы пересекаем границу комплекса, слишком разнороден контингент. А ведь у всех, после обучения, должен появляться неубираемый аналог личного оружия. И как-то это все контролировать же нужно? Так что не могли они, при создании таких учреждений этот вопрос проигнорировать, иначе при таком отношении к возрастным ученикам у кураторов была бы нереальная текучка, так сказать, по естественным причинам.

Так-то, как показывала практика, любое воздействие извне, при нормальной работе с Силой и развитой Воле, можно постепенно снять. Так что я даже не беспокоюсь. Но все равно, большей частью сознания наблюдаю за развертыванием клейма. Да и за манипуляциями мага, следить вроде бы получается.

В принципе, с чем-то похожим я сталкивался в той, прошлой жизни. С тварями-паразитами приходилось познакомиться ближе, и несколько чаще, чем мне бы хотелось, да и одна из защитных татуировок была как раз на этом энергоцентре, так что идея для меня не нова. Но тогда графему набивали мне на теле с более развитой энергетикой, и я сам управлял процессом интеграции, да и не помню я ничего кроме факта постановки. А вот сейчас приходится просто наблюдать.

Печать разбрасывает тонкие светящиеся нити в сторону нервных центров. Это становится понятно практически сразу. Нити, что интересно, имеют природу близкую к тем, что я видел и в плетениях стен, и в работе вербовщика, когда он дверь в вагоне зачаровывал. Но, в тоже время, чем-то отличается. О! На линии при осмотре Штольца похожи, только сейчас они будто живые, тянутся в сторону моих энергоцентров. Ну пусть. Я успеваю подставить одной из них обманку в виде сгустка жизненной силы с контролем пси. И нить… купилась! А может и маг. Он не увидел разницы между реальным центром и вот такой обманкой, почти на его месте. И это хорошо.

Зная, что теперь делать, подставляю всем нитям такие обманки, благо нитей всего девять. Ладно. Почти отключаюсь от внешних раздражителей. Наконец, свои точки подключения находят все нити, и по ним проходит ледяная волна энергии, и вокруг центров на мгновение вспыхивает сеть нитей. И это, на удивление, стабилизирует и сами центры-обманки.

Идеально! — успеваю порадоваться. Сорвать, если что, эту печать через некоторое время, я точно смогу. А то, что печать встала нестандартным образом — снаружи не очевидно, сигналы-то проходить должны.

— … на нее. Парень, ты слушаешь? — прерывается «доктор».

— Извините, можно немного попроще? — делаю вид, что я не понял его слов. — Я предыдущей жизни не помню.

— Он неделю как сознательно говорит, — усмехается имперец. — Ты дело-то его посмотри.

— Так, минуту. — парень берет мою папку, и что-то быстро изучает. — Понятно, — оборачивается ко мне. — Ты вообще, меня понимаешь?

— Да, — киваю я. — Я все понимаю, но ничего из своей жизни до прошлой недели не помню.

Вербовщик тихо ржет, очевидно наслаждаясь ситуацией. «Доктор» поворачивается к нему.

— Что ржешь? Как я его теперь тестировать буду? У нас менталист с тобой, между прочим, уехал. И когда будет — не сказал. Ладно, — поворачивается ко мне. — Читать умеешь?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Необходимости пока не было, меня Петр Васильевич из больницы сразу забрал.

— За что это мне⁈ — закатывает глаза «доктор». — На, смотри, — протягивает мне лист с кучей пунктов мелким шрифтом. — Сможешь прочитать?

Смотрю в написанное, и понимаю, что прочитать-то я это наверное даже смогу, письменный язык не сильно отличается от знакомого мне ранее, разве что несколько непонятных букв есть, но пониманию слов они не очень мешают. А вот с пониманием смысла у меня будут очевидные проблемы.

— Не думаю, — возвращаю текст «доктору», — я не понимаю половину слов тут. Извините.

Имперец довольно откидывается как сытый кот. Что-то происходит.

— Ладно, клятву Лицею пока опустим, — оборачивается к сопровождающему, — Васильич, это строго между нами, я штрафы ловить на пустом месте не хочу, — потом снова смотрит на меня. — И я запрещаю тебе говорить об этом другим лицеистам. Скажешь — я не забуду, а в карцер или в больничку, тебе лучше тогда не попадать. Доступно?

Я киваю.

— Так, руки на эту пластину клади, — качает головой «доктор». — Будем выяснять твой уровень. Да и склонности посмотрим.

Глава 14

— Опять универсал, — с легким пренебрежением замечает парень-«доктор». Хмыкает. — Удачи тебе желать не буду, разве что совет дам.

Успеваю заметить выражение легкого удивления на лице Кленова.

— Какой? — быстро перевожу взгляд на «доктора».

— Найди себе покровителей, — серьезно говорит парень.

Кленов встает с табуретки.

— Дай-ка, мне, — забирает из рук парня жезл. И спокойно, словно имея на это право, продолжает. — Оставишь нас на пару минут?

— Да хоть на час! — Парень пожимает плечами. — Но ты проставишь, что я провозился с твоим подопечным полчаса, не меньше.

— Хорошо.

— И истратил на него, хммм, четыре стандартных кристалла, — что-то прикидывает «доктор».

— Два, и всё, — припечатывает Кленов. Тихо добавляет. — Не наглей.

— Ну я и говорю, два, — соглашается повеселевший парень. — Давай, пойду кофейку бахну.

Уходит в боковую дверь.

Пока парень встает и открывает дверь, «предчувствие» начинает подавать какие-то сигналы. Не то что бы опасность, но некоторое чувство тревоги опять появляется. Хмм. Мгновенно проверяю. «Скрыт» работает, глиф «предчувствия» тоже. Боевое пока лучше не пробовать. Ладно.

Дверь закрывается.

— Максим, — спокойно начинает вербовщик.

Оборачиваюсь на табурете.

Кленов сидит напротив, левой рукой привычно придерживая жезл. А вот правая вроде как спокойно лежит рядом с карманом, в котором очевидно что-то лежит небольшое и тяжелое. Я даже примерно понимаю что. Недавно как раз пистолетик отдавал Кленову. Ну что ж, я бы тоже не очень доверял странному человеку, судя по карте, пятнадцати годов от роду, которого увидел бы во вполне однозначной ситуации.

Жезл, очевидно, тоже для подстраховки. Ладно. Понимаю.

— Поговорим? — вновь обращается ко мне имперец.

— Конечно, — делаю самое простое лицо из возможных. Кленов немного кривится.

— Я тебе пару вопросов задам. Будь любезен отвечать правдиво. — спокойно продолжает. — Ну, и не делай глупостей, естественно.

— Конечно, — киваю. И чуть было не отшатываюсь, только усилием воли заставляя себя сидеть на месте.

Вербовщик будто взрывается клубком полупрозрачных щупалец. Но вовремя понимаю, что вижу это я один. Да и не щупальца это на второй взгляд. Скорее что-то близкое к зондам моего пси-аспекта. Так. понятненько. Опять магия.

Я с трудом остаюсь на месте, и не показываю свое понимание. Вроде получается. Щупальца касаются моей головы в нескольких местах и пытаются пройти вглубь, но соскальзывают, и не могут утвердиться. «Скрыт» все-таки довольно неплохо справляется, получается. Даже немного успокаиваюсь.

Все эти пару-тройку секунд смотрю немного вглубь за точку на переносице у Кленова. Спокойно. Все в порядке. Я безопасен.

Вот и с менталистом познакомился.

Кленов молчит. Потом встряхивается.

— Ты Максим Рысев? — начинает допрос. Щупальце останавливается около моего сердца и сонной артерии. Ну понятно, считывает пульс. Что ж, в это можно играть и вдвоем.

— Конечно, — киваю. Вспоминаю Кощея — именно он меня поименовал. — Меня именно так и зовут.

— Хочешь ли ты причинить вред Российской Империи, или Фамилии Императора Всероссийского? — отрешенно задает вопросы Кленов.

— Нет, — честно отвечаю я. С чего бы? Я их даже не знаю.

— Имеешь ли ты задание от другого государства? — даже не конкретизирует менталист.

— Нет, — спокойно отвечаю. Хорошо, что он уточнил про государства.

Кленов ощутимо расслабляется. Но руку с жезла убирать не спешит.

— Откуда у тебя навыки боя? — этот вопрос задает уж более «живым» что-ли тоном.

— Да вроде и нет никаких навыков, — пожимаю плечами. Не, ну правда — это даже навыками не назвать. Уточняю, и снова правду, ничего кроме нее. — Я не помню ничего о здешней жизни. Мои воспоминания начинаются неделю назад.

— Это есть в деле. — Кленов кивает. — Подробности будут?

— Меня, по словам персонала, нашли с переломами, ранением и пробитой головой, — повторяю свою историю. Потом добавляю уже про Рысева и тоже правду. Просто переключаюсь с одной правдивой истории на другую. — Скорее всего, в районе порта.

Вербовщик кривится.

— Портовые крысы. — тихо, сквозь зубы добавляет как бы себе.

— Может быть, — пожимаю плечами. — Я не помню.

— Ладно, — видимо принимает какое-то решение. — Ты можешь послужить своей стране, парень!

— Что нужно делать, и что мне за это будет? — не принимаю его тона я.

— Торгуешься⁈ — Кленов вроде бы вскипает гневом. Только…я уже в это не верю. Не после того, как узнал, что он менталист. Это просто невозможно — работать со своим или чужим разумом и не контролировать эмоции.

— А почему нет? — продолжаю отыгрывать слегка жадноватого парня. — За мной никого не стоит, о мире ничего не знаю, даже о лицее только догадки. И почему именно я вам нужен оказываюсь — даже идей нет.

— Тут просто, — мгновенно, как и вскипает, так и успокаивается Кленов. — Ты не единственный, естественно. Но ты один, кто не под клятвой Лицею. И принятие ее на некоторое время я могу притормозить. К сожалению, что происходит за рамками учебного процесса мне не видно. А мне нужно понимать, чем «дышит» данное заведение. Клятва не дает распространяться об этом.

— Хм, — улыбаюсь. — То есть я для вас уникальный ресурс, получается?

— Неожиданно, — в первый раз с начала разговора с интересом смотрит на меня имперский вербовщик. — А ты умный малый, — хмыкает. Расслабляется окончательно и отвечает. — В некотором смысле и на небольшое время. Не переоценивай себя парень.

— Понятно. Тогда пара вопросов. Хорошо? — мысленно потираю руки.

— Валяй, — расслабленно машет рукой Кленов. — Времени у нас достаточно, все равно на обед вы уже все опоздали. Обойдетесь сухими пайками.

— Вы хотите чтобы я просто понял внутреннее ощущение Лицея, без имен, фамилий и тому подобного, правильно? На какую тему? — смотрю на менталиста.

— Верности Империи, да и вообще, чем дышит лицей. — пожимает плечами Кленов.

Хм.

— А вам зачем это? — вопрос абсолютно очевидный. — И кто вы лицею, раз этим интересуетесь?

— Парень, а вот это совсем не твое дело. — ровно говорит Кленов. — Достаточно того, что я из Столицы, и через пару месяцев должен буду убыть к своему месту службы. Информация мне нужна поверхностная, тебе ничего не стоящая.

— Которую, тем не менее, за эти два месяца вам, по какой-то причине не получилось найти, — продолжаю я вслед за, очевидно уже, военным. Поясняю. — Раз вы готовы пойти на нарушения и притормозить принятие мной присяги лицею.

Неожиданно понимаю, что начинаю чувствовать эмоциональный фон сидящего напротив человека. И меня эта новость почти выбивает из равновесия. Что служит триггером? Непонятно.

В Кленове сейчас ощущаются легкий интерес, немного веселья, чуть брезгливости, и почему-то огромное ожидание, с азартом хорошо выполняемого дела.

Интересно-то как. И легко раскладывается. Брезгливость — это про портовых крыс. Понятно. Веселье — ну тут тоже очевидно: пацан напротив играет во взрослые игры — норм. А вот остальное выдает служивого с головой. Я ему нужен. Пока не понимаю причину, но почему-то очень. Ощущение длится пару секунд, не больше, и почти сразу заканчивается. Но и это, кажется, мой прорыв.

— Это небольшое нарушение… — Кленов усмехается.

— Но нарушение! — поднимаю ладонь, останавливая имперца. — Прежде чем принять решение, ответьте пожалуйста. С чем связан интерес имперской службы безопасности к лицею?

Спрашиваю, и понимаю, что попал. И мало того, похоже на секунду, я выбиваю мужика из равновесия. Ничем иным его реакцию объяснить не могу. Военный реально из какой-то службы внутренней безопасности. Я-то и название из-за этой догадки выбираю как можно более обтекаемое.

— Так. — Кленов резко становится серьезным. — А вот этого ты мне не говорил. И никому говорить тоже не надо. Проверяющий я, из Министерства народного просвещения, а это вот все забудь. И руководство лицея о негласной проверке Министерства просвещения предупреждено. Договорились?

— Конечно, — пожимаю плечами, — О чем мне забыть?

— Вот именно. — Кленов на секунду замолкает. — Отсев в этом лицее слишком большой. И все по естественным причинам.

— А отсев?.. — уточняю, хотя догадка уже есть.

— Да, — подтверждает, — здесь, в основном, случайные смертельные случаи. Абсолютно все в пределах естественных событий и законов. Пока не задумываешься о числе. Отсев тут примерно в четыре с половиной раза больше, чем в других подобных же заведениях уже второй год.

— И все в пределах, — опять продолжаю его же словами. — Сколько вы тут?

— Два месяца, — отрубает Кленов.

— И результата нет, — соглашаюсь с ним. — Понятно. Можете мне присягу лицею вообще отменить?

— Да. Скорее всего смогу. Это незаконо, но именно в твоем случае могу. Но присягу Империи приносить будешь все равно. И…

— Не возражаю, — спокойно подтверждаю свои слова. — И чем еще можете помочь внутри этого заведения?

— Губа у тебя не дура, смотрю. — удивляется военный.

— Так отсутствие этой присяги в ваших интересах, не в моих. Мне-то это безразлично, — немного сознательно лгу, и вижу что имперец этот момент своей магией точно считывает. Правильно я не врал нигде раньше.

— Хм. А ты много знаешь про магические контракты? — тут же уточняет Кленов.

— Не много. У меня всего одно обязательство, но мне его хватило, чтобы понять риски.

— С чем связанное? — тут же подбирается имперец.

— Это личные обязательства, которые никаким известным мне образом не смогут быть использованы против Империи или фамилии Государя. — максимально понижаю свою опасность в глазах Кленова. Ну сам же провоцирую как раз. Для того и даю ему возможность среагировать. — Но детали я вам не скажу.

— Да мне и не надо, — спокойно говорит имперец. — Ну хорошо, помочь внутри лицея я тебе ничем не могу. Это все-таки школа, а не тюрьма. Так что лицеисты и в город могут выходить и покупать разное. Запреты только на покидание городка, но и это в ваших интересах. Тут вокруг довольно опасный лес на многие километры. А на тебя нет у меня никаких фондов. Но. Во-первых, я могу помочь советом, если будет нужно. Вот как раз первый — когда будешь получать довольствие, запроси у кладовщика на складе список вещей, положенных к выдаче лицеисту. И получай с ним. И во-вторых, через того же кладовщика ты сможешь заказать разное, не очень разрешенное здесь. Скажешь, что от меня — он не откажет, и будет доставать по себестоимости. Пока достаточно?

— Так я и не знаю, Петр Васильевич, — называю имперца по имени-отчеству. — Пока ничего вокруг не видел. Но думаю да. Про «универсала» расскажете?

— Вкратце, это несильный маг. Рост — максимум до четвертого ранга. Из пяти, — сразу отвечает на немой вопрос. — Это немного, пятый — самый слабый. Сочувствую.

— И нет способа вырасти в силе? — спрашиваю, хотя мне это вообще-то сейчас безразлично. Местные расклады пока непонятны.

Кленов с интересом бросает взгляд на меня. Хм. Похоже мои эмоции он тоже улавливает, а отсутствие интереса у вчерашнего калеки это ненормально. Неестественно.

— Может и есть, — пожимает плечами. — Только вот никто не знает какой. Пока известны два направления, адепты которых могут расти в силе практически безгранично. Это целительство и ментал. Но там свои подводные камни, из-за чего магов перешагнувших высший, первый ранг, можно посчитать на пальцах двух рук. Причем, оба направления сразу. Практика показывает, что имеющие какую-нибудь сильную склонность растут в силе быстрее, а вот у кого выраженной склонности нет — останавливаются на втором ранге, зато все направления, известные нам сейчас, в этот ранг могут возвести. Еще вопросы?

— Пока нет, — киваю. — Нужно осмотреться. И думаю, мы договорились.

От Кленова шибает удовлетворением. Сквозь которое просто проглядывает ехидство. Похоже где-то он меня переиграл, чтобы не сказать резче. Но это вроде как обоюдное, да и было бы удивительно, если бы оно закончилось иначе. Так что пусть. Я вроде бы в выигрыше.

— Вадик! — Кленов выглядывает за дверь, куда скрылся «доктор». — Зайди. Мы закончили.

— Отлично! — заходит все тот же растрепанный парень, только теперь у него на халате пятно от кофе. Обращается к вербовщику. — Давай следующего.

Встаю.

— А ты, пацан, — отхлебывает из кружки, — постарайся к нам в палаты не попадать подольше.

Киваю. И ухожу вслед за вербовщиком.

Кленов оставляет меня в комнате с конкретными парнями, забирает Первака, и уходит обратно.

Парни отошли уже от экзекуции — им то действие печати, похоже, показали обоим. Но общаться все равно особенно не рвутся. Да и возвращается имперец в сопровождении Первака довольно быстро.

Деревенский тоже довольно бледен и потирает шею. Но при этом все равно позитивен.

Все вместе с Кленовым встаем и выходим из здания.

— Так. Слушаем меня внимательно, — начинает наш сопровождающий. — Сейчас я вас сдам коменданту общежития. Она вас расселит. Потом идете на склад, и получаете довольствие на лицеиста. Все это уже без меня. Там же на складе получаете еще один паек. Это ваш обед. Когда прозвучит гонг — идете на ужин. Столовая в отдельном корпусе за складом. От общежития меньше пяти минут. Со мной вы возможно встретитесь только на физподготовке. Вопросы?

— Куда мы можем ходить, и куда — не можем? — задает правильный вопрос Первак.

— Молодец, парень. — кивает сыну кузнеца Кленов. — Сегодня никуда не ходите. У вас будет не так уж и много времени по заселению. А завтра, вам назначат куратора в группу. Разберетесь. Еще вопросы? — отрицательно качаем головами. — Нет? Хорошо. Пришли. Всё, с этого момента вы сами по себе. А вот и ваша комендант. Госпожа Кириллова. Прошу любить и жаловать, а я пошел.

Нас встречает высокая подтянутая дама в возрасте.

— Куда же вы, Петр Васильевич? — комендант с явным сожалением успевает задать вопрос в спину имперцу.

— Дела Мария Степановна, дела не позволяют мне остаться. Простите ради всех богов! — быстро откланивается Кленов.

Мария Степановна провожает быстро удаляющегося вербовщика долгим взглядом. Переводит его на нас.

— Что встали? — выражение красивого в прошлом лица становится холодным, даже жестким, наверное. — Баулы взяли и пошли.

Заселение проходит без эксцессов. Разве что я оперативно меняюсь с одним из бандитиков местами, но даме-коменданту эти мелочи определенно безразличны. Она просто записывает себе в бумажную книгу имена, и выдает ключи. Попадаю в одну комнату с Перваком.

Селят в небольшую комнату-пенал с одним окном. В комнате две кровати, стол, шкаф да пара полок. Довольно бедно. Все ушатанное, но еще функциональное. Маленький душ-туалет присутствует в каждой из комнат общежития. Это радует. Хоть с этим проблем не будет.

— Все улучшения за баллы учебы, — комендант ловит мой скептический взгляд, и хмурится. — Если вы привыкли к иному — советую привыкать снова. Это ваш дом на ближайшие годы.

— А что можно улучшить? — внезапно оживает один из бандитиков.

— Всё. — отрезает комендант. — В комнатах ценных вещей не оставлять, не есть, не курить. Узнаю — выгоню к чертовой матери. Вопросы… мне не задавать. Склад там! — показывает рукой и уходит по своим делам.

Парни с криминальным прошлым переглядываются, и практически синхронно трут шею.

— Ну пошли, — пожимаю плечами. — Вариантов-то нет.

* * *

— Держи его! Не упусти! — маг отпрыгивает в сторону от весело несущегося на него кабана.

Кабанчик промахивается и влетает в дерево. Дуб жалобно скрипит, но держит, хотя зверь размером, наверное, по грудь увернувшемуся магу. Кабан встряхивается, подслеповато щурясь водит рылом по сторонам. Ищет сбежавшую еду.

— Рогатиной его! — сбоку второй маг из добытчиков кастует удерживающие путы. Корни почти мгновенно лезут из земли и опутывают ноги зверя.

С разбегу очень крупный парень втыкает копье с перекладиной в удачно подставленный бок свина.

Раздается глухой звон, словно металл сталкивается с таким же металлом, и рогатина отскакивает от шерсти животного.

Кабан встряхивается совершенно невредимый. Похоже, он даже не замечает удара. По шкуре пробегают всполохи молний. Животное, словно нащупав еду, разворачивается на месте, даже не замечая пут и почти мгновенно стартует снова к первому магу.

— Он к тебе неравнодушен! — смеется девчонка в отдалении, накладывая очередной бафф на группу.

— Черт! — отскакивает маг снова.

Новый каст второго мага заставляет кабана обиженно взвизгнуть и выломиться в кусты с поляны.

— Ффух. — проводит по лбу грязной рукой первый маг. — Это было близко. Мы бы его не взяли. Этот шкуру уже отрастил. Видели?

— Да, — крепкий парень разглядывает рогатину. — И поющая сталь зазубрилась. Он для нас слишком сложная цель.

— Да ладно, мальчики. Вы же почти его сделали. Что было последним? — девушка подходит к остальной группе.

— «Черные осы» — конструкт третьего ранга. Его порвать должно было, — задумчиво говорит второй маг. — Нет, не взяли бы. «Осы» пехотный щит не каждый удержит, а этой твари будто все равно было. Куда он хоть ломанулся-то?

Группа переглядывается.

— Там хоть патруль будет на маршруте? — как-то обречено в воздух произносит первый маг.

— Неа. Мы его на город, получается, прямо выгнали. Светлый лес не помог совсем. И похрен ему на пониженный фон, — второй маг судорожно что-то ищет по карманам.

— Не говори мне, что мы сейчас без связи. — просит девчонка.

Второй маг обреченно показывает разбитый переговорник.

— Мммм. Лицензии лишимся… — грустно произносит крепкий парень.

— Че стоим⁈ — внезапно орет девчонка. — Вперед за ним! Может хоть задержим до подхода патруля!

Глава 15

— Есть кто⁈ — открываю скрипнувшую дверь на склад. Одногруппники заходят вслед за мной.

— Нет тут никого, Княжич, — сплевывает один из гопов. Я так и не знаю как их звать-величать, так что этот будет у меня Мутным, а второй — Худым. Ну вот так мне забавнее. Хмыкаю про себя. Тем более это их нормально описывает. — Нагрели нас. Надо комендантшу дожимать.

— Завались, — бросаю парню. Оборачиваюсь к Перваку. — Нож при тебе?

— Да, Максим. Но…

— Я помню. Нужен удар железом, — показываю глазами. — Видишь рынду без языка? Вот по ней.

Войдя, мы оказываемся перед сплошной решетчатой зоной, с длинным рабочим столом, пересекающим всю зону входа от стены к стене.

За решеткой в палец толщиной виднеются десятки стеллажей со свертками. При этом решетка вроде как даже немного светится. Ну это даже не удивительно.

Зона посетителей почти не освещена, так что заходя с улицы даже немного теряешься. И как раз в углу, но уже со стороны склада, немного в тени, висит бронзовый колокол без языка.

Но это и не очень важно. Я вот практически уверен, что кладовщик о нашем прибытии знает — по стенам склада видна сеть тонких нитей, заполненных серебристым туманом, похожая на те что я уже видел. Вот только удар колокола проигнорировать труднее будет.

— Конечно, Максим. — Первак достает из сапога довольно длинный нож, просовывает руку между прутьев, и несильно стучит по колоколу. Несильно для него.

По складу разносится громкий густой звук. Первак аж приседает. Колокол, похоже, магически усилен.

— Да иду я, иду! — раздается голос из-за стеллажей. И через полминуты появляется складской работник.

Мужик лет пятидесяти очевидно находится на своем месте. Вот Хрипенок был вообще такой же, будто однояйцевый близнец. Плотный, невысокий, лысый. Нос картошкой и с хитрющими маленькими глазками. Весь вид — словно добрейший дядюшка. Вот только попробуй сдай ему карабин с неуставной царапиной — будет биться за каждый кредит из твоих денег, и в следующий раз подсунет что похуже, и ведь не скажет, что поцарапано было до тебя, паразит.

Даже ностальгия накатывает.

— Дядь, нам бы чего причитается получить! — опять выступает Мутный как только видит завсклада.

Да что б тебя.

— Завались, дебил, — отодвигаю парня от окна выдачи. Обращаюсь к складскому. — Здравствуйте. Мы новопринятые лицеисты. Максим, Первак, — показываю на сына кузнеца, потом показываю на Мутного.

— Леонтий, — выдавливает тот. О как.

— Герман, — правильно понимает меня и Худой.

— Володимир Моисеевич, — кивает подошедший. Одобрительно смотрит на меня. — Таки что вас привело в мои палестины?

— Володимир Моисеевич, — старательно произношу имя, как он представился. кладовщик одобрительно кивает. — Нас сюда направили получить довольствие.

— Хорошо, — снова довольно отвечает кладовщик. — Грамотные?

Все кивают.

— Читаем, расписываемся. — Лезет в стол и выдает по одному листку.

Раздаю ребятам и мельком бросаю взгляд в свой лист. Расписка в получении комплекта лицеиста. Причем тот так и обозначен как «комплект лицеиста». Без расшифровки. Ну, в общем, понятно.

— Не подписываем, — тихо шепчу Перваку. Ну и Мутный с Худым прекрасно это слышат.

— Вот, значит, — кладовщик выкладывает на столешницу четыре больших баула. — Берете любой. Они одинаковые.

— Можно увидеть список вещей, положенных к выдаче лицеисту? — спокойно уточняю у кладовщика.

И внезапно опять чувствую настрой человека. Кладовщик, хотя вроде и мелькает некая нотка досады, но, в основном, с пониманием относится к моей просьбе. Даже скорее одобрительно. Да и общий настрой точно положительный, как к недалеким, но забавным зверушкам. Интересно. Все-таки, кажется, навыки начинают пробуждаться. Что там делают, что бы не сглазить? Плюют через левое плечо? Скашивую глаз. Не, Мутный не оценит. Как раз там стоит. Усмехаюсь.

От избытка чувств мельком пытаюсь пошевелить дистанционно листок бумаги. Но и не особенно расстраиваюсь, когда он остается лежать на месте. Видимо рановато. Но все же…

Кладовщик достает еще толстую пачку бумаги, отсчитывает десяток жестких листов с печатью, и протягивает мне. И с интересом смотрит на мои действия.

— Максим, может не надо? — тихо говорит Первак. Опасливо оглядывается на кладовщика.

— Надо, — вздыхаю. Обращаюсь к Мутному и Худому. — Будете помогать.

— Че? Ну мы, типа, — переглядываются. — Согласны.

— Это не вопрос был, — одобрительно киваю им. — Берете два комплекта, и аккуратно раскатываете по столу. Места тут достаточно. — показываю куда отойти. Обращаюсь к Перваку. — Ты берешь третий комплект и делаешь то же самое.

Первак кивает, и спокойно отходит с баулом на метр. Худой и Мутный что-то ворчат, но делают тоже самое. Сам тоже раскатываю набор.

Делю список по паре листиков и раздаю каждому.

— Каждый проверяет свой список на каждом из комплектов. Листки не одинаковые! — ребята кивают.

Кладовщик с улыбкой протягивает четыре карандаша.

Пару минут сосредоточенно ставим галочки. В очередной раз, проходя мимо окошка выдачи, замечаю появившиеся четыре шкатулки. Поднимаю глаза на кладовщика. Тот глазами указывает на шкатулки. Чуть киваю и чувствую, что мужик просто потешается про себя. Ну и ладно. Быть причиной хорошего настроения нужного персонажа тоже неплохо. Главное не частить.

— Э, Максим, — тихо обращается Первак. Оборачиваюсь, — Тут написано про комплексный армейский амулет, и малый переговорник.

— Здесь посмотри, — кивком головы показываю на шкатулки. Замечаю одобрительный кивок кладовщика.

— Ой, как это я их не заметил? — тихо под нос себе говорит Первак. А вот Худой и Мутный переглядываются и оценивающе смотрят на меня. Хорошо хоть без каких-то комментариев.

Минут за десять всё проверяем, и подписываем акты приема. Те на мгновение будто светятся, и эту иллюминацию видим мы все. Понятное дело — учет и контроль. Никуда без этого. Собираем баулы назад.

— Максим, после ужина, зайдите ко мне. — говорит кладовщик мне в спину. — Дело есть.

Оборачиваюсь и согласно киваю. Что ж. Полезный контакт, и это я еще ему привет от Кленова не передавал.

— Мы, это… обсудили, — на пути к общаге обращается ко мне Мутный, — короче. Ты четкий пацан, Княжич. Тёрки все забыли. — снова переглядываются с Худым. — Ты тут походу больше втыкаешь, вон — нас минимум на пятнашку золота могли выставить по факту.

— Амулеты столько стоят? — уточняю.

— Ну переговорник точно пять-семь монет, даже такой всратый. — Худой неожиданно влезает в разговор. — А вот армейский амулет — дорогое удовольствие, может монет двадцать спокойно стоить, но мы ж военный лицей, скорее всего, тут цена другая. Но монет десять нам в долг бы точно записали. Так что мы тебе должны, Княжич.

— Лучше Максим, — поправляю. — Тут, — обвожу рукой, — могут и реальные аристо быть. Попадем в непонятное. Зачем провоцировать?

— Шаришь, — тянет Мутный. — Лады, забились. Че еще думаешь?

Привлекаю внимание Первака тоже.

— Думаю сегодня до нас никому дела нет. Но вот завтра — другой вопрос. — вспоминаю свое детство. — Думаю комплект формы, что выдали, нужно после ужина привести в норму, чтоб не болтался. Вот уверен, в этом будет определенная проблема. Это первое. Второе. Если выдали амулеты, то их нужно активировать, и без них никуда не ходить. Не просто так их дают лицеистам. И если по поводу переговорника у меня вопросов нет, то вот как активировать армейский — я не знаю.

— Не проблема, — вновь говорит Худой. — Кровью активируется. Там специальный желобок есть. Это же для первой линии пехоты амулет. Там особого образования не нужно.

— Откуда знаешь? — с интересом уточняю.

— Учителя хорошие были. — грустно усмехается Худой. — Как раз по вопросу, что снимать с терпилы первым, а кого с какими амулетами — лучше обойти стороной.

— Понятно. — киваю. Ну что же, у каждого свои университеты.

Встаем на минуту, и прямо тут активируем бляшки. Диски на секунду нагреваются, выстреливают в район солнечного сплетения тонкими полупрозрачными щупами, и почти сразу же становятся холодными и обычными. Надеваем.

Слышим тихий звук гонга со стороны общаги.

— Похоже, ужин, — бормочу под нос.

Подхватываем баулы и очень быстро добегаем до общаги. Бросаем вещи в комнаты и успеваем пристроится за очередной кучкой подростков в форме.

В столовой ловим на себе разные взгляды, от безразличных, до откровенно издевательских. Но к нам четверым никто не подходит, разговор заводить не пытается, ну а мы даже и не собираемся. В очереди стоим спокойно и никто не подрезает, не отпихивает. Такое ощущение, что нас нет. Вот и хорошо, могу пока осмотреться.

Народ в столовой собирается откровенно разный. И мальчиков на самом деле больше, чем девочек. Это как бы первое, что бросается в глаза. Подростки все совершенно разновозрастные — от примерно ребят лет четырнадцати, до вполне уже здоровых лбов. Все одеты в форму, и тут мы выделяемся как дерево посреди поля. Но вот сама форма… Я не специалист, но одежда некоторых девушек, да и нескольких парней, очевидно либо более дорогая изначально, либо просто качественно подгонялась по меркам, потому что подростки выглядят как с плаката «Вступай в вооруженные силы!». Такими же идеальными. При этом, внешне вроде бы даже отличий нет.

Почти все лицеисты в столовой сидят и общаются по группкам, причем некоторые — разновозрастные. И это интересно. В таком виде группы не могут быть постоянными. Похоже система обучения не классы, а наставничество. То есть концентрация на результате каждого в отдельности, а не коллектива.

Ну, я с таким уже сталкивался. Ладно, посмотрим. Выводы только предварительные.

Еще одним наблюдением становится откровенная кристаллизация вокруг богатых, или знатных. Вывод делаю именно из другого качества одежды, немного ленивых жестов подростков вокруг которых происходит движение, подтвержденное право приказывать. Вот это вот все. Ну, это ожидалось.

Еда нам достается довольно простенькая. Но все-же мясо, пусть и как подошва, и овощи. Плюс компот. Ну куда же в столовой и без компота. Классика.

Местные же, и это заметно, питаются значительно более разнообразно. Но они, заказывая блюда, расплачиваются с какого-то браслета. Нам таких пока не выдавали, так что и расплатиться так не можем. На прямой же вопрос, впереди стоящий парень дает все объясняющий ответ: «Баллы же!» И тут же исчезает из поля зрения.

Садимся. Молча едим, поглядывая на местных и в какой-то момент, я ловлю на себе заинтересованный взгляд одной из барышень неподалеку. И совершенно на автомате чуть приспускаю щит, чтобы определить мотив интереса. Вот только щита вокруг сознания у меня сейчас нет. А вот эмофон внезапно обрушивается на меня тысячей голосов.

— Макс! — трясет меня Первак. Меня поддерживают Мутный, и Худой. Нет. Леонтий и Герман, поправляюсь я. — Что с тобой⁈

Вокруг чувствую жадный интерес к происходящему за нашим столиком. Но отстраненный такой, как к представлению на сцене. Никто ничего не предпринимает, и в нашу сторону даже не смотрит. Нас вроде нет.

— Что случилось? — спрашиваю.

— Ты вскрикнул, и упал лицом в стол. — тихо говорит Первак. — Мы к тебе, а ты уже и в себя пришел. Только у тебя кровь. Ты в порядке?

— Уже да, — достаю платок и быстро вытираю дорожку крови из носа. Улыбаюсь. — Вы даже не представляете как.

— Тебя отпускать можно? — с сомнением спрашивает Герман.

— Да, все уже точно в порядке. — киваю. — Спасибо, ребят.

— Ну смотри. — тянет Леонтий.

Ребята садятся на места, и поглядывая на меня продолжают ужинать.

— Макс, может к целителю? — Первак снова делает попытку помочь.

— Нет, правда все нормально теперь, — убеждаю парня. И бессознательно чуть-чуть усиливаю свои слова пси. Парень тут же успокаивается.

На секунду погружаюсь в окружающий фон. Я сейчас отслеживаю каждого, кто сидит в столовой, вижу их взаимосвязи, любовь-ненависть, желание, страх. Это чуть кружит голову, и я автоматически поднимаю щит на сознание. Оппа, и он тоже получается. Меня отсекает от фона. Механически проверяю пси, и чуть не выплевываю компот — энергии остается совсем на донышке. Меньше десятка секунд сканирования на обычном, даже банальном уровне — и весь запас пси, что сформировался за два дня, вылетает в трубу. Да и от потери сознания меня отделяли секунды. Слабоват я еще для таких подвигов.

Но радость не проходит. Чувствительность к эмофону вернулась, пусть и пользоваться этим я пока могу крайне ограниченно. Но все равно, шанс на то, что я восстановлю и остальные свои аспекты крайне высоки.

Почти не осознавая свои действия доедаю, складываю посуду, иду за своими соратниками. Что⁈

— Стоим, — успеваю рукой остановить парней за пяток метров от двери.

Ребята недоуменно оборачиваются на меня. Даже с некоторой странной заботой наверное. Показываю глазами.

Дверные створки разлетаются в стороны, и в столовую в прямом смысле влетает парень с активированным щитом. Мы успеваем быстро прижаться к стенке. «А вот если бы прошли чуть дальше, то узнали бы что чувствуют кегли в боулинге» — возникает непрошенная мысль, пока я наблюдаю за проносящейся мимо дракой магов. Поединком это назвать сложно.

Похожая мысль возникает не только у меня.

— Как ты узнал? — Перваку это интересно не меньше проносящихся мимо парней.

Пожимаю плечами.

Драка между тем разгорается. Чуть-чуть даже в прямом смысле.

Следом за влетевшем парнем забегает в столовую и преследователь, кастуя что-то непонятное с двух рук.

Первый подросток, сумасшедше смеясь, выбрасывает в сторону преследователя две огненные струи. Но второй парень справляется с кастами, и огненный переворачивает своей спиной несколько занятых столиков, влетая в них после ударов.

Тут уже словно кто-то снимает с паузы всю озвучку боя. Столовая мгновенно превращается в какофонию криков, визгов и грохота.

— Прекратить! — почти без задержек раздается гулкий голос. В столовую вбегает раздраженный человек в довольно старомодном костюме. Направляет на огненного знакомый жезл, и парня выгибает в судорогах. — Вы, оба! В карцер!

Парень-преследователь мгновенно останавливается. Встряхивается.

— Да, господин декан! — наклоняет голову.

— И этого с собой забери. Его в больничку, но потом все равно в карцер. Тебе предупреждение, Соколов.

— Да, господин декан. — вздыхает парень.

— Так! Вам тут цирк⁈ — повышает голос декан. Оглядывается вокруг. — Дел нет⁈ По десять баллов с каждого наблюдавшего!

По столовой проносится разочарованный гул.

Мы же группой быстро выходим из столовой. У нас-то как раз, есть чем заняться.

Отделяюсь от парней, и направляюсь на склад снова.

— Проходи, — кладовщик в этот раз встречает меня практически сразу за стойкой. И сразу же переходит к делу.

— Вы говорили… — напоминаю.

— Да. Петр о тебе неплохо отзывался. — прерывает меня кладовщик. — И я его слова подтверждаю, сможешь заказывать разное через меня. Но мне будет нужна от тебя иногда небольшая помощь.

Удивлен, Кленов, получается, отдельно обо мне говорил с кладовщиком.

— Какая?

— Несложная пока что. Вот тебе предписание, чтобы у патрулей в городе не было вопросов. — дает мне небольшой светящийся квадратик. — Нужно будет завтра утром дойти до вот этого дома, показывает карту. Действительно недалеко вроде, хоть и на краю города, — и получить мой заказ. Я сам не успеваю, а ты как раз до завтрака обернешься.

— Вы считаете, что я соглашусь?

— А ты что, откажешься? — удивленно усмехается кладовщик. Я отрицательно мотаю головой. — Ну вот, и зачем воду в ступе толочь? Это вполне воздастся тебе внутренними баллами. Так что иди спокойно.

— Почему я?

— Повезло тебе парень. Считай, просто повезло! — усмехается снова. — Не придумывай себе лишнего, это действительно просто задание от лицея. Предписание тебе будет доказательством. Всё, давай. Жду тебя до завтрака.

Глава 16

Резко оборачиваюсь на недалекий взрыв. Здесь, от Дома Охотника, а именно сюда меня вчера направляет кладовщик, открывается прекрасный вид на предполье и синеющий лес километрах в десяти — двадцати вокруг города.

И вот сейчас со стороны полей в город несется что-то быстро виляющее между взрывами.

Отсюда пока не видно, но сразу понятно, что это нечто преследует группа магов, и вроде как довольно безрезультатно.

«Предчувствие» практически сразу начинает подавать пока еще слабые сигналы, но и без него понятно, что внутри этой разборки я находиться со своей посылкой точно не хочу. Так что сразу же направляюсь в противоположную сторону.

В Доме Охотника особенно предупреждают, что перенести посылку нужно быстро, и чтобы не пострадала защитная упаковка, мол вещь дорогая, но тебе тут рядом, да и раз Моисеич сказал — то давай до свидания. И выставляют практически сразу. Точнее пытаются, так как без документов нести это барахло отказываюсь напрочь. И вроде нужные бумаги сразу находятся, но галочку я себе ставлю.

Кроме того, выйдя из Дома, опять обнаруживаю в отдалении знакомого человека. Ну как знакомого? Эту сигнатуру я несколько раз срисовывал за собой на пути сюда. А сейчас тот же рисунок эмоций, но вроде бы совсем другой человек опять направляется прямо за мной. И вторая галочка уже с трудом помещается в понятии «честная помощь».

В совпадения я особенно не верил никогда, но намерения товарища проверить бы не мешало. Мало ли — просто присматривает, а я тут себе уже надумываю.

Иду минуту в сторону от лицея, и сворачиваю в небольшой переулок. Тот просматривается насквозь, и я особо ничем не рискую.

Да, людей по раннему времени, пока в городке мало, но и я не беспомощен — ночью вместо сна спешно работал над генерацией пси. И результатом почти доволен. Почти, потому что понял, что сканирование, да и вообще, долгое опускание щита — пока что не по моим силам. Здорово, что оно вернулось в мою жизнь, конечно. Но это как пятилетнему ребенку дать штурмовой лазган. Он его мало того, что не поднимет, так еще и нажать может не вовремя. Так что нет, пока что сканирование — максимум короткими импульсами и не превышая притока генерации пси, ну и, может, немного в нужных разговорах щит приопускать. Всё, ничего больше пока разум не потянет долгое время. Слабовато тело — генерации не хватает.

Вообще удивительно, как я вчера по краешку прошелся. Еще и внушение сделал, ровно одно, но все же. На радостях, не иначе. Ну и получил замороженность и в мыслях и чувствах на всю ночь от дефицита пси. Только этим могу объяснить свое спокойствие при согласии с откровенно смешной просьбой кладовщика. Да и шансов на то, что я мог сойти с ума или снова впасть в кому вчера было как-то сильно много. До такого лучше не доводить.

Импульс. На мгновение Мир расцветает разными красками. Я «вижу» слепки десятков разума вокруг метров на пятьдесят — точнее пока мерить нет смысла, но не концентрируюсь на них, а ищу конкретный. Засветка какая-то, не до нее. А вот и знакомец, и гораздо ближе, чем раньше. Видимо ускорился. Нащупываю в кармане амулет сна, но всерьез на него не надеюсь, а на другой руке создаю глиф «ужаса». Ну, случай бывает разный, что ж. Сбрасываю сумку в стороне. Оборачиваюсь.

В переулок, доставая на бегу из кармана что-то похожее на оружие вбегает преследователь. Сейчас он выглядит как старушка в платке, что добавляет гротеска в этот момент. Но ни отреагировать, ни применить оружие не я, не преследователь — оба не успеваем.

«Старушку» поддевает клыком со спины влетающий в переулок здоровенный кабанище. Я прыгаю в сторону и успеваю увернуться от туши только потому, что был уже готов к нападению, пусть и другому.

Кабан впиливается в стену дома так, что стена лопается трещинами, и из кирпичной кладки словно выстреливает облако пыли.

Разряжаю в это облако и глиф с руки, и амулет. И быстро-быстро перебираю ногами в сторону от тварины.

— В сторону! — орут над ухом, и я опять резко перекатываюсь от голоса.

— Бей! — мимо пролетают два мужика. Один с горящим чем-то синим копьем, и второй с небольшим жезлом.

Раздается громкий звук, будто что-то лопается и выплескивается сразу.

— Готов⁈ — вопрос доносится из-за спины. — Да ладно?

Пыль оседает, и я обнаруживаю забрызганную красно-серым стену. Под ней огромную тушу кабана, а рядом с ней двух растерянных мужиков лет тридцати. Одного побольше, другого чуть поменьше и субтильнее. Оба бойца сейчас представляют собой жалкое зрелище. В порванной много раз одежде, с лопнувшими защитными жилетами. Всклокоченные, все в пыли и грязи. Видно что не только что из дома вышли.

— Ты как, парень? — опять же за спиной раздается женский голос.

Резко оборачиваюсь.

За спиной, на входе в проулок обнаруживаю еще одного мага-парня чуть помладше первых двух, и девчонку лет двадцати пяти. В таком же примерно прикиде.

— Я тут полежу, меня не кантовать, — выдыхает парень, опирается на стену дома и буквально сползает по ней. Девчонка на секунду отвлекается на него, потом снова обращается ко мне.

— Так ты как, парень? Не можешь говорить? Лежи! — мгновенно достает знакомые уже очки и создает каст. Хм, а эта связка нитей попроще будет той, что Отто на мне использовал.

На все-про все уходит секунд пять.

— Оль, тут еще один. Но ему похоже теперь нужен могильщик, или некромант. — Доносится от туши кабана.

— Ты в норме почти, — бросает мне Ольга. — Где? Гражданский⁈

— Не, у него жезл в грудь вмяло, вряд ли, — с интересом разглядывает пострадавшего парень побольше.

Ольга еще раз кастует что-то. И тут же взрывается действиями.

— Сюда должен патруль бежать! Навстречу ему, быстро! — отдает приказания, и парни мгновенно подчиняются. Даже тот, что у стены пытается встать. — Срочно врача. Этот жив еще!

Маг, что стоит около туши мгновенно поднимает руку, в воздух вылетает огненный шар, и с грохотом взрывается где-то над крышами.

— Теперь точно сейчас будет патруль, — флегматично комментирует длинный с копьем. — А мог бы просто до Дома Охотника добежать. Там должен быть Савва, он на этой неделе дежурный.

— Такой умный, — устало переругивается маг, — сам и иди.

— Парни! Не время! — Ольга резко прерывает обоих. — Этот скоро богам душу отдаст. Нужен целитель, я его удержу с четверть часа, не больше!

Высокий обходит кабана, и рысью бежит в сторону входа в переулок.

— Всем оставаться на местах! — в переулок бегом залетает тройка ребят в форме. — Что происходит?

— Целитель нужен срочно! — подает голос четвертый член их команды. — У нас переговорник сдох.

— Целитель тебе? — мгновенно собирается патрульный.

— Нет, там гражданский, — показывает в сторону туши. — Мы сутки на ногах, сержант. Эта тварь все патрули обошла. Не могли сообщить — у нас команда не полная. Еле сдерживать получалось. И то, как видишь.

— Вижу, — тянет сержант патруля. — Целитель сейчас будет, что там с гражданским?

— Я его держу. — Девушка оборачивается на патруль. — Но недолго еще смогу. Мы действительно на последних гранах сил.

— Ничего, — кивает патрульный. — Сейчас будет. — Обращается ко мне. — А ты кто?

— Студент, — пожимаю плечами. Встаю, отряхиваюсь. Поднимаю сумку. Вроде бы все цело. — В лицей шел из Дома Охотника, по поручению. Вот предписание. — Подаю карточку.

— А, лицеист, — возвращает карту мне. — подавать заявление на нарушение порядка будете?

— Нет, — вижу как Ольга облегченно выдыхает. Странно, они же вроде бы городских спасали. Ну, не мое дело.

В переулок забегают несколько человек, видимо, вместе с целителем, так как девушка поднимается и подходит к патрулю.

— Парня проводите? — буквально через минуту заканчивает оформление происшествия патрульный.

— Конечно! — девушка категорична. — Мы вдвоем и проводим.

Сержант кивает, и патруль спокойно уходит на маршрут. И это удивительно. Нет вопросов по поводу туши, нет вопросов по поводу команды. Все принимается как норма. Просто происшествие.

— Паша, Витя! С тушей разберетесь? — девчонка обращается к магам.

— Оль, не вопрос, иди, — подтверждает тот что около кабана. Второй только кивает. — только баффни нас немного. А то мы тут и останемся.

Ольга делает пасс руками. Несколько плетений вылетают из ее руки, и расширяясь, захватывает всех, кто находится в переулке. Чувствую довольно сильный подъем. Хочется бегать, прыгать и тело резко требует действия. На секунду выпадаю во внутренний мир. Я помню чем такое состояние мне грозило совсем недавно. Но нет, в этот раз все довольно спокойно, просто внутренняя энергия под действием вложенной магии убыстряется, но не как в прошлый раз. Сейчас это контролируемо и даже может стать полезным.

— Ольга, — представляется девушка.

— Да, я слышал, — киваю, — Максим. Можно просто Макс.

— Стас, — кивает, и представляется в свою очередь флегматичный. — А может лицензии и не лишат. — бросает в воздух непонятную фразу. — Пожалуй, даже медальку какую дадут.

— Ты лучше скажи как вы кабана завалили? — Ольга уточняет через мою голову. А, точно. Я ж младше ребят выгляжу. Что-то я на минуту подзабыл.

— А я не знаю, — пожимает плечами Стас.

— То есть как?

— А вот так, — парень флегматично пожимает плечами еще раз, — у Витька внезапно прошли касты, и поющая сталь, так же неожиданно отработала свою стоимость.

Девушка смотрит на меня.

— Максим, ты что-нибудь об этом знаешь?

— Смотря что ты имеешь ввиду, — тоже перехожу на ты. — Почему у вас получилось убить тварь сказать не могу, я ведь еще даже на курс лицея не зачислен. Но я в нее разрядил амулет сна. Кажется даже совсем. — роюсь в кармане, и отдаю амулет девушке.

Ольга мгновенно открывает крышку, и оттуда высыпается белые песок.

— Да, похоже не один раз нажал. Кристалл в пыль. — подает амулет высокому Стасу.

— Ну может, — с сомнением проговаривает парень. — Я определить, что тут было уже точно не смогу, — отдает разряженный амулет мне. — Ну, может срезонировало что.

Я пожимаю плечами.

— Чем богат.

— Я смотрю, ты не испуган? — девушка с интересом смотрит на меня.

— Было бы с чего, — отвечаю. И тут нет бравады, я на самом деле почему-то не чувствую опасности всю дорогу. Даже глиф «предчувствия» тревожные сигналы подавать перестает почти сразу. Непонятно, но неплохо.

— Парень, тебе очень повезло. Вот просто очень. — Ольга даже останавливается. — Кабан был с уже отросшей шерстью, а ее не каждое металлическое оружие возьмет.

— Хорошо, раз так, — киваю. — Но у меня, простите вопрос. А почему вы были без огнестрела? Это же намного практичнее копья, например.

— Мы не брали его с собой, — Ольга чуть смущается. — Эту тварь из глубокой зоны преследовали. Там огнестрел далеко не везде работает. Никто не рассчитывал, что она рванет в город.

— И часто тут такое? — показываю рукой за спину.

— Случается. — Ольга переглядывается со Стасом. Тот пожимает плечами. — Последний раз мы взяли живьем десяток белок, а они пришли в себя в городе. Тоже пришлось побегать.

Я с удивлением смотрю на девушку.

— Нет, никаких медалек, — вздыхает парень. — Нам не поверят. Ну может ровно настолько, насколько возможно, чтобы прикрыть прорыв.

Оборачиваюсь на парня.

— Такие дела, пацан. — Вздыхает. Кивает на ворота лицея. — Мы пришли.

— Максим, станешь на курс-два постарше — найди нас. Мой контакт в переговорнике тут — «Оля-Лойе». — Ольга предлагает вполне серьезно. — Вдруг захочешь заработать.

— И много получается? — кошусь на Стаса, но тот с каменным лицом тоже слушает своего командира.

— На каждого золотых по семьдесят мы в год набираем. — уверенно говорит девушка. — Но и ходим в зону мы не часто.

— Хорошо, я подумаю. — ничего не обещаю. Прощаюсь с охотниками, и захожу в ворота лицея.

Еще пара минут, и я вхожу в двери склада. Стараюсь подгадать, чтобы успеть снять первую реакцию Володимира Моисеевича.

И он меня не разочаровывает.

Узнавание, и сразу же изумление, беспокойство и некоторая радость…за меня? Интересно.

— Максим, рад тебя видеть. Принес? — вроде бы даже ровно спрашивает.

— Конечно, что может случиться? — спокойно киваю. — Держите. — отдаю сумку.

Кладовщик быстро проверяет посылку.

— Давай браслет. — протягивает руку.

— А у меня нет пока, — улыбаюсь.

Кладовщик мнется. Оглядывает мою еще пыльную одежду. Потом принимает какое-то решение.

— Давай я тебе лучше тогда амулет для запоминания предложу. Помогает учиться. В баллах примерно то же самое, но полезнее тебе будет.

— Спасибо, Володимир Моисеевич, — киваю. Делаю небольшой заброс. — Вы же информацией тоже торгуете? Ее можно же заказать вам?

— Э…Это неожиданно, но ты прав, можно, — удивляется кладовщик. — что тебя интересует?

— Немного странный вопрос. — усмехаюсь. Если он сейчас за него возьмется, то с посылкой точно была разводка, чтобы привязать меня. Простая история с внезапным долгом. Но и я вроде как по документам пятнадцатилетний парень, да еще и из неблагополучных. Зачем тут история сложная? И такая разводка должна была сработать.

На мой взгляд мой запрос в уплату услуги непропорционально тяжелей выполнить. Все-таки я просто доставил посылку, пусть и дорогую. А вот моя просьба — это целая работа. Но я за спрос ничего не теряю. Так что если он возьмется — для меня это тоже будет косвенным доказательством.

— Мне нужен список прервавшихся Родов Империи за последние лет пятнадцать. Последние их члены и, по возможности, обстоятельства произошедшего. И хорошо бы еще примерную сводку по существующим альянсам сейчас, хотя бы грубую. Желательно, чтобы она захватывала представителей Родов у нас здесь.

— В лицее, или городе? — оживляется кладовщик. Похоже ему нравится нестандартный заказ.

— А есть разница? — удивляюсь.

— Конечно! — улыбается. — В городе у нас пять учебных заведений для магов. Два лицея, один из них наш, военный уже как год, целительская Школа, транспортники, Школа магов еще, ну она тоже у нас здесь, просто на другой территории. И не про всех я знаю, или смогу организовать несложный поиск.

— А с кем мы контактируем? — раз в таком небольшом городе столько школ, наверняка какие-нибудь между собой дружат.

— Со всеми, просто в разное время. Хорошо. Я понял заказ. Будет тебе информация и по первому и по второму вопросу. — протягивает руку.

Ну что ж. Пожимаю.

В общежитие ухожу довольным. Все таки не каждый день получается так легко вывернуться из неприятностей.

* * *

— Петь, а я тебе говорил, что идея гнилая. — усмехается Володимир Моисеевич. — Я вот доволен, что парень тебя вокруг одного места прокатил.

Имперец и кладовщик сидят среди стеллажей на складе. Тут у Володимира давно было оборудовано отличное место отдыха, а возможность произвольно контролировать склад из любой точки лицея, очень сильно облегчало жизнь на предмет неожиданных гостей.

Оба приятеля утопают в кожаных креслах, и поскольку за окном еще утро, в чашках именно чай. Вербовщик пьет его без удовольствия.

— Чего ты радуешься? Он Гошу так покатал, что тот теперь на койке в больничке недели две лежать будет. Еще и дело пытаются завести, из-за найденного жезла рядом. И не факт что не получится. И так узнаю об этом совершенно случайно, — ворчит вербовщик. Но так, без огонька. Видно что он просто досадует, не больше.

— Гоша, я уверен, сам себя в такое положение вогнал. — пожимает плечами Володимир. — Мне парень глянулся. Почему ты с ним просто договариваться не стал?

— Да стал, в этом то и дело. Но привязанный агент лучше работает. Это аксиома.

— Ну вот ты попробовал, и как? Легче стало? — веселиться кладовщик. — Петь, ну честно, ты сам виноват. Вот уверен, что парень тебе и так на нужное выйдет. Не мешай ему.

Глава 17

С усилением от Ольги до общаги я добегаю за считанные минуты. Подъем уже точно был, до завтрака остается еще час, а вот ожидаемое построение должно состояться минут через десять. И на него я еще успеваю, если потороплюсь, конечно.

— Максим, ты опаздываешь! — Первак на самом деле переживает. Но все-таки, больше не из-за меня. Скорее, что я подведу мероприятие. Парень волнуется, и это заметно.

— Нормально все, сходи к нашим соседям. И гони их сюда на минуту. — внезапно на секунду включается мастер-сержант и Первак тут же идет к неприятным лично ему людям. Даже странно, последнее время эта часть личности мирно спит. И даже не показывается. Наверное, ностальгия.

Быстро охлопываю рукой форму. Вроде бы со вчерашнего вечера ничего не поменялось. Хорошо, что тут не требуют крахмалить, пришивать подворотничок и вот это все. Ткань лицеистской формы позволяет обходиться без этих несомненно нужных навыков, и это радует. Но вот внешний вид приводить в сносное состояние вчера вечером все равно приходится. Форма была чуть свободнее чем надо, и если бы ее не трогал — сейчас бы висела мешком. Одеваюсь.

Вваливаются мои недавние спутники.

— Макс, чего у тебя? — Леонтий выступает сразу же.

— Ребят, проверяйте, переговорники, амулеты, все есть? Форму под себя вчера подогнали?

— Ну Макс, ну зачем ты опять? — снова выступает Леонтий. Его же напарник молча кивает.

Я смотрю на парня.

— Да подогнали, подогнали. — Мутный все же не выдерживает взгляд, и соглашается. — Мы ж понимаем, что ты тут лучше ориентируешься.

— Это не так, но что-то я понимаю, да. Ладно. — оглядываю ребят. Вроде бы даже смотрятся неплохо. — Пойдем.

Группкой быстро выходим во двор, к площади перед главным корпусом. Я ожидаю увидеть десятки человек, но во дворе без дела болтаются человек двадцать, не больше. Фактически все те из подростков, что ехали с нами, и немного новых лиц. Девушек всего четверо, и они держаться группой отдельно. Детей же, что везли тем же мобилем, тут нет вообще.

Неподалёку раздаётся громкий женской голос:

— Новички, строимся! Выдерживаем расстояние полшага между друг другом. Быстрее-быстрее, не толпимся, строимся в шеренгу.

Оборачиваюсь. К нам быстрым шагом приближается худая скуластая женщина. Серый строгий костюм сидит по фигуре. Волосы собраны в тугой хвост, на вид ей не больше сорока пяти. Женщина резко останавливается, хмурит высокий лоб и окидывает быстрым взглядом всех присутствующих.

Наша шеренга получается, мягко говоря, кривой и не по росту, но это и понятно. Вряд ли кто-то тут знает, что именно хочет увидеть дама, кроме меня. А я молчу.

Дама слегка морщится, но видимо мысленно машет рукой.

— Ждем. Пока ждем, поменяйтесь местами по росту. Посчитайтесь на первый-второй, и вторые номера уходят на шаг назад и вправо, — дама показывает кому и куда перейти. Дожидается пока мы все это сделаем. — Вот. Так будете стоять на построениях до распределения. Запомните своего соседа справа. По нему и будете ориентироваться.

Пока занимаемся бестолковой работой, к нам подходит полноватый, скучающий дядька. Его так и хочется назвать господин такой-то. Одет немного старомодно, к нам идет — не спешит, даже вальяжно как-то. Похоже, именно его-то мы и ждем.

— Спасибо, Жанна Аркадьевна, — немного снисходительно кивает головой. Тихо продолжает. — Мое имя Василий Андреевич Зимородов. Я ректор этого относительно нового, но без сомнения уже довольно известного Лицея имени императора нашего Михаила Александровича. Обычно нас называют Михайловским Лицеем, что тоже приемлемо.

Неожиданно ректор включает скучный тон, и становится совершенно очевидно, что следующие слова он произносит уже не в первый, и не в десятый раз. Так что сейчас он просто отрабатывает некий обязательный номер программы.

— Итак, сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить старт новой команды учеников, — начинает свою речь ректор. — Этот день символизирует начало новых возможностей и достижений. В нашем лицее вы вступите в новый этап своего развития, получите новые знания и опыт. Я хочу пожелать вам успехов в учебе, терпения и трудолюбия. Помните, что каждый из вас уникален и имеет свой потенциал. Никогда не бойтесь проявлять себя, служить Империи, задавать вопросы и искать ответы на них.

Ректор оглядывает нас.

— Передаю вам слово, Жанна Аркадьевна, — кивает и уходит.

— Итак, я заведующая учебной частью лицея. — дама снова обводит нас взглядом. — По всем сложным вопросам, связанным с обучением, вы можете обращаться ко мне, в главный корпус, второй этаж. Если забудете, студенты вам подскажут. По остальным вопросам, ближайший месяц вам будут отвечать кураторы групп.

К нам подходят пять человек постарше. Четверо парней и всего одна девушка. От нашей формы у подошедших отличий почти нет, за исключением нескольких нашивок на рукаве. Видимо какие-то внутренние знаки.

— Вот эти лицеисты будут вас знакомить с нашим заведением. Группы поделены, переводов я видеть не хочу. — завуч зачитывает список.

Ожидаемо, группу девушек будет курировать девушка. Остальные оказываются поделены примерно поровну, по три-четыре человека. Мы, кого забирал имперец, тоже оказываемся в одной группе. И это удобно.

Кураторы стоят в стороне, и создают ощущение, что они даже не дышат. Видимо с дисциплиной тут всё довольно хорошо. Просто мы пока на себе этого не чувствуем, как новички.

— Сегодняшний день у вас на знакомство с лицеем, занятия начнутся завтра. Личные браслеты раздадут кураторы. — дама оглядывает нас строгим взглядом. Дает команду. — Разойтись.

Строй распадается, и через десяток секунд к нам подходит уже наш куратор.

— Ну что, знакомимся? — нам достается довольно легкий по ощущениям парень. — Дмитрий. Можно Митяй, но не вам, — смеется. — Пойдем пока. Покажу, что тут есть, до завтрака как раз успеем. Сами представляйтесь, но я вас пока не запомню все равно.

Идем за провожатым.

— В общем так, про то что мы военный лицей пока забудьте. Нас так начали звать только с прошлого года, и всей войны у нас только появилась теория магической фортификации у землюков, что-то там у артефакторов, физическая подготовка, ну еще нас начали гонять на взаимодействие между направлениями, но это вы еще узнаете. — идем мимо главного корпуса. — Где склад, вы уже знаете. А, вот чего. Пойдемте, покажу! — радуется пришедшей в голову идее парень.

Отделяемся от трех других групп и идем за парнем.

— А, вот это еще нам в прошлом году построили тут, — показывает рукой парень. — Не очень приятное место.

За забором открывается знакомый вид, и я снова испытываю приступ ностальгии. Мы проходим «давилку», ну по крайней мере, что-то похожее на нее. Это полоса препятствий, с качающимися бревнами, какими-то веревками, деревянными щитами и ямами с грязью. Примерно такое я осваивал в той, далекой юности. Видимо, мысли у военных одинаковые.

Заходим за еще один корпус. Открывается вид на десяток круглых арен, метров двадцати в диаметре, построенных в шахматном порядке в три ряда.

— Вот что я хотел показать. — довольно машет рукой Дмитрий. — Смотрите туда, видите парень заходит на песок? — показывает на молодого парня заходящего в круг. — Он, скорее всего сюда пришел отрабатывать конструкты. Вон, смотрите. — Воздух над парнем идет волнами, на секунду переливается радугой, и над ареной вырастает полупрозрачный купол.

— Это защитный купол. Под ним можно отрабатывать конструкты, очень вам советую сюда записываться заранее. Просто потому, что время этих арен расписано чуть ли не на пару недель вперед. Так что не тяните. — парень секунду думает, и добавляет. — Правда, если у вас намечается дуэль, то по жребию кого-нибудь обычно двигают.

— Дуэли? Здесь они практикуются? А где почитать про них? — тут же уточняю у молодого мага.

— Да, — как само собой разумеющееся говорит Дмитрий. — Конечно практикуются. А как иначе можно реагировать на оскорбления? А почитать — ну возьми дуэльный кодекс в библиотеке, не запрещено.

— А в других местах поединки устраивать можно? — с интересом уточняю. Вспоминаются вчерашние молодые маги в столовой.

— Можно, но только раза три. — пожимает плечами парень. — Потом отчислят, и поедешь недоучкой сразу в войска, на границу. Там будешь заряжать кристаллы. Или нет.

— А вчера в столовой…

— А, ты наверное Соколовых наблюдал — смеется Дмитрий. — Это отдельная головная боль нашего декана. Я с направления Теории Потоков, кстати. Это два брата, один ярко выраженный огонь, а второй такая же вода. Они племянники ректора целительской школы, так что их не отчислят. Но и они, справедливости ради, очень аккуратно себя ведут, когда у огненного брата приступ. Редко увидите то, что было в столовой вчера. Вообще-то они адекватные.

— А можно поподробнее, — опять спрашиваю за всех. Мои согрупники слушают очень внимательно.

— Почему нет? Маги с одной склонностью иногда бывают очень подвержены влиянию своей стихии. Это нечасто, но в случае этих двоих, очень выражено. Поэтому огневик может вспыхнуть в прямом смысле почти мгновенно от любой, даже вполне безобидной фразы. И тогда его брат его пытается успокоить таким жестким образом. Он единственный, кому старший Соколов гарантированно не принесет вреда, как бы он не распалялся. Они и ходят часто вдвоем поэтому.

— И что, так будет всегда? — удивляюсь. — И ничего нельзя сделать?

— Нет, конечно, — пожимает плечами Дмитрий. — До момента, пока либо Стихия возьмет окончательно верх, либо маг ее обуздает. Но честно говоря, у Стихии сейчас шансов маловато. Пока не было магических ограничителей, или они были редки — это была проблема. Теперь шансы у таких магов пережить становление резко увеличились. Но, конечно, ни попасть в карцер, ни померить ограничивающие кандалы я вам пожелать не могу. — Потирает шею. — Хотя, запомните надолго, конечно. Очень неприятное ощущение. Ладно, давайте пойдем дальше, — хлопает в ладоши провожатый.

Через пару минут проходим еще одну расчерченную площадку, похожую на плац.

— Так, ну это место вам пока рановато исследовать — тут взаимодействие разных магов мы как раз тренируем. — машет рукой куратор. — Кстати, вы молодцы, что успели подогнать форму, так завтра на занятие по физической подготовке и идите. Может избежите дополнительных проблем. У нас все инструкторы — военные. И они беспорядка не любят.

Парни переглядываются. Ну вот и все-таки не зря я вчера заставил ребят заняться формой. Хотя, конечно, можно было и сегодня.

— Да и Жанна наша, хоть ничего не сказала, — продолжает парень, — но точно отметила. Мы вообще думаем, что она не человек, — шепотом продолжает. Потом смеется. — Она всех лицеистов по именам знает, и кто с кем в ссоре, и что с родными, друзьями. Странная она. Не злите завуча, боком выйдет. Она ничего не скажет, но потом, вы с удивлением получите ворох проблем, в совершенно неподходящий для вас момент. И все проблемы будут находиться в соответствии с нашим Уставом. В общем, я вас предупредил.

А может и хорошо, что вчера.

Проходим между корпусами.

— Вон в том корпусе женская общага. Но туда нашего брата не пускают, — хитро улыбается. — Ну, официально. Так что туда мы и не пойдем.

— А можешь немного про город рассказать. А то я сегодня его толком не рассмотрел…- спрашиваю.

— Ты был в городе? — удивляется. — Вас же только после распределения станут отпускать.

— Ну, так получилось. — киваю.

— Удивительно. Ну, ладно, — качает головой парень. — Городок наш в центре Пятна стоит. Того что под Смоленском. Его и называют Малый Смоленск. Тут на многие десятки километров вокруг небывальщина на небывальщине. Фон магии внутри Леса повышен сильно, и туда лучше не забредать. Там говорят, что чем глубже, тем все страннее и страннее.

Центр Пятна в свое время выбили, снесли местный лес и тут построили городок. Пятно императорской семье принадлежит, так что весь городок — коронный, все кто тут есть налоги напрямую Императорскому Роду платят. Тут же и добыча Измененных животных и растений, опять же, — показывает рукой на облезлое здание. — Вот кстати, Алхимическое направление тут сидит. Не смотрите на вид здания, на самом деле место тут защищенное получше иных крепостей, просто у них постоянно что-то взрывается или убегает. И воняет еще сильно. Просто мы сейчас вне их контура. Но, если у вас есть склонность — всячески рекомендую. Алхимики в Империи крайне востребованы.

Вот. на чем это я? А… да. Поскольку фон здесь повышен, то и школ магов сюда напихали целых пять. Проще восстанавливаться. Легче влиять на Мир, но это вам еще на теории потоков расскажут, — обрывает сам себя. — Ну и тут же Гильдия Охотников — у них четыре Дома. Четыре же форта у нас на выездах. Развлекательные заведения в городе, но это пока вам недоступно, но потом там будет чем вас удивить! — смешно двигает бровями. — Так то в городке есть все, хоть он и небольшой.

Так, чуть не забыл! Давайте я вам раздам браслеты! — вспоминает парень. И раздает довольно тяжелые артефакты. — Они в основном, для учета баллов.

— Кстати, зачем нужны баллы? — вклиниваюсь я в монолог парня.

— За них сможете расширить комнату например, или еда может быть другая, арену можно резервировать. — Дмитрий даже не сразу понимает, в чем сложность. — Кристаллы в библиотеке можно брать, а не только книги.

— Что за кристаллы? — цепляюсь за фразу. Так то парень и так разговорчивый нам попался. Уже минут тридцать не останавливается. Но пока что все к месту вроде бы.

— Ну кристаллы визуализации, — вроде как объясняет маг. — Ну попробуешь — поймешь, — машет рукой. — полезная штука, в общем.

А я сразу заинтересовываюсь технологией.

— Извини, а все что ты сказал только за баллы можно получить? — тут же ищу возможность обойти ограничения.

— Кроме жилья — да. Жилье ты можешь вообще снимать в городе — тебе никто слова не скажет. Но, — хитро улыбается. — Баллы студенты могут переводить от одного другому.

А вот это интересное дело. Уточняю.

— Извини, а браслеты давно появились?

— А как ты догадался? — удивляется парень. — Нет, года два. Вместе с баллами. Раньше, вроде, просто золотые в ходу были. И это было очень нехорошо — дорого все было. А вот сейчас можно и своим умом получить какие-то приятные вещи. Более того, некоторые лавки в городе тоже баллы принимать начали.

Ну, я прав. Императорская фамилия начала тестировать технологию безналичных платежей, похоже. А заодно, и новые социальные лифты — намывают предприимчивых и умных детей. И примерно с того же времени начинают погибать ученики, от естественных абсолютно причин, ну да. Не удивлюсь, если тут есть связь. Нужно будет покопаться. Но без фанатизма пока что.

— Так, заболтался я с вами! — внезапно объявляет провожатый. — Завтрак уже начался. Пойдемте. Какие есть вопросы?

Парни переглядываются, и смотрят на меня. Хм.

— Дим, ты знаешь, скорее нет, чем есть. Мы пока даже половины тобой рассказанного еще не пробовали. — говорю. — Разве что, покажи как браслетом пользоваться.

— А это очень просто. — объясняет. — Вот, нажимаете вот сюда — узнаете время. — на браслете загораются цифры. Удобно. — А вот нажимаете вот сюда — появляется ваш баланс. — нажимает у себя и у парня появляется трехзначная цифра. Он аккуратно ее прикрывает. — Пробуйте.

Мы проводим те же манипуляции, и узнаем время и то, что на наших браслетах лежит по двадцать баллов на каждом.

— Покажите! — удивляется парень. — Двадцатка!

— А в этом что-то есть неправильное? — удивляюсь уже я.

— У вас не может быть баллов! Вы же еще не были на занятиях, а столько можно целый день зарабатывать! — парень задумывается. — Хотя… Вот об этом я и говорю. Уверен, это вам начислили за внешний вид. Жанна Аркадьевна видит всё, не злите её парни.

Глава 18

Завтрак не сильно отличается от вчерашнего ужина. Разве что взглядов на нас бросают значительно меньше. Может потому, что в форме мы уже привлекаем меньше внимания. В эмофоне вроде агрессии в нашу сторону тоже не замечаю. Только интерес, и даже немножечко жадный. Но откуда — понять не успеваю, а рисковать как вчера — смысла не вижу.

Разнообразием наше меню не блещет, собственно идея та же, что и на ужин. Съедобно, невкусно, но сытно. Вот только сегодня я могу попробовать потратить баллы на браслете.

— Подскажите, — обращаюсь к дородной такой тетке с добрыми глазами, что стоит на выдаче еды. — Как можно потратить баллы с браслета? И что можно получить, скажем на пять?

— Новенький? — улыбается женщина. — В поручень магию пусти и увидишь. А, поняла. Проявить пока цену не можешь? То то я смотрю, вас и не видела раньше. Тогда так. Просто браслетом прикоснись к подносу. Что поставишь на него, за то и спишутся. А на пять баллов можешь вон гурьевскую кашу взять она балла три, что ли лицеистам стоит, или, если очень голоден — полбу возьми, там немного мяса есть, вам, лицеистам, всегда мало. Или вон морс из ягод за пару баллов — там даже измененные есть. Бодрость до вечера, что может быть лучше?

— Спасибо, — благодарю женщину и забираю гурьевскую кашу с морсом. И стандартный бесплатный завтрак тоже беру. На всякий случай.

Согруппники переглядываются, но делать тоже самое не собираются. Да и почему — понятно, что подтверждает Первак.

— Ты Максим, не знаю где жил. Но для меня, вот это вот все, — показывает подбородком на поднос в своих руках, — дома не каждый день на столе было. А тут мясо ежедневно. Нет. Ты как хочешь, конечно, но я пока посмотрю, на что тут можно еще потратить.

Леонтий и Герман согласно кивают головами.

— Да, Кня… э… Макс, — останавливает сам себя Мутный-Леонтий, — мы не каждый день просто ели. А тут вон сколько разносолов. Тут ты, конечно, был прав тогда в поезде. Но пока не надоело, мы и такое пожрем, да?

Худой-Герман кивает в знак согласия.

— Может вы и правы. — соглашаюсь.

«А может и нет» — приходит мысль, когда съедаю первую ложку гурьевской каши. Точнее то, что здесь называют этим словом.

Гурьевская каша просто взрывается на языке нежнейшим вкусом мусса из полбяной манки и, неожиданно, капельками кислого мороженого с запахом щавеля. А цукаты словно чуть лопаются на языке, оставляя странный, но безумно приятный коктейль из пряностей и вкуса засахаренных фруктов.

И вторая ложка не походит на первую. Выдавая новую гурманскую смесь.

Несколько секунд сижу внутри этих острых ощущений. Честно, такого ни от каких блюд я даже ожидать не мог. Даже идеи не могло возникнуть, что еда может вот так действовать на меня. Это наталкивает на мысль, и я на пару секунд проваливаюсь во внутренний Мир.

И не зря. Похоже, в еде тут используют продукты, насыщенные магией, и это подгоняет ритм магического источника. Пусть и не в разы, а скорее на минимальные доли, но и это заметно. Поэтому тело так и реагирует. Это однозначно полезная еда.

Пробую морс, и уже не удивляюсь легкому ускорению обмена внутренней жизненной энергии с Миром. Примерно на что-то такое я уже и рассчитываю. Надо узнать, что за измененные ягоды тут использовали. Мне как раз этот эффект намного важнее предыдущего.

Да и получается, лицеистов стараются усилить на всех этапах. Не только обучением. Похоже, плотно вкладываются в новое поколение. Ладно, это пока ждет.

— … Эй, Максим! — второй уже раз меня окликает Первак. — Так как тебе?

— Слышу, — быстро улыбаюсь, — просто я такого не ел никогда и отвлекся. — киваю согруппникам. — На самом деле рекомендую что-нибудь такое попробовать. Не пожалеете, а еще я могу предположить, что за баллы в группах битва.

Ребята недоверчиво хмыкают, но спорить не собираются — все равно все всё потом попробовать смогут.

Что ж, времени сегодня свободного много, а куратор намекал, что это, скорее исключение, чем правило, так что пользоваться нужно каждым часом. Поэтому иду снова на склад. Задать вопросы понимающему, и никуда не убегающему человеку. Но пока нужно кое-что уточнить.

Возвращаюсь к раздаче.

— Еще раз, здравствуйте. Можно уточнить, какие измененные ягоды тут в морсе? Если не сложно, конечно.

— Ой, да несложно, — машет рукой тетка. Громко спрашивает в открытое рядом окошко. — Маш, сегодня что за ягоды промысловики приносили, ну те, которые из измененных? Тут лицеист спрашивает.

— Малину несли. А есть претензии?

Я слышу вопрос.

— Нет, ни в коем случае! — отвечаю обернувшейся женщине на раздаче, — и спасибо за информацию.

Тетка только радуется, мол какой вежливый студент пошел.

Что ж, вот теперь можно и на склад.

У выхода прощаюсь со своими согруппниками. Парни совсем не готовы после сытного завтрака заниматься какой-то непонятной деятельностью. Но это они пока. Убеждать никого не планирую. Завтрашний день с этим справится без меня, это очевидно. Достаточно только посмотреть, как местные обучающиеся быстро едят, а после — целеустремленно почти бегут по своим делам. Нет праздно шатающихся подростков на территории, а ведь тут их как минимум пара сотен, а может и больше. И пока что ни охраны на каждом шагу, ни преподавателей в числе более чем одного-двух взрослых магов я и не видел. От вседозволенности они должны сходить с ума, но нет. Ничего такого я тут не наблюдаю. Значит должно быть что-то, что дисциплинирует эту всегда анархическую массу. Вот и посмотрим.

За дверью склада ожидаемо никого не оказывается.

— Володимир Моисеевич⁈ — громко спрашиваю в пустоту. В ответ — тишина.

— Я ведь и рындой воспользуюсь, — говорю в голос и тихо хмыкаю.

— Не надо. Жди. — Голос кладовщика слышится словно отовсюду.

Пожимаю плечами. Подожду.

Кладовщик появляется через минуту.

— Соскучился? Так быстро? — смеется. — Трех часов еще не прошло. Твою просьбу выполнять я еще даже и не начинал.

— Нет, Володимир Моисеевич, я по другому вопросу. — кивком показывая, что шутку оценил, но пока не поддержу, — скорее по вопросу, о котором говорил мне Пётр Васильевич.

— Что? Уже⁈ Так быстро что-то понадобилось? — удивляется кладовщик. — у тебя вроде даже занятий еще не было?

— Да, все так. Но у меня появился вопрос. — выкладываю на стойку все свое богатство. Это около шести золотых, если брать в расчет не только три первых монеты, но еще и «ночные» мои приобретения. — Какие составы, или амулеты, я могу приобрести на вот эти вот деньги.

— На эти? — кладовщик на мгновение бросает взгляд на стойку. Хмыкает. — Да почти никакие. Но Кленов на тебя открыл кредит еще на двенадцать монет. Не расскажешь, чем он у тебя так одолжился?

— Нет конечно, — удивляюсь. — У меня и нет вроде ничего.

— Но кредит теперь есть. И он тоже отказался делиться подробностями, — усмехается кладовщик. — Так что ты можешь рассчитывать, получается, на восемнадцать золотых. Хотя, если тебе нужны зелья или амулеты, это все равно немного. Что тебе вообще нужно, давай подумаем? Может быть есть варианты.

— Хорошо. Я уверен, что мне тут придется запоминать очень много нового — я недавно смотрел один текст, так я половину слов там не понял, это первое. Кроме того — из-за болезни, я довольно хилый, и это мне хотелось бы изменить. Вот, кстати, морс из измененной малины дает интересный эффект бодрости, — очень аккуратно наталкиваю кладовщика на мысль. — Кроме того, я тут с утра столкнулся с охотниками, так вот девушка там тоже расщедрилась на, как она сказала, бафф. Я после него полчаса носился и пока эффекта усталости не почувствовал. Вот какой-то такой амулет возможно, я думал.

— Ха, не зря я тебя выделил, — веселится кладовщик, — не зря. Никаких просьб о сильномогучем револьвере, или там о шапке-невидимке, что б в женскую баню ходить. А то и зелье просят, чтобы тем же сильномогучим магом стать прямо завтра. Смешные ей-богу.

— А что и такое бывает? — улыбаюсь.

— Всякое бывает, — задумчиво пожимает плечами Володимир, — вопрос ведь в цене, ты понимаешь. Да и такие сложные заказы никто в руки лицеисту не даст. Ну смотри…- задумывается, что-то внутри себя подсчитывая.

— То что ты просишь достать не сложно. Денег, конечно тут на такое не хватит, но не потому, что мало. Тут скорее вопрос упаковки играет против тебя. Вот смотри — например зелья алхимиками отпускаются не дозами, а пузырьками. Каждый стоит от десятка золотых, и это самое простое. Но пузырек это десятки разовых приемов. Обычно такие вещи заказывают целители, военные, или разные иные службы. Обывателю-то в жизни подобные вещи только мешают. Из доступных обывателю в городке есть только зелье здоровья, по паре золотых за порцию. Раз в полгода выпил, и тело чуть обновляется. От серьезных болезней не помогает конечно, но простуда не цепляется например, зубы не болят, да и по мелочи со здоровьем проще становится. Его почти все здесь стараются получить. Кстати, советую.

Но мне закупать пузырьки и поить лицеистов смысла, как ты понимаешь, нет. Мало кто вообще задумывается, что есть такая возможность. А когда задумывается — необходимости уже нет. Так что ты тут выделился, конечно.

— Понятно, — сгребаю деньги со стола.

— Подожди, — останавливает меня кладовщик. — Я еще не отказал. Я просто пока что показываю, в чем твоя сложность, которую ты еще не осознаешь. Но давай по порядку. Вот смотри. Зелье памяти тебе пока будет не нужно, это точно. — усмехается.

— Почему? — удивляюсь. — Мы же тут учимся.

— Да. Но первый месяц, вы скорее, будете учиться бегать, — смеется. — Это если повезет. Или ползать — это если как обычно. Но я тебе этого не говорил.

Хм…

— Физическая подготовка? — гадаю.

— А молодец. — хмыкает. — Она самая. Уже год как лицей вроде как военный, и этим озаботились сверху, — показывает пальцем. — Так что мажонки первые полгода выли, а сейчас даже втянулись. Просто вы новенькие, вам не все рассказывают пока. Вроде как сюрприз. А в твоем случае это значит что?

— Что? — поддерживаю вопрос.

— Что зелье памяти тебе пока не нужно, а нужно что-то для быстрого восстановления. И чего-нибудь что бы выносливость повысить. И чтоб как раз на месяц. — перебирает свою память Володимир. — И магические воздействия тебе не помогут в этом. Почти все работает за счет организма, а ты, насколько я вижу, особыми запасами не располагаешь, — усмехается, — То ли дело я. Но вернемся. Ты, кстати, малину не зря упомянул. Дикая — она сорная ягода. По краям Пятна растет почти весь год. Правда, чтобы значимого эффекта добиться ее ведрами есть нужно, но вот именно на нее можно аж золотой потратить — начинающие охотники как раз именно ведрами и несут ее в город. А что? Безопасно добывать, и школы в любых количествах забирают. Так что сделаю заказ, это хорошая идея. На это уйдет золотой. Ну, может, два.

— На весь месяц? — удивляюсь. — И как ягода может весь год расти?

— Да в Пятне чего только не бывает, растет, — Володимир задумывается. Снова считает. — Ну сколько ты этого сока выпить сможешь? Ну литр в день, вряд ли больше. Так что да, золотой-два. А вот с зельями проблема. Укрепляющее, скажем, тебе раз пять в месяц в больничке нашей дадут — я договорюсь. Примешь — «давилку» переживешь легко. Это десяток золотых. Бесплатно в больничке никто тебе без угрозы жизни ничего не сделает. Так. А вот с усилением, да еще чтобы на постоянной основе. У нас у целителя таких зелий нет. Но я знаю, кто может сделать.

— То есть это решаемая задачка? — уточняю.

— Да, — пожимает плечами. — Алхимики наши тебе что хочешь сварят, тебе зелье и грязноватое пойдет, не на продажу же, да и ненужные эффекты тут же исправить можно. А зелья учеников намного дешевле. Но и это все требует ингредиентов. Я поспрашиваю. Завтра приходи, если сможешь, конечно. А сейчас сходи в больничку. Найдешь Савву, он на дежурство должен был с утра заступить, напомнишь про его долг. Сейчас напишу тебе записку. Вот у него первое зелье и примешь. — забирает все монетки со стола. — И остается у тебя около шести, ну пусть семи золотых дебета, — понимаю, что кладовщик как раз на двенадцать золотых имперца насчитал.

Что ж остается пока верить на слово. Но как буду в городе, обязательно надо проверить таких щедрых людей. Хотя, есть у меня теперь контакт, с которым этот вопрос можно чуть с другой стороны обговорить. Но лучше поговорить с Ольгой завтра, когда будет понятно, что нужно доставать из ингредиентов. Думаю охотница сможет чего посоветовать.

В больничке Савву нахожу сразу. Он вообще один в помещении. И похоже, этот тот же парень, что в переулок прибегал — видимо дежурит в двух местах. Парень очевидно уставший. Выслушивает меня совершенно без эмоций, кивает. Берет пузырек с жидкостью, капает туда чего-то из другого.

— На ночь в любое питьё. Выпить сегодня-завтра. — Это единственные слова, что он произносит. Ну вот и славно.

Интересно, две смены парня не бьются со словами Кощея, что маги в деньгах не нуждаются. Хотя, смотря на эти цены, уже начинаю задумываться, что оплата обучения тут не самая большая трата лицеистов.

Ладно. Деньги заработаем, я уверен, что город предоставит возможности. Просто их нужно найти, а вот восстановление тела в таких отличных контролируемых условиях, да под наблюдением, в другое время получить смогу вряд ли. А нагрузка, судя по полигону, что я видел вчера, должна быть приличная.

Так что, концентрируюсь на теле. Тем более это первый мой шаг к восстановлению уровня пси.

Тихая вибрация браслета, отвлекает от мыслей. Похоже она заменяет гонг в общаге. По времени сейчас как раз должен быть обед, и браслет подает сигнал. Немного даже радуюсь похожей продуманности, но в тоже время убеждаюсь, что у этого амулета наверняка внутри есть куча функций, о которых ученикам неизвестно. Слишком сложная вязь линий там. Да и при надевании края будто срастаются, что как бы намекает о сложности снятия браслета.

Быстро бегу на обед, но в этот раз баллы тратить не планирую. Общий посыл организации питания я понял, и пользоваться этим всем нужно продуманно. Повешу на свой контур сегодня ночью часть графемы регенерации, та что всегда на теле висела. Правда в виде татуировки, но и так, куском, должна сработать неплохо — и вот тогда можно будет с составами и едой из Измененных экспериментировать. Пользы будет намного больше.

Быстро подъедаю стандартный обед, о котором из добрых слов можно сказать только, что он с мясом и не пересолен. И мчусь в библиотеку.

Вот только большая часть фондов оказывается пока для меня недоступна. Просто потому, что у нас не было распределения, и фактически лицеистом я пока не считаюсь для библиотеки. Поэтому из доступного успеваю пролистать только внутренние правила лицея, и дуэльный кодекс для магов. Книжка оказывается обязательной к прочтению, наряду с присягой Империи, и кратким курсом истории государства в пяти томах. Так что из трех обязательных вариантов выбираю тот, что точно за час-полтора успею освоить.

Чтиво оказывается занимательным, но тоже бесполезным пока. За нужную информацию глаз цепляется почти в самом конце — свод правил применим к конфликтам учащихся только со второго курса лицея и старше. То есть первокурсники выводятся за рамки. Исходя из правил, они сами могут решать — признавать причину дуэли серьезной, или нет. При этом конфликт может остановить почти любой преподаватель, младший помощник старшего дворника, да даже просто мимопроходил, если он всего на ступень выше по ветке обучения. Более того, такой ученик просто обязан прервать конфликт и вынести его на обсуждение ближайшему преподавателю.

Говоря другими словами, первокурсники самостоятельными не считаются, и неважно, сколько конфликтующим лет на самом деле.

Сначала это кажется нелогичным, но сноска о том, что лицеистам дозволено в поединке использовать только свои личные способности ставит все на свои места. Маг, даже минимально обученный, всегда будет сильнее просто Одаренного, но который не знает что с этим делать. А, видимо, со второго курса, создатели данной системы считают Одаренных способными что-то противопоставлять друг другу.

Ну-ну.

Ужин проходит в том же ключе, что и обед. Разве что опять беру похожий морс. Дополнительные силы мне сегодня ночью точно понадобятся.

Своих одногруппников нахожу уже после, в общаге.

— Привет, Максим. Мы тебя потеряли. — поднимается с кровати Первак.

Парень точно не может сидеть без дела — на столике появляются какие-то фигурки из дерева. Первак, похоже, занимался этим последние несколько часов. Мда. Что ж, в другое время даже не осудил бы.

— Позови наших соседей. Это важно. — сажусь на свою кровать.

Парень быстро выходит из комнаты.

— А, Макс! — вваливается Леонтий, а следом за ним и остальные. — Отличное место, только скучное! Я столько не спал уже лет пять. С детства!

— Ничего, сейчас развеселю, — тоном ограничиваю восторги. — Садитесь.

Согруппники устраиваются напротив.

— В общем немного важного. С завтрашнего дня, для веселья у вас времени не остается. — начинаю. — Обещают очень сложную физическую подготовку. На весь день.

— Ой, да ладно! Мы что, не бегали что ли? — Мутный машет рукой. — Нашел чем напугать.

Согласно киваю.

— Да, я тоже считаю, что этого бояться не надо, — без улыбки продолжаю. — Месяц-другой курса молодого бойца всем идет на пользу.

— Как, месяц⁈ — с удивлением понимаю, что сейчас не сдерживается Герман-Худой.

— Вот так. Сил у вас будет оставаться только поспать, и то не всегда. — развожу руками. — Но я на самом деле считаю, что это нам на пользу. Я вас хотел попросить о другом. Завтра первый день, приведите в порядок форму. Наша группа должна отличаться, и в лучшую сторону от сокурсников. Мне удалось узнать, что эти два месяца успехи засчитываются не личные, а всей группе. Как сегодня с утра — баллы начислили всем. И проблемы будут у всей группы, а не у каждого самостоятельно. — поднимаю руку, останавливаю вопрос Первака. Тот с неприязнью смотрит на криминальных парней. — Я не знаю, зачем это сделано, но нам придется с этим жить. Да, Первак. На два месяца мы — группа. Минусы нам будут начислять сильнее, чем когда мы будем поодиночке, но и плюсы мы можем получить тоже вкуснее. Тут так устроено. Первые два месяца — очень льготные.

Второе. Амулеты старайтесь не снимать. Тут небезопасно, а амулеты на самом деле могут спасти наши жизни.

— Да мы это уже видали, вчера, — ухмыляется Леонтий. — если бы не ты и твое «повезло», мы бы сейчас в больничке в лучшем случае все были.

Киваю.

— Да. Но это не важно. И еще одно — баллы можно передавать друг другу только добровольно. Нам куратор об этом не сказал, но я нашел об этом дополнение к правилам лицея.

— Ну поняли, Княжич, поняли. — Мутный пожимает плечами. — Если у тебя все, то мы пойдем. — переглядывается с Худым. — Ты нам не папа, за речь спасибо. Мы поняли. Но мы сами по себе. Без обид.

Парни встают и уходят. Хотя Худой вроде бы слегка задерживается.

Первак пожимает плечами и вздыхает.

— Эх. Намучаемся мы с такой группой. — радует, что парень уже не отделяет себя от команды. А примерно это нужно сколотить из нас четверых. Иначе, судя по моим ощущениям, и пойманным намекам, ближайшие месяцы нам дадутся много тяжелее.

— Наверное. Но попытаться стоило, — хмыкаю. — Все-таки это в их интересах тоже.

— Нет, Максим. — не соглашается парень. — У них свои интересы. Мы рядом временно.

— Что ж, ты прав, конечно же. — соглашаюсь. — Что ж, будем исходить из этого. На ребят не рассчитываем.

А ночью опять срабатывает глиф «предчувствия». И я просыпаюсь в отвратительном настроении. Что-то это становится ну очень неприятной традицией.

Глава 19

Тревожность, кстати, в этот раз не такая уж и сильная. Глиф сигналы подает, но такие… можно было бы даже не реагировать, вроде.

Поднимаюсь с кровати.

— Ты что⁈ — почти мгновенно просыпается Первак.

— Что-то случилось, — тихо одеваюсь. — Надо проверить, что у парней.

— Я с тобой. — мгновенно подрывается.

Молча только пожимаю плечами. А, темно же.

— Давай, только тихо.

Аккуратно приоткрываю дверь.

Со стороны комнаты согруппников ничего не слышно. Тишина в коридоре абсолютная. Даже немного неестественная, что меня настораживает еще больше. Все-таки ночью что-то да происходит — скрипит что-нибудь, или храпит кто. Хотя может тут так положено. Не знаю. Но, вроде бы рядом с их комнатой, что-то бесформенное шевелится.

Ладно. Готовлю уже проверенный глиф и тихо крадусь к согруппникам. Было бы проще, если бы нам дали комнаты прямо рядом, а не через пять помещений, конечно.

В коридоре довольно темно — освещение только из нескольких окон, но сейчас небо затянуто тучами, и с улицы свет очень неровный. Так что предметы очертания свои теряют. Слышу, что за спиной начинает сопеть Первак. Похоже тоже старается красться. Ладно. Пять метров, три. Бесформенная тень становится похожей на человека. Подростка. Парень стоит и смотрит в комнату. Вокруг входа немного колышется воздух, и сейчас даже становится заметно, что небольшой свет в комнате есть. Просто направлен от двери.

Убираю глиф со своей руки. Похоже тут подростки, и нужно быть аккуратнее.

Показываю Перваку универсальный знак — открытую ладонь, мол, остановись! И тот меня видит и даже понимает.

Медленно приближаюсь к парню на входе. Вхожу в зону дрожащего воздуха и внезапно слышу обрывки разговора.

— … сам отдашь. Мы можем тут долго сидеть. И клятву дашь тоже…

Очень медленно завожу руки на шею парня и резко утягиваю его в темноту. Парень оказывается с амулетом, но возникшее поле ничего сделать уже не может — я же с носителем сейчас слишком близко. Запоминаю — медленные действия поле не ловит. Буду знать. Надо было, кстати, проверить граничные условия амулета, хотя бы начальные. И время было. Что уж теперь. Если нормально все сложится — теперь завтра.

Чуть придушиваю парня. снимаю с его шеи амулет, и передаю потерявшее сознание тело Перваку. Руками показываю, чтобы тот его связал. И не отвлекаясь на дальнейшие объяснения, лезу обратно.

— … дашь клятву, это просто вопрос времени. Да, там ты платил Маннеру свои копейки, теперь ты тут, в лицее. А это другая земля, тут будешь платить мне. — взрослые слова детским надтреснутым голосом воспринимаются как-то неоднозначно.

Заглядываю в комнату. Перед входом стоит еще один парень спиной ко входу — ничего необычного, вход же контролируется по их мнению. Прямо перед ним на стуле сидит еще один парень постарше. Напротив неизвестных парней перевернут стол и к стене с обоих сторон окна приперты воздухом оба наших одногруппника.

Вот ведь. Говорил же не снимать амулеты. Эх.

Стоящий парень вроде бы даже поменьше того, что у двери стоял, так что похоже может получится и тут.

Тихо подбираюсь к стоящему парню.

— Давай уже. Переводи свои баллы, я знаю, что у вас есть. Будем считать первым взносом. И потом раз в неделю каждый будет скидывать по столько же. Это хорошее предложение. — стоящий парень начинает мелко хихикать на речь сидящего. — Даже не половину заработанного, видишь — какой я щедрый. Будете хорошо учиться, даже не заметите моих баллов. Скажите, я хороший мотиватор? Давайте уже. Время дорого. Мне еще ваших товарищей посещать. Они поди тоже под кем-то ходили. Недаром за вами Импа послали.

— Хрен тебе…- хрипит Мутный. — Не под кем мы теперь! Мы — Имперские!

— Ха-ха-ха! — веселиться сидящий. — До имперского контракта вам еще дожить надо! На! — в Леонтия и Германа влетает по маленькой молнии. Ребят выгибает.

В тот же момент я смыкаю руки на шее у стоящего и быстро утягиваю его в темноту.

Парень хрипит и вырывается. Тут становится нелегко, да еще второй в комнате разражается серией молний. Но щиты спокойно принимают на себя все разряды Не проходит даже остаточного заряда.

— Кто здесь! — кричит в пустоту парень в комнате. Дико озирается, но наши ребята так и остаются припертыми к стенке. Контроль у нападающего отличный. Или амулет какой.

Второй парнишка тоже затихает. Бросаю его Перваку — скрываться уже смысла нет.

Вхожу в комнату.

— Да ты новенький! — с облегчением почти кричит последний напавший. — На! В меня разряжаются еще пяток молний и попадают на щит. — Щит⁈ Откуда? Значит у тебя бабло есть! Теперь ты мне должен, понял! Я на тебя зарядов сколько потратил!

— Не думаю, — мгновенно прикидываю расклад. Поливать меня молниями или еще чем-нибудь он может долго, и сообразит он это с мгновения на мгновение. Между нами метра три. Быстрый удар щит тоже не пропустит, похоже. Ситуация патовая. Но инерцию никто не отменял. Разбег и влетаю в парня в лучших традициях регби. Не знаю, есть ли здесь такая игра. Меня-то останавливает подоконник в живот, а вот парень спиной шикарно выходит в стекло окна. Даже задержать его не успеваю. Рука просто соскальзывает с проявившегося щита.

Выдыхаю. Пожимаю плечами. Ну, не свезло, значит.

Кстати, и сфера тишины улетает вместе с парнем. Рядом со стонами валятся оба наших согруппника, и к ним мгновенно бросается Первак. Вот молодец, личное-личным, а свои — своими. Пусть и такие.

Разгибаюсь, оглядываюсь. Ну вроде все живы. Выглядываю в окно.

— Эй! Ты жив там⁈ — в ответ тишина. Даже если жив, с его «тишиной» стоны и не услышат. Третий этаж, а потолки тут высокие. Парню точно нужна будет помощь. Но потом. Пока и на амулете протянет, тот функцию лечения имеет, Герман вчера говорил.

— Надо позвать старших! — Первак в своем репертуаре.

— Посмотри пока, что с ребятами, — киваю на обоих отрубившихся одногруппников. — Если я что-нибудь понимаю в логике подобных заведений, сейчас дежурные с целителем здесь сами будут.

— Живы, без сознания! — Первак.

— Хорошо. Поищем их амулеты? — но к действиям перейти не успеваю. В комнату врываются пара старшекурсников с преподавателем. Сзади мелькает виденный мной уже целитель. В комнате внезапно становится тесно.

— Что у нас здесь? Нападение на учащихся! — показывает на меня жезлом. — Так! Ты — в карцер!

— Так он не…- начинает Первак.

— Молчать! Или с ним пойдешь! — преподаватель, или кто он, тут — я пока не разобрался, оглядывается. — Значит, тебя я с этими видел сегодня. Поможешь целителю. А мы пошли. Или тебе особое приглашение надо⁈ — обращается уже ко мне.

Печать лицея начинает подавать сигналы. Думаю, что если бы я был чуть более к ней подключен, то скорее всего начал бы дергаться как под разрядами. Понимаю это за секунду, и начинаю именно такое изображать со стоном. Препод удовлетворенно улыбается.

— Всё! Пошел на выход! — мысленно пожимая плечами встаю и, подергиваясь, иду на выход. Театр мой вроде находит своего зрителя, и препод опять доволен. Странно это все. Но раз про третьего нападавшего не спрашивают, значит так и надо. Задумываюсь немного…

В карцер приходим быстро — чего тут до главного корпуса, пяток минут неспешным шагом, а мы идем как раз таки довольно поспешно. Тот что препод, даже немного подпрыгивает — доволен, что так быстро поймал нарушителя, видимо.

Меня закрывают во вполне, на мой взгляд, комфортабельную камеру полтора на три примерно метра. Есть лежанка, душ и туалет. Даже окно под потолком небольшое вроде бы есть. И чего все так ее не любят? Хотя тут же понимаю, как только захлопывается дверь. Ощущение магии будто застывает тут. Источник перестает пульсировать, и если бы я был магом, это бы меня просто бы убило, наверно. В переносном, конечно, смысле. Маги же после прихода магии в их внутренний мир, все свое «я» начинают строить вокруг Одаренности. А тут — место где просто теряется основа их существования. Страшно.

Но не мне.

Мгновенно прихожу в себя. Тут же идеальное место проверить работу пси-активных навыков! Магия сейчас не вмешается, и можно получить ответы на некоторые свои вопросы.

Сажусь на приделанную к стене узкую лавку, с чистой постелью. Хмыкаю. Карцер! Лавка из дерева, постель даже есть. Ну матрас толщиной в пару сантиметров, ну и что? Он ведь есть. Те же японцы на таком всю жизнь спят, и ничего. Ну ладно.

Для начала формирую «ужас» на краю пальцев. Вкидываю пси по-минимуму. Техника формируется ровно так как я от нее ожидаю, и ровно так же легко уходит в полет в стену, где и развеивается, а я получаю стандартный откат. Все ровно в тех пределах, что и помню из прошлой жизни. С поправкой на свои возможности сейчас конечно. Воодушевляет!

Так, что там еще можно попробовать из внешнего. Оглядываюсь. Вытаскиваю нить из тонкого одеяла. каду рядом.

Технически, я точно помню, что масса предмета это фикция. Важна только структура, и чем проще или понятнее структура, тем легче манипулировать предметом. С этой точки зрения тонкая нить из одеяла намного тяжелее для работы, чем металлическая однородная болванка, но мозгу это объяснить сложно. А тут именно что нужно, что бы он поверил на уровне тела. Принудить-то я пока себя не могу.

Сосредотачиваюсь и тянусь мысленно к ниточке. Ощущаю ее шероховатость, длину, все узелки-закрутки. Сосредотачиваюсь. Ничего нет сейчас важнее этой ниточки. Ощущаю ее структуру. Понимаю ее место в мире. И начинаю понемногу сомневаться. Кажется это место неправильное. Правильным ее место чуть в стороне. Каплями вкладываю в этот посыл пси… И ниточка дергается, что выбивает меня из сосредоточения.

Нет, правда⁈ Внимательно смотрю на нитку, не давая радостному чувству разлиться по моей груди.

Пробую еще!

Место вот здесь — между этой трещинкой и этой. Зафиксировал.

Поехали.

Повторяю по шагам и… ниточка дергается. Теперь нельзя сказать — показалось. Исходное положение нарушено и в том направлении, в котором должно было. И нет, не сквозняки, не задел — нет ничего, чем мозг любит такое объяснять.

Шаг сделан.

Выдыхаю. Ныряю в себя. Интересно, но пси потрачено мизер. А, нет. Здесь этой тонкой энергии внезапно вырабатывается значительно больше. Прямо в разы. При этом разрывов или каких-то проблем вообще нет. Такое ощущение, что жизненная энергия внезапно стала просто переходить в другое качество сама, а Мир, через меня начал прокачивать жизнянку каким-то сумасшедшим потоком, стремясь компенсировать отсутствие в организме обмена магии. И вряд ли это оттого, что так действовать начало укрепляющее зелье. Вовсе нет. Хотя оно наверняка на что-то влияет, например на то, что организм по стенкам от такого потока не размазало — не знаю. Но не воспользоваться таким подарком судьбы стало бы просто преступной ошибкой.

Да, опять проходить через незажившую боль. Но сейчас это будут новые уровни графемы. Боль то эту я уже понимаю, и живу с ней уже недели, может и хватит сосредоточенности. Тогда и первый уровень Печати закончить смогу. Главное, чтобы хватило времени.

Сажусь в максимально пирамидальную позу, и отключаюсь от внешнего. Вот практически совсем. Все внимание на Печать.

В этот раз контролирую аж девять потоков пси, и работа проходит быстрее. Отключаюсь от всего. Даже если меня сейчас будут резать, бить, переносить — сомневаюсь, что я это хотя бы почувствую. Хотя, я ж в карцере, а это не только защищает общество от меня. Но и меня от общества защищает не меньше. Успеваю даже посмеяться нехитрой шутке, прежде чем меня накрывает уже знакомая волна боли.

Несколько часов по внутреннему времени я заканчиваю первый уровень Печати. Это только начинать сложно, но вот заканчивать — не так. Уровень, после прохождения какой-то точки начертания просто захватывает мое внимание полностью. И словно сам себя проявляет в моем мире. И…я помню этот эффект. В той жизни было так же. Только не так больно — целители бдили.

В какой-то момент, тело будто получает еще один пинок, и поток становится еще сильнее, при этом контроль уже не пропадает — незаконченная Печать не выпускает никакого пси наружу. Все на постройку, все в дело.

Правда и магия появляется, что вообще-то странно. Но теперь это уже не влияет на результат. Равновесие, которое меня не особо устраивало, нарушается в мою пользу. И теперь магия самовольно влиять на мои действия скорее всего не будет. Контроль за своим внутренним миром становится все более монолитным. При этом источник будто даже рад этому, и его пульсация становится больше, и сильнее.

Часы, уверен, что не меньше десятка, проходят, словно их и не было. Я окидываю внутренним взором узоры Печати, и закономерно горжусь результатом. Уровень идеален.

По мере освобождения точек внимания усложняю и контур на границе мира. Это было не главным, но пси сейчас в избытке, а потом будет становиться еще больше. Так что почему бы это не использовать? Контур тоже усложняется. Но основная работа — важнее.

Что ж. Пси теперь можно перенаправлять в кристалл памяти и постепенно я смогу его открыть. Теперь только время.

Делю поступающий поток пси на три части. Одну направляю в кристалл. Другую — на постоянное поддержание «предчувствия» и «скрыта». Этому потоку даже присваиваю отдельную точку внимания. Через некоторое время эта часть разума станет бессознательной, и тогда можно будет точку освободить, а пока чуть понижу свою наблюдательность и интеллект. Все равно на ближайший месяц это не критично.

А вот третьей частью начинаю напитывать свой внутренний мир. Что бы пси здесь даже в пространстве было. А косвенно, этот же поток будет пронизывать и тело. Что когда-нибудь, очень не скоро, приведет к интересным последствиям. Вроде того, что смогу в усилии выплеснуть максимально возможный потенциал тела. Высоко прыгнуть, быстро рвануть, удивив соперников, да просто мобиль перевернуть только за счет силы мышц, и без последствий для связок и костей. Это не надолго, конечно, но иногда такой финт может спасти жизнь.

Убеждаюсь, что ничего не забыл. Вдох-выдох. Просыпаюсь.

И просыпаюсь не в позе, которой уходил в себя. Не на неудобной лавке карцера. Нет. Судя по запаху, просыпаюсь в больничке.

«Предчувствие» молчит. Тревоги нет. Открываю глаза.

Меня действительно окружает больничная палата. В руки воткнуты две капельницы. А сам я лежу выпрямленным на кровати. Хмыкаю про себя. Чтобы распрямить тело из состояния, когда разум занят внутренним — это надо постараться*. Это физически тяжело. Но справились, и ничего не сломали.

За окном день, или утро, пока не понятно. Осматриваюсь. Вокруг никого нет, и это довольно странно. Переговорника, что бы кого позвать тоже не наблюдаю. А нет, вижу пару серебристых нитей. Похоже — сторожки, и их задел. Так что скорее всего кто-то сейчас сюда идет.

Проходит буквально пара минут и заходит Савва. С красными глазами, уставший донельзя.

— Знаешь, — говорит целитель. И сейчас он значительно более разговорчив. — Я вот персонально тебя теперь запомнил, имей ввиду. Вот я тебя вижу второй раз, и второй раз я выкладываюсь на полную. Не, было бы это раз в месяц, или раз в неделю — я б только спасибо сказал, но не каждый же день!

— Третий, — говорю.

— Что⁈ — не понимает парень. Савве реально лет двадцать пять, не больше. А может и меньше.

— Третий раз видишь, — уточняю. — Два раза в лицее, и раз в городе.

— А, да. ты ж вчера от Моисеича приходил. — вспоминает. — Точно! Ну три, ладно. Но и вчера наша встреча для меня была мало приятна. Так что я тебя запомнил.

— Ну, извини. Я в лицее третий день, а меня уже два раза хотели убить, ну или что-то около того. Не находишь, что это тоже выбивается из нормального? — хмыкаю. Получается, что прошло на самом деле около десяти часов. Савва был в ночной смене и его не сменили. Да и говорит он про вчера. Нормально.

— Меня это не касается. Вон с Импом на эту тему говори. Его Столица прислала, пусть она и разбирается, — отнекивается парень. — Я ему сообщил. Через минуту обещал быть здесь.

— Спасибо! — киваю.

— А ты не обеспокоен, смотрю? — удивляется парень.

— А чего мне бояться? — в свою очередь удивляюсь я.

— Так потерпевшие пока в сознание не приходят. В соседней палате лежат. — говорит парень.

— А нападавшие? — удивляюсь.

— Какие нападавшие? — в свою очередь удивляется целитель. — Так всё, это не мое дело. Кленов вон ломится уже. Я ухожу.

— Ну, болезный! — заходит в палату неожиданно хмурый Кленов. — Зачем на своих согруппников напал?

* * *

*гипнотический феномен. Или медитационный — у монахов, которые сидят в таком положении годами. Реально изменить положение тела снаружи очень сложная задача.

Глава 20

— Я напал? — удивляюсь. — Вы уверены?

— Я то знаю, что нет, — пожимает плечами Кленов. — Я ж твоего соседа по комнате расспросил. Но со слов ночного преподавателя все было не так. А Первака никто даже спрашивать больше не будет.

— Ну так есть еще нападавшие, и эти, Леонтий с Германом. — пожимаю плечами.

— Нападавшие? С этого места поподробнее, — подбирается Кленов. — Пока под окном нашли только Ревязева, со второго курса. Такой же бандит, как все вы, — поправляется. — Без обид парень. Я знаю, что ты не помнишь ничего, но навыки, сам посуди, у тебя специфические. Кстати, спасибо, что не убил дебила. Я знаю, что ты мог.

— Мог. Но ведь подросток, мозги еще не включились. Шанс есть. — снова пожимаю плечами. И тут же осекаюсь — про подростка я сейчас зря.

— А ты кто? — не замечает мою оговорку Кленов. — Тоже подросток. Да и какие там шансы, машет рукой. Если бы к армейским магам бы попал, то да. Вышел бы толк, все-таки воздух. А он в свиту к Алиповым попал. Те его для не очень законных поручений используют, но не докажешь. Так что не будет с него толка и потом. Хотя, — хмыкает, — недели две он теперь пролежит- его только к утру обнаружили. Но вот только он говорит, что ты на него напал. Он пришел поговорить со своими друзьями, а ты набросился, и в окно его выкинул. «Проявитель» косвенно эту историю подтверждает. Ну это если подходить формально. Но в твоем случае именно так подходить и будут, я тебя уверяю.

— Что такое «проявитель»? — спрашиваю. — Я уже слышал такое название.

— Тебя только это интересует? — удивляется имперец. — Это артефакт, проявляет аурные следы. Так в комнате этих следов навалом, и то, что ты его выкинул — это подтверждается однозначно. А вот остальное… Знаешь, нашли в комнате и малый жезл молний, на нем твоей ауры нет, конечно, но и Ревязева — только мельком. А он говорит, что жезл твой.

— Согруппники когда очнуться — скажут как было, — спокойно говорю. — На что он рассчитывает?

— Не скажут. У них с законниками сотрудничать западло. А Ревязев из их среды, наверняка опознались. Так что на это не рассчитывай, — флегматично раскладывает варианты. — Так что за нападавшие? Почему во множественном числе?

— С тем парнем, из-под окна, были еще двое. Я их немного придушил, а Первак связал, — пожимаю плечами.

— И ты их, конечно, можешь опознать? — Кленов заинтересовано смотрит.

— Конечно… нет. Там же темно было. Глаз выколи. Точно не смогу.

— Жаль, — интерес угасает.

— Вы знаете, а у меня все-таки небольшая информация на подумать, для вас есть. Даже две, — чуть поднимаюсь на кровати.

Кленов вновь заинтересованно смотрит.

— Вы можете найти списки погибших? — имперец кивает, — Вот. Сравните их с показателями успеваемости. Если я прав, то большая часть будет в десятке, или двадцатке лучших. Не на первых ролях конечно же, но все же.

— Ты что-то знаешь? — подается в мою сторону.

— Нет. Давайте вы сначала сравните, а потом я скажу. Ну правда, а если все совершенно не так, и я ошибаюсь? — удивляюсь. — И второе. Ревязев, когда болтал с Германом и Леонтием, обмолвился, что мол, до имперского контракта еще нужно дожить. И уверенно так говорил. Имейте это ввиду.

Кленов кивает.

— У меня вопрос. Даже два, можно? — спрашиваю у посмурневшаго имперца.

— Валяй, — машет рукой.

— Почему расследование вам поручили? Вы же от министерства образования? — намекаю. Аккуратненько так.

— А нет никакого расследования официально. Зимородов хода не даст. — Пожимает плечами Кленов. — Это мне нужно. Ну и в случае чего, что бы тебя чуток подстраховать. Но тоже — на многое не рассчитывай. Разве что, я могу свои соображения высказать, и в твоё дело добавить замечания. Но даже это не будет поддержано никем.

— Так. Мне чего ожидать?

— А тоже ничего, если глупить не будешь. Ректор сам себе на уме. — Кленов поднимается. — Он знает зачем приходил Ревязев, и от кого. Только ему оно надо? Кто эти пареньки? Даже не первокурсники еще. А Ревязев — уже год отучился. Нет. Да и тебе ничего не будет, тем более после такой реакции на карцер. Даже в дело могут ничего не записать. Так что если придут и будут пугать — взвешивай. Им суета не нужна. — смеется. — Но вот врага ты приобрел. Ревязев под окном со сломанными костями полночи пролежал. Амулет его лечил, конечно, но кости же не вправлял. Вот он в полном сознании и провалялся, пока ночного дежурного не опросили. Амулет тишины деактивировать он не мог сломанными руками. А ночной дежурный тоже дурак-дураком, ничего не сказал. Но довольный ходил. Как же — взял нарушителя.

— Думаю, переживу. — флегматично отвечаю. — Примененный арсенал, честно говоря, не впечатлил — щиты все на себя приняли. Не понимаю, почему Ревязев с товарищами вообще пришел.

— А. Сегодня вы бы пришли на урок пустые, и вас бы погнали на склад за амулетами. — пожимает плечами Кленов. — Без них подготовку не начали бы.

— Где в счет Империи записали бы десяток золотых каждому, — продолжаю за него.

— Ну вот, сам все понимаешь, — равнодушно кивает головой имперец. — То что вам их выдали — никто не знал. А Ревязев постарался воспользоваться этим временным зазором, получается. Почему твои не надели амулеты?

— Сам не знаю. — качаю головой. — Я ж их даже предупреждал. Не то что я бы ожидал нападения, но мы тут в столовой встретили братьев Соколовых, во время приступа. И стало понятно что ожидать можно всякого. Очнутся — тоже спрошу.

— Да, Соколовы — это отдельная головная боль, — уже по инерции кивает Кленов. — В общем, вызовут к завучу или ректору — не менжуйся. Скандал лицею не нужен, однозначного виновника все и так знают, но тебя будут стараться сделать виноватым, старательно не замечая фактов. Но, откровенно говоря, вряд ли усердствовать будут, не та ты величина, да и не такая уж проблема случилась. Не погиб же никто.

Входит Савва.

— Господин Кленов, вам еще лицеист нужен? — целитель крайне недоволен, но старается этого не показать.

— Нет, я пойду. — кивает Савве, и уходит.

— Парень, ты, в общем, вполне здоров. Я тебя перед приходом Импа обследовал, — довольно грубо вытасквает капельницы. — Так что сейчас придет твой сопровождающий, и можешь топать. — Быстрым, совершенно автоматическим кастом затягивает ранки от игл на руках. — И я бы тебя снова видеть не хотел. Постарайся прислушаться к моей просьбе, хорошо?

— Конечно, — пожимаю плечами. — Я бы и сам…

— Да мне все равно, студент. Просто запомни. — Машет рукой и уходит.

А через минуту я приветствую Дмитрия. Куратора нашей группы. Тот на удивление доволен.

— Привет, Макс! — радостно входит в палату. — Видел! Я даже твое имя запомнил сразу.

— Ты чего довольный такой? — с опасением спрашиваю парня.

Дмитрий садится на крутящийся стул доктора и начинает крутиться.

— Ооо, с одной стороны, я получу минус в баллы, за твои приключения, и точно разговор у Жанны, а это знаешь ли не шутка! — радуется парень, пока я одеваюсь. Потом делает полный круг на табуретке. — А с другой, только за то, чтобы познакомиться с парнем, что отправил Рвача в больничку на пару недель, мне со второго курса уже напихали предложек больше, чем все те минусы. Парень, ты сейчас прямо тема для разговора. Даже, в каком-то смысле звезда, пусть и ненадолго. Но на сегодня — точно. Одевайся, одевайся. — машет мне рукой.

Я на секунду застываю от таких новостей. Хотя мог бы и догадаться — в лицее выбивающиеся из будней происшествия наверняка обсасываются неделями. Скука же, а тут подростки.

Накидываю форменную куртку.

— Готов. Сейчас куда? — уточняю.

— Отлично! — оглядывает меня со всех сторон. — сейчас к Жанне, потом на обед, а потом вам обоим к Лютому.

— Кто такой Лютый? — спрашиваю, пока идем по этажу больнички.

Параллельно запускаю на секунду-две скан, и результаты радуют.

Нет, я не становлюсь невероятным всехубиватором с первым уровнем Печати, но расход пси на начальные навыки существенно уменьшается. Так что например постоянный мониторинг эмофона на недружелюбной территории, что в прошлой жизни въедается в печень, теперь доступен будет уже очень скоро. Но пока пользуюсь тем что есть.

Непроизвольно морщусь. Боль разума пока никуда не уходит. И до ее исчезновения все равно в полную силу работать не получится никак. И на любые усилия псионики эта боль будет давать волны. Но это временно. Я помню.

Скан показывает два разума рядом в состоянии поверхностной комы — это Герман и Леонтий, очевидно. Один разум который просто кипит гневом и физической болью, ну это Ревязев, скорее всего. Почему его не обезболили — я не понимаю, но это не мое дело. Парень заслужил — результаты его разговора вон, в соседней палате лежат. Один в спокойствии. Ну — тут идей нет, кто это. Еще один Саввин — этого я даже узнаю, тут усталость и раздражение. И еще нам навстречу идет кто-то, кто испытывает легкое раскаяние направленное в сторону Саввы.

Пара шагов и с лестницы быстрым шагом входит тот целитель, с которым познакомился в первое посещение больнички.

Тоже понятно — опаздывает на смену, и Савва нервничает.

Иду и постепенно срастаюсь со своими новыми-старыми возможностями.

— … В обед. Ты слушаешь? — Дмитрий предлагает мне пообедать за столом его компании. Я совершенно не против, поэтому половину его разговора пропускаю мимо ушей.

— Да я согласен, — киваю. — Только Первака возьмем тоже.

— Фее, этого деревенщину? — чуть кривится Дмитрий.

— Это не обсуждаем, Дим. — спокойно на него смотрю. — Он не бросил своих, помог чем мог, не сбежал.

— Зови меня Митяй, — машет рукой. — Тебе теперь можно. Да боги с ним, пусть. Ему самому будет неудобно. Так что ты понял — мы все по-простому. Постарайся опускать эти все «ваша светлость» или «сиятельства», девчонок это все раздражает.

«Даже и не собирался использовать то, в чем не разбираюсь» — внутренне усмехаюсь. Кстати действительно, надо бы этикетом заморочиться, проблемы на пустом месте совсем не нужны.

— Так все-таки, кто такой Лютый? — снова спрашиваю парня.

— Инструктор ваш. Не хотел тебе говорить заранее, чтоб не пугать, — усмехается Митяй. — Если что, я поставил на то, что ты не уйдешь на своих двоих.

— У вас здесь принимаются ставки? — интересуюсь.

— Конечно! На новичков — всегда. — хмыкает. — Это же самое интересное, никого же не знают. Все решает случай.

— На меня кто ставит?

— Не, только рисковые совсем. Да и тех, когда стало известно, что ваш инструктор именно он, поубавилось. — пожимает плечами.

— А на что можно поставить? — вопрос внезапно заинтересовывает.

— Расскажу потом, — Дмитрий останавливается у золоченой двери. — Ты сейчас давай к Жанне, я тебя в приемной дождусь, потом заберем твоего Первака, и на обед. Там и расскажу, — открывает золоченую дверь.

Киваю.

Заходим в довольно большую приемную.Десяток стульев, и вторая дверь. Видимо у Жанны Аркадьевны секретаря нет. Мельком, из таблички на двери, узнаю фамилию завуча — Завьялова. Не знаю зачем оно мне, но пусть.

Завуч со вчерашнего дня не меняется ни на черточку. Разве что цвет костюма сегодня фиолетовый, хотя нет есть другое обозначение этого светло-фиолетового оттенка, но я его не знаю.*

— Заходите, Рысев, — завуч перекладывает бумаги.

Захожу в просторный, отлично освещенный кабинет. Очень лаконичная и функциональная обстановка. Т-образный стол, четыре стула за ножкой Т, два шкафа и секретер у окна. Скорее всего, за стулом завуча есть еще сейф, сплошная тумба между двумя шкафами как бы намекает на эту опцию. Интересно, что на тумбе сиротливо стоит кактус. И он цветет, кстати почти таким же цветом, как и костюм завуча. Так что за цветком женщина точно ухаживает.

На секунду опускаю щит. Скан.

Безразличие и недовольство. Причем направленное даже не на меня. Ну, хорошо. Будем значит отрабатывать номер.

— Что вы скажите в свое оправдание, Рысев? — начинает Жанна.

— Мне не в чем оправдываться, Жанна Аркадьевна, — спокойно говорю женщине. Скан. Всплеск интереса, но такой, слабый.

— Вы почти убили лицеиста, молодой человек. Если бы Ревязев погиб бы, мы бы разговаривали в другом месте! — скан. Сама себе не верит. А вот это интересное.

— Но не убил же, да и случайно. А вот он почти убил моих согруппников, — пожимаю плечами. — и уже специально. Мне кажется, мы квиты.

— Это мне решать. — обрывает меня женщина. Скан. Довольна и одобряет. — Выплатите виру Ревязеву, и свободны. Двухсот баллов будет достаточно.

— Нет. — равнодушно пожимаю плечами. И тут же обостряю. — А если повесите на меня долг в его пользу — в следующем году я найду предлог и завершу неприятное дело через дуэль.

— Интересно, вы ведь верите своим словам. Вам уже приходилось убивать? — уточняет завуч.

— Только в порядке самозащиты, — соглашаюсь, — извините, но я не помню своей жизни раньше последнего месяца. У меня это есть в деле.

— То есть, вы убивали в последний месяц⁈ — завуч поднимает на меня глаза. Скан. Интерес, густо смешанный с сожалением. Хороший уровень доверия.

Просто пожимаю плечами в ответ.

— Что же, — раздумывает. И неожиданно заканчивает. — Это ваш выбор. Лицей претензий к вам не имеет, но претензии со стороны малого рода Ревязевых к вам не сняты. Если единственный член рода умрет от полученных ран, то этот вопрос будет рассматривать совет Лицея. Это официальный ответ администрации. С занесением в дело номер шестьдесят девять дробь двести сорок. — На мгновение, пластина в центре стола меняет цвет. Завуч обращается ко мне. — Рысев, вы свободны. Сообщите, пожалуйста, своему куратору, что его вины в происшествии нет. Идите.

Забавно. Хочу тоже уметь сказать «разбирайтесь сами» таким сложным и витиеватым образом. Прощаюсь и выхожу.

— Ну что? — Дмитрий тут же подскакивает со стула. Не ожидал меня так быстро видеть, видимо.

— Жанна Аркадьевна просила тебе передать, — выходим из приемной. — Что твоей вины в происшествии нет.

— Да ладно⁈ — Дмитрий неподдельно удивляется. — Ты чем ее покорил? Скажи, а? — размахивает руками. — Это же отличная новость! Так, я тебя угощаю. Идем на обед.

Киваю. А сам думаю. Получается, что наказания, как такового завуч не озвучивает. Кленов, а теперь и Митяй, такого очевидно не ожидают. То есть разрешение ситуации как минимум завучем одобряется. Это нужно принять во внимание и запомнить.

Захожу за Перваком и идем в столовую.

— Здравствуйте. Что вы можете порекомендовать из еды, с учетом того, что нам с напарником почти сразу после обеда нужно будет идти на полосу препятствий? — интересуюсь у уже знакомой тетки.

— Вот сразу? Или у вас будет минут сорок? — тетка действительно интересуется.

— Макс, на меня не бери, — Первак отказывается сразу же. — Я по основному, и сейчас менять ничего не буду.

Киваю.

— Будет, думаю, — отвечаю женщине на раздаче.

Оглядываюсь на Митяя, который уже кому-то машет. Взгляд за стол — две очень красивые ухоженные девушки, трое довольно обычных парней чуть постарше Дмитрия, еще один — примерно такого же возраста, и тоже одет с иголочки. Понятно, как раз та компания. Скан.

Со всей столовой приходит очень много фона, но сейчас я могу вычленять. Отсекаю все, что не угроза, и оставляю сектор со столом. Всё проделываю за пару секунд. За столом — интерес, даже жгучий немного, предвкушение, скука — это от ухоженного парня, ревность, а. это не ко мне. Это между собой. И удовольствие от провокаций. Это обе барышни. Их эмоции даже задвоены. Удивляюсь открытости ребят. Тут же есть менталисты. Неужели никого не учат контролю? Ну, скоро узнаю.

Возвращаюсь вниманием к стойке.

— Возьмите печеного оленя, в пепле из овощей**. Олень из местных лесов, и вроде бы почти Измененный. Вам же выносливость нужно повышать? Ну и морс, тот что вы вчера брали.

— Благодарю. Так и поступлю. — соглашаюсь.

— Прикладывайте браслет, господин студент, — тетка подает и то, и другое.

Смотрю на Митяя. Тот вздыхает, но браслет прикладывает. Улыбаюсь про себя.

— Ну пойдем, — дожидаюсь Первака и Митяя на выходе, — расскажешь про ставки. И будем знакомиться с твоими друзьями.

* * *

*фуксии.

**реальное блюдо. Вот кроме шуток.

Глава 21

— Ну вот! Обещал, и привёл! — говорит Дмитрий вроде всей компании, но сам нет-нет, да кидает обожающий взгляд на девушку постарше. — Прошу любить и жаловать, Максим! — и добавляет, уже чуть тише. — И его одногруппник — Первак.

Ребята за столом оживляются.

— Здравствуйте прекрасные дамы! — сопровождаю слова восхищенным взглядом на одну и вторую девушку. — Господа! — Чуть наклоняю голову. Все. Где-то тут мои познания в этикете заканчиваются. Ну разве что смогу приборами сложными еще пользоваться. — Максим, из мещан, — представляюсь сам, а потом представляю и своего соседа по комнате. — Первак — из мастеровых.

— Молодец, — немного лениво тянет хорошо одетый парень. — Не забываешь корней и не стыдишься — так и надо! Тут мы все — маги, в первую очередь, а потом уж остальное. Давай я представлю всех, раз Митяй не сподобился. Ольга, маг воды, и немного воздуха. Из Рода Васильчиковых. — показывает на девушку с почти белыми волосами в сложной прическе. Девчонка одета как и все, в форму лицея, но ее форма даже выглядит дорого. На шее видно тяжелое на вид ожерелье, и от числа нитей внутри него аж рябит в глазах. Ясненько.

— Олег! — девушка возмущена, но я чувствую, что не всерьез. Запоминаю. — Мы же договаривались!

— Ну да, ну да, — впервые улыбается парень. — Рита, из Рода Сабуровых.

Другая, темненькая девчонка тихо смеется. Барышня вроде бы и легче меняет настроение, и одета вроде бы попроще. Но на самом деле что-то не дает мне воспринимать ее как легкомысленную девушку. Да и одета она так же дорого, просто в глаза это не бросается.

— Я и сама могу представить себя, Олежа. Ты вон лучше Ольгу подкалывай! — оборачивается ко мне. — Я, Максим, маг воздуха по основному направлению, и огня. Так что со мной поосторожнее. Так, давай теперь я — Виктор, — показывает на одного из парней, — потом на другого и третьего. — Евгений и Саша. С Дмитрием ты уже знаком. У нас тут и универсалы, — двое парней кивают, — и артефактор есть, — кивает и третий, — Ну и Олег. Наш блюститель дворянской чести. Из Рода Борисовых. В общем мы все здесь.

— Очень приятно, — киваю всем представленным по очереди. Ручку целовать вроде неудобно, мы все едим, руки жать тоже. Да и никто не порывается, значит так и надо. Так что присаживаюсь, и начинаю нарезать очень вкусного запеченного оленя.

— Расскажете же нам, что ночью произошло? — просит Ольга. — Слухов уже столько! А вы ведь первоисточник!

Пересказываю в паре слов эту довольно простую историю. Без подробностей конечно, но с моими догадками и наблюдениями по поводу амулетов. При этом щит чуть приопускаю. Наблюдаю. И, что характерно, в эмофоне у всех царит полное понимание ситуации с амулетами. Словно так и надо. Вроде как не надел, не имеешь — твои проблемы. Ровно, так. Запоминаю и это.

Если Рита слушает с интересом, и даже в некоторых местах переспрашивает, то вот Ольга и Олег — чувствуются немного не так. Олег и Ольга ощущаются словно калькуляторы, или весы. Будто каждое мое слово прибавляет что-то в их расчетах. Им интересна, похоже, не история, а те перестановки во внутреннем окружении, что происходят из-за происшествия. Я даже словно цепляю мысли, о том, что там уменьшился силовой потенциал, тут можно надавить на колеблющихся, вот этого можно перетянуть под клятву.

Хотя, ловлю себя на осознании, вовсе не «словно читаю мысли», я именно что ловлю образы, и похоже могу даже опознать тех людей о которых думают ребята.

Вся эта работа идет как фоном к ни к чему не обязывающему трепу, с нотками легкого флирта. Причем каждая такая нотка с моей стороны вызывает волну легкой агрессии со стороны ребят в этой компании. А вот нотки того же со стороны девушек — скорее вызывают волны обреченности.

А вообще, лейтмотивом трепа становится невысказанное предложение присоединиться к их компании.

Хмыкаю про себя. Забавные они все же.

Для себя понимаю, что постепенно в расклады внутри лицея я войду. Но вот нужно ли мне присоединение к какой-либо группе, я пока решить не могу. Пока смысла большого не вижу — лишнее это. Кроме того, я бы сначала хотел посмотреть на данные кладовщика и имперца, если тот поделится. Тут есть над чем поразмыслить.

Постепенно еда заканчивается. Первак уже давно просто сидит, но уйти не может. Так то я это вижу, но на самом деле, нам пока торопиться некуда. Так что общаемся, и наблюдаем.

В конце концов, девушки переглядываются.

— Максим, нам пора, — словно вспоминает что-то, говорит Рита. Ольга тоже смотрит на подругу и вроде как с сожалением кивает.

— Конечно, не смею вас задерживать! — встаю из-за стола, — Бесконечно рад знакомству с вами! — и заинтересованности в тон голоса добавить.

Олег тут же предлагает руку Ольге, чем подтверждает мои мысли, и другие ребята, кроме Митяя, так же с нами быстро прощаются.

— Ну, а теперь, рассказывай про ставки, — сажусь обратно на место.

Первак со вздохом садится тоже.

— Не спеши, — успокаивающе киваю одногруппнику. — Мы точно все пока успеваем.

Дмитрий секунду вспоминает о чем речь.

— А, да! Ставки на то, что вы оба ляжете на дорожке, что один из вас уедет в больничку, что пройдете «давилку» на время, ну все вот такое. — посмеиваясь говорит Митяй.

— Слушай, а принимают ставки на группу событий? — уточняю. — Например, что я уйду на своих двоих, например. Что Первак сможет выйти тоже, или на скорость прохождения неизвестной полосы препятствий?

— Принимают, почему нет. — Митяй пожимает плечами.

— Максим, мои поставь тоже. — просит Первак. Удивляюсь, человек меня знает три дня без малого, а готов рискнуть. Смотрю с вопросом на него.

— Ну, я ж вижу, что ты понимаешь, что делаешь, а для меня эти ваши городские игры — лес темный. — словно извиняясь говорит. — У меня так и осталось два десятка баллов.

Киваю.

— Тогда, я бы хотел поставить все, что у нас есть. Тридцать пять баллов на, скажем, такой результат — примерно прикидываю. — Что я уйду на своих двоих, Первак уйдет со мной. Я пройду «давилку» полностью. И будет поставлен рекорд первого прохождения полосы препятствий. Кроме того, скажем, как минимум кто-нибудь из нас продержится в сознании до последней минуты занятий. Не учитываем, если инструктор захочет увеличить время занятий по своему усмотрению больше, чем до конца суток.

Дмитрий что-то считает в уме. Потом достает переговорник, и вызывает другого человека. Пару минут разговаривают.

— Ну смотри, — уже вполне серьезно говорит мне. — Тут дважды максимальный коэффициент, потому что таких событий не было в лицее, и они считаются невозможными. Но максимальный коэффициент никто не даст. Там получается почти один к девяносто. Поэтому предлагаю один к двадцати двум на всю эту цепь событий.

— Согласен, — пожимаю плечами. — Давай браслет.

Мне весь этот спор не очень важен, как способ получить местные баллы, хотя дополнительное питание, или какие-то бонусы в библиотеке, например, скорее всего будут к месту. А вот спор как сам спор мне важен. Это просто потребность, пришедшая из прошлого. Была у нас примета: если ставить на результат — то миссия будет выполнена. А серьезная нагрузка с серьезным призом мне сейчас вот просто нужна.

* * *

— … Забьемся на шесть фуражиров за мной. И три твоих? — Меркатор хитро смотрит на меня.

— Ну слушай, ты, со своими плоскостями шестерку никак взять не сможешь. Забиваемся. — протягиваю руку.

…

— Кабан, сзади! — вопль Меркатора ввинчивается в мозг сквозь так-сеть. Гнездо мы уже почти залили огнём, и после смерти матки, остатки тварей срываются с катушек. Уже не работают стандартные протоколы, и вектора напряжения долбят в разум со всех сторон. Твари идут в свою последнюю, безнадежную атаку.

— Сзади! — аспектом швыряю нападающего под вектор атаки сзади, но это не очень помогает. Оттуда в меня летит как раз последний фуражир — тварь под тонну весом, вся в длинных шипах и с произвольной инерцией. Остановить такую простым бегунком — даже не смешно. Секунда. И на пути фуражира встает плоскость Меркатора. Естественно боком — там она толщины не имеет, чем тот и пользуется.

Тварь напарывается на плоскость и просто расходится на две половинки — после смерти того, что им заменяет мозг, инерцию уже не перенаправить.

— Ты смотри. — поворачиваюсь к напарнику. — Шестого взял!

И так-сеть раскрашивает Меркатора в красный цвет. Из груди у напарника вырастает рог атакующего ксеноса. Плоскость-то Меркатор со своей защиты снимает.

…

— Держись мужик. — тащу напарника по засранной кровью и мозгами тварей пещере, — осталось недолго. Мы почти уже на месте. Держись, разговаривай со мной. Не отключайся. — На губах у Меркатора кровавая пена, но он улыбается и что-то шепчет. — Да, взял шестого. — скорее угадываю его вопрос. — Красиво было. Там для трофейщиков теперь раздолье…

До целителей мы тогда дошли.

* * *

Митяй оставляет нас около полигона. И мы вдвоем стоим минут пять. Мне даже начинает казаться, что Лютый и вовсе не придёт. Забавно будет, ведь на такой исход никто не ставил.

— Макс, — Первак смущенно ищет слова. — Не зови меня к такой компании больше, ладно?

— Что так? — спрашиваю, хотя мысль понимаю, конечно.

— Мне неудобно. Они-то все благородные, это чувствуется, а я — не. — Первак мнется. — Стыдно, но хоть вилку правильной рукой брал — мамка научила.

— Давай ты постепенно к ним привыкать будешь, — с пониманием говорю, но настаиваю. — Пойми, ты будущий маг. И титулы скоро над тобой влияния иметь не будут. А будет важно — какой ты маг. Будешь сильным — будут уважать. Не будешь — так и будут ездить, как наши одногруппники пытались. Только с последствиями потяжелее.

Парень кивает, но видно, что он мнения пока менять не будет. Стоим.

— Первак, — уточняю. — Ты в деревне своей бегал?

— Не, немного если. Сильно побежишь по двору — батя оглоблей по хребту перетянет, — чешет спину, будто вспоминает Первак. — Говорил, бегают только голодранцы и дети.

— Грустно. Здесь бегать нам точно придется, — задумываюсь. — а в кузне, ты ему подолгу помогал?

— Ну, сколько надо, столько и помогал, что значит — подолгу? — не понимает Первак.

— Так, это уже лучше. — киваю своим мыслям. — В общем, я уверен, что бега не избежать, поэтому — меня не обгоняешь. И давай, если инструктор специально подгонять не будет, смотришь за мной и повторяешь. Концентрация только на выдохе, причем выдыхаешь на каждый шаг, это важно. Понял?

— Понял, — кивает Первак, — а зачем это нужно?

— Что бы ты не сдох, — пожимаю плечами и добавляю, — раньше положенного. И я с тобой. Сразу может не получиться, тогда переходим на быстрый шаг, но опять же — инструктор может подгонять, тогда — медленный бег, но тоже, с выдохом на каждом шаге. Понял? Думай о выдохе, и следи за мной.

Оглядываюсь.

На полигоне через препятствия проходят знакомые лица. Кажется сегодня день новичков. Четверки подгоняются каждая своим инструктором, и я даже вижу Кленова, или как его тут называют Импа. Тот подгоняет единственную группу девчонок. Что ж, наверное ему повезло. Или нет. Надо будет его просканировать. Вот только подойдет поближе.

Все таки пока я не понял — ощущают менталисты местные мое воздействие, или нет. А это важно, и сейчас могу это уточнить безопасно — вряд ли на полигоне он сможет соотнести скан со мной, если ощутит. Как я понял, возможности местной школы на аспекте-щупах завязаны, а вот нашей — на отражении разумов в т-поле. Разные подходы похоже. А вот если почувствует — то не все не так просто.

Ну, давай же, ближе подходи.

Немного отвлекаюсь на Кленова, и чуть было не пропускаю появление Лютого. А это стало бы ошибкой.

На секунду, словно суета рядом с полигоном замирает. И причина затишья направляется прямо к нам.

Широким шагом к нам приближается резкий дядька небольшого роста. Сразу же бросается в глаза рыжий цвет его волос и отсутствие лица. Ну, как отсутствие — глаза, нос и рот почти на месте, но половина лица напоминает сморщенную кожуру апельсина. Вряд ли он получил такую сеть шрамов с ожогом во время дружеской беседы.

Случайно ловлю его взгляд. Почти бесцветные глаза кажутся даже злобными, но нет, чувствую отголосок фона от мужика. Неприязнь — да, но не злоба. Словно этого вояку против его воли закинули в ясли к грудничкам и заставили делать все эти неприятные вещи вроде смены подгузников. Лютый скорее перманентно раздражен, нежели зол.

Парой взглядов оценив обстановку, останавливает глаза на мне.

— Вперед, бегом, — ровно, не повышая голоса, приказывает инструктор.

— Сколько кругов? — спрашивает Первак перенося внимание Лютого на себя.

— Я что-то разве говорил про круги? Вперед беги пацан, — и так же безразлично продолжает, — вот для стимуляции процесса мысли. — Мгновенно выдает тонкую и слабую молнию пониже спины Перваку.

Одногруппник подпрыгивает, и тут же все забывает, что я ему только что говорил. Качаю головой и ровно начинаю бежать за ним. Раз-два-три, цикл. Раз-два-три…

Метров через пятьдесят нагоняю, уже начинающего сдавать рано парня.

— Вспо-ми-най, — раз-два-три. Не сбиваюсь сам. Говорю на выдохе. Ровно. — Что я те-бе го-во-рил. Выдох.

Первак собирается и неумело подстраивается под мой ритм. Сзади шибает легким удивлением, и немного удовлетворением.

Раз-два-три. Час. Раз-два-три. Второй.

Бежим вокруг полигона. Говорить Перваку перехотелось еще на первых десятках метров, так что бежим, концентрируясь только на ногах. Второй час. Мы оба к последнему издыханию приходим уже раз пять. Но пока не падаем. Пройтись Лютый дает, и на каждый круг мы быстро идем примерно четверть. Но остановиться — нет. Тут же прилетает молния.

Тело к таким нагрузками непривычное и готово уже отказать прямо вот здесь. Но то ли находим новые силы, то ли молнии сзади их помогают найти.

Зрение уже давно туннельное, и видит только гравийную дорожку вокруг полигона. Все остальное теряет свою значимость еще молнии три назад. Есть только бег. Раз-два-три.

Когда падает Первак, я этого сразу не замечаю. И по инерции делаю пяток шагов вперед. Потом разворачиваюсь. Сначала даже не соображаю ничего.

Лютый бежит в десятке метров, даже без отдышки.

— Стой. — кивает мне. Спокойно подходит к Перваку. Удовлетворенно кивает. — Так, поднимайся, — обращается к Перваку. — Бег пока закончен для вас. Смотрим.

Одногруппник с трудом встает на ноги.

— Эй ты, — тыкает пальцем Лютый в парня, который остановился понаблюдать за нашими мучениями, — подходишь сюда.

Парень подходит. Таких ребят рядом с полигоном сейчас много. Мне кажется, то ли уже ужин, то ли дело идет к нему, но незаметно подростков вокруг становится существенно больше.

— Так, с заклинаниями первого круга знаком? Знаком, — не дожидаясь реакции парня, отвечает на свой вопрос Лютый. — Значит, будешь учебным пособием. А вы сюда смотрите, примерно этого я от вас буду ждать по итогу следующего месяца. — Лютый отходит на пяток метров от парня и говорит: — Давай, любые атакующие касты первого круга. Поехали.

Парень даже немного радуется. Похоже, Лютого сильно здесь не любят. Парень начинает очень не быстро, похоже так сразу ему сложно сосредоточиться. Видно, что не последний курс. Но старается изо всех сил.

С рук подростка срывается ледяная сосулька, от которой Лютый уходит играюче. За сосулькой летит огненный шарик и плотное искажение воздуха, но Лютый и от них уворачивается спокойно. Видно, что ни одним местом не напрягается. Скорее, его забавляет подобное представление.

— Стоп. — Поднимает руку. Ловит еще пару человек, — Так, задание слышали? — те кивают. — Начали все вместе.

Теперь игра идет веселее, и касты летят практически сплошным потоком. Но Лютый практически не меняя положения тела очень экономно уворачивается, будто проходя сквозь них.

В конечном итоге с рук парня срывается молния. Но Лютый буквально за мгновение до начала каста, делает пару шагов к парню, открытой ладонью ударяет парню в солнечное сплетение. Молния уходит в пустоту. А парень валится на землю.

— Я сказал первого круга! Почему ты на второй переходишь? Откуда взял второй? — Лютый чуть морщится. Бросает взгляд на подростка. Тот, лежа на земле, пытается отдышаться от вроде бы несильного удара. — Запомните, самое важное для мага в прямом столкновении — это быстро думать! А еще — выносливость и ловкость. С «думать» я вам не помогу! А вот остальное вы у меня за месяц найдете в себе. Или сдохните, пытаясь.

Свободны, — обращается к лежащему старшекурснику и привлеченным ребятам. Те только рады. Бросает вдогонку. — Каждому по пять баллов.

Мы с Перваком наблюдаем за этим, пытаясь отдышаться. Получается с переменным успехом, у меня получше, у него похуже, но оба постепенно приходим в себя.

— Так, вы все запомнили? — я пожимаю плечами. Говорить сил нет. А что мы должны были запомнить — непонятно.

— Другие инструктора менее требовательны. Это так. — продолжает Лютый. — Но вы попали ко мне, а значит будем делать из вас нормальные заготовки военных магов,— показывает рукой на нас, а потом на вход на полигон. — Давайте на полосу препятствий. Посмотрим, чего вы стоите.

Глава 22

Пока стоим и смотрим на Лютого и молодых магов, я потихоньку пытаюсь не только отдышаться. Очевидно, что дальше он погонит нас на «давилку». Я бы сделал так. Да и остальные группы новичков уже там сегодня были, или еще проходят. Так что тут без сюрпризов, понятное дело. Так что краем глаза пытаюсь также охватить полигон. Что получается не очень. Все-таки площадь его довольно большая, и что за чем тут следует не очень понятно.

К сожалению, большую часть полигона не видно ни с одной из сторон, так что даже если бы я во время бега посматривал бы внутрь — много бы все равно не насмотрел. Ладно.

— Давайте на полосу препятствий. Посмотрим, чего вы стоите. — голос Лютого выдергивает из наблюдений. А жаль. Кленов почти подошел к примерной границе моего скана.

* * *

— … Пятый, просто пройди полосу. Никаких рекордов, просто, спокойно и пользуясь максимум из твоего арсенала, — над душой стоит Наставник. — Нам нужно просто посмотреть, чему соответствуют твои навыки и всё. Оценок тут нет. Только вышел…или не вышел. Такое тоже может быть. Но не вышел не означает трагедию — просто идешь доучиваться в девяносто процентах случаев. Но я в тебя верю. Иди.

Неторопливо вхожу на полосу. Что там происходит в десяти оставшихся процентах я и так знаю. Даже спрашивать смысла нет. Сходят с ума, нападают на товарищей, просто погибают. И это хорошие исходы. Хуже, когда принимают в себя шепот Поля. Тогда псион очень быстро, за десятки минут всего становится тварью. Хитрой, безумной, жадной до жизней людей. И очень, очень сильной. Поэтому каждый входящий в себе несет заряд. У человечества нет больше прав на ошибки.

Звуки сзади будто обрывает. У меня есть немного времени — панель еще светло-зеленая. Привычно проверяю «скрыт», «предчувствие». Вешаю на контур «молнию» и «фазовый сдвиг», запускаю три маленьких подшипника по сложной траектории вокруг себя. В каждый момент времени хоть один, но готов к атаке в любом направлении. Огнестрел сюда нельзя. Хорошо. Но кто сказал, что телекинез сильно хуже? Для меня так и лучше. По крайней мере стальные шарики расплескивают пару сантиметров брони на сотне метров. Тварям должно хватать.

Нормально. Можно идти. Нажимаю кнопку.

* * *

Неожиданное видение-воспоминание. Пара секунд, но будто прожил снова.

Проверяю «скрыт» и «предчувствие». Сегодня хватит и этого. А остальное тоже восстановлю, уверен.

Идем ко входу на полосу. Пока мы бегали, с полосы большая часть групп уже убралась. Закачивают день разве что одна группа новичков, и я даже не помню их, и девушки Кленова. Все-таки жалеет он их.

— Так, студенты, — оборачивается к нам Лютый. — Первый проход — это просто знакомство с полосой препятствий. Вам нужно войти, пройти по всем базовым точкам — вон они по номерам отмечены, — показывает на небольшие полотнища над всего лишь четвертью полигона. — И просто выйти. Никто от вас рекордов, кроме вон тех идиотов, — показывает на несколько кучек подростков, которые начинают скапливаться неподалеку на удобных местах для наблюдения, — не ждет. Так что основная задача выйти.

В эту минуту смотрю на выбегающих с носилками помощников инструкторов. Все абсолютно спокойны. Лютый следит за моим взглядом.

— Ну никто и не говорит, что будет легко, — хмыкает. — Выйдите на своих двоих, или вас тоже вынесут — встретимся уже завтра снова, а вот как — зависит от вас. На девушек не смотрите, у них своя задача была.

Как раз выходит группа Кленова, и он сам — последним.

Не могу проигнорировать такую удачную ситуацию, и запускаю скан. Равнодушие Лютого, легкий интерес, ну это понятно. Усталость Кленова, раздражение. разочарование небольшое — интересный коктейль. Кленов чуть дергается, но так, без энтузиазма. То есть что-то чувствует, но что конкретно — кажется не понимает. Хорошо, получается если без фанатизма, то вроде бы можно поверхностно сканировать и менталистов. Но это еще требует проверки. Интересно, что у Кленова эмоции намного сильнее приглушены по сравнению со всеми присутствующими на площадке.

Девушки тоже читаются, и очень интенсивно, но я снова поднимаю щит. Не время сейчас. Общее настроение, правда, улавливаю — какое-то уныние, что ли. Ну это и понятно. Девчонки сейчас даже рады бы спрятаться куда-нибудь. Они все мокрые, кто в грязи, кто в каких-то разводах. Ощущение, что ими полы мыли на вокзале.

— Пошли, — кивает нам Лютый.

Мы заходим за ворота, и я ловлю дежа-вю. Звуки снаружи отсекаются периметром, как и в моем воспоминании-видении. И внутри, комплекс внезапно становится более интересным местом, чем издалека. Просто хотя бы потому, что вся «давилка» пронизана тысячами нитей магии.

— Вперед, вперед, — гонит нас Лютый. — Я рядом буду, на всякий. Но идете вы сами.

Останавливаю Первака. Тот только недавно отходит от бега, и очевидно ноги у парня ватные.

— Идешь за мной, хорошо? — напарник кивает. — Если что, я постараюсь предупредить. — Первак кивает еще раз. Сил говорить у него тоже еще нет.

Первые препятствия проходим довольно просто. Раз не верят, что мы дойдем до конца с первого же раза, значит таких прошедших не было, и получается — временем мы особо не ограничены. Только усталостью. Поэтому не спешим, и всякие бревна, деревянные щиты, простенькие лабиринты и небольшие сухие ямы проходим спокойно, отмечая около флагов свое местонахождение.

Первые подозрения у меня появляются, когда доходим до простой песчаной площадки. Под уровнем песка плохо видно, но все же успеваю заметить нити магии. То есть это что-то вроде ловушки. И скорее всего, зыбучие пески, или около того. Осматриваюсь на предмет пары длинных досок. К сожалению ничего похожего не вижу, но рядом как раз стоит деревянный щит.

— Первак, ты же железо вытягивал, так? — парень кивает. — Можешь вытянуть из щита гвозди. Нам нужны четыре доски.

Первак пожимает плечами, на секунду накрывает рукой места соединений, и отдает мне восемь маленьких железных капелек. Это то, во что превратились гвозди в руках парня. Очень мне нужные шарики в недалеком будущем. Забираю.

Скан. Рядом ощущаю легкий интерес, немного удивления и вроде бы одобрение моих действий от Лютого.

Первак оглядывается на инструктора, но тот остается нейтральным. Значит мы вообще мало чем ограничены. Мысленно потираю руки.

Забираем четыре доски.

— Делай как я, — говорю парню. Бросаю на песок доску. Перебегаю по ней пару метров, бросаю другую, забираю первую. И повторять сколько нужно.

То, что я действую правильно, становится очевидным, когда в одну из итераций под доской начинает образовываться пустота. Видимо я задел какую-нибудь сторожку. Не суечусь, спокойно перебегаю, и забираю деревяху. Песок осыпается в яму, постепенно выравнивая снова площадку. Но мне до этого уже дела нет. Дохожу до флага. Машу рукой напарнику.

Первак быстро повторяет мои действия. Вот у кого ноль сомнений. Он просто делает.

Отмечаемся у песчаного флага, и движемся дальше.

Водную преграду удается перелезть по двум натянутым канатам в стороне — лезть в воду совершенно не хочется, особенно когда я на секунду замечаю двигающиеся по дну плетения.

Лабиринт из деревянных щитов — просто проходим насквозь к флагу. Первак неспешно вытягивает гвозди, а поскольку по закоулкам бродить мы не собираемся, пробиваем прямой проход. И я забираю еще железных капелек.

Уже ко второй ловушке у нас сформировывается навык искать решение не в лоб. И везде его находим. Такое ощущение, что разработчики «давилки» намеренно оставляли альтернативный путь. Просто неочевидный.

И так мы прекрасно идем примерно до половины. Когда найти обходной путь уже не получается. Да, скорее всего он есть и тут, но нам он либо недоступен, либо намеренно убран, так что через качающиеся произвольно каменные грузы придется именно пробегать.

Закрываю глаза, и тут же их открываю — «предчувствие» прекрасно работает на угрозу. Видимо эти каменные грузы не совсем безопасная вещь.

Ориентируюсь на тревожность быстро, в неровном и нелогичном темпе пересекаю площадку. Первак пересекает ее тоже, четко ориентируясь на мои подсказки. Похоже он даже глаза закрывает, чтобы точнее двигаться на мои слова. Удивительное дело.

Так и идет. Ловушки я вижу по сосредоточению нитей. Сопровождающему этого не показываю, но моментов, когда я не мог бы догадаться о существовании проблем логическим путем вроде бы пока не встречаю. Отыгрываю и это.

Полоса вообще, на данный момент, скорее тест на нестандартность мышления, чем на ловкость.

— Просто иди за мной. — говорю Перваку, оказавшись у прохода, который с неравными промежутками времени шпарит огнем. Проход длинный, и избежать подобного нам точно не светит. Первак смотрит изумленно, но не спорит.

— У нас есть активированные амулеты, — объясняю. Раз это объяснение нужно парню. — Они подобные воздействия должны принимать на себя. Поэтому на огонь, молнии, удары стихий внимания можно не обращать. Нас могут остановить только ловушки. Так что просто иди за мной.

От Лютого уже давно тянет интересом и одобрением. И данный кусок полигона исключением не становится.

Проходим сквозь огонь. Первую секунду я даже замираю, все-таки амулет проверен был только молниями. И только разум говорит, что разницы не должно быть. И он побеждает. Стены огня разбиваются о защиту амулета, и сквозь переход мы проходим невредимыми.

После этого места, остальные ловушки идут на убыль и в конечном счете выходим из «давилки» вдвоем. Было бы нас четверо, вышли бы и вчетвером. Тут ограничения нет. Кроме слов инструктора.

— Ну что, прохождение я вам зачту. — Лютый сопровождает нас и на выходе.

— Но они же шли не по правилам! — доносится крик от наблюдателей.

— Ничего не знаю, — инструктор решает ответить на эти слова. — Мои инструкции нарушены не были. А вашими ожиданиями я не руководствуюсь. — потом снова обращается к нам. — Но с завтрашнего дня, вы начинаете учиться проходить полигон опираясь на свою магию, амулетный щит сначала будет на вас для подстраховки, а потом — будете сдавать на входе. Мне нужно, чтобы навык защиты въелся в вас намертво. Теории вам дадут пока минимум, но щиты завтра ставить научат. Всё. По сорок баллов каждому. Свободны.

Садимся где стоим. Условия пари выполнены — теперь можно и просто пару минут передохнуть. Но не дают.

Подбегает куратор.

— Максим! — Митяй возбужденно машет руками. — Вы — первые! Вы это понимаете⁈ Никто еще так не проходил!

— И не пройдет, — усмехаюсь. — С инструкторов станется изменять условия при каждом прохождении. Просто сейчас Лютый был верен самому себе. Сказал — сделал. Он ведь уточнил, что ЕГО инструкции не были нарушены. Так что в следующий раз кому-то просто повезет меньше.

— Пойдемте на ужин! Вас уже ждут! — Митяй нарезает круги вокруг нас. — Вы сегодня просто герои!

Вот вообще не вижу ничего героического в простых тестах на догадливость. Так то понятно, что данный тест с «давилкой» двухуровневый. На силу и разум, а то и трехуровневый, задумываюсь. Большинство ловушек срабатывало с небольшой задержкой, то есть при наличии хорошей своей скорости и ловкости, да имея щит, почти всю «давилку» можно было просто пробежать. Чуть прикидываю, ну точно — можно. Почему еще никому не удавалось — загадка. Получается, что скорее всего, это могло быть тестом на предпочитаемые методы решения, и, соответственно, на место в армейской структуре при заключении контракта. И ведь скорее всего, такой тест не будет единственным.

Переглядываюсь с Перваком. Тот даже вставать не хочет.

— У меня есть сэкономленный паек-ужин, — говорю. — Из тех, что нам в поезде выдавали.

— У меня половина тоже найдется, — Первак даже не раздумывает. Усталость сейчас легко бьет другие чувства. Еле поднимаемся на ноги.

— Извини, Дим. Мы настолько не в себе, что пожалуй пойдем. Завтра сходим, хорошо? — обращаюсь к куратору. Хорошо, что его неуемная энергия отпугивает от нас других наблюдающих все это подростков.

Оставляем разочарованного парня у полигона.

Утро у меня начинается сильно раньше общего подъема. Времени совсем становится мало, а дальше станет еще меньше. И до момента, когда я смогу им распоряжаться свободно пока далековато. Причем от лицея это даже не зависит. Прогресс пси так же проявляется неожиданно, и не воспользоваться этим нельзя.

Бегу на склад. Дверь уже открыта, а может, и не закрывалась даже.

Неожиданно в помещении меня уж встречает кладовщик. Я даже задерживаюсь в дверях.

— Да проходи, проходи, — кладовщик добродушен как обычно, несмотря на раннее утро. — Тебя ждал, не удивляйся. Просто другого времени ты в ближайшем будущем не получишь — слышал я, что вашу группу к рыжему убл… Эээ…к Лютому определили. Сочувствую.

— А что тут не так? — удивляюсь, хотя неприязнь кладовщика к бывшему вояке можно резать ножом.

— Все не так, но смотря чего ты хочешь от жизни. Если армия — твой родной дом, то лучшего проводника туда ты и не найдешь. Инструктор-то он хороший, да, — словно нехотя говорит Моисеевич. — Ладно, чего я тебя ждал? Говорил я с нашим алхимиками, зелья чтоб усилить себя, да что бы эффект остался навсегда есть, только они, как бы это сказать, одноразовые.

— В каком смысле?

— Ну второй прием даже похожего просто зелья особого эффекта не даст. И еще один момент, отчего они спросом и не пользуются — эффект не особо сильный, — кладовщик пожимает плечами. — Правда именно в твоем случае это оправдано.

— Почему? — интересуюсь.

— Потому что у тебя сейчас изначальные показатели маленькие, — хмыкает кладовщик. — И еще потому, что твое тело растет.

— А это тут причем? — удивляюсь. Зелье Кащея недавно, вроде к моему возрасту никак не привязывалось.

— Ну смотри, расскажу как мне вчера самому объяснили, — задумывается кладовщик. — Имей ввиду, рассказываю, как понял сам. И это не секретное что-то, просто алхимикам не до того, а у обычных людей даже идеи не появляется спросить.

А вот в это верю вполне — я бы тоже не спросил, если бы не тот стакан с каплями Кощея.

— Я весь внимание, — киваю.

— Ну еще бы, — хмыкает. — В общем, дело обстоит так — вытяжки из Измененных, будь то животные или растения, провоцируют изменения в направлении развития тела. То есть, выпив зелье с постоянным эффектом Силы, ты не становишься сказочным героем. Нет, твои мышцы просто начинают расти по-другому. Увеличивается пропорции между разными видами волокон — мне так алхимики сказали, я не понимаю что это, — словно извиняясь уточняет Моисеевич.

Хм. Зато я понимаю, и уже с удвоенным вниманием слушаю дальше. Все-таки мысль, что можно будет тут найти эквивалент медкапсулы, хотя бы по полученным усилениям — мне покоя не дает.

— Понял, да? Зелья с постоянным эффектом не сделают тебя сильнее, умнее, выносливее или ловчее, но создадут возможность. То есть, связки будут расти с тем эффектом, что взят у Измененного — нервные волокна станут легче пропускать сигналы, магия будет легче течь по каналам и тому подобное — таких эффектов много. — Володимир переводит дух. — Но и принимать их надо, пока тело растет, потом, когда вырастает, оно изменяется с трудом и эффект уже незаметен.

— Почему все маги этим не пользуются? — опять удивляюсь.

— А дорого, — пожимает плечами кладовщик. — Даже не все аристократы могут себе позволить влить их в молодое поколение. Но вот те, кому принадлежат различные Пятна, наверняка подобные зелья принимают. Поэтому все Пятна, даже самые маленькие, давно княжеские вотчины. Своих родовичей они усиливают, а для других — дела нет.

— Можно вопрос? — снова уточняю. — Что такое Пятна? Я слышал уже пару раз эти названия.

— Узнаешь еще в лицее, — машет рукой кладовщик, — но вкратце, это места, где наш Мир сросся с осколками чужого. Лет четыреста назад. Это основная и распространенная версия. Самое крупное Пятно из извесных — это здесь. Мы в центре его сейчас находимся.

Киваю. Немного становится понятнее. Но не слишком. Но вот вопрос.

— То есть, даже если об такой возможности узнают молодые маги…

— Ага, не у каждого есть тридцать-сорок золотых на каждую простую порцию, не говоря уже о чистых зельях, мастерской варки, без проблемных эффектов. — кивает кладовщик, — там цена и за сотни уходить может.

— А мне то все рассказываете.

— Потому что у тебя есть шесть, хотя нет — я договорился с артельщиками тут о твоей малине за золотой, так что, у тебя есть семь золотых. — выставляет на стойку небольшую посудину литра на два. — Кстати забирай. Тару вернешь, она артефактная, тоже лицеисты сделали, — кивает на вопросительный взгляд, — а так, два-три дня сок свежайший.

— Но, семь золотых, это не тридцать. — уточняю.

— Ну так и ты не князь, — пожимает плечами кладовщик. — Тебе сойдет и поделка учеников. Может она не так сильно усилит, как чистое, но оно тебе достанется почти даром. На эти монеты я договорюсь с охотниками, и ты получишь зелье по цене ингредиентов.

— А что можно купить? — спрашиваю.

— Думаю тебе придется выбрать что-нибудь одно. Но ты хотел выносливость? Наверняка это можно устроить. — прикидывает. — Можно было бы придумать что-нибудь, чтобы стать сильнее, или чуть быстрее, тут вчера на рынке охотников части тела седого кабана появились — они как раз основные. Да и все, скорее всего. Но усиление каналов, реакцию или для памяти тебе будет дорого — там части редких Измененных идут.

— У меня скорее всего, есть еще деньги. Но это пока неизвестно. Мне нужно проверить в имперском банке, — и сразу же спрашиваю. — Может знаете, где ближайший. В нашем городе есть?

— Загадочный ты парень, конечно, — смеется кладовщик. — Есть. Как ни быть. Самое крупное здание в центре. И работает круглосуточно. И да, я дам тебе предписание. Мне не сложно. Но ты мне опять немного поможешь.

— Надеюсь не так, как в прошлый раз? — очень грубо намекаю, что я понимаю подоплеку.

Кладовщик чуть мнется. Я не сильно, почти невесомо надавливаю пси.

— Не моя идея была, — наконец говорит. — Я был против. Сейчас на самом деле просто несложное дело.

Глава 23

Вместо завтрака, еду на пассажирском большом мобиле в сторону центра городка. У Володимира прошу с собой список разных ингредиентов — есть у меня идея у кого еще уточнить возможность их получения.

Так то Смоленск-2 город небольшой, и до центра тут от лицея не больше получаса пешком. Вот только транспорт внезапно оказывается рядом, как только прохожу ворота ограды. Да и ехать не более пяти минут в центр, со слов дежурного на входе. Так что выбор очевиден. И так занимаю время завтрака.

Мобиль довольно старый. Кое-где на нем облупилась краска, может быть в девичестве — даже красная, но на его способности перевозить пассажиров это никак не отражается.

Мне везёт, и улицы сейчас пусты, так что ничто не мешает пару минут просто посмотреть в окно. Городок-то мне нравится еще в первый выход на улицу.

Невысокие трех, а иногда и четырехэтажные здания неярких тонов. Высокие окна, кое-где забавные фигуры на стенах, как-то не воспринимаешь это место даже минимально опасным.

Но если приглядеться, замечаешь, что жители, которые уже давно живут внутри Пятна, приспосабливаются. Например, сейчас проезжаю небольшую открытую кафешку на центральной улице. И кажется она совершенно без защиты. Однако при близком взгляде видна чугунная ограда, вбитая в брусчатку, а в ней — тонкие нити, наполненные магией. Странно если было бы иначе — все-таки минимум одно заведение, то что наше, готовит артефакторов, пусть и начинающих. Вообще, если приглядываться, а я именно этим занимаюсь, стены первых этажей всех зданий городка включают в себя вязи нитей. Наверняка охранные или защитные. Я уже жду, когда нас познакомят с этим направлением. И интересно, и скорее всего лицеисты в каких-то таких местах могут зарабатывать.

Через пару кварталов двери распахиваются напротив высокого здания даже с небольшой башней. Я сразу же понимаю, что мне туда. Выше этого здания нигде не видно.

Открываю тяжелую, в полтора человеческих роста дверь, и попадаю в огромный холл. Действительно огромный. Нет, я понимаю, что при наличии земляных магов и денег, можно выстроить чего угодно — ведь земляные очевидно как-то с камнем работают. Но все равно холл поражает. Наверное, в нем можно было бы полетать на дельтаплане, если бы кому из клерков за стойками, пришла в голову такая идиотская мысль. Да и окна, скорее всего такой дельтаплан бы выпустили — уж очень они огромны.

— Добрый день. С каким вопросом наш банк может вам помочь? — пока я изображаю дремучего деревенского жителя на выезде, ко мне неслышно подходит сотрудница банка. В строгом костюме, со стандартной улыбкой. Так то она мной была замечена и раньше, как и десяток охраны и почти полтора десятка клерков в этом огромном помещении, но эмофон агрессии никакой не выявляет, и я спокойно смотрю на дело человеческих рук. Удивительно.

Девушка доброжелательна и немного удивлена — скорее всего я первый клиент на сегодняшнее утро.

Формулировка ее вопроса меня даже немного забавляет.

— Добрый, — улыбаюсь в ответ. — На меня в вашем банке должен был быть открыт счет на германских территориях Империи. Мне обещали, что счет будет доступен из любого вашего отделения. Это возможно?

— Да, конечно. Мы ценим удобство наших клиентов, — барышня с одной стороны, разговаривает дежурными фразами, а вот с другой — на самом деле почему-то относится с интересом и очень позитивно. Хотя, да. Выгляжу-то я сейчас неплохо. Совсем забываю об этом в лицее.

Девушка приглашает меня к одному из клерков. Предлагает присесть и уходит мне за кофе. Я начинаю чувствовать себя несколько странно. Но приятно, конечно.

— Да, есть такой счет, господин Рысев. — клерк минут десять ищет что-то в бумагах и потом и через небольшой стационарный артефакт. Он дает объемную картинку, и реагирует на движения руки клерка, что позволяет тому быстро просматривать огромное количество информации и быстро.

Так-то меня подобная техника не удивляет, так-комы примерно это и делают, пусть и с помощью сети и, строго говоря, в мозгу у абонента. Но визуально выглядело похоже. А вот здесь подобного я еще не видел, и мне интересно.

Слегка двигаюсь к столу. Мне становится видно основание артефакта. А также тысячи плетений внутри небольшого гранитного куба. И кроме них, есть у меня подозрение, я вижу внутри духа. Ну сложно по-другому интерпретировать нечто чувствующее, пусть и не как человек, со своими намерениями, которые хоть и не понятны, но читаются, и даже со своими странными чувствами.

Чуть задумываюсь. Перевожу глаза на клерка — нет, души я видеть внезапно не стал. Снова смотрю на куб, и мысленно чешу в голове — это плотное облачко буду считать духом, мне просто так удобнее.

Откидываюсь на спинку кресла. Как раз девушка приносит кофе.

— Вам сахар нужен? Сливки? — девушка — сама предупредительность. И что интересно, в эмоциях у нее интерес в мою сторону не пропадает.

— Спасибо. Все отлично! — я с благодарностью принимаю чашку.

Мне нужно немного отвлечься, и это все обдумать — уже во второй раз, мои представления об уровне достижений этого Мира, разбиваются о новые факты.

Сначала мобили и летающие диски, диагностика без капсулы, магия, теперь стационарный артефакт, напоминающий по функционалу так-ком, пусть и размером раз в десять больше.

Внезапно, я прихожу к парадоксальному выводу — мне интересно жить! Я раньше об этом не задумывался даже, а вот сейчас, в чужом, хотя уже своем мире, мне становится просто интересно. Хмыкаю про себя.

— Господин Рысев? — обращается ко мне клерк. — На ваш счет были внесены пятьдесят золотых монет. Желаете снять?

— Нет. То есть да, но всего десяток. — поправляюсь. — Это возможно?

— Конечно, — клерк едва заметно пожимает плечами. — Деньги принесут через минуту. Вы как бы хотели получить сумму — монетами, или, может, вас пригодится чековая книжка?

— А есть разные возможности? — удивляюсь. — И что такое чековая книжка?

— Это возможность иметь доступ к своему счету постоянно. — клерк совершенно не удивляется вопросу. — Это что-то вроде бумажных обязательств, в размере счета. — Достает небольшой блокнот. — Вот здесь у вас будет написан остаток, вот сюда пишите — сумму, которую хотите потратить, подтверждаете своей магией, и у вас останется корешок. А у того, кому платите — вот эта часть лиска. Он потом у нас в банке сможет по этой квитанции получить деньги. Это удобно, попробуйте. С собой монеты носить не придется.

— Хорошо, — киваю головой. — Давайте чековую книжку. Ее же везде принимают?

— Конечно, — даже удивляется парень. Начинает что-то заполнять. — Везде, где есть наш банк.

Немного удивляюсь сумме, Коштев обещал только двадцать пять золотых, а положил в два раза больше. А ведь это не то чтобы маленькие деньги даже для него, вроде бы.

— Благодарю. Я могу отсюда поговорить? — уточняю у клерка. Показываю свой переговорник, выданный недавно.

— Безусловно, располагайтесь, как вам удобно. — мужчине за стойкой совершенно безразлично мое занятие.

С удовольствием пользуюсь расположением клерка.

— Здравствуйте, Ольга. — здороваюсь, когда нужный абонент отвечает на вызов.

— Ты кто⁈ В такую рань! Рысев? — видимо читает имя абонента. Я не стал мудрить, и как имя абонента взял фамилию, и никого с таким именем больше не оказывается. — Это кто⁈ — заспанный голос доносится из амулета. — Я тебя не знаю. Перезвоните позже…

— Ольга, — успеваю я вставить слово внутри недовольного монолога девушки. — Это Максим Рысев, вы меня вчера провожали до лицея.

— А… студент! — голос теплеет. — Студент, мне нужна твоя душа!

Я слегка дергаюсь.

— Что⁈

— Ахаха! Расслабься. Ты в городе? Завтракал? — девчонка внезапно веселится.

— Да, в имперском банке. И нет, еще не успел. — не успеваю развернуть мысль.

— Тогда давай на центральной площади в кафе, как раз напротив. Там пироженки вкусные. — девушка быстро, не терпящим возражения тоном добавляет. — Не позже, чем через четверть часа. Отбой. — и отключается.

Вызываю ее снова, но вызов теперь не проходит.

— Девушка блокировку вызовов поставила, — помогает мне клерк, видящий мои затруднения. — А в кафешку сходите, там на самом деле вкусные пирожные.

Я прикидываю время, и получается, что за счет сэкономленного мобилем, и быстрым обслуживанием в банке, у меня есть примерно полтора часа до начала тренировки у Лютого. Вроде бы успеваю, можно и встретиться с девушкой.

— Там чем можно расплачиваться? — уточняю у клерка, он похоже эту кафешку знает.

— Принимают и баллы ваши, — кивает на браслет. Потом что-то дописывает и заканчивает. — И, естественно — чеки. Приложите ваш браслет вот сюда. — показывает на небольшую выемку в столе. Рядом лежит новая книжка, видимо моя.

Прикладываю. Книжка показывает уже знакомую иллюминацию — почти все контракты здесь светятся примерно так же при заключении.

— Поздравляю вас. — выдает книжку. — Кафе «У Камня» напротив. Вы не ошибетесь.

Благодарю, и выхожу из банка.

С погодой мне везет — брусчатая площадь просто залита солнцем. Так и хочется ненадолго застыть и никуда не спешить. Не отказываю себе в этом и пересекаю площадь медленно, посматривая вокруг.

Кафешку узнаю сразу, еще от дверей банка. Ее название сразу же становится понятным — у входа даже отсюда заметен большой, заросший мхом валун. Не удивлюсь, если он здесь лежал еще до строительства города. Да и открыта сейчас только она одна, хотя на площади подобных заведений, скорее всего, много.

Вхожу внутрь. За дверями уже пахнет сладкими травами и выпечкой. И хорошо. Кофе что-то уже и не хочется.

Сажусь за столик. Официантка ненавязчива, стоит у стойки и перешептывается с парнем-барменом. Меня она замечает и несколько раз вскользь поглядывает. Мне нравится.

Менюшка с рисунками блюд лежит сразу на столе, что тоже радует. Общаться лишний раз мне пока не хочется. Быстро просматриваю цветастое предложение. Выбираю чай с малиной и два пирожных. Надеюсь малина будет как раз та, что нужна. Только поднимаю руку, чтобы подозвать официантку, как она уже стоит рядом и готова принять заказ. Я даже палец не успеваю убрать с картинки.

— Это чай «Лесная симфония». Можем добавить в заварник дополнительные травы, по выбору. — тут же говорит официантка. Девушка не сводит с меня взгляд. Даже немного неудобно.

— В чае малина измененная? — уточняю.

— Нет, не полноценно измененная, но местная, с краев Пятна. Для бодрости с утра лучше мы ничего предложить не сможем. — девушка с готовностью уточняет.

Мне как раз это и нужно.

— С пирожными поможете? — прошу. В меню слишком большой выбор. — Я жду девушку, нужно что-нибудь ваше фирменное, и что-нибудь для меня с тем же эффектом, что и чай, если есть.

— Да, конечно. Сейчас все будет. — девушка кивает и быстро скрывается за дверью кухни.

По кафе словно пролетает сквозняк. Дверь резко распахивается и в заведение влетает Ольга. Почти такая, какой я ее вчера и запомнил. Разве что намного более довольная жизнью. Выглядит вроде девчонка-девчонкой, и только по вчера я помню, насколько собранной она может быть.

— О! Студент! Ты уже здесь! — расплывается в улыбке молодая барышня, словно мы давно уже приятели, и расстались совсем недавно. Хотя про расстались — это так и есть. — Василиса, мне «Симфонию» как обычно!

— Молодой человек уже заказал. Скоро будет, — довольно кивает официантка. Судя по всему, Ольгу тут знают и ее приходу рады от души.

Не удерживаюсь, и быстро сканирую. А ведь так и есть. Ладно. Щит поднимаю снова. Нехорошо иначе. Считаю, что я на территории цивилов. Хмыкаю про себя.

Ольга идет к столику, а я ловлю себя на мысли, что девушка сильно мне напоминает Майю из прошлой жизни. Даже в разуме на секунду картинка будто смещается. Очень похожие движения, жизнерадостность, какая-то открытость, что ли. Я чуть было не проваливаюсь в воспоминания. Разве что Ольга очевидно знает чего хочет, и, похоже, может громко заявлять об этом Миру. Это чувствуется и без снятия щита.

— Молодец, студент, — легко смеется девушка, — если и пироженки нужные заказал, то я тебя просто обожаю уже.

Оба бросаем взгляд на официантку. Та кивает головой в подтверждение.

— Идеально! — девчонка с довольным видом садится за столик. — Рысев, говоришь, — оглядывает меня еще раз, — а хорош, был бы чуть постарше — влюбилась бы! Вчера ты был… погрязнее, что ли. Чего звонил?

Не даю себя сбить.

— Ммм, ты тоже обрадовалась моему вызову. С чем связано?

— Такие вопросы девушкам не задают, — Ольга словно смущаясь наматывает на палец локон. Потом взрывается смехом. — Расслабься, студент! Ты конечно красавчик, спору нет, но мне ты нужен для ответа на вопрос! — бросает на меня веселый взгляд. Потом резко становится почти серьезной. — Смотри, мои вчера так и эдак прикидывали. Ну не могли мы взять седого кабана, вот точно нет. Только пугать. Не нашего уровня добыча.

Приносят чай и пирожные. Ольга мгновенно цепляет то, что вроде бы предназначалось мне.

— Идеально! Василис, мне больше не приносить, даже если буду просить. Слишком уж хорошо. — официантка с пониманием кивает головой.

— А мне, пожалуй принесите еще одно такое. — киваю на быстро исчезающее пирожное. — Надо же понимать — почему.

Василиса снова кивает и исчезает.

— Я ж уже говорил, — пожимаю плечами. — У меня амулет был.

— Это ты страже рассказывай, — хмыкает девушка. — Они поверят. Они вообще во все поверят, если это поможет лишние бумаги не заполнять. Рысев, нам нужно это плетение. Я уверена, что у тебя есть что-то. Ребята прикидывали и так, и эдак. И получается, что кабан на момент удара был либо уже мертв, либо без защиты.

— Там еще один мужик был, и тоже с жезлом.

— Да видели мы тот жезл. «Сон» второго круга. Целительская ерунда — ты бы может и заснул бы от него, ученический амулет бы пропустил, а вот кабан — точно нет. Такое пробовали и часто — не работает на этих тварях.

— Хм. Я буду настаивать на своей версии. — понимающе киваю.

— И даже десяток золотом, за часть добычи тебя не соблазнит?

— И даже… — смеюсь.

— Знаешь, мы, я… готова на многое пойти, чтобы с тобой договориться. — серьезно говорит девушка. — Даже на раздел добычи в твою пользу. Конструкт, проходящий через защиту тварей Пятна, это нечто полностью меняющее баланс сил.

— На многое, говоришь… — теперь тяну уже я. — А знаешь, у меня есть потребности, которые нужно закрыть. И некоторые довольно срочно.

Девушка подбирается, и даже без считывания эмоций я внезапно чувствую напряжение.

— Мне нужна… — откусываю кусочек действительно шикарной пироженки, — помощь в получении ингредиентов. — быстро заканчиваю я не затягивая паузу слишком сильно. А про себя смеюсь — чуть-чуть играть на нервах собеседника оказывается довольно весело. Особенно если он…она сама подставилась

— Один-один, — выдыхает девушка, потом резко улыбается. — Это прямо хорошо было! — быстро цепляет ложкой половину уже моего пирожного. — Тебе тут повезло, Рысев. Кстати, как имя-то у тебя? Я не запомнила вчера.

— Максим, — улыбаюсь в ответ. — Так в чем же мне повезло?

— Мы одна из самых результативных команд охотников. Не высшего уровня конечно — там полноценные звезды в составе, но по верху рейтинга середняков мы проходим…проходили, — мнется. — У нас замена в команде, сейчас мы серьезные заказы пока не берем. Но давай посмотрим твои потребности.

Передаю список ингредиентов девушке. Пока она читает, официантка приносит второй фирменный десерт.

Пробую. Да, тут есть ради чего пораньше приезжать иногда в город в будущем. Нежный чуть резиновый мусс выдает странное сочетание вкусов. Такое вкусное, и вроде знакомое, связанное с чем-то хорошим в жизни, но никак не могу вспомнить с чем, и где я это уже ел.

— Макс, очнись, — с легкой улыбкой за мной наблюдает и Ольга и официантка, и даже парень за стойкой нет-нет, да посматривает. — Они ягоды Памяти в рецепте используют, это тоже из Пятна. И нет, ты этот вкус никогда не пробовал, и сейчас если съешь второй кусочек — он опять будет новый, но все равно приятный и знакомый вроде бы. Ты думаешь почему я запрещаю себе приносить эти пироженки еще? Вот поэтому.

Василиса кидает на Ольгу чуть осуждающий взгляд. Мол, все секреты рассказала, но даже это не всерьез, а так, словно по-приятельски. Да уж, девушку тут точно знают.

— Смотри, студент. Это все достать, ну кроме прозрачного ворона, можно. Твари известные, места их обитания — тоже. Сложно, но найдем. С вороном — чуть сложнее, наряду с полночными ягодами, кстати. Ворон — птица редкая, обитает в самых неприятных местах, где падали много. А это где? Где охотятся твари пострашнее. А ягоды нужно собирать именно что в полночь, они тогда только видны. В Пятне! Как раз когда на охоту выходят разные крайне неприятные зверюшки. Сам понимаешь, желающих не то чтобы много. Вообще, места, где это может расти, мы знаем, но идти туда сейчас — самоубийство. Для тебя, а не для нас.

— Почему для меня? — удивляюсь.

— А судя по списку — ты это под зелья собираешь. Вот ворон и ягоды, это точно под зелье магии и разума. Такие княжеским деткам спаивают.

— Откуда ты знаешь? — чуть удивляюсь. Но мало ли, может это вообще открытая информация.

— Ну… — на секунду мнется девушка. И я это замечаю, хоть вида не подаю. — знаю. Понимаешь, эти зелья в лаборатории не готовятся. Готовятся исходники под них. И последние ингредиенты добавляются на месте добычи, сразу же. Они даже через пару минут свои свойства теряют вполовину, а еще через час — совсем. То есть княжеского недоросля ведут в Пятно, под защитой охраны, там же его охраняют, пока он приходит в себя после приема. Вот и вопрос — у тебя есть средства, чтобы нанять пару десятков очень хороших бойцов? Да еще которые в Пятне, как дома, что не каждому дано?

— Сложность понятна, а с остальной частью списка что? — уточняю сразу. Что разума, что магии все равно не на ближайшую перспективу.

— Остальное достанем. — девушка что-то прикидывает, — около двух десятков золотых выйдет. Если как своему. Ты же свой? Помнишь мой вопрос?

Если сравнивать с ценами кладовщика — процентов на тридцать ниже. Тот только за один набор выставляет цену почти такую же.

— Свой, свой. Я подумаю над твоим вопросом, и если будет возможность — попробую помочь. Но там сложно все.

— Да понимаю, тайна Рода, все дела. — девушка предлагает неплохое объяснение. — Ты из каких Рысевых, кстати? Тех что из Сибири, или из с границы с Чайной?

— Боюсь не из тех, и не из этих. Я вроде бы мещанин.

— Не, это точно нет, — мотает головой девушка. — Ну не хочешь, не говори. Это твои тайны. А по поводу конструкта, — Ольга машет рукой, — можно будет обратиться к артефакторам, они тебе пустую болванку дадут, попробуешь записать разовый амулет, когда научишься. Ты же, я помню, еще не совсем лицеист даже. — снова оглядывает меня, — а по виду и не скажешь.

— Оль. Прерываю девушку. Мне пора — у меня в инструкторах Лютый, если тебе о чем-то это говорит. — зову официантку и расплачиваюсь чеком. Все работает именно так, как и говорил клерк в банке. Удобно. — Предлагаю по мере получения ингредиентов, доставлять их кладовщку Володимиру Моисеевичу, в лицей, сможете?

— Этой жадной скотине⁈ Ты с ним договариваешься⁈ Он же обдерет родную маму за полкурицы! — внезапно удивляется Ольга.

— Мне так он не показался, — пожимаю плечами. — Разница процентов в тридцать, это наверное нормально.

— Если ты не видишь, где он тебя нагревает, значит ты либо едешь в еще более глубокое место, либо ты просто не понимаешь каких-то тонкостей. — безапелляционно говорит Ольга. — С этой тва…эээ…нехорошим человеком, все охотники хотя бы раз работали, и некоторые продолжают на свой страх и риск. Но надо отдать ему должное, букву договора он выполняет от и до. Но вот дух… В общем, ты человек взрослый, решай сам, но будь поаккуратней, раз ты теперь свой. — хмыкает.

На этой позитивной ноте расходимся. Много интересного я узнаю за пять минут. Ну посмотрим. Вроде бы Моисеич пока что не вызывает отторжения. Да и с алхимиками договаривается он.

Я вроде успеваю на место встречи с человеком кладовщика, и даже успеваю потом в лицей. Это неплохо прям.

Встреча и получение посылки проходят вообще без эксцессов, даже неожиданно, что ли. После встречи с Ольгой прямо-таки жду подвоха.

Да и передача вроде бы без каких-то подводных камней. Просто палки, немного фонят магией. Ничего критичного вроде бы. Нормально, отнесу.

И пассажирский мобиль подходит очень удачно. Сажусь в обратный путь и минут через пять двери открываются неподалеку от входа в лицей.

Неторопливо подхожу, время еще есть.

Дежурный на воротах встречает меня узнаванием. Тут еще все тот же парень, что выпускал меня с утра. Только немного более заспанный.

Поднимает на меня глаза, тут же осекается и удивленно смотрит мне за спину.

— Господин Рысев? Максим? — раздается сзади голос. Оборачиваюсь.

— Да, чем обязан? — подтверждаю. Ко мне подходят два крепко сбитых мужика в форме. Скорее всего связанных с местной полицией — форма на военную не похожа совсем.

— Чиновник по особым поручениям, Степанов. Второе сыскное отделение. — Подтверждает один из них мою идею. Показывает вспыхнувшую голубым пламенем бляху с орлом и щитом. — Прошу вас проехать с нами.

Глава 24

Отступаю на шаг, оказываясь около ворот, вроде уже на территории лицея.

— Хм, а если я не хочу? — спокойно интересуюсь.

— Боюсь, мы вынуждены настаивать. — Сыскари совершенно не удивляются, и лишней агрессии не проявляют. — Прошу вас проехать с нами.

Оборачиваюсь к дежурному.

— Вызови пожалуйста кого-нибудь из преподавателей. — прошу парня. — А если знаешь, то куратора Дмитрия с направления Теории Потоков, или инструктора Лютого — у меня через 10 минут с ним занятие.

Тот на мгновение задумывается, и через секунду согласно кивает, а его лицо расплывается в улыбке.

Оборачиваюсь к сыскарям.

— Предлагаю подождать преподавателя, — пожимаю плечами. — А по какому вопросу вы со мной хотите поговорить?

— Это мы будем обсуждать в отделении, — один из сыскарей делает шаг вперед.

Скан. Полиция что-то хочет от меня. Уверены в своих действиях. Неуверенность в праве. Что-то на грани. Провокация конфликта. При этом на меня им в принципе плевать. Ну это и правильно, я впервые с местной полицией контактирую.

Вот только вряд ли в любом случае я поеду с ними. Устав лицея я читал довольно внимательно. И строчку о том, что молодые маги не подлежат гражданскому преследованию помню прекрасно. Не совсем понятно, почему после моего отказа добровольно куда-то следовать, и вызова преподавателя эти двое еще здесь.

Шагает и второй полицейский, на ходу доставая наручники, в которые буквально проваливается мое внимание. Какая интересная штука. Теперь знаю, как выглядят ограничивающие магию наручники.

Скан. О. А это может быть забавно. Отмечаю приближающуюся знакомую сигнатуру разума.

Делаю вид, что запинаюсь, и второй полицейский защелкивает на моей руке одно кольцо наручников.

На секунду обращаюсь к себе — эксперимент признаю успешным, пси возможности наручники не блокируют, а вот магию да. Такое же неприятное подсасывающее чувство, как и в карцере. И источник быстро теряет в пульсации. Какая полезная штуковина! Мне это нужно.

— А ну стой! Да ты охренел, сыскарь! — вылетает из двери дежурки Лютый. Похоже, минимум одного из полицйских он знает.

Мужик аж молниями покрывается весь от возмущения. Они не то что бегают по рукам, они его просто покрывают всего, как плащ.

Второй полицейский отпрыгивает, оставляя на моем запястье наручник. Отлично. Шаг назад.

— Лицеисты гражданскому расследованию не подвергаются! Вон пошли с территории лицея! — Лютый не на шутку раздражен. А через секунду я понимаю почему.

— А Второму сыскному по делам магов — подвергаются, — выступает первый, представившийся Степановым, полицейский. И тут же снова предъявляет свою бляху. При этом он очевидно избегает контактировать с наручником. Понятно, этот как раз маг. — Мы в этот раз подготовились получше, Георгий Валентинович. — О! Теперь я знаю имя-отчество Лютого. — Мы требуем от лицеиста, проехать с нами в участок. Там мы зададим несколько вопросов и отпустим.

Скан. Не-а, не верят в свои слова.

— Нет, — возникаю со своим ценным мнением. — Они не верят в свои слова. На меня хотят что-то повесить.

Лютый даже спотыкается. Секунду смотрит на меня, как на заговорившую табуретку. Да и полицейские внезапно останавливаются.

— Ну это по лицам видно, — довольно неуклюже пытаюсь объяснить. — Я с недавних пор немного могу понимать, врут мне или нет. Вот сейчас точно врут.

— Менталист? — Степанов мгновенно взрывается облаком тонких полупрозрачных щупалец, как и в свое время Кленов. Кроме меня их никто не видит, а я, уже привычный к подобному наблюдению, даже не отшатываюсь, когда они пытаются впиться в разум.

— Нет, — отвечаю. — Универсал.

— Неожиданно, — теряет интерес полицейский. Почти все щупы исчезают. Остается только один, которым он пытается найти брешь в моем «скрыте». Ну-ну. Удачи.

А для себя понимаю, что менталистов, похоже, сканировать можно без последствий. В тот раз, скорее всего, Кленов что-то почувствовал только за счет усталости.

Сколько позитивных тестов на небольшом, в принципе, конфликте. Хорошо.

— Так вот, мы настаиваем, на присутствии вашего лицеиста у нас в участке, — полицейский опять пытается продавить свое.

— А это не важно, какой отдел, Второй или любой другой. — Лютый все так же раздражен. — Лицеист в первую очередь отвечает перед лицеем, а уже потом перед кем-то другим. А мы за него отвечаем перед Императором, и вас в этой структуре нет! Мы уже с вами это обсуждали не так давно.

— Пока нет, — спокойно голосом выделяет слово «пока» полицейский. — мы действительно обсуждали, Георгий Валентинович. И сейчас у нас есть основания для задержания данного студента.

Так, мне кажется тут чуть больше, чем какой-то вопрос ко мне. Тут у них своя свалка, и я пока туда не хочу. Нет никакого смысла, так что снять с себя обвинения надо.

— Георгий Валентинович, — Лютый кидает на меня раздраженный взгляд. — Они говорят, что просто поговорить. Хорошо. Я готов ответить на их вопросы в вашем присутствии, скажем, вон, в помещении дежурного. Не вижу в этом проблемы, мне скрывать нечего.

Скан. Полицейским идея не нравится. Но отказаться они не могут — цель заявлена официально. Похоже они уже понимают, что лихой кавалерийский наскок с созданием прецедента чуть откладывается.

— Идем. — так же с трудом соглашается Лютый. Для него это тоже проигрыш. Идеально было бы, чтобы полиция просто убралась, похоже.

Примерно так интерпретирую конфликт образов, что сейчас резонируют в фоне.

Заходим в дежурку, я занимаю один из стульев. Сыскарь-маг занимает второй. И щуп, что характерно, не убирает. И оставляет его опять-таки на сердце, как и Кленов тогда. При этом, о попытке сканирования меня сообщать похоже даже и не планирует. Правда и к Лютому щупами не тянется. Похоже как раз маги менталистов чувствовать могут.

— Вы Рысев Максим Петрович? — начинает опрос маг.

А вот фиг его знает как звали отца ТОГО Рысева. Ну, наверное.

— Да, Меня зовут Максим Рысев. — подтверждаю.

Видимо магу ответ не нравится и он немного морщится. Так, тень буквально.

— Пожалуйста, отвечайте только на вопросы. — ровно произносит менталист.

— Ну, как получится, — пожимаю плечами.

— Вам знакомы имена: Косой, Шнырь, Кошак, Шпала, Тапок? — продолжает маг.

— Нет. — пожимаю плечами.

— Как нет⁈ — неподдельно удивляется маг.

— Простите, но нет, — я тоже удивлен. — Все имена, что вы называете, я вроде бы слышу впервые.

Полицейские переглядываются.

— Вы ведь Максим Рысев? — снова спрашивает маг.

— Конечно, вы уже задавали этот вопрос. — опять пожимаю плечами.

— Кошак, судя по присланным нам документам, это ваше прозвище. — говорит маг, а я замечаю и второй щуп, воткнувшийся мне теперь в сонную артерию, или где-то рядом.

— А, — «понимаю» я. И вспоминаю, действительно, меня ж этим прозвищем называли, один раз ночью, правда не совсем меня, но это детали. Ладно. — Вы, видимо, не знаете, я помню свою жизнь меньше месяца. Это есть в деле. Меня доставили в больницу с травмами практически несовместимыми с жизнью. Там пробудилась Магия, и меня вроде вылечили, но память вернуть не смогли. Мы ждем штатного менталиста, чтобы он мог помочь в этом. Это тоже есть в деле. А с чем связан интерес ко мне в связи с этими людьми?

— Они исчезли, и последним, что о них известно, является их желание навестить вас в больнице, — говорит полицейский. — При этом один из них являлся внештатным сотрудником. И полиции вашего городка нужно знать куда и как они пропали. А вы их могли видеть последним.

— Это смешно. Сделайте запрос в больницу — я еле ходил до момента, как меня забрал оттуда господин Кленов, — немного утрирую.

— Мы сделаем запрос, господин Рысев. — полицейский-маг внезапно понимает, что их теория неожиданно разбивается о простой запрос в больницу. Притянуть меня к исчезновению группы людей, а через это создать прецедент ареста лицеиста вообще не получается.

Скан. Досада — вот главная эмоция полицейского мага. Причем досада даже не к ситуации. А скорее к человеку. Понимаю, кто-то слишком уж поспешно собирал материалы полицейским. Думаю, вообще за полчаса-час, пока я был в банке. А сигнал, что я в этом городке, как раз из банка, думаю, и пришел, но к ним нет претензий, они обязаны, а может даже что-то автоматическое работает.

— Надеюсь вопрос исчерпан? — все же хочу поставить точку в этом. Мне еще по городу ходить, и наличие незакрытых хотелок полицейских мне в этом будет мешать.

— Да, — с трудом, пересиливая себя, говорит маг. — До возвращения вашего штатного менталиста у нас к вам вопросов нет.

— Простите, а чем вам поможет менталист? — делано удивляюсь и дожимаю сыскарей. — Это моя личная проблема, с которой я надеюсь справиться. Вы же сами сказали, что упомянутые вами люди собирались навестить меня в больнице. Значит я на тот момент был там, а время свое в лечебнице я помню хорошо. Более того, оно все запротоколировано — я был под особым надзором Отто Людвиговича Шмидта, как его важный проект. Это все можно узнать, сделав запрос в больницу.

— Да, — со скрипом соглашается маг. — У Второго сыскного управления нет к вам вопросов. — Я выжидающе смотрю на мага. — И мы приносим вам свои извинения.

Лютый, слушая эти слова даже немного добреет. Не сильно, на полтона примерно.

— Что здесь происходит! — в дежурку врывается Жанна Аркадьевна.

— Уже все, госпожа завуч, — Лютый говорит почти нормальным голосом. Надавливает. — Господа уходят, правда?

Полицейские скомкано прощаются. Второй, не представившийся полицейский все пытается что-то сказать, но первый-маг довольно быстро выталкивает его наружу.

— Доклад мне, Георгий Валентинович. — завуч окидывает взглядом меня, дежурного и кивает Лютому.

— Через четверть часа чтобы был у полигона, — бросает мне инструктор, и выходит следом за завучем.

— Офигенно, — выдыхает, все это наблюдавший дежурный. — Максим, это ведь вы вчера прошли «давилку» спорным способом?

— Да, вздыхаю. Но вроде способ не особо спорный был. Не для меня. — подтверждаю. — Вы извините, я пожалуй, пойду.

— Конечно! Можно я еще про вас сегодня расскажу?

Неожиданно я становлюсь достопримечательностью.

— Не возражаю, — хмыкаю про себя. Прощаюсь с дежурным и убегаю на склад. Остается совсем немного времени.

А я ведь получаю очень интересный артефакт в свое распоряжение. Полезная штука конкретно для меня, и если я ее сегодня сохранить смогу, то завтра уже все — заиграно, знать не знаю, куда делась. Не помню, вот совсем. Осматриваю так и болтающиеся на запястье наручники. конструкция простейшая. Нужна тонкая проволочка. Прячу пока что артефакт под одежду.

— Володимир Моисеевич? — заглядываю на склад.

— Сейчас буду. — голос раздается со всех сторон и сейчас. Жду.

Кладовщик появляется довольно быстро. Даже минуты не проходит.

— Володимир Моисеевич, ваша посылка. — кладовщик охотно забирает связку деревяшек. — И я хотел сказать, что я нашел охотников, которые весь список, что вы мне дали, за два десятка золотых соберут. Ну кроме очень специфичных вещей.

— Отличная новость, Максим! — кладовщик удивлен, но вида не показывает. — Раз соберут, то и ладно. Какой отряд хотя бы?

— Не знаю, но у них командиром девушка. Ольгой зовут, — качаю головой. — К вам это все приносить будут.

— Да, — чуть мрачнеет кладовщик, — эти не обманут. Пусть несут. С алхимиками я тебе говорил — договорюсь, как будет готово, так сразу. Оплачивать как будешь?

— Чеком, вот, — выписываю чек на 13 золотых. — если учитывать семь, которые у вас, как раз получится около двадцати.

— Хорошо. — еще раз подтверждает кладовщик. — Как будут готовы твои заказы — скажу. И, Максим, выписку из архива, ту, что ты просил, привезут тоже на неделе. Имей ввиду.

Киваю. Спрашиваю еще проволочку, но это такая мелочь, что Моисеич просто находит такую у себя на столе. Ухожу.

Пара минут, и наручники открываются. Отношу их к себе в комнату. А потом быстро-быстро возвращаюсь на полигон.

Нахожу Первака и пристраиваюсь рядом.

— Так, лицеисты, подходим ближе, — начинает у всех двадцати новичков совмещенный урок незнакомый преподаватель. — Начинаем мы все с опозданием, так что все общие сигналы не для нас. Кто скажет, что стоит рядом со мной?

Рядом с неплохо, даже с претензией на моду, одетым мужиком стоят пять небольших высоких столиков, со схематичным изображением ладоней на столешнице. В той же столешнице расположены пара гнезд под кристаллы, и одно гнездо уже занято небольшим прозрачным камнем у всех столов.

— Никто? Ну и ладно. Редко кто вот так сразу отвечает. — преподаватель разводит руками. — Это полевой зарядник энергокристалов. Модель стандартная, войсковая. Возникает вопрос, зачем она здесь? И ответ будет простым — для вашего обучения. Основная задача сейчас пробовать по пять минут подать магию в этот кристалл. Чем более плотным потоком вы сможете это сделать, тем ярче свет вы увидите от панели. Вот смотрите. — Преподаватель кладет руку на панель, и кристалл начинает светиться. — Задача простая. Нужно представить что вы через руки из центра груди выпускаете поток своей магии. И постараться запомнить это ощущение, когда оно станет получаться. Не переживаем, получится у всех. Нужно только немного времени.

Лицеисты расходятся по своим группам у зарядников. У нас с Перваком один зарядник на двоих. Но никто исправлять это не рвется. Видимо вчерашний день сплотил всех внутри своей группы.

— Таким образом сейчас каждый из вас попробует себя на ниве зарядки кристаллов. Только предупреждаю сразу. Ваша цель не зарядить что-либо. Ваша цель ощутить движение магии, когда она начнет идти в камень. Всем понятно? Поехали, продолжим, когда вы это ощущение найдете.

Все постепенно проходим через зарядники. Ничего нового я не ощущаю, но если бы урок был бы до того, как магия стала подчиняться моим желаниям, возможно сделать это было бы сложно.

Первак тоже особых затруднений не испытывает, но тут он привычный — он изначально работал руками.

Где-то через час справляются все. И преподаватель продолжает.

— Инструкторы сейчас выдадут вам очки. Это очки артефакторов. На расстоянии примерно метра-двух, они позволяют увидеть потоки магии. Не у всех из вас проявление магии имеет хорошо выраженную визуальную составляющую. А сквозь эти амулеты вы увидите свою магию.

Инструктора выдают немного затемненные очки, похожие на те, что использовал Отто в свое время. Видимо неспособность видеть потоки магии является всеобщей, раз такие артефакты распространены вот так. Я это подозревал, но теперь вот — уверен.

— Теперь, вспоминаем свои ощущения и примерно из середины груди через пальцы стараемся вывести магию.

И это также получается очень быстро и вроде бы у всех.

— Молодцы, — хвалит нас маг. — А теперь изобразите вот такую руну своей энергией. — рисует простейший треугольник. У мага треугольник зависает в воздухе.

С этим уже сложности возникают почти у всех. Далеко не сразу молодые маги понимают, что для того, чтобы фигура оставалась в воздухе — ее нужно подпитывать все время, а не только в момент рисования. Перваку я это объясняю за пять минут, и у него прекрасно получается простейший конструкт.

— И снова вы все молодцы, — немного картинно радуется за нас маг. Ну это и правильно, лучше идти от позитивного подкрепления к новому, такому же, особенно в этой тонкой области. Все же зависит от уверенности. А тут, преподаватель просто хвалит нас всех, и за дело. Следит, что бы новички делали один шаг за раз. И разрозненная толпа молодых почти магов создает свой первый конструкт меньше чем за час.

— Посмотрите на этот треугольник. А теперь, представьте, что ваша магия начинает прорастать внутрь треугольника, сама, тонкими капиллярами, формируя защиту.

Магия действительно, подчиняясь моим мыслям, заполняет треугольник.

— Вот, поздравляю! Теперь вы создали простейший конструкт магического щита. На его базе, создаются более сложные, прочные, иногда с какими-то новыми характеристиками щиты. — окидывает нас взглядом. — А теперь, я предаю вас в руки ваших инструкторов.

Глава 25

Хочется чтобы утро не начиналось. Болит все. И это при том, что я полночи гонял энергию по телу.

Пси после таких тренировок вырабатывается ударными темпами — правильно, тело восстанавливается, обмен интенсивный, вот и энергии больше. Правда доступна она будет не сразу. На контроль жизнянки уходит львиная доля прироста. Но шаг вперед, полшага назад — это продвижение на полшага. А учитывая, что я эти полшага делаю осознанно, то каждое преодоление делает меня сильнее. А за вчера таковых было как-то сильно много.

Тот, кто рассказывает о втором дыхании, просто не знаком с Лютым и его молниями. Вот кого второе дыхание не останавливает, и он помогает открыть третье, пятое, потом сбиваешься считать, и в какой-то момент ловишь себя на том, что на автомате ставишь простой щит. Да, он ничего не останавливает, но ведь ставишь. А именно в этом — путь.

Кстати интересно, почему его молнии проходят наши щиты. Они же вроде не сильные — не должны. Хорошо бы это узнать. Ладно. Надеюсь Первака я поднять сегодня смогу. Открываю глаза.

— Доброе утро, Максим! — меня встречает до отвращения довольное лицо парня.

— И тебе, — поднимаюсь с кровати. На удивление, чувствую себя все-таки неплохо. Боль такая, правильная, что ли. Но болит все тело. С другой стороны — цель ведь примерно в этом. — Ты удивительно жизнерадостен.

— Ну так конечно! — Первак чуть ли не подпрыгивает. — Нас же начали учить! И я вчера сделал щит! Сам!

— Ха, — даже улыбаюсь я, — За этим нас сюда и привезли — научить. Ты лучше скажи, сок пил?

— Да! Как ты и сказал, сразу же по пробуждении, — Первак быстро предлагает флягу мне. Вчера я решил, что быстрое восстановление всей нашей группе пригодится, так что Володимир Моисеевич сегодня получит дополнительный заказ.

— Давай, — забираю флягу.

Стакан сока действительно быстро ставит в строй. Даже кажется, что у тела словно волной убирает всю боль в мышцах. Пара минут, и я готов к зарядке. Нас предупреждали, что этот месяц мы будем почти без личного времени. Ну ничего. Час-два на заказы у Моисеича, думаю я найду.

Всё, облегченная форма для упражнений, и бегом на площадку.

Занимаем наши места, среди таких же новичков. Удивительно, но сейчас, за час до завтрака, к нашей группе новичков присоединяются довольно приличные группы и ребят постарше. Те что точно уже занимаются по другим направлениям, так что зарядка получается вполне массовой. И я получаю массу возможностей для наблюдения.

Ученики, в основном, приходят, похоже, сюда по привычке. Видимо заряда настолько въедается, что без утреннего моциона день начинается неправильно. Что же, всецело одобряю.

Но есть группы, которые приходят о чем-то договориться, или обсудить. Их довольно легко определить, и при этом скан показывает, что подростки в таких группах не особенно то и дружат.

Похоже тут происходят разные переговорные активности. Правда, ни одного лицеиста, который был бы похож на аристократа, я тут не вижу, но по одному дню рано делать выводы. Вон, вчера я эту группу людей даже не увидел. А сегодня уже сам тут занимаюсь.

— Все, завтрак. — Первак довольно потягивается, делая последнее движение.

— Да, пошли, — киваю. И вижу Митяя, что пытается нас высмотреть в толпе. Вот он как раз на зарядке точно не был. — Подожди минуту, там наш куратор, и скорее всего по наши души.

— По твою, Максим, — хмыкает Первак, — я-то тут никому не интересен.

— Зря, — обрываю парня, — всё можно поменять, если не опускать руки. Пойду, узнаю, что нужно.

— Я все-таки в общагу, — Первак кивает, но все равно уходит.

Поднимаю руку, и Митяй меня тут же находит.

— Макс, я как раз тебя ищу. Привет.

— Ну и тебе доброе утро. — пожимаю руку. — Что-то случилось?

— Да, то есть нет. Два дела. К тебе на входе курьер с письмом. Отдать дежурному не может. И сокомандники твои пришли в себя. — кивает, — мне сказали тебе передать.

— Интересно, а почему мне? — немного удивляюсь.

— Ну не Перваку же твоему. Ладно, бывай, — прощается, — мне еще до завтрака кучу дел сделать надо. Но на обеде ты обещал к нам присоединиться, ты помнишь?

— Да, хорошо. — киваю. — Курьер сейчас на воротах?

— Думаю да, я не знаю. — убегает парень.

Ладно. Быстро поднимаюсь в комнату. Душ, форма. Ничего курьер раз ждал, на пару минут дольше спокойно подождет и еще, а я сразу дальше побежать смогу, времени-то у меня немного теперь.

На воротах сегодня дежурит другой парень, но и он посматривает на меня с любопытством.

— Рысев Максим? — курьер действительно особо не спешит, и готов был в дежурке прождать хоть до вечера, похоже.

— Да, — киваю. — Вы хотели меня видеть.

— Вам письмо из Имперского банка. Приложите браслет к терминалу. — прикладываю к небольшой пластинке в руках у курьера. Судя по виду дежурного — нормальная практика, так что я даже не переживаю.

Открываю незапечатанный конверт. Письмо просто напечатано на бумаге. Ни подписи ни какой то личной информации тут нет.

'Здравствуй, отрок. Как и обещал, напоминаю о себе. Когда будешь готов, купи простой переговорник, и вызови Коштева. Стар я эти ваши имена придумывать.

PS: И извини меня старика. Скорее всего, к тебе могут прийти из полиции. Надеюсь, дополнительная сумма на расходы немного скрасит тебе беспокойство.'

Ну, в принципе, понятно. Хорошо, с Кощеем надо бы поговорить. Можно, кстати, и прямо сейчас. Узнать с чего у нас сейчас возникла такая ситуация не помешает.

— Герр Коштев? — вызываю старика.

— Максим, — скрипуче тянет старик, — ну здравствуй. Богатым будешь, не узнал.

— Уверен, что буду, герр Коштев, — перехожу сразу к делу. — Про полицию расскажете? Ваше письмо немного запоздало, может оно и к лучшему. Ко мне уже приходили два господина из Второго сыскного отделения. Я даже сразу и не сообразил, зачем. И вроде бы все закончилось пока. Но думаю, эти господа будут теперь искать хоть что-нибудь на меня по этому делу просто из принципа.

Иду к столовой. Минут десять у меня еще есть точно.

— Да? Ну ничего, а по какому вопросу они приходили? Извини, но мне надо знать что они говорили.

— По вопросу исчезновения нескольких человек. Среди этой банды был осведомитель полиции, может быть поэтому им важно узнать что случилось.

— Понятно. Хорошо, Максим. Я позабочусь, чтобы тобой больше не интересовались. — Коштев немного мнется. — И извини, меня старика. Не подумал сразу. А когда занялся — было уже поздно. Вот тебе и письмо оставил в банке, жаль что опоздало.

— Ничего страшного не случилось, герр Коштев. Но если есть возможность эту проблему решить окончательно, а не как в прошлый раз, — был бы вам благодарен.

— Конечно, Максим. Это и в моих интересах. И Максим, не забывай старика, как сможешь, расскажи как у тебя дела, что за лицей, может я чем помочь смогу.

— Хорошо, герр Коштев, конечно расскажу. — немного удивляюсь, но в общем понимаю. Я хорошее вложение для старика, так что его желание знать в общих чертах, что у меня происходит — вполне обосновано.

Прощаюсь. Вот почему эти товарищи пришли по мою душу. Кощей чего-то не дорешал с городовым. Но то его дела, ко мне, получается, действительно отношения не имеющие.

Захожу на завтрак.

* * *

— Вот! Ты слышал мальчика, — Кощей убирает переговорник в карман. — Ищут тебя и твоих напарников.

Коштев едет сзади, в неброском, но дорогом мобиле на месте пассажира. В хорошо одетых парнях, сидящих на передних сиденьях, легко можно узнать Шныря и, видимо, Тапка. Но только тем, кто с ними знакомы. Так как одеты ребята с иголочки и совершенно не напоминают бандитский сброд. Вот только белые лица, совершенно без эмоций и движения немного пугают.

— Сколько нам еще ехать? — бросает в воздух Кощей.

— Мы почти в Столице, господин, — отвечает тот, что за рулем. — Не больше получаса.

— Гена, — Коштев поворачивается к сидящему рядом с таким же пустым лицом крепкому парню, — напомни мне, ты же водить мобиль умеешь?

— Да, господин. — парень согласно склоняет голову.

— Что же, хорошо, — кивает. — Тогда сменишь напарника в городе. Вот хорошие куклы из вас получаются, и умные, и крови много, но какие же вы безынициативные. Эх, жалко конечно в расход пускать, только, можно сказать, я жить начал, — мелко хихикает, — но вы слышали — мальчику нужна помощь. И вы ее окажете, ведь что может быть лучше для полиции, чем определенность? Когда будем в городе, ты, Шнырь, берешь своего напарника и высаживаетесь в безлюдном месте. Потом можете напасть на городового, забрать оружие. Но не убивать. Это вам не нужно. После чего идете до ближайшей ювелирной лавки и с особым цинизмом пытаетесь ее ограбить.

Ваша задача, дождаться охраны, и красиво погибнуть под выстрелами. Обязательно в голову. Вести себя можете естественно, как будто на вас нет поводка. Но ни обо мне, ни о Максиме ничего не говорить и даже не намекать.

Если у вас будет время, до появления охраны, при свидетелях, громко обговорите свои планы найти быстрых денег и рвануть к Вашим друзьям, не знаю как их там зовут. Скажем, в Астрахань. Задача понятна?

— Да, господин, — склоняет голову Шнырь.

— Что же, Гена, придется нам с тобой вдвоем следы Василька искать, справимся ведь? — Кощей задает вопрос в воздух. Но крепкий парень все равно отвечает.

— Да, господин.

Кощей только вздыхает еще раз и снова обращается к парням на переднем сидении.

— После попадания пули в голову, разрешаю вам умереть. При появлении охраны можете убить друг друга, если те стрелять не захотят, это на ваш выбор. Тогда у тебя не получилось сгореть, Шнырь, помер Василек слишком неожиданно, — хмыкает Кощей, — Хоть теперь может получиться погибнуть. Понимаешь ведь, кому суждено быть расстрелянным, тот не утонет.

— Да, господин. — в этот раз у Шныря никаких уже эмоций в глазах не появляется.

* * *

После завтрака меня неожиданно находит Кленов.

— Максим, ты к своим одногруппникам собираешься? — тихо отводит меня в сторону.

— Да, Петр Васильевич, а с чего такой интерес? — удивляюсь.

— Попробуй с ними договориться, что бы они все-таки под запись рассказали как было дело, и зачем приходил Ревязев. Я не буду их имена показывать кому-либо здесь, и использовать тоже не буду. Скрою. Но истории мне хотелось бы записать для моего начальства там, — кивает наверх.

— Петр Васильевич, что вы, такой большой, а в сказки верите. Вы же сами мне говорили, почему они ничего не скажут.

— Поэтому иду к ним не я, а ты. — Серьезно говорит Кленов. — Мне эти рассказы нужны.

— А что я могу им предложить за это? — уточняю. — Вряд ли ребята захотят вам что-либо рассказать из любви к правде. И, кстати, чтобы два раза не вставать, что вы можете предложить мне? Вам же это нужно.

— К сожалению, немногое. Но возможно они знают что им нужно? Да и ты, подумай? — Кленов пожимает плечами. — В лицее мои возможности ограничены, но возможно им будет нужно что-нибудь в другом месте. А вот вне Смоленска-2, я могу найти разные варианты.

— Я подумаю, — киваю. — Поговорить, я с ними точно поговорю. Но результат я вам не обещаю.

— Ну хотя бы спроси. — Кленов не особо верит в успех. Тут даже скан не требуется. Но не попытаться он не может. Ну молодец, чего уж тут.

Добираюсь до больнички, туда же подходит Первак.

— Ты⁈ Опять⁈ — Савва меня встречает крайне недоброжелательно. — Что у тебя случилось?

Парень работает на износ, кажется. Смена через день здесь, да еще в Доме Охотника смены на постоянке, судя по разговорам. Как еще не помер с таким графиком.

— Нет, нет, — хмыкаю. — Мы проведать одногруппников. Не более того.

— К Ревязеву не пущу. — сразу же рубит Савва. — И к твоим одногруппникам не больше чем на полчаса. Они не полностью в порядке.

— Да я и не собирался, — удивляюсь. — С чего бы мне к Ревязеву рваться?

— Да? Ну хорошо, пойдемте. — поднимается. — Но я буду рядом, имейте ввиду.

Киваю. Поднимаюсь за Саввой. Первак идет следом и особо не отсвечивает. Удивительная способность парня не обращать на себя внимание, если ему это нужно.

Заходим в палату. Ребята лежит тут оба. Оба пришли в себя. И общее настроение в палате крайне унылое.

— Привет, — здороваемся мы с Перваком.

— И тебе, — нестройно отвечают парни.

Сканирую чуть фон, и понимаю, что тут даже не уныние, а отчаяние. Причем у обоих.

— Так, что случилось? — сажусь на стул рядом с Леонтием, и показываю жестом Перваку на соседний стул, что около Германа. — Почему вы оба в таком отчаянии?

— Я в соседней комнате буду. — Савва не остается и выходит в ту сторону, где я сканом улавливаю все того же Ревязева. Понятно, контролирует.

— А ты не знаешь? — поднимает глаза Леонтий.

— Откуда? К вам же не пускали никого, — пожимаю плечами. — Да и сейчас пустили, потому что вы в сознание пришли.

— Мы теперь инвалиды, Макс, — глотая слова произносит Леонтий. — Этот нам какие-то нервы нужные сжег. Мы оба теперь ног не чувствуем.

Желание добраться до Ревязева не то чтобы появляется, а просто становится почти нестерпимым.

— Как инвалиды? Целители же могут всё? — беру себя в руки.

— Да, но не все. Наши не могут, — ровно отвечает Леонтий. — Нам сразу сказали, что б мы надежд не питали. Нервы эти они, — кивает в сторону двери, — вырастить не могут. Говорит, если бы порвали, или пережали, тогда да, а так — не судьба.

Герман тоже кивает.

— Так, — внезапно понимаю слова Леонтия. — Это только наши не могут? А другие? То есть теоретически проблема решаема?

— А практически — нет, — подает голос со своей кровати Герман. — У лицея нет столько денег на двух бывших воров. — и добавляет с чувством. — Вот чуяли же. Не зря ведь не хотели ехать. А тут — расслабились. Жратва шикарная, конура на двоих, даже одежку дают. Даже мысли появились, что не все так плохо. Тьфу. Не жили хорошо, и нехрен начинать.

— Так. Понятно. Савва! — зову целителя.

Целитель заглядывает в комнату.

— Что? Так быстро пообщались? — заходит. — Чего хотел?

— То что ребята сказали, правда? — спрашиваю.

— Конечно, — пожимает плечами парень. Кивает на ребят. — Видишь, они на успокоительном, — тихо добавляет. — Никому такого не пожелал бы.

— Подробнее давай, что им может помочь? — чуть раздражаюсь на бесцеремонность Саввы. Но информация сейчас важнее.

— Целитель первой, и выше категорий, — пожимает плечами. — У нас в городке это ректор целительской школы. Но она точно не будет заниматься. К ней очередь лет на пять вперед. Еще можем мы вдвоем с напарником, но там пул зелий будет нужен, на круг сотни три-четыре в золоте. Других вариантов я не знаю. Парень, это слишком большой долг, Империя на себя его не запишет. А они отдать конечно смогли бы, но только если бы уже подписали контракт. А теперь, никто им сделать этого не позволит — проще списать. Я тебе это честно говорю, как есть. Администрация тебе тысячу других причин выкатит. Были бы они хотя бы на первом курсе — тогда да, может и вписались бы. А так — они никто, заготовки. Даже Жанна Аркадьевна не поможет.

— За честность спасибо. Напишешь что за зелья? — спрашиваю.

— Напишу, — пожимает плечами, — смысл разве только небольшой. Но как хочешь.

— И поточнее, в чем проблема у ребят? Можешь описать?

— Да пожалуйста. Им этот, — кивает в сторону Ревязева, — слишком много молний в спину напихал. Там нервы выжгло в крестце. Они сейчас нижнюю часть тела вообще не чувствуют. Они сейчас функционируют-то на амулетах. Вне больнички бы уже померли. И самое неприятное, что если затянуть, то у парней даже призрачный шанс исчезнет. Там счет на недели, может — пару месяцев. Но всего этого я тебе не говорил. А список напишу.

Киваю и возвращаюсь к парням.

— Первак, посиди с ребятами, хорошо? Я тут одного человека пойду найду. Нужно его компетентное мнение.

Глава 26

Кленова нахожу примерно там же, где он меня и останавливал четверть часа назад. Ощущение, что он меня просто ждет. Скан. А нет, не ощущение. Так и есть.

— Поговорил? — Кленов даже не скрывает своего интереса.

— Да, а вы знаете, что с ними произошло? — немного удивляюсь. Ведь на мой взгляд, все эти «мы по понятиям, мы с государством не сотрудничаем» живут ровно до момента, когда кроме этого государства помочь становится особо некому, да и незачем. А там, у почти всего данного контингента точно меняются критерии. Кленову, по-идее, я даже в этой ситуации и не нужен, если бы он мог помочь.

— Знаю, — имперец молчит, — но напрямую помочь им не смогу. Я могу договориться с ректором целителей — это как раз не проблема. Время она найдет. Но, безусловно, бесплатно она работать не будет. Оплатить ее визит, или даже визит к ней эти парни не смогут, а Михайловскому лицею их проще списать. Такова жизнь.

— Какой порядок цен? — уточняю.

— Около двухсот золотых, может чуть больше. Это если я договорюсь.

— Но вы договоритесь? — уточняю.

— Если они мне пойдут навстречу — конечно. Это в моих интересах, — усмехается. — Так ты с ними уже поговорил?

— Пока нет. Но кое-какие соображения уже появились. У меня теперь еще вопрос. Баллы конвертируются в золотые? — этот вопрос меня уже пару дней как интересует, потому что, ну не бьется экономика этого городка, если, как говорил Кощей, в оплату обучения в лицее или Академии, государство хочет всего лишь двадцать пять золотых в год*. Долг в дополнительном разном сюда вписывается уже лучше, но все равно не идеально.

— Напрямую — нет, — пожимает плечами Клёнов. — Только через лавки в городе и старшие курсы. Выпускники, которым необходимо закрывать контрактные обязательства, предпочитают именно баллы — ими можно многое накопленное оплатить. И нелегальный рынок обмена у студентов естественно существует. Примерно один к десяти. В конце года побольше, сейчас поменьше. Но в среднем — так. Преподаватели знают, и, при случае, пользуются тоже. Это же выгодно. Кроме того, у каждого преподавателя и инструктора есть свой запас баллов, которые он может потратить за отчетный период на студентов. Он фиксирован и только на студентов и идет. Сразу скажу, что мой не сильно здесь поможет.

— Понятно. Тогда идея начинает обретать некоторые очертания, — бросаю быстрый взгляд на имперца, потом задумываюсь. — Пойду договариваться с бывшими ворами.

— Ну, пробуй. Только не долго, Лютый ждать не любит, — имперец кивает и уходит.

Возвращаюсь в больничку. Первак дисциплинированно сидит рядом с пострадавшими ребятами. Савва так же стоит в дверях. Как только я прихожу — парень скрывается с другой стороны двери.

— Так, ребят, есть вопрос к вам обоим. — Сажусь между Леонтием и Германом. — Точнее два. Почему вы оба не надели амулеты ночью? Только правду.

— Теперь-то какая разница⁈ — Леонтий, не скрываясь жалеет себя. Я почти надавливаю взглядом. — Ну да! Продать их хотели, мы ж их тогда не активировали, только вид сделали. Это ж по десятку минимум золотых на каждого! Потом бы новые взяли. Это же стандартный набор новичка получается. Значит есть у лицея запас.

— Понятно. Жадные идиоты. — Леонтий-Мутный как-то вяло, но все-таки дергается, вроде как спорить, а Герман даже в мыслях не спорит. Угрюмо кивает. Смотрю на Леонтия и Германа. — Второй вопрос. Чего точно хотел Ревязев. Мне формулировка нужна.

— Чего ты прицепился, Княжонок? Думаешь пришел нас проведать, а мы тебе душу открыли? — Леонтий даже в таком заторможенном виде не может без агрессии. — Иди своей дорогой теперь!

— Ну не скажите, — показываю руку и начинаю зажимать пальцы. — Ревязев потом пошел бы к нам. Да, огреб бы скорее всего, или бы мы огребли, тут непонятно. Но пошел бы точно. Так что это общее наше дело**. Это раз. Кроме Вы в моей группе пока, и пока это так — я не могу оставить все что произошло, без ответа, это два. Даже если мы дальше все сами по себе, то сейчас я просто обязан попробовать решить невозможное. Тем более пара идей у меня есть.

— Да откуда у тебя идеи⁈ Ты не знаешь каково это проснуться половиной человека! — Леонтий-Мутный, даже привстает на кровати. — Что ты можешь сделать⁈ Или ты чертов миллионщик⁈

— Подожди, а? Может у него что-то есть. — Внезапно подает голос Герман. Мутный даже прерывается на полуслове, но истерить прекращает. — Что нужно от нас?

Киваю головой. Видно что парень даже в таком заторможенном состоянии свои шансы прокачал. И появления нового, даже не шанса, а намека на него пропускать не намерен. Герман хочет получить хотя бы надежду.

— Сначала, что хотел от вас Ревязев. Дословно. — смотрю на Леонтия.

Ребята переглядываются. Леонтий кивает.

— Получать плату в двадцать баллов еженедельно с каждого. Плюс клятву верности. Магическую. Если бы мы ее дали, то до конца жизни работали бы на него. Хотя нет, на его Род. Да, он такую предлагал. Причем работали бы, даже если бы это со стороны было незаметно. — Герман отвечает быстро и точно. — Если бы не клятва, то баллы мы бы точно отдали — это ерунда. И заработать всегда можно. А вот клятва — это навсегда, или пока он нас не освободит. Кроме того, клятва стандартная, как и доля, это он сам сказал. Вот и думай.

Киваю. Что-то из этого я успел услышать, что-то — легко предполагается. И исчезновение пристального оценочного интереса к нашей группе на завтраке второго дня, уже понимается совсем по-другому. Да и то, что к нам Ревязев шел не в первую ночь, а во вторую, становится понятным — просто привезли нас поздно, договориться какую группу и кто под себя заберет, не успели.

А когда лучше окучивать новичков? Когда они ничего еще не понимают в местных делах. Да и привезли контингент весьма своеобразный, и это очень мягко сказано. Все либо из деревень, либо из банд. Вот и послан был Ревязев.

По крайней мере я так понимаю то, что наблюдаю эти дни вокруг. Рад бы ошибиться. Но это мы еще поглядим.

— Расскажите свою историю ничего не утаивая под запись одному человеку. — я не спрашиваю, скорее, ставлю в известность. — Он, по его словам, не будет ее использовать здесь. Скорее всего, это так. Но через него можно договориться с целителем нужной категории. — Герман и Леонтий вскидывают глаза с надеждой. — Правда денег на оплату работы он не даст. — Тут же разочаровываю парней.

— Макс. мы начинаем опаздывать. — прерывает меня Первак.

— Что? Да, спасибо, — киваю. — Думайте.

— Если ты найдешь нам лепилу, не важно как, мы не откажем, даже не сомневайся. Зуб даю. Но если нет — нам зачем? — опять уходит в отчаяние Леонтий.

Ну, главное сказано. Пусть. Прощаемся и уходим.

— Макс, — Первак качает головой. — Зачем они тебе? Деньги неподъемные, я слышал господина целителя. Люди они плохие. Они — бесполезные.

— Думаешь? — быстро идем в сторону полигона. — Вообще-то ты прав, но не совсем. Вот скажи, если ты с парнями из деревни, повстречаешься с вдвое большей толпой из другой деревни, вы дадите избить дурачка, что с вами привязался? Его никто не любит, но он из вашей деревни?

— А откуда ты знаешь, что у нас дурачок в деревне живет? — удивляется Первак.

— Вообще не важно, — машу рукой. — Я и не знаю. Так ответь на вопрос.

— Нет конечно, он дурачок, конечно, но он наш дурачок. — кивает парень.

— Вот, именно. — киваю. — Да, мы опоздали ночью, и да, они так себе пока люди. Но, они подростки, как и мы, а нам в таких обстоятельствах свойственно меняться, эт раз, и они наши, пусть и волей случая. Эт два. И Первак, рисковать своим будущим я не собираюсь. — А про себя продолжаю: «Я просто вынужден теперь обострять.»

— Тебе виднее, конечно, Максим, но я бы ради них палец о палец не ударил бы.

— А там, ночью, бросился к ним сразу же. — хмыкаю.

— Ну там, другое дело, — смущается парень.

— Ладно, дошли. — ускоряемся к полигону. Рядом стоит только наш инструктор, остальные уже за оградой.

Лютый окидывает нас угрюмым взглядом, но ничего не говорит. Видимо его предупредили.

Кивает на дорожку вокруг полигона.

— Побежали. — говорит Лютый. — Сегодня будет посложнее.

И мы бежим. И похоже мы единственные, кто столько бегает. И точно единственные, в кого в произвольные моменты начинают прилетать слабенькие молнии.

На обед мы оба приходим в довольно угнетенном настроении. Все-таки пусть молнии были и слабыми, но их было много. И большую часть мы все-таки пропускали. А вот меньшая действительно, через какое-то время начинает ловиться щитом. Что очень меня интересует, так как наши амулетные щиты на молнии не реагируют совсем. да и то, что процентов двадцать молний все-таки отбивается мной, в общем-то, мирит с методикой Лютого. Результат-то есть.

Оставляю Первака одного, по его просьбе. Сам сознательно ищу глазами компанию Митяя. Пару моментов, если получится, у них нужно уточнить. Ну вдруг, поделятся.

Жестом даю понять, что иду в их сторону.

Набираю всего, что вроде бы может дать возможность подольше продержаться на полигоне, и со всем этим иду к столику куратора.

— Рад вас видеть! — здороваюсь в первую очередь с девушками, а уже во вторую с ребятами. — Надеюсь не помешаю?

— Нет, Максим, — отвечает с улыбкой Рита. — Мы тебя ждали!

Теперь девушки слышали о небольшом происшествии в дежурке. Да, скорость распространения слухов в лицее — величина постоянная и очень большая.

Рассказываю и эту историю. Разве что опуская ненужные подробности. Но даже так, история срывает весь банк интереса. И заставляет переглядываться Олю с Олегом. Видимо сама постановка вопроса, что полиция ищет предлог не нова, но вот активные их действия — это какой-то знак.

В какой-то момент разговор заходит про аристократов в лицее.

— Извини, Олег, а про Алиповых что-то можешь рассказать?

Парень немного морщится. Видимо напрямую подобными вещами интересоваться не принято.

— Макс, мы особенно ничего полезного тебе не скажем, — мягко не дает сказать Олегу девушка. — Сам понимаешь, взаимоотношение Родов внутри лицея, и снаружи похожие, но все же не одинаковые. Мы не знаем, что там за границами городка, здесь мы с ними… ну скажем, не дружим. Активной войны тут ни у кого нет. Одно время, говорят было, но администрация нашла способы это контролировать. А вот цели сейчас у всех Родов, представители которых тут учатся — совершенно разные. Мы вот, Васильчиковы, ищем талантливых магов без Рода для усиления своего. Видишь, я тебе честно говорю об этом. Но мы ищем вассалов. Кто-то ищет рабов. Тут разные подходы. И мы не одобряем подобного.

Ну да, ну да. Еще бы сказано было бы по-другому. Но нужную информацию я все-же слышу — про контроль администрацией.

— То есть откровенно агрессивных действий в свой адрес нам можно не опасаться? — уточняю.

— Не знаю, — пожимает плечами девушка.

— Нет, в-пятером, скажем. тебя они искать не будут. — вступает в разговор Олег. — Но сделать так, что бы эти пятеро начали бы тебя вызывать по-очереди на дуэль, и отправлять тебя раз за разом на больничную койку — именно Алиповы, могут.

— Олег! — возмущенно вскрикивает Ольга.

— А что сразу Олег? Ты же видишь, он твоего эзопова языка не понимает. — смеется парень. — А так может сможет приготовиться. Всяко у него не меньше года есть.

Идеально. Олег только подтверждает мои выводы. Только личные конфликты. И запугивание. Не зря Ревязев приходил со свитой.

— Мальчики, это плохая тема для разговоров за обедом! — Рита немного заскучала, и решает это исправить, что прекрасно переключает разговор. И больше к этой теме его не возвращает.

Дальнейший разговор опять не запоминается. Постепенно расходимся по своим делам. Я добегаю до своей комнаты, допиваю сок, переодеваюсь, и снова готов к труду и обороне.

Что ж, для себя я понимаю, что двигаюсь правильно.

С этой мыслью я и тренируюсь, и ужинаю, и пара часов сна меня в этом не разубеждает. Надо обострять.

Просыпаюсь около двух ночи. Аккуратно выбираюсь из кровати. Не забываю наручники. Они в моем плане занимают серьезное место.

Стандартно проверяю «предчувствие» и «скрыт». Все на месте, и все работает.

Аккуратно напитываю «предчувствие» как можно сильнее. До так-компа, с его расчетом векторов внимания я этот глиф конечно же не усилю, но общее направление с помощью тревожности понять можно. Я это понял еще тогда, в больнице.

Оборачиваю «скрытом» руку с браслетом. Днем я несколько раз так делал. И вроде бы, результат был. Хотя и не факт. Разве что тревоги никто не поднял, так что думаю был. Ладно.

То, что с помощью ученических браслетов за учениками следят, понимаю еще когда его одеваю в первый раз. Но способы обхода слежки я и не искал — не было времени, да и нужды. А вот сейчас, лучше, чтобы у меня получилось.

Неспешно, стараясь идти в тенях, выбираюсь из общаги — нет, ну а зачем провоцировать внимание? В тенях и «скрыт» лучше работает. Небольшая пробежка и стою на входе в больничку. Вот теперь реальная проверка «скрыта» на браслете. Ведь меня тут быть не может по-определению. И браслет об этом тут же даст понять дежурному. Постоянные же обмены импульсами браслета с внешним контуром здания я наблюдал только внутри больнички. То есть оба «скрыта» нужно держать постоянно.

Ладно. Делаю шаг внутрь корпуса. И… ничего не происходит. Отлично. Идея, что внутренний объем ничем не контролируется, подтверждается. Такая идея мне приходила на территории другой больницы. Ведь четверо человек относительно легко там перемещались и никто не почесался. А ведь заведение не из дешевых. Значит скорее всего, так же будет и в других местах.

Быстро, стараясь не шуметь, поднимаюсь на второй этаж. Ныряю в предсказанную, почти новую нишу. Пропускаю охранника, тревожность уменьшается, иду дальше.

Двери тут даже без замков. Так что не переживаю, смогу ли я проникнуть дальше, но вот встретить никого не хотелось бы, но на это как раз есть тревожность и скан. Вот, кстати, тревожность как раз резко усиливается, а скан показывает приближении неизвестного.

Быстро дергаясь из стороны в сторону за пару секунд понимаю наиболее безопасное направление. Туда и бегу.

Секунда, две. Ночной сторож разворачивается. Тихо выдыхаю.

Следую за ним сильно на расстоянии. Несколько раз замираю. Ладно. пока полет нормальный.

Аккуратно заглядываю в палату парней. Что ж, тоже спят, пусть и не просыпаются. Тихо прохожу насквозь, и выхожу в небольшой коридор. Еще пара метров, и я вхожу в палату Ревязева.

Тот тоже спит. Может даже видит какие-то сны.

Быстро защелкиваю наручник на своей руке не до конца. Ожидаемое состояние «без магии». Отлично.

Аккуратно встаю к стене, как можно ближе к изголовью. Скан, все на этаже спокойно. Движения нет.

Одной рукой тихо прохожу планируемую границу щита. Тот на медленное движение так и не реагирует. Хорошо. Все. Надо начинать.

Одной рукой прикрываю рот спящего. Другой хватаюсь за мага.

С сильным всхрапом, просыпается Ревязев. Сразу же, даже не проснувшись, пытается контратаковать, из-за чего, получает удар в лоб. И тут же валится обратно на кровать.

— Просыпаемся, в не очень доброе утро!

* * *

*кому интересно, кредит на обучение в РФ технически можно ребенку получить до сих пор под 3 процента, а если со специфическими условиями — то и до 0.5 процентов довести можно на 15–20 лет. И обучение даже в лучших вузах страны относительно недорогое. Как раз 25–30 золотых в год на наши деньги. То есть с экономикой тоже не бьется. Но мы как-то живем. Максим естественно про это не в курсе, в отличии от автора.

**Cosa Nostra — внезапно, забавные ассоциации.

Глава 27

Защелкиваю наручники на своей руке. Пара секунд. Все, поток магии сильно заторможен, а пси наоборот — усиливается. «Скрыт» ни один не упал. Щит опускаю — скан в легком режиме, раз в несколько секунд — на всякий. Вдруг кто решит побеспокоить больного ночью кроме меня. Спящий маг даже не чувствует моего присутствия. Снится что-то неплохое. Хорошо, пора начинать.

Почти касаюсь плеча Ревязева, а второй рукой готовлюсь перекрыть воздух парню. Ну, понеслась.

Создаю небольшой глиф «ужаса» на руке, напитываю пси, и направляю в плечо парню. Тут же перекрываю воздух на несколько секунд.

Парня аж выгибает от ужаса. Придавливаю голову к подушке.

— С недобрым утром. Тихо, тихо!

Чуть отстраненно замечаю, что второй раз создавать глиф не нужно. Даже сейчас «ужас» не исчезает, а становится своего рода ретранслятором определенного ощущения в ментал Ревязева. И сейчас я немного морщусь от волны, что идет по разуму Ревязева. И в тоже время на пару секунд теряюсь, так как внезапно меня валом накрывают поверхностные мысли парня, остатки сна, какие-то картинки. Вот точно не этого результата я ждал, но, похоже, так даже лучше.

Борюсь с реакцией Ревязева. Парень почти ничего не осознает, судя по мешанине образов. Но плен чувствует. Бьется на кровати, но «ужас», тяжелое одеяло и зажатая в моих руках голова мешает ему хоть что-то сделать осознанно.

Парень хватается за мои руки, но касается наручников. И сразу же будто обжигается. Его магия словно сходит с ума. Вырывается и начинает исчезать из осознания парнем. Ревязев тут же одергивает руки. Магия почти сразу же возвращается и парень тут же начинает создавать каст.

Это просто проживается в пополам с ним. Возьми силу. Сразу же пускаю новую волну пси в глиф, и Ревязев снова теряет контроль от ужаса.

На секунду, а может чуть больше, я осознаю ментал Ревязева. И это, на ту же секунду, пугает уже меня — никогда мне человек не попадал под полный контроль. Странное, и довольно неприятное чувство раздвоения. Но не до рефлексии. Это инструмент. Мысли несутся как лучи станнера. Еще волна ужаса. Но теперь я готов, и вытесняю на несколько секунд бьющееся сознание Ревязева от контроля телом. Займи тело. Возьми силу. Черт!

Тихо. Замираю обоими телами.

Ревязев в дикой панике. Его разум мечется, и посылает сигналы к рукам и ногам. Он старается ими хотя бы подвигать. Но не получается. Магия подчиняется, но создать чего-либо маг не может — просто потому, что создание конструктов неожиданно мысленно привязано к рукам.

Думаю, сейчас сказывается мой опыт овоща. Я чувствую попытки Ревязева вернуть контроль за телом, но легко их могу давить, пока пси хватает. Похоже, все становится проще… и в тоже время, сложнее. На такой результат я даже близко не рассчитывал. Хотя, если подумать — мог, все-таки «ужас» это страшное оружие*. И понять слетающих с нарезки псионов-менталистов тоже теперь могу, хоть в их шкуре и нахожусь считанные мгновения. Давление шепота в моменте возрастает кратно. Тихо, тихо… Парень замирает, а я по шажочку отхожу от опасной границы в своем разуме. Аххаа!!! Возьми Силу! Ты справишься! Ты умный! Чуть-чуть!

Внимание на пси — расход большой, но пока хватает. Ладно. Шажок назад. Шепот становится тише. Еще шажок. Три таких напряженных процесса одновременно я никогда еще не проводил. Машинально ставлю себе галочку — теперь могу. Шажок.

— Успокоился? — понемногу почти возвращаю Ревязеву контроль за телом. Готовлюсь, если что, перехватить снова. Поединок, а скорее три поединка, занимают секунды, но я чувствую себя как выжатый лимон. Но это пока неважно. Сил еще хватает.

— Да. — говорит парень. Говорит тихо, похоже понимая, что сейчас он проиграл. Но все равно я замечаю попытку набрать воздуха для крика. Тут же посылаю новую небольшую волну ужаса. Для возвращения контроля нет времени.

— Тихо, — говорю вполголоса. — Страшно, когда не можешь пошевелиться, правда?

— Да. — парень все так же в ужасе, но попыток дернуться или закричать не предпринимает.

— Узнал меня? — спрашиваю.

— Нет. — парень в панике, но отвечает без истерик.

— Ничего. Про парней в соседней палате знаешь? — все также ровно спрашиваю.

— Да, мне сказали. — Ревязев не чувствует даже тени раскаяния или вины. — Слишком много молний выдал. Но они заслужили — ни в какую не давали клятву. А мне поставлена четкая цель.

— Кем? — тихо спрашиваю. А у парня вдруг происходит волна узнавания.

— Ты тот лох из их группы! Ты что тут делаешь⁈ Ты-ж менталист! — парень загорается эмоциями и даже начинает привставать. Волна ужаса.

— Ты идиот? — тихо спрашиваю.

— Н-нет. Извини. — Ревязев быстро берет себя в руки. — Но тебя правда тут не должно быть! Менталистов забирает к себе Шестая Тайная Экспедиция. Всегда.

— Я не менталист, мысли не читаю. Успокойся. Меня проверяли уже. — чуть пожимаю плечами. — Расскажи, почему ты на нас, а я знаю, что ты бы пошел ко мне сразу после воришек, почему ты на нас напал? Мы вроде ни с тобой, ни с кем-то другим не пересекались.

— Потому что бандиты и мещане вне системы, — как о чем-то само собой разумеющимся говорит парень, — вы не защищены ни традицией, как деревенские, ни Родом, как родовые или клановые. Вы ресурс, и вы в розыгрыше. Твоя группа досталось Алипову, он послал меня. Без обид. Тебе все равно придется принять наше покровительство. — В эмоциях парня спокойствие, опаска, и вера в свои слова.

— А если я не хочу? — немного удивляюсь.

— Что значит не хочу? — не понимает Ревязев. Вот совсем не понимает. — Причем тут твое желание?

— Как интересно-то все. Вне системы, оворишь. А имперский закон? Ну, с этим мы будем разбираться позже. А почему ночью пришел?

— А когда еще? У вас на следующий день первые занятия с инструкторами, — подтверждает мою мысль парень. — Они вам всем, у кого щитов нет, запросы выдадут. Кладовщик выдаст амулеты, и тогда вас нужно будет уже уговаривать. Зачем, если без щитов можно не уговаривать? Пара молний и все соглашаются.

— И давно ты так подходишь к найму персонала? — уточняю.

— Да всегда так было, — пожимает плечами парень. В эмоциях недоумение. Он действительно считает, что подобный способ рекрутинга нормален.

— А почему преподаватели не знают? — интересуюсь.

— Кому нужно — знают, а всем остальным это вообще зачем? — Ревязев удивляется. — Это вообще дела Родов, их никак не касаются.

— А кто из преподавателей знает? — продолжаю становящимся все более интересным допрос.

— А… — Ревязев открывает и закрывает рот, — а не могу сказать, извини. Тут клятва не дает. Это договоренности между Родами и администрацией, скорее всего.

— Что ж, попробую все-таки не согласиться, но это уже не твое дело. Что с парнями делать будем, которых ты инвалидам оставил?

— А что с ним делать? В расход лицей пустит, в городок отправит, из которого забрал, да и все. Не вышло из них магов — бывает, пусть сидят — кристаллы заряжают. Полезное занятие. На хлеб с маслом хватит.

— Нет. Вот если бы ты пришел договариваться — меня бы тут не было, да и ты под окнами бы не лежал. — перечисляю. — А так — ты сам нас определил в одну группу. Да. технически не ты, но это детали. И шел прожимать под себя новичков без защиты, с жезлом молний, ничего не упускаю? На клятву мага. Согласен?

— Ну да, и что? Не я, пришли бы другие.

— Да, это мне с тобой повезло, что пришел именно ты с товарищами, и вы проиграли, — соглашаюсь. — Когда в подобных ситуациях зачинщик проигрывает, что бывает?

— Ой, ну не надо! Кто ты против Алиповых? — парень морщится. — Даже не букашка. Никто с тобой воевать не будет, прихлопнут, да и всё.

— А вот это мы будем смотреть по ситуации парень. — хмыкаю. — Сейчас это пока не важно. Ладно. Сколько у тебя на браслете баллов?

— Эй, ты чего? Это не мои баллы, я просто собираю с данников! — парень резко напрягается.

— Вот и хорошо, так сколько у тебя сейчас баллов на браслете? — пускаю легкую волну ужаса, совсем незаметную, но парня начинает потряхивать.

— Ты чего? Это ты платить должен…

— Ну да, ну да, — усмехаюсь. — если я увел козу у соседа — это правильно, я молодец, а если сосед — у меня, то он враг и мерзавец**. Знаю, знаю. Не зли меня! — чуть надавливаю пси.

Ревязев опять падает в панику.

— Какая коза⁈ Откуда ты это взял⁈ Ну хорошо, у меня сейчас тысяча сто баллов. Из них только четыреста моих!

— Да мне без разницы, что там твое, а что твоего сеньора. Тебя послал он, значит и проиграл он. Парень, там двое парней лежат, которым ты полностью оборвал возможность жить дальше. Мне кажется будет довольно справедливым, раз ты проиграл, восстановить ущерб.

— Тебе то что⁈ К тебе же я не дошел!

— Ну да, — пожимаю плечами. — Эти парни мне не особо приятны, они, в отличии от меня, действительно воровством промышляли. И кинут они обязательно в будущем — ну психотип такой.

— Что⁈ Что за психотип? — еще больше впадает в панику от непонимания парень

— А, не бери в голову. Короче, я все это понимаю. Но есть один момент. — чуть усмехаюсь. — Раз у вас тут всё так, что вы имперские законы вокруг буя вертели, то и не обижайтесь когда с вами также поступают. А я ведь специально в первый же день просмотрел Устав и законы, что к контрактам и договорам лицеистов относятся. Я тебе даже больше скажу, если бы ты так эпично не проиграл, мне бы пришлось искать другие ситуации, что бы вы меня задели. Разбираться со всеми группировками в нашем заведении у меня желания никакого нет, а пришлось бы испортить отношения со всеми. Нет у меня ни возможности, а главное желания, вам клятву давать даже под принуждением. У меня свой путь. А теперь твой хозяин игнорировать проигрыш просто не сможет, и остальные будут радостно смотреть как он разбирается с букашкой, так ведь ты сказал? Ведь так по понятиям? И испорчу я отношения только с ним одним.

— Ты что, враг Алиповых⁈ Почему ты хотел с нами конфликта?

— Ты что! — улыбаюсь. — Я про вас и не знал ничего до вчерашнего дня. А вот то, что тут несколько группировок подростков, с четкими границами в отношениях — я понял чуть ли не в первый день. Мне нужна была любая группа, и как можно быстрее, пока еще есть возможность организовать паузу в конфликте, а вы меня не знаете. И так уже начал опаздывать — слишком выделился за эти три дня. Но ты мне помог.

Да, может в другом случае, все прошло бы легче, — пожимаю плечами, — наверное, теперь не узнаем. Теперь есть как есть. Ты проиграл, и я назначаю виру в две тысячи баллов.

— У меня только тысяча сто, и администрация такого большого кредита не даст.

— Ты будешь удивлен, — хмыкаю. — и про кредит тоже. Сейчас даёшь мне клятву магией, что перечислишь завтра по первому же требованию две тысячи баллов, если администрация даст кредит, или тысячу сто — если не даст. Это чтобы ты не успел слить с браслета всё кому-нибудь, — поясняю. — А что бы лишняя информация обо мне не пошла гулять по лицею, то в клятву внесем ограничение рассказывать что-либо про наш с тобой разговор сегодня, или давать понять, намекать или пересылать образы. Сегодняшнюю борьбу и мои возможности тоже включим в общую клятву, ну, скажем, лет на пять.

— Нет. Я не дам. — Ревязев отчаянно пытается придумать что-нибудь. — И тебя Алиповы сожрут просто.

— Не, им баллы будет жалко! — смеюсь. — Так что нет. Считай я вас уколю в самое больное место — в финансы. Пусть укол и мелкий, но проигнорировать твой хозяин не сможет. И да, дашь, куда ж ты денешься, — пускаю волну посильнее. — Я ведь могу усиливать ужас пока ты под себя ходить не начнешь. Что выберешь? С долгом, но здоровый, или без — но очень плохой?

— И чем ты от меня отличаешься? — Ревязев в панике. — Я же эти четыреста баллов полгода собирал!

— А мне это как-то безразлично, парень. Ты, если бы смог, вчера и меня бы запытал, и деревенского нашего, и никакая традиция тебя бы не остановила,— пожимаю плечами. Ровно продолжаю. — От процесса ты удовольствие тоже получал — я видел, так что на сочувствие не рассчитывай. Вперед, текст клятвы у тебя есть, и что бы ты понимал, я его тоже знаю. Поехали. — Чуть надавливаю на растерянного парня пси.

Понятное дело, что в отморозь мне играться чревато — и так сегодня слишком близко подошел, но он-то об этом не знает. А общий баланс вроде соблюден. Возьми силу. Ты справишься.

Черт. Дышу глубже. Шепот становится тише, но теперь он не умолкает совсем. Все-таки близко. Нужен полный контур. И пару структур в разум. Но я их не помню, и это проблема. Помню только, что были.

Только работать. Зелье и месяц нагрузок должны помочь. Уже сейчас пси приходит прилично. Неделю назад о такой работе я и мечтать не мог. Да и никогда не мог — в другую сторону специализировался. Так что и сейчас прямо-таки новость.

Парень начинает читать клятву, а я наблюдаю за ним в эмофоне даже больше, чем глазами. Нет, обмануть не пытается, но два раза вставляет двусмысленные формулировки. Поправляю. Сложно обмануть того, кто точно знает, где ты лжешь, и как.

— … Клянусь своей магией!

Два браслета тают на наших запястьях. Почти в конце клятвы незаметно убираю наручники с прямого контакта кожей. Сразу становится сложнее держать «скрыты» и скан. Но справляюсь.

— Молодец. — киваю парню. — Слушай, мне просто интересно, с нами в пассажирском мобиле ехали дети и они куда-то потом пропали, не знаешь почему?

— Слушай, — после клятвы мрачнеет Ревязев, — ты нас с аристо не ровняй. В лицее третьи-четвертые потомки учатся. Те, кого Род или клан может выделить под усиление. А детей ты видел скорее всего клановых. У них свое заведение.

— А чего нас в одном мобиле везли? Вместе аристо, как ты говоришь, и молодых бандитов?

Ревязев смотрит на меня с недоумением опять.

— Ты серьезно что ли? Ты где, думаешь, находишься? Мы в Пятне, парень. Сюда дорога с защитой, мобили с защитой, форты с защитой — и то, периодически что-то в городок прорывается. Отсюда выхода нет, кроме как на специальном транспорте. Тут на десятки, а может сотни километров вокруг — Пятно. Вот и возят всех, кого собирают в одном мобиле, — так проще охранять.

Да уж. Похоже, за пять последних минут я получаю прямо-таки очень прилично информации, которая немного исправляет мое восприятие городка. Качаю головой.

— Ладно, это было интересно, но оставляю тебя. — тихо встаю со стула. Что бы у тебя идиотских мыслей не появилось — щит на мне есть, а если заорешь — я и вернуться могу. Доступно?

— Да проваливай уже! — с горечью говорит Ревязев. — Я теперь с потрохами Алиповых.

— А раньше, думаешь, не так было? — усмехаюсь. — Даже не надейся. Для тебя, существенно, ничего не поменялось. Даже, может, завтра лучше станет — должников, обычно, холят и лелеют.

Тихо, но быстро, скрываюсь за дверью.

Во дворе выдыхаю, но на теряю осторожности — до корпуса добираюсь тенями, и сканируя постоянно территорию. Фффух. Снимаю «скрыт» с руки. Тут же проходит обмен импульсам между сетью общаги и моим браслетом. Вроде не заметно было моё исчезновение, но посмотрим на это завтра — правильно ли я прокачал функционал браслета. Если он, зараза, еще и пишет, например, что вокруг происходит, то это будет прямо-таки провал. Пусть и не эпичный. Хмыкаю. Но, вроде не должен. Ладно.

Раздеваюсь и ныряю в кровать.

— Никто тебя не искал, если вдруг тебя это интересует, — сонным голосом говорит Первак. — Но двери в общагу за собой лучше закрывать. Что бы вопросов ни у кого не возникало.

Что⁈

* * *

*на самом деле так. Пять базовых эмоций в чистом виде в момент отключают разум. И создают прекрасную дорогу для индукции разных убеждений. Этим пользуются ньюсмейкеры (они чаще продают страх и гнев), маркетологи, сектанты (эти продают любовь и нужность).

**готтентотская логика.

Глава 28

Ночь проходит под знаком борьбы. Шепот не умолкает ни на секунду. Слишком уж неожиданно и близко я подошел к тому, что отделяет псиона от твари т-поля. Почти зачерпнул. Почти. Но нет, только соблазн, и всё. Я будто чувствую обидный вой Поля. Ну почти, ну вот-вот.

Но и радость определенная появляется — раньше я провернуть то же самое не смог бы никогда. Ударить по разуму — безусловно, сжечь мозг — тоже возможно, да вообще — почти любое жесткое воздействие на разумного в арсенале было. Но вот то, что я смог сделать сегодня ночью — пусть и на секунды — такое мне казалось уделом специалистов. Но даже не это радует, а то, что вот такого плана воздействие — это просто другой уровень работы с пси. Пусть и незнакомый. Но все же характеристика точная. А это значит, что может быть — только может, на пару секунд я начал прорываться сам на другой уровень печати. При том, что даже первый уровень нормально не отработан. Ну как подорожник сквозь асфальт. То есть, первые трещинки, не больше, только прогресс все равно идет.

Но все же, всю ночь прогоняю пси через контур и усложняю его. Понимаю, что на этом этапе я упираюсь в предел. От двух, трех, еще сколько угодно слоев контур лучше не станет. Это как ячеистую сеть класть слоями друг на друга. В какой-то момент она наверняка станет сложнопробиваемой, но и что-то с ней другое сделать станет затруднительно. Нет. Не тот путь. Просто прогоняю пси, и вроде бы, постепенно, шепот поля ослабевает. Под утро забываюсь сном на пару часов.

Просыпаюсь с трудом, и не сам.

— Макс, просыпайся. Через пять минут начинаем опаздывать. — Отвратительно жизнерадостный Первак протягивает мне посудину с соком. О, да! Вот это сейчас очень нужно. В три глотка допиваю эту замену кофе.

Минута и я готов к новому дню. Кстати, не забыть бы к кладовщику заскочить за новой банкой.

Первак ни слова не говорит про мое ночное отсутствие, ну, я тоже особо поднимать этот вопрос не жажду. Да и отсутствие в дверях дежурных, или коменданта Марии Степановны все-таки позволяет надеятся на то, что мой расчет сработал, и отсутствие было не замечено никем…кроме Первака.

Выдвигаемся на зарядку.

Сегодня это действо ведет Кленов, и после искать его не придется. Отлично. Это очень даже радует.

На зарядке так же, никаких движений в нашу сторону пока что не происходит. Что ж, клятва, пожалуй, от ненужных действий парня оберегает. Хорошо.

— Петр Васильевич, можно вас на минуту! — ловлю имперца сразу после зарядки. Кленов делает вид, что с трудом вспоминает меня. Ну да, ну да, верю. С другой стороны, меня действительно с ним и не видели на людях.

— А, Максим, как тебе учится? — вроде как добрый дядюшка спрашивает меня Имп. Переигрывает. Такого тона за ним я не помню никогда с первых минут знакомства. Хм… А ведь на самом деле, на людях мы с ним и не общались совсем. Не думал, что это важно для имперца, но хорошо. Подыграю.

— У меня вопрос по тренировкам, господин Кленов. Можно у вас уточнить один момент? Я немного нашего инструктора опасаюсь, — легендирую общение для возможных наблюдателей. По мне — так ерунда, но Кленову этого хватает и он ощутимо расслабляется. Что там у него за игры? Ладно. Пока не мое дело.

— Давай, по пути в общежитие, хорошо? У меня не так много времени, — приглашает пройтись Кленов.

— Петр Васильевич, — убедившись что нас никто не слышит, говорю Кленову. — Если вы хотите получить ваши записи, то постарайтесь сегодня после завтрака обеспечить возможность Ревязеву взять кредит у лицея что-нибудь в районе девятиста баллов.

— Это много, — нейтрально замечает Кленов. — Он должен подобное желание озвучить сам. И я буду за этим наблюдать.

— Хорошо, я это учту, — пожимаю плечами. Ему что-то нужно — вот пусть и договаривается с Жанной Аркадьевной. Уверен, общий баланс внутренней лицейской валюты в ее ведении. А вот про странный отбор подростков сразу после приезда все-же решаю промолчать. Может он вполне оправдан, и так тут принято — не знаю пока.

Завтрак проходит без эксцессов, хотя я уже начинаю ожидать подвоха. Но фон тоже спокоен, повышенного внимания ко мне так и нет. Пока неплохо, едем дальше.

— Макс, — мимо пробегает, иначе и не скажешь Митяй, наш куратор. — Меня попросили передать, как тебя увижу, чтобы ты на складе забрал посылку. Сказали время терпит, но все-таки ты поторопись. Как появишься, кладовщик мне десятку переведет.

— Интересно. В обед там буду, — никаких посылок я не жду, но вдруг что-то случилось?

Дмитрий кивает и убегает дальше. Хмыкаю про себя. На ставках, я ожидаемо получаю семьсот семьдесят баллов на двоих с Перваком. Потом Лютый начисляет еще по сорок баллов на нос. И внезапно мы с парнем становимся самыми обеспеченными лицеистами на нашем курсе. Теоретически. Потому что Митяй сразу весь выигрыш выдать не может, и отдает пять сотен, с тем, чтобы выдать остальное как все друг с другом рассчитаются. Теперь старается со мной не пересекаться, а зря. Я-то точно знаю, что он в этой истории на самом деле просто ждет окончательных расчетов. Но сам Митяй об этом слишком переживает, вот и бегает.

Перваку я отдаю то, что его и в эти расчеты не вмешиваю. И, опять же, теоретически, парень может получить отдельное помещение из пары комнат на год-другой. Но отчего-то этой возможностью пока не пользуется. Для него вообще каких-то изменений не происходит — он даже еду за баллы пока не набирает. Ну, то не мое дело.

Ладно. Времени мало, так что бегом в больничку.

В палате Ревязева, ожидаемо застаю имперца.

— Доброе утро, — здороваюсь вроде как со всеми.

Ревязев совершенно подавлен. Имперец тоже раздражен, но старается этого не показывать. Ха, похоже Имп пытался добиться от Ревязева ясности, а тот даже намеком не смог ничего сказать. Да и ночь у парня была сложной.

— Времени мало, так что сразу к делу. — пожимаю плечами на вопросительный взгляд Кленова. — Я требую виру у Рода Ревязевых. По праву победителя. Виру назначаю в две тысячи баллов.

— Виру принимаю, — с трудом говорит парень.

Кленов, несмотря на то, что чего-то похожего ожидал, тут же оборачивается к Ревязеву.

— Парень, ты что! Это же раз в десять больше, чем любая вира у лицеистов! Одумайся! — имперец не может поверить услышанному.

Ну да, что-то про две сотни баллов Жанна Аркадьевна говорила. Хорошо, что мне это безразлично.

— Виру принимаю! — со вздохом повторяет парень. — Прошу у лицея помощи для выплаты долга сразу же. Я хочу взять кредит на девятьсот баллов. В счет моего будущего контракта.

— Я не могу отказать тебе, — Кленов недоволен. Про то, что он недавно должен был согласовывать именно такую сумму не говорит. Но взгляд его на меня довольно красноречив. Я только усмехаюсь. Ну, а что делать? — Но может ты еще подумаешь?

— Нет, я повторяю свою просьбу. — Ревязев почти молится, чтобы Кленов ему отказал. Но сказать это вслух — не может. А тот, в свою очередь, не может отказать в том, что сам согласовывал только что. И только мне в этом чудится некоторая странная справедливость, причем для всех сторон.

— Хорошо, — Кленов подходит к Ревязеву, и в отличие от просто произнесенных слов, перекидывает со своего браслета на ревязевский оговоренную сумму. — Ваша просьба зафиксирована в вашем деле шестьдесят семь дробь сто двадцать шесть. Баллы перечислены. Ответственный Кленов.

Подхожу к парню.

— Вира. — Ревязев протягивает браслет.

— Вира принята, — соглашаюсь с парнем, принимаю четырехзначное число на браслет. — Хорошего дня. — Смотрю на Кленова. — Я достал примерно двести золотых.

Тот недовольно, но согласно качает головой. Больше мне тут делать нечего.

Из больнички все равно прохожу через комнату с парнями с воровским прошлым. На некоторое время задерживаюсь и здесь.

— В общем, деньги нашлись. Но просто так ими я вас одаривать не буду. Вопросы есть — почему?

— Нет. Княжич. — мотает головой Мутный-Леонтий. — Понятно всё. Нет к тебе тут предъяв. Не знаю никого, кто бы нам помог на любых других условиях.

— Хорошо, что вы это понимаете, — киваю словам ребят. — В общем так. Долг на десять лет, — намеренно называю срок, за который обученный маг эти суммы найдет без каких-либо вопросов. — До этого срока, или до срока полной отдачи долга хочу от вас клятву не вредить мне действием или бездействием. Долг можно отдавать баллами, золотом, или нужной и интересной мне информацией, да и отдавать равными частями не реже раза в месяц. Ну и потратить выделенные средства вы обязуетесь на излечение, и только. Согласны?

Парни качают головами.

— У нас разве есть выбор? — со странной смесью радости и недовольства спрашивает Мутный.

— Вот именно, — соглашаюсь. — Повторяем за мной. Магией своей клянусь…

Вот универсальное же средство в работе с магами.

Перевожу ребятам по тысяче баллов, и оставляю их. Теперь их судьба — в их руках. А уж Кленов с ними очевидно договорится со своей стороны. Все стороны с условиями познакомились. Жаль, не на что существенное со стороны имперца рассчитывать не приходится. Все-таки оказанная услуга ничего не стоит, Но в тоже время, где-то он будет мне обязан. Пусть.

Весь день пока идет немного не так, как я ожидаю, Алиповы не проявляют себя никак и это начинает беспокоить. И беспокоюсь я ровно до обеда.

В столовую добираюсь с трудом. Тело еще не успевает привыкнуть к нагрузкам инструктора, и даже зелья не спасают. Так что в столовую вхожу едва переставляя ноги.

Вот только скан мгновенно заставляет собраться. На секунду я даже радуюсь знакомому ощущению. Наконец-то я начинаю улавливать вектор внимания, как в воспоминаниях. Может даже более остро. Я могу сказать и направление, и от кого конкретно направлен. Примерные намерения и интенсивность.

Разделяюсь с Перваком. Сажусь за пустой стол один. На мне внезапно концентрируется внимание нескольких людей. Враждебного, правда, нет. Но интерес становится почти осязаемым. Самый сильный вектор начинает движение, а я слежу за ним даже спиной. Десяток секунд. И передо мной садится парень лет семнадцати в отлично сшитой одежде, использующий далеко не один амулет, как я вижу. Уверенный в своем праве приказывать.

— Привет, у вас не занято? — вполне доброжелательно начинает разговор.

— И вам хорошего дня. Как видите. — жестом показываю пустой стол. Помогать в разговоре не планирую, а что нужно он и сам скажет.

— Кто я, вы не догадываетесь? — молча смотрю на него, ожидая продолжения. Потом опять перехожу к еде.

Парень чуть морщится.

— Мы находим вашу Виру чрезмерной, — снова начинает парень. — И для начала, мы бы хотели договориться.

— Нет, считаю вполне оправданная. Она ровно покрывает тот ущерб, который нанес Ревязев. — Пожимаю плечами. — И по какому вопросу вы бы хотели договариваться? Я тут человек новый, и с вами у меня никаких пересечений нет. Да и не представились вы.

— Козинов Руслан, но мое имя пока что вам ничего не говорит, не так ли? — представляется.

— Максим Рысев, — качаю головой. — Конечно. Вы и сами это знаете.

— Род Алиповых…

— А с Родом Алиповых я даже не пересекался, — перебиваю его. Вот интересно, готов ли он признать, что Ревязев действовал не от своего имени. Ведь это на самом деле пятно на репутации, какими бы слухи про Род уже не ходили. — Так что мне хочет предложить уважаемый Род?

— Род Алиповых хочет видеть вас в своих рядах, — мгновенно поправляется и даже принимает мою подачу парень. Удивительно, но это точно не переговорщик — почти совершить довольно глупую ошибку в разговоре, да еще и на виду у десятков свидетелей. Нет, не переговорщик даже близко. — И в будущем, возможно, предложит переход в родовую дружину.

— Не, не интересует. — доедаю отличный стейк. Силы возвращаются на глазах, и я снова готов к продолжению дня. Все-таки не зря тут такое разнообразие еды из Измененных. Заботится Империя о своих будущих магах. Хоть и своеобразно. — У вас всё?

— А это не предложение. — парень снова находит себя, после секундного замешательства. — Вступительный взнос тысячу восемьсот баллов. Две сотни мы признаем за тобой.

— Еще раз, — усмехаюсь, — Не интересует. Вот совсем. Можешь так и передать уважаемому Роду, Козинов Руслан.

— Время на раздумье тебе до вечера. — Словно не слышит продолжает парень, и кстати даже не замечает, как переходит на ты. И это тоже промах. Так то понятно — он привыкает тыкать своему окружению, и сейчас даже не видит странного.

— Козинов Руслан, ты ко мне зачем сел? — уточняю, мало ли, я не так понимаю чего. Странно, почему настолько грубый подход? А, да, подростки же. Хотя этот вроде уже не совсем. Хм. Ну ладно, посмотрим.

— Я все сказал, — Руслан встает и уходит.

Заканчиваю обед в легком недоумении. Чего приходил? Кто это?

— Макс, давай браслет! — отвлекает меня от раздумий Митяй. Парень перекидывает мне остатки баллов. — Ты чего-то задержался сегодня.

— Да присел тут ко мне один непонятный тип, — задумчиво говорю, — то есть чего он хотел — понятно, но почему именно так… Дим, а ты не знаешь такого — Козинова Руслана?

— Знаю, — почему-то сразу же резко становится серьезным куратор. — Чего он хотел? На дуэль же новичков вызывать нельзя.

— Так, давай поподробнее, что ли. — Прошу парня.

— Конечно, только сначала скажи, чего он от тебя хотел? — Митяй серьезно настаивает на ответе.

— Ничего неожиданного для меня. Ты же знаешь, что нашу группу в розыгрыше, чтобы это ни было, Алиповы себе забрали? — уточняю. Митяй показательно кривится.

— Наша группа в этом не участвует, мы вообще против этой отвратительной практики. И Васильчиковы, и Сабуровы. Верность угрозами не купишь.

— Ну да, ну да. Но игнорировать ее вы тоже не можете, так? — все-таки уточняю.

— Да, к сожалению. — Дмитрий смотрит на меня. — Может примешь покровительство Васильчиковых? Я могу с Ольгой поговорить. Не, ну правда. — оживляется. — Ты уйдешь под руку Ольги, и тогда Алиповы тебе ничего сделать не смогут.

— А почему они что-то сделать мне должны? — вполне понимая ответ на вопрос, все же его задаю.

— Потому что к тебе Козинов подходил. Он же в десятке первых по боевке стоит. Третий курс. — не разочаровывает меня Митяй. — Он всегда подходит как бы с благородным предложением. Но если от него отказываются, он показательно жестоко расправляется с несогласным на дуэльном поле. Не до смерти, но маги потом лечатся годами. Он как-то знает как так сделать, чтобы его противник получил наибольший ущерб для себя. Почему он подошел к тебе — я не понимаю. Новичков же не трогали раньше. Может под руку Ольги пойдешь? Или Олега, а? — Митяй на самом деле переживает. Это ценно.

— Не, точно не пойду, Митяй, извини. Да и не предлагали они, — улыбаюсь. — но за беспокойство спасибо.

— Но он тебя точно никак не задевал? Или не угрожал? — снова переспрашивает куратор. — Если это не так, то необходимо преподавателям сообщить! Ты пока вне этих условностей.

— Не надо, — смеюсь. Наконец-то определенность хоть какая-то. Скан показывает жгучее удивление с разных сторон, но я даже не пытаюсь понять откуда. — Ничего особенного не произошло, он принес предложение, я отказался, он предложил подумать до вечера. Я все равно откажусь, Митяй. Ты лучше мне скажи, до прохождения распределения на факультет он меня может вызвать?

— Нет, конечно. Это же убийство будет. И правилами лицея это оговорено.

— А после? — усмехаюсь. — Только подумай пожалуйста.

— Ну так не принято, — задумывается Митяй, — нет, не должен. Любой препод не одобрит. Никогда такого не было! Это урон для чести!

— А конкретней, есть ли запрещающий пункт в дуэльном уложении Лицея, который бы напрямую запрещал подобные поединки?

— Вот когда ты так ставишь вопрос, — недовольно произносит Дмитрий, — я не могу тебе привести примера. Но там точно есть пункт в одобрении преподавателем.

— То есть, давай предположим, что мне приходится принять вызов на учебную дуэль. И если какой-нибудь преподаватель, исключительно в учебных целях, подобную дуэль одобрит, то тогда Козинов прекрасно такую дуэль сможет провести со мной в качестве пособия, так?

— Ну ты так выворачиваешь, но да, если никто не остановит. — Митяй удивляется, словно я сейчас открываю новый закон мироздания. — но так не принято…

— Было… — смеюсь опять в ответ. Тайной меньше — точно боевик, и считает себя самой большой и известной жабой в этом болоте. И скорее всего, в качестве условия поединка меня захотят принудить к принятию клятвы Алиповым. Похоже Ревязев как-то все-таки смог дать понять своему главе, что нужно работать наверняка. И он даже прислушивается. Ну, понятно, чего уж. Что ж, даже становится на секунду весело, видали мы карликов и побольше. — А теперь серьезно, Дим, давай поговорим про Руслана. Что ты знаешь о его манере боя?

Глава 29

Разговор с Дмитрием не затягивается. Козинов оказывается на удивление неудобным противником. Просто потому, что каких-то стандартных схем парень не придерживается, или Митяю о них неизвестно. Каждый, с кем Руслан выходил в дуэльный круг, а это без малого почти полтора десятка человек, отличался. Ну, по словам Митяя, конечно. И к каждому Козинов применял что-то свое. Будто знал, где противник наиболее слаб.

Но со мной это все все равно не имеет никакой ценности в глазах Митяя — я еще и не маг толком. И это, в общем-то правда. Тут нужно думать. Ведь, скажем, убить-то я его скорее всего смогу. Просто удивив в последний раз в жизни, но во-первых, пока не за что — даже угроз как таковых не звучит. Во-вторых, убийство это все-таки крайняя мера, и лучше обходиться без нее, как минимум в лицее. Да и вообще, так я сразу же привлеку ненужное внимание.

Плоховато, кстати, я Алиповых прокачиваю. Тут даже немного досадно — не подумал, что эта группа сразу же поставит своего самого сильного бойца на мою разработку. Похоже сентенция про паровозы и чайники* является для Алиповых призывом к действию, если не девизом. Но все равно, это к лучшему — я теперь знаю своего противника через месяц, и понимаю, что его точно консультируют. И скорее всего, у Козинова есть доступ к данным администрации — все-таки полтора десятка человек побеждать наиболее болезненным способом, даже если за пару лет, это многовато для просто наблюдательного парня. Что ж. С этим тоже можно работать.

Кроме того, понятно, что каким-то образом клятву Ревязев чуть подвинул. Но не обошел, иначе у меня бы уже были бы бурные разговоры с администрацией. Интересно, конечно, как? Но второго ночного выхода этот риск не стоит.

Митяй давно ушел, да и мне пора. Послеобеденным временем я жертвую все равно — остается совсем немного до нового захода в «давилку», так что посещение кладовщика откладывать не стоит. Без цели он бы меня звать не стал.

На складе ожидаемо опять никого нет. Но это, уверен, только видимость, как обычно. И ведь не надоедает Моисеичу.

— Володимир Моисеевич? — громко интересуюсь.

— Да, сейчас. — В этот раз кладовщик не хочет, видимо, играть в ожидание, и появляется сразу же. — Передали вчера твои знакомые компоненты для зелья. И сегодня зелье выносливости готово.

— Так быстро? — удивляюсь.

— Алхимики его поставили готовить сразу после того, как мы с тобой обговорили все, — пожимает плечами кладовщик. — Так что не быстро, нормально. Нужно было только добавить нужные компоненты. И твои знакомые их как раз вчера и принесли. Так что, забирай, парень.

— Какие-то рекомендации будут? — забираю искрящийся для меня пузырек. А вот Володимир Моисеевич этих искр совершенно точно не видит. Иначе бы дергался — пузырек искры немного разбрасывает.

— Да какие тут могут быть рекомендации? — удивляется кладовщик. — Я ж не князь, и даже не граф какой, так что как они его употребляют — не знаю. Но наш алхимик сказал просто — выпиваешь на ночь, а потом от пары месяцев до полугода насилуешь свой организм с прицелом на выносливость. Вот тебе и все рекомендации. Сам понимаешь, что если выпьешь, но заниматься с упором на выносливость не будешь — то просто профукаешь свой шанс, и все. Результата не будет и тело изменения не примет.

— Понимаю. — киваю головой. Выставляю пустую посудину. — Я бы еще малины забрал.

— Конечно, — достает из-под прилавка брата-близнеца банки, только полный. — Забирай. И если еще чего придумаешь — приходи. За твои деньги я только рад заказам.

Зелье я пью в эту же ночь.

* * *

Знакомый уже кабинет, тот что с претензией на крайнюю роскошь, сейчас слабо освещен. Вечер. На столе в золоченой клетке по колесу бегает хомяк. Несмотря на вечер, зверек очень активен. Может быть потому, что стол хорошо освещен золотистым шаром, а может быть потому, что рядом с клеткой задумчиво сидит рыжий кот.

Очень полный мужчина склонился над объемной картой какой-то местности. Карта сгенерирована артефактом, и по мановению жеста мага поворачивается в нужную сторону, и под нужным углом.

Тоже рыжий полный маг недоволен и что-то бормочет себе под нос.

— Можно? — в дверь заглядывает длинный, и какой-то бледный человек.

— А, ты уже? — Маг откидывается в кресле так, что даже монументальная мебель жалобно скрипит. — Давай сюда.

Длинный стелющимся шагом быстро подходит к хозяину кабинета, и кладет на стол пачку заполненный мелким рукописным шрифтом листов.

— Это что? — рыжий маг указывает пальцем на пачку.

— Отчеты, Ваша Светлость. От агентов и нанятых специалистов по этому делу, — длинный склоняется в полупоклоне, и замирает в этой позе.

— Своими словами, Артём. Мне некогда. — толстые пальцы левой руки заученными движениями вытаскивают из позолоченной шкатулки сигару. Быстро ее гильотинируют, и подносят к открытому огню.

Маг раскуривает сигару, и все это время длинный не меняет позы, и даже не двигается.

— Ну! — движением правой кисти маг словно запускает стоящего перед ним человека с паузы.

— Василия мы нашли, но наказать его, к сожалению, никакой возможности нет. — Длинный опять замирает.

— Почему? — обманчиво спокойно спрашивает рыжий маг.

— Он уже мертв, Ваша Светлость. — Длинный тут же расчетливо добавляет. — Даже больше того — сожжен.

— Вот как? — удивляется, и немного веселится маг. — Забавное совпадение. Почему так долго искали? Ведь его маршрут должен был быть известен?

— Да, должен был. Но он не успел сообщить последний пункт назначения. — Длинный делает небольшую паузу. — Впрочем, мы все равно его нашли. Василий вместе со своими бойцами найден в лесу, на границе двух административных округов. Собственно поэтому мы его так долго искали.

— Поясни, — заинтересовывается хозяин кабинета.

— Полиция ни того, ни другого округа долго не заводила дело, просто переталкивая сгоревший мобиль на территорию соседнего подразделения. Когда дело завели, там уже никакой аурный проявитель ничего бы не нашел.

По косвенным данным, Василий перешел дорогу каким-то «ночным». Но Маннер, смотрящий там, ничего по этому поводу не слышал. Хотя Василия безусловно помнит. Мы спрашивали с пристрастием.

— Почему «ночным»? — с интересом спрашивает толстый маг.

— Потому что дело, оформленное таким образом — стопроцентный «висяк», как они выражаются. — Длинный монотонно перечисляет. — Мобиль съехал в лесополосу ровно по границе области. Сидящие там люди внезапно загорелись. В машине, судя по остаточным следам, перевозили горючую смесь. Ее как раз заказывают в больших количествах «ночные», крематории и углежоги. Всем остальным обывателям эта смесь попросту не нужна. Сама комбинация мобиль-горючка используется часто бандитами, чтобы уничтожать улики после «разговоров» между своими. Здесь еще добавили выдумку с границей. Талантливо.

— Так, с Василием все понятно. Избежал заслуженного — молодец! — смеется маг. — Имеет право гордиться собой. Ладно, — резко становится серьезным. — Что можешь сказать по поводу Наследника?

— В городке действительно есть данные, что его тело сожгли. С патологоанатомом пообщаться не получилось — он уехал в первый отпуск лет за десять, мы проверили — отпуск был и запланирован, и заявлен давно, так что тут просто совпадение. Так что следы Наследника теряются в этой больнице. Казалось бы тупик. Но…

— Давай, Артем, говори уже, — нетерпеливо проговаривает маг. — Вот любишь ты театральщину свою.

Длинный окончательно разгибается.

— Мы проверили весь персонал, и всех, кто в этой больнице лечился примерно в этот период. Все находятся в городе, кроме упомянутого патологоанатома, девушки-практикантки и одного пациента. Первый — старик, ему уже за восемьдесят, так что не наша цель. Девушка тоже, а вот третий — некий Максим Рысев.

— Ну нашего зовут совсем не так. — пожимает плечами маг, но с интересом слушает продолжение.

— Да, но есть нюанс, Максима Рысева забрал имперский вербовщик магов. — Длинный-Артем уточняет. — Деньги за нахождение неучтенного одаренного выплачены этой больнице, отцу Максима — за контракт. Вот только отец Максима своего сынишку не узнал бы точно. Рысев жил в порту уже несколько лет. А Рысев-старший пьет совершенно беспробудным образом.

— Это бывает, — улыбается маг. — Но ведь это еще не все?

— Конечно! Рысев был членом одной небольшой банды, и все ее члены так же испарились недавно. И где они — неизвестно.

— То есть ты хочешь сказать, что мальчика не опознает никто, даже если это не тот мальчик? — понимает маг. — Ловко. Где Рысев — узнали?

— Почти, Ваша Светлость.

— Это как? — не понимает маг.

— Магические заведения сейчас подчинены Министерству народного просвещения, а негласно — Шестой Экспедиции, а там у нас людей нет.

— Знаю, — морщится маг, — Но…

— Но мы обозначили наш интерес в полиции городка. И сегодня оттуда сообщили, что начато и тут же закончено расследование на Максима Рысева Вторым Отделом.

— Там у нас тоже никого нет, — морщится маг опять. — эти выкормыши Шестой Экспедиции все Рода кроме Императорского ни во что не ставят.

— А нам и не надо! Отчет пришел из Смоленска-2. Мы теперь знаем, что Рысев там! — торжествующе заканчивает Длинный.

— Не намного проще, городок-то закрытый, — задумывается рыжий маг, — Но и время терпит, меньше года он в этом месте не проведет. — Потом поднимает глаза на Длинного. — Молодец, Артем. Ребята Василя поступают под твое начало. Поставишь своего человека. Заслужил.

Потом немного задумывается еще.

— Знаешь, мы же скупкой частей Измененных занимаемся? — вертит рукой вспоминая. — Там было у нас мелкое такое что-то.

— Да, Ваша Светлость. Небольшая алхимическая мастерская. Прибыли почти не приносит. — Длинный достает маленький блокнот и судорожно начинает в нем рыться.

— Оставь, — машет рукой рыжий маг, — Точная информация пока не важна, хотя хвалю! Мне кажется, что мастерской пришла пора чуть-чуть расшириться…

* * *

Зелье я выпиваю в эту же ночь, когда забираю его у кладовщика. Четко осознаю, как оно падает в желудок, и почти мгновенно становится больше магической, чем физической субстанцией. Осознаю, как оно практически полностью смешивается с кровью, и очень быстро, буквально за полминуты, не больше, доходит до самых отдаленных точек тела.

На десяток секунд искрящиеся точки словно замирают в равновесии, и одновременно словно детонируют, распространяя эту искристость на все тело одновременно.

Я ожидаю чего-то подобного, так что огромная волна жизненной силы для меня сюрпризом не становится, и новые, практически целые реки пси я сразу направляю в кристалл памяти внутри своего Мира. Да и глифы все снимаю. Сегодня меня, как проблему, точно трогать не будут. Не по «благородному». Так что немного можно рискнуть, и практически всю генерируемую телом тонкую энергию я отправляю в кристалл.

Первая волна успокаивается. Тело понемногу начинает даже привыкать к постоянному теперь присутствию искристости. Потоки стабилизируются. А я концентрируюсь на кристалле. Даже с внешнего мира на некоторое время убираю всё внимание.

Кристалл внутри моего мира начинает светиться. Сначала едва заметно, но с каждой секундой все больше и больше. В один миг свечение словно перерастает во что-то другое, и кристалл взрывается сотнями светящихся осколков воспоминаний, при этом оставаясь почти таким же целым. Разве что, чуть-чуть поменьше.

* * *

*ну мало ли, кто не знает. Шуточное: Паровозы нужно давить, пока они еще чайники, а не ждать пока из них бронепоезда получатся.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ушедший Род. Книга 1: Чужак

Content

Ушедший Род. Книга 1: Чужак.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Nota bene