Сара Мурхэд

Терапия безумия

Посвящается моему отцу Терри, когда-то давшему мне совет: «Тянись к звездам – и доберешься до крыш».

Люблю тебя…

Быть может, человек, выбравший зло, в чем-то лучше человека доброго, но доброго не по своему выбору?[1]

Энтони Берджесс, «Заводной апельсин»

Sarah Moorhead

THE TREATMENT

© Sarah Moorhead 2023. This edition is published by arrangement with Johnson & Alcock Ltd. and The Van Lear Agency

© Тулаев В., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Двадцать семь лет назад

Грейс затихла, свернувшись клубочком в объятиях матери, словно эмбрион в утробе, и прижалась к ней всем своим маленьким тельцем. Она лежала в полудреме под колючим серым одеялом, мечтая, как позже выйдет играть с другими детьми в огороженный высокой стеной двор. Если они будут вести себя хорошо – получат разрешение сходить в огород. Наверное, ее зернышко уже проросло и зеленый побег проклюнулся над черной землей.

Скоро надзирательница Кейн откроет дверь с шипящим звуком – свишш… Так Грейс ее про себя и называла: Свишш. Обычно мама ко времени прихода надзирательницы уже просыпалась и начинала кипятить маленький чайник, который Грейс трогать не дозволялось. Когда из носика, поднимаясь к окошку, вырывалась струя пара, Грейс воображала, будто следует за ней, выплывая из камеры и перебираясь через стены. Что за жизнь там, снаружи?

Снаружи… О, за стеной огромный пугающий мир, множество людей… Должно быть, среди них полно мужчин. Интересно, они тоже носят форму, как охранники в тюрьме?

В соседней камере запела Лотти – мама Реми. Здесь, среди женщин, Грейс чувствовала себя в безопасности. Конечно, иногда они кричали и ругались – то между собой, то бранили детей. Могли и стукнуть. Все-таки дети бывают вредными, но вот Реми – очень добрый мальчик.

Наверняка он еще валяется на своей узенькой койке за стенкой, хотя скоро уже идти в класс. Опять будет смешить ее на уроке – каждый раз приходится делать ему замечания! Грейс всего пять, а алфавит она уже знает назубок.

Реми на год старше. Кстати, его скоро выпустят. Тут такое правило: если о тебе некому позаботиться, то ты остаешься с мамой, пока не исполнится семь, а потом отправляешься в государственный интернат. Лотти выходит через полгода, так что им с Реми разлучаться не придется.

Мама сто раз уверяла Грейс, что они всегда будут вместе. Это здорово, потому что разлука с мамой даже на одну ночь вызывает настоящий ужас. Они не расставались никогда в жизни. «Не разлей вода», – часто повторяла мама и каждый раз смеялась. Иногда воровали, так что с того? Выживать ведь как-то нужно.

Мама никогда не пела, как Лотти, зато ее заразительный смех поднимал Грейс настроение и заставлял надеяться: все у них будет отлично.

Только не сегодня… Сегодня происходило что-то странное. Почему-то в их камере стояла жуткая тишина. Грейс сделала глубокий вдох и повернулась к маме лицом.

Никто ведь не спит с открытыми веками? Мамины были открыты, и зрачки ее синих глаз превратились в крошечные черные точки.

– Мам?..

Она коснулась пальцем материнской щеки и вздрогнула.

– Мама, просыпайся!

Свишш…

Грейс повернулась к двери.

– Привет, киска, – вздохнула надзирательница Кейн и вдруг остановилась как вкопанная. Не отрывая взгляда от мамы, крикнула: – Лотти!

Какой странный у нее тон… Совсем не такой, как обычно.

– Иду, надзирательница! – прозвучал из коридора мелодичный голос соседки.

Появившись на пороге, она тоже замерла, и ее глаза испуганно расширились.

– Забери ребенка, – тихо приказала Кейн.

– Реми уже с утра о тебе спрашивал, – зашептала Лотти, поднимая Грейс с койки.

Мамина рука тяжело упала на одеяло.

Реми спрашивал? Можно подумать! Он тот еще соня.

– Хочет тебе кое-что показать, – продолжала бормотать Лотти, нежно прижав Грейс к теплой мягкой груди. – Паука, Грейси! Самого большого паука в нашем блоке. Давай-ка поспешим, не то он удерет!

Надзирательница Кейн хрипло заговорила в свою рацию.

Медики? Какие медики? Те самые, что забрали маму Джей, когда она жутко визжала ночью?

Лотти впихнула Грейс в свою камеру и метнулась обратно в коридор. Реми поднял голову: волосы взъерошены, лицо заспанное, помятое, как и наволочка подушки.

– Что такое?

Открыв один глаз, он медленно уселся на кровати, оперся спиной о стенку и подтянул колени к груди.

В их блоке завыла сирена, заглушив завывания Лотти. В коридоре начали собираться женщины.

Реми потер глаза и похлопал ладонью по тюфяку. Забравшись на кровать, Грейс устроилась рядышком с приятелем, и тот укрыл обоих своим одеялом.

Как хорошо, тепло…

Она прикрыла глаза и попыталась выбросить из головы тревогу о маме, забыть о криках в коридоре и о тишине, наступившей после прихода медиков – мужчин в особой форме.

Через несколько минут – а может, через несколько часов – вернувшаяся Лотти присела на колени перед съежившимися на кровати детьми.

– Фельдшеры ничего не смогли сделать, – со слезой в голосе заговорила она. – Твоя мама ушла еще до их прихода, ее уже было не спасти.

Грейс глянула на Реми, словно требуя разъяснений, и в его серых глазах мелькнула несвойственная ребенку мудрость.

– Я о тебе позабочусь, Грейси, – ушел он от ответа. – Клянусь, никому не дам тебя обидеть и ты никогда не останешься одна.

А у Грейс в ушах отдавались слова Лотти: «Ее уже было не спасти…» Пять слов будто выжгли в мозгу каленым железом.

Глава 1

Сегодня

Не такой смерти ожидал Брайан Корриган, не такой…

Уже давно – возможно, несколько лет подряд – он беспокоился, что угаснет от этого кошмарного рака в какой-нибудь больничной палате. Обезболивающее перестанет действовать, а хорошенькие медсестры будут невольно ему напоминать, какой прекрасный мир он покидает.

Еще наклевывался вариант тихо скончаться дома, в окружении любящей семьи. Ничего не вышло: Пола ушла раньше. Брайан вдовел уже двадцать лет, а детям жизнь отца была до лампочки.

На самом деле у него было много лет на обдумывание сценариев собственной кончины. Кто в его возрасте – девяносто три года, без семи сто, подумать только! – не размышляет о том, как все завершится? Любимую жену он потерял из-за сердечного приступа и все еще помнил лицо доктора, выложившего печальные новости. С тех пор мысли о смерти его не оставляли. Более того, Брайан ждал ее с нетерпением.

Только не такую… не настолько грязную и жестокую.

Он ненадолго задумался, в каком виде найдут его труп. Господи, как унизительно! Голова на пропитанной кровью подушке, пижама в бледно-голубую полоску, откинутое на вторую половину кровати одеяло… Каждый вечер со дня свадьбы – в следующем году юбилей, семьдесят лет! – Брайан аккуратно расправлял его для Полы. Машинально выполнял обычный ритуал и после ее смерти будто надеялся, что вот-вот она придет, досмотрев телевизионную программу, и, как обычно, ляжет рядом, источая аромат духов «Шалимар» и зубной пасты «Аквафреш».

Как же это вышло? Слух у Брайана ухудшился уже давно, вот он и не услышал, что в дом вломился посторонний; не слышал ни крадущихся шагов по лестнице, ни скрипа ведущей в спальню двери. Наконец проснувшись, со смятением и страхом обнаружил нависшую над кроватью фигуру.

Вроде бы еще недавно Брайан был молодым, полным сил строителем, вполне способным надрать задницу непрошеному гостю. Когда же он успел превратиться в трухлявое огородное пугало? Время шло, а с ним утекали силы – словно песок в песочных часах.

Такие мысли бродили в его голове, когда Брайан протянул взломщику тонкую пачку денег, зажатую в изуродованных артритом, покрытых старческими пятнами пальцах. Всегда хранил заначку под тюфяком – не доверял ни странным банковским машинам, ни клеркам-роботам. Большинство граждан рассчитывались пластиковыми картами и биочипами – все верно, зачем нужны в наши дни наличные? Разве что покупать наркотики…

От денег взломщик отмахнулся.

– Тогда что вы хотите? Что?..

Голос Брайана от ужаса сорвался на тонкий писк. Первый шок миновал, и теперь его охватила самая настоящая паника.

– Что вам нужно? Я всего лишь немощный старик! Не убивайте меня…

Взломщик молчал.

По морщинистым щекам Брайана потекли слезы, почти скрывшие от него страшную картину: падающая сверху деревянная бита. Он бессильно выставил дрожащие руки навстречу дубинке.

В последние годы жизнь складывалась нелегко. Брайан совсем одряхлел и, потеряв Полу, безвольно и бесцельно плыл по течению. И все же сейчас в нем проснулся древний инстинкт самосохранения: он судорожно цеплялся за оставшиеся ему жалкие дни или годы. Впрочем, к инстинктам примешивалось и чистое упрямство – не так ему хотелось уйти из жизни, не от рук какого-то неизвестного ничтожества.

– Зачем вы это делаете? Пожалуйста, не…

Бита поразила цель с легкостью, с какой чайная ложка разбивает хрупкую скорлупу вареного яйца. Брайан еще услышал низкий издевательский хохот убийцы.

Только тогда до него дошло, чего хотел незваный гость.

Просто увидеть, как Брайан умирает…

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ЛОНДОН

11:32

Я нахожусь у здания компании реабилитации правонарушителей «Янус правосудие». Сегодня утром здесь собрались толпы протестующих. Общественный гнев вызвало решение правительства одобрить спорную программу лечения под названием «Терапия отвращением», когда преступников заставляют оказаться на месте собственной жертвы.

Как выяснилось, тайные испытания ультрасовременного метода проводились в течение последних двух лет, однако включение правонарушителя в данную программу теперь официально становится одним из возможных приговоров суда, что и вызвало особое возмущение протестующих.

Мне удалось взять интервью у Конрада Бекера, основателя и генерального директора «Янус правосудия». Итак, мистер Бекер, в чем конкретно заключается суть терапии отвращением и в чем, по вашему мнению, причина негативной общественной реакции?

Бекер: Видите ли, Дэн, основной принцип такой терапии – дать преступнику возможность испытать на собственной шкуре моральный и физический ущерб, причиненный его действиями жертве. Естественно, люди настороженно относятся к новым технологиям, однако наш метод является тщательно апробированным и максимально эффективным лечением, которое позволит быстро и с наименьшими затратами реабилитировать преступника, что и составляет главную цель «Янус правосудия».

Дэн: Вы полагаете, что правонарушителям действительно требуется «третий уровень»? Стало быть, первые два недостаточно результативны? Поэтому и приходится прибегать к более жестким мерам?

Бекер: Не совсем так. Первый и второй уровни весьма действенны – однако каждый для своих целей. У всех правонарушителей разные потребности и различные мотивы для совершения преступлений. Например, человек ворует хлеб от голода или по причине психологической травмы – приходилось голодать в детстве; кто-то просто хочет отомстить булочнику за грубость. Мы в «Янусе» идентифицируем подобные мотивы и применяем подходящие к случаю методы «исцеления» правонарушителя, если так можно выразиться.

Дэн: Однако программа исцеления срабатывает не всегда, и порой преступник становится рецидивистом. Это так и есть, мистер Бекер?

Бекер: Оценка в пределах первого и второго уровней не всегда проста. Ряд правонарушителей может быть с равным успехом определен как на один, так и на другой. Именно поэтому порой примененный нами метод оказывается недостаточно эффективным, и тогда они снова попадают в наш центр. Например, на первом уровне мы имеем дело с людьми, совершающими преступления из-за неудовлетворенных основных потребностей – в пище, воде, жилье…

Дэн: То есть вы считаете, что концепция «Новый Лондон» – флагманская программа правительства по обеспечению населения удобным социальным жильем, бесплатным образованием, высококачественной медицинской помощью, по поддержке инвалидов и престарелых, а также достижению полной занятости – провалилась? Ведь если каждый из шагов концепции реализован, причин для преступных действий просто не остается, разве не так?

Бекер: «Янус правосудие» работает в тесной связке с проектом «Новый Лондон» в целях реабилитации правонарушителей, которым каким-то образом удалось проскользнуть сквозь ячейки сети.

Дэн: Что скажете о втором уровне? У многих ли случается рецидив после его прохождения?

Бекер: Позвольте мне закончить мысль. На первом уровне мы реабилитируем преступников, ставя во главу угла их жизненные потребности, однако всегда существует шанс, что они могут вернуться к нам уже на второй уровень – в случае, если правонарушение на самом деле вызвано проблемами психического здоровья, психологической травмой, зависимостью или даже особенностями интеллекта. Нам необходимо помочь этим людям осознать, что именно им предлагается и как наша программа изменит их жизнь, превратив правонарушителя в законопослушного гражданина.

Дэн: Сейчас вы работаете над развитием методов исцеления?

Бекер: За последние семь лет преступность снизилась на пятьдесят процентов, и правительство предусматривает вложение еще большего объема средств на следующую десятилетку. Мы эти деньги осваиваем, создавая революционные методики.

Дэн: Возможны ли рецидивы после прохождения третьего уровня, мистер Бекер?

Бекер: Наше лечение не только результативно, оно еще и обладает долгосрочным эффектом. Если клиент прошел уровень терапии отвращением – он исцелен. Тут мы можем дать абсолютную гарантию.

Дэн: Что вы скажете по поводу общественного возмущения? Ведь протестующие утверждают, что терапия отвращением – всего лишь своеобразная форма мести…

Бекер: Тысячелетиями правосудие придерживалось принципа «око за око», согласны? Не могу взять в толк, отчего именно сейчас люди принялись критиковать этот подход.

Дэн: Спасибо, что уделили время, мистер Бекер.

Дэн Гуннарссон – для «НьюсФлекс».

Когда правонарушитель возвращался в центр, Грейс охватывало разочарование, хотя дело могло быть и не в личности самого клиента, а в обстоятельствах, что привели его обратно.

Она сидела за столом в светлом кабинете для консультаций на двенадцатом этаже здания «Янус правосудия». Окна выходили на Темзу, а на двери висела табличка с ее именем, выписанным золотыми буквами, – Доктор Грейс Гуннарссон. Позади стола на стене красовались разнообразные дипломы: бакалавр медицины, бакалавр хирургии, член Королевского колледжа психиатров… Каждый – в золоченой рамочке. Иной раз Грейс и сама смущалась от их солидного вида. Не приводят ли сертификаты в смятение клиентов? Впрочем, ее босс, Конрад, наверняка так и задумывал.

– Никки, ты вернулась… – Перед ней сидела маленькая женщина, росточком всего-то четыре фута одиннадцать дюймов. – Теперь ты попала на второй уровень, ведь произошел рецидив. Понимаешь? – мягко спросила Грейс. – Дело в том, что первый уровень тебя не исцелил.

Грейс перешла в штат второго уровня программы восемь лет назад – повысили по службе. Начальство решило, что ее медицинское и психиатрическое образование заслуживает использования для более сложных задач. Если у клиентов после прохождения первого уровня оставались проблемы, система обязана была копать глубже; как раз тут и пригодились знания Грейс.

Никки растерянно заморгала.

– Итак, после первого твоего правонарушения мы подыскали тебе жилье, однако эта мера по какой-то причине не подействовала. Поэтому добро пожаловать на второй уровень – посмотрим, как помочь тебе психологическими методами.

Не сумев определить по лицу женщины, дошла ли до нее информация, Грейс продолжила:

– Мы изучим твою эмоциональную сферу, выясним, о чем ты думаешь, и определим, как сделать, чтобы программа твоей реабилитации на сей раз сработала.

Грейс приветливо кивнула, всем своим видом показывая, что клиентке предлагаются прекрасные возможности. Никки кивнула в ответ и пробормотала:

– Чтобы лучше мне помочь…

– Да, верно.

В глазах женщины мелькнуло подозрение. Впрочем, как ее винить?

Клиентов первого уровня служащие центра обычно называли «Отчаявшимися». Грейс никогда так не говорила, однако признавала: прозвище меткое. «Отчаявшиеся» в прошлой жизни бродяжничали, не зная, где и когда в следующий раз удастся добыть еды, питья или получить медицинскую помощь. К этому разряду относилась и Никки при первом своем попадании в «Янус», находящийся в двух милях от мирового суда, где была осуждена за самовольный захват жилья.

Теперь она сидела напротив Грейс, прикрыв лицо засаленным капюшоном и теребя красными обветренными руками поношенные джинсы. Грейс перевела взгляд на ее старые рваные кроссовки и непроизвольно, повторяя движения Никки, разгладила свои кремовые льняные брючки.

– У меня их не заберут? – жалобно, словно обиженный подросток, всхлипнула Никки. Быстро взглянув на Грейс, она тут же отвела глаза в сторону.

– Детей? Не заберут, я об этом позабочусь. Однако взамен тебе придется со мной поработать.

Ей вспомнилась видеозапись с полицейских камер. Полгода назад копы нагрянули в незаконно захваченный дом, и среди находившегося там отребья им попалась Никки – единственная из обитателей притона, кто не употреблял наркотики. Маленькая женщина съежилась в углу, словно бездомная кошка, прячущая своих котят – двух детишек под грязным одеялом. Пытаясь защитить их от вторжения, она плакала так безнадежно, что у Грейс при воспоминании о ее рыданиях до сих пор щемило сердце.

Она провела рукой по черной стеклянной столешнице, и перед ее глазами возникло нескольких цифровых документов. Вся жизнь Никки Пэйтон: отчеты о физическом и психологическом состоянии, заключение специалистов первого уровня, судебные протоколы, даже свидетельства о рождении детей. Также появились обработанные в виде диаграмм показания биосканера, снятые с Никки, как только та переступила порог кабинета: пульс, температура, степень стресса и прочие индикаторы.

Грейс просмотрела отчеты, пока Никки молча ждала с трясущимися губами. Что станет с бедняжкой, если не удастся найти решение? Бедная, кроткая, простая душа, как же ей не везет…

– Никки, милая, это ведь не конец света, а всего лишь второй уровень. Поверь, мы все уладим.

Она протерла столешницу салфеткой и включила эмоциосоник – устройство, распространяющее волны на особой частоте, обладающие свойством успокаивать психику. Затем окинула Никки оценивающим взглядом, пытаясь обнаружить то, до чего никогда не добраться биосканеру. Обесцвеченные светлые волосы, большие карие глаза – клиентку вполне можно было бы назвать хорошенькой, если забыть о затравленном взгляде.

– Вы ведь копаетесь в мозгах? – по-прежнему со слезой в голосе спросила Никки.

– Да, я психиатр, – невольно улыбнулась Грейс. – Исследую работу твоего мозга, спектр эмоций и тем самым помогаю тебе осознать собственные потребности. Это необходимо, чтобы направить тебя на верный путь.

Осознать потребности… Клиенты второго уровня также имели меткое прозвище – «Нуждающиеся». Грейс изучала правонарушителей и предлагала решения, хотя каждый из возможных вариантов укладывался в жесткие рамки государственного стандарта. Сама работа психиатра на втором уровне была исключительно многообразна и требовала специфических знаний и навыков – иначе назревший нарыв не вскрыть. Например, на этой неделе ей удалось выявить у жестокого преступника повреждение мозга после несчастного случая в детстве. Пришлось направить его в хирургическое отделение: возможно, там клиенту помогут избавиться от патологической жестокости – во всяком случае, Грейс на это надеялась.

– Давай-ка возьмем у тебя кровь – возможно, анализ даст нам больше информации.

Грейс поднялась, достала из шкафчика легкий металлический браслет и двинулась к Никки. Та испуганно вжалась в спинку стула.

– Больно не будет. Это секундная процедура.

Наконец Никки вытянула руку. Грейс надела браслет на тонкое запястье, и прибор самостоятельно охватил его плотным кольцом. Уже через секунду-другую браслет разжался. Никки вернула его Грейс и недоверчиво исследовала отпечатавшийся на коже маленький кружок из красных пятнышек.

Грейс вставила прибор в анализатор, и через несколько минут отчет всплыл на столешнице. Она регулярно проводила клиентам скрининг на химический и гормональный дисбаланс, исследуя уровни норэпинефрина, дофамина, серотонина и тестостерона. Сбои идеальных соотношений могли стать чисто физиологической причиной для совершения некоторых видов преступлений. Грейс подозревала, что причина криминогенных наклонностей Никки кроется в серьезном нарушении эмоциональной сферы. Скорее всего, психологическая травма или недостаток родительского внимания в детстве.

С подобными явлениями ей приходилось сталкиваться не раз. Был, например, один ужасный случай с женщиной, воровавшей лекарства для своего младенца, который уже две недели как скончался. Мать его смерть признавать не желала. Крошечный трупик, завернутый в голубое одеяльце, не шел у Грейс из головы.

Хорошо, что Никки Пэйтон не могла заглянуть Грейс в душу, иначе увидела бы, насколько детство психиатра походило на жизнь ее ребятишек. Интересно, стала бы она после такого экскурса доверять Грейс больше?

Прошло много лет после смерти Лотти и исчезновения Реми, и Грейс хранила события своего детства в тайне ото всех, даже от супруга, Дэна.

Никки, как и мать Грейс, была матерью-одиночкой. Теперь детей перестали сажать в тюрьму с мамой, не подвергали наказанию за грехи родительницы. Вне всяких сомнений, в прошлом поступали ровно наоборот с вполне благими намерениями: не разлучать семью. Пожалуй, Грейс отправит Никки с ребятишками в Агрокомплекс, «рекреационный лагерь для преступников», как окрестил его Дэн в одной из самых спорных статей для «НьюсФлекс».

Жизнь Грейс могла сложиться совершенно иначе, если бы ее матери были доступны те виды помощи, что предлагались сегодня. С другой стороны, прошлое стало для нее благословением – оттуда и брали начало инстинктивное желание понять потребности клиента, проанализировать их и выдать ответную реакцию, позволяющую отвратить человека от правонарушений. Профилактика куда лучше, чем лечение, говаривала Лотти. Похоже, правительство наконец-то согласилось с ее теорией.

Концепция «Новый Лондон» оказалась невероятно успешной, и кабинет министров решил инвестировать миллиарды в развертывание аналогичных программ по всей стране. Для начала выбрали Ливерпуль, Манчестер и Ньюкасл. Затраты огромные, однако считалось, что они окупятся сторицей.

Грейс отбросила прошлое в сторону, задвинув его в самый дальний уголок памяти, и сосредоточилась на высвечивающихся на интерактивной столешнице документах:

По решению суда помещена в дом брата в Хэкбридже… Однако сигнал биочипа зафиксировал ее местонахождение в Тауэр-Хамлетс… Нарушила условия… Обнаружена полицией в самовольно захваченной квартире… Уличена в кражах консервированного молока, питательных комплексов и стручкового гороха…

– Почему ты не исполнила судебный приказ? – мягко спросила Грейс.

Никки лишь покачала головой и сжала губы.

– Расскажи, что заставило тебя уйти из дома брата?

Возможно, придется провести сеанс гипноза – иначе до глубинных мотивов не доберешься…

– Никки, я хочу тебе только добра, но ты и сама должна себе помочь.

Тишина…

– Ты уже побывала на первом уровне и сейчас попала на второй. Что дальше? У тебя единственный шанс. Подумай о своих детях!

Никки подняла взгляд, и в ее глазах блеснул гнев.

– Я не дам отнять у меня ребятишек!

– Никто не собирается их отнимать. Однако если ты не будешь сотрудничать…

Никки вскочила с диким криком:

– Вы их не заберете! Я здесь не останусь! Верните мне детей, немедленно!

Грейс тоже поднялась, но голос не повысила:

– С ними все хорошо, Никки. Они внизу, в детской комнате. Если ты хочешь наладить жизнь, надо идти нам навстречу. Так будет лучше… для всех вас.

Сигнал биосканера окрасил столешницу Грейс в красный цвет, когда Никки бросилась к двери.

– Вы их не отнимете! – Она ударила ладонью по цифровой панели на стене и завопила: – Феликс! Эйнджел!

Дверь открылась, и проем полностью заслонила фигура санитара клинического отделения – огромного чернокожего мужчины лет под шестьдесят. Невозмутимо принимая удары от пытающейся вырваться наружу Никки, он посмотрел на врача в ожидании распоряжений.

– Придержите ее, – скомандовала Грейс.

Джордж тут же стиснул Никки в могучих объятиях, прижав ее руки, и развернул лицом к кабинету. Грейс достала из ящика стола назальный спрей-транквилизатор.

– Нет, нет! – закричала женщина, когда Грейс сделала к ней шаг.

Подняв обе ноги, Никки выбросила их вперед, и подошвы ее кроссовок оставили грязные следы на льняных брючках Грейс. Та отлетела назад, выронив спрей, заскользивший по полу в дальний угол.

– Ничего, доктор Джи, – пробасил Джордж. – У меня есть баллончик.

Высвободив одну руку, он пошарил в карманах униформы, продолжая второй удерживать Никки. Та вновь махнула ногой, и Грейс отступила на шаг.

– Полезная штука, – с улыбкой пробормотал Джордж, бросил спрей врачу и вновь мягко сомкнул свой захват.

Грейс распылила жидкость из баллона в нос Никки, и через несколько секунд та перестала сопротивляться. Ее ноги подкосились, и Джордж, аккуратно усадив женщину на стул, негромко сказал:

– Все хорошо, милая. Доктор Джи здесь самая лучшая. Она занималась моей сестрой Алейшей, так что я точно знаю: и с тобой все наладится.

Грейс улыбнулась, вспомнив сестру Джорджа, подмигнула ему, и санитар, неуклюже развернувшись, вышел из кабинета.

Грейс опустилась на колени рядом с тяжело дышащей Никки, сидящей с багровым лицом. Совсем успокоилась она лишь через несколько минут. Как только из глаз пациентки пропали последние признаки ярости, Грейс спросила:

– Так почему ты ушла из дома брата?

– Он меня постоянно бил, точно так же, как и отец, – пробормотала Никки. – Боялась, что примется и за детей.

У Грейс екнуло сердце.

– Чем я заслужила побои? Все меня колотили – и отец, и бывший муж, и вот теперь брат…

– Ох, Никки… Почему же ты сразу не рассказала? Мы могли бы изменить место твоего содержания.

– Опасалась, брат заявит – мол, она все врет. Кто мне поверит? – Она наклонилась и спрятала лицо в ладонях. – Я просто больше не могу…

– Ну-ну, не сдавайся, – подалась к ней Грейс и похлопала по плечу. – Я тебя не брошу. Мне нужно убедиться, что с тобой и детьми все благополучно. Обещаю тебе!

Никки тяжело выдохнула.

– Пишем отчет, – скомандовала Грейс, и на столешнице открылся пустой бланк. Она заговорила, и документ начал заполняться лаконичными рекомендациями. – Никки Пэйтон следует отправить на исцеление в Агрокомплекс сроком на шесть месяцев. Детей необходимо оставить при матери. Конкретные терапевтические меры и медикаментозное лечение согласовать после более подробного изучения. Конец отчета.

Она погладила Никки по спине.

– Там ты будешь в безопасности. Детям понравится, вот увидишь. В Агрокомплексе есть игровые зоны и прекрасные возможности для учебы. Тебя тоже обучат некоторым навыкам – легче будет найти работу, когда выйдешь из программы. Управляющую я хорошо знаю. Шэннон за тобой присмотрит, а я планирую приезжать раз в неделю – погляжу, как у тебя идут дела.

Никки опустила напряженные плечи, медленно моргнула и улыбнулась. Улыбка сразу преобразила ее лицо.

– Вот и хорошо. А теперь пошли заберем детей. Я распоряжусь, чтобы вас начали готовить к отъезду.

Никки неуверенно поднялась и двинулась к двери, тяжело опираясь на руку Грейс. Джордж уже ожидал в коридоре, готовясь сопровождать клиентку. Так или иначе, Никки оставалась правонарушителем.

– Сегодня вы получите горячую пищу и чистую постель. Утром почувствуешь себя куда лучше, я уверена.

Никки зашаркала по коридору, а Грейс, вернувшись за стол, принялась заполнять разнообразные формы. В процессе работы на столешнице высветился бюллетень «Януса», и глаз выхватил из текста знакомое имя в сводке министерства юстиции. Сколько уже лет Грейс ничего о нем не слышала?

Реми Джеймс Уилсон… Черт возьми, что он натворил?

Почему судьба заставляет одного человека выбрать прямую дорожку, а другого – кривую, если в детстве они находились примерно в одних и тех же условиях? Грейс, преисполненная решимости пробиться наверх, выбрала свет. Реми, по всей видимости, тьму.

Палец Грейс завис над ссылкой.

Реми, ее молочный брат, защитник, лучший друг… Любовь, которую Грейс к нему испытывала, была самым чистым чувством на свете.

Конрад Бекер, с шумом ворвавшись в кабинет, грубо прервал ее размышления.

– Грейс, знаю, вы заняты, но у нас сегодня дефицит кадров. Как говорится, свистать всех наверх, – заговорил он с неистребимым американским акцентом, который так и не смог изжить за десять лет, проведенных в Соединенном Королевстве.

Грейс озадаченно взглянула на босса.

– Вы нужны мне на третьем уровне.

Ее сердце пропустило удар.

– Конрад, вы ведь в курсе, как я отношусь к третьему уровню. Кроме того, ко мне сегодня назначено много клиентов. Вряд ли я смогу…

– Простите, Грейс, нам требуется психиатр, иначе мы не имеем права приступить к процедуре. Мириам приболела, а кроме вас, сегодня в «Янусе» других специалистов с необходимой квалификацией просто нет.

– Разве нельзя отложить процедуру?

– Увы, нельзя, – решительно ответил Конрад.

Грейс недоверчиво покачала головой.

– Но я не в состоянии…

– Вы знакомы с правилами? В процедуре должен участвовать психиатр, иначе ее следует отменить. Вам не придется ничего делать, просто присутствовать. Жертва уже в комнате для свидетелей, – зашептал он. – Я не могу предложить ей прийти в другой день. Жестоко заставлять ее мучиться…

Босс смотрел с такой надеждой, что Грейс, неохотно поднявшись, пошла к двери, каждым шагом выказывая несогласие с решением начальства.

Конрад знал ее слабое место.

Глава 2

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ УГОЛОВНЫЙ СУД, ЛОНДОН

Месяц спустя

Ноа Бегброка сегодня приговорили к прохождению третьего уровня (к сеансу терапии отвращением) по обвинению в поджоге дома его бывшей девушки Корины Сондерс, получившей обширные ожоги. «Жестокое и бессмысленное злодеяние, – прокомментировала в заключительном слове преступление Бегброка судья Бамбер О’Мэлли, – целью которого стало желание домашнего тирана покарать Корину Сондерс за решение вырваться из его хватки».

Предполагается, что мисс Сондерс будет присутствовать при отправлении правосудия в «Янусе», в связи с чем возникает вопрос о психологическом воздействии на саму жертву, поскольку она вновь наблюдает перенесенное ею испытание на экране, пусть и в виртуальном исполнении. Подобные компьютерные имитации, так называемые «короткометражки», представляют преступника в роли жертвы, однако некоторые психологи заявляют: подобный опыт способен усугубить травму, пережитую пострадавшим.

Тем не менее терапия отвращением имеет сторонников. Ряд министров правящего кабинета, пресса правого толка и многие представители общественности выразили начинанию поддержку. С их точки зрения, терапия отвращением представляет собой адекватную реакцию правосудия, а жертва вправе сама решать, хочет ли присутствовать при процедуре.

«НьюсФлекс» попытался пообщаться с некоторыми из них, уже наблюдавшими данную манипуляцию над своими обидчиками, однако все они отказались от комментариев, сославшись на подписанное соглашение о конфиденциальности, запрещающее раскрывать любые подробности.

Дэн Гуннарссон – для «НьюсФлекс».

Грейс как могла сопротивлялась желанию сбежать. Зрелище, которое ей предстояло увидеть, не забудется никогда в жизни – это она знала точно.

Раньше она не посещала клиническое отделение третьего уровня, а на этот день Конрад сделал для нее временный допуск. Стены небольшого кабинета были выкрашены в темно-серый оттенок, что многократно усиливало ощущение клаустрофобии. В центре стояло черное кресло с откидывающейся спинкой; в целом складывалось впечатление стоматологии, которую дантист почему-то решил отделать в зловещих тонах, отказавшись от обычного белого цвета.

Температура в помещении начала повышаться, и экран, расположенный перед креслом, замигал оранжевыми и красными язычками пламени. В полумраке его неверный свет отражался от огромного окна напротив двери, за которым находилась комната для свидетелей.

Грейс не могла себя заставить взглянуть в ту сторону.

Убежать отсюда Ноа Бегброк не имел никакой возможности. Перекинутый через грудь фиксирующий ремень надежно удерживал его в кресле, а назальный спрей-транквилизатор лишил желания сопротивляться. И все же преступник был возбужден: его руки совершали беспорядочные движения, а темные глаза неотрывно смотрели на пылающий перед ним виртуальный огонь. Ноа знал, что ему предстоит, – сам заставил свою жертву пройти через подобное испытание.

Грейс тяжело вздохнула. Оказаться бы сейчас этажом ниже, на втором уровне… Там занимались совсем другим: удовлетворяли насущные потребности осужденных. Именно на это она и рассчитывала, устраиваясь на работу в «Янус». Удовлетворять потребности и лечить. На третьем уровне задачи были совершенно иными.

Точно ли люди остро нуждаются в том, что здесь предлагают?

Ее взгляд метнулся к окну. Может, кое-кто и нуждается…

Некоторые считали, что «Янус» заходит слишком далеко; отсюда протесты у здания центра и у парламента.

Имелась и другая точка зрения: приговор к исцелению в «Янусе» – слишком мягкое наказание. Преступники получают прекрасный шанс ускользнуть от тюремного срока, говорили недовольные. Радикальное их крыло представляло собой тайное движение народных мстителей, ни во что не ставящих закон.

Бегброка признали виновным, а затем подвергли скринингу и оценке на втором уровне. Грейс работала в команде, занимавшейся его случаем. Увы, на втором уровне предложить осужденному было решительно нечего: им не удалось выявить ни химического дисбаланса, ни психических заболеваний, ни детских душевных травм. Объяснений жестокости Бегброка не находилось. На первом и втором уровнях обычно определяли побуждающие к преступным деяниям факторы, лежащие в области биологии и жизненных обстоятельств. На третьем же по большей части имели дело с нравственной составляющей.

В комнате для свидетелей было темно, в окне мелькали лишь смутные тени. Ну и слава богу… Грейс отвела взгляд. Температура в помещении поднялась еще выше. Жаль, никто не предупредил, что процедуре подвергнется поджигатель, – ни в коем случае не надела бы джемпер и колготки.

Чертов Конрад, в какую мерзость он ее втянул…

– Не хочу-у-у… – заныл Бегброк, с тревогой уставившись на вставленный в вену катетер.

Он пробежал глазами по шлангу внутривенной капельницы, затем его взгляд добрался до Эбигейл, клинического специалиста третьего уровня, заменяющей флакон с раствором.

– Не хочу… – повторил он.

Грейс изучила стоящий рядом с креслом металлический лоток с упаковками препаратов, названия половины которых она даже не слышала.

– Поздновато для возражений, или ты так не считаешь, Бегброк? – хмыкнула Эбигейл, ничем особо не примечательная женщина среднего роста с пшеничными волосами.

Не слишком привлекательная – разве что глаза необычного цвета, светло-карие с желтым отливом, сверкающие в оранжевых бликах экрана, словно куски янтаря. Грейс никогда не видела таких глаз. Ее невольно восхитили спокойствие и бесстрастность Эбигейл – сама она умением полностью подавлять чувства похвастать не могла.

Господи, как ей удается справиться с эмоциями? Ведь изо дня в день просматривает на своем экране сцены самых разных преступлений! Наказание для злодея оборачивается карой для человека, исполняющего приговор…

Одна из статей Дэна для «НьюсФлекс», популярнейшего новостного сайта, вышла под названием «Тюремщик сам становится узником». Знал бы он…

– Не хватает мужества вспоминать, что натворил? – прошептала Эбигейл, проверяя надежность крепления катетера.

Бегброк бросил на нее умоляющий взгляд. Чего он, собственно, ожидал? Ласк и утешений?

Раствор пошел в капельницу, и через несколько секунд глаза преступника остекленели, остановившись на экране.

Эбигейл провела пальцем по дисплею портативного коммуникатора, затем ткнула в определенную точку. Сквозь прозрачный кристалл проглядывали бледные зеленые и синие прожилки материнской платы. По ярко засветившемуся экрану перед креслом побежали столбики цифр.

Неужели возможно исцелить психику преступника с помощью одной-единственной процедуры? Терапия, которой занималась Грейс, порой растягивалась на несколько месяцев, лишь тогда удавалось добраться до сути проблемы и вернуть клиента в общество законопослушным гражданином. Разумеется, работа сильно сказывалась на ее эмоциональном состоянии. Ирония судьбы, повторял Дэн… К подобной деятельности следует привлекать людей, склонных к эмпатии, а между тем она оставляет неизгладимый отпечаток на их психике.

Вряд ли он обрадуется, узнав, где Грейс пришлось сегодня побывать. С другой стороны, для него как для журналиста ее новый опыт будет любопытен. Все же публика неплохо представляла себе происходящее на первых двух уровнях программы, а вот третий – тайна за семью печатями.

Грейс часто приходилось использовать в своей деятельности различные медикаменты – как правило, анксиолитики и антидепрессанты. Более того, совместно с фармацевтами она участвовала в разработке новых препаратов, способных эффективно помочь пациентам. Должно быть, в емкостях на лотке находятся весьма сильные наркотики, раз Эбигейл вводит их с помощью капельницы. В одном флаконе точно релаксант, в другом – психотропное. Интересно, что в третьем? Уровень терапии отвращением работал в обстановке строжайшей секретности…

Грейс подавила разгорающееся любопытство. Зачем ей знать? Она здесь первый и последний раз.

Эбигейл, словно прочитав ее мысли, шепнула:

– Вы как?

Грейс молча кивнула, хотя и не могла унять невольную дрожь.

Из комнаты для свидетелей послышался слабый вскрик, когда на экране появилось лицо молодой женщины, уставившейся сияющими карими глазами в лицо Бегброку. Длинные темные волосы, расчесанные на прямой пробор, гладкая загорелая кожа с единственным милым дефектом – родинкой в виде слезинки на левой щеке. Девушка улыбалась, не замечая бушующего вокруг нее виртуального пламени.

Мораль Грейс восстала против происходящего, и она ощутила прилив адреналина. Увы, придется выбросить из головы неприятие терапии отвращением, чтобы пережить следующие полчаса. Потом она устроит скандал Конраду, втянувшему ее в эту историю. Разве у них в контрактах не записано: «сотрудник имеет право не совершать действий, не находящих у него нравственного оправдания»?

Интересно, что оправданного с моральной точки зрения находила в процедуре Эбигейл?

Бегброк мелко затряс головой, однако отвести затуманенных глаз от девушки на экране не сумел. Та по-прежнему улыбалась. Знала бы она, на кого смотрит – ей было бы не до улыбок.

– Как тебя зовут? – резко спросила Эбигейл.

– Ноа, – пробормотал преступник, не сводя взгляда с экрана.

– Еще не созрел, подождем пару-тройку минут.

Эбигейл покачала головой и на несколько секунд будто отключилась, а Грейс тем временем с тревогой гадала: – что будет дальше?

– Все, готов, – внезапно ожила Эбигейл. – Видите, как сузились зрачки?

Она уставилась в коммуникатор и снова ткнула пальцем в дисплей. В помещение густо повалил очищенный фильтрами дым. Достав из-за стенной панели две маски, Эбигейл передала одну Грейс.

Очевидно, Бегброк находился под воздействием мощного наркотика, который заставит его взглянуть на свое преступление с другой стороны, и Грейс не могла его не пожалеть. Затем ее мысли вернулись к Корине Сондерс, получившей по вине мерзавца страшные ожоги. Та наверняка согласилась бы на подобную меру наказания. Вероятно, даже потребовала бы. Грейс восстановила внешнее спокойствие, однако чувства внутри так и бурлили.

Эбигейл впилась янтарными глазами в ее лицо и предупредила:

– Включаю эмоциосоник.

Звуковые волны, обладающие терапевтическим эффектом, теперь использовались повсеместно. В спортзале, где к ним добавляли музыкальное сопровождение, – для бодрости, в больнице – для исцеляющего воздействия, в школе – для сосредоточенности и усваивания информации. В «Янус правосудии» эмоциосоники имели схожий функционал, только со знаком «минус»: здесь требовался негатив, чтобы воздействие на правонарушителя оказалось как можно более неприятным.

Собравшихся за окном людей прикрывал тонкий щит из едва заметной, встроенной в стекло сетки, но в кабинете приходилось надевать наушники, препятствующие проникновению волн. Эбигейл передала пару наушников Грейс. Та надвинула их на уши, сделала несколько глубоких вдохов и приняла своего рода оборонительную стойку, словно готовясь отразить удар.

– Вот такой у нас процесс. Ждем, пока медикаменты не начнут действовать, а затем демонстрируем преступнику подготовительные ролики. После них начнется настоящее шоу.

Грейс судорожно сглотнула пересохшим горлом.

Ролик с Кориной повторялся раз за разом – по экрану бежали ее снимки до пожара и после. Воздействие на зрителя было фантастическим: Бегброк как завороженный наблюдал то за счастливой улыбающейся девушкой, то ежился при виде фотографий ее же обугленного, красно-черного лица. Грейс и сама подобную метаморфозу ощущала словно удар под дых.

Эбигейл бросила взгляд на мониторы, отражающие основные жизненные показатели Бегброка.

– Дополнительные меры предосторожности на самом деле не повредят, – пробормотала она, покосившись на окно комнаты свидетелей.

Меры предосторожности?..

– Вы можете не смотреть. Боюсь, зрелище вас немного расстроит, – тактично посоветовала Эбигейл.

Тюремщик становится узником…

Сама Эбигейл отвернуться и не подумала.

Грейс все же бросила быстрый взгляд на экран. Теперь камера показывала гостиную в мягких пастельных тонах. Задернутые шторы, лампы, отбрасывающие рассеянный свет… В большом зеркале над камином отражалась сидящая на диване темноволосая женщина с коммуникатором в руках – должно быть, читает или смотрит развлекательную программу.

Дым стелящимся туманом заволок пол процедурной, а из динамиков зазвучал треск горящего дерева. Бегброк менялся буквально на глазах. Нижняя челюсть отвисла, и он съежился в кресле, уставившись пересохшими глазами в экран.

– Как тебя зовут? – вдруг громко спросила Эбигейл, и Грейс едва не подпрыгнула от неожиданности.

– Корина… – прошептал Бегброк. – Корина Сондерс…

Девушка на экране испуганно подпрыгнула, когда горящая ракета, пробив стекло, влетела в гостиную и упала точно в ее центре. Раздался взрыв, и над полом ярким цветком поднялся шар жидкого огня.

– Что с тобой сделал Ноа Бегброк? – продолжила допрос Эбигейл.

Несколько секунд преступник лишь стонал, закрывая лицо руками, а потом заговорил высоким мягким голосом. Явно не мужским.

– Он мой… он мой бывший парень. Ужасный человек, жестокий. Унижал меня как мог… Я пыталась с ним порвать.

Подробности они знали и без этого рассказа – протоколы судебных заседаний в центре имелись. В любом случае сегодня речь шла не о выяснении обстоятельств преступления – преступника следовало наказать, добраться до самых глубин его души.

Эбигейл снова коснулась дисплея, и дым сгустился. У Грейс создалось впечатление, будто она присутствует на спиритическом сеансе позапрошлого века, наблюдая за ведущей, вызывающей дух жертвы при посредстве медиума-преступника.

– Я сказала ему, что между нами все кончено, но он… он ответил… ответил… – Бегброк закашлялся. – Якобы я никому не буду нужна, когда он со мной распрощается.

Бегброк выпрямился и сжал руками подлокотники кресла. Вены на его покрытых черными волосами предплечьях вздулись, сухожилия запульсировали. Он издал странный высокий звук, а затем тяжело откинулся назад, словно опустошенный медиум, обмякший после окончания спиритического сеанса.

Грейс разглядела на его плече свежую темно-синюю татуировку, которую делали всем правонарушителям перед прохождением курса исцеления, – изображение Януса, двуликого древнеримского божества. Одно лицо было обращено в прошлое, второе – в будущее, а в середине вырисовывалось третье. Над головой бога расцветал пышный красный ореол. Паста, которой наносили рисунок, после прохождения программы выцветала, однако время исчезновения рисунка зависело от тяжести содеянного. Татуировка служила предупреждением и напоминанием.

– Он напал на ваш дом? Все верно? – бесстрастно осведомилась Эбигейл, поправляя вставленный в безвольную руку Бегброка катетер.

Вела она себя совершенно спокойно. Рано или поздно все равно докопаюсь до сути, – прочла Грейс в ее лице.

– Он много раз бывал у меня и последний раз отключил пожарную сигнализацию, – нежным женским голосом заговорил Бегброк. – Думал, пожар застанет меня во сне. Рассчитывал, что я умру!

Его взгляд заметался по кабинету, дыхание участилось.

– Огонь! Вся комната в огне!

Компьютер среагировал на его возбуждение, и треск горящего дерева стал громче, жар усилился, а потом случилось самое мерзкое: помещение заполнил запах горящей плоти.

Грейс едва не стошнило. Пошатнувшись, она закрыла лицо ладонями, забыв, что на ней маска. Эбигейл схватила ее за руку, впилась ногтями в кожу, и Грейс попыталась взять себя в руки – все же они на виду у людей, собравшихся в комнате для свидетелей. Наконец Эбигейл ослабила хватку, взяла с лотка последний флакон и подключила его к капельнице.

Через несколько секунд Бегброк задергался в кресле, пытаясь вырваться из пут. Глаза его дико расширились, он закашлялся и в панике завопил:

– Я хочу выйти! Хочу выйти!

Грейс бросила обеспокоенный взгляд на Эбигейл, однако та стояла с каменным лицом. Бегброк медленно поднял руки, ощупал свое лицо и завизжал.

Черт, да что они ему вкололи? С чего такая реакция?

Грейс обернулась к экрану. Там, пытаясь выбраться из горящего дома, визжала объятая огнем прекрасная девушка.

Грейс решила, что с нее хватит, и в ужасе кинулась к двери кабинета. Пробежала мимо окна комнаты для свидетелей, бросив на него мимолетный взгляд. Кое-что рассмотрела: две изуродованных ожогами руки, прижатые к стеклу. На одной из них то ли не хватало пальцев, то ли они слиплись по два… Последним, что увидела Грейс, стали ладони с красными шрамами и бесформенное обгоревшее лицо некогда прекрасной Корины Сондерс, наблюдающей за отправлением правосудия.

Глава 3

Покусывая губу, Конрад прислонился к стене коридора и скрестил на груди руки. Как только Грейс вышла из туалета, он переменил позу и двинулся к ней. Грейс обошла его стороной и направилась к лифту.

– Э-э-э… прошу прощения, – начал Конрад.

Упрямо наклонив голову, она приложила палец к сканеру.

– Мне следовало вас предупредить…

Конрад уступал ей в росте, но был на десяток лет старше. Впрочем, седины в его волосах пока не появилось. Грейс опустила глаза, разглядывая дорогие кожаные туфли босса. Довольно уродливые, кстати.

Следовало предупредить? Да черт побери, как он посмел поставить ее в такое положение!

– Грейс, прошу вас… Пойдемте в кабинет, все обсудим.

Он подошел ближе и выставил вперед руки с тщательно ухоженными пальцами, словно пытаясь успокоить испуганное животное.

Грейс снова приложила палец к сканеру.

– Давайте выпьем кофе. Позвольте мне хотя бы объяснить… – настаивал Конрад.

Она тяжело вздохнула, чувствуя, как слабеет ее решимость, подняла голову и взглянула на босса.

– Это было жестоко, Конрад.

– Еще раз простите, Грейс, но к процедурам третьего уровня подготовиться невозможно. – Он сделал еще шажок вперед. – Вы измучены… Хотите воды?

Конрад взял ее за руку, и Грейс позволила ему увлечь себя по светлому коридору с выкрашенными белой краской стенами. За матовыми стеклянными дверьми по обе стороны мелькали смутные силуэты.

За порогом кабинета Конрада белый больничный цвет заканчивался. Здесь стены были отделаны винтажными панелями из орехового дерева – такие Грейс видела лишь на школьной экскурсии в один старинный особняк. Сейчас за дерево заламывали сумасшедшие цены. Европейские правительства на протяжении последних двадцати лет платили немалые деньги в фонд сохранения лесных массивов в других частях света, в основном в Южной Америке. Взятка за использование зеленых легких, как выразился Дэн в одном из своих репортажей. Пошлины-то на импорт дерева установили смехотворные… Возможно, панели из переработанных материалов? Нет, вряд ли: стремление Конрада к подобающей его статусу роскоши наверняка пересилило заботу об окружающей среде.

Босс кивнул на кресло у стола, и Грейс неохотно уселась, наблюдая, как он наливает воды из графина. Наконец стакан оказался в ее дрожащих руках. Конрад устроился в большом кожаном кресле, скрипнувшем под его весом, и сплел пальцы в замок.

– Понимаю, что перед вами предстало нелегкое для восприятия зрелище, – заговорил он. – Такова процедура исцеления.

Исцеление? Скорее уж пытка…

Грейс отпила глоток и уставилась на стоящую на столе медную статуэтку скаковой лошади. На ее взгляд, уродливая поделка так и кричала о жестокости конного спорта. Слава богу, его запретили.

– Мои дедушка с бабушкой владели конным заводом в Кентукки, – объяснил Конрад, заметив ее взгляд. – Заработали состояние, и я воспользовался этими деньгами для исследований в области реабилитации преступников. Полагаете, количество заключенных в Соединенном Королевстве в двадцатых зашкаливало? Знали бы вы, сколько их было в Штатах… «Янус правосудие» имела такой успех в Америке, что старая добрая Британия решила воспользоваться моими услугами. Нам нравилась британская система национального здравоохранения, вам пришлась по душе наша программа реабилитации – в итоге сделка состоялась. Мы построили несколько суперсовременных больниц и клиник в Англии, а потом сдали их в аренду местным органам здравоохранения. «Янусу» это начинание принесло неплохой доход, и мы постепенно внедрили здесь свою систему уровней. Денег вложили немало. – Он усмехнулся, однако Грейс восторга не проявила, и улыбка сошла с его лица. – Словом, статуэтка – напоминание о начале моего пути.

Грейс подобные напоминания о ее личном прошлом точно не требовались.

Избегая взгляда босса, она обвела глазами кабинет. Несколько книг в твердых переплетах, большая редкость в нынешнее время, стояли на полке рядом с вертикальной цифровой фоторамкой, демонстрирующей снимки семьи Конрада. Еще одну Грейс заметила на соседней полке – там Конрад был запечатлен с разными знаменитостями и чиновниками из правительства. Над креслом висел портрет. Ага, Достоевский… По низу картины бежала надпись: «Об обществе следует судить по тому, как оно относится к своим преступникам».

Интересно, что можно сказать об обществе, использующем процедуры, подобные сегодняшней?..

Конрад провел пальцем по поверхности интерактивной столешницы, и та засветилась.

– Нравится ли вам работа на втором уровне?

Он замолчал в ожидании ответа.

– Да… да, нравится.

– Вы прекрасно проявили себя на уровне первом. Быстро продвинулись. Наверное, там показалось слишком легко?

Конрад улыбнулся, и Грейс бросило в краску.

– Сперва необходимо удовлетворить основные потребности, это очень важно, – пробормотала она. – Если у человека нет еды, жилья и дохода, преступление становится единственной возможностью выжить. Мне было приятно внести свой вклад.

Упаси меня Господь оказаться на месте людей, страдающих от несправедливых жизненных обстоятельств… – вспомнилось ей.

Кивнув, Конрад посмотрел на экран.

– Вы нашли кров в центрах приюта для пятидесяти девяти семей и десяти лиц, промышляющих захватом жилья, работу для тридцати шести грабителей и магазинных воришек, отправили на реабилитацию двадцать четыре наркомана – и все это на уровне первом. – Он снова провел пальцем по столешнице. – Потом перешли на второй. Без сомнения, здесь ваше образование и опыт пригодились еще лучше. Чего стоит, например, работа по созданию новых препаратов для помощи лицам с психологическими травмами…

Конрад впился в нее взглядом карих глаз, настолько темных, что радужка почти сливалась со зрачком, и вдруг просиял:

– Просто потрясающе!

Грейс стало неловко от его восхвалений. Но… если это оценка эффективности работы персонала, разве ее не должны были предупредить за неделю?

Он сделала еще глоток воды.

– Однако ваши психометрические тесты…

Конрад сделал паузу, уткнувшись в экран.

Против тестов Грейс никаких возражений не имела. Процедура вполне обычная, подобное практиковалось и в школе, и в университете, и на службе. Всего лишь элемент и неотъемлемая часть превентивной настройки менталитета «прозрачного» общества, как часто выражались в прессе. С момента зарождения интернета понятие неприкосновенности частной жизни постепенно размывалось, и в конце концов большинство людей пришло к выводу: преимущества информационной эпохи перевешивают любой ущерб. Несогласные же – этакие современные луддиты – отказались от включения в информационное пространство.

С точки зрения Грейс, подобные тесты представляли собой великое благо, которое она оценила при общении с клиентами. Сколько раз ей удавалось увидеть в ответах правонарушителей намек на истину, который они сами не могли разглядеть… Появлялись тоненькие ниточки – потянешь за такую, распутаешь и в конце концов дойдешь до центра лабиринта, где и кроется причина криминогенного поведения. «Ты напоминаешь мне собаку, грызущую кость», – порой говорил Дэн.

Свои собственные реакции Грейс научилась подстраивать под ожидания. Всегда знала, что сказать, а что скрыть; иной раз подбрасывала сомнительные ответы, дабы не выглядеть совсем уж идеальной. Идеал – сам по себе тревожный звонок. Подобному поведению ее научил горький опыт: случалось, она вызывала недоумение у школьных учителей, и в итоге ее заставили посетить несколько сеансов у психолога. Впрочем, оно и неудивительно, учитывая сложное детство. Слава богу, те записи канули в Лету вместе со старой жизнью и прежней Грейс.

– Мои тесты? – отозвалась она, покручивая на пальце обручальное кольцо.

– Я полагаю, у вас огромный потенциал.

– Зачем вы на самом деле пригласили меня сегодня на третий уровень, Конрад? Планировали убедиться в моем потенциале?

– Нет-нет, я ведь говорил – Мириам сообщила по электронной почте, что уходит на больничный.

Он откашлялся.

– Стало быть, вы бросили меня в омут, намереваясь посмотреть, выплыву я или утону?

– Если честно – да. Мне необходимо было понять, сможете ли вы справиться. Испытание подтвердило мою правоту: вы проделали отличную работу. Корина с семьей все еще в комнате для свидетелей – общаются с адвокатом и консультантом. Я решил дать им немного времени, а потом мы соберемся вместе. Вы можете присутствовать, если есть желание.

Покачав головой, Грейс уставилась на босса, размышляющего над результатами ее психометрических тестов, и на миг встревожилась, когда тот вдруг бросил на нее быстрый взгляд, а затем вновь вернулся к экрану. Наконец он улыбнулся.

– Ну же, веселее, Грейс! Вы оказали огромное влияние на второй уровень. Я впечатлен вашим профессионализмом. Ваш вклад в разработку и улучшение свойств биопсихологических препаратов, особенно тех, что изменяют самооценку, просто неоценим. Именно такой специалист требуется нам на третьем уровне. Я хотел бы предложить вам повышение.

У Грейс отвалилась челюсть.

– Знаю, сегодня вам пришлось непросто. Ничего, освоитесь и вскоре уже не будете мыслить свою жизнь без этой работы.

Освоюсь?.. У Грейс по этому поводу имелись большие сомнения.

Она вполне представляла себе результаты тестов: умна, трудолюбива, обладает несколько повышенной чуткостью. Никакого отношения к специфике третьего уровня.

Сделав долгий выдох, Грейс заговорила:

– Конрад, я люблю свою работу. Очень признательна, что имею возможность облегчить судьбы нуждающихся в помощи людей. Но… – Она помолчала. – По-моему, вы делаете ставку не на того человека. Я далеко не так хладнокровна, как Эбигейл.

Черт, как Эбигейл удается самой не подвергнуться психологическим травмам, которые она каждый день наносит своим клиентам?

– Грейс, нам нужны именно вы. Сегодня у нас, так сказать, было боевое крещение, – поморщился Конрад, – но поймите: это чрезвычайно эффективная система, и вам предлагается великолепный шанс. У меня есть хороший знакомый в министерстве юстиции, и он рассказывает, что там крайне заинтересованы в нашей программе. Они поддерживают инновации. Мы сейчас на коне, и с вашей помощью…

– Я вовсе не подвергаю сомнению систему в целом.

– В чем же тогда вопрос?

Конрад снова улыбнулся, но на этот раз Грейс смутил его взгляд. Скажется ли на ее текущем положении решительный отказ? Возможно, более предложений о карьерном росте не последует? А ведь они могут быть, причем вполне приемлемые…

– Конрад, вы знаете, что я горячий сторонник системы уровней. Я имею в виду первого и второго, – осторожно начала Грейс. – В противном случае я не стала бы работать в «Янусе». Но уровень третий?.. – Она покачала головой. – Не думаю, что я соответствую подобным задачам. Свято верю в первый уровень. Если человек или целая семья не выживают, не могут заработать необходимый минимум, очень правильно помочь им выбраться из жизненной передряги, ощутить почву под ногами. Любое преступное поведение, проистекающее из неспособности гражданина себя обеспечить, является виной общества, к которому такой гражданин принадлежит…

– Вы цитируете мне публичный манифест министерства юстиции?

Грейс вспыхнула.

– Что насчет второго уровня? – осведомился Конрад, вяло махнув рукой. – С его принципами вы соглашаетесь, поскольку…

– Поскольку мне грустно сознавать, что человек может нарушить закон из-за нравственных страданий. Более того, я злюсь. Кто не захочет помочь такому несчастному?

– Таких найдется немало, уверяю вас. – Босс глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла, заскрипев кожаной обшивкой. – В этом и заключается ваша сильная сторона.

– Вероятно, мне лучше тогда на втором уровне и остаться.

Конрад побарабанил пальцами по стеклянному стакану и поднял взгляд на Грейс.

– Мне требуется ваша помощь. Именно ваша, Грейс. Вы прекрасно разбираетесь в психиатрии и биопсихосоциальных аспектах, обладаете опытом старой школы, когда подсудимого отдавали на поруки, вам любопытны особенности человеческой натуры, вы желаете сделать общество лучше. Разумеется, суть несколько сложнее, тем не менее свое видение я вам изложил.

– Да, но ведь есть заметная разница между теми, кто оказывает людям практическую или эмоциональную помощь, и терапией отвращением!

– Она эффективна. И необходима, если мы намерены положить конец преступности. Она на самом деле работает.

Грейс не ответила, и Конрад повторил:

– Мне требуется ваша помощь. – Тяжело вздохнув, он продолжил: – Буду с вами откровенен. Мириам вовсе не заболела, она уволилась. Просто я не хотел бы предавать этот факт огласке.

Уволилась…

– Почему?

– По-моему, она переезжает, – пожал плечами Конрад.

Он явно недоговаривал.

– Вы очень пригодились бы мне в команде, Грейс. Я заподозрил, что рано или поздно вы захотите новых вызовов, задумаетесь о переходе на уровень выше… о работе в паре с Эбигейл. Она чрезвычайно компетентный и опытный клинический специалист. Вы станете ее боссом. Для подобных задач вы подходите идеально.

Неужели он всерьез счел свои слова комплиментом?..

– Мне совершенно неинтересно мучить преступников, Конрад. В моем контракте написано черным по белому: я не обязана выполнять действия, идущие вразрез с моими этическими принципами.

Не слишком ли много она себе позволила? Нет, вроде бы выражение лица босса не изменилось. Он лишь тихо сказал:

– Не каждого исцелишь добротой, Грейс. Иногда ради добра приходится проявить жестокость. Такова жизнь.

На несколько секунд в кабинете повисла тишина.

– Министерство юстиции одобрило подобный метод исцеления, Грейс. Он жесток, зато результативен.

Она промолчала.

– Что ж, ладно, – после паузы улыбнулся Конрад. – Поговорим завтра, посмотрим, какие мысли придут вам в голову.

Грейс встала и неуверенно вышла из кабинета.

Мне требуется ваша помощь… Черт, что он задумал? И как ей набраться решимости отказаться?

Глава 4

НА СКАНДАЛЬНУЮ КЛИНИКУ СОВЕРШЕНО НАПАДЕНИЕ

Новости от Дэна Гуннарссона

Клиника «Янус правосудие» в Ньюкасле сегодня ночью подверглась нападению. Это самый значительный инцидент с тех пор, как стало известно о неоднозначном методе терапии отвращением. Как минимум три десятка протестующих ворвались в здание, сцепились с персоналом и причинили ущерб на несколько тысяч фунтов.

В последние несколько недель нападения на «Янус» участились: от граффити и разбитых окон протестующие перешли к поджогам и угрозам минирования клиник. Терапия отвращением вызывает серьезные претензии у нескольких общественных движений, некоторые из которых ратуют за ее полный запрет. По мнению одних, подобные методы слишком жестоки по отношению к преступившим закон. Другие же утверждают, что преступники, напротив, легко отделываются.

Конрад Бекер, генеральный директор компании, не придал инциденту большого значения. По его словам, хотя противники терапии отвращением заявляют о нарушении прав человека, сами преступники выбирают так называемый «третий уровень», лишь бы не очутиться на длительный срок в экологических лагерях.

Мистер Бекер завершил свою мысль следующим утверждением: терапия отвращением обходится обществу гораздо дешевле, нежели отбытие трудовой повинности в эколагерях или длительное тюремное заключение, а безопасность персонала – главный его приоритет.

За окном быстро смеркалось; впрочем, Кэп всегда предпочитал сумерки, поэтому остальные двое смирились и даже не стали включать настольные лампы. Себе дороже.

Они сидели вокруг стола в полумраке, поглядывая на подсвеченное экраном коммуникатора морщинистое лицо Кэпа. Тот просматривал снимки с места преступления, и Мэл краем глаза видел мелькавший на экране ужас.

Наконец он нарушил тишину осторожным вопросом:

– Что думаете, босс?

Биззи, почти неразличимый в темной одежде, бросил на него тяжелый взгляд, однако Мэлу было наплевать. Ну уставился, и что? Кэп тоже смотрит свысока, но тот – вожак, ему положено. Может, Мэл и в самом низу пищевой цепочки, но когда-никогда выберется наверх.

Дерьмо всегда всплывает, часто говаривал отец. Черт, да слышал ли его вообще Кэп?

Биззи язвительно ухмыльнулся, а Кэп медленно повернул голову к Мэлу.

– Думаю, мы имеем дело с мерзким уродом. – В глазах вожака появился знакомый блеск. Готов к охоте… – Проверим, на что мы способны. Наверняка справимся.

Он шумно выдохнул через нос.

– Что нам известно, Мэл?

– С ним поработали на третьем уровне в «Янус правосудии» шестнадцатого числа. Через четыре дня оценили результат и выпустили на свободу.

– Так исцеление прошло успешно?

– По словам менеджера, без особенностей, – кивнул Мэл.

– Значит, нет причин ожидать от него рецидива… – задумчиво пробормотал Кэп. – Что ж, придется доказать, что новое преступление – его рук дело, иначе никто не поверит, что человек, прошедший через третий уровень, проявил себя снова. Так просто не бывает. Министерству юстиции этот факт не понравится.

– Скорее всего, попытаются замести тему под ковер, – добавил Биззи.

Кэп не обратил на его реплику ни малейшего внимания, и Мэл с трудом сдержал ехидную улыбку.

– Я загрузил для тебя файлы, Кэп, – сказал он, указав на коммуникатор, – и распорядился насчет машины. Можем прямо сейчас выехать на место преступления.

Биззи нахмурился, а Кэп кивнул.

– Анализ ДНК готов?

– Пока нет. Погляжу, что можно добыть в отделе криминалистики.

– Хорошо, Мэл. Ладно, парни, собираемся. Нам предстоит потрудиться.

* * *

Грейс пустила воду в ванну, сняла с себя все, в чем была в клиническом отделении, не забыв даже о сережках, и швырнула на пол. Опустилась в горячую воду, все еще ощущая засевшую в волосах вонь синтетического дыма. Погрузилась с головой. Ух, горячо!.. Она села, смахнула с лица капли и жадно втянула в легкие воздух.

Мысли вновь обратились к Корине Сондерс.

Грейс откинулась на спину, чувствуя, как тело обволакивает сухой жар, и закинула руки на бортики.

– Убавить свет, эмоциосоник в режим релаксации, позиция четвертая, – скомандовала она.

Установленная в их доме система уступала по мощности клинической, однако Грейс знала: вскоре нервная система успокоится. Подмешанные в бледно-серое полимерное покрытие стен, пола и сантехники минералы слабо замерцали в тусклом освещении.

Грейс вернулась на четверть века назад: вспомнила, как Лотти глушила в ванной джин и рявкала сквозь дверь на них с Реми – мол, отвалите! – а они хихикали у порога. Что сказала бы приемная мать о санузле в их с Дэном доме? Лотти… неотшлифованный алмаз, шлюха с золотым сердцем, как однажды назвал ее кто-то из знакомых. Банальные, ненавистные штампы! Какой смысл наводить тень на плетень? Впрочем, доля правды в тех словах имелась. Лотти была женщиной простой, однако в глубине души вполне положительной и любящей. Не каждая взяла бы сироту Грейси под свое крылышко.

Теперь государство активно вмешивалось в дела семей на начальном этапе, но Грейс осознала необходимость подобного подхода уже двадцать лет назад. Семью ныне считали основной строительной ячейкой общества – одновременно источником проблем и средством их решения. Интересно, что произойдет, когда эффект новой политики накопится, а сегодняшние подростки вступят в пору зрелости? Некоторые из них наверняка будут проскальзывать сквозь ячейки сети. Вероятно, природа их нездоровых побуждений изменится, а значит, ей как психологу надо будет приспосабливаться к новым реалиям. Впрочем, Грейс всегда обладала гибким умом.

Она выбралась из ванны и достала мягкое хлопчатобумажное полотенце. Окружающие всегда безошибочно угадывали, что Грейс не родной ребенок Лотти. Слишком хрупкая, бледненькая, к тому же светловолосая. Правда, Лотти никогда не считала ее подброшенным в гнездо кукушонком. Умерла она пятнадцать лет назад, и Грейс, насколько ей помнилось, горевала по приемной матери куда больше, чем по своей собственной.

– Привет, любовь моя! – крикнул из прихожей Дэн, и его звучный голос прокатился эхом по коридору.

Захлопнулась входная дверь, и Грейс, накинув халат, спустилась в кухню, где Дэн извлекал из холодильника две бутылки душевного модулятора. Разнообразные напитки, вызывающие улучшение настроения, обрели большую популярность с тех пор, как правительство шесть лет назад запретило употребление алкоголя. Дэн откупорил крышки и протянул одну бутылку жене. Вместе они были уже девять лет, однако у Грейс при взгляде на мужа до сих пор замирало сердце.

– Какая ты розовенькая, – улыбнулся он.

– Только вылезла из ванны. – Грейс глянула на этикетку бутылки. Ага, «Релакс и перезапуск», то, что надо. – Что нового в мире журналистики, мистер «НьюсФлекс»?

Она улыбнулась, облокотившись о стойку. Дэн подошел к ней вплотную и прижался всем телом. Разница в росте между ними была добрых тридцать сантиметров, поэтому Грейс уткнулась носом мужу в грудь, прислушиваясь к стуку сердца. Втянула его аромат – сосна и сандал.

– Что может быть нового у репортера, если жена работает в компании, вызывающей массовые протесты?

– Эй, мой уровень тут ни при чем!

– Твой, может, и ни при чем, а вот терапия отвращением точно не даст мне ни малейшей передышки. Не всегда поймешь, кто ее поддерживает, а кто порицает – столько крика с обеих сторон.

Грейс скорчила рожицу и отхлебнула из бутылки, пытаясь прогнать воспоминания о том, что видела в клиническом отделении.

– Если серьезно, веду одно расследование…

– Ах-ах-ах, наш разъездной корреспондент Дэн Гуннарссон разгадывает мрачную тайну! Ну, выкладывай.

– Не сейчас. Давай закажем готовые блюда в доставке и уютно устроимся на диванчике, – предложил Дэн, поцеловав ее в макушку.

– Подкрепиться не помешает, – вздохнула Грейс.

Они разомкнули объятия и переместились с бутылками в гостиную. Расслабившись на длинном бархатном диване, Грейс подобрала под себя ноги, а Дэн свои, наоборот, вытянул. Откинув голову на подушки, он на секунду прикрыл глаза. Грейс отпила напиток, изучая лицо мужа – красивый профиль, прямой нос, длинные ресницы…

– Удачный был день?

Грейс промолчала, и Дэн, открыв глаза, повернулся к ней.

– Немного странный.

– А подробнее? – поинтересовался муж, ощупывая ее лицо глазами цвета морской волны.

– Мне предложили повышение.

– Это вроде бы неплохо, разве нет?

– Хм…

Грейс сделала еще глоток, и напряженные мышцы наконец начали расслабляться.

– Значит, нет?

Она окинула взглядом комнату, пытаясь облечь чувства в слова. Обстановка гостиной успокаивала – здесь было ее убежище: светлые стены, белые полки из искусственного дерева, кофейный столик и камин с прямоугольными топливными блоками. Особый шик, ретро в скандинавском стиле – и муж к обстановке прекрасно подходит, порой шутила Грейс.

Обставляя дом, она подспудно старалась сделать его максимально непохожим на жилище Лотти, выбирая исключительно контрастные темно-красному и насыщенному лиловому цвета. Именно в такой гамме двадцать пять дет назад были выдержаны ковры, шторы и абажуры. В квартире Лотти стояла массивная темная мебель из переработанного пластика, вазы и горшки в арабском стиле, а в воздухе витали ароматы иланг-иланга и яблочного чая.

– Меня хотят перевести на третий уровень.

– И что ты думаешь? – напрягся Дэн.

– Думаю, что я – всего лишь психиатр, – печально усмехнулась Грейс.

– Дорогая, ты не сможешь переступить через себя… – Дэн вытянул руку и убрал с ее лба влажную прядь. – Ты – человек неравнодушный, за это я тебя и полюбил, но теперь твоя работа начала влиять на семейную жизнь. Твоя душа настолько открыта, что ты подвергаешь себя невероятному риску.

– О чем ты говоришь, Дэн? – резко спросила она.

Он ведь ее не критикует, правда? В чем-то муж, впрочем, прав. Как описать ему сегодняшние впечатления? Грейс не желала расстраивать его воспоминаниями о жестоком сеансе, о когда-то прекрасном, а теперь бесформенном лице Корины.

Стоит только намекнуть, и немедленно сработает инстинкт журналиста. Дэн наверняка попытается докопаться до сути, а Грейс слишком устала и уклоняться от вопросов в лоб не сможет. К «Янусу» муж всегда проявлял интерес; естественно, кто бы на его месте не задумался? Они много спорили по этому поводу, и Грейс отказалась изложить подробности, когда Дэн делал репортаж об Агрокомплексе. Пусть пользуется официальными источниками. Они давным-давно условились не говорить дома о работе, иначе миру в семье не бывать. Как только Дэн узнает, что происходит на третьем уровне, насколько это мерзко, он сочтет своим долгом довести информацию до общественности.

О да, люди знали, что терапия отвращением включена в программу, вот только не представляли, в чем там суть. Да и сама Грейс сегодня вникла в нее первый раз. Неудивительно, что Конрад заставил ее подписать соглашение о конфиденциальности. Если произойдет утечка, реакцию публики представить невозможно.

Они долго сидели в тишине, которую лишь подчеркивали шумные глотки Дэна, прикладывающегося к горлышку бутылки.

– Я откажусь, Дэн.

– Разумное решение, – облегченно вздохнул он.

– Конрад хочет завтра еще раз встретиться. Надеется меня убедить.

Муж только закатил глаза. К Конраду он относился с предубеждением и тайны из этого не делал.

– Стой на своем, Грейс. Все-таки ты на втором уровне оказываешь практическую помощь, это вмешательство со знаком «плюс». Тебе там лучше…

– Я тебя поняла, Дэн.

Она подняла руку, предупреждая его следующую реплику.

– Нет, послушай! – Он со стуком поставил на стол бутылку и наклонился к ней. – Тебе следует кое-что знать о третьем уровне.

– Что именно? – уставилась на него Грейс, чувствуя зарождающуюся тревогу.

– Там… небезопасно.

– Небезопасно? Ну да, процедура довольно жесткая, однако я уверена: у Конрада необходимые лицензии имеются.

– Я не об этом.

– Если ты имеешь в виду протесты, то в центре применяются очень серьезные меры безопасности.

– Дело не в протестующих. – Дэн потер небритую щеку – словно наждаком провели по дереву. – Я говорю о своем расследовании. Оно еще не закончено, однако…

Грейс вздрогнула.

– Однако?..

– Похоже, методы исцеления на третьем уровне не всегда эффективны.

– Ты ошибаешься, – натужно улыбнулась она, покачав головой.

Дэн снова откинулся на спинку.

– Вчера ночью произошло убийство. Почерк знакомый – такой был у одного из преступников, прошедших через третий уровень. Судя по официальной информации, его исцелили и месяц назад выпустили из «Януса». Майки Килгэннон, слышала о таком?

– Майки? – вдруг задохнувшись, переспросила Грейс.

С этим человеком она работала прошлым летом на втором уровне. У него имелась психологическая зависимость от нарушений закона, которую он подкармливал кражами со взломом, и все же Грейс видела в нем доброе начало, желание помогать другим и даже раскаяние. Поначалу проведенное лечение представлялось вполне успешным, однако впоследствии произошел рецидив. Время от времени подобные эксцессы случались, если не удавалось с первого раза добраться до сути проблемы – как, например, с Никки Пэйтон. Была и другая причина: порой специалисты второго уровня проявляли недостаточную твердость в исцелении зависимости.

Но рецидив после прохождения третьего уровня? Более серьезное воздействие на клиента невозможно даже представить…

– Так что с Майки?

– Изначально его осудили за нанесение тяжких телесных. Потом он снова принялся за старое, однако на сей раз все пошло не по прежнему шаблону. Килгэннон прихватил с собой бейсбольную биту. Утверждал, что просто хотел припугнуть жертву. Хозяин дома, хоть и старик, дал отпор, а Килгэннон был под воздействием наркотиков, потому и не совладал с собой. Жертва надолго угодила в больницу, а нашего приятеля приговорили к терапии отвращением. Вроде бы процесс исцеления прошел благополучно.

– И все же случился рецидив? – недоверчиво спросила Грейс.

– Вчера ночью нашли труп еще одного старика. Картина преступления практически та же самая, однако теперь Килгэннон зашел слишком далеко. По заключению экспертов, жертва забита насмерть.

Грейс охватила грусть. Убийце на второй уровень уже не попасть…

– Есть доказательства, что виновен именно Майки? Вдруг не он?

– На месте преступления нашли бейсбольную биту со следами его ДНК, – пожал плечами Дэн.

Не потому ли Мириам подала в отставку? Возможно, потеряла веру в методы третьего уровня или сделала что-то не то при исцелении Майки и Конрад заставил ее написать заявление… Рецидив после третьего уровня невозможен по определению, ведь так? Наверняка Килгэннону после процедуры провели сканирование мозга – следовало удостовериться, что процесс прошел успешно и бывший преступник более не представляет угрозы.

– Информацию еще не предали огласке, – продолжил муж. – Предполагаю, что кто-то в правительстве решил скрыть инцидент, иначе создастся впечатление несовершенной системы правосудия. У меня есть источник в полиции, так он говорит – якобы им под страхом смерти приказали хранить молчание.

– А тебе он, значит, все рассказал?

– Я умею убеждать, – улыбнулся во весь рот Дэн.

Грейс слышала, что «НьюсФлекс» готова платить за горячие сведения и порой выкладывает баснословные суммы. В прошлом году произошла скандальная история с участием министра, ведающего гидроэлектростанциями, после которой один из информаторов Дэна начал новую жизнь в Аликанте, где на его счет в банке «НьюсФлекс» разместил внушительный вклад.

– Дэн, ты ведь не станешь писать об этом недоразумении?

Пожав плечами, он улыбнулся краешком рта.

– Смотря до чего докопаюсь. В любом случае сейчас я не готов давать материал – еще далеко не все выяснил. Ты меня знаешь: мне нужно или все, или ничего.

У Грейс вдруг пропал аппетит, да и желание сидеть с Дэном и выслушивать его утешения после тяжелого дня. Голова была переполнена впечатлениями от сеанса терапии отвращением и визуальных картинок страшного преступления Ноа Бегброка. Если Дэн будет настаивать на публикации, они поссорятся, а Грейс слишком устала, ей не до того.

– Ты побледнела… Хорошо себя чувствуешь?

– Прости, что-то вдруг накрыло. День был ужасный, правда. Хочу немного отдохнуть.

Она поднялась с дивана и, не оглядываясь, вышла из комнаты. Поднялась наверх, гадая, что увидит во сне, если сумеет задремать.

Глава 5

АГРОКОМПЛЕКС, ЭССЕКС

Три года назад

Предлагаем вашему вниманию специальный выпуск из Агрокомплекса. Это необычное место, где преступники ведут трудовую жизнь и проходят реабилитацию на свежем воздухе Эссекса – выплачивают долг обществу и в то же время учатся быть здоровыми и добродетельными его членами.

Шесть десятилетий здесь вел деятельность завод по производству пластмассовых изделий «Новый полипластик», а затем его снесли по распоряжению министерства защиты природных ресурсов. Территорию огородили стеной, и министерство юстиции заключило с «Янус правосудием» контракт на строительство первого комплекса второго уровня за пределами Соединенных Штатов.

Рядом со мной находится Шагги, один из первых обитателей Агрокомплекса. Мой собеседник родом из Глазго.

Дэн: Шагги, насколько я знаю, комплекс был построен первыми его резидентами. С какими условиями вы столкнулись, когда сюда попали?

Шагги: Ну, сперва тут стояли только палатки да жестяные ведра вместо туалета, но мы не возражали. Многие из нас – и мужчины, и женщины – раньше служили в вооруженных силах. Выглядело все так, будто мы вернулись в Африку, только боевых действий не было. Нас снабдили строительными материалами – древесиной вторичной переработки и электрическими генераторами, после чего велели приступать к работе. Мы расчистили завалы, выкопали траншеи для фундамента и построили себе временное жилье.

Дэн: Возведенный вами городок назвали экоказармами на полном самообеспечении. Гордились ли вы результатом своего труда?

Шагги: Работали здесь в основном бывшие солдаты, поэтому строили то, чему их учили. Да, в итоге получилось нечто вроде казарм. Собственно, и весь комплекс смахивал на военную базу. Так вышло само собой – проекта ведь не было.

Дэн: Как солдаты воспринимали свое пребывание в Агрокомплексе?

Шагги: Военный конфликт вокруг месторождений кобальта здорово выбил многих из нас из колеи. После возвращения на родину люди вляпывались в неприятности с полицией, пили, устраивали потасовки и так далее. Многим грозили тюремные сроки. С тех пор я узнал, что виной всему посттравматический стресс – отсюда и алкоголь, и наркотики. Ну, вы понимаете… Если ты привык к насилию, отучиться сложно. Агрокомплекс стал для нас идеальным местом. Здесь можно было восстановить силы и поставить мозги на место. Мы регулярно встречались с психологами, проходили групповую терапию. Опять же здорово жить на природе.

Дэн: Здесь находились не только бывшие военные?

Шагги: Конечно. Комплекс разделили на небольшие блоки: отдельные кварталы для семейных, для наркоманов и для людей, хм… с психологическими проблемами.

Дэн: Вы здесь сами зарабатываете себе на жизнь. Считаете ли вы, что общество в целом удовлетворено, ведь правонарушителей не приходится содержать на деньги налогоплательщиков?

Шагги: Я слыхал, будто некоторые думают, тут, мол, кемпинг для отдыха на природе, якобы мы целыми днями бездельничаем. Но мы и вправду усердно трудимся, вкалываем по несколько часов подряд на хлопковых полях и мельницах, занимаемся разведением овец. У нас есть прядильщицы, ткачихи, мы возделываем землю и очищаем каналы. Работа приносит деньги, на которые содержится комплекс, а мы пытаемся изменить нашу жизнь. Так что, по-моему, общество довольно.

Дэн: Благодарю вас, Шагги.

Дэн Гуннарссон – для «НьюсФлекс».

Дважды в неделю Грейс выбиралась из Лондона, проезжая по пути к Агрокомплексу мимо хлопководческих ферм, ветряных турбин и раскиданных по полям солнечных батарей, напоминающих рощи металлических деревьев.

Обычно преступников в Агрокомплекс конвоировали охранники, однако Никки Пэйтон запала Грейс в душу. Вряд ли она смогла бы совершить побег – только не с двумя мирно спящими на заднем сиденье машины детьми. Детские кресла пришлось одолжить у коллеги, а их установка в салон оказалась занятием непростым – возилась Грейс долго.

Никки села впереди и почти всю дорогу помалкивала. Пытаясь скоротать время, Грейс болтала и указывала на встречающиеся по пути достопримечательности. Незаметно для себя начала рассказывать о системе уровней, а Никки во все глаза смотрела в окно и порой оборачивалась проверить, как там малыши.

– Вот мы и подъезжаем, Никки. Здесь будет твой новый дом на ближайшие полгода.

Грейс старалась говорить как можно жизнерадостнее. Притормозив, она свернула к охраняемым воротам и подняла лицо к сканеру. Раздался тяжелый щелчок, и створки медленно разошлись в стороны.

Естественно, Никки переживала, однако Грейс не сомневалась, что через несколько месяцев она себя просто не узнает. Агрокомплекс станет для ее маленькой семьи надежным убежищем: горячее питание, свежий воздух, занятия с учителями… Да, ей придется много работать, вносить свой вклад в жизнь общества, осваивать новые навыки – иначе не обретешь почву под ногами.

– Все хорошо, Никки?

Та глянула на Грейс, смущенно моргнула и вновь уставилась в окно, наблюдая за работающими на залитых теплым солнцем полях жителями городка.

Дисциплина и распорядок дня заставляли многих первоначально заселенных в Агрокомплекс солдат чувствовать себя в привычной среде. По ночам они разводили костры и по очереди стояли на часах. Кто знает, какие опасности им мерещились… За порядком бывшие военные следили сами и, если кто-то вдруг срывался, окружали нарушителя своей суровой любовью. Через некоторое время тот непременно приходил в себя. Муж Шэннон также служил в вооруженных силах и из Африки не вернулся. Четверых детей ей пришлось поднимать в одиночку. Еще одна солдатская вдова… Все эти люди Грейс были близки, и, по ее мнению, Шэннон они обожали.

Дэн нередко делал репортажи на тему Агрокомплекса. Порой Грейс раздражало его высокомерное отношение к пребывающим там преступникам. Несколько месяцев назад муж опубликовал статью о людях, намеренно идущих на правонарушения, – лишь бы попасть в Агрокомплекс, и они тогда здорово поругались. Сама она испытывала определенное беспокойство: не приведет ли возврат к традиционным трудовым навыкам к возрождению давних классовых ценностей? В лагерях, разбросанных по стране, в основном оказывались те, кто не мог похвастать хорошим финансовым положением.

Впрочем, чувства у Грейс были довольно противоречивые. Разумеется, многие обитатели Агрокомплекса вели здесь жизнь куда лучшего качества, чем в городе. У них появились занятие и цель, но… точно ли трудовой лагерь выгодно отличается от работных домов Викторианской эпохи, о которых ей приходилось читать в детстве? Атмосфера в Агрокомплексе поддерживалась самая что ни на есть позитивная, однако преступникам то и дело напоминали, что они наказаны обществом и потому не им определять, где именно трудиться и сколько времени провести в трудовом лагере, чем и когда питаться. Преступник должен пройти курс исцеления. Да, свежий воздух, здоровая пища – это прекрасно, только уйти отсюда по своей воле невозможно. Одновременно с появлением цели у заключенных возникало и чувство стыда. Дэн о подобных нюансах задуматься не способен… Хорошо, что он не знает о прошлом Грейс. Как он отреагировал бы?

Она отбросила воспоминания в сторону и направилась к офису. Один из малышей Никки проснулся и начал канючить. Мать забеспокоилась – поглядывала то на Грейс, то на ребенка, то вновь прилипала к окну.

Они припарковали машину и принялись сражаться с ремнями детских сидений. Наконец детей извлекли из салона и передали матери, а затем охранник проводил все семейство в контору.

– Догоню вас через минуту! – крикнула им вслед Грейс.

Вытащив сумочку и телефон из заднего кармана сиденья, она оперлась о крыло автомобиля и постояла на солнышке, собираясь с мыслями. Голубое небо, поля белоснежного хлопка, колышущегося на легком ветерке…

Грейс сделала глубокий вдох и направилась к зданию, однако путь ей преградила группа детей. Пятеро ребятишек лет десяти спорили из-за мяча, и она вдруг вспомнила вчерашний сон.

Как ни странно, ей снилось вовсе не изуродованное лицо Корины.

Ночью она вновь увидела Реми и вспомнила одну произошедшую в детстве стычку.

* * *

– Что ты сказал о моей матери, говнюк?

Тощий и неухоженный Реми изготовился к схватке с самым здоровым мальчишкой из компании, преследующей их в переулке на задах торгового квартала. Грейси держалась сбоку, наблюдая за двумя другими, – оценивала их силы. Один был ростом с Реми, хоть и помладше. Второй, упитанный парнишка, негромко заворчал сквозь зубы, что твой ротвейлер, поднял с земли пустую бутылку и швырнул ее в стену поверх голов Реми и Грейси – вроде как предупредительный выстрел. Их осыпали осколки стекла, один из которых впился в икру Грейси. Она вытащила его и отбросила в сторону, не обращая внимания на боль и выступившую на коже кровь. Еще раз оглядела троицу: нет ли у них оружия? Похоже, нет, но ни в чем нельзя быть уверенной.

Так учил ее Реми.

– Сказал, что твоя мать – шлюха. Перетрахалась со всеми парнями на нашей улице.

Крупный мальчишка оглянулся на приятелей. Те заулыбались, не спуская глаз с Реми.

– Ее и в этом переулке драли. Имели твою мамашу в зад на заднем дворе магазина. Шлюха!

Все трое громко захохотали.

Грейси всегда догадывалась, когда Реми был на грани взрыва. Вот и сейчас к его лицу прилила кровь. Он замер.

Как же он справится со всеми тремя? Реми всегда ее защищал, теперь очередь Грейси за него вступиться. Она не могла подвести друга.

Реми без лишних слов ткнул здоровяка кулаком. Видимо, удар был силен: тот на миг ошеломленно застыл, затем коснулся рукой того места, куда угодил Реми. Взревев, мальчишка замахал руками, словно крыльями мельницы, и бросился на уступающего ему в росте противника.

Реми встал в привычную по их тренировкам оборонительную позицию. Кулаки к подбородку, голова опущена…

Еще он учил Грейси драться ногами. «Твои ноги длиннее, чем руки врага. Не позволяй им к тебе приближаться, Грейси».

Она в ужасе наблюдала за схваткой. Здоровяк нанес несколько ударов, однако дрался неуклюже – слишком сильно подавался вперед и терял равновесие. Реми отбил несколько выпадов, а затем, пригнувшись, врезался противнику головой в живот.

Парень застонал, сложился пополам и все же сумел махнуть дружкам. Те шагнули вперед. Толстячок выглядел нерешительно, а тот, что помладше, улыбался, готовясь к драке. Оба прыгнули на Реми. К тому времени здоровяк очухался, и теперь их было снова трое против одного.

Вряд ли Реми совладал бы со всей шайкой, однако помощи у Грейси он не просил. Никогда. Всегда был готов ее защищать, но не наоборот.

Грейси глубоко вздохнула и приказала себе включаться. Реми не будет сражаться в одиночку – он и сам не бросил бы ее против троих. Она с разбега прыгнула ногами вперед. Неожиданный жестокий удар отбросил толстяка назад, сама Грейси тоже отлетела в сторону. Мальчишка врезался спиной в кирпичную стену и сполз на землю. Пока он валялся, Грейси с трудом поднялась и хорошенько пнула его по ребрам.

Реми занялся здоровяком, и Грейси повернулась к третьему парнишке. Выставила вперед кулачки, встала в правостороннюю стойку, как учил приятель, и оскалила зубы. Реми всегда так делал, она помнила. Ухмылка сошла с лица противника, и он бросился бежать.

Реми тем временем получил пару крепких ударов и все же сумел взять верх над своим врагом, врезав тому промеж ног. Через пару минут здоровяк тяжело поднялся и крикнул, что еще вернется. Реми дерзко ответил:

– Ты знаешь, где меня найти!

Пытаясь восстановить дыхание, Грейси следила за удаляющейся троицей, а Реми, положив ладони на бедра, вдруг согнулся пополам.

– Тебе плохо? – встревожилась Грейси.

Он не ответил, а, выпрямившись, звонко рассмеялся и тут же сморщился от боли – ему явно пришлось несладко.

– Могло быть хуже. – Реми повернулся к ней и приложил ладонь козырьком ко лбу, защищаясь от бившего в глаза солнца. – А ты держалась молодцом. Вспомнила, чему учил!

Грейси охватила гордость – все-таки не подвела друга! В присутствии Реми она не боялась ничего и никого, а теперь доказала, что и на нее можно положиться.

* * *

Остановившись в двух шагах от машины, Грейс порылась в сумочке, расстегнула потайной кармашек и достала яркий пластиковый брелок с надписью «Территория счастья». Каждая буква была выведена разным цветом, и надпись напоминала радугу. Брелок служил рамочкой для их с Реми фотографии в возрасте двенадцати или тринадцати лет. Камера аттракциона запечатлела друзей на американских горках, в самой середине спуска. У Грейси красные от возбуждения щеки и откинутые ветром назад белокурые локоны, темные волосы Реми коротко подстрижены, серые глаза распахнуты. Оба хохочут. Ключа к этому брелку Грейс так и не прицепила.

В сумке зазвонил телефон, и она, вынырнув из воспоминаний, вновь превратилась из девчонки, участвующей в уличной битве, в солидного доктора. Быстро спрятала брелок и ответила:

– Дэн? Что случилось? Я что-то забыла?

Грейс вдруг ощутила угрызения совести из-за того, что задумалась о Реми.

– Ты вчера рано уснула, а я тоже крепко спал, когда ты ушла. Считай, со вчерашнего утра тебя почти и не видел. Просто хотел услышать твой голос.

Выходя из дома, Грейс бросила взгляд на мужа: тот спал голый, на животе, укрытый теплым одеялом. Руки по привычке засунул под подушку, и Грейс еще раз отметила неотразимые веснушки на его плечах. Она была жаворонком и на работу уходила чуть свет, а Дэн – совой. Частенько задерживался допоздна, нащупывая направления для журналистских расследований. Порой возвращался под утро. Повезло ему, что Грейс готова спать одна…

Дети, похоже, разобрались с мячиком и теперь гоняли его по ближайшему полю.

– Ты в Агрокомплексе? – зевнул Дэн.

Держа телефон в вытянутой руке, она покрутилась на месте – пусть полюбуется.

– Вот, подъехала к офису.

– А я сейчас приму душ, сварю кофе и немного поработаю. Только что прочитал: Майки Килгэннона отправили на четвертый уровень.

– О господи, какой ужас…

Четвертый уровень общественности представлялся самым надежным местом для содержания совершенно неисправимых преступников. В центре их называли «неизлечимыми». Если уж в специфике третьего уровня никто толком не разбирался, то четвертый был и вовсе тайной за семью печатями. Грейс, например, представляла его современным психиатрическим отделением: сильнодействующие наркотики, пастельные тона и маленькие психотерапевтические группы. Даже будучи работником «Януса», подробностями она не располагала. Точно знала одно: если преступник туда попадал, обратно уже не возвращался.

– Он злобный жестокий головорез, Грейс. Не испытывал ни малейшего сочувствия, ломая старику кости бейсбольной битой…

Муж ни разу в жизни не видел Майки.

– Прости, Дэн, мне пора. Надо сдать клиента с рук на руки.

– Ладно, увидимся позже. А, погоди! Можешь кое-что для меня сделать?

Грейс перекинула сумку через плечо и направилась к двери офиса, а Дэн, откашлявшись, продолжил:

– Сделаешь мне копии документов о лечении Килгэннона?

Она встала как вкопанная. Думала, муж попросит купить что-нибудь в магазине… Но шпионить для него в «Янусе»?

– Что?! Дэн, я даже не работаю в том отделении, – прошептала Грейс, хотя вокруг не было ни души.

– Ты занималась им на втором уровне. Сама рассказывала.

– Это разные вещи. Я не говорила тебе ничего, что могло бы нанести вред репутации компании.

– Да ладно! Ты ведь наверняка можешь раздобыть информацию с третьего уровня? Вдруг получится выяснить, почему метод исцеления не сработал?

– Ты хочешь, чтобы я рискнула своей работой ради сенсации для «НьюсФлекс»? Ты серьезно, Дэн?

– Грейс, на таких историях делаются карьеры.

– Во-первых, это непрофессионально, во-вторых, сразу будет понятно, откуда пошла утечка. Меня за такой проступок уволят без разговоров, да еще и к ответственности привлекут. Ну какого черта, Дэн…

– Я всего лишь делаю свою работу, понимаешь?

– Ну да, а я – свою!

Она нажала на кнопку отбоя и бросила телефон в сумку.

Как он мог? Конрад наверняка догадался бы, кто сует свой нос в чужие дела, а Грейс у него и так в черном списке из-за отказа от заманчивого предложения… Интересно, правда, предложение то было или ультиматум. Вряд ли шефу «Янус правосудия» принято говорить «нет».

Бедный Майки… Судя по имеющимся уликам, он и впрямь стал убийцей. Но четвертый уровень?

Это ведь пожизненный приговор…

Глава 6

Никки сидела на деревянной скамеечке в предбаннике. На коленях у нее расположился капризничающий карапуз, а ребенок постарше угрюмо прислонился к бедру матери. У ног Никки лежало несколько хлопчатобумажных мешков со скромными пожитками семьи.

Из офиса вышла Шэннон в развевающемся платье, раскрашенном ручным методом. Ее длинные каштановые волосы были забраны в хвост на затылке.

– Никки Птон?

Громкий жизнерадостный голос испугал старшего ребенка, а малыш захныкал еще пуще. Встревоженная Никки обернулась к Грейс, и та успокоила ее кивком и улыбкой.

Вот где наиболее полно проявлялись способности Грейс – вовсе не на третьем уровне с его сомнительными методами и сложными случаями. Удовлетворение потребностей подопечных, реабилитация и возвращение их в нормальную жизнь – ее стезя. Успехи клиентов доставляли Грейс огромное удовольствие, да и общение с Шэннон поднимало настроение. Коллега превратилась в лучшую подругу, часто напоминавшую покойную Лотти. Шэннон управляла Агрокомплексом уже семь лет, и за эти годы женщины сблизились. Раньше встречались только на службе, а потом стали проводить вместе и свободное время.

– Ты в порядке, красотка?

Шэннон давно жила на юге Англии и тем не менее сохранила мягкий шотландский выговор.

Грейс негромко и спокойно обратилась к Никки:

– Это Шэннон, руководитель Агрокомплекса. Она проведет тебе психометрическое исследование – помнишь, я говорила по пути? – и устроит твоих детишек. Шэннон – моя хорошая подруга, я ей полностью доверяю.

Она оглянулась на детей.

– Шэннон, это Феликс, а та крошка – Эйнджел.

Мальчик насупился.

– О-ля-ля, что за чудесная парочка! Давай помогу, Никки!

Еще не договорив, Шэннон ловко забрала малышку из рук женщины и, прижав ее к пышной груди, начала легонько похлопывать по спинке. Девочка тут же прекратила капризничать и завороженно уставилась на Шэннон, а Никки наконец расслабилась. Феликс залез матери на колени, схватил ее голову обеими руками и повернул к себе.

– У кого это такие румяные щечки? – заворковала Шэннон. – Режутся зубки, милая? У меня самой четверо, – рассказала она удивленно поглядывающей на нее Никки. Феликс, сунув в рот большой палец, машинально крутил материнский локон. – Все учатся в школе Агрокомплекса, а после уроков играют с местными ребятишками. Мои, правда, постарше. Мамочки организовали тут нечто вроде кооператива по присмотру за детьми, назвали его «Детский клуб комплекса». Вахту несут по очереди в свободное от работы время. У нас здесь прекрасная коммуна, так что не переживай, дорогая, скоро освоишься.

Никки заметно успокоилась, словно восприняла от Шэннон общий для всех мамочек тайный, недоступный для Грейс код.

– Вы здесь и живете? – спросила она.

– Ну да, и это совсем неплохо! – Шэннон выдала фирменную обаятельную улыбку. – Ладно, схожу за компьютером – надо тебя заселить. Есть чудесный домик – будешь делить его с другой молодой мамочкой. У нее пара малышей примерно того же возраста, что и твои. Все вместе они устроят там настоящий бардак, зато будет весело! Правда, Феликс?

Мальчик, услышав свое имя, поднял голову.

Грейс последовала за Шэннон, так и не выпустившей мирно уснувшую Эйнджел. Они прошли в офис через бронированную дверь, и там подруга свободной рукой заключила Грейс в объятия.

Как странно оказаться так близко к маленькому ребенку…

– Не бойся, она не кусается, – засмеялась Шэннон, заметив выражение лица Грейс. – У нее и зубок нет. Ну, пока нет.

– Ты знаешь, Дэн… – начала Грейс и примолкла.

– Опять требует от тебя детей?

Грейс кивнула.

– Рано или поздно тебе придется сказать ему правду. Сколько можно водить его за нос, красотка?

Шэннон сочувственно погладила подругу по спине.

– Сама знаю… – вздохнула та.

Подруга была в курсе, что Грейс не хочет заводить детей, но всей правды не знала и она. Ранняя смерть матери оставила Грейс сиротой, и теперь она затруднялась поделиться иррациональным страхом, что подобное произойдет и с ее ребенком. Да и как объяснишь, не рассказав историю, которую скрывала всю жизнь? Будучи психиатром, она четко представляла: ребенок, остро чувствующий, что его покинули, в дальнейшем столкнется с серьезными проблемами. Подавление подобных чувств в течение длительного времени также психическому здоровью не способствует. Так или иначе, какой у нее выбор? Впрочем, дело было не только в этом. В любом случае Грейс пока не находила сил посмотреть правде в глаза.

Она позволила себе расслабиться в объятиях Шэннон.

– Как ты после вчерашнего? – спросила та.

Увидев, через что прошел Бегброк, Грейс испытывала непреодолимое желание перед кем-то выговориться. Вчера, пожелав Дэну спокойной ночи, уснуть она не смогла и решила позвонить Шэннон. Да и с кем можно было поделиться гнетущими впечатлениями, если не с лучшей подругой, к тому же работающей в системе уровней? С человеком, который никому не разболтает. И все же Грейс сказала ей далеко не все – не захотела расстраивать на ночь. Как говорят, общая проблема становится проблемой вдвойне.

– Да ничего, – вздохнула она. – Ты ведь присмотришь за Никки? Она… знаешь, она очень уязвима.

– Вижу, – кивнула Шэннон, отпустив подругу. – Ладно, договорились. Оформлю все бумаги, а потом сделаем с тобой обход.

Она прихватила коммуникатор и вышла в холл с маленькой пассажиркой на руках.

Грейс уселась за стол. На интерактивной столешнице высвечивался бюллетень «Януса». Конечно, информации в нем немного, однако общее представление о происходящем получить можно.

Она набрала дрожащими пальцами: «Реми Джеймс Уилсон». Голосовым поиском пользоваться не стала – и не только потому, что ее могла услышать Шэннон. Просто не нашла в себе мужества произнести имя друга детства вслух. Черт, можно подумать, она вызовет джинна из бутылки и тот предстанет перед столом…

На экране появилось его фото. Реми немного пополнел, его темные, почти черные волосы неряшливо свисали на мускулистые плечи. Лицо твердое, уголки губ опущены.

В лице мужчины Грейс разглядела до боли знакомого мальчика и невольно перенеслась в прошлое.

* * *

– Ну же, Реми! – Она сжала ремень перекинутой через плечо сумки так, что побелели костяшки пальцев. – Давай уедем вместе, ты и я! Что нас здесь ждет?

Лотти умерла, пора бы Реми признать этот печальный факт.

– Кидай свои вещички в сумку и составь мне компанию.

– Не хочу покидать Лондон. – На какой-то миг в его голосе прозвучали капризные, словно у ребенка, нотки, хотя перед Грейс стоял молодой мужчина. – Я лондонец до мозга костей. Парни обещали найти мне работу на несколько следующих месяцев. Может, останешься, Грейси? Зачем тебе в Ньюкасл или куда там еще? Разве нет колледжей поближе? Да и вообще, что хорошего в университетах?

Реми попытался изобразить улыбку, однако в серых глазах стояла грусть, будто он знал: убедить Грейс не получится. Она увидела в их глубине верность, поддержку и утешение, которыми Реми одаривал ее всю жизнь. И вот она обрывает связи с Лондоном и отдается на волю течения. Что их ждет?

На какой-то миг Грейс заколебалась.

Нет уж! Надо быть сильной. Как задумала, так и поступит. Она собралась с духом перед тем, как произнести решительные слова. Обратно их уже не возьмешь… Если яйцо разбито – значит, разбито, говаривала Лотти.

– Поверь, Реми, меньше всего на свете я хочу причинить тебе боль, – начала Грейс.

Слова жгли ей губы, потому что на самом деле она делала Реми невыносимо больно.

Он уныло поник, и сердце Грейс сжалось.

Денег им постоянно не хватало, да еще Реми нередко впутывался в какие-то дела с сомнительными людишками. Словом, этот город ее достал. Ей надоело все время бороться.

– Реми, я из кожи вон лезла, чтобы выбраться из дерьма… Я должна строить свою жизнь. Должна – самой себе, понимаешь?

– Без меня? – растерянно пробормотал он, словно два этих слова были полностью лишены смысла, словно «я» не могло существовать без «мы». – Грейси, прошу тебя…

– Если не едешь со мной – так отпусти меня! Не хочу на тебя злиться. Сколько сил я положила, вкалывала на двух работах, сумела выдержать экзамены после смерти Лотти… – Грейс обратила внимание на лицо Реми и осеклась. Продолжила шепотом: – Получить высшее образование! Кто мог подумать, что это удастся девчонке вроде меня? Я имею шанс на новую жизнь, Реми! Ну почему ты не желаешь за меня порадоваться?

Она убеждала друга, что будет навещать его во время каникул, только с ним всегда было лишь два варианта – либо все, либо ничего, и, естественно, никаких ультиматумов Грейси не ставила.

В итоге пришлось принимать сложнейшее решение. Она уехала.

* * *

Грейс быстро пробежалась глазами по бюллетеню. Уличная стычка с пользующимся недоброй славой наркодилером закончилась смертью последнего. В доступном ей материале подробности не приводились – у Грейс имелся допуск лишь к файлам первого и второго уровней. Насколько она знала Реми, в прошлом тот не носил с собой оружие. Возможно, наркодилер ударился головой о бордюр и умер от травмы. Грейс убедила себя: как бы там ни сложилось, наверняка имело место убийство по неосторожности. А раз так – Реми направят на третий уровень.

Ей было тяжело наблюдать за сеансом с участием Ноа Бегброка; какие же чувства она испытает, когда терапии отвращением подвергнется близкий человек?

Близкий, любимый… Грейс вздрогнула. Реми она всегда воспринимала как брата – пусть не по крови, но по жизни. Каким кретином надо быть, чтобы ввязаться в неприятности из-за обычной уличной драки! Вероятно, у них с этим дилером случился спор и ситуация вышла из-под контроля. Или Реми за прошедшие годы изменился настолько, что готов убить человека? Допустим, по неосторожности, и тем не менее убийство есть убийство. Он не гнушался жульническими способами добывания денег, подраться тоже мог, но наркотики? Наркотики внушали ему отвращение – стоило лишь вспомнить, что они сделали с их матерями.

Шэннон переступила порог офиса, и Грейс отключила экран.

– Ну что, приступаем, Шэн?

* * *

Проехав немного на внедорожнике Шэннон, подруги устроили Никки с детьми в домике за номером двадцать два, снабдив их комплектом поношенной, но чистой одежды, постельным бельем и прочими предметами первой необходимости. Джози, вторая обитательница дома, сразу взяла новую соседку под опеку, и у Грейс появилась некоторая уверенность в будущем Никки в местной общине. Дальше они прокатились по семейной зоне, между натянутыми там и сям веревками с выстиранной хлопчатобумажной одеждой самых разных размеров. Кругом валялись детские игрушки. Ребятишки постарше сейчас сидели в школе за партами, а малыши и дошкольники устроились на солнышке на заботливо расстеленных мамами одеялах.

Шэннон то и дело притормаживала перед воротами: разные зоны Агрокомплекса были разгорожены забором с прочными столбиками из переработанного пластика, постоянно напоминающим о принудительном заключении. Впрочем, для многих обитателей городка забор означал еще и безопасность. Другие же, глядя на него, вспоминали о свободе, о необходимости вновь наладить жизнь и уехать из эколагеря.

По пути Грейс просмотрела в коммуникаторе данные о сканировании мозга и биометрических показателях клиентов, с которыми сегодня предстояло встретиться, и расспросила Шэннон об их успехах. Заодно они обсудили профессиональные качества психотерапевтов, работающих в городке посменно – с семи утра до десяти вечера.

Реабилитация преступников в Агрокомплексе проходила небыстро – впрочем, как и в других подобных городках, раскиданных по стране. Людям следовало помочь встать на ноги, построить счастливую и успешную жизнь, исцелить их как эмоционально, так и с помощью лекарственных препаратов. На все требовалось время. На третьем уровне результат достигался максимально быстро и эффективно, однако сердце Грейс принадлежало уровню второму.

Они вернулись к офису через солдатский квартал, и Грейс вновь вспомнила о предложении Конрада. Ее вовсе не удивляло, что босс предпочитал конвейер, благополучно штампующий исцеленных членов общества, длительному и затратному процессу тщательной лепки нравственно здорового гражданина.

– О чем задумалась, красотка?

С чего начать? Поведать Шэннон о просьбе Дэна пошпионить на третьем уровне, выяснить, где происходит сбой? Или о друге детства, попавшем в серьезную беду? Рассказать, что ее грызет чувство вины? Вовремя не оказалась рядом, не удержала на правильном пути… В итоге Грейс выбрала тему попроще:

– Конрад хочет, чтобы я перешла на уровень выше.

Шэннон невольно ослабила давление на педаль газа, и машина дернулась на ходу.

– Да ты что!

– Вчера предложил.

– А ты?

Шэннон перевела взгляд на дорогу.

– Я отказалась.

– Ух, молодец! – шумно выдохнула подруга. – Иначе мы с тобой вообще перестали бы видеться. А как мне быть без любимой подружки? Что говорит Дэн?

– Заявил, что третий уровень станет для меня сплошным расстройством.

– С ним не поспоришь. – Шэннон резко притормозила и вытащила из кармана в дверце коммуникатор. – Подожди, мне нужно кое-что передать одному из врачей. Я на минутку.

Она вылезла из машины и остановилась у группы бывших солдат, занимающихся зарядкой. Вспомнив о детях Никки, Грейс задумалась: как сложилась бы их с Реми жизнь, попади они в детстве в подобное место? Она представила себе мать, сидящую на травке в компании других мамочек.

Достав из сумки коммуникатор, попыталась найти хоть что-то о Реми, однако, кроме нескольких строк в бюллетене «Януса» и фотографии там же, больше ничего в поиске не высветилось.

– Я читала его досье, – заметила неожиданно возникшая у дверцы внедорожника Шэннон.

– Господи, как ты меня напугала! Не думала, что ты вернешься так быстро.

– Не удалось застать терапевта. Ну ничего, загляну позже. – Она внимательно изучила лицо Грейс. – Ты его знаешь?

– Он, случайно, не проходит здесь реабилитацию? – ушла от ответа она.

Ей представился Реми, идущий навстречу по коридору их лондонского центра в окружении охранников. Из глубины души поднялся страх: если она вдруг увидит Реми лицом к лицу, старая Грейс – Грейси – прорвется сквозь ткань тщательно выстроенной за последние пятнадцать лет новой жизни.

– Нет, он был в Манчестере, – ответила Шэннон, и в ее голосе прозвучало откровенное любопытство.

Был? Грейс слегка расслабилась. Во всяком случае, все процедуры Реми уже прошел.

– Однако быстро… Он совершил убийство всего три дня назад. Когда же его задержали?

– О чем ты? – удивилась Шэннон. – С ним работали на третьем уровне в прошлом году.

– В прошлом году?

Грейс не могла сообразить, что все это значит.

– Ну да, я же говорю – в Манчестере. Мне прислали посмотреть его досье – он ведь бывший солдат. Ввязался в драку, его противник выхватил нож, Уилсон его отнял и сам полоснул парня. Ранил тяжело, но не смертельно. По-моему, у него психологическая травма, связанная с военным прошлым. Встречаться я с ним не встречалась.

Шэннон вытащила бутылку воды из держателя для напитков и сделала глоток. Перечитав еще раз информацию из бюллетеня, Грейс спросила с сильно бьющимся сердцем:

– Подожди, его арестовали несколько дней назад. Ты уверена, что в Манчестере тоже был он?

Подруга присмотрелась к фотографии, прикрыв глаза от солнца.

– Он самый. Реми Уилсон. – Шэннон взглянула на дату фотографии. – Стоп… Так ты говоришь, он снова совершил преступление? После исцеления третьим уровнем? Нет, не может быть, – в замешательстве покачала головой она.

– Если об этом станет известно прессе… – пробормотала Грейс, припомнив вчерашний разговор с Дэном.

– Не станет, – успокоила ее Шэннон. – Конрад ни в коем случае подобного не допустит. Ходят слухи, что он дружен с какой-то большой шишкой из министерства юстиции. Уверена, босс перекроет утечку.

Грейс вновь пришли в голову слова Дэна: я умею убеждать.

– Все равно не понимаю, как мог случиться рецидив после терапии отвращением, – произнесла она.

– Скорее всего, его мозг просканируют на предмет психопатии. Я хочу сказать, если терапия отвращением не сработала, значит, этот парень здорово не в себе. Должна же быть причина!

Грейс порылась в памяти. Нет, никаких признаков психопатии Реми не проявлял.

Или?..

Шэннон забрала коммуникатор из вялой руки Грейс и что-то напечатала.

– А, просканировать его не получится. Он, оказывается, сбежал. Хорошо, что информация не попала в прессу. О, если общественность узнает, что третий уровень неэффективен… Представь, какая начнется истерика по поводу преступников, которых выпускают на свободу!

– Если его поймают, – заговорила Грейс, – то отправят прямиком на…

Во рту вдруг пересохло, словно разум запрещал произносить роковые слова.

– На четвертый уровень, – закончила за нее Шэннон.

Грейс перегнулась через борт внедорожника, и ее вырвало на сочную зеленую траву.

Глава 7

Мэл и Биззи почтительно наблюдали за действиями Кэпа. Тот присел на корточки, разглядывая пол гостиной, и впитывал в себя атмосферу места преступления, словно устанавливал физическую связь между собой и жертвой, а также преступником.

Одна комната больше всей квартиры Мэла… Ковер, признак богатства в современном мире, уже скатали и унесли на криминалистическую экспертизу. Семье жертвы, конечно, придется съехать. Кому захочется смотреть телевизор в комнате, где истек кровью твой муж или отец.

Кровищи было много. Мэл уставился на пятно, уже впитавшееся в деревянный пол. Из красно-коричневой кляксы явственно проступал образ насилия, боли и страха, и у него вдруг задрожали колени. Сюда пришлют опытных чистильщиков – иначе порядок не навести, наверняка наймут и столяра для восстановления половиц. Черт, да здесь придется менять большую часть пола!

Что мелькало в угасающем сознании жертвы, пока ее жизненная сила вытекала между ног горячим потоком? Эта мысль одновременно тревожила и завораживала Мэла.

– Биззи, что мы имеем? – подал голос Кэп, выпрямившись и заправляя рубашку в брюки.

Биз воображал себя техническим гением и ведущим аналитиком каждой операции, да и мыслил скорее как полицейский, в отличие от Мэла.

С другой стороны, и Мэл был не совсем уж бесталанным – например, профессионально работал с уликами. Важнейшая часть деятельности их команды! Он куда больше знал о криминалистике, ДНК и трасологии, чем Кэп и Биззи, вместе взятые, однако ни тот ни другой никогда в этом не признались бы. Мэл много читал, плотно занимался своим образованием, и потраченные часы не прошли впустую, хотя порой приходилось ой как нелегко.

Кэп стал лидером и наставником их группы, да и вообще многое для нее значил. Он научил Мэла быть частью команды, показал, как добиваться необходимых для успеха результатов, напрочь забывая обо всем, кроме работы.

Научил видеть суть.

– Правонарушители проникли через черный ход, – начал Биззи. – Система сигнализации была отключена, дома находилась только жертва. По-моему, убийцы знали об этом заранее. При предыдущих нападениях они выслеживали своих жертв неделями. Кстати, почти нет следов борьбы.

Правонарушители… Мэл это слово ненавидел.

– Что имеем по жертве? – осведомился Кэп.

– Заработал кучу денег – действительно целую кучу! – на китайской фондовой бирже и экспортных операциях, – продолжил Биззи. – Обвинялся в сексуальных домогательствах и изнасилованиях. Мои источники сообщают, что большая часть обвинений была снята, для чего потребовались колоссальные взятки.

– Все снять не удалось, – вставил Мэл.

– У него имелись влиятельные друзья, – добавил Биззи, бросив на напарника раздраженный взгляд, и вновь повернулся к Кэпу. – И в органах правопорядка, и в министерстве.

– Его так и не осудили, – вздохнул Кэп.

– Единственный эпизод, который вынесли на рассмотрение суда, – заговорил Биззи, – был подкреплен сомнительными доказательствами. Фигурант утверждал, будто все произошло по обоюдному согласию, однако жертва заявила, что ее одурманили наркотиком. Возможно, тем же самым, что теперь применили и к нему самому.

– Что по токсикологии? – спросил Кэп, не отводя глаз от кровавых пятен, словно видел перед собой жертву преступления.

– В крови обнаружено вещество, блокирующее нервно-мышечную деятельность, – отчитался Мэл. – Это клиническое парализующее средство. Он не мог двинуть и пальцем, пока его кастрировали.

Биззи поморщился.

Мэл в свою очередь перевел взгляд на впитавшуюся в пол кровь. Черт, кто бы мог подумать, что препарат, разработанный для обездвиживания больного во время хирургической операции, найдет такое зловещее применение!

– Критическая потеря крови произошла быстро, – добавил он.

Критическая потеря крови… Мэл любил умные выражения. Натыкаясь на них при штудировании книг, записывал, а потом проговаривал снова и снова, пока они не начинали звучать привычно.

– Следы наркотика в крови при обычном вскрытии не выявили бы, – продолжил докладывать он, – но патологоанатом искал их специально. Подобное вещество нашли при одном из предыдущих расследований, и на сей раз эксперту показалось странным, что жертва не была связана, однако не имела характерных для самозащиты повреждений. Наличие этого препарата установить трудно – он слишком быстро выводится из кровеносной системы.

– Поэтому и не обнаружили доказательств, что изнасилованная им женщина получила инъекцию наркотика, – перебил его Биззи. – Вот и закрыли дело.

Этому типу обязательно требуется внимание – иначе не может…

– Значит, его оставили истекать кровью, – кивнул Кэп. – Похоже, наши преступники не доверяют системе уровней, потому и решили взять правосудие в свои руки.

– Причем буквально, – ухмыльнулся Биззи.

Кэп одарил его тяжелым взглядом, и тот нахмурился.

Мэл всегда считал Биззи человеком вульгарным и невоспитанным. Видимо, так же думал и босс. Здорово, когда их мнения совпадают!

– Месть, – вздохнул Кэп. – Что может быть слаще…

Мэл восхищенно уставился на него и сразу отвел глаза, когда тот поднял взгляд. На вожака пялиться не положено.

– Происхождение нервно-паралитического вещества?

– Выясню, – ответил Мэл, по-прежнему глядя чуть в сторону.

Ответы типа «нет, Кэп» здесь не принимались. Либо «да», либо «обязательно», либо «сделаю». Когда-нибудь и у Мэла будут подчиненные, которые не осмелятся сказать «нет».

– Что еще? – требовательно спросил Кэп.

– За последние семь месяцев это седьмое преступление подобного рода, – вступил Биззи, снова начиная тянуть одеяло на себя. – Имеем совершенно определенный тип народных мстителей. Пострадавшие от сексуальной агрессии – и мужчины, и женщины – сбились в группу, намеренную наказать своих обидчиков. Называют свою команду «Воздаянием». Пытают и уничтожают насильников одного за другим, а жертва каждого из них стоит рядом и наблюдает за свершением правосудия. Таким образом, связать убитого человека с убийцами сперва представлялось нелегкой задачей. На этой неделе мы имеем уже второй подобный случай.

Мэл знал из личного опыта, что система уровней не дает людям полноценного ощущения возмездия за потерянных любимых.

– Два убийства за неделю? – пробормотал Кэп, потянулся и со вкусом зевнул. – Похоже, ситуация вышла из-под контроля.

* * *

По пути домой Грейс одолевали тревожные мысли. Работу в Агрокомплексе она сегодня завершала словно в тумане, изо всех сил стараясь сосредоточиться на назначении лекарственных препаратов и организации психотерапевтических сеансов. Мысли то и дело возвращались к Реми. Останься она в Лондоне и плюнь на университет – возможно, Реми и не ступил бы на кривую дорожку. Или все равно их пути разошлись бы после смерти Лотти? Говорят, даже очень близких людей подобные утраты неизбежно разлучают. Может, и правда… Боль в глазах Реми стала бы постоянным напоминанием о том, что потеряла сама Грейс. Их маленькая семья, пусть на первый взгляд и ущербная – мать-проститутка, сын-бунтарь и приемная дочка-сирота, – по праву считалась дружной и любящей. Вряд ли Грейс после ухода матери из жизни суждено было выжить, но любовь помогает восстать из пепла, и неважно, из какого источника она происходит.

Закрыв дверь, Грейс услышала пение мужа – тот возился на кухне, готовил ужин. С утра Дэн ее взбесил, однако теперь аромат домашней стряпни и негромкое мурлыканье смягчили раздражение.

– Привет! – окликнула его Грейс, прислонившись к косяку двери.

Дэн удивленно обернулся и ответил с робкой улыбкой:

– О, привет! Извини, я утром поставил тебя в двусмысленное положение.

Да уж, иначе и не скажешь… Однако после их разговора многое изменилось, ведь Грейс кое-что узнала о Реми.

А еще поняла, что Дэн просто так не отступит.

– Ладно, до меня дошло, что ты просто хочешь разгадать головоломку, – успокоила она мужа.

У нее теперь тоже появилась загадка. Ну, жизнь – это дорога с двусторонним движением, верно? Если Реми уже побывал на третьем уровне и метод исцеления не сработал, возможно, Дэн сумеет выяснить – почему именно. Или они сообща сообразят, что к чему. Грейс улыбнулась, и перед ее мысленным взором встало лицо Реми.

Она перед ним в большом долгу. Когда ей исполнилось семь, Лотти вдруг пропала на неделю, и Реми воровал из магазина любимые продукты приемной сестры, лишь бы ее ободрить. Они лакомились маленькими марципановыми пирожными, острыми чипсами и яркими фруктовыми соками. Еще через семь лет Реми здорово побил сутенер Лотти – приемный брат воспротивился, когда тот захотел присоединить девочку к своей компании уличных шлюх. Да и до того случалось разное: и драки, и веселые события, но они всегда держались друг за друга.

Грейс не могла позволить Реми угодить на четвертый уровень.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь совсем измотанной. – Дэн обвел ее фигуру глазами, задержавшись на животе. – Эй, ты ничего не хочешь мне сообщить?

Вопросительный взгляд мужа и звучащая в его голосе надежда пробудили в Грейс чувство вины.

– Не то, что ты думаешь, – пожала плечами она, избегая смотреть Дэну в лицо.

Зачем ей видеть разочарование любимого? Она уселась за кухонный стол, Дэн устроился напротив и замер в ожидании, положив руки на столешницу ладонями вниз. На его лице был написан неподдельный интерес.

Мозги Грейс кипели, словно вода в кастрюльке, – никак не удавалось подобрать нужные слова.

– Я насчет этой истории с третьим уровнем. О том, что метод якобы не работает, – начала она. – Майки Килгэннон…

Дэн выпрямился на стуле.

– Считаешь, это правда? – спросила Грейс. – Третий уровень действительно несовершенен? Ведь после прохождения терапии отвращением рецидивов до сих пор не возникало…

Дэн сдвинул брови.

– Килгэннон убил того старика, Грейс. Факты говорят сами за себя, но чем больше я вникаю в это дело, тем больше чувствую: тут происходит нечто глобальное. По словам одного из моих источников, полиция подозревает преступника, прошедшего третий уровень, в совершении нападения на филиал почтовой службы в Голден-грин пару месяцев назад, однако тот случай не предали огласке.

Грейс прикусила губу.

– Дэн, тебе не следует давать эту информацию в прессу. Если она всплывет, если общественность узнает…

Он снова нахмурился, однако уже через секунду улыбнулся.

– Ты вышла замуж за журналиста, помнишь?

– Что будет с «Янусом», если газеты запестрят подобными заголовками? Система уровней и без того вызывает немало нападок. Ты ведь видел протестующих у центра…

Дэн наклонился к ней и похлопал по руке.

– Послушай, все это может ровным счетом ничего не значить, и дальше заголовков дело не пойдет. Мне в любом случае требуется больше времени для расследования, поэтому насчет «Януса» пока можешь не переживать.

Его слова не слишком успокоили Грейс.

– Если Конрад решит, что в его драгоценной системе уровней есть изъян, он тут же прикроет эту историю, чего бы ему это ни стоило.

– Ну да, и министерство юстиции не захочет, чтобы правда выплыла наружу.

Грейс кивнула, ковыряя ноготком щербинку на столешнице. Интересно, сообщили ли Дэну его источники о Реми? Ей страшно не хотелось рассказывать мужу о старом друге, однако другого способа выяснить, что происходит, могло не быть.

Она глубоко вздохнула.

– Сегодня видела в бюллетене «Януса» кое-что любопытное – информацию о сбежавшем преступнике. Шэннон говорит, он уже побывал на третьем уровне.

Грейс замолчала, чувствуя, как участился пульс.

– Как его зовут?

– Реми Уилсон.

– Реми Уилсон… – задумчиво повторил Дэн.

Сердце Грейс сжалось. Когда муж произнес имя Реми, в ней словно столкнулись два мира – глубоко запрятанное, причиняющее боль прошлое, и благополучное успешное настоящее.

– Я ничего такого не слышал.

Грейс одновременно испытала разочарование и облегчение.

– Так или иначе, если в «Янусе» что-то скрывают, рано или поздно тайное станет явным, – невозмутимо произнес Дэн, встал и принялся помешивать еду в сковороде. – И я сделаю все, чтобы новости «НьюсФлекс» заполучил первым.

Грейс вновь ощутила раздражение. Значит, он намерен узнать всю подноготную, даже если она будет иметь серьезные последствия. О, разумеется, сенсация! Но как она аукнется? Вдруг Дэна попытаются заставить замолчать? А как насчет ее безопасности? «Янус» наверняка подвергнется атакам протестующих, и если Грейс согласится на предложение Конрада, то обязательно окажется под ударом.

С другой стороны, переход на третий уровень обеспечит ей доступ к сведениям, которые позволят добраться до сути проблемы и, что самое важное, – помочь Реми.

– Вряд ли мне дадут полистать досье Майки Килгэннона, – сказала она, – и все же, пожалуй, я придумаю, как раздобыть для тебя информацию.

Господи, неужели она на это пойдет?..

– Может, мне принять предложение Конрада?

Одна только мысль о подобном сценарии заставила ее похолодеть, однако другого варианта не было.

Дэн вновь уселся напротив, но Грейс не удалось прочитать его мысли.

– Если ты так поступишь, это будет полностью противоречить твоим взглядам на реабилитацию преступников, – наконец пробормотал он.

– Да, знаю. Но раз иначе невозможно докопаться до правды – не исключено, что игра стоит свеч.

– А как насчет нас?

– О чем ты? Мы с тобой будем работать вместе, в одной команде. – Грейс неуверенно похлопала мужа по руке. – Распутаем эту историю сообща.

Она попыталась улыбнуться.

– Я о детях, Грейс.

– В смысле?

Она отдернула руку.

– Третий уровень – большой стресс, да ты и сама об этом вчера говорила. Ты и так впадаешь в депрессию, когда твои подопечные со второго уровня возвращаются обратно в «Янус». На третьем будет хуже. Мы уже не первый год пытаемся, и доктор не видит причин, по которым ты не могла бы забеременеть. Возможно, всему виной стресс?

Его глаза снова уперлись в живот Грейс.

Ее пронзило чувство вины: настоящей причины муж не знал. Затем к угрызениям совести примешалось негодование. Ну почему каждый раз возникает этот вопрос? Жаль, Дэн понятия не имеет, через что пришлось пройти его жене, иначе проявил бы больше понимания.

Зря она ему не рассказала… Не могла, и все тут.

Ладно, сейчас есть более важные дела. Надо попасть на третий уровень и установить, в чем причина сбоя. Возможно, Конрад позволит ей заняться Реми, когда полиция его снова задержит, не отправит старого друга на четвертый уровень? Увы, шансов немного.

Справится ли она с новой работой? Надо будет проявить жесткость, пойти против собственных принципов. Все эти годы она пыталась помочь людям, удовлетворить их потребности, принять необходимые меры для их реабилитации, а теперь надо все отбросить и перейти к суровому наказанию преступников терапией отвращением.

Хотя если тем самым получится спасти Реми и разрешить тайну рецидивов после третьего уровня – овчинка стоит выделки.

Или нет?

– Послушай, Дэн… Я приму предложение Конрада, но с единственной целью: выяснить, что происходит, не более. Мы с тобой сможем все обдумать вместе. Ты получишь материал для репортажа, а я – возможность исправить ошибку системы.

– Тебе придется уйти с третьего уровня, как только выйдет репортаж, – неуверенно заговорил Дэн. – Если правда выплывет наружу, тебе небезопасно будет там находиться.

Он на минуту задумался.

– Вдруг Конрад сообразит, что ты – информатор «НьюсФлекс»?

Грейс уже просчитывала этот сценарий. Разумеется, подобный исход разрушит ее карьеру в «Янусе» и она уже не сможет помогать действительно нуждающимся в поддержке людям на первом и втором уровнях.

– Значит, буду сидеть дома и главной целью моей жизни станет малыш Гуннарссон, – вздохнула она и до боли стиснула зубы.

Дэн не заслуживал, чтобы его обманывали.

– Ты серьезно?

В глазах мужа вспыхнул восторг, и Грейс почувствовала себя предательницей.

– Конечно, – ответила она, хотя про себя произнесла совсем другие слова.

На такой шаг я пойду только ради Реми…

Глава 8

Оливер Макинтайр порой задумывался, как воспринимают происходящее его жертвы. Вероятно, считают, что все дело в неадекватности Оливера, в неконтролируемых вспышках гнева или просто в сексуальной одержимости? Да, людям частенько свойственно связывать подобное поведение с потребностью в сексе, однако любой психолог скажет: ничего подобного.

Оливеру хороших психологов встречать доводилось – пусть и много лет назад. Мать за него жутко беспокоилась, отец же, наоборот, не желал признавать очевидную проблему. Побившись о стену, родители сдались: пусть мальчик будет самим собой. Хорошее было время! С ним занималась психолог Розмари – женщина со стеклянными бусами и короткой стрижкой. Она видела Оливера – видела насквозь. Ему тогда исполнилось всего четырнадцать, однако он сознавал, что светившееся в ее глазах понимание сути подопечного означало: игры закончились. Целых девять месяцев он вел себя безупречно, чем вроде бы успокоил родителей. После этого психологов уже не нанимали.

Розмари стала номером один в его списке. Высокомерная сучка думала, что ей удастся раскусить Оливера! Да как она посмела бросить ему вызов? Он улыбнулся, вспомнив стук стеклянных шариков от бус, дождем просыпавшихся на цементный пол парковки.

Одно время Оливер пытался сдерживать свои порывы. Подобно завязавшему курильщику, мог держаться неделями, даже месяцами, не допуская и мысли о пагубном пристрастии. Правда, иной раз накатывало всепоглощающее ощущение вины (или что-то похожее), чему Оливер немало удивлялся. Чем объяснил бы подобные приступы психолог? В такие дни он уподоблялся несчастной корове на выпасе, бродящей в темноте по выжженной солнцем земле.

Его лицо видела одна-единственная женщина: он потерял маску в разгаре борьбы. Страшно на себя тогда разозлился, да еще сработал инстинкт самосохранения – словом, едва не задушил жертву на месте. Остановило Оливера лишь ее сходство с учительницей, которая преподавала у них в четвертом классе. Мисс Карлин стала одной из немногих женщин, заслуживших его восхищение.

Словом, добычу Оливер тогда отпустил.

Мисс Карлин… Почему ему так и не удалось найти женщину, напоминающую первую учительницу? Он с удовольствием с ней сошелся бы, а не рыскал по городу в поисках, пытаясь воплотить в жизнь свои ожидания.

Мисс Карлин…

Интересно, что ощутил бы он сегодня, доведись им встретиться вновь? И что о нем подумала бы она?

Пробираясь по омытым дождем улицам, Оливер испытал странное чувство, когда в его голове всплыли воспоминания об учительнице. Природу этого чувства определить он не смог, однако бушующий в нем гнев начал утихать. Он покачал головой: надо сосредоточиться.

Спланировано все было от и до – скрупулезность давно стала его второй натурой, способом выживания. Оливер обмозговывал сценарий куда дольше, чем занимала по времени сама акция. Он не из тех, кто способен все испортить, за что его и уважают парни из пожарной службы. Он – босс.

«НьюсФлекс» окрестил его «Насильником на пепелище».

Оливер вновь переключился на идущую впереди женщину. Он следовал за ней на расстоянии. Место акции было определено заранее, и его мозг, в котором в подобные минуты включались инстинкты хищника, быстро просчитал, как направить жертву куда нужно, если та вдруг отклонится от мысленно проложенного Оливером маршрута.

Укромные, подходящие для нападений уголки он присматривал во время смены – потом пригодится. Поиск доставлял ему тайное наслаждение. Никто на подобные места особого внимания не обращал, и ждать, что ночью туда кто-то сунет свой нос, не приходилось. В каждом из этих потаенных закутков идеально сочеталось необходимое пространство, освещение и обстановка. Больше всего ему нравились разные офисы или помещения в промышленных районах города, где вряд ли появятся случайные свидетели.

Пару раз Оливер даже подумывал специально устроить поджог в таких местах, чтобы использовать их в будущем. Положение босса позволяло ему располагать ключами от выгоревших и запертых в целях безопасности зданий, и до того, как страховые компании начнут экспертизу, доступ туда имелся только у него. Оливеру никто не запрещал наведываться на эти пепелища, когда ему заблагорассудится, и мечтать там о следующем приключении. В ночь нападения, после завершения дела, он обставлял все так, будто дверь в объект вскрыли взломщики.

Порой требовалось ждать, пока намеченное помещение не просохнет после тушения пожара. Во время учений Оливер пробегал мимо объекта и проверял – все ли в порядке. Время от времени предупреждающие таблички пожарной команды типа «Внимание! Опасно для жизни!» или запах обуглившегося дерева вызывали у него эрекцию.

Оливер продолжал преследовать добычу, пока та выбирала самый короткий путь среди ночных теней. Ах, лентяйка! Глупо так рисковать… Он наблюдал, как жертва движется вдоль пустого переулка; высотные здания по обе его стороны почти полностью перекрывали свет, падающий с соседних улиц. Оливер шел быстро и бесшумно, настигая женщину. Расстояние между ними сократилось до нескольких метров.

Что это за звук сзади? Он остановился и прислушался; все чувства враз обострились – ни дать ни взять настоящий супергерой. Резко обернувшись, Оливер увидел лишь неровную кирпичную стену с темными дверными проемами. Выдохнул и вновь развернулся – не хватало только потерять добычу из вида.

Женщина выглядела лет на тридцать с хвостиком. Довольно невзрачной внешности, длинные темные волосы – такие удобно наматывать на кулак. Ее широкие бедра внушили Оливеру некоторое отвращение, однако с другой стороны – возбудили еще больше. Ветер донес до него запах духов жертвы – дешевый цветочный аромат, и в крови немедленно забурлил адреналин.

Расстояние между ними еще сократилось.

Все шло как запланировано, добыча двигалась в верном направлении. Оливеру пока удавалось сдерживать в себе зверя. До тех пор, пока женщина не дойдет до определенного заранее места, он будет руководствоваться логикой, а уж потом даст волю чувствам, покажет ей, что значить быть боссом.

Достав из кармана хирургический парализующий пластырь, он содрал клейкую полоску, стараясь не коснуться вкраплений наркотика, проходящих по поверхности пластыря наподобие тонких колючек крапивы, готовых впиться в кожу и в считаные секунды обездвижить пациента. Раздобыть все необходимое для атаки было несложно у медсестер из ведомственной больницы, которых он время от времени трахал. Эти девочки старались произвести на него впечатление, их не остановил бы риск влипнуть в неприятности. Именно это Оливеру и требовалось – лестно, когда люди ради тебя рискуют.

До него донесся приглушенный звонок телефона; женщина замедлила шаг и принялась рыться в сумочке. Вот он, шанс! Надо ее брать, прежде чем она ответит. Один большой шаг – и он оказался совсем рядом с жертвой. Слегка наклонился вперед с пластырем наготове… Однако задуманное выполнить не удалось: чьи-то твердые пальцы крепко сжали его запястье. Затем Оливера схватили за лицо и втиснули в глубокую дверную нишу того самого здания, что он выбрал для своих целей. Руку с силой заломили, и пластырь впился колючками в кожу – словно пчела ужалила. Его ноги подкосились.

Оливера обступили трое, и на миг воцарилась полная тишина. Его обмякшее тело удержали на весу – наверняка не хотели привлечь внимание женщины звуком падения. Она тем временем тронулась с места и, удаляясь, тихо заговорила в трубку телефона. Напавшие на Оливера люди тут же обыскали карманы, вытащили ключи, отперли дверь и втолкнули его внутрь темного склада.

От страшного удара в лицо в глазах Оливера вспыхнул ослепительный свет; он соскользнул вниз по стене и кулем обрушился на пол, привалившись спиной к сырой кирпичной кладке. Ноги безвольно раскинулись, вялые руки повисли плетьми; и все же он находился в сознании. Из теней выступили мужчина и женщина – оба крепкие, в темной одежде, с серьезными лицами. Женщина была выше своего спутника, ее волосы даже в темноте светились ярко-малиновым.

Намеченная жертва давно ушла, и не заподозрив, какой опасности избежала. Так и не почувствовала над собой власть Оливера… Его охватил слепой гнев: миссия сорвалась. Черт бы побрал бесполезное тело!

Да кто вы такие, какого дьявола?

Слова родились в мозгу, но язык не повиновался.

Чего вам надо?

Мужчина присел на корточки и уперся локтями в колени.

– Мы все о тебе знаем, Оливер Макинтайр.

Проклятье, откуда вам известно мое имя?

Женщина, словно услышав его вопрос, добавила:

– Мы за тобой долго следили.

Его возмущение еще усилилось: за ним следили, а он и не догадывался?

– Знаешь, что мы делаем с такими подонками, Оливер? – продолжил мужчина. – С насильниками, с сексуальными маньяками?

Оливер попытался объяснить, что здесь какая-то ошибка, однако рот будто набили ватой. Втянув в себя воздух, он почуял едкий запах горелого дерева и расплавившейся пластмассы.

Мужчина поднялся и отошел в сторону.

Из темноты появилась еще одна женщина – маленькая, в очках, с серыми волосами. Ее руки дрожали, двигалась она неуверенно. Та самая женщина с парковки, которая напомнила Оливеру любимую учительницу из детства…

Так вот кто нанял двух дебилов для его похищения? Да кем она себя вообразила?

Черт, надо было с ней там же, на парковке, и покончить… Сука!

Оливер попытался обуздать свой гнев. Сейчас следует думать, как выжить, а месть подождет. Что они намерены с ним сделать? Оставить здесь обнаженным, униженным, блуждающим в темноте, как он когда-то поступил с этой мышкой?

Если ублюдки думают, что смогут его остановить, они жестоко просчитались!

Теперь перед ним присела на корточки женщина с малиновыми волосами.

– Мы знаем тебя как облупленного, Оливер. Нам известны факты, о которых полиция не имеет ни малейшего представления. – Она обернулась к маленькой мышке. – Видела, как загорелись его глаза, когда я упомянула о полиции?

Мышка стояла, обкусывая ноготь, и женщина снова взглянула на Оливера.

– Мы нашли тебя первыми, – широко ухмыльнулась она. – Добрались до тебя прежде копов.

Ах, поборники справедливости, вот оно что… Мозг Оливера начал быстро подсчитывать шансы на спасение.

Женщина с малиновыми волосами склонилась над ним, и он почувствовал на лице ее горячее дыхание.

– Ты заслуживаешь большего, чем обычные полицейские меры, Оливер.

Его вновь захлестнула волна гнева. Наглая сучка! Он ей еще покажет!

– Копы отправят тебя в систему уровней, поместят в одну из чистеньких симпатичных клиник, – прошипела женщина. – Введут наркотик, заставят посмотреть видео, чтобы ты ощутил себя на месте изнасилованной тобой жертвы.

Мышка съежилась.

Как, черт побери, они его вычислили? Он слишком умен для того, чтобы попасться. Невидимка, респектабельный Кларк Кент[2] в светлое время суток. Пожарный, чертов герой-спасатель!

– Всего-то денек в клинике, и готово, а?

Женщина придвинулась еще ближе и протянула руку к застежке его брючного ремня. В полутьме блеснуло обручальное кольцо на ее пальце, а в следующий миг брюки рывком сдернули к щиколоткам.

Оливер враз ослабел, почувствовав себя уязвимым и беспомощным. Как она смеет его унижать? Он должен быть главным!

Я тебя убью, сука, дай только выбраться отсюда…

– Один день – и ты на свободе, – продолжила крашеная женщина. – Продолжишь жить, словно ничего не случилось. Будешь считаться реабилитированным, а прошлое останется позади.

Она усмехнулась, бросив взгляд на его пах, вытащила из заднего кармана складной нож и, щелкнув кнопкой, открыла лезвие.

Сердце Оливера затрепыхалось в грудной клетке, и с губ слетел невнятный звук.

Женщина снова наклонилась над ним.

– Думаешь, что этого достаточно, Оливер? Полагаешь, будто долбаная процедурка так называемой терапии отвращением и впрямь заставит насильника ощутить себя жертвой надругательства? – Она не говорила, а выплевывала слова. – Женщиной, которая испытывает унижение, беззащитность и страх каждый раз, когда остается в одиночестве? Женщиной, которая тщетно пытается вновь сблизиться с теми, кого любит, пьет успокоительное и после изнасилования годами посещает психотерапевта, стараясь оправиться от морального ущерба, нанесенного ей подобным тебе злобным уродом?

Она приставила блестящее острие к его бедру, крутанула нож, и на коже выступила бусинка крови.

– Мы не считаем терапию отвращением настоящим правосудием, – вступил мужчина. – Хотим, чтобы ты реально ощутил себя на месте жертвы изнасилования. – Он бросил взгляд на крашеную женщину, однако та отвела глаза. – Жаль, что обесчещенная женщина не может пройти один короткий сеанс психотерапии и возобновить прежнюю жизнь как ни в чем не бывало, правда?

Мышка отступила в тень и тихо заплакала. Положение было аховым, и все же Оливер испытал удовлетворение.

Они не посмеют что-нибудь со мной сделать! Попугают и отпустят, только и всего.

Мужчина обернулся к мышке и спросил:

– Вы готовы?

Рыдания стихли, но из тени жертва Оливера не вышла.

Нет, вы не осмелитесь… не сможете…

Его вдруг осенило. «Воздаяние»… Он читал об этой группе в газетах.

И тогда Оливер Макинтайр ощутил совершенно незнакомое для себя чувство.

Страх…

– Не переживай. После нашей процедуры тебе станет лучше, – успокаивающим тоном заговорила крашеная. – И продлится она совсем недолго.

Повернувшись к мужчине, она кивнула, и тот прижал его бедра к полу.

Беззащитный Оливер в ужасе наблюдал, как лезвие ножа опустилось к его паху.

– Мы совершаем это во имя справедливости, – улыбнулась женщина и указала подбородком на мышку, – ради нее и всех остальных твоих жертв. Хотим сделать так, чтобы ты точно больше не задумывался об изнасилованиях.

Нож завис в воздухе, время остановилось, сердце Оливера сбилось с ритма, а потом раздался громовой удар и двери склада распахнулись. Внутрь ворвались три вооруженных человека в черной форме.

– Полиция! Ни с места, или мы будем стрелять!

Мужчину с крашеной женщиной схватили. Нож со стуком упал на пол между бедрами Оливера, завертелся и, остановившись, указал острием точно на его пах, словно в жуткой игре в бутылочку.

Бешеный стук сердца замедлился, а полиция тем временем заковала членов группы «Воздаяние» в наручники и вывела наружу. Видимо, в ожидающий у дверей полицейский фургон? Разъяренный и униженный Оливер поелозил по полу: ягодицы вконец онемели от холода. Какого, спрашивается, черта его не прикрыли одеялом и не вызвали медиков?

Наконец один из копов вернулся, склонился над Оливером и снял черный шлем. Его лоб блестел от выступившего пота.

– Как вы, сэр?

Говорить Оливер еще не мог, однако все его тело омыла волна облегчения.

Твою мать, это было унизительно.

– Не волнуйтесь, они обязательно получат по заслугам.

Ты точно не хочешь укрыть меня одеялом?

Одеться и свалить из этого чертова места – вот и все, что ему сейчас требовалось.

– Мы уже некоторое время выслеживали этих людей. Вам очень повезло, сэр.

Что, если полиция запоздала бы на несколько минут?

Все-таки я везучий сукин сын…

М-м-м… Если полиции известно о группе мстителей, стало быть, они знают и о преступлениях Оливера? В нем заработал впитавшийся с молоком матери инстинкт самосохранения. Он обязательно выкрутится, убедит копов, что они приняли его за другого человека. Черт, Оливер из пожарной команды, эти ребята – из полиции. Они наверняка договорятся.

Маленькую мышку он найдет и примет меры, чтобы она никому ничего не сказала, чтобы вообще больше не раскрывала свой поганый рот.

– Тут недавно от одного парня удача отвернулась, в отличие от вас.

Оливеру было плевать на невезучего парня. Просто убраться отсюда – больше его ничего не интересовало. Пусть везут в больницу. Вдруг там попадется симпатичная медсестра? Нет ведь худа без добра. Возьмут с него заявление, и он поедет домой, расслабится, а потом начнет планировать следующий проект. Возможно, даже получит компенсацию. Такой фигней нас не испугаешь. Нашли жертву!

Эй, о чем ты, к дьяволу, думаешь, парень? Укрой же меня одеялом, наконец!

Коп протянул руку в перчатке и забрал лежащий между бедер Оливера нож. Его лицо на миг оказалось совсем близко.

– Улика, сэр. Это ведь важно, правда?

В глазах полицейского мелькнуло нечто знакомое. Когда Оливер смотрелся в зеркало, отмечал у себя то же самое выражение. Хм. Точно ли он везучий сукин сын?

Глава 9

Она стоит на льдине. Лед чистый, прозрачный, внутри его пронизывают белые спиралевидные нити, а дальше – черная бездна. Каждый мускул ее тела напряжен – ведь малейшее движение, и точка опоры уйдет из-под ног.

Вокруг все дышит холодом и спокойствием. В голубом небе ярко сияет солнце, а воздух все равно хрустящий, морозный. Вдали по берегу озера идет Дэн, и она кричит во все горло:

– Помоги мне! Помоги!

Он только улыбается и машет рукой.

В темных глубинах озера она замечает какое-то движение. Похоже, там бушует вихрь воспоминаний. Ключ-карта надзирательницы Кейн, красновато-коричневый чайник Лотти, руки матери… Буквально в нескольких сантиметрах под поверхностью воды вдруг появляется Реми с искаженным от ужаса иссиня-белым лицом. Он угодил в ловушку, его не отпускает подводное течение. Реми бьется снизу о толстый лед, глядя на нее умоляющими серыми глазами. Кислорода, кислорода…

Она падает на колени, скользит, снова и снова колотит по льду кулаками, но проломить корку не может.

Остается бессильно наблюдать, как Реми исчезает в темноте. Последнее, что она видит, – его тянущиеся к ней пальцы.

* * *

Грейс разбудило синеватое свечение телефона в темной спальне. Вызов прервался уже после третьего звонка. Она провела пальцем по экрану. Хм, один пропущенный с уличного коммуникатора – компьютерного киоска, установленного для удобства прохожих.

Давненько ее не беспокоили с уличных устройств. У Грейс перед глазами возникло лицо юного Реми, которого она только что видела во сне. Раньше между ними существовала прочная невидимая связь – интересно, сохранилась ли она и сегодня? Они ведь не общались много лет. Почему же она вообразила, что звонил именно приемный брат?

Грейс откинулась на подушки. Половина кровати Дэна была пустой и холодной. Вечером он прислал сообщение: работаю, до утра не жди…

Рано, половина пятого, но через пару часов уже пора выдвигаться на работу. Грейс представила, как стоит перед Конрадом, пытаясь сформулировать ответ, и в крови забурлил адреналин.

По рукам…

Предлагаю компромисс…

Услуга за услугу?..

Черт, снова заснуть уже не получится. Она встала, сварила кофе и обдумала, как убедить босса помочь совершенно незнакомому для него человеку в обмен на согласие перейти на третий уровень.

* * *

Сидя за столом, Конрад казался гораздо меньше, чем был на самом деле. Грейс устроилась напротив, стараясь держать себя в руках.

– Полагаю, за вашим желанием привлечь на третий уровень дополнительного психиатра кроется что-то еще, Конрад.

Она провела языком по пересохшим губам.

– Вовсе нет. – Помолчав, босс слегка пожал плечами. – Просто решил, что вы идеально подходите для подобной работы.

Вероятно, он недооценивал Грейс, если решил, что она не заметит фальшивую улыбку. Какое у него сейчас настроение? Он встревожен, смущен или пытается ею манипулировать? Нужно быть настойчивой – иначе желаемого результата не добиться. Надо копать глубже и перестать балансировать на скользкой поверхности, предназначенной для профессионала из среднего класса, замужней женщины. Ей следует вернуться к старой Грейси, которую улица научила всему, в том числе и постоянной готовности вступить в схватку.

– Наши методики где-то дают сбой, верно? – резко сказала она.

Выражение лица Конрада несколько раз быстро изменилось. Он наклонился над столом, упершись локтями в интерактивную столешницу, и положил подбородок на скрещенные руки – надел на себя маску, которая, с его точки зрения, означала откровенность.

– Кое-какие отрицательные моменты были, признаю.

– И, по вашему мнению, у меня хватит способностей все исправить?

Еще сутки назад Грейс и представить себе не могла, что будет разговаривать с боссом компании в подобном тоне. Однако все меняется – и теперь в кабинете сидели два доведенных до крайности человека.

– Грейс, вы лучший психиатр «Януса». Психотерапевтические методики, разработанные вами на втором уровне, не имеют себе равных. Синтетический препарат, повышающий самооценку, который вы создали и испытали, поистине настоящее чудо. А метод лечения с помощью амфетамина?

– Это совсем другое, – перебила Грейс. – Заниженная самооценка – огромный изъян психики правонарушителей, попадающих на второй уровень. Лечение, предложенное мной, имеет краткосрочный эффект и действует до тех пор, пока мы не добьемся результата с помощью психотерапевтических сеансов, укрепляющих веру в себя. Настоящий эффект дают ментальные навыки, которым мы обучаем в Агрокомплексе, и отношения, складывающиеся между заключенными, а вовсе не наркотик. Здесь я буду занимать чужое место.

– Не стоит себя недооценивать, Грейс. Вы прекрасно понимаете человеческую натуру.

Она уставилась на бронзовую статуэтку лошади. Выпученные глаза и раздувающиеся ноздри животного вызвали у нее отвращение. Одно из двух: или Конрад действительно ценит ее способности, или просто не желает выносить сор из избы.

– Давайте ближе к делу, Конрад. Мириам где-то допустила ошибку? Потому и уволилась?

Босс открыл рот, но промолчал. Неужели у него хватит наглости вновь солгать?

– Я знаю о Майки Килгэнноне, – опередила она Конрада.

Тот слегка покраснел.

– Черт, откуда вам известно? Надеюсь, Дэн не в курсе? Эту информацию нельзя делать достоянием общественности, Грейс. Нельзя – и все тут.

– Дэн ничего не знает, – покривила душой Грейс. – У одного из членов команды третьего уровня кое-что сорвалось с языка, и я сделала выводы. Не переживайте, никому не известно, что у Килгэннона уже был опыт пребывания в «Янусе», – я просто сложила два и два.

Конрад облегченно вздохнул.

– Я могу вам доверять, Грейс?

Она не ответила, однако взгляда не отвела.

– У наших клиентов в самом деле случались рецидивы.

– Не только у Майки?

Конрад лишь покачал головой.

А ведь точно… Дэн упоминал о происшествии в почтовом отделении Голдерс-грин, которое тщательно замяли. Она, в свою очередь, уперлась локтями в столешницу, не сводя глаз с босса, и обвинительным тоном констатировала:

– Так вы хотите, чтобы я нашла ошибку в процедурах терапии отвращением…

Конрад кивнул.

Грейс собралась с духом. Ей потребуется проявить мужество, иначе происходящего на третьем уровне не выдержать. Ради Реми придется на некоторое время забыть о совести, стать соучастницей настоящих пыток и научиться лгать.

Она повременила с ответом и заговорила, лишь увидев в лице Конрада проблеск отчаяния. Его левая щека задергалась. Теперь наверняка согласится на ее требования… Грейс откинулась на спинку стула и скрестила руки.

– Я возьмусь за эту работу, но у меня два условия.

Босс оживился, хотя в его глазах мелькнуло подозрение.

– Продолжайте.

– Во-первых, я не стану никого переводить на четвертый уровень. Если мы сканируем мозг преступника и выясняется, что на третьем уровне сделать ничего нельзя, мое имя в распоряжениях на перевод в «Сибирь» появляться не должно. Я не собираюсь нести ответственность за пожизненное заточение человека в отделение для психов.

Судя по всему, Конрад не слишком удивился.

– Не вижу проблемы, – пожал плечами он. – Бумаги будет подписывать Эбигейл. Что насчет второго условия?

Грейс откашлялась.

– Если у меня получится изобрести способ, при котором терапия отвращением будет четко выполнять свою функцию, я хочу испытать его на преступнике по моему личному выбору. – Последние два слова она произнесла с особым нажимом. – Как эксперт, я способна определить, кто лучше всего подойдет в качестве испытуемого для безопасного и надежного исцеления.

Она задержала дыхание и попыталась не думать о Реми, будто Конрад мог прочесть ее мысли.

– Звучит разумно, – начал он, однако Грейс его перебила:

– Кроме того, мне нужно ваше слово, что испытуемый будет освобожден, если процедура пройдет успешно.

Господи, Реми ведь даже еще не задержали… Вдруг он и вовсе не попадется? Значит, она должна залезть в эту трясину ради шанса, который может никогда не представиться? С другой стороны, как быть с несчастными вроде Майки Килгэннона и Ноа Бегброка? Если не выйдет помочь Реми, то есть вероятность спасти хоть кого-то…

Конрад молчал, обдумывая ее предложение, и Грейс продолжала смотреть ему прямо в глаза. Наконец он кивнул.

– Пообещайте вслух, иначе я в этом не участвую.

– Да, – тихо, но твердо сказал он. – Вы исправите закравшуюся ошибку, после чего будете вправе выбрать себе морскую свинку для опытов.

– И при успешном результате клиент будет освобожден?

– Именно так. Я лично подпишу необходимые бумаги.

– Тогда договорились.

Грейс немного расслабилась.

– Но… – продолжил Конрад, и она задержала дыхание. – Ни слова Дэну. Эта история не для «НьюсФлекс». Я попрошу вас подписать дополнительное обязательство о неразглашении.

– Разумеется, – выдохнула Грейс.

Конрад поднялся и протянул ей руку. Грейс тоже вскочила, надеясь, что босс не заметит, как ее трясет, и они обменялись рукопожатием.

– Я сообщу о нашей договоренности Эбигейл.

Через несколько минут Эбигейл, словно кошка, просочилась в кабинет. Ее янтарные глаза остановились сначала на Грейс, затем на Конраде.

– Эбигейл, Грейс заменит Мириам на третьем уровне.

– Я ведь говорила, что смогу разобраться самостоятельно, Конрад, – возразила та.

– Нет, не сможете, – твердо ответил Конрад. – Я все решил. Вы всего лишь лаборант, пусть и чертовски хороший; вы не врач. Во-первых, вам в пару требуется психиатр, во-вторых, необходимо тщательное исследование перед процедурой исцеления, а вы не обладаете достаточной компетенцией.

Эбигейл открыла рот, собираясь запротестовать.

– Тем не менее за вами остается ответственность за сканирование мозга и подготовку документации по переводу клиентов на четвертый уровень, – опередил ее босс.

Эбигейл, похоже, успокоилась, однако нерешительно повторила:

– Все же мне кажется, что я смогу…

– Нет, черт возьми, не сможете! – закричал Конрад.

Грейс еще никогда не слышала, чтобы босс повышал голос.

– Вчера вечером был еще один случай, – уже спокойнее объяснил он.

Эбигейл тихонько ахнула.

У Конрада, как и у Дэна, имелись свои информаторы. Видимо, новости поступили из министерства юстиции.

– «Воздаяние» предприняло новую акцию, – бросил он тяжелый взгляд на лаборантку. – Напали на пожарного в одном из складов хлопка в районе Пенгалигон-роуд. Подробностей пока не знаю.

– Не может быть… – прошептала Эбигейл. – Хотя в этой группе, наверное, есть и другие участники? Скорее всего, вчера действовали не те, которых мы уже подвергли терапии.

Под личиной высокого профессионала впервые проступил человек, и Грейс невольно пожалела лаборантку. В конце концов, естественно, что Эбигейл чувствует для себя угрозу – ведь с ней будет работать новый специалист. Во-первых, Грейс выше по статусу, во-вторых – обладает более высокой квалификацией, а тут еще такой кризис… Сама Грейс видела ситуацию иначе: у Эбигейл имелся большой опыт, она прекрасно знала порядки третьего уровня, умела составлять программы исцеления и пользоваться необходимым оборудованием. Да, ей придется ввести Грейс в курс дела, но в конце концов они станут командой.

– Все выясним, когда их задержат, – вздохнул Конрад.

– То есть вчера никого не арестовали? – удивилась Эбигейл. – Значит, неизвестно, побывали они уже в «Янусе» или нет?

Конрад покачал головой.

– Что с ними будет после ареста? – осведомилась Грейс. – Их определят на третий уровень?

Она содрогнулась, представив, что увидит на экране во время сеанса.

– Наверняка на четвертый, – ответил Конрад. – Сперва, когда нам пришлось работать с участниками «Воздаяния», мы не сообразили, что это организованная группа. Решили – одиночки, самодеятельные народные мстители. Теперь, когда у нас есть информация о том, кто они и чем занимаются, путь у них один – на четвертый уровень.

– Что происходит на четвертом? – поинтересовалась Грейс и тут же пожалела о своем вопросе.

Ей никто не ответил. Эбигейл, будто не расслышав, спросила Конрада:

– Вдруг они уже были у нас на третьем и Мириам допустила ошибку при лечении? Вдруг поставила неверный диагноз?

– Тогда система будет выглядеть несовершенной, – побледнев, сказал Конрад. – Стоит этой информации выплыть, и моему бизнесу конец. Сначала тень подозрения падет на наши методики, а затем под вопросом окажется вся система уровней. Каждый конкретный случай начнут рассматривать под микроскопом. Только представьте, с каким количеством исков мы столкнемся…

– Если об ошибках пронюхают протестующие… – начала Грейс.

– У них на руках окажутся все козыри, – вздохнул Конрад. – Нам следует быть начеку. Я не желаю, чтобы центр стал жертвой такого нападения, как в прошлом году.

Он устало откинулся на спинку кресла.

Грейс и Эбигейл обменялись взглядами, затем посмотрели на босса. Тот вдруг выпрямился и провел пальцем по столешнице.

– Набрать службу безопасности Дикона.

Пока его соединяли, он с серьезным выражением изучал обеих женщин.

– Гарри, привет, Конрад Бекер беспокоит. Мы намерены заняться повышением уровня безопасности, несколько ужесточить меры… Нет, никаких проблем, но береженого бог бережет. – Он откашлялся. – Можем мы с вами договориться?..

Эбигейл потянула Грейс за руку.

– Что ж, мы приступим, – обратилась она к Конраду, однако тот лишь слабо махнул в ответ.

Оказавшись в коридоре, Грейс пробормотала:

– «Воздание» идет на большой риск – они угодят на четвертый уровень, если попадутся.

– Возможно, считают, что их версия правосудия того стоит, – коротко отозвалась Эбигейл.

Перед мысленным взором Грейс встало лицо Реми под коркой льда, и ее вдруг зазнобило.

– Я никаких ошибок при процедурах не допускала, – встревоженно сказала Эбигейл. – Делала все по инструкциям. Я точно ни в чем не виновата.

– Все в порядке, Эбигейл, – успокоила ее Грейс, положив ладонь ей на предплечье. – Я не собираюсь никого осуждать, и вас в особенности. Просто хочу понять, где произошел сбой, и мы сообща исправим ситуацию.

Лаборантка несколько раз хлопнула ресницами и наконец кивнула.

– Простите… Знаете, не хотела, чтобы у вас создалось впечатление, будто я некомпетентна.

– И в мыслях не держала. Мы теперь команда. Вместе во всем разберемся.

– Проведу вас на третий уровень, покажу, как и что, – уже спокойнее произнесла Эбигейл.

Проходя мимо туалета, Грейс извинилась, сказав, что догонит через пару минут, и проследила, как лаборантка удаляется по коридору к клиническому отделению. Зайдя в кабинку, набрала номер Дэна.

– Ты что-нибудь знаешь о вчерашней акции группы «Воздаяние»? – шепотом спросила она.

– Где это случилось?

– На складе хлопка в районе Пенгалигон-роуд. Дело пытаются замести под ковер.

– Спасибо за наводку. Прямо сейчас и займусь выяснением.

Грейс убрала коммуникатор в сумочку и вышла из кабинки. У раковины стояла Эбигейл, положив руку на кран. Увидев в зеркале отражение Грейс, она улыбнулась.

Глава 10

ВЕСТМИНСТЕР

7:46

Я нахожусь у здания парламента, где протестующие провели всю ночь, выступая против терапии отвращением. За моей спиной вы видите усиленные наряды полиции, пытающейся удержать толпу под контролем.

Робин Купер, тридцатидвухлетнюю женщину из Бромли, вчера во второй половине дня приговорили к вызывающей ожесточенные споры процедуре терапии отвращением за кражу десяти генетически обогащенных эмбрионов, замороженных в лаборатории «Криоген», где она работала техником.

Не имея возможности зачать естественным путем здорового ребенка, Купер утверждает, что банда, по заказу которой она действовала, обещала ей один из эмбрионов, остальные же планировалось продать на черном рынке. Ее роль в краже сводилась к предоставлению банде доступа в секретные лаборатории, где хранились эмбрионы.

За последние два десятилетия незаконная торговля младенцами с улучшенными генетическими характеристиками существенно возросла, поскольку процедуры скрининга нередко выявляют целый спектр потенциальных проблем при зачатии. Многие будущие родители используют генетическую модификацию для их коррекции, однако некоторые случаи не подлежат терапевтическому решению, что сводит на нет шансы родить здоровое дитя.

В оправдание осужденной ее адвокаты заявляют: будучи простым техником, Купер никогда не смогла бы позволить себе плату за генную терапию, надумай она завести собственного ребенка. Немало людей в ее ситуации живут с печальным знанием, что их будущий малыш окажется в заведомо невыгодном положении по отношению к детям с обогащенной генетикой. Некоторые даже решаются на стерилизацию, понимая: шансы потомства на процветание ничтожны.

В отличие от Купер, членов банды не приговорили к терапии отвращением. Каждый из них осужден на двадцать лет к принудительному экологическому труду. Некоторых разместили на законсервированных буровых платформах в Северном море, переоборудованных в своеобразные тюрьмы-заводы по переработке отходов. Их контингент ныне собирает из моря пластиковый мусор в огромные металлические сети. Затем мусор пакуют в короба и отправляют на экостанции, где из него производят строительный кирпич. Других послали на полигоны для захоронения отходов («мусорная археология», как недавно выразился министр юстиции), где осужденные разбирают и сортируют мусор в попытке предотвратить захламление планеты.

Пока члены банды осваиваются и привыкают к мысли о двадцатилетнем заключении, в обществе зреет негодование – ведь Купер выйдет на свободу уже в конце недели. Большое количество протестующих собралось вчера на площади Парламента с требованием назначать преступникам адекватные наказания. Толпа вступила в схватку со сторонниками Купер, которые, напротив, просят о снисхождении. Обе группы выступают против терапии отвращением, однако по совершенно разным причинам. Многие пришли с плакатами, содержащими лозунги типа «Узаконенная государством пытка» или «Мы за права человека!». Другие же настаивают на возврате к отмененной пенитенциарной системе, в том числе к пожизненным срокам за серьезные преступления.

Министерство юстиции дело Купер комментировать отказалось.

Мы не видим признаков урегулирования ситуации на площади, в течение дня вероятна эскалация противостояния.

Дэн Гуннарссон – для «НьюсФлекс».

На сей раз обстановка в клиническом отделении существенно отличалась от той, что Грейс наблюдала в день исполнения приговора Ноа Бегброка. Было гораздо прохладнее; функцию затемнения в электрохроматических оконных стеклах отключили, и в помещение проникал утренний свет, смягчая серое покрытие стен. Все просто, в минималистическом стиле – как и в любом другом отделении «Януса». В центре кабинета – одинокий и вполне невинно выглядящий стул, сразу напомнивший Грейс о незабываемом зрелище.

Биосканеры тотчас уловили ее беспокойство, и в сумочке тихо загудело, когда система вывела показания на дисплей коммуникатора. Грейс даже не подумала его достать: и так все ясно.

Если Эбигейл и подслушала ее разговор с Дэном, то не сказала ни слова. Сейчас она с деловым видом сновала по кабинету, нажимая то на одну, то на другую настенную панель, за которыми скрывалось необходимое для сеансов терапии отвращением оборудование.

– Итак, здесь у нас пульт управления волнами главного эмоциосоника. Перед процедурой мы его программируем, а затем используем коммуникатор, чтобы уточнить настройки. Полагаю, с этими манипуляциями вы знакомы.

– Да, мы на втором уровне тоже использовали эмоциосоник, – ответила Грейс, – однако обычно он требовался для того, чтобы успокоить или ободрить клиента.

– Здесь волны настраиваются на воспроизведение негативной реакции – вы наблюдали ее на примере Бегброка. Терапия дает больший эффект, когда возбуждаешь нужные эмоции. Клиент не должен чувствовать себя расслабленно и непринужденно.

Вот, вероятно, и причина, по которой Грейс ощущала себя не в своей тарелке при исцелении Бегброка – сама атмосфера в кабинете была предельно далека от комфортной. И все же дело явно не только в воздействии эмоциосоника…

Эбигейл тронула другую панель, и ее длинные бледные пальцы резко выделились на сером фоне. Тихо щелкнул запор, и панель отошла в сторону, открыв стоящий внутри дефибриллятор.

– Это на всякий пожарный. Пока, насколько мне известно, ни у кого здесь сердечных приступов не случалось, однако при подобных процедурах ничего со счетов сбрасывать нельзя.

– Ну, к моей компетенции больше относится психическое здоровье клиента.

– Видели, как тряхануло Бегброка? Впрочем, причин для особого беспокойства тогда не было.

– Надо посмотреть, в каком он состоянии после сеанса.

Эбигейл бросила на Грейс удивленный взгляд.

– Мириам никогда не проводила последующих осмотров.

– Наверное, их проводил кто-то другой? – нахмурилась Грейс.

– Конрад заявил, что такой необходимости нет, – покачала головой Эбигейл. – Говорит, деньги лучше тратить на препараты.

– Серьезно?

Грейс ощутила невольное желание выскочить из кабинета, зайти к боссу и устроить небольшой скандал.

Хотя… Долго она здесь не пробудет. Это вовсе не ее проблема. Ей и без того есть чем заняться.

– У кого-нибудь на третьем уровне происходили психотические расстройства?

– Да нет. Самое худшее, с чем мы сталкивались, – повышенная тревожность перед процедурой или стрессовые состояния после, но ведь подобное вполне естественно.

– Какими релаксантами вы пользуетесь?

– Выбираем те, которые не вызывают последующих неврозов и не влияют на память. Наша задача – блокировать физические возможности преступника, однако его восприятие должно оставаться адекватным, иначе лечение не даст результата.

– Вы говорите об этих препаратах? – указала Грейс на флаконы, оставшиеся на лотке после сеанса с Бегброком.

– Ах, надо было убрать… Нет-нет, о другом. – Эбигейл переставила пузырьки в нишу за одной из панелей. – Мы применяем назальный спрей, потому что он быстро распространяется по организму.

– Вы давно здесь работаете, Эбигейл?

– Немного больше года. Меня переманили из другого центра, с севера страны.

Она пригладила растрепавшиеся волосы.

С севера… Довольно расплывчатая формулировочка: отделения «Януса» были открыты во многих городах Британии.

– Конрад о вас очень высокого мнения.

Грейс говорила наобум, однако ей еще предстояло работать бок о бок с Эбигейл – надо ее к себе расположить. Ну, тут диплома по психиатрии точно не требуется.

– Правда? – ответила настороженным взглядом лаборантка.

– Он говорил, что вы чрезвычайно компетентны.

Наконец ей удалось польстить самолюбию Эбигейл – та начала понемногу расслабляться.

– Я работала в Ньюкасле, а до того еще в Бредфорде. Сейчас периодически выезжаю в иногородние центры – обучаю персонал. В Манчестер, в Бристоль и другие места.

Грейс одобрительно кивнула.

– Я – прилежный ученик. Впрочем, иначе и нельзя, нам ведь надо добраться до сути проблемы.

– Нам?

Эбигейл переключилась на рабочую станцию с тремя терминалами.

– Мне понадобится ваш опыт, Эбигейл. Одна я не справлюсь.

Высказавшись, Грейс почувствовала некоторое противоречие. Да, ей следует попытаться завоевать доверие лаборантки, слегка принизить свои достижения, чтобы собеседница ощутила себя на высоте. Она так поступала не раз, руководствуясь давным-давно усвоенными способами выживания. Однако та Грейси, что еще не поступила в университет, презрительно усмехнулась бы, заметив подобные попытки снискать расположение.

Эбигейл положила ладонь на считыватель отпечатка, и все три экрана засветились.

– Мириам уже удалили из системы безопасности.

Удалили… Словно вырезали раковую опухоль.

– Эбигейл Хавесторн, – четко произнесла лаборантка в микрофон идентификатора голоса, пока сканер изучал золотисто-оранжевую радужку ее глаза.

– Серьезная система, – задумчиво пробормотала Грейс.

– Смотрите в сканер, – скомандовала Эбигейл. – Защита и должна быть серьезной, ведь прошлым летом к нам проникли протестующие. Сняли несколько кадров, которые затем появились на новостных веб-сайтах. Пытались создать видимость, что мы тут пытаем правонарушителей.

– Да, слышала.

Сканер радужки оставил перед глазом Грейс медленно растворяющуюся красную точку. Пришлось поморгать.

– Похоже, Конрад намерен еще усилить безопасность. Уже на этой неделе появятся новые охранники.

– Береженого бог бережет… Так, теперь отпечаток ладони, – сказала Эбигейл, указав на считыватель. – При каждом входе компьютер потребует от вас два из трех установленных идентификатора личности. В нашу систему пытались проникнуть хакеры, так что дополнительные меры предосторожности не повредят.

Эту фразу Грейс слышала уже не первый раз.

Пальцы Эбигейл тем временем порхали по клавиатуре, корректируя настройки безопасности.

– Так, теперь произнесите вслух свое имя.

– Грейс Гуннарссон.

– Еще раз, пожалуйста, – попросила Эбигейл, посматривая то на сканер, то на экран.

– Грейс Гуннарссон.

– И еще.

– Грейс Гуннарссон.

– Все, вы допущены.

Экран в кабинете представлял собой информационную панель с основными сведениями о клиническом отделении: перечень присутствующих специалистов, окно видеокамеры в комнате для свидетелей и разные отчеты. Система биологического анализа, установленная в кресле клиента, сейчас показывала прямую линию. На другом мониторе Грейс увидела свои собственные показатели. Ага, частота сердцебиения немного повышена.

Она вдруг почувствовала себя подопытным кроликом, не представляющим никаких тайн для ученого, и покосилась на графики показателей Эбигейл: все в норме.

– Можно ли отключить модуль снятия показателей?

К информации о состоянии систем организма она привыкла давно, однако теперь забеспокоилась, не выдаст ли сухая статистика ее планов.

– Да, в меню настроек под вашей фамилией, – кивнула Эбигейл.

На левом мониторе светился темно-синий логотип «Янус правосудия» – голова римского божества с двумя обращенными в разные стороны лицами. Янус – бог входов и выходов, начала и конца, бог врат, взирающий одновременно на прошлое и будущее. Без сомнения, идея названия принадлежала Конраду, воображавшему себя господом своей собственной маленькой вселенной.

– Итак, здесь у нас журнал регистрации, – объяснила Эбигейл, повернувшись к правому монитору. – Как видите, на завтра назначен сеанс терапии отвращением для Робин Купер. Тут появится множество окон, показывающих информацию о конкретном правонарушителе и его деле. – Она провела пальцем по экрану. – Вот подробности преступления, видите? Здесь – биографические данные, сведения о состоянии здоровья и результаты предварительных обследований. А это видеоролик, который Купер будет смотреть во время сеанса, шкала программирования эмоциосоника и перечень назначенных препаратов. Мириам уже все выписала после осмотра клиентки, а следующий раз это придется делать вам.

Грейс ощутила неуверенность в своих силах, однако Эбигейл, словно прочитав ее мысли, добавила:

– Всю информацию вы найдете в системе – здесь и типы препаратов, которые мы обычно используем, и дозировки. Вы разберетесь. Можете отрегулировать интерфейс, ввести туда другие окна, однако те, что вы видите, – основные. Купер появится у нас завтра сразу после гипнотерапии.

– Гипнотерапии? – переспросила Грейс.

На втором уровне также прибегали к гипнозу, однако здесь он явно настраивал не на позитивный лад – впрочем, как и эмоциосоник.

– Гипноз создает у преступника иллюзию, что он является жертвой.

– Как видео с Кориной… Ролик, мягко говоря, выводил из равновесия. Кто их монтирует, кстати?

Эбигейл снова поправила прическу.

– Ну, я ведь ведущий лаборант третьего уровня, так что это моя работа.

– Откуда берете информацию?

– Из полицейских рапортов, из протоколов судебного заседания. Используем аудио– и видеоматериалы, показания свидетелей и, если представляется возможным, жертвы.

После ее объяснения обе помолчали.

Грейс представила, как лаборантка часами копается в цифровых файлах, изучая место преступления и стенограммы допросов.

– Интересно, какие ощущения у вас возникают при монтаже? Вряд ли вам приходится легко…

Господи, что она несет… Будто психиатр на приеме.

Эбигейл прищурилась.

– Ролик – один из основных компонентов исцеления. Я воспринимаю эту часть своих обязанностей очень серьезно.

– Я имела в виду, что штудировать подобные материалы не слишком приятно.

– Помогают душевные модуляторы, – помолчав, ответила Эбигейл. – Приходится принимать в больших количествах.

Она улыбнулась или?..

Эбигейл пожала плечами, повернулась к рабочей станции и взяла коммуникатор.

– Вот, заберите его домой. В нем содержится полная информация о третьем уровне. Можете почитать о деле Купер и обо всех назначениях, так что для завтрашнего сеанса у вас будет все необходимое.

Она сунула коммуникатор в руку Грейс.

Помимо дела Купер, ей требовались сведения о Майки Килгэнноне и, что самое важное, о Реми, а теперь у нее имелся доступ к их досье. Грейс коснулась экрана коммуникатора, и между пальцев словно проскочил электрический заряд. Наверное, график частоты сердцебиения сошел с ума – дай бог, чтобы Эбигейл не заметила. Она сделала себе мысленную заметку: обязательно убрать галочку напротив функции снятия собственных показателей.

– Спасибо, Эбигейл.

Техник снова переключила внимание на экран.

– Кстати, на коммуникаторе я тоже настроила допуск. Будьте осторожны – Мириам, например, имела привычку постоянно брать его с собой, а ведь там вся актуальная информация о центре. Сканер радужки в нем не встроен, поэтому обязательно придумайте сложный пароль. Вы все освоите по ходу процесса, но я, если что, всегда рядом.

Грейс вчиталась в информацию о Робин Купер.

– Она украла эмбрион?

– Помогла похитить целый десяток – по заданию дельцов черного рынка. – Эбигейл вывела на экран официального вида документ. – Это решение суда, которое дает нам право на исполнение приговора. Купер не могла зачать генетически здорового ребенка, поэтому один эмбрион оставила себе.

Грейс задержала дыхание.

Она прекрасно представляла, что внутри каждого человека находится бомба замедленного действия. Рано или поздно может сработать сигнал и запустится механизм повреждения гена. Подобная проблема может в итоге привести тебя прямиком на скамью подсудимых. Отчаявшись, ты похищаешь чужой эмбрион, просишь корыстного врача подсадить его тебе в матку, и дело в шляпе – через девять месяцев все уверены, что тебе все же удалось родить идеально здорового ребенка.

– У Купер имелся выбор: либо эколагерь, либо терапия отвращением, – продолжила Эбигейл.

– Непростой выбор…

– Согласна, – вздохнула Эбигейл и посмотрела Грейс в глаза. – Люди выбирают исцеление на третьем уровне по самым разным причинам, однако основная из них – полное отсутствие представления об ожидающем их страшном стрессе. Хотят быстренько проскочить процедуру наказания, а потом спокойно жить дальше. У Купер, кстати, случился выкидыш, поэтому ей предъявлено дополнительное обвинение в уничтожении имущества.

– Господи, какой ужас!

– Да, правительство решило сделать случай Купер показательным и предотвратить подобные преступления в будущем.

– Я даже не об этом. Печально, что несчастная женщина не может родить здорового ребенка, затем теряет краденого и попадает в «Янус». Купер нуждается в сочувствии, а не в наказании.

– Ну, она сама для себя все решила, – пожала плечами Эбигейл.

Заинтересовавшись ее точкой зрения, Грейс решила задать вопрос, который частенько всплывал при пятничных посиделках в барах:

– А что предпочли бы вы? Быстрое, но болезненное исцеление на третьем уровне или долгий изнурительный труд в эколагере?

По пути в Агрокомплекс она нередко видела команды осужденных в защитных костюмах, разбирающих старые свалки.

– Во всяком случае, – ушла от ответа Эбигейл, – выбор есть. Представьте, какому общественному давлению подвергся бы «Янус», не будь альтернативы. Многие считают терапию отвращением адекватной мерой. Разумеется, немало и тех, кто скорее согласится на длительное заключение в экотюрьме.

Грейс понимала, почему люди не доверяют приговорам, предусматривающим лечение. Уж очень быстро протекала процедура наказания, и почти никто не имел представления, что именно происходит в «Янусе», а потому ее не воспринимали как эффективную меру. Она и сама не знала, с чем сталкивается преступник, пока не увидела все своими глазами. Впрочем, как врач, Грейс изначально отдавала себе отчет, насколько травматична для психики терапия отвращением. Однако обычный человек подсознательно склонился бы к заточению преступника в эколагерь, ведь именно долгий принудительный труд дает согрешившему возможность раскаяться и искупить вину.

– И все же наши результаты говорят сами за себя, – заметила Эбигейл. – Так или иначе, наш метод дешевле, чем продолжительное тюремное заключение. Мало того – он быстрее и не в пример эффективнее.

Хм… К какому решению придет общество, если станет известно о периодических сбоях метода исцеления? Неудивительно, что Конрад обеспокоен.

– Наверняка есть люди, на которых терапия отвращением не оказывает воздействия, – заметила Грейс. – Как поступают с ними?

– Я вам покажу.

Глава 11

ВЕСТМИНСТЕР

10:53

Сегодня утром протесты у здания парламента усилились в связи с некоторыми вопросами касательно терапии отвращением, поскольку внимание общественности сосредоточилось на судьбе, ожидающей преступников на четвертом уровне. Данный уровень уже давно является предметом обсуждения сторонниками теории заговоров, а недостаток информации от «Янус правосудия» лишь подогревает негодование. Собравшиеся на площади, взволнованные случаем Робин Купер, требуют ответов.

В правительственных выступлениях четвертый уровень упоминается как «надежное место изоляции» для тех, кто не может быть исцелен, однако о его возможностях почти ничего не известно. Знают лишь, что последняя стадия системы предназначена для преступников, на которых не оказывают влияния методы более низких уровней. Попадают туда психопаты и серийные убийцы. «Надежное место для тех, кому нельзя доверять на свободе, необходимое для обеспечения безопасности наших граждан» – вот и все, что сказал министр юстиции. Как на него ни давили журналисты, в подробности он вдаваться отказался.

Ходят слухи, якобы серийные убийцы направляются на четвертый уровень без прохождения третьего. Генеральный директор «Януса» Конрад Бекер решил внести ясность: «Лица, принимавшие участие в предумышленных или серийных убийствах, могут быть сразу приговорены к четвертому уровню. На преступление они идут вполне осознанно. Более низкие уровни программы предназначены для тех, кто желает воспользоваться шансом на исцеление. Однако убийцы, о которых я говорю, изменять свою сущность не намерены, а потому попадают в «Янус» на последнюю стадию исполнения наказания».

Дэн Гуннарссон – для «НьюсФлекс».

Уровень четвертый – «Неизлечимые»…

Верхний этаж «Януса» раскрывал свои тайны лишь специалистам с наивысшим допуском по безопасности. Вероятно, потому, что содержащиеся здесь осужденные представляют исключительную опасность, решила Грейс. Четвертый уровень был определен для изуверов – настоящих мясников, серийных убийц и террористов, которые не поддавались методам более низких уровней. Она всегда считала, что здесь располагается нечто вроде изолятора, где осужденные носят войлочные тапки и смотрят телевизор в общей комнате. Наверняка в этих помещениях периодически случаются стычки между заключенными, а то и с охранниками. Кто-то трусливо съеживается и забивается в угол, другие же откровенно получают удовольствие от созерцания драки.

Наконец она выяснит, как все обстоит на самом деле.

Эбигейл широко раскрыла глаз перед сканером, приложила ладонь к считывателю отпечатка, и дверца лифта открылась в ярко освещенный коридор с белыми стенами, в глубине которого стоял Джордж, занятый разговором с другим санитаром.

– Привет, Эбигейл! Здравствуйте, доктор Джи! Не могу сказать, что вы здесь частый гость.

Его собеседник вошел в лифт с нагруженной постельным бельем тележкой. Дождавшись, когда дверцы закроются, Эбигейл ответила:

– У нас небольшая экскурсия.

– О, пошли на повышение, док? – доброжелательно спросил Джордж.

– Да вроде бы, – отозвалась Грейс.

Увы, выжать из себя улыбку ей не удалось. Обычно они с Джорджем останавливались пару минут поболтать. Грейс расспрашивала его о детях-школьниках – у Джорджа было трое, – а он всегда рассказывал, как идут дела у сестры. Сегодня ей было не до разговоров.

Они прошли до следующей бронированной двери.

Эбигейл вежливо отступила в сторону, и Грейс, озираясь, перешагнула порог.

Она ожидала увидеть совсем другое.

Перед ней предстала огромная белая палата. Свет приглушен, в воздухе ни малейшего дуновения. Заключенные лежали в койках, установленных рядами по обе стороны помещения. Неподвижные распростертые тела были прикрыты по шею белыми простынями, и не скажешь, кто перед тобой – мужчина или женщина. Грейс сразу бросились в глаза наушники на выбритых головах и прикрытые экранами глаза. Блестящие (а у кого-то поросшие едва заметным пушком) черепа пересекали гибкие металлические ободки.

Она едва не решила, что находится в морге. Здесь царил мертвый покой, разве только временами доносился едва слышный случайный скрип эргономического матраса, напоминающий плеск морской волны о гальку.

– Что это? – ошеломленно спросила Грейс, невольно перейдя на шепот.

Эбигейл внимательно изучала ее лицо.

– Мы называем эти палаты «Сибирь». Анабиоз, псевдокома, вызванная химическими препаратами.

Сибирь… Белоснежная чистота, ограничение сенсорной информации, полный уход во внутренний мир. Подходящее название, ничего не скажешь.

Грейс еще студенткой читала о псевдокоме и тогда пришла в ужас, а теперь столкнулась с пугающим явлением воочию.

Каждый из находящихся в палате пребывал в сознании; никто из них не спал, однако не мог ни двигаться, ни разговаривать, ни каким-либо образом выразить самое примитивное желание. Клиентам четвертого уровня оставалось лишь предаваться размышлениям. Полное отсутствие выбора, никакой возможности для побега!

Тело нечастных стало их тюрьмой. Кто знает, в каком направлении при подобных условиях развивается мыслительная деятельность?

Грейс вообразила себя лежащей словно паралитик, обнаженной и уязвимой. Ее моют чужие люди, бреют ей голову, вводят катетеры… По коже побежали мурашки. Ей-богу, лучше смерть! Но не тут-то было – тебя заставляют жить, кормят питательными растворами через трубочки, накачивают антибиотиками… И ни минуты облегчения!

Рядом с каждой койкой находились белые стойки с прозрачными флаконами и трубками для подачи и отвода жидкости, исчезающими под простынями. На верхушке каждой стойки висел мерцающий коммуникатор, проецирующий на стену над кроватью каждого осужденного таблицу с указанием имени, номера, значений жизненных показателей, напоминаний для медсестер и прочей информацией, необходимой для поддержания слабого подобия жизни.

– Кто об этом знает? – тихо поинтересовалась Грейс.

– Не бойтесь, они вас не слышат, – ответила Эбигейл, ткнув пальцем в наушники, и ее голос эхом разнесся по палате.

– Так кто? – повторила Грейс уже громче, хотя и с невольной дрожью в голосе.

– Естественно, Конрад, – пожала плечами лаборантка, – тщательно подобранный персонал четвертого уровня, министр юстиции, а теперь еще и вы.

Стало быть, «Сибирь» – не просто личный безумный проект Конрада, раз правительство в курсе происходящего.

– По стране есть еще подобные отделения?

– Лондонское пока единственное. Мы здесь обкатываем методику, и, если министерство согласует, она распространится по всей Британии в течение следующих пяти лет.

– Как долго они будут находиться в таком состоянии? – уточнила Грейс, не в силах постигнуть происходящее.

Промолчав, Эбигейл двинулась к ближайшей койке и приподняла руку заключенного.

– Вот смотрите, – наконец ответила она, показав Грейс крошечный ребристый бугорок под кожей на внутренней стороне предплечья. – Биопластиковые импланты постепенно растворяются, поддерживая седативный эффект. Но это еще не все. – Она перевернула руку несчастного, продемонстрировав катетер. – Психотропные препараты составляют дополнительную часть лечения. Они вводятся внутривенно, поэтому мы можем регулировать дозировку, чтобы добиться максимального результата.

Грейс задалась вопросом: каким образом можно в подобной ситуации измерить эффективность?

Пробежавшись по предплечью клиента, ее взгляд поднялся выше. Ага, знакомая татуировка с логотипом «Януса» и номером «3». Все еще не выцвела… В шапке высвечиваемой коммуникатором таблицы значилось имя осужденного. Майки Килгэннон… Последний раз Грейс видела его подстригающим газон в Агрокомплексе. С неба сияло яркое солнце, и Майки тогда улыбнулся и дружески махнул ей рукой. Она вдруг ощутила запах свежескошенной травы.

– Почему эти люди лежат здесь? Их пытаются лечить?

Эбигейл отпустила безвольную руку Майки и прикрыла ее простыней.

– По-моему, именно таков был изначальный план Конрада, но, откровенно говоря, наш босс переоценил свои возможности. Психопата вылечить нельзя.

– Значит, они будут находиться в этой палате, пока не умрут?

– Ну да. Естественной смертью.

– Да ведь это могут быть десятки лет! А Майки? Почему он сюда попал?

– Он преступник-рецидивист. Никто пока не знает, что с ним еще можно сделать. – Эбигейл нежно коснулась его виска. – Возможно, он тоже психопат, вот терапия отвращением и не сработала, потому что…

– …потому что психопатам недостает эмоций, из-за чего лечение оказывается неэффективным, – закончила за нее Грейс.

– Да, верно. С них все как с гуся вода.

– Почему бы не просканировать его и не убедиться наверняка?

– Окончательный диагноз уже особого значения не имеет. Случай Майки необычен, а потому ему придется оставаться в «Сибири», пока Конрад не придумает, как с ним поступить.

Грейс смотрела на Майки, и у нее защемило сердце. Она вспомнила, как тот отпускал глупые шутки, а потом хохотал, как ребенок.

– Знаете, я занималась с ним на втором уровне, когда он угодил в «Янус» по обвинению в ограблении клуба. Ударил одного из работников, пытавшихся оказать ему сопротивление, и скрылся с хорошей добычей. Никаких признаков психопатии я у Майки не выявила.

Эбигейл слегка приподняла бровь, словно в знак осуждения.

– Мы приложили столько усилий, но… – продолжила Грейс.

Килгэннон вырос в неблагополучной семье и с преступным миром был связан с самого детства.

– Не так-то просто справиться с плохой генетикой. Порой удается изменить и поведенческую модель, и образ мышления, однако, по-моему, мы не сумели достучаться до Майки.

Неужели они что-то упустили тогда, на втором уровне?

– Вот для таких случаев и предназначена терапия отвращением, – заявила Эбигейл, нажав на кнопку коммуникатора. – На втором уровне работают с убогими и ненормальными, а на третий попадают отъявленные мерзавцы.

С ненормальными? Эбигейл не права… Если человек совершает преступление по причине невменяемости, вряд ли он угодит в «Янус» – скорее всего, его надежно запрут в психиатрической больнице. Или нет? Насколько следует доверять министерству юстиции, если оно потворствует подобному ужасу?

– Но ведь и третий уровень с Майки не преуспел, – возразила Грейс.

Эбигейл уперлась взглядом в экран. Похоже, Грейс представилась возможность собрать кое-какой материал для расследования Дэна, а заодно помочь Реми.

– Есть ли конкретная причина, по которой у Майки случился рецидив? Я хочу сказать, что на первом или втором уровнях такое возможно, поскольку не всегда получается докопаться до сути проблемы, но третий? Ведь здесь совершенно иной принцип исцеления.

– Это правда, – согласилась Эбигейл. – Мы не пытаемся удовлетворить потребности попадающих сюда преступников, а искореняем само желание совершить преступление.

Грейс проигнорировала замечание лаборантки. Вероятно, еще одна цитата из Конрада…

– Так почему же вы потерпели неудачу с Майки? Почему никто не диагностировал у него психопатию, если все дело в ней?

Янтарные глаза Эбигейл на секунду вспыхнули при слове «неудача». Разумеется. Для перфекциониста это словно красная тряпка для быка. Грейс навострила уши – вдруг сейчас что-то да прояснится?

– Возможно, Мириам неверно интерпретировала сканы при предварительном заключении, – пробормотала Эбигейл, разглаживая укрывающую Майки простынку.

– Так что показали сканы?

– Не знаю. Я не смогла их найти.

– Не смогли найти?

Черт, что здесь вообще происходит?

– Наверное, Мириам перед увольнением их удалила. Должно быть, осознала ошибку и попыталась замести следы, – предположила Эбигейл.

– Но ведь непосредственно сканы делали вы?

– Это обычный порядок. Я сканировала его мозг, однако изучала результаты именно Мириам. В конце концов, она специалист, психиатр.

Грейс перевела взгляд на мужчину в койке.

– Значит, они здесь просто лежат, заключенные в свои собственные миры, и размышляют бог знает о чем?

Допустим, Майки проголодался или у него зачесалась спина? Вдруг он беспокоится о матери? Или ему все до смерти надоело и он потерял желание жить? Сердце Грейс вновь сжалось в груди, дыхание перехватило. Она молча наблюдала за пульсацией сонной артерии несчастного и вдруг заметила, что его губы слегка шевелятся, словно в беззвучной молитве.

– Они размышляют о собственных преступлениях. Каждый заключенный смотрит свой персональный ролик – ну, вы помните видео, смонтированное для Бегброка. На четвертом уровне ролик закольцован – вот и вся разница.

– Что? – ахнула Грейс, решив, что ослышалась.

– Здесь применяется что-то типа продленной версии сеанса, который проводится на третьем уровне.

Грейс вспомнила образы на экране у кресла Бегброка. Впечатление они создавали ужасающее – настолько, что перехватывало дыхание. Правда, прокручивали их лишь раз.

– Вы хотите сказать, что они постоянно просматривают один и тот же ролик? – вскинула брови Грейс, потрясенная мыслью о вечных страданиях измученного разума.

Похоже, в «Сибири» практиковали самые настоящие пытки.

Она смотрела на бедного, глупого, непокорного Майки и пыталась понять, что с ним происходит.

О, Майки… Мне так жаль! Я должна была тебя исцелить, сделать лучше…

– Смотрите, – вывела ее из задумчивости Эбигейл, коснувшись коммуникатора.

Статистику показателей на стене сменила видеозапись. Перед Грейс возник силуэт мужчины с битой.

– Вот что он видит, только на сей раз ощущает себя жертвой.

Бита со свистом опустилась вниз, и руки Килгэннона едва заметно вздрогнули.

– Естественно, имеется и звуковое сопровождение, – невозмутимо добавила Эбигейл. – А прописанные Майки наркотики заставляют его поверить, что сцена вполне реальна.

Грейс затошнило, и она прижала ладонь ко рту.

– Это еще не самый страшный ролик. Женщина на шестой койке – серийная убийца. Связывала мужчин и расстреливала практически в упор. Клиент под номером девять совершил террористическую атаку на детскую больницу. А о том, кто лежит на пятнадцатой кровати, лучше не спрашивайте.

Персональный закольцованный короткий фильм, воспроизводящийся бесконечно и повествующий о мрачных деяниях обитателей палаты, выступающих в роли жертвы… Эффект, усиленный психотропными препаратами и эмоциосоником… Обитателям «Сибири» смерть наверняка кажется раем! Что скажет общественность, узнав о методах четвертого уровня?

Внутри у Грейс все перевернулось.

– Это… это кошмар, – прошептала она. – Нельзя так поступать с людьми! Правительство…

Кошачий взгляд Эбигейл с любопытством остановился на Грейс.

– Вряд ли их ощущения хуже, чем у потерпевших, если вдуматься. Очутившись на свободе, эти люди наверняка принялись бы за старое. А так лучше для всех: преступник наказан, жертвы добились справедливости, общество в безопасности.

– Разве родственники не пытались положить конец истязаниям? Каково знать, что твой брат или сын проходят через подобную жуть?

– Многие ни о чем не догадываются, – пожала плечами Эбигейл. – Как правило, семьи преступников считают, что те заслуживают наказания, нередко даже от них отрекаются.

– К несчастным не приходят посетители?

– А какой смысл?

Лаборантка рассмеялась, и у Грейс запылали щеки. Слава богу, тут нет монитора с ее биологическими показателями…

Эбигейл положила ладонь ей на плечо и развернула к выходу из палаты.

– Согласна, принять нелегко. Сперва немного шокирует. – Они подошли к двери, и Эбигейл, убрав руку, посоветовала: – Лучше думайте о страшных преступлениях, совершенных этими людьми. Поверьте, здесь мы наблюдаем торжество правосудия.

Грейс последний раз оглянулась, пытаясь запомнить мельчайшие подробности, словно убеждала себя: это не сон.

Правосудие? Скорее месть…

– Грейс, не мучай себя, – сказала в трубку Шэннон. – Мы ведь всегда делаем все, что в наших силах, красотка. Уж ты точно лезешь из кожи вон ради своих подопечных.

День перевалил за середину, и Грейс стояла возле лавочки травника на углу. Теплый летний воздух смешивался с запахами сладкого укропа и тимьяна, выплывающими из дверей магазинчика.

– По-моему, Эбигейл анализирует мои поступки. Возможно, следит за мной по заданию Конрада. Или это уже паранойя? Я чувствую, что она болезненно воспринимает мое назначение – я ведь выше по рангу. И вообще я напугана…

Грейс замолчала.

– Напугана? Чем?

Внутренний голос настойчиво советовал рассказать об увиденном на верхнем этаже здания центра. Только как облечь подобные впечатления в слова? Она наблюдала настолько страшные вещи, что ужас заполз глубоко внутрь мозга, словно червь-паразит.

Нет, не стоит обременять Шэннон соображениями по поводу «Сибири», тем более Грейс подписала обязательство о неразглашении. Если станет известно, что она разболтала конфиденциальную информацию, ее выставят из «Януса» в мгновение ока. Тогда Реми уже не поможешь…

– Тебе не кажется, что мы не разобрались в Майки? Может, мы виноваты в его заточении в «Сибирь»?

– Не кори себя, – вздохнула Шэннон. – Мы делали для него все необходимое. Не позволяй этой сучке с кошачьими глазами лишить тебя уверенности. Все это чертовы игры разума, Грейс. Эбигейл в бешенстве, поскольку ты ступила на ее территорию, вот она и пытается посеять в тебе сомнения. Неудивительно, что Мириам слиняла. Возможно, терапия отвращением приводила ее в ужас. Может, устала от ежедневного созерцания самых жутких сцен, которые только можно вообразить…

– А вот тут вопрос! Эбигейл считает, будто именно Мириам допустила ошибку, не сумев правильно интерпретировать скан Майки, потому он и пошел на повторное преступление после терапии. Не по вине лаборантки, а из-за неправильной оценки психического состояния. Кстати, сканы бесследно исчезли.

– Исчезли?

– Пропали, растворились. И в системе нет ни одного заключения.

– Похоже, кто-то похитил результаты обследований, – предположила Шэннон. – Вдруг все-таки Эбигейл скрывает собственные ошибки, пытаясь обвинить специалистов второго уровня? Намекает, что мы могли обратить внимание на особенности Майки еще на начальных этапах? Черт, мы ведь не предсказатели…

– Когда преступники попадают на нижние уровни, обычно суть проблемы не оставляет места для сомнений. А на психопатию мы их и не сканируем.

– В том-то и дело. Наши клиенты не совершают преступлений, свойственных психопатам, – перебила Шэннон. – С чего же она взяла, что Майки психопат?

– У него ведь случился рецидив даже после терапии отвращением. Для психопатов она неэффективна, ведь их мозг устроен по-другому. У них отсутствует способность к сопереживанию и реакция на страх, зато преобладает эгоистичное стремление к получению желаемого. Психопата нельзя остановить, Шэн, вот в чем сложность.

– Сама ведь говоришь – терапия отвращением оказывает ужасающее воздействие. Как же она может не сработать?

– Психопат не считает пугающими встающие перед ним образы, не впадает в тревогу. Напротив, наши ролики выглядят для него интересными, поэтому, даже оказавшись в роли жертвы в этих маленьких ужастиках, он не исцеляется.

– Значит, их переводят на четвертый уровень, поскольку методы третьего не помогают?

Грейс промолчала, представив Реми прикованным к койке в «Сибири» – извращенном варианте свалки токсичных отходов. Ее охватили гнев и отвращение.

– Проверю еще раз наши результаты обследований Майки и пришлю тебе файл. Правда, насколько мне помнится, от нас он вышел в хорошей форме. Ни о какой психопатии и речи не было, тем более мы работаем с клиентами тщательно. Мне Майки нравился, – печально вздохнула Шэннон.

– И мне. Ладно, спасибо, Шэн.

– Не за что. На днях перезвоню.

– Пока.

Несколько секунд Грейс не двигалась с места, наблюдая за прохожими. Сколько в этой толпе психопатов? Научные труды говорили об одном проценте населения, однако далеко не все из этого количества – преступники, многие становятся полноценными членами общества.

У нее в руке ожил телефон, и Грейс, не посмотрев на номер звонящего, ответила:

– Только не говори, Шэн, что мне обязательно поможет дружеская попойка в баре в пятницу вечером!

– Грейс? – прозвучал из трубки мужской голос.

Кто это? Ну-ка, что там за номер на экране? Хм, уличный коммуникатор…

Она снова поднесла телефон к уху.

– Алло?

– Грейси…

Улица вокруг вдруг замерла, словно посреди записи нажали кнопку паузы. Звуки стихли, лица прохожих превратились в размытые пятна. Голос был ей знаком, хотя и приобрел со временем более глубокие нотки, к тому же Грейс ощутила в нем затаенный страх, чего раньше не слышала ни при каких обстоятельствах. В ней всколыхнулись давно подавленные воспоминания.

– Реми… – прошептала она.

– Я в беде, мне нужна твоя помощь.

В трубке зазвучало автоматическое сообщение – кредит минут закончился.

– Реми? Реми!

Она отняла телефон от уха, еще раз взглянула на экран, однако номер там уже не высвечивался.

– Реми…

Движение на улице возобновилось, пошел легкий дождь. Грейс все стояла на тротуаре, снова и снова повторяя навсегда засевшее в памяти имя, но в динамике царила мертвая тишина.

Глава 12

Мэл был все еще взбудоражен вчерашними событиями. В нем кипела гордость: им удалось взять с поличным группу «Воздаяние», да еще и захватить Насильника на пепелище, полагавшего, что ему все сойдет с рук. Двух зайцев одним выстрелом! О, видели бы Мэла ребята из полицейского участка… Они его практически не замечали, смотрели сквозь него, считали пустым местом.

Впрочем, Мэл сознавал: его радостное волнение в основном вызвано другой, более зловещей причиной. Порой, как вчера ночью, у него в душе приоткрывался маленький, наглухо запертый ящичек с болью, и Мэл вновь проживал таящиеся в нем драгоценные воспоминания. Ее прекрасное улыбающееся лицо, щемящее чувство радости и печали, когда она пела, нежное пожатие руки в темноте – словно боялась не она, а Мэл, и пыталась его успокоить…

Лейлу он встретил на концерте, когда им обоим было по пятнадцать.

Его первая любовь…

Первая и единственная. Никто, кроме Лейлы, не мог заставить Мэла почувствовать себя личностью, а не дерьмом на подошве чужого ботинка. Лейла стала первым человеком, разглядевшим в нем хорошее начало и признавшимся в любви.

Да, у него с тех пор были женщины – иной раз везло, – однако ничего серьезного. С Лейлой никто сравниться не мог и никогда не сможет. Воплощение совершенства, как и многие, кто умирает в молодости…

Такой Мэл и пытался сохранить ее в памяти, потому и держал ящичек с воспоминаниями плотно закрытым – отгонял от него зло. Он не позволит снова причинить Лейле боль. Она была идеальна – до того дня, когда на нее напали эти животные, грубо лишившие любимую чистоты, красоты и радости.

Из-за них прекрасная Лейла в итоге покинула Мэла. Если бы они не…

Мэл никогда не мог найти в себе сил додумать до конца.

Они поклялись не разлучаться, однако после случившегося на самом деле все было кончено. Раньше Мэл гнал от себя эту мысль, понял уже позже – потому и простил любимую.

Иногда люди просто не могут жить дальше.

Всех членов банды, осквернивших Лейлу, приговорили к терапии отвращением. Раньше альтернативы не существовало, в эколагеря преступников начали отправлять только через несколько лет. Мэл не считал определенную приговором меру достаточным наказанием, однако Лейла убедила его оставить все в прошлом и двигаться вперед.

Несколько месяцев спустя они мирно сидели в старомодном пабе в Ист-Энде, наслаждаясь пивом с чипсами, когда в дверном проеме появился один из тех подонков.

Лейлу он не узнал: скользнул по ней безразличным взглядом, она же оцепенела от ужаса.

Они наблюдали, как мерзавец взял пинту пива и устроился за столиком с дружками. Смеялся, жил как ни в чем не бывало!

Именно тогда Мэл решил, что правосудие не свершилось.

Через неделю Лейлы не стало.

«Арест» в старом складе принес ему большое удовлетворение. Пусть справедливого приговора над убийцами Лейлы добиться уже невозможно, зато Мэл имел возможность в полной мере отомстить за других жертв. Ради этого он и присоединился к группе Кэпа – потому что знал, какие чувства те испытывают.

Кэп и Биззи скручивали членов «Воздаяния», а Мэла отправили на разведку. Собственно, такова и была его роль – обычно он следил за обстановкой.

Прочесав территорию, Мэл обнаружил перепуганную женщину, свернувшуюся калачиком на полу в одном из заброшенных офисов склада. Несчастная лежала в темноте, закрыв лицо руками. Он попытался ее успокоить, а когда та наконец подняла голову, признал в ней потерпевшую по одному делу – вспомнил фотографии из полицейского досье.

Она ничем не напоминала Лейлу.

Его любимая была миниатюрной, полной жизни девушкой. Лейла всегда, почти до самой смерти излучала свет и вся состояла из радостных цветов: яркие волосы, яркая одежда… Сам воздух вокруг нее был наполнен жизненной силой. В конце все краски смыло мутной водой Темзы.

Вчерашняя женщина походила на бледное привидение, и Мэл видел в ней ту тьму, что в итоге пожрала Лейлу. Она посмотрела на него, и ее лицо исказилось, но Мэл видел лишь огромные печальные глаза. Как у Лейлы…

Ей здорово досталось… Мэл принял решение, которое Кэп вряд ли одобрил бы.

Он отпустил несчастную. Конечно, действовал не по установленному порядку, выпроводив ее через окно в задней части склада. Хватит с нее страданий… Напарники Мэла ничего не заметили, но винить их за невнимательность не приходилось: слишком были заняты.

Как только женщина скрылась из вида, Мэл на секунду ощутил до сих пор незнакомое чувство: то ли в его жизни появилась цель, то ли он отныне встал на истинный путь.

Впрочем, вскоре на смену ему пришла паника: он услышал голоса остальных членов команды. Метнулся обратно и доложил: мол, все спокойно. Дальше началась привычная процедура, и Мэл запрещал себе думать о спасенной женщине до самого утра, когда лег прямо в штабе отсыпаться после ночной смены. Почти не поспал – в крови все еще бурлил адреналин, а в голове крутилась мысль, что он сделал нечто очень важное. Как будто спас не только незнакомую женщину, но и чем-то помог Лейле. Он закрыл глаза и увидел лицо любимой, ее рвущую сердце улыбку – и вдруг успокоился.

Нет, Лейла никогда не покинула бы его, не бросилась бы в реку с моста, будь правосудие к ней по-настоящему справедливым.

Дверь открылась, нарушив умиротворенный поток мыслей Мэла, и на пороге появился Кэп. За спиной у него стоял Биззи.

– Ну что, молодцы! Неплохо вчера поработали, парни, – заговорил Кэп. – Однако сегодня у нас новая смена. Надо поразмыслить над следующим преступлением, все спланировать для задержания виновных.

Вот вечно так… Ну почему не насладиться успехом очередной акции, не поговорить о слаженных действиях членов команды? Каждый раз – следующее дело… Как будто их успехи вообще ничего не значат…

Наверное, Кэп за свою долгую службу повидал слишком много зла, вот и стал к нему нечувствителен. Впрочем, последнее время босс начал неуловимо меняться, а почему – черт его знает… Нет ли тут повода для беспокойства? Мэл ощущал зарождающийся страх – вдруг Кэп надумал завершить карьеру? До сих пор он был Мэлу вроде приемного отца – с этим паршивцем, настоящим папашей, никакого сравнения. Учил, как работать, как жить. Что будет с ним, да и с Биззи, если Кэп решит отойти от дел? Без босса, его мудрого руководства и внимания к мельчайшим подробностям их точно ждет провал.

Интересно… Порой обстоятельства застают тебя на развилке и ты бросаешь монетку, пытаясь определить, какую выбрать тропку. Например, Мэла после смерти Лейлы охватил бессильный гнев, из-за которого он не раз попадал в серьезные неприятности. Еще немного – и наверняка пошел бы неверной дорогой. Слава богу, его подобрал Кэп, и теперь Мэл точно знал свой курс.

Босс стоял перед ними, направив коммуникатор на стену. На облупившейся штукатурке высветилось застывшее, слегка размытое изображение высокого рыжеволосого мужчины.

– Вот наша следующая цель.

Решительное выражение лица Кэпа заставило Мэла ощутить новый прилив сил.

– Тут нужно действовать предельно аккуратно – мы имеем дело с чрезвычайно хитрым ублюдком. Нельзя допустить, чтобы он избежал ответственности – за ним числится жестокое преступление.

Биззи закивал.

– Итак, наш объект умело манипулирует людьми. Выбрал себе женщину по признаку уязвимости. Обычный стиль домашних тиранов. Умеет произвести впечатление очаровательного и деликатного человека, однако затем постепенно подчиняет себе жертву и начинает над ней доминировать, пока она не окажется полностью в его власти. Например, он убил кошку подруги за то, что та попыталась связаться со своей матерью. Классический случай насильственного контроля!

Мэл неизменно восхищался проницательностью Кэпа: тот видел насквозь и преступника, и его жертву. У такого человека есть чему поучиться… Биззи наверняка тоже был впечатлен способностями босса. Нет, он нередко насмехался над Мэлом за преклонение перед Кэпом, однако сам ловил на лету каждое его слово.

– Посмотрите это видео – и поймете, с кем мы имеем дело.

Кэп повернулся к импровизированному экрану на стене и нажал на кнопку воспроизведения. Ролик троица смотрела в полном молчании. Мэл как мог старался казаться невозмутимым.

Запись подошла к концу, и Кэп продолжил:

– Парень надеется выйти сухим из воды. Разумеется, и мы, и мстители рассчитываем на иной исход. Нам следует добраться до него первыми. – Лицо босса окаменело, и Мэл услышал, как скрипнули его зубы. – Он не уйдет безнаказанным!

Кэп помолчал, опустив плечи и уставившись в пол. Мэл и Биззи неловко переминались с ноги на ногу, пока он не поднял взгляд.

– Мы выполним задачу так, что комар носа не подточит, – наконец медленно, подчеркивая каждое слово, сказал босс, изобразив двумя пальцами жест «ok».

Его неизменное желание делать все без сучка без задоринки каждый раз восхищало Мэла. Кэп производил на него впечатление своего рода художника, безупречно копирующего чужие преступления. Он видел каждый эпизод глазами преступника, вникал в его психологию, пытаясь попасть в самую точку.

– Биззи, ты еще раз посмотришь информацию по делу – вдруг мы что-то упустили? Мэл, нам потребуются улики.

– Есть, Кэп, – в один голос ответили они.

Коммуникатор босса коротко пикнул, и он бросил на экран быстрый взгляд, а затем расплылся в широкой улыбке.

– Мы установили его местонахождение, мальчики!

Мэл и Биззи вышли из офиса вслед за Кэпом, стремясь увидеть, как свершается подлинное правосудие.

Глава 13

Солнце уже опускалось за горизонт, когда Грейс вернулась домой. Дэн отсутствовал, и она воспользовалась возможностью просмотреть материалы на рабочем коммуникаторе. Следовало подготовиться к следующему рабочему дню, однако в ушах все еще звучал голос Реми. Пароль так и не установила… Обязательно надо заняться этим позже, сделала Грейс мысленную заметку.

Усевшись на край дивана, она дрожащими пальцами ввела свое имя. Так, что известно о Реми с момента первого ареста? На экране появились полицейские снимки в профиль и фас, и у Грейс перехватило дыхание. В прошлом году ее приемного брата отправили на третий уровень после жестокого избиения человека по имени Элфи Буллок.

Грейс сразу узнала имя пострадавшего, хотя его куда чаще называли Бульдогом. Сутенер, наркоторговец – точь-в-точь как тот урод, из-за которого умерла Лотти, пусть и не от его рук, а от передозировки наркотиков, на которые он ее подсадил. Добивался полного подчинения…

Быстро просмотрев выдержку, посвященную Бульдогу, Грейс пришла к выводу, что тот манипулировал женщинами в таком же стиле. Не потому ли Реми на него напал?

Но какого черта он не потребовал смягчения приговора? Если суду была известна биография Реми, его вполне могли определить на второй уровень. Детская психологическая травма, ранняя утрата матери… Нет, о прошлом обвиняемого никакой информации в материалах не содержалось.

Биологическое сканирование не выявило ничего необычного – ни повышенного уровня тестостерона, ни посттравматического стресса, ни наркотиков – даже выписанных по рецепту. Химический баланс веществ в норме, никаких неврологических отклонений – одним словом, ни единой причины, по которой Реми могли бы направить на второй уровень для психологической помощи и реабилитации.

Последнее правонарушение – нападение на наркодилера (не заладилась сделка). Пострадавший в итоге скончался, и Реми, уже прошедшему третий уровень, теперь светила «Сибирь», однако он ударился в бега.

Грейс отказывалась понимать прочитанное. Реми связался с наркотиками? Это после того, как его мать погибла от передозировки? К наркотикам они оба относились с отвращением. Уличная драка, мелкое воровство – это часть обычного репертуара, но наркотики?

Впрочем, Грейс отдавала себе отчет, что за пятнадцать лет могло измениться очень многое.

Она полистала материал и наткнулась на скан мозга, сделанный на третьем уровне. Снимок был не слишком четким, однако определенные области подсвечивались, предполагая склонность к психопатии. Грейс некоторое время в шоке изучала скан.

Реми – психопат? Нет, не может быть!

Наконец она утомилась, да и, как ни крути, пора было подготовиться к завтрашнему испытанию. Пришлось переключить внимание на Робин.

Кража эмбрионов…

Завтра в клинике придется сохранять хладнокровие. Ей не хотелось вновь попасть под изучающий взгляд Эбигейл. Чувства по поводу детей у Грейс были сложные, и напоказ их выставлять ни в коем случае не следовало. Слишком больная тема, слишком личная. Она работала не покладая рук, чтобы себя защитить, возводила один бастион за другим – образование, деньги, брак. Все, что только можно, лишь бы поглубже похоронить прошлое.

Робин Купер хотела ребенка, однако не могла его себе позволить.

Грейс ее случай воспринимала болезненно.

Весной, вскоре после их с Дэном свадьбы, она заподозрила у себя беременность. Привычка к независимости не позволила ей немедленно поделиться с мужем. Грейс тайком отправилась на обследование, уговаривая себя: радостную весть она преподнесет Дэну, только убедившись, что ошибки нет, а плод развивается нормально.

Однако генетический скрининг все изменил.

Будущий ребенок, мальчик, оказался носителем двух олигогенов, сочетание которых могло привести к формированию жестокого и агрессивного характера. Шансы на неблагоприятный исход высоки, сообщил врач. Пройдя несколько тестов, Грейс выяснила, что наследственный фактор возник именно с ее стороны. Отца своего она никогда не знала. Был ли он жесток? Мать о нем не рассказывала, а Лотти на подобные вопросы лишь недоуменно качала головой.

Влияние аналогичных комбинаций генов Грейс случалось наблюдать и на работе, и в обычной жизни. Как правило, такие люди не умели сдерживать обуревавшие их агрессивные инстинкты. Вступали в драки, становились сутенерами, участвовали в организованных преступных группах и нередко погибали в уличных потасовках.

Гены могли находиться в состоянии спячки, и условия жизни своему ребенку Грейс создала бы совершенно отличные от тех, в которых выросла сама. В то же время она отдавала себе отчет: ген порой активируется совершенно случайными и неожиданными событиями. В один прекрасный момент ее мальчик кого-нибудь изобьет, или, хуже того, дело закончится смертью противника. Дальше – система уровней. Комбинация генов – заряженное ружье, окружающая среда – спусковой крючок.

Вероятно, в такой ситуации и оказался Реми.

После заключения врача Грейс начали одолевать навязчивые тревоги – как репортеры, вьющиеся вороньей стаей у зала судебного заседания. Она поняла, что не в силах отвечать себе на бесконечные вопросы «а что, если?..».

Совет доктора вполне соответствовал запросу общества: избавьтесь от насилия до того, как оно начнет представлять серьезную проблему.

Оказавшись под давлением, Грейс прервала беременность. Впрочем, не последнюю роль сыграл элементарный страх. Решила защитить своего будущего сына, не позволив ему появиться на свет. Устранила потенциальную жестокость, убив плод в своей утробе.

Ее сердце тогда разбилось на мелкие кусочки, однако Грейс загнала скорбь в тот же тайник, где хранились иные горести.

Ей не уйти от своих порочных генов… Да, генетика добилась значительных успехов, однако решила далеко не все вопросы. Ее личные риски никуда не денутся; есть вероятность потерять и следующего ребенка.

Грейс не желала подобных испытаний. Пришлось солгать Дэну – якобы она неспособна иметь детей. Подавив свой материнский инстинкт, она уплатила страшную цену, испытывая постоянное чувство вины и потери.

Ее воспоминания прервал стук двери – пришел Дэн. Грейс подхватила с дивана одну из мягких подушек и прижала ее к груди.

– О, еще не спишь? Отлично!

Он наклонился и поцеловал Грейс в лоб, а затем упал рядом с ней на диван.

– Есть информация о Килгэнноне?

– Я весь вечер изучала его историю болезни. – В каком-то смысле Грейс не покривила душой. Она вытянула вперед дрожащую руку с коммуникатором, словно с Библией, на которой собралась принести клятву. – Не нашла ничего необычного, на третьем уровне к нему применялись вполне стандартные методы. Психотропы, аудиовизуальная терапия, эмоциосоник, лекарства в обычных дозировках, хотя я пытаюсь ознакомиться с ними подробнее – никогда с такими не работала. Судя по отчетам, делалось все необходимое для успешного исцеления.

– Где же тогда слабое место? – разочарованно спросил Дэн.

– Похоже, Эбигейл считает, что Мириам допустила просчет. Возможно, неправильно интерпретировала скан мозга. С другой стороны, Майки вполне может оказаться «неизлечимым».

– Все это никак не объясняет недавнюю атаку рецидивистов на почтовое отделение. Мириам и их сканы считала неверно? Она вообще соображала в своем деле?

– Мириам – компетентный специалист. Тебе удалось что-то выяснить по поводу последней акции «Воздаяния»?

Интересно, доложила ли Эбигейл Конраду о ее разговоре с Дэном? Если да, пока он ни словом не обмолвился.

– А ведь ты была права, – оживился Дэн. – Один из моих источников в полиции сообщил, что эти ребята схватили одного парня на старом складе в районе Пенгалигон-роуд.

Грейс здорово досталось за день, и ей не слишком хотелось выслушивать подробный рассказ мужа.

– Полиция подоспела вовремя?

– Нет, – покачал головой Дэн. – Несчастного кастрировали, и он истек кровью, как и другие жертвы подобных нападений.

– О господи… – вздрогнула Грейс.

– Там орудовала семейная пара, представляешь? Копы полагают, что жену несколько лет назад изнасиловали – потому она и решила примкнуть к банде.

– Семейная пара? Откуда тебе известно? Преступников уже задержали?

– Полиция нашла их телефон на месте преступления, – объяснил Дэн.

– Что за дурацкая оплошность! – покачала головой Грейс.

– Я тоже так подумал.

– Не знаешь, они уже проходили через третий уровень?

– Копы говорят – никаких записей о них в «Янусе» нет. Кстати, сейчас это самая популярная новость на сайте «НьюсФлекс», – ослепительно улыбнулся Дэн.

– Печально… Бедная женщина! Конечно, я не одобряю ее поступок, но… Подвергнуться изнасилованию, затем пойти на преступление и оказаться на четвертом уровне…

– Их туда не отправят.

Грейс вскинула голову.

– Они ведь серийные убийцы, а таких автоматически определяют в «Сибирь»!

– Сегодня эту пару нашли мертвой в их собственном автомобиле недалеко от реки. Вроде бы самоубийство. Кстати, ходят слухи, будто «Воздаяние» хакнуло веб-сайт полиции и похитило конфиденциальную переписку. Скорее всего, они знали, что копы вышли на их след.

Надо же… Два трупа – и все шито-крыто.

– Значит, они предпочли уйти из жизни, лишь бы не попасть на четвертый уровень? – задумчиво сказала Грейс.

– Тоже задавал себе подобный вопрос. Неужели четвертый уровень настолько ужасен, что лучше совершить суицид? Хотя стоит послушать сторонников теории заговоров…

Если Грейс ничего не предпримет, Реми окажется на одной из аккуратных коек в белоснежной палате, по сравнению с которой смерть кажется раем. Голос приемного брата в телефонной трубке потряс ее и проделал трещину в толстом слое льда, скрывавшем прежнюю жизнь. На долю секунды Грейс ощутила, что ее история – Реми, Лотти, уличная жизнь – вот-вот вырвется наружу неудержимым потоком и она все вывалит без утайки.

Нет, нельзя! Вдруг разоткровенничаться после стольких лет молчания? Дэн поймет, что его с самого начала обманывали. Возникнет множество неприятных вопросов…

И о настоящем толком не поведаешь – в конце концов, Грейс подписала обязательство о неразглашении. Работу терять не хочется… К тому же стоит рассказать мужу об ужасах четвертого уровня – и информация тут же появится на страницах «НьюсФлекс». Что тогда будет с «Янусом»? Все нужное и хорошее, сделанное на первом и втором уровнях, пойдет псу под хвост.

Если она хочет помочь Реми (а можно ли ему вообще помочь?), следует хранить полное молчание об увиденном в «Сибири». Надо выиграть время, пока Реми не задержат и не доставят в «Янус», а там уже дело Грейс не допустить, чтобы его ввели в анабиоз.

Реален ли ее план? Сможет ли она первой получить доступ к приемному брату, сумеет ли его выручить?

– Грейс, тебе не плохо? – встревожился Дэн.

– Нет-нет, все нормально.

Дэн принялся рассказывать об одном из своих расследований, однако Грейс его почти не слышала.

Ее одолевали образы «Сибири»: бесполые тела, мало чем отличающиеся от трупов, трубки капельниц, экраны и слабый запах антисептика. Вечный искусственный сон, в который насильственно закачана жуткая история твоего собственного преступления, сон, повторяющийся без конца… Лучше смертный приговор, чем подобное истязание! Во всяком случае, в смерти ты обретаешь покой…

Грейс вспомнились беззвучно шевелящиеся губы Майки Килгэннона, пребывающего в перманентном состоянии душевной муки, и его тело, неподвижное, словно покойник в гробу.

Расчувствовавшись, она невольно всхлипнула.

Дэн замолчал и положил руку ей на плечо.

– Я ведь вижу – с тобой что-то не так. В чем дело, Грейс?

Она откашлялась и покачала головой.

– Все в порядке, просто… Знаешь, у меня был сложный день. Конрад, Майки… Не представляешь, как грустно видеть его лежащим среди остальных преступников…

Ч-черт… Как же это она проболталась?

Дэн тут же взял ее в оборот.

– Что-что? Ты видела Килгэннона? Но ведь он на четвертом уровне! Какого черта ты там делала, Грейс? Это небезопасно, там ведь сплошь жестокие убийцы!

Как же теперь выкрутиться? Дэн будет ее трясти, пока не доберется до правды. Он вдруг замолчал, точно отматывал их разговор назад, пытаясь переосмыслить каждую реплику.

– Погоди-ка… Лежащим среди остальных? О чем это ты?

– Дэн, я не хочу сейчас об этом.

– Нет, я что-то не пойму. Мы ведь видели ролики – заключенные, занимающиеся физкультурой во дворе, преподаватели в библиотеке, уроки гончарного дела. Ради всего святого, Грейс!

Она на секунду заколебалась. Выложить все начистоту? Или промолчать?

– Я ничего такого не имела в виду – просто оговорилась, вот и все.

Нет, не поверил.

– Ты ведь мне расскажешь, любимая?

Может, и правда рассказать?

– Ходили слухи – якобы на четвертом уровне происходит нечто странное, но я не знал, стоит ли им верить, ведь их могли распускать люди, намеревающиеся опорочить систему уровней. Скажи, что это всего лишь надежная тюрьма, Грейс. Разве не так? – прищурившись, спросил он.

Она вернулась мыслями к их неродившемуся ребенку. Вот и он, вполне вероятно, закончил бы свои дни на четвертом уровне. И Реми… Что произойдет, если мир узнает о «Сибири»? О, сторонники жестких мер наказания, скорее всего, одобрят применяющийся там протокол, а вот защитники гражданских прав придут в страшное негодование.

– Ну да, так и есть – там примерно то же самое, что и в любой тюрьме строгого режима, – устало ответила Грейс.

Дэн откинулся на спинку дивана и уставился в потолок, слегка приоткрыв рот. Включил режим журналиста… Затем внезапно выпрямился и повернулся к Грейс.

– Если там происходит нечто незаконное, общественность должна быть в курсе.

– Ничего такого я тебе рассказать не могу.

– Я всегда вижу, когда ты скрытничаешь.

– Да неужели? – небрежно парировала Грейс.

– Послушай, просто возьми и расскажи. Сама ведь говорила, что все равно хочешь уйти с этой работы. Сейчас не самое плохое время для увольнения.

– Прекрати, Дэн! – отрезала она. – Я подписала обязательство о неразглашении и работу терять вовсе не собираюсь. Уйду из «Януса», когда буду морально готова. Прости, но в роли жертвенного агнца для твоей карьеры я выступать не буду.

– Господи Иисусе, Грейс! – Дэн запустил пальцы в волосы. – Ну почему ты считаешь себя лучше своего мужа? Значит, ты – психиатр, а я – наемный писака? Моя карьера тоже важна, что бы ты о ней ни думала.

– Какого черта, Дэн? С чего ты это взял?

Он лишь еще больше разозлился.

– Мы ведь договорились, что ты в любом случае оставишь работу, когда родится ребенок, так в чем, собственно, проблема? Моя работа не менее значима, чем твоя.

Вскочив, Грейс швырнула подушку на диван.

– Ты только обрадуешься, если я вылечу из «Януса», да? Зато ты будешь в зените славы! – Чертов Дэн, его чертово эго! – Ты просто самовлюбленный ублюдок!

– Это я-то самовлюбленный? – рассмеялся он.

Грейс выбежала из комнаты, не обращая внимания на протесты мужа, и направилась наверх.

Пройдя в спальню, присела на край кровати и некоторое время размышляла о своем ближайшем будущем. Если она не подчинится желаниям Дэна, вполне возможно, их отношения претерпят нешуточную встряску. Хорошо, если только встряску, а не землетрясение…

Если расскажет правду, Дэн и вправду поднимется на пик карьеры. Он наслаждается славой, Грейс теряет работу, Реми вводят в псевдокому… А смолчит – значит, выиграет время для спасения старого друга.

Ничего себе выбор: или Дэн, или Реми…

Глава 14

Ноа Бегброк некоторое время пялился на цифровое табло над стойкой бара, затем принял решение. В пабе «Дэ-Эм» (сокращенно от «Душевной модуляции»), как гордо гласила неоновая вывеска в стиле ретро, выбор был богатым. Предлагался целый спектр ощущений – от спокойствия до уверенности и восторга, между которыми имелась еще куча полутонов. В меню Ноа нашел даже заряд серотонина – пожалуйста, бери навынос, восстанови силы на следующее утро.

В итоге Ноа заказал коктейль «Уверенность в себе», смешанный с грейпфрутовым и мандариновым соком. Пожалуй, потом он попросит повторить, только второй бокал возьмет с анисом и черной смородиной. Так-то фруктовые соки добавлять необязательно – многие употребляют разрешенный правительством легкий наркотик с ароматными чаями, газированными напитками или просто с водой.

Бармен с улыбкой поставил перед ним бокал. В битком набитом зале играла тихая успокаивающая музыка, мягкое освещение располагало к отдыху. На стенах висели огромные абстрактные полотна – видимо, художник изобразил разные настроения. Любимая картина Ноа была выдержана в спокойных голубых и лиловых тонах с закрученными водоворотом узорами, а вот на красно-оранжевые рисунки он смотреть избегал. Все присутствующие в пабе безмятежно улыбались. То, что нужно. Ноа сделал большой глоток, и уже через несколько минут душевный модулятор начал оказывать свое волшебное действие.

В прессе одно время велись бурные дискуссии о возможности возврата к разрешению алкоголя, хотя, по большому счету, никто не желал вновь окунуться в эпоху уличных драк и утренних страданий от похмелья. Правительство, естественно, не собиралось опять взваливать на бюджет огромные расходы на систему здравоохранения и связанную с пьянством борьбу с преступностью. Впрочем, запрос на алкоголь у старшего поколения, особенно в укромных уголках города, все еще сохранялся. Да, спиртное токсично, вызывает зависимость, но в то же время способно улучшить настроение, только Бегброк легко обойдется легальными средствами: во-первых, теперь есть возможность выбора определенного эффекта, во-вторых – зачем вставать на следующий день с гудящей головой?

Напиток Ноа заказал в попытке избавиться от чувства уязвимости, так и не прошедшего после сеанса терапии отвращением. Ощущение совершенно новое и незнакомое… Он повернулся спиной к стойке бара, поставив на нее локоть в ожидании эффекта от первого глотка. Ага, вот и оно: его окатила долгожданная мощная волна.

Возможно, любимая бабушка, в конце концов, права: наказание за содеянное благотворно влияет на душу.

Он не узнавал в себе человека, недавно швырнувшего в окно Корины бутылку с горючей смесью. Прежние его движущие силы – гнев, ревность и, пожалуй, желание подчинять себе других – исчезли без остатка. Впрочем, еще следовало поработать над причинами, раньше влиявшими на поведение. Надо будет пройти курс групповой терапии с такими же, как он, бедолагами, занимающимися поиском нового пути в жизни. Все-таки Ноа был не одинок, а потому уже не ощущал себя чудовищем.

Задумавшись, он вздрогнул, когда к нему подошла стройная привлекательная женщина в бледно-голубом платье. В основном Ноа нравились брюнетки, однако сегодня это особого значения не имело. Женщину он узнал сразу, хотя на сей раз ощущения были совсем другими, чем при последней их встрече. Неудивительно – Ноа ведь стал совершенно иным человеком.

– Не хочешь угостить меня напитком? – спросила она, откинув с лица волосы.

Ноа колебался и медлил с ответом. Хм, неуверенность – тоже незнакомое чувство. Женщина провела пальцем по татуировке на его запястье – опознавательном знаке третьего уровня, все еще не до конца зажившем. От прикосновения к свежей наколке Ноа испытал неприятное покалывание.

– Удивлен, что ты меня не избегаешь. Как-никак бывший заключенный…

Женщина улыбнулась, и Ноа облегченно вздохнул. Кто его знает – вдруг жизнь после «Януса» все-таки наладится?

Он окликнул бармена и указал на женщину.

– Мне коктейль «Смелый и дерзкий». С апельсином и маракуйей, пожалуйста, – попросила та.

До попадания в «Янус» Ноа вряд ли всерьез увлекся бы столь решительной и напористой особой. Раньше он считал ее вполне привлекательной, и только, а теперь его неудержимо к ней потянуло. Неужели последствия исцеления?

– Ну и как оно было?

– А то ты не знаешь, – пожал плечами он.

– Ну, точно лучше, чем загреметь на буровую экорабочим.

– У меня там работает брат, – заметил Ноа.

Женщина серьезно кивнула и оперлась о стойку, не выпуская из рук бокал с коктейлем.

– Лукас не желал, чтобы у него копались в мозгах, – объяснил Ноа. – Боялся лишиться брутальности. Ну вот, теперь двадцать лет будет отскребать от грязи термоусадочный пластик и вылавливать бутылки из Северного моря, зато сохранил образ мачо.

– Ну что ж, у него свои правила. – Женщина вздернула брови. – А у тебя – свобода.

– Не надеялся, что ты захочешь иметь со мной дело после… ну, ты знаешь.

Он покосился на татуировку.

– Многие женщины любят переделывать мужчин на свой вкус. Правда, основная часть этой сложной работы уже выполнена, – снова улыбнулась она и указала на только что освободившийся столик. – Займи-ка место, а я закажу еще выпить. Смотри, твой бокал почти пуст.

Часом позже Ноа ощущал себя так, словно и вправду начал прекрасную новую жизнь. Он стал другим человеком, он наслаждался свободой и беседой с потрясающей женщиной. И намерений своих скрывать не нужно! Кто бы мог подумать, что все столь быстро изменится? Последние несколько месяцев подобных перемен отнюдь не предполагали.

В голове у него слегка поплыло, однако в целом Ноа чувствовал себя счастливым. Какая разница, что тому причиной – напитки или удачно складывающиеся жизненные обстоятельства? Между ним и его спутницей возникли предвестники настоящей близости, поэтому он нисколько не удивился, когда та, склонив голову к плечу, предложила:

– Не хочешь продолжить вечер у меня?

Вот это ему и требовалось, чтобы окончательно восстать из пепла, опять ощутить себя мужчиной. Сегодня вечером Ноа подведет черту под гнусной прежней биографией. Начнет все заново, а синяя татуировка – двуликий Янус, смотрящий в будущее и прошлое, – будет напоминать о том, что осталось позади, и о заманчивых перспективах, которые сулит жизнь после терапии.

Из паба уехали на такси. Огни большого города проплывали мимо в легкой дымке, а они игриво посмеивались и болтали. Бегброк и припомнить не мог, когда бы душевные модуляторы оказывали на него столь сногсшибательное воздействие. Слегка кружилась голова; он чувствовал себя словно после хорошей порции алкоголя.

Ключом в замочную скважину женщина попала не с первого раза. Интересно, отчего у нее дрожат руки? Уж не от возбуждения ли, которое сейчас испытывал и Ноа? Оказавшись в кухне, она достала из холодильника две бутылки, втиснула одну ему в руку и попросила:

– Пока не пей, ладно? Поднимемся наверх – тогда сколько хочешь. Только дай мне пару минут, а потом заходи. Спальня в задней части дома.

Ноа проводил женщину взглядом, восхищаясь ее обтянутой легким голубым платьем фигурой.

Через несколько минут он неуклюже затопал вверх по лестнице. Голова все кружилась, чувство опьянения не прошло. Ноа ощущал слабость в коленях и слышал стук крови в собственных ушах. Сжав в правой руке бутылку, левой он потянулся толкнуть дверь спальни. В глазах стоял легкий туман, поэтому точно рассчитать движение не удалось. С первого раза промахнулся и лишь со второго надежно взялся за дверную ручку.

Голубое платье валялось на полу. Она уже забралась в кровать, укрывшись с головой. Вероятно, часть игры? Ноа откинул одеяло.

Обнаженная женщина, представшая его взгляду, лежала совершенно неподвижно. Перебрала с напитками? В пабе она заказывала коктейли несколько раз подряд. Разочарование Ноа нарастало. Наверное, придется подождать до следующей встречи… В полумраке ее волосы выглядели темнее, чем на самом деле.

Он присмотрелся внимательнее. Черт, в кровати вовсе не та женщина, с которой они уехали из «Дэ-Эм»!

Ноа снова накинул на нее одеяло. В глазах все поплыло; он был в замешательстве. Поднял бутылку, намереваясь сделать хороший глоток, и вдруг ощутил знакомый острый запах. Для питья эта жидкость точно непригодна…

Покачиваясь, он склонился над женщиной и неловко тронул ее за плечо. Никакой реакции…

Проклятье! Что вообще происходит? Надо быстрее уносить ноги!

Ноа заковылял к двери, но на пороге, откуда ни возьмись, вдруг появился полицейский, заслонил собой выход и поднял полуавтоматический пистолет. Коп был немолод, седоволос и голубоглаз. За его спиной стоял высокий брюнет, небрежно прислонившись к косяку и скрестив руки на груди.

– Мы за тобой следили, Бегброк, – сказал голубоглазый. – Вели тебя с тех пор, как ты вышел из «Януса», а сегодня получили звонок от женщины, которой ты угрожал убийством.

– Нет, нет… – забормотал Ноа.

Его знакомая, с которой они приехали на такси, бесследно исчезла. Черт, может, это вовсе не ее дом?

– Он заявила, что ты грозился сжечь ее в кровати, – продолжил коп, кивнув на неподвижное тело под одеялом.

– Я не… – Ноа тяжело задышал, чувствуя, как подступает тошнота, и не испытывая уверенности, что парочка его слышит. – Я изменился. То есть… меня изменили.

Брюнет шагнул вперед и забрал из его рук бутылку.

– Ну-ка, позволь… – Он осторожно взялся за горлышко затянутой в перчатку рукой и принюхался, а затем поднес бутылку к носу напарника. – По-моему, пахнет воспламеняющей смесью.

Ноа задрожал всем телом, сердце будто застучало прямо в голове, медленно и ритмично.

– Это всего лишь душевный модулятор…

Он снова бросил взгляд на распростертое в кровати тело. Нет, точно не его спутница. Она вообще жива или?..

Женщина вдруг повернула голову и глубоко вздохнула. Ее глаза беспорядочно вращались в орбитах. Похоже, приняла что-то сильнодействующее? Теперь Ноа четко видел ее лицо. Господи, Лекси? Женщина, с которой он встречался еще до Корины… Что она здесь делает? Переехала в этот дом? Какого черта вообще происходит?

Ноа обернулся. Темноволосый коп теперь стоял совсем рядом, все еще не выпуская из рук бутылку – только теперь ее горлышко было заткнуто тряпицей. Он сунул руку в перчатке в карман, достал зажигалку и поджег тряпку. Медленно убрал зажигалку и подождал, пока огонек разгорится.

– Нет, нет! – бешено затряс головой Ноа.

Тело перестало ему повиноваться; мозг словно посылал сигналы, однако до мышц они не доходили. Он рванулся вперед, но коп швырнул пылающую бутылку на кровать, а затем схватил Ноа за руку, словно клещами сжав его запястье.

Бутылка дважды перевернулась, и горящая жидкость вытекла на одеяло. Одна секунда – и женщина скрылась под языками пламени. Открыв глаза, она застонала, по-прежнему оставаясь в неподвижности. Коп протолкнул Ноа дальше в комнату, а сам отступил назад вместе с напарником, продолжающим удерживать Ноа на мушке.

Он съежился и тихо захныкал. Терапия отвращением сделала свое дело: в нем теперь поселился страх перед огнем. Что бы там ни подмешала та, другая женщина, в питье – кстати, куда она все-таки делась? – ноги повиноваться Ноа перестали. Не убежишь…

– Помогите! – взвизгнул он, протянув дрожащие руки к поджигателям, но те спокойно стояли, наблюдая, как пламя поднимается все выше.

– Помогите ей… – прошептал Ноа.

Он оглянулся на Лекси. Та в панике смотрела ему в глаза. Огонь добрался до ее тела, однако она по-прежнему не двигалась.

– Чем вы ее накачали? – невнятно пробормотал Ноа и, задыхаясь, протянул к несчастной руку, но тут же отпрянул, когда пламя поглотило ее с головой.

Комнату заполнил тошнотворный запах горящих волос и треск лопающейся кожи. Ноа вырвало, и темноволосый коп вдруг нанес ему жестокий удар в висок. Он отлетел на кровать, лишившись сознания, и пламя лизнуло его раз, другой, а затем всерьез принялось за новую пищу.

Мэл неторопливо поднялся по лестнице и вошел в спальню, заслонив рукой лицо от все усиливающегося жара.

– Подбрось бутылку, Биззи, – сказал он. – Они и так поймут, что поджог совершил Бегброк, но лишняя улика не помешает.

– Без тебя знаю, – раздраженно ответил тот. – Уже подкинул, просто она скатилась с кровати. Не разбилась, так что все в ажуре.

– Уходим, Кэп? – спросил Мэл.

– Погоди, еще несколько минут. Не хватало, чтобы кто-нибудь из них выжил.

– Из них? – удивился Мэл. – Я думал, женщина уже давно ушла.

– Я о другой, – ответил босс. – Надо немного повременить, парни, пока огонь хорошенько не разгорится, но пожарных нам, конечно, дожидаться не следует. И, естественно, нам ни к чему здесь мельтешить, когда прибудет настоящая полиция.

Он ухмыльнулся, и Биззи с готовностью рассмеялся.

Ноа пришел в себя и, открыв глаза, увидел рядом обуглившееся и покрытое пузырями лицо Лекси, а потом все исчезло в бушующем пламени.

– Надеюсь, его визг не разбудит соседей, – проворчал Кэп.

Мэл уставился на тела в кровати, однако пришлось отвернуться – жар становился нестерпимым. На секунду он ощутил чувство, которого не испытывал с тех пор, как вступил в ряды «Дирос», как называл их команду босс: в его сердце вкралась тень сомнения. Нет, тень – это слабо сказано. Замысел акции включал в себя имитацию преступления Бегброка – то есть поджог. Ни о каких третьих лицах речи не шло.

Троица стояла у порога, пока температура не стала невыносимой.

– Ладно, годится, – произнес Кэп. – Наверняка какой-нибудь суетливый сосед уже звонит в службу спасения. Уходим, ребята.

Второй раз за неделю Ноа Бегброк понял, что значит сгорать заживо.

Только на этот раз все было по-настоящему.

Глава 15

Электропоезд с недовольным скрипом остановился на станции подземки. Грейс крепко вцепилась в поручень переполненного вагона, опасаясь штурмующей поезд толпы. Дэн редко брал машину, однако сегодня настоял, что она ему потребуется для журналистского расследования. Не наказал ли муж ее за вчерашнюю размолвку? Господи, неужели он и правда думает, будто она ощущает свое превосходство из-за важной работы? Тогда понятно, почему он обрадуется, если Грейс уйдет из «Януса» и засядет дома с ребенком. Она закипела от негодования.

После короткой паузы машинист открыл двери, и люди начали протискиваться внутрь. Грейс еще сильнее ухватилась за поручень, лениво рассматривая лица стоящих на перроне пассажиров, казавшиеся ей размытыми розоватыми пятнами, а потом ее взгляд замер на одном-единственном.

Реми…

Его глаза впились в Грейс, и она начала судорожно продираться к выходу сквозь море горячих тел. Реми стоял неподвижно прямо напротив окна, не сводя с нее взгляда и опустив руки по швам, однако попыток запрыгнуть в вагон не делал.

Грейс наконец пробралась мимо загораживающих дорогу людей, однако, быстро глянув в окно, знакомого лица в толпе не увидела. Тем не менее выскочила на платформу, когда двери уже начали закрываться.

Реми нигде не было.

Не обозналась ли она?

Грейс изучала стоящих вокруг людей, и в голове у нее роилась уйма вопросов. Отчаянно вперилась в окно вагона: вдруг он все же сел? Поезд тронулся и с шумом исчез в туннеле.

Реми словно испарился.

* * *

Клиническое отделение освещалось мягким сиянием ламп под голубыми и розовыми абажурами, из динамиков лилась тихая спокойная музыка. Грейс догадывалась, с чем сегодня придется иметь дело, и внутренне напряглась.

– А, вот и вы, – жизнерадостно приветствовала ее Эбигейл, блеснув глазами, в зрачках которых отразились мониторы рабочей станции.

– Извините, пропустила нужный поезд.

Грейс отнесла пальто и сумочку в маленькую раздевалку в задней части отделения и собралась с духом, наладив ментальную защиту. Все, к просмотру ролика для Робин Купер, похитительницы младенцев, она готова.

– Проверяю, какие препараты назначила Мириам, – сообщила Эбигейл, когда Грейс подошла к рабочей станции. – Следующий раз выписывать их будете вы, поэтому прошу…

Грейс подсела к монитору.

– Препараты стандартные. Мы используем одни и те же типы лекарств при большинстве процедур. Я перепроверила дозировку, необходимую для веса Купер, и убедилась, что можно приступать. Вводим внутривенно либо назально.

Просматривая назначения и результаты предварительных осмотров, Грейс задумалась о своей предшественнице. Они несколько раз вместе присутствовали на корпоративных тренингах, встречались и случайно. Мириам была женщиной приятной, однако довольно замкнутой. Обе они имели сходную профессиональную привычку – погружаться в молчание, чтобы спровоцировать собеседника заполнить паузу в разговоре и таким образом проговориться о чем-то важном. Грейс коллега нравилась и казалась весьма компетентной. Неужели ее сделали стрелочником за изначально неверные подходы к исцелению преступников? Возможно, сегодняшний день даст какую-то подсказку.

– Какие препараты назначены Купер?

Эбигейл взяла с лотка назальный спрей.

– Это релаксант – да вы и без меня знаете. Мы храним здесь несколько резервных – на случай, если клиент вдруг начнет нервничать, но применяем его и до сеанса, чтобы преступник успокоился и лучше воспринимал происходящее. Купер уже получила психотропные – в сочетании с гипнотерапией они дают очень хороший эффект. Теперь она никуда не денется, обязательно поверит, что события ролика происходят лично с ней. И тем не менее у нас есть еще средства, чтобы ее в этом убедить.

– Она сейчас на сеансе гипноза?

– Да, причем уже не на первом. К нам поступит в полной готовности.

– А что здесь? – указала Грейс на маленький стеклянный флакон.

– Этот препарат стимулирует часть мозга, которая сделает лечение максимально действенным.

– Какую именно?

– Точно не скажу, – помолчав, ответила Эбигейл. – Не обладаю достаточной компетенцией, – ядовито процитировала она Конрада. – Я знаю положенную конкретному клиенту дозировку, а каков механизм – бог весть. Но срабатывает очень быстро, поэтому мы даем это средство самым последним, уже в процессе.

– Вы не интересовались у Мириам принципом его действия?

– Вся необходимая информация на экране, – пожала плечами Эбигейл.

Грейс придвинулась ближе к монитору и прочла: тиморад-министрен.

– Мы называем его проще – тиморакс, – пояснила лаборантка.

Грейс никогда не слышала подобное название. Черт бы побрал Конрада! Поступок в его стиле – самонадеянно использовать экспериментальный (возможно, шарлатанский) препарат, лишь бы сделать себе имя. Шестое чувство подсказывало: скорее всего, причина провалов именно в тактике босса, а не в ошибках Мириам. Неужели Конрад ее уволил, чтобы прикрыть собственную задницу?

Она уже хотела сходить в раздевалку за коммуникатором – посмотреть в сети информацию по тимораксу, когда дверь кабинета открылась и Джордж, осторожно придерживая Робин, провел ее внутрь. Женщина двигалась медленно, с блуждающим взглядом, сжимая в руках куклу, завернутую в розовое одеяло, конец которого волочился по полу.

К удивлению Грейс, выглядела она вполне заурядно – бледная и пухленькая, вовсе не походящая на порочное создание, сразу рисовавшееся в уме при упоминании о ее грехах. Пожалуй, Робин больше напоминала женщин, с которыми Грейс приходилось работать на втором уровне, – измученных, несчастных, лишенных малейшей поддержки, отчего они частенько и нарушали закон.

Джордж помог клиентке сесть в кресло и аккуратно пристегнул ремнями, словно заботливый отец, усаживающий ребенка в детскую коляску, а после встал за ее спиной.

Эбигейл повернулась к эмоциосонику и слегка прибавила звук лившейся из динамиков колыбельной. Ввела Робин релаксант, прыснув аэрозолем в каждую ноздрю. Та, похоже, слегка испугалась, но тут же улыбнулась. Убедившись, что врачи полностью контролируют ситуацию, Джордж печально кивнул Грейс и вышел из кабинета.

– Что такое? – пробормотала Робин, когда Эбигейл вставила ей в вену катетер и начала вводить бесцветный раствор. – Что?.. – хрипло повторила она.

– Не волнуйтесь, – ответила Эбигейл неожиданным для нее мягким тоном. – Это наносканеры, Робин. Мы вводим их в кровь, а затем с помощью компьютера перемещаем в нужное место в вашем мозгу. После процедуры они выйдут из организма – вы даже ничего не заметите.

Взгляд женщины переместился со шприца на длинный металлический рычаг сильной магнитной установки, который Эбигейл вытянула из креплений на стене за креслом и закрепила так, чтобы тот слегка касался макушки. Грейс этот механизм напомнил рентген-аппарат у стоматолога – такие ей приходилось видеть в детстве.

– Будет больно? – сонно спросила Робин и инстинктивно прижала к себе куклу.

– Нет-нет, вы ничего не ощутите, – успокоила ее Эбигейл. – Наносканеры посылают сигнал к нам на экран, и мы видим, что происходит в вашем мозгу.

Робин озадаченно нахмурилась.

Эбигейл проверила ее показатели, выведенные на монитор. Дыхание Грейс участилось – вот-вот начнется…

Интересно, остальные украденные эмбрионы вернули в лабораторию или они проданы на черном рынке? Что чувствуют родители, заморозившие свой генетический материал? Ведь их будущих детей похитили, они растворились во внешнем мире, и следа их теперь не найдешь…

– Мамочка тебя любит… Мамочка тебя любит… – зашептала Робин в неподвижное лицо куклы.

Наконец на экране появились первые кадры ролика. Родильный дом, типичные звуки и образы: рыдающие от боли женщины, хнычущие новорожденные.

Душа Грейс невольно переполнилась сочувствием к Робин. Значит, правительство рассматривает ее поступок как кражу имущества? Состоятельные люди имеют возможность зачать идеальное дитя, а остальным либо приходится отказываться от потомства, либо рожать на свой страх и риск. Она видела отчеты со второго уровня. Робин там провели исследование, пытаясь выяснить, нет ли у нее смягчающих обстоятельств, однако никаких проблем с психическим здоровьем или гормональным дисбалансом не обнаружили. Ни одного фактора, который заставил бы ее бессознательно совершить правонарушение – всего лишь естественное желание иметь собственное дитя, подарить ему свою любовь.

Такое не лечится…

Грейс вспомнила о Дэне и ощутила угрызения совести.

Она не находила в себе душевных сил смотреть на экран. Повернувшись к мониторам главного компьютера, открыла окно со сканами мозга в режиме реального времени – спасибо наносканерам. Как и ожидалось, некоторые его участки под воздействием психотропных препаратов активизировались. Что произойдет, когда Эбигейл добавит тиморакс?

Техник ввела какой-то раствор в трубку капельницы, и в мозгу Робин начали происходить изменения: сперва в миндалевидном теле, а затем в гипоталамусе. Сердцебиение резко участилось, произошел сильнейший выброс адреналина и кортизола. Робин тяжело задышала, и на экране ярко высветились гиппокамп и лобные доли.

Женщина завизжала, начала биться в своих путах, и Грейс поняла, в чем тут дело: Эбигейл только что ввела Робин синтетический стимулятор страха.

* * *

– Какого черта с тобой происходит, Мэл? Ты ведь был вне себя от радости, когда мы достали Насильника на пепелище, а теперь хнычешь, как ребенок, у которого отняли сладости.

Биззи хлопнул его по плечу и упал в кресло. Откинувшись на спинку, забросил ноги на стол.

– Она ни в чем не провинилась. Я не предполагал, что мы собираемся ее убить, – пробормотал Мэл, водя пальцем по экрану коммуникатора – прикидывался, будто разрабатывает план следующей операции. – И Бегброк не убил свою жертву.

– Может, и нет, но вполне мог убить. Видал, во что она превратилась? Господи, с чего это ты распустил сопли? Насильник на пепелище тоже никого не убивал, но ты по его поводу ныть и не думал. Наоборот, был счастлив от смерти ублюдка.

– Это разные вещи.

– Неужели? – развел руками Биззи. – Насколько разные?

Мэл промолчал. Рассказывать Биззи о Лейле он не собирался. Не мечи бисер перед свиньями, как говорил уличный проповедник в те времена, когда Мэлу приходилось несладко. Теперь он понял, что означает это выражение. Одному богу известно, что он сделает с Биззи, если тот посмеет насмехаться над его воспоминаниями… Наверное, прикончит, и что тогда случится с их командой?

– Ладно, мне нужно закончить с одним дельцем, пока Кэп не вернулся, – указал он на коммуникатор.

– Ах ты дрейфло! – ухмыльнулся Биззи. – Боишься, что ли? Не хочешь попасть на четвертый уровень, если нас поймают за руку? Смотри, босс узнает… Ему твои метания точно не понравятся.

Биззи был прав – Кэп на дух не переносил людей, подвергающих сомнению его методы. Часто повторял: нет ничего хуже труса. Трус тянет всю команду на дно.

«Выходит, я трус?» – задумался Мэл. Пожалуй, именно так и сказал бы его отец.

– Если Кэп что-то заподозрит, он тебя вышибет из команды. И ты знаешь, что это значит.

Мэл знал.

Ему вспомнился Джош – парень, который одно время с ними работал, а Биззи, словно услышав его мысли, чиркнул большим пальцем по горлу.

– Отвали, Биз!

– Сам отвали! Вечно лижешь задницу босса, пытаешься произвести впечатление! А что он теперь о тебе подумает, а? Увидит, каков ты есть на самом деле, – ссыкун, зарабатывающий на жизнь мытьем полов в полицейском участке!

– Да, я уборщик, но у меня имеются ключи от отдела криминалистики! – ощетинился Мэл. – Что бы вы без меня делали? Где еще раздобудете улики, чтобы выдать наши операции за преступления других людей?

Биззи лишь ухмыльнулся, еще больше разозлив Мэла.

– Не было бы у вас никаких улик! – бросил он. – Откуда вам знать, что у полиции имелась бутылка душевного модулятора с пальчиками Бегброка? А теперь в сгоревшем доме есть точно такая же. А бита Килгэннона, а ДНК, которые мы использовали в других операциях? Команда во мне нуждается.

– Так уж и нуждается, – фыркнул Биззи.

– В отличие от вас, я не принимаю себя за настоящего копа! Твою мать, ты-то чем занимаешься? Роешься в компьютере в поисках информации да рядишься в полицейскую форму!

И все же замечания Биззи попали в цель.

Наверняка босс разглядел во мне нужные качества. Дело ведь не только в том, что я прибираюсь в штаб-квартире местной полиции, верно?

– Бегброку следовало отбросить копыта, Мэл. А женщина… Женщина – это неизбежные издержки. Представь, если кто-то из них выжил бы и рассказал копам о нашей группе. Слушай, или ты перестаешь колебаться, или я расскажу боссу, что у тебя имеются сомнения.

– Нет, не надо, Биз, – пробормотал Мэл и поежился, услышав свой голос.

– Что не надо? – послышался голос от дверей их офиса.

Эндрю Кэптен, или Кэп, как его обычно называли, вальяжно перешагнул порог. Вид у него был внушительный – широкие плечи, бугристые мышцы, короткая стрижка и шрам на руке. Весь его облик напоминал: этот человек служил в армии.

Он встал посреди комнаты, уперев кулаки в бедра.

Биззи немедленно скинул ноги со стола и вскочил.

– У Мэла тут приступ угрызений совести.

Мэл замер под взглядом босса.

– Мы себе такой роскоши позволить не можем, – спокойно ответил тот. – У нас важная работа, парни. Лишние раздумья нам ни к чему.

– Я так ему и сказал, Кэп.

– Заткнись, Биз! – рявкнул тот. – Мэл?

Босс уперся в него взглядом светло-голубых глаз.

– Все в порядке, Кэп. Небольшое недоразумение, вот и все.

– Рад слышать. Ничто – слышите, ничто! – не должно мешать нашей миссии.

Их группа называлась «Дирос». Слово это переводилось[3] как «ужасные», но было и второе значение: «просветленные». Одно название заставляло Мэла чувствовать призвание свыше. Сомнения сомнениями, но Мэл нуждался в их команде. В конце концов, «Дирос» спасли его, вновь подарив смысл жизни после смерти Лейлы – ведь он тогда совсем потерял себя. У него появился способ справиться с бессильным гневом и разочарованием. Нет, он ни за что больше не окажется на улице, в компании вшивых неудачников.

– Всегда помни о ней, – заявил Кэп. – Если система правосудия не способна обеспечить справедливое наказание, стало быть, эта задача ложится на плечи таких людей, как мы. Все, вольно.

Биззи снова устроился в кресле, а Мэл присел на край стола, держа в руках коммуникатор.

– Когда я прибыл домой из Африки, пострадавший в боях, но не сломленный, – босс указал на свой шрам, – у меня появилась цель: продолжать сражаться с врагом. Правда, враг теперь был другим. Мы не можем позволить преступникам легко уходить от ответственности, получив в качестве наказания сеанс дерьмового гипноза. Это неприемлемо!

– А вот Мэлу не нравится, когда умирают люди, – подал голос Биззи.

– Я просто подумал, – заторопился Мэл, – что наша задача – показать обществу изъяны системы.

– Каждое благое дело требует жертв, сынок. – Кэп крепко хлопнул Мэла по спине, и тот облегченно вздохнул. – Просто помните, что наша миссия – часть куда более грандиозного плана. Мы собираемся уничтожить «Янус», чтобы преступники подвергались положенной им каре, а пострадавшие ощущали торжество справедливости. А жертвы… – Он повернулся к Мэлу и ткнул пальцем ему в грудь, словно подчеркивая важность своей речи. – Жертвы во имя благих намерений – это всегда непросто, однако иначе нам не достигнуть успеха нашей миссии. Все идет своим чередом, ребята, все идет по плану.

Выдержав паузу, он продолжил:

– Однако у нас возникла новая сложность. На третьем уровне появилась не в меру прыткая врач-психиатр. Она может нам навредить, если мы ее не остановим. Эта врачиха замужем за журналистом, и тот уже готов тиснуть статью на сайте о нашей операции на складе хлопка.

Забрав у Мэла коммуникатор, Кэп нашел в сети фотографию Грейс.

– Рано или поздно они сложат два и два – это лишь дело времени. – Он помолчал, дождавшись, пока подчиненные не проникнутся. – Биззи, ты соберешь всю подноготную на писаку. Копай как можно глубже.

– Да, Кэп, – откликнулся тот, пересел за стол и, схватив коммуникатор, задал поиск в Сети.

– Мэл, тебе мы поручим наблюдение. Походи в выходные за этой Гуннарссон, води ее, куда бы она ни направилась. Смотри, какие места она посещает, чем занимается. Если она создаст нам проблемы, будем знать, где ее найти.

– Хорошо, Кэп.

– Напомни, как ее зовут? – обратился он к Биззи, по-прежнему тыкавшему пальцем в экран коммуникатора.

– Грейс.

– Грейс… – повторил тот.

Мэл уже открыл дверь офиса, когда босс тихо произнес его имя. Вздрогнув, он обернулся и машинально опустил руки по швам.

– Надеюсь, ты понимаешь, что будет, если еще раз усомнишься в моих словах?

Глава 16

– Есть ли в «Янусе» четкое представление о механизме воздействия терапии отвращением на психику, особенно у таких уязвимых людей, как Робин Купер? – раздраженно осведомилась Грейс.

Она стояла, уперев руки в бедра, перед столом Конрада. Нашла в себе силы остаться в центре после экзекуции только ради несчастной несостоявшейся матери.

– Сбавьте тон, – буркнул шеф со странной смесью любопытства и высокомерия. – Ни о каких негативных последствиях для психики после исцеления нам неизвестно.

– А я думаю, вы кое-что скрываете, даже если назначали последующие исследования. Однако, насколько я понимаю, вместо того чтобы потратить деньги на сопровождение выпущенного из «Януса» клиента, вы используете их на экспериментальные препараты.

Конрад не удостоил ее ответом.

– И как насчет постэффектов в части эмоциональной сферы? Осужденные – тоже люди, Конрад. Вы не можете просто…

– Мы здесь не для того, чтобы думать об эмоциях преступников, Грейс.

– Это совершенно неэтично! – отрезала она.

– Правительство, судя по всему, полагает наши методы вполне этичными, – спокойно возразил он и налил воды из графина.

– Все правительство или только ваш приятель из министерства юстиции? – вздернула брови Грейс.

Конрад застыл со стаканом в руке.

– Если правительство считает, что лечение соответствует принципам этики, как вы утверждаете, откуда такая секретность? И вообще, неужели синтетический стимулятор страха можно считать этичной мерой?

Конрад долго молчал, попивая воду и не сводя взгляда с собеседницы. В наступившей тишине Грейс ясно слышала его глотки.

– Не принимайте меня за идиотку, Конрад. Вы полагали, что я ни о чем не догадаюсь?

Он наконец поставил стакан на стол.

– Не понимаю, о чем вы. Возможно, это Мириам что-то придумала…

– Нет! – Грейс хлопнула по столу обеими ладонями. – Все денежные потоки завязаны на вас. Не надо оговаривать врача! – Помолчав, она добавила: – Поэтому Мириам и уволилась?

– Я не знаю причину ее увольнения, – повысил голос Конрад. – Она прислала по электронной почте заявление о немедленном увольнении. С тех пор я ее не слышал и не видел.

– Почему вы мне ничего не рассказали? Если я соглашаюсь работать на третьем уровне, значит, мне должны быть известны все подробности. А я вместо этого вынуждена выяснять, что тут делается, анализируя сканы мозга и назначения! – Грейс глубоко вздохнула. – Вы действительно не контролировали состояние бывших клиентов после процедуры исцеления? Вероятность наступления депрессии, нервных срывов, попыток суицида? Господи, Конрад!

– Они получили то обхождение, которого заслуживают. – Он встал из-за стола. – Эффективность лечения чрезвычайно высока, оно полностью выполняет свою функцию.

– Вот как вы к этому относитесь? Лечение эффективно, и неважно, что результат достигается пытками! Потому что это и в самом деле…

– Пытка, – насмешливо закончил Конрад.

– Ваши препараты хотя бы лицензированы? Откуда вы их вообще берете?

– Какая разница? – Он взболтал воду в стакане, словно пил односолодовый виски, уставился в маленький водоворот и сообщил: – Если вы намерены работать в «Янусе», то нам следует действовать сообща.

Грейс все еще чувствовала на предплечье снисходительное похлопывание Эбигейл, когда Джордж увозил Купер из кабинета. Та кричала, требуя назад отобранную куклу. На лице Джорджа Грейс заметила выражение глубокой тревоги.

– Что скажете насчет псевдокомы?

– Так вы наведались в «Сибирь»? – удивился Конрад и опустил стакан. – Надеюсь, Эбигейл попросила вас подписать обязательство о неразглашении?

Грейс отвернулась, пытаясь совладать с собой. Через несколько секунд вновь взглянула на Конрада и сказала уже более спокойно:

– Неудивительно, что общественность обо всем этом не знает.

– Общественность не желает ничего знать, – возразил Конрад. – Ее интересует лишь собственная безопасность. Не лезьте куда не нужно, Грейс.

– Не лезть? То, чем вы занимаетесь, мало того, что неэтично, так еще и незаконно!

Выражение лица Конрада изменилось.

– Думаете, я не видел статью вашего мужа о рецидивистах из «Воздаяния»?

– Я к ней не имею ни малейшего касательства.

Неужели Эбигейл рассказала ему о телефонном звонке Дэну из туалета?

– Грейс, если я заподозрю хоть на минуту, что вы крот, речь пойдет не только об увольнении. Я подам на вас в суд, и вы никогда больше не устроитесь на работу. Вы заключили контракт, подписали обязательство о неразглашении и должны защищать мои интересы, а не «НьюсФлекс». Если я хоть на минуту задумаюсь, что вы распространяете информацию…

– А Мириам? Она тоже будет молчать? – перебила его Грейс.

Конрад тяжело вздохнул и прикрыл руками лицо.

– Возможно, вы правы. Не исключено, что для этого она и ушла, – наконец вздохнул он. – На самом деле в ней просто не было внутреннего стержня, необходимого для подобной работы.

– Вы не можете излечить преступников страхом, Конрад. Это все равно что наложить пластырь на рану. Вы лишь на время подавите их внутренние побуждения.

– А что вы предлагаете? Исцелять их любезным отношением?

Теперь Конрад взял паузу, чтобы успокоиться.

– Ладно, простите. Время сейчас нелегкое. – Он указал на кресло. – Присядьте, давайте поговорим, как два разумных человека.

Грейс поколебалась, однако приняла его предложение, все еще дрожа от злости.

– Послушайте, я знаю – вы умеете сочувствовать, и не сомневаюсь: доброта действительно способна помочь многим правонарушителям с нижних уровней. Однако на третьем совершенно иные типажи. Им обязательно нужно доминировать, они наслаждаются своей властью, любят причинять вред другим. Терапия отвращением эффективна, потому что из субъекта они на время превращаются в объект собственной злой воли.

– Подобное подобным, – пробормотала Грейс.

Конрад, похоже, не заметил прозвучавшей в ее голосе иронии.

– Да, мы заставляем преступников искупать свои грехи, и методы, необходимые для подобной процедуры, могут… вызывать вопросы. Действуй жестоко, чтобы принести добро.

– Добро! – едва не сплюнула Грейс. – Ваши методы не работают, иначе Майки Килгэннон и «Воздаяние» не возобновили бы преступную деятельность.

– Да, где-то произошел сбой, однако в основном эффект есть. Мы внушаем преступникам реальные эмоции.

– Страх не вечен, Конрад. Он исчезает, если нет угрозы. Что произойдет, когда желание совершить новое преступление перевесит ужас, внушенный терапией отвращения? Это ведь базовый принцип механизма «удовольствия-неудовольствия», неудивительно, что в отношении психопатов ваши методы бесполезны.

– Поясните, – прищурился Конрад.

– Психопаты страха не чувствуют. Им несвойственна эмпатия. Их не волнует чужая боль, поэтому они совершают ужасные поступки, не испытывая ни сожаления, ни чувства вины. Я не уверена, что даже «Сибирь» они воспринимают как наказание. Лежат, с любопытством просматривая ролики, и, упаси господь, возможно, даже наслаждаются. Черт возьми, сама идея излечения человека страхом ошибочна!

– То есть вы и вправду полагаете, что преступника можно исправить добротой?

Конрад уже не сердился, и в его вопросе прозвучала нотка любопытства.

Неужели доброта – настолько никчемное качество? Конрад явно считал ее слабым местом Грейс, ахиллесовой пятой. Можно ли превратить доброту в силу? Способна ли она быть оружием более могучим, чем жестокость и страх? Нельзя ли использовать в «Янусе» одну из ее составляющих, а именно умение сопереживать?

Дело не том, чтобы проявлять доброту к преступнику; она должна зародиться в его сознании.

Сердце Грейс застучало чаще. Наверняка есть возможность не только предотвратить пытку, но и разработать лекарство… Вдруг удастся заставить преступника сопереживать, развить в нем сочувствие к жертве, причем не в виде временного всплеска? Тогда она вплотную подойдет к созданию более гуманного и более эффективного метода исцеления.

Гнев улегся, и в душе у Грейс зародилось воодушевление.

– На втором уровне мы всегда уделяли большое внимание вопросу влияния преступления на жертву, – заговорила она. – Иногда мы прибегали к восстановительному правосудию, заставляя наших подопечных встречаться с пострадавшими лицом к лицу. Знаете, что сложнее всего для преступника? Принять на себя ответственность, осознать, какие чувства испытывает жертва, столкнуться с последствиями своих действий. Многие из осужденных говорили мне, что подобный метод больше всего выводит их из равновесия, но именно он становится первой вехой на пути к исправлению. Почему бы не использовать эту технику на третьем уровне?

– Но каким образом? Как вынудить психопата поставить себя на место жертвы без терапии отвращением?

Помочь этому человеку? При одной мысли Грейс испытала отвращение. Не уйти ли домой, а там рассказать все Дэну? Заодно описать ужасы, которые пришлось наблюдать на четвертом уровне. Пусть опубликует неприглядную правду во всех новостных выпусках, и плевать на последствия…

Увы, следовало думать не только о Конраде, но и о подопечных «Януса». Этим людям надо дать шанс, надо их изменить к лучшему. Чем они отличаются от Реми?

– Возможно, я не смогу перевоспитать преступника своей добротой, однако попробую воспитать доброту в нем. И не нужен никакой синтетический страх, – сказала Грейс. – Требуется более действенное средство, которое ударит прямо в точку лучше, чем ваши сеансы. Нечто более болезненное.

– Что же это за сказочный способ? – с легким цинизмом осведомился Конрад, хотя в его глазах засветилось желание найти выход.

– Нашим подопечным требуется эмпатия.

* * *

Уже стемнело, когда Грейс вышла из подземки и направилась к дому. Посвятив целый день безуспешному поиску, она чувствовала себя усталой и раздраженной. Наскоком не возьмешь, требуется время.

Конрад ее ободрил. Разумеется, на рассуждения о доброте ему было наплевать, лишь бы нащупать шанс, как выпутаться из неприятностей.

Грейс задумалась. Как же выручить Реми? Достав из сумочки телефон, она нажала на кнопку видеозвонка.

– Привет, Шэн! Просто захотелось увидеть твое дружелюбное лицо.

Держа телефон экраном к себе, она медленно пошла вперед.

– Откуда звонишь, красотка? Темно, я тебя едва вижу.

– Иду домой из «Януса».

– Уже почти одиннадцать! Знаю, за работой ты забываешь обо всем, но… Ничего не случилось?

Грейс опасалась признаться самой себе, что просто оттягивает встречу с Дэном.

– У тебя все нормально?

Шэннон уже сняла макияж и лежала в кровати, распустив волосы.

Тиморакс, «Сибирь», Дэн, Конрад, Реми – у Грейс буквально кипел мозг. С чего бы начать?

– Шэн, в клиническом отделении третьего уровня… Знаешь, я попала туда вчера первый раз и… – Грейс глянула вправо, влево и ступила на проезжую часть. Оказавшись на другой стороне, возобновила разговор: – Там творится что-то ужасное. Это надо видеть…

Ее прервал какой-то рык на другом конце линии, Шэннон вскрикнула и вдруг пропала с экрана.

– Господи, что происходит? Шэн? – Грейс остановилась как вкопанная, уставившись в телефон. – Да что с тобой?

Шэннон взвизгнула где-то за кадром, а Грейс тем временем созерцала потолок ее спальни. Вдруг кто-то из обитателей эколагеря вломился в ее дом и… Господи, только не это!

– Шэн, пожалуйста!

Ее голос сорвался от волнения, и парочка прохожих тревожно оглянулась.

Из телефона вдруг раздался хриплый смех, и подруга вновь появилась на экране. Теперь он была не одна – рядом с ней на подушках лежал крепкий бородатый мужчина. Оба улыбались во весь рот, а незнакомец властно обнимал Шэннон. Грейс вытаращила глаза, не сразу сообразив, в чем, собственно, дело.

– Меня тут сграбастал вот этот медведь! – тяжело дыша, заговорила порозовевшая Шэннон. – Грейс, это Шагги. Шагги, это моя лучшая подруга.

Грейс с облегчением выдохнула.

– Я уж думала, на тебя напали, Шэн!

– Еще нападу, когда вы договорите, – пообещал Шагги с резким шотландским акцентом и расхохотался собственной шутке.

Грейс его узнала: один из тех самых солдат, восстанавливающихся в Агрокомплексе. Сотрудникам строго воспрещалось заводить отношения с его обитателями, однако Шэн после гибели мужа в африканском конфликте была так одинока, что Грейс не могла ее винить. Растила четырех детей, работала в эколагере без малейших шансов с кем-то завести знакомство.

Кстати, пару недель назад подруга попросила Грейс пока не подписывать бланки на освобождение Шагги…

Теперь понятно почему.

Они с Шэн никогда не пытались осуждать друг друга, однако сейчас Грейс немного расстроилась: стало быть, подруга ей не доверяет? Впрочем, тут же вспомнив Реми, она прогнала дурные мысли.

Некоторые вещи иногда лучше до поры до времени держать при себе.

Шагги выхватил у Шэннон телефон, и его лицо заполнило весь экран.

– Эй, не переживай, женщина. Я позабочусь об этой девчонке! Пришел здесь в себя, сейчас в полном порядке. Стал новым человеком! За ее спиногрызами тоже присмотрю.

– Рада слышать, Шагги. Смотри не подведи ее! – строго предупредила его Грейс и невольно улыбнулась.

– Ни за что, – бросил он нежный взгляд на Шэннон.

Грейс снова двинулась вперед.

Широкое жизнерадостное лицо Шагги исчезло, и его место заняла Шэннон. Впервые за долгое время Грейс увидела в ее глазах радость.

Что бы ни натворил в прошлом этот медведь, он сделал подругу счастливой…

Люди могут меняться – об этом свидетельствовал и личный, и профессиональный опыт.

Шэннон молча подмигнула.

– Ладно, развлекайтесь, ребята, – засмеялась Грейс, на минуту забыв о собственных тревогах. – Шэн, увидимся в конце недели. Обещай, что расскажешь все последние сплетни!

Она сунула телефон в сумку и свернула на боковую улочку, намереваясь немного сократить путь. Вокруг посреди ухоженных садиков стояли домики на одну семью с затейливыми фасадами, окруженные низкими кирпичными стенами, поверх которых шел деревянный штакетник; сквозь щели в заборе выпирали ветки кустарника. Между задернутых штор пробивался свет, падающий на короткие подъездные дорожки.

Грейс с теплотой подумала: как хорошо, что Шэннон нашла себе мужчину! Они с Дэном первое время после знакомства тоже были страшно счастливы. Потом начались стрессы, все эти разговоры о ребенке, споры – у кого работа важнее, и теперь она тревожилась за климат в семье.

Раздавшийся за спиной звук заставил ее вздрогнуть. Она оглянулась. Ф-фу… Чертов кот сшиб с забора жестяную банку и теперь сверкал желтыми глазищами, отражающими свет из ближнего домика. Посмотрев на Грейс, через пару секунд животное растворилось в темноте. Зашуршали ветки кустарника в одном из палисадников – видно, пробежавший кот встревожил птичек.

Хорошо бы Дэн уже спал, когда она вернется… Слишком устала, чтобы вступать в новые конфликты.

Грейс насторожилась, снова услышав позади какой-то шорох. Еще одна кошка? Она отошла к обочине дороги.

Вдруг вспомнилось, как между ними с Дэном зародилась любовь. Новое, волнующее чувство – совсем как сейчас у Шэннон и Шагги. Все еще его любишь? – уже не первый раз прозвучал в мозгу внутренний голос. Грейс дернулась. Вопрос ее пугал и вселял в душу неуверенность. Черт, неужели они не найдут, как вернуться к прежним отношениям?

Теперь позади застучали шаги, и у нее пробежали мурашки по коже. Крепче зажав сумочку, она пошла быстрее, и тут за спиной раздался громкий шепот:

– Грейс…

Она остановилась как вкопанная и обернулась с бешено стучащим сердцем.

Никого…

– Реми?

От заросших кустарником ворот отделилась тень, и на тротуар ступил мужчина в темной одежде, с накинутым на голову капюшоном.

– Реми? – задрожав всем телом, повторила Грейс и сделала шаг навстречу. – Реми, это ты?

На станции метро ведь точно был он. Мужчина стоял неподвижно, и она подошла чуть ближе, чувствуя, как расслабляются напряженные мышцы, а на лице расплывается улыбка. Какая разница, что он натворил, в какие неприятности попал? Это ее друг, ее брат! Наконец они встретились лицом к лицу, и теперь Грейс сможет ему помочь. Наверняка сможет!

Она перестала судорожно стискивать сумочку и, сделав еще шаг, распахнула объятия.

– Я так по тебе скучала…

Отблеск света из соседнего дома упал на лицо мужчины, и Грейс отпрянула. Это был не Реми.

Незнакомец прыгнул вперед. Грейс в испуге отшатнулась, но он сильно ударил ее под глаз. Упав на землю, она ушибла локоть и бедро, и от резкой боли к горлу подкатила тошнота.

– Второй раз предупреждать не будем! – прорычал мужчина.

Грейс извивалась на земле, пытаясь отползти в сторону, однако он грубо схватил ее за лицо.

– Убирайся с третьего уровня!

Его дыхание отдавало горечью, и Грейс ощутила на щеке капельки чужой слюны.

– Брось эту чертову терапию, или я вернусь по твою душу, и тогда тебе живой не уйти!

Незнакомец скрылся в ночи, а оглушенная ударом Грейс осталась лежать на тротуаре.

Глава 17

Дэн приложил к ее распухшему лицу холодный мокрый компресс, и боль вновь запульсировала. Бедро и локоть тоже отекли, на коже выступили кровоподтеки. Грейс неловко устроилась на диване, ожидая, когда подействует болеутоляющее. После нападения она добралась до ближнего домика и ждала там, пока не приехал Дэн.

– Слушай, у тебя на щеке следы от ногтей… Черт, о чем ты думала, когда решила срезать путь ночью, в темноте? Сама подвергла себя риску, – отчитал ее муж.

Грейс едва не вспылила. У нее все болит, а тут Дэн с обвинениями – дескать, сама напросилась! Сколько раз ей приходилось слышать подобные слова от полицейских, когда Лотти приводила в участок какую-нибудь уличную шлюху, клиент которой зашел слишком далеко…

Заметив ее взгляд, Дэн замолчал.

– Ты ведь сегодня забрал машину, – безучастно напомнила Грейс.

Он поднял ее руку, прижал ладонью к холодному полотенцу – держи, мол, сама – и уселся в кресло в другом углу комнаты.

– Слушай, прости. Я просто беспокоюсь.

– Видимо, это был один из протестующих. Они теперь почти каждый день толпятся у центра. Когда я без машины, то ухожу через черный ход, но, видимо, меня заметил один из этих бездельников. Наверное, решил за мной проследить.

Ничего не ответив, Дэн вышел на кухню и вернулся с двумя бутылками душевного модулятора – «Блаженство и спокойствие». Одну, с ароматом ананаса и легкой ноткой кокоса, передал ей.

– Тебе удалось его рассмотреть? – усаживаясь, спросил он.

Грейс отхлебнула из бутылки, придерживая холодный компресс.

– Не особо. Весь в черном, капюшон на голове…

– Повтори еще раз, что он говорил.

– Ну, угрожал по поводу моей работы в «Янусе». Убирайся, мол, с третьего уровня, или убью.

Вспомнив слова незнакомца, Грейс вновь ощутила страх и задрожала, будто все еще валялась на холодном асфальте.

– Интересно, откуда он узнал, что я работаю на третьем уровне?

– Может, просто догадался? Не понимаю, почему ты не хочешь позвонить в полицию.

– Дэн, у меня сегодня уже был неприятный разговор с Конрадом, да и «Янусу» такого рода реклама не нужна. – Она поставила бутылку на стол, отняла от лица полотенце и потянулась за телефоном. – Кстати, о Конраде… Наверное, мне следует ему позвонить.

Она замерла с вытянутой рукой, увидев лицо Дэна.

– Что я не так сказала?

– Погоди звонить, послушай сначала меня. У нас новый случай рецидива. Теперь Ноа Бегброк. Не хотел тебе говорить, раз уж мы не делимся служебной информацией, но в интересах безопасности тебе лучше знать.

Грейс отложила телефон.

– Так вот, снова поджог, – продолжил Дэн. – Вчера ночью погибла бывшая подружка Бегброка. Сгорела прямо в кровати.

– О господи… Я ведь присутствовала на его сеансе. Полиция его задержала?

– Да, то есть нет.

– В смысле?

– Нашли его тело. Он тоже погиб при пожаре.

– Ужасно, просто не могу поверить… – Дэн не сводил с нее глаз. – Это еще не все, верно?

Он тяжело вздохнул и провел рукой по волосам.

– Ради бога, Дэн, что еще случилось? – встревоженно спросила Грейс. – Расскажи, не мучай меня.

– Мириам Кириаку тоже обнаружили мертвой. Вчера вечером, в ее собственной квартире. Говорят, убийство.

У Грейс перехватило дыхание. Она привстала с дивана и, тяжело сглотнув, упала обратно. Не в силах спросить, как это произошло, она с трудом прошептала:

– Когда?

– Несколько дней назад.

– Но… Конрад сказал, якобы она написала заявление и прислала по электронной почте.

– Ее задушили, – покачал головой Дэн. – А письмо мог отправить любой.

– Полиция кого-то подозревает?

Действительно, Мириам мог убить кто угодно – либо протестующие, либо преступники, прошедшие через третий уровень и решившие отомстить.

И тогда тебе живой не уйти…

Возможно, на Грейс напал тот самый человек, что задушил Мириам.

– Полиция считает, что это дело рук мстителей. С их точки зрения, она поддерживала порочную систему, позволяющую преступникам отделаться легким испугом, – сообщил Дэн.

После слов мужа ей кое-что пришло в голову.

– Дэн, ты ведь еще не опубликовал эти новости? Ну, насчет Мириам и повторного преступления Бегброка?

– Все вышло сегодня после обеда, – пожал плечами он.

Кровь бросилась Грейс в лицо.

– Я полагала, ты подождешь, пока не появится больше информации…

– Если новости не дал бы я, их дал бы кто-то другой.

Страх и шок после сегодняшнего происшествия ушли, уступив место гневу.

– Что насчет «Воздаяния»? О них ты тоже написал? А о Майки Килгэнноне?

Дэн промолчал, и Грейс, схватив коммуникатор, зашла на главную страницу «НьюсФлекс» со знакомым черно-желтым логотипом. Сразу наткнулась на заголовок:

Двуликий Янус: терапия отвращением не работает!

Она пролистала текст вниз. Так и есть, все как она и предполагала:

необъяснимые ошибки… заметают под ковер… лечение Майки Килгэннона не принесло результата… эффективна ли терапия отвращением?.. почтовое отделение в Голдерс-грин… убита штатный психиатр… правительство все отрицает… миллионер Бекер заявляет о долгосрочном эффекте… око за око… «Они исцелены, могу утверждать с полной уверенностью»… Ноа Бегброк прошел процедуру лишь несколько дней назад… протесты обоснованны…

– Я ведь просила не давать в печать эти материалы! – крикнула Грейс, задыхаясь от ярости. – Значит, ты за меня переживаешь? Так переживаешь, что быстренько тиснул новости, не предупредив, не подумав о последствиях для собственной жены?

– Надеюсь, ты не обвиняешь меня в случившемся? – негодующе указал он на ее кровоподтек.

Грейс не ответила, и Дэн продолжил:

– Если твоя служба настолько опасна, зачем упорствовать? Скажи Конраду, пусть засунет эту должность себе в задницу. Статья уже вышла, Грейс, ничего не поделаешь.

– О, значит, теперь ты считаешь, что мне не стоит там работать? – Несмотря на шок, она умудрилась подпустить в голос сарказма. – Ты был так счастлив, когда мне предложили повышение, – хотел сделать меня своим осведомителем!

– Тебе лучше уволиться. В «Янусе» и впрямь становится небезопасно.

– Да, только кто в этом виноват? Позволь мне самой принимать решения, Дэн! Я не уйду лишь потому, что так захотелось тебе. А как же процедура исцеления? Я не могу все бросить прямо сейчас! Мне нужно разобраться, в чем слабое место методики.

– Ты серьезно собираешься?..

– Ты сообщил всему миру, что терапия отвращением никуда не годится, и тем самым поставил под вопрос всю систему, включая первый и второй уровни! Все, чему я придаю огромное значение, всю систему исправительного труда – все смоет волна негодования из-за чертова третьего уровня! Я этого не допущу!

– Господи, Грейс… Может, систему и вправду следует подвергнуть сомнению? Только не говори, что ты всецело за терапию отвращением.

– Нет, я ее не поддерживаю, однако должна доказать, что она эффективна в принципе, только тогда получу возможность разгрести эту кучу дерьма и внести в методику изменения. Я должна помочь несчастным. Кто еще их спасет, если не я?

Дэн недоверчиво уставился на нее и воскликнул:

– Ты сама себя слышишь? Кем ты себя считаешь? Грейс Гуннарссон, спасительница злодеев! Некоторых людей спасти невозможно!

– Не тебе об этом судить!

Ее уже было не спасти… Серое колючее одеяло… Паук, Грейси! Самый большой паук в нашем блоке…

Грейс вернулась мыслями к Реми и вновь ощутила головокружение. Она снова стояла на тонком льду; в подсознании раздался тихий треск – хрупкая мембрана между двумя мирами пошла трещинами.

Нашарив на полу туфли, Грейс встала с дивана и подхватила пальто с сумочкой.

– Я ухожу, – бросила она, не глядя на Дэна.

Он тоже вскочил.

– Никуда ты не пойдешь! Ночью, после нападения…

Грейс раздраженно пропихнула руки в рукава и накинула пальто на плечи.

Лицо Дэна исказила тревога.

– Грейс, любимая, не надо! Ты просто не в себе от пережитого. Давай сядем, выпьем еще по бутылочке…

Не дослушав, она хлопнула входной дверью.

* * *

Ее руки все еще дрожали, когда она, вывернув руль, остановилась перед рядом магазинчиков в полумиле от дома. Час был поздний, и магазины уже не работали; на дороге – ни одного проблеска фар. Грейс заглушила двигатель и некоторое время сидела в темноте, чувствуя себя в безопасности в салоне машины.

Достав из сумочки коммуникатор, решила перечитать материал «НьюсФлекс», посвященный «Янусу». Слишком погрузилась последнее время в работу – вот и пропустила.

В ЛОНДОНЕ ОБНАРУЖЕНО ТЕЛО ВРАЧА-ПСИХИАТРА

Дэн Гуннарссон

Мириам Кириаку, психиатр из «Янус правосудия», прошлой ночью обнаружена мертвой в собственном доме. Мисс Кириаку проживала одна в квартире на Белсайз-парк и несколько дней не общалась с друзьями и знакомыми, что, как они говорят, для нее необычно. Полиция просит всех, кто располагает какой-либо информацией, обращаться непосредственно в главное управление и не распространять слухи в социальных сетях.

Глава и основатель системы уровней «Янус правосудия» Конрад Бекер заявил, что некоторое время назад мисс Кириаку отправила по электронной почте заявление об немедленном увольнении. «Мы не располагаем сведениями о причинах, побудивших ее к внезапному уходу из центра, – заявил мистер Бекер. – Она считалась неотъемлемой частью нашей команды, одним из первопроходцев в области современной реабилитации преступников. Мы тяжело переживаем ее потерю. Мириам Кириаку была незаменима на своем посту».

Ну что за гнусный лицемер!

Грейс перешла к следующей статье.

Бегброк совсем недавно прошел сеанс терапии отвращением в «Янус правосудии» после нападения с поджогом на дом бывшей возлюбленной. В результате его действий Корина Сондерс получила обширные ожоги.

Она пролистала страницу вниз.

Тело Бегброка нашли на месте нового преступления (и опять с поджогом). Там же обнаружен труп еще одной его бывшей девушки – Лекси Вудс. Опознали обоих лишь с помощью стоматологических карт.

…Данный случай, а также вероятное возобновление преступной деятельности группы «Воздаяние» заставляют задаться вопросом: эффективна ли терапия отвращением? Подобные сомнения испытывают протестующие и народные мстители еще с той поры, когда была основана система уровней, а ей исполнилось уже десять лет…

Грейс заметила краем глаза движение за окном машины. Шедший мимо мужчина с собакой на минуту приостановился, пока его питомец делал свои делишки на заросли сорняка. Она напряженно следила за парочкой, пока та не скрылась из вида.

В груди давило, мысли неслись вскачь. Общественность узнала, что в «Янусе» имеются некоторые затруднения, и теперь улучшения обстановки ожидать не приходилось. Протестующие наверняка продолжат свои выступления, а министерство юстиции возьмет центр в оборот. Проведут расследование, и кто знает, что будет дальше…

Ей обязательно нужно найти Реми и попытаться его исцелить до того, как в «Янус» нагрянут власти, а их визит – лишь дело времени. Если начнутся разборы полетов, как сможет Грейс обеспечить приемному брату надлежащее лечение? Позволят ли ей вообще предпринять такую попытку? Найти, вылечить, а затем освободить… Насколько реален подобный план?

В окне машины промелькнул бегун; его расстегнутая толстовка с капюшоном распахнулась на ветру, и замочек молнии щелкнул по наружному зеркалу. Грейс вздрогнула и шепотом прокляла чертова спортсмена, наблюдая, как тот, ритмично раскачиваясь на бегу, удаляется по притихшей улице. Пробежал мимо пункта переработки вторсырья, пристроившегося в конце ряда магазинчиков, и направился в сторону парка. Точно такой же капюшон, как у напавшего на нее незнакомца… Она проверила, заперты ли дверцы.

Достав телефон, решила набрать номер Шэннон. Расскажет ей о сегодняшнем происшествии, о некрасивом поведении Дэна, может, даже о Реми. Шэн достойна доверия. Она всегда знает, что делать.

Передумав, Грейс бросила телефон на сиденье и уперлась лбом в рулевое колесо. Если Шэннон будет знать о Реми, ее, пожалуй, обвинят в соучастии, когда все выплывет наружу, а ведь подруге есть что терять…

Через несколько секунд телефон тихо загудел. Наверное, Дэн – будет умолять ее вернуться домой. Да пошел он…

Она не взяла трубку, и вызов прервался, а потом экран засветился снова. Грейс неохотно поднесла телефон к уху.

– Дэн, я…

– Грейси…

Ее сердце пропустило удар.

– Реми?

– Да, это я.

Дышал он тяжело. Запыхался? Грейс открыла рот, но не произнесла ни слова.

– Грейси? – снова подал голос Реми.

– Да-да, я тебя слушаю. Знаешь, что сейчас почти час ночи?

– Я только что пробежал мимо твоей машины.

Грейс закрутилась на сиденье, пытаясь высмотреть у парка фигуру в серой толстовке.

– Ты за мной следишь? – Бегуна она, как ни старалась, не обнаружила. – Где ты сейчас?

– Не имеет значения. Мне нужна помощь, я попал в серьезные неприятности.

– Да уж знаю! Видела на работе последние сводки. Реми, о чем ты вообще думаешь? Прикончил наркоторговца… Ну какого черта?

– Я никого не убивал, Грейси. Клянусь, это не я.

Она тяжело вздохнула. Если усомниться в невиновности Реми, он, пожалуй, воспримет подобное отношение как предательство.

– Реми, ты понятия не имеешь, как в «Янусе» поступают с рецидивистами, – зашла она с другой стороны.

Перед ее внутренним взором замелькали неподвижные тела в «Сибири», прикрытые белыми простынями.

– Мне нужно убраться из страны, Грейси. Ускользнуть… от них.

– От кого?

– Мне требуется биочип, чтобы пройти контроль в аэропорту, – ушел от ответа Реми.

– Какой аэропорт! Тебя разыскивает полиция!

– Я не насчет полиции беспокоюсь.

Грейс снова выглянула из окна машины. Наверняка он где-то рядом. Может, прячется за пунктом переработки вторсырья и видит ее как на ладони?

– Так от кого ты пытаешься скрыться?

– Тебе не нужно об этом знать.

– Мы ведь больше не дети, Реми. Не надо меня защищать, ради бога! Как я могу тебе помочь, если ты даже не говоришь, что у тебя за беда?

В трубке молчали.

Грейс посмотрела на экран телефона. Ага, Реми звонит с уличного коммуникатора.

– У тебя есть телефон? Дай мне свой номер. Завтра поговорим…

– Нет, Грейси, ты не понимаешь. Если меня достанут… Даже не если, а когда – я не могу допустить, чтобы потом они добрались до тебя.

– Чего ты от меня хочешь?

– Ты знаешь, где меня найти, – ответил Реми, и из трубки понеслись частые гудки.

Глава 18

Мэл стоял в штабе у маленького окошка. На улице темно – хоть глаз выколи. Комната освещалась единственной настольной лампой без абажура, установленной на картотечном шкафе.

Штаб они себе оборудовали в заднем помещении бывшего магазина электротоваров. Теперь многие покупки совершались онлайн, появились новые технологии, и большинство маленьких предприятий приказало долго жить. Принадлежащую им коммерческую недвижимость часто превращали в недорогое жилье.

Мэл приехал недавно; Кэпа еще не было.

– Опаздываешь! – упрекнул его Биззи. – Босс уже ушел переговорить с одним человеком насчет шпалера.

Насчет шпалера? Кэп решил раздобыть огнестрельное оружие?

Биззи жилось легко – он получал военную пенсию и имел официальную работу на заводе по переработке пищевых отходов. Менеджер! Ему не надо было торчать целый день на площадке, наблюдая, как разгружаются самосвалы с гниющими, вонючими продуктами. Сиди себе в офисе да отдавай распоряжения работникам вываливать мусор в чаны с тараканами, перерабатывающими за сутки тонны гнилья. Еще Биззи отвечал за помещения для разведения гнусных насекомых: когда очередное поколение достигало зрелости, он приказывал перемолоть старых и скормить их домашней птице – птичье хозяйство размещалось в другой стороне завода. Что тут, спрашивается, сложного?

Мэл же давно привык к грязной работе и против должности уборщика в полицейском участке никаких возражений не имел. Приходил на службу рано утром – сам себе хозяин. Да и обязанности несложные. Между прочим, он пользовался доступом к столь необходимым группе «Дирос» материалам. Помимо мытья полов, его направляли и в качестве чистильщика на места преступлений, а тут уж со временем не угадаешь, потому Мэл порой появлялся в штабе с опозданием.

Взяв коммуникатор, он начал листать страницы поисковика.

– Так, третий уровень, третий уровень…

Лучше найти что-нибудь важное до возвращения Кэпа, загладить вину за опоздание.

– Господи, Мэл, прекрати бубнить! Ты меня с ума сведешь!

– Вот, есть один парень – попался за вождение в нетрезвом виде, – вслух задумался Мэл, не обращая внимания на реплику Биззи. – Сшиб студента, прошел процедуру исцеления в августе прошлого года.

– Хм… – пробормотал напарник, откинулся в кресле, забросил ноги на стол и уставился в стену. – Сбил, уехал… Никакого физического контакта. Сам знаешь, как скажет Кэп: тут особого мастерства не требуется. Сейчас, когда сведения о нашей работе попадают в заголовки, нам требуется что-нибудь особенно интересное. Какой-нибудь серьезный случай, который подтолкнет протестующих к решительным действиям, заставит их выпрыгнуть из штанов. Поторопись-ка, босс скоро появится.

Мэлу действительно требовалось обнаружить что-то стоящее, связанное с терапией отвращением, не то жди беды. Без крещендо точно не обойдется – черт его знает, что Кэп имел в виду этим словечком. Явно ничего хорошего.

– А вот еще… Женщина подсыпала яд в резервуар с водой, чтобы отомстить новой пассии бывшего мужа. Траванулся целый квартал.

– Фу, скучища! Ищи лучше, – потребовал Биззи.

– Вот сам и ищи! – вспылил Мэл.

Он пнул с разворота картотечный шкаф, издавший жалобный звон.

– Ого! Никак мы бесимся? – ухмыльнулся Биззи и тут же вновь помрачнел. – Жду не дождусь, когда завершим очередную миссию и можно будет выделить ночку для охоты на педерастов.

Биззи явно смаковал подобную перспективу. Ему охота представлялась беззаботной ночной прогулкой, вроде как для убийцы угон чужой тачки. Садист хренов! Нет, Кэп ни за что не позволит ему оттянуться, разве что Биззи нападет на след банды мстителей, которые сами охотятся на педофилов. Тогда пожалуйста – ведь на них можно будет переложить ответственность.

«Слишком низко, отдает варварством, – как-то заявил Кэп, когда они предложили ему подобный вариант. – Примитивно! Это не искусство, мальчики!»

Мэл тогда долго обдумывал его слова.

– По-моему, Кэпа твоя идея не впечатлит. Ему ведь подавай что-нибудь значительное, и он обязательно придумает идеальную имитацию.

– Ты, как я погляжу, видишь босса насквозь? – рявкнул Биззи, перегнувшись через стол. – Я еще в Африке понял об этом человеке столько, что тебе за всю жизнь не узнать! Думаешь, разобрался в нем, таская из полицейского участка лакомые кусочки? Ты чертов идиот!

Мэл лишь пожал плечами. К замашкам Биззи он уже успел привыкнуть. Служил в Африке с Кэпом? И что? Слышал он их рассказы, сто раз слышал. Впрочем, возможно, Биззи прав. Мэл не считал себя самым одаренным в их маленькой команде, но, во всяком случае, у него имелись понятные резоны заниматься делами, которым посвятили себя «Дирос». Лейла наверняка им гордится на небесах.

Вот только смерть той женщины при пожаре ей вряд ли понравилась бы – тут и думать нечего.

– Нарой хорошее дельце, Мэл. Кэп сегодня не в настроении – между прочим, отчасти из-за твоих долбаных сомнений в его методах, – отрезал Биззи.

Что правда, то правда. Вчера они немного поспорили из-за женщины, сгоревшей вместе с Бегброком.

Мэл запросто мог стать одним из тех людей, которых босс от души презирал: бездомным, ночующим в подворотнях и в конце концов отбрасывающих копыта из-за передоза. Кэп и подобрал его на улице, когда Мэл запинал до смерти одного старикашку. Того обвиняли в сексуальном насилии, и он подкатывал яйца к нескольким молодым бродягам, которых Мэл хорошо знал. Кэп его тогда не осудил, наоборот – помог спрятать труп и взял под свое крыло.

Мэл был обязан Кэпу. А чем отплатил? Подверг сомнению необходимость смерти бывшей женщины Бегброка, а значит – и саму миссию.

Нарушение субординации, вот как выразился босс.

Наверное, следовало держать язык за зубами, но ведь Мэл не подписывался на убийство невинных людей? Присоединился к «Дирос» в поисках справедливого правосудия. Прошлой ночью так и не смог уснуть – все думал, что будет, если он вновь поставит под вопрос действия Кэпа. В итоге решил до поры до времени держать рот на замке и не мозолить боссу глаза.

– Все равно не пойму, откуда у него взялось плохое настроение, – пожаловался Мэл. – Мне казалось, он должен быть доволен, что наши планы исполняются. Ведь он этого хотел? И вот пожалуйста – мы даже попали в заголовки газет.

Напарник открыл рот, однако не успел сказать ни слова: дверь распахнулась настежь, и в штаб вошел Кэп. Биззи тут же вскочил из-за стола. Положив на столешницу пистолет, босс уселся в освободившееся кресло и сложил руки на груди.

– Нашли цель следующей операции? – спросил он, закинув ноги на стол и скрестив их в щиколотках.

– Пока нет, Кэп. Как раз работаю над этим, – дрожащим голосом ответил Мэл.

Босс вскочил из кресла, вырвал коммуникатор из рук Мэла и запустил его через всю комнату. Едва не попал в Биззи, но тот увернулся, на всякий случай прикрыв лицо.

– Когда я вернулся из Африки, не думал, что меня и здесь ждут сражения! – зарычал Кэп, брызгая слюной, и его подчиненные съежились. – Только посмотрите, с кем приходится иметь дело! Везде сплошные подонки и крысы! Люди, ни черта не понимающие дисциплину, не следующие правилам! Зачем я выжил в Африке? Уж точно не для того, чтобы превратиться здесь в наркомана, ночующего на улицах, как произошло со многими братьями по оружию… Вы меня поняли?

Мэл и Биззи одновременно кивнули.

– Я выжил ради миссии. У нас есть работа, парни. Быстро найдите мне подходящее дело!

Он с грохотом вышел из комнаты, и Мэл с Биззи некоторое время смотрели на захлопнувшуюся дверь.

Та бедная женщина, погибшая в пылающей спальне… тоже часть миссии? Что-то в Кэпе последнее время изменилось – Мэл это ясно видел. И перемены ему не нравились.

– Чем он недоволен? «Янус» попал в заголовки газет…

– Не понимаешь, а? – хмыкнул Биззи.

Мэл промолчал.

– Реми Уилсон гуляет как ни в чем не бывало, – с несчастным видом объяснил напарник. – Ты сегодня опоздал, поэтому и не в курсе дела.

Мэл миллион раз слышал истории о службе Кэпа и Реми в британской армии. Знал назубок, как они пытались предотвратить конфликт в Африке, разгоревшийся из-за полезных ископаемых, используемых в технологическом цикле, и обеспечивали их непрерывные отгрузки в западные страны. Кэп спас приятелю жизнь, когда тот попал в засаду, а потом Реми на короткое время присоединился к «Дирос». Он тоже был многим обязан боссу, однако, похоже, по долгам платить не собирался.

– Разве копы его не задержали? – удивился Мэл. – Мы ведь подбросили отличные улики. В чем же проблема?

– Нет, обставили мы все здорово, – нахмурился Биззи. – Его взяли, только он потом сделал ноги.

Практика у них сложилась такая: «Дирос» старались, чтобы преступник, почерк которого они копировали, погиб при имитации – как Ноа Бегброк или Оливер Макинтайр, либо подкидывали на место преступления железные улики, и копам оставалось лишь задержать рецидивиста – как Майки Килгэннона. Увы, Реми Уилсон – совсем другое дело.

– Изворотливый ублюдок, – сплюнул Биззи.

Мэл нередко вспоминал Реми.

Сперва их группа представляла собой сплоченную команду. Они начинали как охотники за головами: ловили преступников по заданию властей и неплохо получали за свою работу. Деньги и справедливость, говорил Реми, разве это может не нравиться?

Потом кое-что изменилось. В первую очередь изменился сам Кэп. С санкционированной властями охотой было покончено, группа получила название «Дирос» и принялась за более мрачные дела. Тогда Реми и утратил энтузиазм. Сказал Мэлу, что миссия Кэпа больше не совпадает с его собственной.

Кэп сосредоточил внимание на «Янусе». Похоже, пытался излить весь свой гнев и разочарование, накопившиеся в Африке. Охота на беглых преступников превратилась в преследование «Януса» – Кэп считал, что Конрад Бекер предал сам смысл правосудия. Себя он отныне видел в качестве участника крестового похода.

А потом начали умирать люди.

Мэл и Биззи по-прежнему держались Кэпа. Мэлу просто некуда было податься, не к кому прибиться. Если по-честному, за смерть Лейлы он так и не отомстил, хотя и был близок к своей цели. Биззи же просто наслаждался тем, что они делали.

Возможно, Реми был прав насчет Биззи – жестокость ради жестокости, говорил он.

Именно Реми усомнился в идеалах новой миссии, а Кэп подобных колебаний допустить не мог. Опять же Реми слишком много знал. Естественно, эта история могла закончиться только плохо, по-другому никак.

Как-то вечером Мэл явился в штаб довольно поздно. Задержался на особенно сложном задании – по распоряжению начальства прибирался на месте преступления. Застал он только Реми, и тот сообщил, что вскоре хочет уйти из группы. Спросил, не желает ли Мэл к нему присоединиться. У него имелся план: местечко, где перекантоваться, возможность найти временную работу. Мэл отказался – то ли из верности Кэпу, то ли из страха. Доложил о разговоре боссу, о чем до сих пор страшно сожалел. Они прикончили одного наркоторговца, и Кэп подставил Реми, подбросив на место преступления его запятнанную кровью куртку, а потом раздал по дозе местным наркоманам, попросив их подробно описать копам приметы предателя.

Да, Мэла одолевали угрызения совести, ведь Реми ему нравился. Тот всегда общался с ним как с равным, даже с некоторым уважением, чего нельзя было сказать ни о Кэпе, ни о Биззи. Но… каждый из них обязался любой ценой защищать «Дирос». Верность – ключ к успеху, говаривал Кэп.

– Ничего удивительного, что босс взвинчен, – громко фыркнул Биззи и харкнул в ржавое металлическое ведро. – Реми – наше единственное слабое место. Черт, надо было избавиться от него, пока имелся шанс… Если копы доберутся до Реми раньше нас, он им все выложит.

Реми следовало хранить молчание. Задаешь вопросы – нарываешься на беду, это Мэл знал не понаслышке. Держи глаза открытыми, а рот на замке, советовал ему отец.

Если Мэл выяснит, где залег Реми, возможно, завоюет расположение босса. Биззи он точно ничего не скажет – тот наверняка присвоит себе весь успех, это в его стиле. Мэл будет держать глаза открытыми, а язык – за зубами.

Руки Грейс примотаны к телу простыней так туго, что она едва может дышать. Легкие с трудом втягивают крошечные глотки воздуха – для питания мозга кислорода явно недостаточно, и в душе у нее рождается паника.

Вокруг нее стучат чужие шаги, раздается шепот.

Она пробует пошевелиться, однако попытки тщетны. Руки, ноги, пальцы чувствует, но двигать ими не в состоянии. Ее кто-то трогает, затем кожу прокалывает острая игла. Сразу становится жарко, кружится голова – будто окунули в горячую ванну. Сердце стучит все громче и громче, его удары оглушают, заполняя глухой вибрацией всю комнату.

Веки не поднимаются – видимо, залеплены. Лицо тоже прикрыто, однако она каким-то образом видит.

Видит – и ужасается.

К ней вплотную лежит тело матери, вцепившись в нее мертвыми пальцами. Ее неподвижные глаза смотрят на Грейс. Голубая радужка окружена налитой кровью склерой, губы синие, рот слегка приоткрыт…

Грейс не может даже вскрикнуть.

Она борется со своими путами и наконец с трудом высвобождает руки. Ощупывает себя. На голове закреплен гибкий металлический обруч, и Грейс его сдирает. В глазах стоит туман, и она видит лишь неясные тени вокруг.

Наконец ей удается навести резкость. Она в «Сибири»! Волосы обриты до коротенькой мягкой щетины, перед глазами – экран, в вену у локтя вставлен катетер.

В соседней кровати, также обритый и мертвый для всего мира, лежит Реми…

Грейс рывком села в постели, тяжело и прерывисто дыша в полной темноте. Инстинктивно потянулась к Дэну, однако не обнаружила его рядом.

Ах да… она ведь уснула на узкой кровати в гостевой комнате. Когда вернулась домой за полночь, Дэн уже крепко спал в их спальне.

Вот и вся цена его беспокойству…

Все еще ошеломленная привидевшимся кошмаром, она выбралась из кровати, вышла в коридор и встала, прислушиваясь к вздохам мужа во сне. Толкнула дверь спальни и в слабеньком свете зарождающейся зари посмотрела на Дэна.

Перед глазами, как в ускоренной киносъемке, замелькали кадры последних без малого десяти лет: вспомнились хорошие времена, совместные праздники, чудесные ночи. Дэн всегда отличался душевным теплом и своеобразным очарованием, всегда хотел создать полноценную семью и в то же время горел желанием делать карьеру.

Грейс жутко злилась на мужа за публикацию взрывоопасных новостей, однако сознавала: он идеален. Идеален именно для той Грейс, что имела потрясающую работу, дом как с картинки в журнале и образ жизни, которому позавидовали бы многие.

Но… что нужно просыпающейся в ней Грейси? Возвращение Реми пробудило в ней давно и надежно подавленные чувства. Ее прежняя ипостась теперь подвергала сомнению все, чего касалась мыслью.

Ты знаешь, где меня найти…

После ее отъезда в университет Дарема они все реже обменивались звонками и сообщениями. Им стало труднее общаться – Реми больше молчал, а Грейс не могла избавиться от чувства досады: приемный брат явно ощущал себя брошенным, и его обида разрушала их душевную связь. И вот он вернулся.

Где же ты, Реми?

Может, прячется в двухкомнатной квартирке Лотти в Ист-Энде? Именно там она видела его последний раз. Наверное, жилье перешло к нему по наследству? Грейс не была родной дочерью Лотти и ни на что не претендовала. В любом случае нотариус с ней не связывался, да и как он мог на нее выйти? Она переехала, изменила фамилию – одним словом, запутала следы.

Дэн снова протяжно и медленно вздохнул. Что она потеряет, если позволит прошлому вторгнуться в настоящее? Стоит ли оно таких жертв?

Грейс тихонько прошла обратно в гостевую комнату и остановилась перед раскрытой, еще теплой постелью. Простыни напомнили ей о страшном сне и о распростертых на кроватях телах преступников на четвертом уровне. Уже не уснуть… Она принялась размышлять и искать решение.

На втором уровне ей уже удалось разработать синтетический препарат для повышения самооценки. Процесс длился почти пять лет: тесты, испытания, сертификация и прочие хлопоты.

Сейчас Грейс такими сроками не располагала. Да что там – времени у нее, считай, и не было.

Она взяла телефон с тумбочки. Половина шестого…

Нужно доказать Конраду, что она способна исправить ошибки в терапии до того, как полиция задержит Реми или до него доберутся те таинственные люди, которых он опасался.

Ладно. Одеваемся, пьем кофе и выходим из дома.

Ей надо кое над чем поработать.

Глава 19

БРАТЬЯ ПОПАЛИСЬ

Дэн Гуннарссон

Произошло еще одно вооруженное ограбление со взломом, уже шестое за последние полгода, – на сей раз в Бейзингстоке. На прошлой неделе братья Кевин и Марвин Лофтхаусы были задержаны с поличным при нападении на домовладельца. Братья потребовали открыть сейф и забрали ювелирные украшения на сумму около десяти тысяч фунтов. Данное ограбление – первый доказанный эпизод деятельности неуловимых Лофтхаусов. Только поэтому их приговорили к прохождению терапии отвращением на третьем уровне «Януса». В соответствии с требованиями закона в дальнейшем они должны будут возместить все издержки и выплатить дополнительную компенсацию.

Мэл любил раннее утро, когда солнце медленно поднимается над сонным Лондоном. Его еще не видно, однако первые лучи уже подсвечивают небо. Он отвернулся от окна, выходящего на штаб-квартиру Британской экологической корпорации и недавно открывшуюся хлопковую биржу, и начал ритмично возить по полу полицейского управления ультразвуковой шваброй. Бейджик на шее раскачивался в такт его движениям.

В отличие от других сотрудников клининговой службы Мэл при работе не слушал музыку на телефоне, хотя, не желая выделяться, наушники вставлял. Рассвет – самый подходящий час для размышлений и планирования. Тело машинально совершало необходимые для выполнения служебных обязанностей, почти танцевальные движения, а мозг тем временем анализировал обсуждаемый группой «Дирос» замысел – раз и навсегда положить конец деятельности «Янус правосудия».

Вчера, когда Кэп вернулся в штаб, Биззи предложил один проект, связанный с третьим уровнем, и Кэп, немного успокоившись, несколько неохотно принял его скромный вариант.

Мэл сновал между кабинками с устройствами компьютерной связи, обдумывая преступление, которое Кэп собрался имитировать. Вроде бы все простенько: по крайней мере, никаких убийств. К смерти Бегброка он отнесся равнодушно, а вот женщина… Мэл даже не подозревал, что она в доме, пока не запахло жареным мясом. Он тогда поднялся по лестнице проследить за Биззи – не дай бог тот ненароком уничтожит улики. Оказался замешан в грязном деле, хотя о происходящем догадался, когда было уже поздно. Как стыдно…

Мэл колебался. Кэп всегда подбадривал их проникновенными словами о миссии, братстве и правосудии, и тогда становилось легко, даже появлялось вдохновение. Однако несчастная погибшая женщина, сгоревшая заживо в собственной постели? Это разве справедливое правосудие? Биззи, насколько видел Мэл, подобный поворот нисколько не трогал. Реми перед уходом говорил, Биззи просто нравится истязать людей. Жестокость ради жестокости… Наверное, он был прав. В группе «Дирос» проявилось темное начало, и Мэлу становилось страшно.

Похоже, проблема оказалась слишком сложной – с наскока в ней не разобраться. Мэл покачал головой. Нравственный шок – вот как назвала бы его состояние Лейла. Пожалуй, пока следует сосредоточиться на непосредственной работе, а потом уж пытаться делать выводы.

Вытащив из глубокого кармана плотного хлопчатобумажного фартука баллон с распылителем, Мэл побрызгал на пятно на полу и двинулся дальше по коридору. Швабра вела его словно поводырь: на очереди хранилище вещественных доказательств. Его время закончится через десять минут – надо действовать, пока здесь мало народа и шансы попасться почти равны нулю. Он задержался в коридоре, постоял у окна. Ага, вот и последний из детективов спустился вниз, на планерку. Мэл глянул на Темзу. С высоты пятнадцатого этажа плывущие по реке баржи казались маленькими разноцветными игрушками, а люди – крохотными точками. Здания из стекла и металла сияли в первых лучах солнца, словно золотые слитки.

* * *

Грейс пошла по набережной, посматривая на грузовые суда, доставлявшие с раннего утра товар в еще не открывшиеся для покупателей магазины. С Темзы дул свежий ветерок, принося с собой запах навоза, лежащего дымящимися кучами на дорогах, по которым лошади тянули выгруженные с барж контейнеры. Мимо проковылял сборщик мусора с лопатой и тележкой – убирал продукты их жизнедеятельности. Потом навоз отправят в экологические лагеря. В современном мире ничего не пропадает просто так. Удаляясь, мусорщик громко затянул песню, звучавшую в его наушниках. За спиной зацокали копыта очередной лошади, запряженной в телегу с грузом, и набережная вновь покрылась свежими кучками.

Грейс размышляла сразу о двух вещах: во-первых, где прячется Реми? Во-вторых, как исправить изъяны терапии отвращением? Развить в человеке с нуля способность к сопереживанию – неважно, искусственным или естественным путем – представлялось непосильной задачей. И все же надо верить в успех. В конце концов, удалось ведь команде Конрада создать синтетический стимулятор страха?

Процесс займет месяцы, возможно – даже годы. Новый препарат потребует изучения, испытаний и получения необходимых разрешений. Допустим, Грейс может отступить от обычных процедур, ведь Конрад не всегда шел законным путем. Рано или поздно Реми поймают, и к тому времени новый метод должен быть уже испробован.

Пожалуй, единственный выход – адаптировать действующую в центре методику, постаравшись приспособить ее к целям Грейс. Опираться при разработке нового лечения придется на уже пошатнувшийся фундамент, а потому сомнительно, что на практике предложение Грейс станет на сто процентов эффективным. Получится ли добиться долгосрочного результата?

Впрочем, сейчас не об этом.

Сперва следует доказать, что ее идея работает в принципе, тогда Грейс снимет Реми с крючка. А дальше… Дальше придется крепко подумать.

Мэл оглянулся последний раз и, не обнаружив поблизости ни души, сунул карточку в цифровой замок и тихо проскользнул внутрь. По загривку побежали мурашки. Черт, словно попал на рождественский вечер: комната полна подарков, то есть вещественных доказательств. Некоторые из них уже сыграли важную роль, дав возможность уличить преступников, другие ждали своей очереди. Имелась и третья категория улик – если использовать их с умом, вполне можно подставить нужного человека. Вроде как выбираешь наряд в магазине маскарадных костюмов. Кем хотите быть сегодня?

Сложенные штабелями белые коробки на полках представлялись Мэлу порталами в преступный мир. Он слегка расслабился и отбросил в сторону сомнения. Кэп – гений, иначе до подобной идеи не додумался бы.

Мэл впился глазами в экран телефона, перепроверяя присланную Биззи информацию. Итак, что именно он должен найти в хранилище? Кэп был великим артистом, Биззи – специалистом по планированию, и, хоть регулярно выводил Мэла из себя, следовало отдать ему должное: дело он знал. Вчера вечером Биззи выбирал самую подходящую цель, вычерчивал маршрут, определял систему оповещения об опасности и прикидывал, как взломать сигнализацию.

Мэл сознавал свое место в иерархии группы и все равно испытывал возбуждение, словно попал в тайную сокровищницу. Он тихо улыбался, наслаждаясь мыслью, что Биззи сюда проникнуть не сможет ни при каком раскладе. А еще говорит – ты, мол, не больше, чем инвентарь…

Наконец его взгляд упал на коробку с нужным номером. Достав из кармана фартука пару одноразовых перчаток, Мэл натянул их на руки. Специальную литературу он изучал не зря – точно знал, что лучше взять. Открыв коробку, достал образцы волос и использованную жевательную резинку в маленьких пластиковых пакетах. Сунул их все в тот же карман, аккуратно поставил коробку на место и выскочил из хранилища со шваброй наперевес.

* * *

В здании «Янус правосудия» почти никого не было, кроме парочки ретивых стажеров да нескольких уборщиков. Охранники из «Дикон секьюрити» в основном стояли у дверей, еще двое патрулировали снаружи. Перед уходом с ночной смены Джордж вручил Грейс жестяную коробку.

– Пирог с грецкими орехами, финиками и медом, жена готовила, – улыбнулся он. – Не передать, как она вам благодарна, доктор Джи.

– Из-за ее благодарности я когда-нибудь лишусь талии, Джордж! – засмеялась Грейс. – Передай Луизе большое спасибо.

Помахав ей на прощание, Джордж вышел на улицу.

Обстановка на третьем уровне с рассветом и началом нового рабочего дня всегда менялась на оптимистический лад. Солнце уже взошло и бросало холодные утренние лучи на серые поверхности, создавая подобие спокойной атмосферы. Грейс принесла с собой веганские роллы и по дороге купила кофе в булочной, однако, оставив их на столе у рабочей станции, так к еде и не притронулась.

Сразу сосредоточилась на серии сканов мозга. Ощущая неясную тревогу, переключалась то на один монитор, то на другой, разглядывая ставшие до боли знакомыми, словно собственное отражение в зеркале, снимки. Она проанализировала процесс терапии отвращением до мельчайших подробностей, стремясь приспособить методику к своим нуждам. Ее вдруг осенило: как сработает ее способ – неизвестно, но какая разница? Просто надо убедить Конрада, что он эффективен, вот и все.

Эмоции вызываются химическими реакциями организма, реагирующего на внешние раздражители, так? Терапия отвращением воздействует на мозг, заставляя его испытывать чувство страха, а тело – реагировать на передаваемые мозгом сигналы. Отсюда выброс адреналина в кровь, учащенное сердцебиение, тошнота, дрожь и повышенная потливость. Информация, поступающая непрерывным потоком от сенсорной системы – запах горящего дерева и пластика, крики боли, мелькающие по экрану образы, – принуждает мозг передавать ее дальше и запускать тем самым автономные рефлексы. Из сканов понятно, что терапия имеет желаемый эффект, ведь функция миндалевидного тела и гипоталамуса активируется. Тиморакс, гипнотерапия и эмоциосоник вносят свою лепту в симфонию сильнейшего страха, вызывающего у преступника психологическую травму, которая и препятствует рецидивам.

Как, черт возьми, придумать еще более эффективный способ? Ведь страх дает телу совершенно четкие сигналы: что-то не в порядке, и оно преобразовывает сигналы в ощущения. Страх – явление, так сказать, автоматическое, имеет ясную биологическую основу. С эмпатией все куда сложнее. Можно ли запустить в мозге и в теле реальную способность к сопереживанию, стимулировать ее, используя химические препараты? Если да, на сканах появятся видимые невооруженным глазом изменения, которые можно считать доказательством успеха.

Грейс лихорадочно зачиркала ручкой в блокноте.

Эмпатия – общее понятие!

Четыре типа:

1. Когнитивный – понимание, что чувствует другой человек. У психопатов имеется! Используют ее для манипулирования чувствами людей – психопатам свойственная высокая способность к манипулированию. Обычно это единственный присущий им тип эмпатии. Эмоция ни при чем! Теория сознания – прогнозирование чужих мыслей. Помогает предсказывать, как оппонент среагирует на манипуляцию.

2. Эмоциональный – когда испытываешь сочувствие к другому – ты способен чувствовать, что испытывает собеседник.

3. Сострадательный – ты готов помочь тому, кто страдает.

4. Соматический – зеркальные нейроны – физические, понятные ощущения, – ты физически испытываешь те же чувства, что и другой человек, – например, когда кто-то ушибется, можешь представить себе его боль – БИНГО!!!

Все типы представлены в каждом индивиде широким спектром, подобно графическому эквалайзеру.

Низкий уровень образованности, недостаточное воспитание, травма мозга, наркомания, уровень самоконтроля – все это влияет на степень эмпатии.

Воспроизвести все четыре типа ей, безусловно, не удастся.

Этого и не требуется.

У нее нет ни времени, ни энциклопедических знаний для реконструкции эмоциональной сферы до подобной степени. Придется придерживаться подхода, который она способна доказать; о долгосрочном и комплексном эффекте речь пока не идет… Просто следует продемонстрировать, что в мозгу Реми произошли изменения, – и Конрад его отпустит.

Подсознание услужливо подсунуло эпизод из юности: в подростковом возрасте они с Реми однажды попробовали психоактивный эмпатогенный наркотик. Как же его называли в уличных компаниях? «Заинька», что ли… Неважно – те таблетки внушали сильнейшую эмпатию, верно? Возможно ли запустить цепную реакцию в мозгу, чтобы, подобно тимораксу, наркотик проложил долгосрочный мостик к реальной эмоции? Или хотя бы вызвал реакцию одномоментную? Допустим, устойчивого эффекта не будет, но кто об этом знает? Необходимое впечатление Грейс создать сумеет.

Терапия отвращением точно оказывает моментальное воздействие, а вот как в долгосрочном плане? Возможно, кого-то третий уровень изменял навсегда, кого-то – нет. Вот и объяснение, почему у Бегброка и некоторых других преступников случились рецидивы. Ах, как плохо, что Конрад не следовал установленной процедуре и не изучал состояние выпускников в последующей жизни, – тогда Грейс знала бы наверняка. Может, ей разрешат сделать сканы мозга тех, кто побывал на третьем уровне, и лично убедиться, как повлияло лечение?

Она повернулась к компьютеру, подняла карты клиентов и уже через несколько минут вскочила в ужасе. Ничего с последующим контролем не получится…

Все рецидивисты были мертвы – и те, кто напал на почтовое отделение, и члены группы «Воздаяние», и Бегброк. Мириам убита, Майки Килгэннон считай что мертв.

Похоже, их заставили замолчать.

Глава 20

Грейс вымоталась, однако домой не спешила. Брела вдоль Темзы, наслаждаясь ласковым вечерним солнцем. Баржи на реке уже давно освободились от своего груза и теперь собирали плавающий на поверхности мусор.

Она добилась некоторого прогресса, однако пока Конрада убедить было особо нечем. В ушах продолжали звучать слова Реми:

Ты знаешь, где меня найти…

Ее охватило разочарование, навалилась усталость. Разумеется, на Реми нужно выходить с конкретным планом. Он должен услышать, что у Грейс с Конрадом имеется соглашение: она исправляет методики третьего уровня, а Реми взамен получает свободу. Увы, ждать Грейс больше не могла – ей необходимо было его увидеть.

Она быстро развернулась и бодро двинулась в уходящий налево переулок, не заметив неотступно следующего за ней мужчину. Тот тоже резко изменил направление.

Поезд метро только что подошел к станции, и двери открылись, словно приглашая Грейс заскочить в вагон. Час пик уже прошел – совсем потеряла счет времени… По пути она отправила сообщение Дэну – мол, задержусь на работе допоздна. Против обыкновения, не добавила смайлик, не поинтересовалась, как у него дела.

Ответа не последовало.

Она сошла на знакомой станции в Ист-Энде, чувствуя раздвоение личности на Грейс и Грейси. Давно не была в этом районе и, с одной стороны, ощутила себя как дома, а с другой – будто прибыла с другой планеты. С тех пор как приезжала сюда последний раз, все сильно изменилось. Выйдя из подземки, Грейс направилась вперед, внимательно поглядывая по сторонам. Так или иначе, старое проступало из-под нового, и она начала кое-что узнавать, будто замечая вехи, возвращающие ее в прежнюю жизнь. Вот стена, на которой они с Реми когда-то нацарапали свои имена, там фонарный столб – под ним обычно занимала место Лотти, рядом магазинчик, где они порой промышляли мелким воровством, когда наступали трудные времена.

Грейс двинулась дальше по улице и миновала старый газовый завод, ныне перепрофилированный под комплекс очищения воздуха. Свернула за угол, в переулок, ведущий к жилищу Лотти – маленькой квартирке в доме на две семьи, где жила большую часть детства. Она провела костяшками пальцев по шершавой стене. От старой кирпичной кладки, казалось, отражалось призрачное эхо их детских игр, смех двенадцатилетнего Реми, с которым он удирал от полиции, украв в магазине сладости, ворчание клиента, договаривающегося с Лотти… Где-то тут их здорово полоскало после хорошей дозы алкоголя – еще до того, как спиртное запретили. «Это все последняя порция», – повторял Реми, выплескивая на тротуар содержимое желудка.

Оказавшись в конце переулка, Грейс ахнула. Старые домики разобрали, стерли с лица земли, заменив их на аккуратные, сливочного оттенка коттеджи с солнечными батареями на крышах и бочками для сбора дождевой воды в палисадниках.

Где же искать Реми?

Она замерла на месте, бросая взгляды то в один, то в другой конец улицы. Куда теперь?

* * *

Мэлу стало немного жаль Грейс Гуннарссон. Она оказалась вовсе не тем человеком, какого он ожидал увидеть. Миниатюрная, светловолосая, чем-то напомнившая ему Лейлу. Он до сих страдал от раскаяния после недавнего нападения на эту женщину. Кэп приказал ее припугнуть, а Биззи все подначивал Мэла, пока тот, совершенно взбудораженный, не выскочил из штаба. Ты ни за что не осмелишься ее ударить, ссыкун! Конечно, он постарался произвести на босса впечатление, доказать, что Биззи не прав, однако теперь его переполняло чувство вины. Была и надежда: вдруг напуганная Грейс поставит крест на третьем уровне? Иначе дело может обернуться совсем плохо…

В ночь после нападения Мэл лежал без сна, думая, как разочаровалась бы в нем Лейла, узнав, что он ударил женщину. Вспоминал ужас, плескавшийся в глазах Грейс, когда он склонился над ней, уже лежащей на тротуаре. Биззи явно получил бы от той сцены удовольствие, но Мэл – никогда. Они с напарником были полными противоположностями.

Наблюдая за Грейс сейчас, он не мог взять в толк, почему Кэп счел ее настолько опасной для «Дирос». Как он говорил? Может погубить всю нашу кампанию… из-за нее у нас скоро не будет ни одного проекта… препятствует нашей миссии… никто не смеет испортить плоды нашей работы – ни долбаная сука из «Януса», ни эта мразь Реми Уилсон.

Наконец Грейс развернулась и пошла обратно. Черт, почему она не поняла намек и сразу не уволилась из «Януса»? Хотя та, другая, тоже не поняла… Кэп еще послал Биззи с ней «потолковать». Тот не рассказывал, что с ней сделал, а Мэл не спрашивал.

Не хотел знать…

Если он не предостережет Грейс, ничего хорошего ее не ждет. Известно, на что способен Кэп: он не остановится ни перед чем, лишь бы защитить «Дирос». Если Мэл не убедит Грейс перестать вмешиваться в процесс терапии отвращением, Кэп пошлет Биззи с ней «потолковать». Черт его знает, чем завершится подобный разговор по душам; лучше об этом не думать.

* * *

Идти домой Грейс пока не хотела. Зашла в маленький, недорогой, но довольно веселый паб, где потолок пересекали гирлянды разноцветных лампочек, а пластиковые столы и стулья были раскрашены под настоящее дерево. Посетители сидели парочками или небольшими группами, и Грейс устроилась в одиночестве у стойки бара. Просмотрев меню душевных модуляторов, в конце концов заказала обычный кофе. Пока ждала заказа, вытащила телефон и набрала Шэннон.

Та уже лежала в постели.

– У тебя что-то срочное, красотка? – спросила подруга, поглядывая в экран сонными щелками глаз.

Плечи Шэннон были обнажены, а на талии лежала покрытая темными волосами мужская рука с солдатской татуировкой кинжала и розы. Ниже шли слова на латыни, которые Грейс перевести не смогла.

– Господи, извини, что побеспокоила!

– Насчет него не волнуйся, – улыбнулась подруга. – Спит мертвецким сном после таблеток от посттравматического синдрома.

– Черт, почему ты помалкивала? – зашептала Грейс, словно опасаясь, что Шагги ее подслушает.

– Просто хотела посмотреть, что из этого выйдет. Все же в проживании на территории эколагеря есть свои плюсы.

– Так рада за тебя! – искренне улыбнулась Грейс, однако ее снова охватило беспокойство. – Еще кто-нибудь знает?

– Ну, от парней ничего не утаишь, но они не проговорятся. Боевое братство, знаешь ли. Дети его любят. Младшенькие родного отца и не помнят, так что для них мужчина в доме – шикарное новое впечатление. – Шэннон потерла глаза, размазав тушь. – Слушай, что у тебя с лицом?

– Синяк и синяк. Потом расскажу. Тебе правда удобно сейчас говорить?

– Конечно, Грейс.

– Придется мне принять предложение Конрада о работе на третьем уровне. Большим желанием не горю, однако это единственный способ…

Грейс уловила дрожь в собственном голосе, следом затряслась нижняя губа, а на барную стойку капнула одинокая слезинка.

Шэннон промолчала и аккуратно сняла с себя мужскую руку. На секунду камера сместилась, уставившись в потолок, а затем подруга вернулась в кадр уже из ванной комнаты. Встала, прислонившись к косяку и запахнув на груди атласный халатик персикового оттенка.

– Не пойму зачем. Вы ведь с Дэном и без того неплохо зарабатываете.

– Дело не в деньгах…

Грейс шмыгнула носом и опустила голову, чтобы никто в пабе не увидел ее слез.

– Тогда в чем же? Сколько мы с тобой обсуждали третий уровень, но ты ведь о нем ни единого хорошего слова не сказала. Последний раз отрезала – мол, изуверская пытка, – удивилась Шэннон, перекатывая, словно камушек, типичное шотландское «р».

Подруга ждала, поджав губы, однако Грейс хранила молчание.

– Да что происходит, красотка? Дело даже не в работе как таковой, верно я понимаю? Тот раз, в машине… Я имею в виду беглеца, как там его? Реми Уотсон?

– Реми Уилсон, – поправила подругу Грейс.

Похоже, Шэннон о чем-то догадалась, однако хотела, чтобы Грейс выложила все сама. Особых секретов между ними никогда не было, и каждая не сомневалась: рано или поздно подруга поделится сокровенным.

– Ты ведь знаешь, у кого из клиентов третьего уровня произошел рецидив? Так вот, один из них, получается, Реми Уилсон, мой старый друг. Больше чем друг…

– Ты никогда о нем не говорила, – озадаченно пожала плечами Шэннон.

– Мы давным-давно не виделись, – объяснила Грейс.

– Похоже, тут тайны не только у меня, а? – сочувственно улыбнулась подруга.

– Шэн, терапия отвращением не работает должным образом. На третьем уровне используют синтетический стимулятор страха, пытаясь изменить преступников, но…

– Но рецидивы случаются, – серьезно закончила за нее Шэннон. – Отчеты я видела.

– У нас с Дэном произошла крупная ссора – он считает, что мне опасно работать в «Янусе», а сам с удовольствием тиражирует новости о неудачах системы уровней на сайте «НьюсФлекс». Подверг меня риску, а теперь, видите ли, напуган – как же, на жену напали на улице!

– Вот откуда синяк! Господи, ты не пострадала, Грейс?

– Нет, я в норме. Только теперь они знают, что я там работаю. Вдруг снова придут по мою душу?

– Слушай, может, Дэн прав? Возвращайся-ка ты на второй.

– Я бы с удовольствием, но… Мне придется остаться на третьем, иначе Реми…

Она снова хлюпнула и вытерла лицо рукавом, когда бармен поставил перед ней чашку кофе.

– Бог мой, похоже, ты здорово влипла, красотка… – ласково сказала Шэннон.

– Жаль, что ты не можешь меня сейчас обнять, – попыталась ответить улыбкой Грейс.

– Этот парень, Реми… То есть я никого не осуждаю, однако ты уверена, что не играешь с огнем? Не обижай Дэна, он хороший человек, любит тебя. Я понимаю, у вас случаются недоразумения, и все же…

Дэн ее любит? Поставил свою карьеру выше безопасности жены! Нет, в его любви Грейс уверена теперь уже не была. С ума сойти, как много изменилось за последние несколько дней…

– Шэн, ты все поняла неправильно. Реми мне как брат – заботился обо мне, когда мы были детьми. Я не могу его подвести. – Грейс перешла на шепот: – Да, он в бегах. Если его поймают – отправят на четвертый уровень. – Ее голос надломился. – Даже передать не могу, что там происходит… Это ужасно, Шэн! Увы, я подписала обязательство о неразглашении, однако, судя по всему, Конрад уговорил своего приятеля в правительстве дать проекту зеленый свет. Иначе откуда деньги, откуда лицензия? Только там все настолько отдает экспериментом, Шэн…

Не выдержав, она расплакалась.

Подруга сочувственно молчала, пока Грейс не успокоилась, а затем спросила:

– Ну ладно. Какой у тебя план?

Именно подобные слова Грейс и ожидала от нее услышать – намек на свет в конце тоннеля. Еще раз шмыгнув носом, она пробормотала:

– Я сказала Конраду, что готова исправить ошибки в терапии, а он взамен даст мне возможность использовать адаптированный метод на преступнике по моему личному выбору.

– Думаешь, такое возможно?

Мужчина на соседнем табурете со стуком поставил пустой бокал на стойку, и Грейс едва не подпрыгнула. Уставившись на бокал, задумалась. Вряд ли душевный модулятор достаточно силен, чтобы применить его в качестве стимулятора эмпатии. Надо раздобыть что-нибудь подходящее в темной подворотне, если Грейс собирается добиться эффекта новым лечением. Пытаться заказать сильнодействующий препарат официальным путем? Нет времени… Опять же придется столкнуться с бюрократическими препонами, и Грейс не хотелось погружаться в решение сложных вопросов.

– Ты сможешь, красотка? Сумеешь исправить методику? – спросила Шэннон.

Сможет ли она? Грейс мысленно переместилась в знакомый с детства переулок, портал между ее настоящим и прошлым, и припомнила одного дружка Лотти – мелкого наркоторговца. У нее начал зарождаться план действий.

– Уверенности у меня нет, однако приложу все силы, – уже гораздо бодрее ответила она. – Только пожелай мне удачи.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Господи, я тоже…

Опустив телефон в сумку, Грейс допила кофе и направилась к выходу.

Стоящий у стойки Мэл прикинулся, что лениво потягивает свой напиток. Разумеется, он не слышал реплик собеседницы Грейс и все же постепенно начал понимать, почему так волнуется Кэп.

Из паба он вышел с единственной, зато важной мыслью: Грейс знает Реми Уилсона. Черт возьми, Кэп от таких новостей точно свалится со стула…

Глава 21

Грейс остановилась в переулке, поджидая Гарри Сундучка – тот согласился встретиться в девять вечера. Найти информацию о нем оказалось несложно: она вошла в коммуникатор профилем «Януса» и быстро обнаружила старого знакомого. Несколько задержаний за хранение и сбыт легких наркотиков – вполне достаточно, чтобы заиметь запись в системе. Гарри мог добыть именно ту разновидность наркотиков, какая и требовалась Грейс. Разумеется, пришлось некоторое время убеждать Сундучка, что его потревожила звонком та самая малышка Грейси с Морган-стрит, приемная дочь Лотти, иначе на контакт он не хотел идти ни в какую.

Вчерашняя прогулка по переулку заставила треснуть корку льда в душе Грейс, скрывшую от нее столь многое. Все равно что вернулась назад во времени… К счастью, Сундучок как раз и стал одним из воспоминаний, показавшихся под оттаявшим ледяным наростом. Он был приятелем Лотти, пережитком славных девяностых и рейв-культуры, а прославился из-за большой металлической коробки странного вида, воспроизводившей давно устаревшую музыку. Носил Сундучок обычно футболки с ручной росписью и принтом «Люби свою любовь», продавал на улицах марихуану и экстази. Сто лет назад Лотти отзывалась о нем как о хорошем дилере – Гарри делал свое дело не ради денег: просто мечтал дать людям кусочек счастья. Местные детишки бросали в него камнями.

Как могли выжить в современном мире подобные Гарри наркоторговцы? – удивлялась Грейс. Душевные модуляторы представляли собой легальные легкие наркотики, а более тяжелые, которые правительство считало опасными, продавали профессиональные дилеры, люди, цинично эксплуатирующие слабовольных и зависимых, чтобы набить себе карман. Грейс радовалась, когда подобные жуки попадались и уезжали в эколагеря на пару десятков лет. На втором уровне ей приходилось иметь дело с множеством клиентов с наркотической зависимостью, и о страданиях таких бедолаг она знала не понаслышке.

Грейс глянула на телефон: без пяти девять. Вечер выдался теплый, на улице царила тишина. Прежние магазинчики по обе стороны от входа в переулок теперь переоборудовали под жилье. Она улыбнулась, вспомнив, как они с Реми покупали огромные пакеты вкусностей в этих лавочках, когда Лотти была при деньгах. Делились потом с местными ребятишками. Реми впихивал сладости в маленькие цепкие ручонки, высунув язык и пытаясь все разделить по справедливости.

Ты знаешь, где меня найти…

Грейс снова улыбнулась. Надо же, какая ирония… Ключик к помощи старому другу отыскался вовсе не в учебниках по психологии и не в высококлассной клинике, а на грязной улице.

Только сможет ли она помочь Реми? Никаких признаков психопатии у него раньше не наблюдалось. С другой стороны, Грейс тогда не знала, куда смотреть. В детстве она сталкивалась со всевозможными проявлениями человеческой личности, вполне подпадающими под понятие психопатии, хотя сплошь и рядом они оказывались лишь способами выживания.

Где же ты, Реми?

Грейс снова посмотрела на часы. Без двух девять… По улице медленно проехала машина и скрылась за поворотом. Она занервничала: вдруг из подворотни вынырнет кто-то из знакомых по прошлому? Вдруг подобная встреча выпустит из железного сейфа, давно заменившего собой ее сердце, чувство, которое уже не запихнешь обратно? С другой стороны, был ли у нее выбор? Гарри сообщил по телефону: готов достать самые лучшие, самые сильные наркотики. Никакой подделки!

Без одной… Ее внимание вдруг привлекла кирпичная стена. Приглядевшись, Грейс заметила на старой кладке потускневший от времени, почти уже незаметный среди граффити рисунок. Она пригнулась и внимательно его изучила. Маленький квадрат с треугольником сверху. Похоже на домик. Рядом несколько цифр. Грейс вперилась в них взглядом, пытаясь расшифровать код. Может, номер телефона? Нет, не то. Время и дата – вот что это такое! Однако при чем тут домик?

Погрузившись в размышления, она вздрогнула, заметив возникшую рядом блеклую фигуру.

– Господи, Грейси! Неужели это ты? Прости, не хотел тебя напугать.

Гарри Сундучок ничем не напоминал себя прежнего. Ни шарманки, ни губной гармошки, ни браслетов с подсветкой, ни яркой футболки со смайликами. Исчезли даже круглые очки с синими линзами. Обычный маленький старичок в серых слаксах и коричневом джемпере. Очки с бесцветными стеклами, старомодная бейсболка да кроссовки – так теперь выглядел Сундучок.

– Гарри, я тебя не узнала, – произнесла Грейс, пытаясь унять сердцебиение.

– Я тоже! Ты уже не та Грейси, которую я помнил.

Улыбался он все так же, и кривой потемневший зуб был на месте.

– Да, не та, – улыбнулась в ответ Грейс. – Спасибо, что согласился помочь.

Мэл наблюдал за их разговором из машины через камеру коммуникатора. Заодно сделал несколько снимков. Интересно, зачем Грейс встретилась с этим стариком в темном переулке? Он глянул на часы на приборной панели. Ого, если не выехать прямо сейчас – опять опоздает, а Кэп в таком настроении, что рисковать не стоит.

* * *

– Не трогайте детей!

Мэл избегал смотреть на женщину, чьи последние слова – до того, как Биззи заклеил ей липкой лентой глаза и рот, – звенели у него в ушах.

Ее привязали к изящному резному стулу из настоящего дерева, мужа – к другому, точно такому же, и теперь он сидел, опустив голову. Уже успел получить пару хороших ударов, и с разбитого лица на брюки бордового цвета капала кровь. Глаза ему Биззи тоже залепил скотчем.

Поскольку парочка ничего видеть не могла, а Кэп с Биззи отправились искать сейф, Мэл опустил пистолет и сдвинул маску на лоб – так легче было дышать.

Что значит «не трогайте детей»? За кого она их, черт возьми, принимает? Мэл лично проверил, как там ребятишки, и запер дверь детской на ключ. Нечего им шляться, да и не нужно видеть происходящее. Малыши угрозы точно не представляют. Поди, и телефоном пользоваться еще не умеют. Наверное, сейчас лягут да уснут до утра. Мэл гордился собой: всю жизнь причинял боль только тем, кто причинял боль другим.

Однако времена меняются… Кэп нанес серьезный урон моральному кодексу Мэла, отправив его припугнуть эту женщину, Гуннарссон. Насколько он знал, она никому и ничем не навредила. С другой стороны – могла вставить палки в колеса «Дирос», потому что знала слишком много. Может, все оправданно? А как насчет сгоревшей женщины?

Он изучил мужчину. Сильный, хорошо сложенный, вероятно – ровесник самого Мэла. Правда, выше, крепче и наверняка лучше питается… Несправедливо, когда одним все, а другим – ничего. И все же… Неужели их пленник заслуживает уготованной ему судьбы?

Женщина громко заплакала, захлюпала сквозь закрывающую рот клейкую ленту. Мэл попытался отвлечься, представив, что этот прекрасный особняк – его дом. Обвел жадными глазами комнату, словно голодающий, попавший на пиршество, и перестал обращать внимание на стоны мужчины, безуспешно сражающегося со своими путами.

Дворец, как окрестил дом Кэп на этапе подготовки, был и вправду роскошен. Чего стоит, например, ковер насыщенного темно-синего цвета… Ноги в нем утопали при каждом шаге. Бархатный диван не влез бы ни в одну из комнат тех квартир, где приходилось жить Мэлу. На стенах висели написанные настоящим маслом полотна – каждый мазок видно. Интересно, что хотел сказать своими композициями художник? Мэл его замыслов понять не мог. Другое дело экраны, которые сегодня у многих висят на стенах, – картинку можно поменять одним нажатием переключателя, когда старая надоест.

Он до сих пор не сообщил Кэпу, что удалось выяснить насчет Грейс, да и возможности пока не было – едва успел к началу операции. Спланировали они все с точностью до минуты, однако разве мог Мэл уйти из паба, не дожидаясь окончания телефонного разговора Грейс? Упустил бы самое важное. Она знает Реми Уилсона! Больше того – пытается ему помочь! Нет, босс точно грохнется со стула.

Нечасто приходилось Мэлу упиваться ощущением собственной значимости. Пожалуй, он погодит еще немного, насладится своей властью – другие-то ничего не подозревают.

Кэп и Биззи вернулись в комнату разочарованные, с пустыми руками.

У Мэла сжалось сердце, так ему стало жалко связанную парочку. Черт, ну почему не сдаться? Ведь только сделают себе хуже. Хотя подобные люди не рассчитывают встретить кого-нибудь вроде Кэпа, который не остановится ни перед чем, пока не получит желаемого. Или Биззи – тот никогда не против применить насилие, наоборот: его хлебом не корми – дай помучить жертву.

Кэп кивнул Биззи, и тот нанес мужчине неожиданный жестокий удар в лицо. Мэл дернулся.

– Где долбаный сейф? – заорал напарник и, сняв с пояса охотничий нож, грубо срезал скотч с губ пленника.

У того по подбородку потекла струйка крови.

– У нас нет… сейфа…

Биззи ударил его еще раз, и мужчина застонал.

– Давай говори, где бриллианты, и мы уйдем, – притворно любезным тоном предложил Биззи.

– Мы ничего дома не держим. Все в банке, в…

Новый удар – и голова мужчины упала, упершись подбородком в грудь.

Женщина заплакала еще громче. Черт, ненавистный звук…

Выхватив у Мэла пистолет, Биззи хлопнулся на диван и широко расставил ноги. Уставившись на женщину, прицелился от бедра ей в лоб.

Мэл начал тревожиться: точно ли операция идет по плану? Ладно, у него свои задачи. Он достал из кармана маленький пластиковый пакет с волосами и жевательной резинкой. Не бог весть какие улики, однако полиция наверняка поверит, что братья Лофтхаусы снова принялись за старое.

Как говорил отец – кто раз оступился…

– Так и собираешься здесь сидеть? – обратился он к напарнику. – Не хочешь раскидать по дому улики?

Глянул на Кэпа, ожидая поддержки, однако тот сосредоточенно изучал снятую со стеллажа книгу – будто стоял в библиотеке, пытаясь выбрать подходящее чтиво.

– Ты, видно, всерьез вообразил себя криминалистом? – хмыкнул Биззи.

– Во всяком случае, я не подвергаю команду риску. Если копы найдут на диване хоть что-нибудь…

Биззи медленно поднялся и, выпятив грудь, подошел вплотную к Мэлу. Напарник был на добрых шесть дюймов выше.

– Полиция найдет это дерьмо из хранилища улик и сразу сделает выводы – работали братья. – Ткнув Мэла в грудь, он снова опустился на диван. – Никого они больше искать не станут. В том-то и суть нашей идеи.

Какого черта он постоянно докапывается? Мэл уже собирался ответить резкостью, но Кэп наконец нарушил молчание:

– Хм, первое издание «Машины времени»…

В его голосе прозвучало уважение, однако он тут же бросил книгу в кучу на полу и переключился на пленника. Присев перед ним на корточки, тихо произнес:

– Не скажешь ты – наверняка скажет твоя жена.

Мужчина задергался, пытаясь вырваться, и вены на его шее вздулись.

– Не смейте ее трогать! – взвыл он, выпустив из уголка рта струйку слюны.

Мэл бросил взгляд на Кэпа и Биззи. Его беспокойство все росло. Нет, не все идет как задумано…

– Биз… – коротко бросил Кэп.

Словно прочитав мысли босса, тот встал и приблизился к женщине. Засунув за пояс пистолет, снова достал нож и быстро разрезал путы. Из ее горла вырвался невнятный вскрик.

– По-моему, он не врет, – заметил Мэл.

Члены команды даже не посмотрели в его сторону.

Биззи с мерзкой ухмылкой понюхал волосы женщины, а затем лизнул в шею. Несчастная замолчала, и теперь ее страх выдавала лишь крупная дрожь. Напарник потащил ее из комнаты. Полностью утратив самообладание, мужчина захлебнулся криком:

– Оставьте ее в покое! Оставьте ее!

Он забился на стуле, словно разъяренный бык.

Кэп хорошенько врезал ему своей мощной правой, и пленник потерял сознание.

– Кэп… – начал Мэл. – Почему бы нам не взять то, что есть в доме, и не убраться отсюда? Мы ведь больше ничего не планировали…

Босс повернулся к нему спиной и принялся разглядывать полотна, будто пришел в картинную галерею. Задерживался у каждого, а затем переходил к следующему.

Через несколько минут из-за двери донесся женский визг:

– Нет! Нет!

Значит, Биззи содрал у нее со рта скотч. Плохой признак…

Обычно они не отступали от схемы преступления, которое копировали. Может, Кэп и Биззи решили иначе, пока Мэла не было в штабе? Он ведь все же, как водится, задержался, хотя поспешал изо всех сил.

– Братья Лофтхаусы такое не практиковали, Кэп, – зашептал он. – Мы не можем изменять почерк…

– Заткнись! – рявкнул босс. – Говорил же – никаких имен!

– Но братья никогда…

– А вот Биз настаивает, что один раз было.

– Он сказал специально, чтобы ты ему разрешил, – покачал головой Мэл.

– Тебе-то какая разница? – холодно бросил Кэп. – Если у тебя проблема, возьми да обсуди ее с Биззи.

Он снова отвернулся к стеллажу и начал снимать с полок книги. Возьмет, просмотрит – и в растущую на ковре кучу.

Мэл вышел в коридор, снова натянув маску, и остановился, прежде чем открыть дверь в соседнюю комнату.

Женщина лежала на спине в разорванной одежде. Скотч с губ был грубо содран, и рот превратился в окровавленную яму. Биззи спустил штаны, обнажив ягодицы, и склонился над своей жертвой.

В груди Мэла закипел гнев. Что сказала бы Лейла?

– Какого черта ты делаешь? – крикнул он.

– А тебе как кажется? – слегка повернув голову, со смехом отозвался Биззи.

– Мои дети… – умоляюще пробормотала женщина, словно чувствовала, что Мэл может помочь.

– Ты ничем не лучше Насильника на пепелище! Да что ты за человек, Биззи?

– Заткнись и убирайся отсюда к дьяволу, – предложил напарник и вновь повернулся к распростертой на полу пленнице.

Мэл вышел из комнаты. Крики несчастной насчет детей до сих пор звенели у него в ушах. Он остановился по другую сторону двери, ощущая себя слабым и жалким. А если в комнате наедине с этим животным оказалась бы его Лейла? Разве не для того Мэл присоединился к «Дирос», чтобы мстить людям, подобным Бизу, бессердечным уродам, спокойно удовлетворяющим самые низменные желания и никогда не сталкивающимся с правосудием?

Что чувствует мужчина в соседней комнате?

После смерти Лейлы Мэл провел долгие месяцы словно в агонии; в нем нарастали гнев и злость на ее фактических убийц. Сейчас он вспомнил то время, и его охватила ослепляющая ярость.

С треском распахнув дверь, Мэл со звериным рыком прыгнул на Биззи. Оба упали на женщину и скатились с ее тела на пол. Несколько секунд боролись, а потом более сильный Биззи отшвырнул Мэла в сторону, и тот ударился о диван. Биззи вскочил, натянул брюки и добавил ногой, когда Мэл пытался подняться.

Пинок вышиб из него дух.

– Я тебя убью, чертов маленький засранец! – взвыл напарник.

Женщина, закрыв лицо связанными в запястьях руками, начала отползать в угол комнаты, пока мужчины обменивались ударами, после одного из которых Мэл врезался в стеклянный шкаф. Его осыпали осколки. Восстановив равновесие, он снова бросился на Биззи и в пылу борьбы стянул с него маску.

– А ну прекратили! – заорал от дверей Кэп.

Противники, ухватив друг друга за грудки, продолжали стоять в клинче с бледными, перемазанными кровью лицами. Оба тяжело дышали.

– Хватит, я сказал!

Кэп закрыл глаза, словно находил зрелище отвратительным.

Мэл и Биззи наконец отпустили друг друга.

– Она видела твое лицо, – прошептал Кэп, обращаясь к Биззи.

Женщина всхлипнула, сжавшись у стены и отвернувшись от троицы.

Подняв веки, Кэп заявил:

– Одному из вас придется уйти.

У Мэла от страха свело внутренности. Джошу, одному из членов «Дирос», тоже пришлось «уйти» – не оправдал надежд. Он закончил свои дни в фундаменте строящегося здания. Бетонный гроб… О Джоше больше не говорили, однако его призрак всегда о себе напоминал.

Кэп направил на соперников указательный палец и начал им водить с одного на другого, словно в детской считалочке. Глаза его оставались тусклыми и бесстрастными.

Наконец палец задержался на Мэле.

– Не уверен, что ты нам подходишь. Слишком эмоционален, а это мешает работе. Биззи, обставь все так, будто его пристрелил муж, а потом прикончи и саму супружескую парочку.

Он двинулся к двери. Женщина снова зарыдала.

Что? Было братство, была совместная работа, духовная связь, и вот через несколько лет Кэп просто приказывает его пристрелить, а сам поворачивается спиной?

– Подожди! Подожди, я кое-что знаю! – закричал Мэл ему вслед.

Кэп даже не замедлил шага.

Биззи вытащил пистолет и прицелился. Мэл, пригнувшись, бросился за боссом.

– Вы не можете меня убить! – завопил он.

Сзади налетел Биззи, впечатал его в стену и вдавил ствол прямо в лицо.

– Неужели? И почему же? – обернувшись, хмыкнул Кэп.

– Потому что я знаю, как найти Реми Уилсона!

Глава 22

Конрад прислонился к косяку двери в свидетельскую комнату на третьем уровне, стараясь держаться как можно дальше от осужденной – Пенни Литгоу. Пенни сидела в кресле перед рабочей станцией, поглядывая на Эбигейл, прилаживающую над ее головой рычаг с магнитом.

– Что она натворила? – спросил Конрад, не сводя глаз с Грейс и неопределенно ткнув пальцем в сторону преступницы.

– Ее осудили за помощь приятелю-педофилу. Вместе подыскивали несовершеннолетних для состоятельных клиентов.

Несовершеннолетние… Все же звучит помягче, чем «дети». Пенни явно казалась своим жертвам совершенно безобидной. Миниатюрная, росточком меньше Грейс, челка каштанового каре спадает на большие карие глаза, да и сама похожа на ребенка…

– Что насчет ее приятеля? – продолжал расспрашивать Конрад.

– Этого мерзкого урода отправили на четвертый уровень, – откликнулась Эбигейл.

Как несправедливо! Если Реми поймают – наверняка упекут в «Сибирь», туда же, где находятся типы, подобные дружку Пенни.

Седативные препараты начали действовать, и преступница обводила кабинет рассеянным взглядом.

– На самом деле нейросуд Эссекса Литгоу тоже приговорил к четвертому уровню, – сообщила Эбигейл.

– Но нам дали возможность испробовать на ней новый вид терапии, – добавила Грейс. – С четвертого уровня ее уже не вытащишь и не подвергнешь эксперименту. Ну, вы ведь знаете правила.

Отойдя от кресла, Эбигейл кивнула Грейс.

– Ничего, что мы обсуждаем подобные темы в ее присутствии? – осведомился Конрад.

– В любом случае ей отсюда одна дорога – в «Сибирь», – бесстрастно ответила Эбигейл. – Там вряд ли кому проболтаешься.

– Для ясности, Конрад, – заговорила Грейс, – Пенни не является преступником по моему выбору, она лишь материал для предварительного испытания. – Перед ее мысленным взором всплыло лицо Реми. – Мне требуется время для корректировки метода, для его совершенствования. Если добьемся успеха, самое меньшее, что вы мне должны, – это выполнить мою просьбу.

Она сделала паузу, ожидая ответа, и Конрад неохотно кивнул.

Грейс посмотрела на Пенни. Ее лицо, полностью расслабленное после введения наркотика, теперь лучилось юношеской чистотой и едва ли не ангельским сиянием. Работать с такого типа преступником было особенно тревожно: трудно остаться равнодушной к бессердечной жестокости и ущербу, который способны причинить подобные негодяи, особенно тем, кто слаб и уязвим. Пришлось напомнить себе, что Пенни – лишь средство для достижения цели. Нельзя сейчас думать о чудовищных преступлениях, совершенных с участием этой молодой женщины, о разрушении невинных детских жизней. Надо сосредоточиться на главной задаче. Как только Реми попадет на четвертый уровень, помочь ему будет уже невозможно.

Она должна сделать все, чтобы новая методика сработала.

– Итак, в данном случае мы имеем классического психопата, – заговорила Грейс, – поэтому эмоциосоник не используем. На психопата он воздействия не окажет. Эбигейл уже ввела наносканеры, и через несколько минут мы увидим… – она бросила взгляд на экран, – …ага, вот и оно. Увидим, что происходит в мозгу Пенни.

Грейс еще раз проверила правильность расположения наномагнитов.

– Судя по психометрическим тестам, эта девушка имеет весьма высокий показатель по шкале психопатии. Идеальный для нас объект. Посмотрим, чего мы сможем с ней добиться.

– Не так уж мало в мире людей с высокими показателями по той же шкале, однако они живут в согласии с законом и приносят пользу обществу, – добавила Эбигейл. – Психопаты не всегда становятся серийными убийцами.

Грейс невольно улыбнулась. Здорово, что лаборантка проявляет солидарность.

Конрад бросил на нее вопросительный взгляд, и она кивнула:

– Все верно. У психопатии есть, скажем так… положительная сторона: вы можете принимать трудные решения, не поддаваясь эмоциям, что неплохо для банкиров и финансистов. Например, директор компании делает рациональный выбор, позволяющий сэкономить миллионы фунтов, хотя и оставляет тем самым часть сотрудников без работы. Для уволенных, конечно, ничего хорошего, а для самой компании – прекрасно. В ситуации, где на кону жизнь больного, нужен хирург, у которого не дрогнет рука. Разве не заманчиво довериться полностью уверенному в себе человеку, точно знающему, что с задачей он справится при любых обстоятельствах?

– Наверное, психопата несложно вычислить? – предположил Конрад.

– Среди них попадаются совершенно очаровательные люди, – взяла слово Эбигейл. – Человек вполне может быть психопатом и не догадываться о своей особенности. – Она улыбнулась Грейс и повернулась к экрану. – Ага, у нас спектр. Гамма точно не черно-белая.

Спектр… Реми нередко принимал быстрые и жесткие решения. Грейс в свое время считала, что подобная черта продиктована необходимостью выживать, но не крылось ли за его способностью нечто большее? Нет, Реми никогда не был бессердечным, да и склонности к нарциссизму не проявлял. Или таился от приемной сестры? Манипулирование – великая сила психопата.

В кармане у Грейс зажужжал телефон. Не обращая внимания на сообщение, она продолжила:

– Тем не менее психопаты черствы и никогда не испытывают угрызений совести. Если им чего-то захочется – обязательно сделают. Возьмем хоть нашу маленькую Пенни: ей хотелось заработать денег, и плевать она хотела, что достанутся они ценой продажи беззащитных детей моральным уродам.

Услышав свое имя, Пении медленно перевела взгляд на Грейс и некоторое время смотрела на нее без всякого интереса, а затем уставилась на пустой экран.

Грейс пригласила Конрада подойти к рабочей станции, и тот обошел Пенни по максимально широкой дуге.

– На этом скане вы видите мозг в состоянии покоя. Как я уже говорила, страхом психопата не излечишь, и дело тут именно в специфическом функционировании мозга.

Она обернулась к Эбигейл.

– Всех ли осужденных, поступающих на третий уровень, сканировали на предмет психопатии?

– Сканировали, но не всегда – только при наличии явных подозрений.

– Что предпринимали, выявив высокие значения по шкале?

– Отправляли на четвертый уровень, – пожала плечами Эбигейл. – Вы ведь сами говорите, что наш метод тут не поможет. «Сибирь» представлялась наилучшим выходом.

Конрад закивал, по-прежнему держась на безопасном расстоянии от Пенни.

Вот, значит, как? Просто переводили людей в состояние псевдокомы…

– Однако осужденные ничего не подозревали, верно? – Грейс взглянула на Конрада и Эбигейл. – То есть, поступая на третий уровень, они точно знают, что имеют выбор: терапия отвращением или эколагерь. Никто ведь не говорил им перед сканированием о возможности заточения в «Сибирь»?

– Ну, мы ведь не можем их исцелить! – возмущенно ответил Конрад. – И вообще, диагноз «психопатия» – это отягчающий фактор. Такой человек почти наверняка снова пойдет на преступление.

Стало быть, о психопатии он кое-какое представление имел, хотя для него она означала всего лишь необходимость перевода преступника на уровень выше.

– Интересно, на каком этапе вы сообщаете осужденному, что четвертый уровень – вовсе не милая, уютная и безопасная лечебница для душевнобольных?

Конрад промолчал.

На телефон снова пришло сообщение, однако Грейс опять его проигнорировала. Кивнула Эбигейл, и та запустила ролик. На экране появились щенки – пять прелестных золотистых ретриверов с симпатичными мордочками и большими влажными глазами. Малыши играли, то поскуливая, то тявкая, и сердце Грейс переполнилось нежностью.

– При просмотре подобного видео у подавляющего большинства людей следует ожидать активизации вот этих отделов мозга. – Поставив ролик на паузу, она указала на изображения, передаваемые наносканерами. – Вот, обратите внимание: в районе центра удовольствия, вентральной области покрышки или даже миндалевидного тела. Дело в том, что в обычном случае человек испытывает приятные чувства, наслаждаясь забавами милых созданий.

Грейс повернулась к Конраду.

– Тем не менее, как видите на мониторе, мозг Пенни подобным образом не реагирует. – Она снова нажала кнопку воспроизведения и понизила голос, чтобы Пенни не слышала. – Однако посмотрите, что случится сейчас. Кстати, ролик сделан с помощью компьютерной графики, хотя осужденная об этом не подозревает.

Она отвела взгляд от экрана, когда на нем возник огромный рычащий пес со стекающей из пасти слюной. Чудовище бросилось к щенкам. Одних лишь несущихся из динамиков звуков хватило, чтобы внутри у Грейс все перевернулось. Пусть рев и визг также синтезировали на компьютере, слышать подобное было жутко. Она внимательно наблюдала за реакцией Конрада. Тот страдальчески сморщился и перевел взгляд на Пенни.

– Даже не моргнула! – в шоке прошептал он.

– Эбигейл, наденьте на нее наушники, – распорядилась Грейс и вновь обратилась к Конраду: – Вероятно, она очарована зрелищем, не хочет ничего упустить.

Как только динамики перестали издавать ужасающие звуки, Грейс бросила взгляд на монитор.

– У здорового человека мы наверняка наблюдали бы активацию мозговой деятельности вот здесь, – указала она на скан. – В передней части поясной коры, в соматосенсорной коре и правом миндалевидном теле. Все эти области отвечают за эмпатию, и они начинают светиться, потому что почти каждый из нас сочтет просмотр подобных сцен ужасным, каждый будет расстроен судьбой щенков.

Эбигейл отвернулась от экрана и тоже посмотрела на монитор.

– Однако обратите внимание, какие области мозга засветились у Пенни.

Грейс указала на изогнутое образование в центре скана.

– Что там находится? – осведомился Конрад.

– Вентральный стриатум.

– Центр удовольствия, – изумленно ахнула Эбигейл.

Конрад несколько секунд осмысливал ее ответ, а затем в ужасе спросил:

– То есть она наслаждается?

Грейс мрачно кивнула.

– Центр удовольствия… – повторил Конрад, словно осваиваясь с новой мыслью.

– Она ведь делала деньги, обрекая детей на страдания, – напомнила Грейс. – Двух зайцев одним высрелом.

Пенни сидела, не отрывая глаз от экрана, и на первый взгляд ничем не отличалась от остальных людей в кабинете.

– Но почему? – подал голос Конрад.

– Она так устроена, – пояснила Грейс.

– Частота сердцебиения оставалась стабильной в течение всего просмотра, – добавила Эбигейл.

Зачарованно поглядывая на Пенни, она надела ей на руку браслет для анализа крови.

Телефон Грейс снова завибрировал. На этот раз звонок… Вытащив аппарат из кармана, она быстро посмотрела на экран. Дэн… Сегодня он пригласил на ужин друзей, а Грейс, погрузившись в работу, обо всем забыла. Если не появится дома вовремя – их отношения совсем разладятся. Она нажала на кнопку отбоя.

– Похоже, в случае Пенни мы имеем патологическую связь между центральной долей и вентромедиальной префронтальной областью, – указала на монитор Грейс, опустив телефон в карман. – Эта область важна для принятия продиктованных эмпатией решений. Еще один признак психопата.

Переключившись на другой ролик, она снова кивнула Эбигейл, и та сделала Пенни инъекцию.

– Эбигейл только что ввела Пенни тиморакс. Эффект мы получим быстро. А теперь внимание.

Пенни во все глаза уставилась на экран, увидев на нем саму себя – разумеется, смоделированную на компьютере. На видео, где ее грубо тащили под руки двое крупных мужчин, она выглядела намного моложе. Через пару минут просмотра осужденная явно встревожилась.

– Хм, страх все же действует? – удивился Конрад. – Она ведь точно обеспокоена.

– Действует, однако та часть мозга, что отвечает за эмпатию, по-прежнему неактивна. – Грейс отвернулась от скана и впилась глазами в Конрада. – Что это доказывает? Тиморакс, на котором основана ваша терапия, помогает преступникам признать: они не хотят, чтобы происходящее на экране случилось с ними, однако если на их месте окажется другой человек – сочувствия не испытают.

– Боятся, но не сопереживают, – задумчиво сказал Конрад.

– Точно, – ответила Грейс. – Лечение недостаточно эффективно. Оно не снимает сути проблемы, потому и дает результат, пока осужденный находится в «Янусе», а впоследствии не всегда имеет долгосрочное воздействие. Именно поэтому, как мне кажется, у некоторых преступников, прошедших терапию отвращением, случаются рецидивы. Если мы действительно намерены их исцелить, необходимо обеспечить активацию областей эмпатии, убедиться, что осужденный действительно понимает, насколько ужасны и унизительны чувства его жертвы, насколько они разрушительны…

Конрад скрестил руки на груди, напряженно уставившись на экран, а затем повернулся к Грейс с вопросом в глазах.

– Вот что я предлагаю, – сказала она. – Пока в основном сохраним терапию в прежней форме, однако вместо внушения страха попытаемся стимулировать другие области мозга, например…

– Это возможно практически? – перебил ее Конрад.

– Я сделаю все, что в моих силах. – Хорошо бы босс не заметил дрожи в ее голосе… – Планирую использовать концепцию терапии отвращением, оставив гипноз, релаксанты и некоторые стимуляторы. Эмоциосоник исключим. В чем будет заключаться отличие? Следует сместить акцент с формирования чувства страха на создание эмпатии, воздействовать на иные области мозга. Я собираюсь дать Пенни эмпатоген…

– Он разрешен к применению? Не хочу, чтобы моя компания влипла в неприятности, – начал босс.

– Это средство не более нелегально, чем те методы, что вы используете, Конрад, – холодно парировала Грейс.

– Но… эмпатоген ведь должен обладать долгосрочным эффектом, чтобы поддержать… – заговорила Эбигейл.

– Об этом подумаем позже, – не дала ей закончить мысль Грейс, продолжая посматривать на Конрада. – Вам просто придется верить, что я смогу разобраться с проблемой.

Затаив дыхание, она уставилась боссу в глаза.

Тот открыл было рот, когда зазвонил его телефон. Один взгляд на экран, и его бросило в пот – на лбу заблестела россыпь мелких капелек.

– Мне нужно ответить, – пробормотал он и вышел из кабинета.

– Наверное, приятель из министерства юстиции, – усмехнулась Эбигейл.

Грейс посмотрела на часы. Если уйти прямо сейчас – еще можно успеть домой вовремя.

Эбигейл прислонилась к столу, достала свой телефон и начала тыкать в экран.

Интересно, чем она живет вне «Януса»?.. Обычно они общались лишь на служебные темы. Есть ли у нее возлюбленный, семья? Что она подумает, узнав, кто раздобыл запрещенные наркотики?

– Когда закончится действие тиморакса?

– Ну, примерно через полчаса, наверное, – пожала плечами Эбигейл.

Телефон Грейс вновь ожил. Вытащив его из кармана, она прочла сообщение:

Где ты, черт возьми?

Вот дьявол! Если она не объявится к назначенному часу, ее опоздание станет соломинкой, сломавшей спину верблюду.

– Эбигейл, мне очень жаль, но я должна ненадолго отлучиться. Знаю, что сегодняшний опыт важен, однако дома ждет одно неотложное дело…

Грейс заколебалась. Ей следует быть здесь, искать решения для новой терапии, спасать Реми. Какая там вечеринка с друзьями Дэна! Однако и дома надо поддерживать статус-кво, хотя бы ради собственного душевного спокойствия…

– Ничего, не переживайте, – отвлеклась от телефона Эбигейл. – У меня на вечер никаких планов. Скажите, что мне делать.

– Нельзя вводить новый препарат, пока тиморакс не уйдет из кровеносной системы, иначе достоверных данных о его эффекте не получим. Пенни уже должна быть переведена на четвертый уровень, и времени у нас, считайте, нет. Будет здорово, если вы сможете…

– Подождать, пока не выветрится тиморакс, а потом дать эмпатоген?

Грейс снова заколебалась. Решение, как ни крути, судьбоносное. Разве можно доверить практическую стадию другому человеку? Пришлось напомнить себе: важен именно результат, а не промежуточные этапы. Вернется она через пару часов, как раз когда новый препарат начнет действовать, сможет исследовать сканы мозга и оценить результативность метода. Вот это и есть ее главная задача.

Она задержалась еще на минутку. Уходить страшно не хотелось, однако ниточка, связывающая ее с Дэном, настолько истончилась, что вот-вот порвется. Не появится дома – наступит точка невозврата.

– Да, вот он, в этом флаконе.

Грейс подняла серебристый лоток и переставила его на рабочую станцию.

– Без проблем. – Эбигейл положила телефон на столешницу. – Слушайте, я только рада помочь. Вы точно уверены, что задумка сработает?

Не надо, не сейчас…

– На мой взгляд, шансы неплохие, – стиснув зубы, ответила Грейс.

– Тут такое дело… Понятно, я всего лишь лаборант, однако терапией отвращением занимаюсь уже несколько лет. Проводила тренинги в Ньюкасле, Брайтоне, Манчестере… Метод знаю как свои пять пальцев.

– Эбигейл, если вы с Мириам совершали ошибки, то…

– Не сомневаюсь, вы действительно хотите отладить процедуру, сделать все возможное и для Конрада, и для наших клиентов. Восхищена вашей решимостью, но… единственного препарата явно недостаточно, чтобы вдруг пробудить в человеке эмпатию. Многие ведь знакомы с основами психологии – знаете, с теорией привязанности, значением жизненного опыта и склада личности. Именно эти составляющие и делают человека способным к сопереживанию, а не какая-нибудь таблетка…

Грейс мысленно ощетинилась.

– Если у человека врожденное отсутствие эмпатии – он становится психопатом, вот что я имею в виду, – продолжила Эбигейл.

Грейс отвернулась к рабочей станции, ощутив, как запылали щеки.

– Я знала в школе одну девочку, – развивала свою мысль Эбигейл, отказываясь понять намек. – Она страдала от недостатка родительского внимания. По-моему, жила в кладовке, а потом власти ее забрали и поместили в детский дом. Как в ней может зародиться эмпатия, даже искусственным путем, если от родителей она ничего подобного не видела? Нет жизненного опыта, позволяющего сформировать способность к сопереживанию. По-моему, ваше предложение напоминает лечение симптома, а не самой болезни.

– Эбигейл, в ваших словах есть смысл, однако нейронная сеть мозга податлива, ее можно перестроить, используя нейропластичность. Если человек практикуется, пытаясь представить себя на месте другого индивида, существует вероятность, что у него укрепится нейронная сеть, позволяющая понимать чувства других людей. Жертва домашнего насилия, перенесенного в детстве, может вернуться к более раннему этапу развития и поработать над отсутствующими элементами, заложить их основы. Не вижу в этом ничего невозможного.

Время катастрофически утекало. Некогда выстраивать эмоциональную структуру, некогда развивать эмпатию в процессе обучения. За короткий срок не отрегулируешь нейропластичность и нейронную сеть мозга кардинально не перенастроишь. Вероятно, в будущем каждым из этих этапов можно заняться детально, добавить наработки поведенческой генетики, как только процесс пойдет, да и обдумать все возможные проблемы, встающие на пути нового лечения.

Ах, если бы подобную методику применить к ее, увы, неродившемуся ребенку… Тонкое психологическое вмешательство плюс любовь и забота, которыми окружила бы его Грейс…

– Вы точно хотите, чтобы я попробовала? – прервала ее размышления Эбигейл, покачивая головой, словно опыт был заранее обречен на неудачу.

В кармане вновь зажужжал телефон.

– Да, хочу, Эбигейл! – отрезала Грейс. – Как ваш непосредственный руководитель, поручаю вам завершить эксперимент. Ваше мнение о степени его успешности меня не интересует. Все, что нужно, уже подготовлено. Сохраните сканы – я должна их проанализировать, когда вернусь. Сделайте так, чтобы они… не потерялись.

Она тяжело вздохнула.

– Слушайте, завтра утром я вам все объясню подробно, а пока мне нужно уйти. Сможете сообщать мне в мессенджере, как идет процесс?

Эбигейл кивнула, опустив глаза.

Продолжая возмущаться настойчивостью Дэна, Грейс побежала в раздевалку и взяла пальто с сумочкой. Еще нужно убедить Конрада позволить ей заняться Реми. Стало быть, в первую очередь следует продемонстрировать: она таки заставила Пенни Литгоу ощутить ранее несвойственные той чувства, внушила важнейшую способность, которая сделает ее более человечной, менее похожей на монстра, которого они увидели в ней на сеансе.

Глава 23

– Прости, не расслышала твой вопрос, – извинилась Грейс, глядя в честные глаза Эллиота.

Она вновь вернулась мыслями в центр. Что там видит Эбигейл на сканах Пенни? Рука так и тянулась к телефону. В любую секунду может прилететь сообщение или снимок… Сотовый Грейс привязала к служебному коммуникатору и теперь точно не пропустила бы важную информацию из «Януса», особенно бюллетени с третьего уровня. Да, в плане безопасности рискованно, но вдруг Реми поймают? О его аресте Грейс должна была знать незамедлительно.

Они сидели за большим столом в гостиной – Грейс с Дэном, Эллиот и Каро. Муж сурово сдвинул брови, когда она прибежала к середине ужина и с ходу выпила залпом полбокала душевного модулятора. Пальто сняла уже после.

– Спросил, как продвигается работа. Есть что-нибудь интересное? Ты ведь не просто так задержалась, а? – закинул удочку Эллиот.

Муж болтал с Каро, старой коллегой и другом. В молодости они вместе делали первые шаги в кибержурналике, а потом Каро познакомилась с Эллиотом, тоже репортером, и тот быстро стал закадычным приятелем Дэна. Каро была приятной и компанейской женщиной. Увы, раздражение не давало Грейс в полной мере насладиться вечером.

Дэн сложил тарелки в стопку и унес на кухню.

– Сейчас разрабатываю новый метод. Надеюсь, он будет более гуманным, чем терапия отвращением, – рассказала Грейс, ощущая в собственном голосе безмерную усталость.

Эллиот навострил уши и, сузив маленькие, слегка напоминающие поросячьи глазки, уставился на Грейс.

– Так-так-так, занятно!

Он отхлебнул из бокала.

Ну зачем она вообще открыла рот? Все, теперь Эллиот с нее не слезет.

– Продолжай, – плотоядно улыбнулся он. – Выкладывай начистоту.

– Дэн! – посмеиваясь, крикнула Каро. – Тут Эллиот пристал к твоей жене с ножом к горлу!

– Эй, дружище, знай свое место! – воскликнул Дэн, появившись из кухни с горкой разноцветных фруктов и десертами на подносе. Поставив его на стол, он сперва угостил женщин, а затем предложил тарелку Эллиоту. – Я ее муж, и у меня преимущественное право на любую сенсацию! Пытался воспользоваться моим отсутствием?

– Что ж, справедливо, – хмыкнул Эллиот, снова пригубив напиток, и повернулся к Грейс. – Ладно уж, говори – не для протокола.

– Ну, я решила, что должен быть менее жестокий способ исцеления преступников.

Любопытно, что сейчас наблюдает Эбигейл? Наносканеры уже наверняка зарегистрировали хоть какую-то специфическую мозговую деятельность. Вытащив из кармана телефон, она бросила быстрый взгляд на экран. Хм, сообщение с уличного коммуникатора?

– Менее жестокий? – переспросил не на шутку заинтересовавшийся Эллиот. – Ну-ка, расскажи нам о таинственном мире третьего уровня!

– Извини, тут сообщение по работе, – пробормотала Грейс, поднялась и вышла на кухню.

Сможем встретиться?

Подписи не было, однако Грейс точно знала, от кого пришла весточка. Реми… Внутри у нее все перевернулось, и она быстро ответила:

Где?

Там, куда мы часто наведывались в детстве.

Неужели Реми считает, что она все помнит? Прошло столько лет…

В кухню вошел Дэн, и Грейс быстро опустила телефон в карман. Встав за спиной, муж обнял ее за талию. Она невольно напряглась и тут же пожалела: Дэн наверняка обратил внимание. Что ему надо? Перебрал душевного модулятора или пытается за ней шпионить?

– Что-нибудь интересное?

– Просто работа. Жду, произойдут ли изменения в мозгу преступника.

Дэн отступил на шаг и развернул ее лицом к себе.

Пахло от него знакомым успокаивающим ароматом, и Грейс вдруг охватило страшное чувство потери.

– Есть ощущение, что все наладится?

Дэн смотрел на нее испытующе. О чем это он? Не об их ли отношениях?

– Пока обнадеживающих новостей нет, хотя уже пора бы.

Они разошлись, и Грейс в подавленном настроении начала готовить кофе. Дэн тем временем достал из буфета чашки. Оба лавировали по кухне, стараясь по возможности избегать друг друга. Дэн направился с подносом в гостиную, а Грейс опять проверила телефон.

Ничего… Ни от Реми, ни от Эбигейл. Она тоже вышла из кухни и попыталась сосредоточиться на гостях.

– Как твои дела? – спросила она Каро.

– Малышка Лу совсем перестала спать. Сегодня она у мамы, так что мне, наверное, выдастся часок-другой отдыха.

Каро продолжала рассказывать, и Грейс ее не перебивала, кивая в подходящий момент. Слава богу, их перебил Эллиот:

– Слышал о судьбе твоей предшественницы… Ужасно! Ты ее знала?

– Не близко – так, несколько раз виделись.

– Похоже, количество убийств в Лондоне неуклонно растет, – покачал головой Эллиот. – Сперва Мириам Кириаку, затем еще эта пара из «Воздаяния»…

– Там ведь было самоубийство, – возразила Грейс. – Они боялись попасть на четвертый уровень, даже оставили прощальную записку.

Эллиот воззрился на прикрывшего глаза Дэна.

– Ты ей еще не говорил? – Он отпил глоток кофе. – Судя по результатам вскрытия, там и речи о самоубийстве нет. Да и полиция утверждает, что мужчина держал пистолет правой рукой, хотя его знали как левшу. Инсценировка! Людей сегодня отстреливают, как зайцев, – облизал он губы.

– Эллиот! – предостерегающе проворчала Каро.

– Странно, что ты мне не сообщил, Дэн, – холодно бросила Грейс.

– Ты припоздала, и у меня просто не было возможности… К тому же это не совсем те новости, которые рассказывают за обеденным столом.

Он сердито глянул на приятеля.

– По-моему, в «Янусе» становится опасно, – вставил Эллиот. – Дэнни, дружище, я удивлен, что ты позволяешь жене заниматься столь рискованной работой.

Он рассмеялся, но никто его не поддержал.

– Что значит «позволяешь», Эллиот? Мне ничьи разрешения не нужны, – заявила Грейс.

– Ну, ну, успокойтесь, – негромко, но твердо сказала Каро, положив руку на локоть мужа. – Мы так чудесно проводим время…

– Ничего опасного в моей работе нет. Мы в «Янусе» делаем много добра, реабилитируем несчастных, пытаемся удовлетворить их нужды…

Грейс начала потихоньку закипать.

– Черт бы побрал вашу реабилитацию! Куда делись прежние меры наказания осужденных? Где возмездие, я вас спрашиваю?

Ах, Эллиот, улыбчивый провокатор… Стоит собраться – каждый раз происходит одно и то же, мысленно вздохнула Грейс.

– Совершил преступление – получи срок! Не понимаю, чем так возмущены протестующие. Права человека, так их перетак! Раз ты нарушаешь закон, жди последствий. Все ведь предельно просто! Почему власти боятся зайти слишком далеко?

– Эллиот, вряд ли она хочет обсуждать работу в свободное время, – поморщилась Каро и виновато посмотрела на Грейс.

Дэн же лишь откинулся на спинку стула, взял бокал и кивнул.

– Насколько далеко готов зайти ты, Эллиот?

Дэн, по сути, дал другу зеленый свет, и Эллиот, наклонившись к нему, кивнул и подмигнул одновременно:

– Lex talionis…[4] Если ты причиняешь кому-то вред, точно такой же вред должен быть причинен и тебе. Пострадавший вправе отнять у виновника то, что отняли у него самого.

– Lex talionis означает, что ты получаешь в качестве компенсации предполагаемую сумму ущерба. При чем тут такой же вред? – возразила Грейс. – Однако кто точно оценит подобный ущерб?

– Наверняка власти, – наконец заинтересовавшись, пожала плечами Каро, не сводя настороженного взгляда с мужа.

– Смогут ли они понять, чего на самом деле лишился человек? – покачал головой Дэн. – Министерство юстиции в таком случае просто введет некую стандартную компенсацию за каждую категорию правонарушения, а в реальности все иначе: два человека, пострадавшие от одного и того же преступления, могут совершенно по-разному ощущать произошедшее и его последствия.

– Стало быть, ты предлагаешь, что назначать наказание должна пострадавшая сторона? – спросила Грейс.

– Но будет ли жертва мыслить здраво? – задалась вопросом Каро. – О соразмерности наказания совершенному преступлению можно будет забыть. Если кто-то причинит боль моей Лу, речь не пойдет об оке за око. Боюсь, я не смогу поставить себе какие-то рамки.

– По-моему, у народных мстителей идея совершенно правильная, – заявил Эллиот. – Во всяком случае, что касается Насильника на пепелище.

– Ну, там ведь было не око за око, правда? – повернулся к нему Дэн. – Он всего лишь изнасиловал жертву, а та его убила.

– Всего лишь изнасиловал? – повторил Эллиот. – Звучит так себе, Дэнни.

– Некоторые женщины вам скажут, что лучше смерть, – поддержала мужа Каро.

– Вы ведь понимаете, о чем я, – махнул рукой Дэн. – Люди из «Воздаяния» хотели отомстить преступнику за страдания жертвы. Если следовать вашему принципу «око за око», то они должны были совершить нечто сопоставимое…

– Например? Для женщины и мужчины изнасилование – не одно и то же, – раздраженно заметила Каро.

– Я так и не утверждаю. Просто предлагаю сопоставимую по силе воздействия меру.

– Кастрация сопоставима с изнасилованием? – спросил Эллиот.

– Там ведь была не только кастрация. Тот человек умер, – поправил его Дэн. – Оставьте эти обоснования самим мстителям. Возможно, Каро права и степень возмездия должно определять министерство юстиции.

– Вот в этом и проблема, – вклинилась Грейс. – Правосудие – инструмент грубый.

Ее бесила манера Дэна вальяжно предаваться теоретическим рассуждениям за обеденным столом. Как, например, быть с женщиной, позволившей банде похитить эмбрионы? Разумеется, подобные действия незаконны и неправильны, и все же Грейс ощущала к ней определенное сочувствие.

– Как насчет людей, совершающих преступление по вполне оправданной причине? То есть оправданной с их точки зрения? – осведомилась она. – Допустим, человек ворует продукты, чтобы не умереть с голода. Какое наказание назначить ему? Может, следует его уморить?

– Ну, такого не случится, – возразил Эллиот. – Правительство теперь не допускает, чтобы люди умирали с голода. У нас, простите, не викторианская Англия.

– Не допускает? Ты уверен? – подала голос Каро, однако не сумела пробиться сквозь его громкую напыщенную тираду.

– Когда преступнику внушают простимулированную наркотиком фантазию или, так сказать, шлепают по руке – это не правосудие! Где вы тут видите око за око? Терапию отвращением вообще нельзя назвать наказанием.

– По-моему, принцип «око за око» придумали для того, чтобы реально ограничить размер компенсации, которую попыталась бы востребовать пострадавшая сторона, – предположила Каро. – Таким образом, жертва не могла просить лишнего и воздаяние не вышло бы за рамки соразмерности. Знаешь, как легко перейти грань?

– Недавно я занималась одной женщиной – та помогла грабителям украсть эмбрионы только потому, что не могла сама родить здоровое дитя, – взяла слово Грейс и заметила краем глаза, как вытянулось лицо Дэна. – Она вовсе не злодейка. Никому не хотела навредить, не проявила жестокости. Причина ее преступления – моральные страдания. Как наказать такую преступницу?

Эллиот не нашелся с ответом.

– Если придерживаться принципа «око за око», все останутся слепыми, – добавила Каро.

Эллиот на мгновение задумался над их словами, затем глубоко вздохнул и бодро заявил:

– В любом случае, судя по рассказам Дэна, твоя работа довольно опасна, Грейс. Может, ты ее бросишь да заведешь ребенка? Это самый лучший план на свете, правда, любимая? – взглянул он на Каро.

Та улыбнулась и кивнула, однако бросила встревоженный взгляд на Дэна. Грейс сидела с пылающими щеками.

Ничего удивительного, что вскоре после этого дружеский ужин завершился.

* * *

– Значит, ты сказал Каро? – спросила Грейс, наблюдая за мужем, загружающим посудомоечную машину.

– Мы с ней дружим много лет. Разве плохо узнать точку зрения другой женщины на нашу ситуацию?

Он закрыл дверцу.

– Зачем тебе мнение другой женщины, если есть мое?

Она скрестила руки на груди, и Дэн посмотрел ей в глаза.

– Знаешь, мне тоже нужна поддержка. У тебя есть с кем поделиться – с Шэннон, например. Неужели ты не понимаешь, как мне тяжело?

– Тебе тяжело, Дэн? Да ты понятия не имеешь…

– Послушай, только не корчи из себя святую невинность!

Подхватив полотенце, он начал вытирать руки, а Грейс снова бросило в краску.

– Что ты хочешь сказать?

– Кто пишет тебе сообщения?

– Что?

– Ты быстренько спрятала телефон, как только я вошел в кухню. Мне следует начать беспокоиться?

Дэн вроде бы давил на жалость, вот только жесткий взгляд говорил об обратном.

Она отвернулась, взяла другое полотенце и принялась вытирать столешницу.

– Я ведь сказала – сообщения из «Януса». Не у тебя одного напряженная работа. Не представляешь, как много зависит от методики, которую я создаю.

– Да? Например? – с нескрываемым сарказмом осведомился Дэн.

Чем она рискует? Стабильным браком, любящим мужем, хорошей службой – тем, чего упорно добивалась, чтобы наверстать упущенное в начале жизни… Ради кого? Ради незнакомца из тяжелого детства, который к тому же может быть опасен?

Какого черта, что она творит?

Грейс словно на миг потеряла опору; земля под ногами качнулась, лед начал таять. Еще немного, и прошлое прорвется сквозь защитные барьеры. Пути назад тогда уже не будет.

– Почему ты на самом деле не хочешь ребенка?

– Я никогда такого не говорила.

– Зачем говорить, я и так вижу! – Дэн почти кричал. – Какие-то тайные сообщения… Домой приходишь поздним вечером – якобы общалась с Шэннон. Может, с Шэннон, а может – и нет. – Его голос надломился. – Я знаю, ты с кем-то встречаешься, Грейс…

– Дэн, Дэн, ты все неправильно понял…

– Я пошел спать, – заявил он, отмахнувшись от ее слов и не глядя в глаза.

Грейс прислушивалась к звуку шагов мужа, когда тот поднимался наверх. Дверь спальни закрылась. Они никогда не запирались друг от друга…

Она немного постояла в полной тишине, сознавая: если поступит сейчас так, как планирует, ее жизнь может сильно измениться.

Можно подняться в спальню и попробовать наладить контакт, убедить Дэна, что он единственный мужчина в ее жизни. Любимый мужчина! Все будет хорошо, все образуется…

Или вернуться в центр, выяснить, как прошел эксперимент, и попытаться все-таки спасти Реми.

Грейс вышла в коридор, положила руку на перила лестницы и вгляделась в царившую наверху темноту.

Через несколько минут она уже сидела в машине, направляясь в «Янус».

Глава 24

Выражение лица Эбигейл сказало ей все, что требовалось знать.

– Спасибо, что задержались допоздна…

Грейс скинула пальто и сумку прямо на стол и сразу начала изучать сканы, все же рассчитывая обнаружить в них нечто ускользнувшее от внимания лаборантки – хотя бы малейшую надежду на эффективность новой терапии.

– Вот дерьмо… – наконец пробормотала она.

– Мне очень жаль. Думала, будет о чем сообщить, – нахмурилась Эбигейл, – и все же нельзя сказать, что мы потерпели полное фиаско. – Она провела по экрану бледным пальцем. – Вот изображения с наносканеров – до и после.

Снимки мозга веером развернулись на мониторе, подобно карточной колоде, и Грейс принялась искать в них своего туза.

В ходе процедуры центры эмпатии в какой-то степени активизировались, хоть и недостаточно для долгосрочного изменения, которого пыталась добиться Грейс. Едва зародившиеся колебания быстро затухли. В какой-то момент появилось слабое свечение в надкраевой извилине, однако через некоторое время погасло, словно тлеющий уголек. Четкую картину конкретных перемен Грейс продемонстрировать не могла; как же доказать, что лечение дало результат?

– Конрад здесь? Вы ему ничего не говорили?

– Рассказать должны вы, – покачала головой Эбигейл.

Она похлопала Грейс по руке – то ли из жалости, то ли пытаясь утешить. Первый раз между ними произошел физический контакт, и кожа Грейс покрылась мурашками. Может, Эбигейл хочет извиниться за свои сомнения? Нет, скорее всего, намекает, что новая методика безнадежна.

– Знаете, в какой-то миг показалось, что процесс вот-вот пойдет, – проговорила она, и в ее мармеладных глазах отразились висящие на экране яркие снимки.

– Изменения действительно начали проявляться, однако их оказалось недостаточно, – вздохнула Грейс.

– Да, убедить министерство юстиции, что мы на верном пути, не удастся, – поддакнула Эбигейл.

Грейс не могла сообразить, что означает ее тон. Разочарование? Или лаборантка жалеет ее из-за неудавшегося эксперимента?

Плевать на министерство юстиции! Ее задача – выручить Реми.

– Если хотите взбодриться, могу сделать кофе, – предложила Эбигейл.

Хм, таких жестов доброй воли за ней раньше не замечалось.

– Э-э-э… да, если не сложно.

Грейс надеялась, что ей удалось скрыть удивление.

Они обменялись улыбками. Нет, жалостью тут не пахло. Скорее неудачи Грейс позволили Эбигейл расслабиться и опустить сторожок.

Догадка настроения не улучшила.

Она уселась на табурет, с которого только что поднялась лаборантка, и уставилась в экран.

Этого недостаточно, чтобы убедить министерство юстиции…

И вдруг ее осенило. Зачем убеждать министерство? Главное – Конрад. Сможет ли Грейс ему солгать, заявить, что проблема решена, даже если это не так? Если босс поверит в эффективность предложения, подпишет ли он документы на освобождение Реми?

Допустим, Грейс удастся заверить Реми, что Конрад позволит ему соскочить с крючка. Тогда она наверняка уговорит его явиться в «Янус», чтобы пройти необходимые процедуры. Почему нет?

Доказать боссу факт разработки нового метода несложно – он слишком занят собственной персоной, слишком заботится о своем эго. Такому человеку не до мелких подробностей. Конрад стремится побеждать, делать деньги, повышать свои акции. Какое ему дело до преступников? В глазах Грейс он выказал себя дельцом, готовым пренебречь установленными протоколами, пойти на риск, использовать нелицензированные препараты, закрыть глаза на то, что происходит на четвертом уровне. Наверняка человека, ослепленного амбициями, можно обвести вокруг пальца.

Однако что делать дальше, когда Реми окажется на свободе, а Конрад прикажет применить новый метод для исцеления других преступников? Каковы при таком раскладе ее перспективы в центре? Сказать, якобы успех в случае Реми – разовая удача, и вернуться на второй уровень?

А ведь еще предстоит уломать Эбигейл принять участие в рискованном плане… Но как? Подделать результаты? Разве не говорила она, что не слишком умеет читать сканы? Тогда ее тоже получится одурачить.

Возможно, Грейс не удастся спасти Пенни или Майки, да и других обитателей «Сибири». С потерями придется смириться, осознать, что ей подвластно не все. Значит, она выручит Реми, а приговоренные к четвертому уровню останутся в белоснежной палате. Ее охватило разочарование.

Раздался тихий щелчок рабочего коммуникатора и одновременно с ним бульканье телефона – поступило какое-то сообщение. Грейс отвлеклась от раздумий и вытащила из кармана сотовый, ни на минуту не забывая о присутствии Эбигейл – та как раз возвращалась с двумя чашками кофе. Ах, пароль так и не установила… Хорошо, Эбигейл не знает.

Кто пишет – уж не Реми ли? Хочет точнее обозначить загадочное место, где предложил встретиться? Собственно, почему не расшифровать эту шараду? Наверное, приемный брат маниакально опасается слежки…

Увидев заголовок электронного письма, она пережила короткий всплеск адреналина. Эбигейл поставила чашки на столешницу, и Грейс встала, пытаясь скрыть от нее появившийся на экране текст.

В шапке значилось:

ВАС ВЗЛОМАЛИ!

Имя отправителя состояло из сложного набора букв и символов. Грейс пролистала текст вниз.

Мы знаем, чем вы там занимаетесь, гнусные палачи! Ваш компьютер взломан, мы проникли в систему и получили доступ ко всем конфиденциальным файлам. Каждый из них будет опубликован! Прекратите пытки!! Ваш метод исцеления вреден и порочен! Перед вами люди, и с ними следует обращаться как с людьми. Мы видели, что вы творите в своих застенках, и не остановимся ни перед чем, чтобы предать факты огласке!

– С вами все в порядке? – встревожилась Эбигейл.

– Смотрите сюда! – Грейс поднесла к ее лицу коммуникатор. – Протестующие полны решимости сделать наши методы достоянием общественности…

Лаборантка поднесла ладошку ко рту.

– Позвоните на личный номер Конрада, – предложила Грейс.

Быстро просмотрела последние письма – нет ли еще чего-нибудь в этом духе? – однако больше ничего не обнаружила.

Эбигейл схватилась за телефон.

– Конрад, вам срочно нужно кое на что взглянуть, – выпалила она, когда тот взял трубку. – У нас тут взлом системы! Посмотрите электронную почту!

Грейс не слышала, что тот ответил.

– Уже отправила… Да… хорошо, сделаем.

Эбигейл нажала кнопку отбоя и тут же набрала другой номер.

– Он уже возвращается в центр, а мне нужно переговорить с ответственным за информационную безопасность. Конрад требует немедленно отключить главный компьютер, пока мы не удостоверимся в актуальности угрозы.

Экран погас, и Грейс захотелось завыть. Еще одно препятствие на пути к спасению Реми…

* * *

На голову Мэла словно рухнуло небо.

На это он не подписывался! Неужели он такой же, как его напарники, неужели занимается тем же самым?

В течение нескольких последних, проведенных словно в тумане часов все страшно переменилось.

Биззи случившиеся во «дворце» события, похоже, едва не привели в экстаз. Младший капрал Джексон Бизант, призванный в свое время защищать страну, награжденный за героизм в конфликте вокруг кобальтовых месторождений в Демократической Республике Конго, на деле оказался банальным насильником со склонностью к садизму. Интересно, проявлялась ли у него эта черта уже в Конго или она стала следствием войны?

Однако больше всего Мэла беспокоил босс.

Кэп подобрал бедолагу Малачи Петерсона на улице, дал ему крышу над головой, стабильность, цель в жизни. Кэп, о ком Биззи говорил благоговейным шепотом и рассказывал истории о его храбрости и заботе, которой тот окружал своих подчиненных…

В армии Кэп дослужился лишь до капрала, однако звучная кличка льстила его самолюбию. Неужели под внешними добродетелями всегда крылось нечто темное? Зачем он взял под свое крыло Мэла? Не для того ли, чтобы дать ему ложное ощущение защищенности, а затем вырастить из него убийцу?

Увы, Мэл попался на крючок. Всегда считал, что занимается благородной миссией – несет правосудие тем, кто сумел его избежать. И тут эта женщина во «дворце»… Ведь она была невиновна, а Мэл вломился с остальными в ее дом, участвовал в грязном деле…

– Ну, как прошла сегодняшняя смена? – осведомился Биззи, вырвав Мэла из тяжелых раздумий.

– Тебе-то какая разница?

Биз оторвался от экрана, на котором что-то внимательно разглядывал, и нахмурился.

– Тебе кто-то испортил настроение?

– Прости, сегодня действительно выдалась нелегкая работенка. Прибирал на месте преступления.

Черт, зачем он извиняется? С другой стороны, после случившегося во «дворце» лучше не лезть на рожон.

– Да? – воззрился на него напарник. – Было что-то интересненькое?

– Да нет. Хотя, если тебя интересует залитая кровью гостиная и труп молодой матери, убитой партнером…

На ум снова пришла женщина из «дворца», и Мэл ощутил приступ отчаяния.

Биззи пожал плечами и вновь занялся коммуникатором.

Мэла обстановка на месте преступления потрясла. Один из уборщиков даже спросил, хорошо ли он себя чувствует, и Мэл сам на себя обозлился. Слабость привлекает к тебе внимание, заставляет в тебе сомневаться.

И все равно он ничего не смог с собой поделать. Не потому, что никогда раньше не видел трупов и крови – а крови было много, – не потому, что первый раз созерцал жуткую сцену преступления. Просто сразу всплыло воспоминание о женщине из «дворца». Это из-за Мэла несчастная увидела их лица, получила возможность прислушаться к разговорам «Дирос», узнала имя Биззи…

Получается, и умерла она из-за Мэла…

Кэп с тех пор с ним особо не разговаривал и смотрел на него равнодушно. Не найди Мэл связь между Грейс и Реми, ставшую своеобразным страховым полисом, – где его захоронили бы? Под фундаментом строящегося здания, как Джоша? Или рядом с женщиной из «дворца»? Он сам ее и закопал. Это тебе наказание, сказал Кэп. Мэл плакал, пока не бросил в могилу последнюю лопату. Почему он не позволил Биззи изнасиловать несчастную? Глядишь, осталась бы в живых…

О ее детях думать было невыносимо, однако воспоминания лежали у него на душе тяжелым камнем: пижамка с персонажами мультиков старшего белокурого мальчика, соска и ползунки младшенького… Невинные дети покорно лежали в кроватках, подчиняясь приказам незнакомца. Он ведь пообещал, что с родителями ничего не случится – они, мол, просто пьют в гостиной чай.

Они с Лейлой подумывали завести детей – мальчика и девочку. Выбирали имена, мечтали, куда будут водить ребятишек…

Как может Мэл стать отцом после того, что сделал?

Кэп сказал – один из них должен уйти. Мэла в итоге оставил, но и Биззи не тронул. Вероятно, понимал: для завершения миссии нужны оба. Однако что с ними будет потом?

– Братьев Лофтхаусов арестовали, – сообщил Биззи, поглядывая на экран коммуникатора.

Теперь их обвинят в убийстве. На сердце у Мэла залег еще один камень.

– Слушай, Кэп не хочет, чтобы мы ссорились, – неохотно пробормотал Биззи. – Нам следует забыть о случившемся и двигаться дальше. Сделать все, что в наших силах.

Он подчеркнул свои слова выразительным жестом.

Хорошо бы на время завязать, решил Мэл. Попытаться пожить без «Дирос», как сделал Реми. Но увы, пока придется играть по правилам и не привлекать к себе внимания. В ушах который уже раз зазвучал голос отца:

Ты ни на что не годен! Ты неудачник, Малачи!

– Что будем делать с Грейс? – спросил он. – Она ведь не умрет, правда?

Биззи поднял глаза от коммуникатора.

– Ты ее, никак, жалеешь? Нельзя ни к кому привязываться, понял? Ты идиот, Мэл.

– Просто спросил, вот и все, – пожал плечами он.

– Лучше исполни обещание, которое дал насчет Реми, иначе сам знаешь…

Мэл знал. Выбор невелик: либо он играет в молчанку по поводу Грейс и Кэп с Биззи его в итоге прикончат, либо рассказывает, где она и что она, – тогда умрет еще одна невинная женщина.

Глава 25

– Они чем-то доказали, что и вправду взломали систему? Упоминали о специфической информации?

Время шло к полуночи. Специалист по информационной безопасности уже полчаса колдовал с рабочей станцией Грейс, пытаясь выяснить, что происходит, когда в центре появился Конрад и принялся ее допрашивать.

– Почему они прислали сообщение именно вам?

Он волновался и обильно потел – Грейс никогда еще не видела его настолько выбитым из колеи.

– Не знаю, – ответила она, пока Конрад сотый раз перечитывал письмо, словно пытаясь найти тайный смысл между строк.

– Они ведь не привели ни единого факта в доказательство взлома, – обратился Конрад к компьютерщику. – Возможно, до конфиденциальных материалов им добраться не удалось? – Повернувшись к Грейс и Эбигейл, он зашептал: – У нас в системе хранится чрезвычайно деликатная информация. Если она выплывет наружу, мне крышка! И компании конец!

Айтишник по-прежнему щелкал клавишами, не обращая внимания на раздраженного босса.

– Нам нужно усилить защиту компьютеров! – едва не перешел на крик Конрад, наклонившись над столом и упершись взглядом в лицо специалиста. – Давно пора было это сделать! За что, черт возьми, я плачу вашей компании?

– Мне поставлена задача в министерстве – снизить количество правонарушителей, и я добился результата, – обернулся он к Грейс. – Наш проект – наиболее успешная программа по исполнению наказаний, такой еще не было! Возможно, наши методы необычны, однако они дают эффект.

– Что вы хотите от меня услышать, Конрад? – пожала плечами Грейс.

– Надо позвонить в министерство, – пробормотал он, не обратив на ее слова ни малейшего внимания.

Эбигейл лишь зевнула, когда Конрад исчез с телефоном за дверью. Грейс предложила сделать кофе, однако все отказались.

Босс вернулся через десять минут и, похоже, слегка расслабился, когда компьютерщик заявил, что следов взлома конфиденциальных файлов не обнаружил. Впрочем, продолжил он, ни в чем нельзя быть на сто процентов уверенным, пока не будут выполнены дополнительные тесты.

Возможно, так называемые хакеры солгали с целью вызвать панику. Оставалось лишь ждать и надеяться.

Грейс в полном изнеможении попрощалась и вошла в лифт, доставивший ее на подземную парковку. Сев в машину, на минуту прикрыла глаза и откинула голову на подголовник.

Наверное, Шэннон уже спит или забавляется с Шагги… Что делать, сейчас как никогда хочется услышать дружеский голос. Грейс доехала до ближайшего уличного коммуникатора.

– Новый метод не сработал, – вздохнула она в ответ на сонное «алло» подруги.

– Ах, красотка моя, мне так жаль… – Шэннон приблизила экран телефона к лицу. – Ты, никак, звонишь с уличного коммуникатора?

– Да, похоже, кто-то взломал компьютеры «Януса», а я привязала служебный коммуникатор к личному телефону, так что теперь ни в чем не уверена. Хакеры угрожают сделать нашу информацию достоянием общественности. – В глазах у нее закипели слезы. – Значит, пресса возьмет нас в оборот, а некоторые способы лечения… Конрад не всегда использует разрешенные методики.

– Если правда выплывет наружу, начнется расследование? – спросила Шэннон.

– Наверняка. Протестующие придут в ярость, когда узнают, что на самом деле происходит в «Янусе». – Шмыгнув носом, Грейс продолжила: – Я все-таки надеюсь на успех моего метода. В мозгу Пенни были некоторые изменения, однако их пока недостаточно.

– Ведет она себя хоть немного иначе после процедуры?

– Она ведь патологически лжива – как тут поймешь? Эбигейл зафиксировала ее реакции. Пенни рыдала, говорила, мол, полностью опустошена. Якобы осознала, что творила с несчастными детьми, даже поклялась начать заниматься благотворительностью, помогать жертвам сексуального насилия. Все это звучало очень правдоподобно, Шэн, вот только сканы не врут…

– Классическая психопатия, сохранение манипулятивной модели до последнего, – откликнулась Шэннон.

– Именно.

– Что говорит Конрад? Ну, по поводу неудачи с новым методом?

Услышать о неудаче из уст ближайшей подруги было еще более огорчительно.

– Ему все равно, будут исцелены преступники или нет. Его сейчас куда больше беспокоит защита компьютерных систем.

– Грейс, там правда небезопасно. Сама видишь, до чего дошло.

– Если информация попадет в общественное пространство, Конраду придется действовать в одиночку. Ни один министр не захочет связать свое имя со скандальными методами исцеления преступников или сомнительными экспериментами. В правительстве постараются забыть о поддержке и одобрении подобной программы. Не дай бог «Янус» закроется – я потеряю работу. Если полиция поймает Реми, что с ним будет дальше?

Шэннон подавила зевок.

– Ой, прости, Шэн. Уже поздно – не буду тебя мучить.

– Послушай, Грейс… Прямо сейчас ничего не решишь. Ляг поспи – ты наверняка измучена. Завтра будет понятно, что там с компьютерами, – тогда и поговорим.

– Да, извини, если разбудила. Спасибо, Шэн, и спокойной ночи.

Погасив экран, Грейс заторопилась обратно в машину по темной пустой улице. Оказавшись в салоне, заперла дверцы, опустила руки на колени и тяжело вздохнула. Пора ехать домой… Посидев минутку, приложила большой палец руки к кнопке зажигания на приборной панели, и электрический двигатель тихо зажужжал. Положив ладони на руль, она обратила внимание на ссадины на костяшках пальцев. Ах да, провела рукой по кирпичной стене в переулке неподалеку от дома Лотти. Что там был за символ? Квадратик, на нем треугольник, а рядом цифры. В детстве этот рисунок что-то значил… Вот только что? Как извлечь воспоминания из самого дальнего уголка мозга?

И вдруг ее осенило. Наверху вовсе не треугольник, а грубое изображение открытой книги, лежащей обложкой вверх. Цифры точно обозначают время… Сколько раз они в детстве оставляли на этой стене сообщения о встречах, приписывая время и дату! Грейс вспомнила об их тайном убежище.

Ты знаешь, где меня найти…

Через двадцать минут она добралась до места, где прошли детские годы. Оставила машину у гипермаркета и направилась к забору из гофрированного железного листа за магазином, отделяющему парковку от железнодорожной насыпи. За оградой находилась маленькая, давно заброшенная общественная библиотека, так и оставшаяся на ничейной территории между забором и лесополосой, заглушающей шум проходящих поездов. Она представляла собой аккуратное приземистое здание шестидесятых годов постройки. Покрытые штукатуркой с каменной крошкой стены, ряд узких окошек, проходящих высоко над землей, почти под крышей. Библиотекой перестали пользоваться задолго до того, как появились электронные книги, а цены на бумагу забили последний гвоздь в крышку гроба подобных заведений. Так их компания получила в свое распоряжение секретную крепость, которой завидовали ребята из других районов. Перед мысленным взором Грейс всплыла картинка: она стоит на крыше в резиновых сапожках, швыряя камнями в непрошеных гостей, вынашивающих планы захвата.

Грейс обошла вокруг здания, продираясь сквозь сорняки и копившийся годами мусор. Кустарник разросся, и на зады библиотеки выбраться оказалось нелегко, однако в конце концов она нашла черный ход – большую железную дверь, покрытую граффити и слегка отогнутую в одном из нижних углов. Их работа…

Потянув за ручку, Грейс одновременно подсунула ногу под отогнутый металлический лист. Тело без труда вспомнило способ проникнуть внутрь. Железо заскрежетало по бетону, и через секунду она вступила в кромешную темноту и тишину.

Осторожно замерла у входа. Ничего не услышав, двинулась вперед. Под ногами шуршали вырванные из книг страницы, разбросанные по полу, словно сухие осенние листья. Грейс включила фонарик на телефоне, однако слабый лучик не рассеял скопившуюся по углам и между почти пустыми стеллажами темноту.

Снова послышался скрежет, и она напряглась всем телом, застыла, не в силах шевельнуть и пальцем.

– Значит, ты меня все же нашла.

Голос с возрастом погрубел, утратив детскую звонкость, однако, без сомнения, принадлежал Реми.

Грейс резко развернулась. Он стоял сзади, в толстовке с накинутым капюшоном, с хлопчатобумажной сумкой из гипермаркета, и моргал, ослепленный ее фонариком. Она направила луч в пол и на мгновение остановилась в нерешительности. Наконец густую темноту рассеяла вспышка – Реми зажег спичку, а затем и древнюю масляную лампу, наследие их разбойничьих времен. Мягкий свет озарил стойку дежурного библиотекаря.

Реми отбросил назад капюшон, открыв бледное лицо – в детстве всегда бледнел, готовясь вступить в схватку с врагом. Длинные, все еще угольно-черные волосы, мужественные черты…

– Реми… Видел бы ты себя со стороны…

Вид у него был потрепанный: черные брюки карго, разбитые черные кроссовки и заношенная армейская куртка. Смотрелся он настоящим ветераном – бездомным, измученным и уставшим от жизни.

– Ну, ты-то себя тоже не видела, – негромко ответил он. – Похожа на училку старшей школы, которую мы сводили с ума гудением на уроках.

По его лицу промелькнула улыбка, намек на прежнего Реми, и Грейс немного расслабилась.

Реми… Брат, друг и, возможно, психопат… Неужели он виновен в преступлениях, за которые намерена наказать его судебная система? Не исключено, считала Грейс. Ни в коем случае, заявила Грейси. Последняя победила, и уже через секунду они с Реми крепко обнялись. Несмотря на затрапезную одежонку, от него приятно пахло мылом. Прочный, основательный – уже не тот жилистый мальчишка, с которым она прощалась, уезжая в университет.

– А ты отъелся на армейских харчах!

Грейс была рада, что приемный брат в отличной форме, хотя его грубая сила слегка пугала.

Плотина, сдерживающая последние пятнадцать лет детские воспоминания, рухнула, и Грейс захватила буря самых разных чувств. Горло сдавило спазмом.

– Ну, ну… Все хорошо, – заговорил Реми, услышав, как она всхлипнула.

Отстранившись, он внимательно ее разглядывал. Глаза все те же – серые, словно морская пена…

– Прости, я… увидела тебя, и что-то нахлынуло. Что ты здесь делаешь? Что вообще происходит? У тебя есть деньги, ты не голодаешь?

– Тише, тише.

Реми взял ее за руку и провел за стойку библиотекаря, где находилась маленькая комнатка. Грейс словно сделала шаг в прошлое. События двадцатилетней давности одно за другим мелькали у нее перед глазами, когда они вошли в свое прежнее логово, которое называли штабом. Реми разбил небольшой походный лагерь за двумя высокими стеллажами: спальное место армейского образца, военный рюкзак, аккуратные стопки одежды на нижних полках, рядом – фонарь с ручной подзарядкой, несколько сумок из магазина и небольшая кучка книг. Кивнув на два стула в углу, он устроился на лежанке, однако Грейс осталась стоять.

– Я некоторое время служил в Африке.

Она подняла брови:

– Никогда не думала, что ты в ладах с дисциплиной.

– Надо было где-то перекантоваться.

– То есть ты скрывался?

– Ну, что-то в этом роде.

На стенах все еще сохранились граффити из их прошлой жизни. Грейс провела пальцам по выведенным детской рукой рисункам и, ощутив ностальгию, улыбнулась. Ее обручальное кольцо блеснуло в свете фонаря, и Реми указал на него подбородком:

– Я тоже не думал, что семейная дисциплина – это твое.

Кстати, Дэн… Наверняка беспокоится, несмотря на размолвку.

– Дай мне минутку – надо написать домой.

Грейс достала телефон и начала набирать сообщение. Голосовое записывать не стала – Реми это ни к чему. Ей на миг стало стыдно. Два мира столкнулись, однако она намеревалась держать мужа и брата как можно дальше друг от друга – и как можно дольше.

Сижу на работе. У нас инцидент по информационной безопасности. Взломали систему. Вернусь, как только смогу. Прости.

Реми вытащил из сумки пару бутылок воды и предложил одну Грейс. Она не отказалась, придвинула стул и села напротив.

– Ты говорил, тебе требуется помощь. Нужны деньги?

– Деньги мне оставила мать, – покачал головой он, и на лбу у него залегла скорбная складка. – Мне следовало с тобой поделиться, однако я был страшно зол, когда ты уехала. Но, похоже, у тебя все в ажуре? Дом у вас красивый.

– Ты за мной следил? – вырвалось у Грейс.

Черт, что она несет… Это ведь Реми, а не серийный убийца.

– Надо было проверить, все ли у тебя в порядке, – пожал плечами он.

Грейс зябко запахнула куртку.

– Твой муж – такой высокий парень, верно? – ухмыльнувшись, продолжил Реми, однако сразу посерьезнел. – Он журналист?

– Ты ведь наверняка пригласил меня сюда не для разговоров о моем муже, – в замешательстве пробормотала она.

Реми молча кивнул и продолжил:

– Сможешь сделать мне биопаспорт? Надо выбраться из страны. Деньги – не вопрос, а вот без документа мне никак.

– Если ты прошел через третий уровень, то тебе под кожу там всадили чип испытательного срока. Их ставят одновременно с татуировкой. Когда тебя просканируют в аэропорту, все личные данные появятся на экране. На границе точно будут знать, кто ты такой.

Многие использовали биопаспорта как временный документ – например, при поездке на отдых. Их не потеряешь, да и банковские операции выполнять легко. Тем не менее на всех уровнях велись ожесточенные споры по поводу надзора со стороны государства и ущемления гражданских свобод. Те, кого устраивало «прозрачное» общество, сохраняли биопаспорта как постоянное удостоверение личности и получали за лояльность большие налоговые льготы.

– Мне удалось сбежать, и биочип вставить не успели.

– Почему я не удивлена?

– Надеялся, что ты поможешь мне выправить документ на другое имя.

– Прости, Реми. У меня доступа к биочипам нет. Я этим не занимаюсь, да и подлог ради тебя совершать не хочу.

– Ничего страшного, – пожал он плечами. – Попытка – не пытка. В любом случае через кордоны безопасности вот с этим мне не прорваться. – Засучив рукав, Реми показал татуировку от «Януса». – Она исчезнет лет через сто, не раньше. В чем заключается твоя работа? – словно смирившись с неудачей, спросил он.

– Занималась реабилитацией правонарушителей на втором уровне. Работала с нуждающимися, бездомными, людьми, попавшими в беду. С теми, кто вернулся из Африки, – тоже.

Интересно, насколько серьезна беда, в которую угодил Реми…

– Занималась?

Он вытащил из пакета упаковку сэндвичей, надорвал ее и, набив полный рот, предложил один Грейс.

Она покачала головой.

– Меня… меня перевели на третий уровень.

Реми опустил сэндвич, и кусок огурца упал на грязный пол.

– Серьезно?

Прозвучавшее в его голосе разочарование уязвило Грейс.

– Да, совсем недавно. – Она откашлялась. – Послушай, Рем, дело в том… – Детское прозвище друга, машинально сорвавшееся с языка, ее смутило – уж слишком получилось интимно. – Я заключила сделку с боссом компании. Наверное, ты читал в прессе, что терапия отвращением не столь эффективна, как считалось раньше… В общем, он согласился на мое предложение: если я найду ошибку и исправлю ее, он позволит мне тебя исцелить и убрать из списка разыскиваемых полицией.

– Что?!

– Ну, ты будешь свободен.

Реми помрачнел.

– Я сказал тебе, в какой помощи нуждаюсь. Ваша поганая терапия мне ни к чему!

– Что значит «ни к чему»? Она ведь первый раз не сработала, иначе тебя не задержали бы повторно за точно такое же преступление.

Грейс нахмурилась. Влез в неприятности, а теперь осуждает ее за желание помочь!

– Ты сознательно выбрала такое продолжение карьеры, хотя знаешь, чем занимаются на третьем уровне?

– Мы ведь сейчас не обо мне, Реми. Ты хоть представляешь, что с тобой сделают, если ты попадешься и отправишься на четвертый?

Ее голос надломился.

– Я этого не делал, Грейси.

Лживость – одна из наиболее очевидных характерных черт психопата. Как же она не замечала раньше? Интересно, что еще просмотрела в детстве? Грейс поднялась и запахнула пальто.

– Господи, сколько раз я это слышала…

– Я действительно ни в чем не виновен! Меня подставили!

– Реми, тебя разыскивает полиция. Ты убил наркодилера, когда у вас сорвалась сделка. Боже, о чем ты только думал, связываясь с наркоторговцами? Неужели смерть Лотти и моей родной матери для тебя ничего не значат?

Грейс судорожно вздохнула и прикрыла рот рукой. Она вдруг почувствовала себя вывернутой наизнанку. Годами не вспоминала тот день в тюрьме, когда умерла мать, и вот…

– Все совсем не так, – возразил Реми, однако Грейс ничего не желала слушать.

– Лотти до сих пор была бы жива, не попадись ей тот сутенер, подсадивший ее на иглу… Как ты мог сотрудничать с подобными типами?

Ей вспомнился Гарри Сундучок. Черт, сама ведь купила наркотики… Впрочем, это совершенно другое дело.

– Ты не задумывалась, почему как-то вдруг пошли разговоры о неэффективности терапии отвращением? – спросил Реми. – А потому, что в Лондоне орудует банда под названием «Дирос». Они…

Грейс слишком устала, чтобы слушать его оправдания.

– Реми, как бы там ни было, над тобой висит обвинение в убийстве. Выход теперь только один: позволить мне исцелить тебя как следует. Я применю новый метод…

– Но я ничего такого не…

Их прервал шум из главного зала библиотеки. Грейс напряглась и склонила голову, прислушиваясь.

Реми вскочил, приложив палец к губам, поднял с пыльной полки толстый деревянный брус и крадучись вышел из комнатки. Грейс задержалась у двери и вся обратилась в слух. Кого ей следует бояться больше – неизвестного, пробравшегося в библиотеку, или того, кто только что отправился на разведку?

Я этого не делал, Грейси…

Психопаты, преследуя собственные цели, умеют манипулировать людьми. Возможно, Грейс для Реми – лишь фигура на доске? Пожертвовав ею, он выпутается из неприятностей… Господи Иисусе, что она делает здесь с человеком, которого не видела с самого детства? С человеком, убившим дважды! Можно сколько угодно говорить о подставе, однако Грейс видела его скан.

А сканы не врут…

Глава 26

Или он, или Грейс. Увы, выживет лишь один из них.

Мэл стоял на древнем мусорном баке с наполовину выгоревшей при давнем пожаре крышкой, наблюдая за Грейс сквозь высоко пробитое в стене окно. Грязное стекло запотело от его дыхания.

Нет уж, теперь Мэл ее из вида не упустит – на кону его собственная жизнь.

Но… позволить команде ее убить и как ни в чем не бывало жить дальше?

Его внимание привлекло движение внутри библиотеки. Грейс была там не одна… Мэл ощутил прилив адреналина. Грейс – женщина маленькая и хрупкая, вряд ли она способна себя защитить. Надо действовать! И все же нерешительность взяла верх, и он, краснея от стыда, остался на баке. Какой смысл сейчас бросаться на выручку, если Кэп в любом случае намерен ее убить?

Дьявол, ну почему она завладела его мыслями?

Ссыкун! – прозвучал в голове голос Биззи.

Человек в библиотеке заговорил, и Мэл тут же признал его голос.

Реми…

Он быстро пригнулся, опасаясь, что бывший товарищ по оружию его заметит, однако разговор внутри продолжился, и Мэл поддался любопытству. Снова прильнул к окну, пытаясь запомнить каждое слово: Реми планирует сбежать из страны, Грейс готова ему помочь, чем получится. Ага, Реми считает, что его подставила группа «Дирос». Так-так-так… Тайное становится явным. Кэп был прав. Грейс – нешуточная угроза, и не только из-за работы на третьем уровне. Она теперь слишком много знает.

Он переступил с ноги на ногу, мысленно готовя доклад боссу, и оступился на чертовом баке. Реми тотчас замолк и направился к двери.

Мэл запаниковал. Спрыгнув на бетон, он проскользнул в дыру в заборе и бросился бежать к гипермаркету.

Добравшись до освещенной площадки, оглянулся. Слава богу, за ним никто не следовал, и он быстро набрал номер Кэпа. Сообщил, что оба объекта в библиотеке. Нет, его никто не видел, да, они все еще там, да, Грейс теперь знает всю историю. Дал боссу координаты и удостоился похвалы вместо обычного сухого «пока».

Тревога улеглась. Похоже, Кэп на время сменил гнев на милость. Мэл прислонился к стене магазина и сделал несколько глубоких вдохов. Подъехал фургон ночной службы, забирающий товары с близким сроком годности – их отвозили нуждающимся на первом уровне «Януса». Однажды в тяжелые времена ему самому перепал вполне нормальный сэндвич – черствый хлеб, говядина, сыр из коровьего молока, горчица и маринованный огурец. Такой прекрасной еды Мэл не видел много месяцев. При воспоминании он даже облизнулся.

Он сменил ночевки на улицах на нынешнюю жизнь, однако стоило ли оно того?

Не продался ли он дьяволу за крышу над головой?

Один телефонный звонок – и Грейс попала в страшную западню. Скорее всего, на его руках сегодня окажется кровь еще одной невинной жертвы. Мэл издал громкий тоскливый вздох, и проходящая мимо женщина с тележкой из магазина шарахнулась в сторону. Он хорошенько шлепнул себя по лицу – сначала по левой щеке, затем по правой. Соберись, сосредоточься!

Какой у него был выбор? Либо преподнести Грейс Кэпу, либо самому погибнуть. Да, он трус с сильнейшим инстинктом самосохранения – как у таракана, однажды заявил Биз. А уж Биз о тараканах знал все. Короче говоря, Мэл только что подписал Грейс смертный приговор, чтобы спасти собственную шкуру. Его переполнили стыд и разочарование в себе. Никчемный он человек! Что живет на земле, что нет – все одно… Единственный по-настоящему достойный эпизод – любовь к Лейле, да и то… Первой влюбилась она, причем по совершенно непостижимой причине.

И к чему он в итоге пришел?

Мэл ощутил странное волнение, когда Грейс в библиотеке обняла Реми. Не понял, что означает всколыхнувшееся в душе чувство, однако на всякий случай его подавил.

– Лейла, Лейла, все это в подметки не годится тому, что было у нас с тобой… – виновато забормотал он себе под нос.

Скоро прибудет команда. Кэп прикажет взять Реми живым – ведь нужно выяснить, кому еще он разболтал о «Дирос». Придется устранять последствия предательства бывшего напарника. Мэл выбросил из головы мысли о Грейс.

Сосредоточься на хорошем…

Благодаря ему «Дирос» смогут устранить серьезную угрозу. А как обзавидуется Биззи! В общем, двух зайцев одним выстрелом.

Он снова задумался о Грейс и Реми.

Два зайца.

Один выстрел.

* * *

– Наверное, крыса пробежала. Вроде все спокойно, – сообщил Реми, вернувшись в комнатку.

Словно вынырнул из кротовой норы, открывающейся прямиком в их детство.

Он уселся на свою лежанку, и оба одновременно заговорили.

– Реми, я не знаю, что…

– Грейс, я этого не делал.

Наступило неловкое молчание.

– Вряд ли ты можешь обвинять меня за подобные подозрения, – вздохнула Грейс, снова опустившись на стул. – Ты ведь и в юности праведным поведением не отличался.

В его глазах вспыхнул огонек разочарования.

– С тех пор много воды утекло.

– Мне жаль, что пришлось оставить тебя одного, – начала Грейс. – Когда я уехала в универ…

Реми поднял руку, останавливая ее тираду.

– Все это давно в прошлом.

– Останься я в Лондоне, наверное, ты не сбился бы с пути.

– Сбился с пути? – обиженно буркнул Реми.

– Послушай, тебя разыскивают…

– Разыскивают, только не те, о ком ты думаешь. Прошу, поверь мне, Грейс.

Он опустил голову, и его лицо скрылось под нависшими черными волосами, затем взял ее за руку. Грейс повременила, прежде чем высвободиться. Говорил Реми убедительно, однако весь ее опыт подсказывал: не дай себя одурачить.

– Я не лгу, Грейси.

Услышав свое детское имя, она на секунду поддалась душевному порыву, однако тут же кое-что вспомнила и собралась. Пора посмотреть фактам в лицо.

– После первого ареста с тобой работали на третьем уровне в Манчестере. Я изучала материалы, и они прямо говорят: с тобой что-то не так, но я смогу тебя исцелить.

– Со мной все нормально! – зарычал Реми, и она отпрянула.

– Я видела сканы собственными глазами. У тебя в мозгу врожденная патология…

– Патология? В моем мозгу? – сердито усмехнулся Реми. – Кто-то подменил снимки.

– Каким образом? Результаты сканирования напрямую передаются в главный компьютер. Нет ни одной промежуточной стадии, на которых с ними можно что-то сделать.

– Со мной все в порядке! – крикнул Реми, и Грейс уставилась на него, вздрогнув от испуга.

– Прости, – вздохнул он, покачав головой. – Я просто очень вымотался.

Договорив, он откинулся на лежанку и закрыл лицо рукой.

У Грейс уже не оставалось ни сил, ни времени. Если получится убедить Реми отправиться в «Янус», где он на несколько дней окажется в полной безопасности, возможно, ей удастся быстро довести до ума идею синтетической эмпатии. Все что угодно, лишь бы спасти его от «Сибири».

– Второй раз тебя задержали точно за такое же преступление. Ты напал на наркодилера после того, как тот тебя кинул, только на сей раз пострадавший умер. Причем преступление ты совершил после получения сеанса на третьем уровне!

– Повторяю, я этого не делал.

– Возможно, однако полиция утверждает обратное. Имеются доказательства, в конце концов. И на этот раз речь не идет о несчастном случае или непредумышленном убийстве.

Грейс видела в материалах, что наркодилер получил смертельный удар ножом, который Реми захватил на встречу. Получается, убийство он планировал заранее. Однозначный четвертый уровень…

– Меня подставили! Я ведь точно не псих. Поэтому, когда мой мозг просканировали и заявили, что нашли явные признаки психопатии, я понял: меня просто хотят убрать с дороги. – Он помолчал. – Не соображу только, как им удалось влезть в файлы «Януса».

– Реми, если полиция тебя найдет, ты закончишь свои дни на четвертом уровне. Просто не представляешь, что это такое… Точно не то место, куда я определила бы человека, которого люблю. – Грейс вздохнула. – Одним словом, я хочу, чтобы ты поехал со мной. Только так я смогу тебе помочь.

– Если они меня найдут, мне в любом случае не выжить, так что ситуация моя заведомо проигрышная.

Реми выпрямился и начал шарить по многочисленным карманам куртки.

– Они? Да о ком ты?

– Я только и делаю, что пытаюсь тебе рассказать.

Наконец выудив смятую распечатку фотографии, он вручил ее Грейс. На снимке, закинув руки на плечи друг другу, у палатки позировали трое улыбающихся мужчин в пустынном камуфляже. Реми расположился в центре, между высоким брюнетом и солдатом с немного детским выражением лица – совсем мальчишкой. Чуть поодаль, скрестив на груди руки, стоял крепко сложенный седой мужчина в годах и, единственный из всех, в объектив смотрел серьезно. Реми ткнул пальцем в фото:

– В компании состоит еще один парень – он не служил. Называют они себя «Дирос». Изучают совершенные преступления, а затем стараются их копировать.

– «Дирос»? Копируют преступления? Но с какой целью?

Грейс вернула фотографию и потерла друг о друга подушечки пальцев, словно мятая бумага оставила на них грязный след.

– Я был одним из них, – убрав снимок в карман, тихо ответил Реми, и Грейс подрал мороз по коже.

Она вскочила со стула и двинулась к выходу, однако Реми ее догнал, схватил за плечи и развернул лицом к себе.

– Я не хочу иметь к этой гадости никакого отношения, – повысила голос она, пытаясь вырваться. – Думала, ты и вправду попал в беду, а ты, оказывается, убийца!

– Грейси!

Реми встряхнул ее, однако она стояла, не двигаясь с места.

– Клянусь честью, я никого не убивал! Во всяком случае – вот таким образом… – Глядя в его серые глаза, Грейс не могла не поверить услышанному. – Да, в Африке всякое бывало, но это совсем другое. Пожалуйста, выслушай меня… – Он ослабил хватку. – Дай мне пять минут, и я все объясню, а после можешь навсегда уйти из моей жизни и больше не оглядываться назад. Дай возможность рассказать хоть кому-нибудь правду, пока… пока…

Он замолчал, не закончив.

Грейс неохотно кивнула. Ее сердце колотилось как сумасшедшее. Почему она не ушла? Решила отдать дань детской дружбе? Несколько секунд они стояли в неловком молчании, потом Реми заговорил. Грейс слушала, блуждая глазами по комнате, на всякий случай высматривая путь для бегства. Одно из окон за спиной Реми выглядело больше тех, что находились в основном зале, и было точно ниже – подоконник на уровне пояса. Может, удастся выскочить, если что? Впрочем, Реми до сих пор удерживал ее за руку.

– Когда я вернулся из Африки, – начал он, – идти мне было некуда – дом Лотти уже снесли. С другой стороны, кое-какие деньги у меня имелись. Я хотел начать новую жизнь, но решил взять паузу, обдумать дальнейшие планы. Один из парней на фото, Кэп, предложил мне перекантоваться у него. Он был нашим командиром в Конго, остался командиром и здесь. Какое-то время я держался при нем, однако потом дела приняли очень странный оборот.

– Что ты имеешь в виду?

Он выпустил ее руку и уселся обратно на лежанку.

Интересно, окно заперто или?..

– Мы стали охотниками за головами, – продолжил Реми. – Правительство искало надежных, хорошо обученных людей, чтобы очистить улицы от всякой мрази, и вынашивало планы по созданию совершенно новой, более эффективной системы правосудия. Видимо, чиновникам не хотелось столкнуться с неприятностями, которые способны создать бывшие военнослужащие с нарушенной в результате конфликта психикой. Многие из них стали либо такими же охотниками, как мы, либо отправились в эколагеря второго уровня.

После Африки мне требовался источник регулярного дохода, как и другим ветеранам. Мы сбились в группу из пяти человек. Забирали с улиц преступников всех мастей и за некоторых получали приличную цену. Честно говоря, мне тогда еще нужен был адреналин. Я трижды ездил в зону кобальтового конфликта, а вернувшись в Лондон… э-э-э… вскоре заскучал. Нет, сперва жизнь казалась вполне пристойной: мы получали деньги за избавление города от разных ублюдков – в основном мужчин, но иногда и женщин, а по выходным бурно отмечали успехи прошедшей недели.

А потом все начало меняться. Уже не за каждое задержание платили хорошие деньги. Кэп вбил себе в голову – мол, его миссия в свершении правосудия, а когда «Янус» стал выпускать преступников после «однодневного тура», как он это называл, то заделался мстителем. Искал людей, прошедших через третий уровень, и карал их. Потом его осенило: если представить дело так, что терапия отвращением неэффективна, – проект прикроют, а преступников вновь надолго будут сажать в тюрьму.

Реми крепко потер лицо и покачал головой.

– В общем, группа получила название «Дирос». Вскоре Кэп ополчился на одного из членов команды – молодого парня по имени Джош. Тот, видишь ли, позволил себе усомниться в методах босса. Не умел держать рот на замке, принялся критиковать некоторые из наших операций, потом отказался от участия в одной из них. Честно говоря, правильно сделал, – выдержав паузу, вздохнул Реми.

– Почему ты не обратился в полицию?

– Наша группа заменила мне семью. Мы ведь познакомились еще в армии. Тому, кто не прошел через войну, этого не понять. Да и куда бы я делся? Невинным агнцем меня никто не назвал бы. Конечно, я порой прибегал к ненужному насилию, закрывал глаза на действия некоторых членов «Дирос». Они наверняка потянули бы меня за собой, случись им пойти на дно. Так вот, Кэп обвинил Джоша в неподчинении. Однажды вечером тот не появился в расположении команды. Биз сказал, якобы Джош уехал к сестре, только он говорил мне еще в Конго – у него одни братья.

Реми шумно выдохнул. Грейс присмотрелась к его лицу: неужели слезы? Она никогда не видела его плачущим, даже в день гибели Лотти. Втянув в легкие воздух, он продолжил:

– Тогда я понял – дело плохо. Свои действия я уже давно спланировал, и наконец решающий момент настал. Спросил одного из наших, Малачи, не хочет ли он уйти со мной. Тоже молодой парень, не казался испорченным, как остальные, однако он отказался. Наверное, не поверил, что те двое избавились от Джоша. А Кэп в то время начал выяснять имена и другие личные данные людей, недавно прошедших через третий уровень. Предлагал заняться имитацией преступлений, копируя их почерк и подбрасывая нужные улики – вроде как исцеленный взялся за старое. Группа даже умудрилась получить доступ к реальным вещественным доказательствам, чтобы окончательно убедить полицию. Идеальное преступление, говорил Кэп, никто нас не поймает. Никто даже не заподозрит, что в преступлении замешан кто-то кроме рецидивиста.

Похоже, Реми не трепал языком: подтверждением тому были Ноа Бегброк, грабители из почтового отделения и Майки Килгэннон.

– Но зачем?

– Кэп хотел уничтожить «Янус», потому что преступники выходили оттуда безнаказанными. Биз – просто животное, насилие для него – хобби. Получает удовольствие, скрывая одно преступление под иллюзией другого – он сам так говорил. Не знаю, почему Мэл решил с ними остаться. – Реми вздохнул. – После Африки у всех у нас в голове был кавардак. Наверное, те события здорово повлияли на психику.

– Как «Дирос» получали сведения о подробностях преступлений, совершенных исцеленными на третьем уровне? – спросила Грейс.

– Биззи – опытный хакер, и все же, по-моему, в «Янусе» работает крот. Он и снабжает Кэпа информацией.

Крот?..

Грейс вдруг осенило:

– О господи! Мириам?

Получается, что приятная мягкая женщина выдавала профессиональные тайны группе Кэпа? Неужели добровольно? Или под принуждением?

– Я не знаю, кто там действовал.

– Они ее убили, – медленно сказала Грейс.

Либо Мириам слишком много знала, либо, наоборот, отказалась сотрудничать…

– Я не удивился бы, – мрачно кивнул Реми.

– Конрад предложил мне ее участок работы.

– Что?

– Я – новый психиатр третьего уровня.

На лице Реми появилось в точности то же самое выражение, что и в детстве, когда он вставал на ее защиту. Только как он может защитить Грейс теперь?

– Я думал, ты на втором, – разочарованно протянул он. – Ты ведь всегда любила помогать людям. Но третий?..

Грейс не ответила, лишь бросила взгляд на его темно-синюю татуировку, резко выделяющуюся на бледной коже. Как же ему удалось сбежать?

– Знаешь, Африка – это травматичный опыт. Порой там было ужасно, и все же я завербовался туда сознательно. Война стала для меня работой. Но она не идет ни в какое сравнение с тем, что делают в «Янусе». Пройти через терапию отвращением, особенно если на самом деле не совершал преступления, это… – Он покачал головой. – Ты ведешь совсем не ту жизнь, в которой я тебя представлял, Грейси.

– Что ты хочешь сказать? Думал, я пойду по следам Лотти?

– Нет, конечно.

– А теперь посмотри на себя! Никогда не сомневалась, что ты докатишься. Ночуешь в каких-то закутках, имеешь неприятности с законом и с бандитами. Когда ты наконец повзрослеешь, Реми?

Оба мрачно замолчали.

– Я согласилась на работу на третьем уровне, – встав со стула, заговорила Грейс, – потому что это единственный способ тебя выручить. Думаешь, я горю желанием подвергать преступников пытке? Я там с совершенно другими целями – пытаюсь внести изменения в терапию, заставить ее действительно приносить результат.

– Так ты ничего не поняла? Ваша терапия работает! – воскликнул Реми. – А из-за действий «Дирос» теперь всем кажется, будто эффекта от нее нет.

– Почему же ты не обратишься в министерство юстиции? Расскажи им свою историю. Тогда с тебя снимут обвинения, и пусть сами разбираются с «Дирос».

Реми печально улыбнулся и покачал головой.

– Считаешь, они мне так сразу и поверят?

– Реми, я хочу, чтобы ты пошел со мной. Моя машина у гипермаркета. Ты должен сдаться полиции, иначе я не смогу официально снять тебя с крючка.

– Снять с крючка? У кого? Думаешь, меня волнуют власти? – Он встал и уставился ей в глаза. – Ты не представляешь, насколько опасны «Дирос». У них все схвачено – прячутся за преступниками, которые уже понесли наказание. Совершают преступления как под копирку, и улики – комар носа не подточит. Естественно, полиция ищет рецидивиста. «Дирос» лишают людей шанса на возобновление нормальной жизни. Им все сходит с рук, любое убийство! А нам они уйти не дадут – заставят замолчать навсегда, как остальных.

– Нам? – с ужасом переспросила Грейс.

– Ты не сможешь меня спасти, Грейси. Каким образом? У меня нет никаких патологий в мозгу, а власти не поверят ни единому моему слову. Где доказательства? Мое слово против неопровержимых улик? Сразу ясно, что я вру. Как только полиция увидит поддельные сканы…

Доказательств существования группы «Дирос» и вправду не было, однако свидетельств аномалии головного мозга Реми – сколько угодно. Грейс прислушалась к своему внутреннему голосу. Кто она сейчас – Грейс, доверяющая научным данным, или Грейси, готовая поверить шестому чувству?

– Ты ведь знала меня еще ребенком, – заметил Реми. – Разве ты давным-давно не рассмотрела бы во мне чертова психа?

– Сейчас это неважно. Если мы ничего не предпримем, тебя схватит полиция либо настигнут «Дирос». Какой смысл здесь высиживать и ждать неизбежного конца?

– Надеялся, хотя бы ты меня услышишь, если больше никто не верит. – Голос Реми звучал обреченно, словно у человека, смирившегося с поражением. – Однако ты права, я не собираюсь ждать у моря погоды.

Он встал и натянул капюшон.

– Прости, что втянул тебя в свои дела. Забудь. Просто забудь… Мне не следовало обращаться к тебе с просьбами. – Реми бросил на нее последний – разочарованный и упрямый – взгляд. – Пока, Грейси.

Через секунду дверь хлопнула за его спиной.

Глава 27

Грейс стояла у окна в задней комнате библиотеки, наблюдая, как фигура Реми исчезает среди деревьев. Он еще вернется… Увидит смысл в ее предложении, поймет: план Грейс – единственный способ выйти из положения. Если даже он психопат – все равно сообразит, что ему предоставляют наилучший шанс выжить, а психопаты подобные шансы всегда пытаются использовать.

Она включила фонарик на телефоне – маленький армейский фонарь Реми света давал недостаточно. Не в силах устоять, устроилась на лежанке и отстегнула клапан рюкзака. Вещей там было немного, типичный набор солдата: комплект для душа и бритья, несколько сухпайков, аптечка, пищевые добавки и запасное белье. Лотти расстроилась бы, увидев, что ее сын обходится столь немногим.

В одном из передних карманов Грейс нащупала нечто плоское и твердое. Запустив туда руку, вытащила яркий брелок для ключей с надписью «Территория счастья» и детским снимком, двойником спрятанного в потайном кармашке ее сумки.

Значит, Реми его сохранил…

Грейс зажала брелок между пальцами и грустно улыбнулась, рассматривая фотографию двух детей, катающихся на американских горках. Сколько все-таки хорошего было в их жизни, и как много они тогда значили друг для друга… Разве психопат мог так заботиться о приемной сестренке? Разве что пытался извлечь из их дружбы выгоду, но какую? Так или иначе, Реми до сих пор оставался другом Грейс, единственным выжившим членом ее семьи.

Она пребывала в замешательстве: неужели рассказ Реми – правда? Или он просто ею манипулирует?

Все сделала не так, как нужно, – теперь она осознала свою ошибку. Ведь если Реми не психопат, то он смертельно обиделся. А если его сканы говорят правду – что толку убеждать его в необходимости исцеления? Плевать тогда он хотел на ее слова. Значит, надо было придумать план, как заставить Реми пойти с ней, преподнести предложение как выгодную сделку. Психопаты умеют хитрить и манипулировать, стало быть, и Грейс на время следовало стать такой же, как они.

Услышав шорох в главном зале библиотеки, она быстро запихнула пожитки Реми обратно в рюкзак, оставив себе только брелок.

Встала, готовясь испробовать на нем новый подход.

– Реми, прости меня! – крикнула она в темноту. – Заходи, давай еще раз все обговорим.

В зале наступила тишина, и Грейс тяжело вздохнула. Упрямый и своенравный, как ребенок… Ничего не изменилось. Она выглянула в дверь. В зале было темно, и масляная лампа помогала не слишком.

Стараясь не поскользнуться на истлевших книжных страницах, Грейс двинулась вперед и, выйдя из задней комнаты, встала за стойкой библиотекаря. У внешней двери маячил силуэт Реми, однако лицо она рассмотреть не могла – глаза еще не приспособились к темноте. Реми молча сделал шаг и вновь остановился.

– Прости, я понимаю – прошло пятнадцать лет и мне не следовало лезть в твою жизнь, указывать тебе, что делать, – начала она. – Возможно, я все же смогу достать биочип…

Теперь Грейс манипулировала приемным братом, и ей стало стыдно. С другой стороны – для его же блага! Допустим, удастся убедить Реми сейчас поехать в «Янус» за биочипом, но что дальше? Ладно, решение придет по ходу дела. Пока надо просто заманить Реми в машину. Все по порядку…

Он все еще стоял у двери. Господи, неужели она должна его умолять? Ну что за упрямство такое…

В руке пискнул телефон.

Где ты?

То есть Дэн не получил ее последнего сообщения?

Только что звонил в «Янус». Там сказали, что ты давно ушла.

Проклятье… Понятно, чего ждать дома.

От дверей донесся шорох – Реми сделал еще шаг вперед. Чего он мнется, интересно? Грейс измучилась и теперь могла только думать, как станет оправдываться перед Дэном. Зачем ей сейчас еще сцены от Реми?

– Слушай, я устала. Давай я вернусь завтра и мы все обсудим. Возможно, за ночь ты увидишь смысл в моем предложении, и я помогу тебе…

Ее ослепила яркая вспышка. Подняв руку к глазам, Грейс воскликнула:

– Господи, Реми, да выключи фонарик!

Он молчал, освещая ее лицо.

– Не свети в глаза, Рем!

Слева послышался какой-то звук, и Грейс стало не по себе. То есть Реми пришел не один?

Луч поднялся к потолку, и она, проморгавшись, разглядела двигающиеся вокруг нее темные фигуры.

Три человека…

Грейс пробила дрожь – словно хватила залпом стакан ледяной воды. Рано или поздно протестующие ее нашли бы – вопрос времени, не более. Должно быть, следовали за ней от самого «Януса».

Пробудившаяся Грейси из детства попыталась обойтись малой кровью.

– Слушайте, я тоже не поддерживаю терапию отвращением, – заговорила она. – Мне не доставляет удовольствия работать на третьем уровне, но я там для того, чтобы… Я должна раздобыть информацию для «НьюсФлекс», а они потом опубликуют правду. Я – одна из вас. Клянусь…

Вспыхнули еще два фонарика, и Грейс окончательно убедилась: она в большой беде.

Теперь она ясно видела каждого из трех. Высокий худощавый мужчина с темными волосами держал ее на мушке, второй, пониже, отвернувшись, топтался у двери. Однако больше всего Грейс испугал третий, которого она и приняла за Реми, – фонарик он держал у щеки, и его лицо подсвечивалось, словно жуткая маска.

Стоящий перед ней мужчина был не слишком высок, но широк в плечах, и под облегающей черной курткой угадывались очертания могучих мышц. Волосы седоватые, а на висках – почти белые. Он застыл в неподвижности, устремив на Грейс пристальный взгляд ледяных синих глаз. На его губах играла легкая улыбка.

– А теперь заткнись, – тихо и спокойно, едва ли не доброжелательно сказал здоровяк.

Грейс вновь похолодела. Тот самый солдат с фотографии, которую показывал ей Реми… Так это не протестующие – они пришли по душу ее сводного брата!

Невысокий мужчина вздрогнул и сделал шаг к двери.

– Стоять! – скомандовал седой, даже не оглянувшись.

Человек у двери замер и медленно развернулся.

Третий, высокий, упорно ощупывал глазами тело Грейс, рассматривая его с головы до ног.

Она запахнула куртку. Незнакомцы стояли между ней и главным входом. И в заднюю дверь выскочить не получится – догонят. Окна в этой части библиотеки слишком маленькие, да и расположены слишком высоко от пола… Ну почему, когда Реми так нужен, его и след простыл? Ушел надувшись, словно ребенок, не получивший любимую игрушку!

Пути к спасению не просматривалось.

Седой подошел ближе и потребовал:

– Говори, где Реми? То есть где он прямо сейчас?

* * *

Мэл сожалел о своем необдуманном поступке. Отец не раз твердил, что у сына не хватает мозгов, а потому он и не умеет предвидеть последствий.

Наконец ему удалось хорошо рассмотреть Грейс. А она куда симпатичнее, чем казалось раньше… От этой мысли Мэлу стало еще хуже. Почему не дождался, когда она уйдет? Тогда бы и позвонил Кэпу… Другое дело, что думал он только о собственной шкуре, ведь прекрасно знал, насколько жестоким умеет быть босс.

Мэл тосковал о несбывшемся: полгода назад была возможность уйти с Реми, вместо того чтобы стоять теперь как охотничья собака в своре Кэпа, ожидая команды броситься на несчастную.

Черт, почему он не держал язык за зубами? Биззи женщиной явно заинтересовался. Мэл вернулся мыслями к серой мышке на складе, где они взяли Насильника на пепелище. Эх, выпустить бы незаметно Грейс через заднюю дверь и увести ее подальше от ада, который вот-вот вырвется на волю…

– Я не знаю, о ком вы говорите, – солгала Грейс.

– Зато мы тебя прекрасно знаем, Грейс Гуннарссон. – Кэп шагнул еще ближе. Мэл видел, как испуганно распахнулись глаза Грейс, как напряглось ее тело. – А еще мы в курсе, что ты пытаешься навести порядок в методике терапии отвращением.

– «Дирос»… – пробормотала она.

– Хм, так ты о нас слышала? Тогда, видишь ли, дело в том, что… – Кэп приблизился к ней почти вплотную. Теперь напрягся и часто задышал Мэл. – Ты угрожаешь нашей миссии.

Нашей миссии…

Мэл знал: он не один из них. Теперь уже нет. Ведь речь больше не шла ни об охоте за головами, ни об альтернативном правосудии. Команду быстро поглощала тьма, подпитываясь их преступлениями. Жестокость ради жестокости…

– А Реми… Реми – предатель.

Мэл тревожно затоптался у двери.

– Мы с тобой разберемся, Грейс. Потом дождемся Реми и разберемся с ним.

Кэп усмехнулся и на мгновение уставился в пол. Затем, подняв глаза, посмотрел на Мэла.

– Предательство убивает доверие. Нет доверия – нет братства.

Мэл отвернулся.

– Увы, в наших рядах обнаруживались изменники, – продолжил Кэп. – Как мы с ними поступаем, Биз?

Биззи все облизывался на женщину. Услышав свое имя, он перевел взгляд на Кэпа, однако вопрос явно пропустил мимо ушей.

На некоторое время в зале повисла тишина.

– Мы даем им возможность раскаяться или заставляем их заплатить по счетам, – медленно сказал Мэл, не выдержав тяжелого молчания.

– И как же ты решишь? – бросил Кэп, повернувшись к нему. – Хочешь получить шанс искупить нелояльность после той заварушки во «дворце»? Или желаешь заплатить по счетам?

Мэл промолчал, и Кэп добавил:

– Или ты, или она, Мэл.

– Но… она ведь не сделала ничего дурного. Мы наказываем людей, пытающихся выйти сухими из воды, а невиновных не трогаем…

– Правосудие, – тихо сказал Кэп. – Вина, невиновность. Какое это имеет значение?

Он вытащил из-за брючного ремня пистолет, снял с предохранителя и протянул Мэлу. У того пересохло во рту.

Время замедлило свой бег; в висках у Мэла стучала кровь. Сердце, словно секундомер, начало обратный отсчет до ужасного, непоправимого события.

Грейс тихонько вскрикнула, и он бросил на нее пристыженный взгляд.

Или ты, или она, таракан…

Все еще держа оружие в вытянутой руке, Кэп развернул жевательную резинку и забросил ее в рот.

Если Мэл не докажет свою преданность – закончит как бедный Джош, чья мать наверняка до сих пор теряется в догадках, что случилось с сыном…

Он неуверенно шагнул к боссу.

– Нет, не надо! – снова вскрикнула Грейс.

Мэл взял пистолет. Тяжелый, тяжелее, чем он предполагал, и еще теплый от руки Кэпа. Он тяжело сглотнул и, подняв оружие, направил на Грейс короткий ствол. Самосохранение, что делать… Или ты, или она, таракан…

– Нет… – прошептала Грейс, и по ее щеке скатилась слеза.

Биззи жадно наблюдал за происходящим.

Мэл положил палец на спусковой крючок и попытался выровнять дыхание. На лбу выступил пот. Его внимание вдруг привлек отблеск света из-за полуразвалившегося стеллажа справа. Лейла? Бродит между полок с остатками книг, опечаленная при виде чудовища, в которое превратился Мэл?

Теперь все смотрели на него: Грейс с ужасом, Биззи – с возбуждением, а Кэп – совершенно бесстрастно.

– Я… не могу, – промямлил он, слегка опустив пистолет.

Похоже, его слова разрядили скопившееся в комнате напряжение.

– Трусливое ты дерьмо, – сплюнул Биззи. – Я точно знал, что он не сможет, босс!

Кэп глубоко вздохнул. Все понятно – испытание Мэл провалил с треском. Пистолет повис в безвольной руке, зацепившись дугой спускового крючка за указательный палец. Мэл потянулся вернуть его Кэпу – человеку, более всего презирающему слабость.

– Ты не оставил мне выбора.

Мэл снова покосился за стеллажи, где секунду назад мелькнул призрак Лейлы. «Скоро увидимся, любовь моя…» Она простит ему и слабость, и невольную симпатию к Грейс. Конечно, симпатию с любовью не сравнить – Лейла его поймет.

Он зажмурился и обхватил себя руками, готовясь услышать выстрел. В голове не осталось ничего, кроме Лейлы. Она заполнила все мысли Мэла, пыталась успокоить, убедить, что все случится быстро.

Выстрела все не было.

Когда он осторожно приоткрыл глаза, Кэп уже засунул оружие за ремень и листал страницы старой книжки, словно ничего не произошло.

Забрезжила слабая надежда, однако Мэл не раз видел Кэпа в действии. Приближается что-то очень плохое…

– У меня есть идея получше, – наконец заявил босс, громко чавкая жевательной резинкой. Вытащив из застегивающегося на замочек кармана пачку наличных, сунул ее Мэлу. – Позвони Тамбсу. Скажи – мне нужна небольшая партия героина. Бери машину и дуй к нему. Мы тут подождем, пока не вернется Реми, а потом обставим все так, будто он и убил женщину – вроде как из-за наркотиков. – Он улыбнулся Грейс. – У Реми уже был привод за такие дела.

Двух зайцев одним выстрелом…

Мэл неохотно взял деньги и повернулся к двери. Так или иначе, с ним тоже скоро разберутся. Вопрос времени… Он зажал скользкими от пота пальцами пластиковые банкноты. Сбежать? Но куда податься? У него не было ничего, кроме команды. Ничего и никого.

Открыв дверь, он услышал голос возбужденного, словно щенок, Биззи:

– Кэп, можно ее?..

Мэл в ужасе обернулся.

– Как хочешь, – равнодушно бросил босс, с интересом разглядывая лежащие на стеллажах книги.

– Биз, какого черта? – вякнул Мэл, вцепившись в дверную ручку.

– Он в тебя втюрился, – заржал Биззи, схватив Грейс за руку. – Но я тебе покажу, что умеет настоящий мужчина!

Уставившись на Мэла со злобной ухмылкой, он подтолкнул женщину к задней комнате.

Мэла охватила ярость, однако он стоял как вкопанный. Кто он такой, чтобы бросить вызов Биззи? Почему его не было рядом с Лейлой, когда на нее напали те животные?

Впрочем, что толку заговаривать себе зубы? Биззи прав: Мэл – трус.

– Будь добр, купи герыча, хорошо? – улыбнулся босс, словно предлагал приобрести пинту молока в магазинчике за углом.

Открыв дверь, Мэл задержался на пороге и еще услышал рыдания Грейс, когда ее потащили в заднюю комнату. Ледяной ветер слегка умерил жгучее чувство вины, и все же он развернулся и, ни на что не надеясь, крикнул:

– Биз, неужели обязательно так поступать, черт возьми?

Глава 28

– Неужели обязательно… – повторила за Мэлом Грейс, и ее слова заметались эхом по маленькому помещению.

Ответом ей стала жестокая пощечина. Губы сразу онемели, в ушах загудел колокол. Мужские руки прошлись по изгибам ее фигуры, и Грейс вырвало от ужаса.

Биззи стоял прямо перед ней с видом человека, собирающегося силой взять то, что ему не желают отдавать добровольно.

Звать на помощь смысла не было: гипермаркет слишком далеко, никто не услышит. Уговаривать бесполезно. Что почувствует Дэн, когда обнаружат ее тело – скорчившееся в углу, безжизненное, оскверненное? Если вообще обнаружат…

– Ну что, я намерен получить удовольствие, – осклабился Биззи и медленно снял брючный ремень.

Юная Грейси наверняка билась бы, как дикая кошка, однако в библиотеке стояла скованная страхом Грейс. Биззи властно схватил ее и лизнул в лицо, затем в шею.

Его руки переместились ниже, грубо расстегивая одежду и щипая нежную кожу.

Борись, Грейси! Ну что же ты стоишь?

Биззи сильно прикусил ее грудь, и она вскрикнула от боли.

– Не переживай так, милая. Когда я по-настоящему начну, тебе понравится, вот увидишь, – бормотал Биззи, сдирая с нее блузку.

Грейс попробовала его оттолкнуть, однако руки словно налились свинцом и ее слабая попытка лишь позабавила насильника.

– О, так у нас еще не пропало желание сопротивляться? – игриво и в то же время угрожающе заговорил он. – Ну-ну, давай! Тем интереснее!

В голове Грейс всколыхнулось воспоминание, которому она никогда не позволяла подниматься на поверхность: раннее утро, девчачья спальня Грейси в квартирке Лотти и трогающий ее крупный мужчина. Смесь страха и отвращения – все в точности как сейчас.

Только теперь рядом не было Реми.

Биззи уже сражался с молнией своих брюк, однако замочек заело, и Грейс получила короткую передышку. В груди начали закипать гнев и возмущение. Волна поднималась быстро, пересиливая чувство страха, пока юная Грейси не взяла дело в свои руки. Воспользовавшись заминкой насильника, она подхватила с полки армейский фонарь. Все детские травмы, сила взрослого женского тела и разочарование от тщетных попыток помочь Реми смешались с яростью и страхом. Неуловимое движение, и фонарь обрушился на голову Биззи.

Тот замер на месте, ошеломленный и оглушенный.

Не дав подонку опомниться, Грейс заехала ему снова, вложив в размах всю силу, и попала в висок. Со стоном завалившись на лежанку, Биззи схватился за голову. Грейс представился шанс, и она метнулась к маленькому окну.

Старая пластиковая рама держалась крепко, однако снизу оплавилась – видимо, кто-то давным-давно забыл на подоконнике свечку. В это место Грейс и ударила тыльной стороной ладони, но рама стояла как влитая.

Биззи медленно сел с искаженным от шока и бешенства лицом.

Грейс еще раз приложилась к раме, затем запрыгнула на стул и принялась колотить ногой. Наконец пластик отошел, образовав щель, и тут она больно ударилась коленом о выступающий край стены.

Биззи уже пытался встать.

– А ну иди сюда, чертова сука!

Слова наезжали одно на другое, однако Грейс понимала: еще несколько секунд – и он придет в себя. Испугавшись, что насильник вот-вот позовет на помощь подельников, она быстро соскочила со стула и протиснулась в щель между стеной и рамой. Слава богу, Биззи туда не пролезть: он гораздо крупнее…

Приземлилась Грейс в кустах под окном, напоровшись рукой на разбитую бутылку. Спасибо адреналину – боли почти не ощутила, однако кровь полилась ручейком по ладони. В комнате что-то крикнул Биззи, ему ответили из большого зала.

Мысли Грейс неслись вскачь. Надо остановить кровотечение… Она натянула рукав на ладошку. Скоро троица будет снаружи – убежать вряд ли получится. Что они с ней сделают? В сотне метров горели фонари у гипермаркета…

Нет, догонят. Она не успеет даже добраться до забора.

Грейс запрыгнула на мусорник, подтянулась и залегла на крыше, пытаясь умерить дыхание. Рукав блузки потемнел от крови.

Задняя дверь библиотеки с треском распахнулась, и троица, выскочив на улицу, обежала здание вокруг. Грохот жестяных банок и битого стекла под их ногами заставлял ее то и дело вздрагивать от страха.

– Погляди на деревьях, Мэл, – негромко прогудел Кэп. – Я посмотрю на парковке, а ты, Биз, оставайся здесь. Вдруг Реми вернется?

Они разошлись и снова собрались под стеной библиотеки минут через десять – а может, через двадцать.

– Ее нигде нет, – задыхаясь, произнес Мэл.

– У меня тоже тишина, – ответил Биззи.

Его голос Грейс узнала бы из тысячи.

– Ничего страшного, – успокоил их Кэп. – Мы достанем эту суку в «Янусе».

– Не пришлет ли она сюда копов, босс? – робко спросил Мэл.

– Ни в коем случае, если надеется, что Реми вернется. Она не станет так рисковать. Давайте зайдем внутрь и дождемся предателя. С женщиной разберемся потом.

– Чертова шлюха! – пробормотал Биззи и сплюнул на землю.

Грейс пробил озноб. Инстинкты кричали: как только задняя дверь закроется, надо бежать.

Но… какие бы неприятности ни грозили Реми, он всегда вставал на ее защиту. Настало время возвращать долги…

Если Грейс сбежит, кто предупредит его об опасности? Он ведь рано или поздно придет ночевать и неизбежно умрет от рук людей, двигающихся и негромко разговаривающих в зале библиотеки.

Она осторожно привстала на колени и поползла на четвереньках к краю крыши. Не мелькнет ли Реми среди деревьев? Шестое чувство подсказывало: он вот-вот появится. Прошлое проснулось, и связь между ними вновь восстановилась.

Грейс видела лишь один способ помочь старому другу, хотя понимала: ему он точно не понравится.

Она вытащила телефон – слава богу, догадалась поставить на беззвучный режим – и, набрав службу безопасности «Януса», тихо заговорила в трубку:

– Это доктор Гуннарссон. Я везу в центр одного преступника, буду в течение часа…

Телефон она держала левой рукой – правая онемела.

– Вам нужна помощь? Хотите, чтобы мы направились навстречу?

– Нет-нет. Если он увидит посторонних – наверняка сбежит. Сейчас он ни о чем не подозревает, так что со мной поедет охотно. Доставлю его на нашу парковку. Имейте в виду: когда он вас увидит, будет сопротивляться.

– Мы будем готовы, – ответил охранник.

Грейс снова залегла, отсчитывая секунды по тяжелым ударам сердца.

Наконец до нее донесся неясный звук – среди деревьев вдоль железнодорожной насыпи пробирался человек. Она уже вознамерилась спуститься, когда металлическая дверь скрипнула – кто-то из троицы вышел наружу. Грейс пригнулась. Судя по звукам, один из бандитов облегчался у стены. Она осторожно перегнулась через край крыши. Ага, Мэл. Двое других пересмеивались внутри.

– Ублюдки, – тихо пробормотал Мэл.

Реми продвигался к библиотеке, держа руки в карманах – Грейс уже видела его силуэт среди деревьев. Ее горло свело спазмом от желания немедленно крикнуть: Реми, стой! Не приближайся! Увы, подать голос фактически означало совершить самоубийство.

Мэл закрутил головой и уставился в сторону железной дороги. Реми подходил все ближе, и она вновь испытала прилив адреналина. Постояв еще некоторое время, Мэл вернулся в библиотеку. Крадучись, словно кошка, дрожащая от страха Грейс слезла на мусорный бак и побежала к Реми.

Увидев ее, тот вздрогнул от неожиданности.

– Ты… все еще здесь? Уходи, Грейси. Мне не нужно…

Она зажала ладошкой его рот, и Реми в замешательстве отпрянул.

– Они здесь, – прошептала Грейс.

Реми пригнулся, рефлекторно приняв боевую стойку, будто ожидал немедленного нападения, и уставился на вход в библиотеку.

– Моя машина… – снова зашептала Грейс, указав на парковку, схватила его за руку и потащила к дыре в заборе.

Теперь в роли спасительницы выступала она.

Оказавшись за оградой, они бросились бежать к гипермаркету – Грейс впереди, Реми за ней. На парковке было почти пусто – в лужицах света под фонарями у входа в магазин осталось всего несколько машин. Ее автомобиль стоял чуть поодаль. Через несколько секунд из пролома в заборе появилась троица и с криками бросилась в погоню.

Грохнул выстрел.

Краем глаза Грейс увидела, как Реми пригнулся, а затем вновь выпрямился, и наконец они добрались до машины. Оглушенная стуком собственного сердца, она поднесла дрожащий палец к сенсору распознавания отпечатка.

Ударил новый выстрел, и заднее окно машины разлетелось вдребезги. Щелкнул центральный замок. Запрыгнув внутрь, Грейс с силой захлопнула дверцу, а Реми метнулся к пассажирскому месту. Сзади выстрелили еще дважды, и пули с глухим стуком впились в кузов.

Кэп, Биззи и Мэл бежали во весь опор. Отпихнули встретившуюся на пути испуганную любительницу ночных походов по магазинам, и ее тележка опрокинулась набок. Послышался звон стеклянных бутылок об асфальт.

Реми все никак не мог справиться с ручкой дверцы. Наконец та открылась, и Грейс закричала:

– Залезай! Быстрее!

Он нырнул в салон, и в этот момент подбежавший Биззи ударил в дверцу ногой.

Двигатель взревел, и Грейс с визгом покрышек дала задний ход.

Мэл, севший за руль другой машины, притормозил рядом с напарниками. Те заскочили на заднее сиденье, но Грейс уже успела сделать крутой разворот и выехала из ворот стоянки на главную дорогу.

Реми уцепился за приборную панель, широко растопырив побелевшие на кончиках пальцы, и, обернувшись, посмотрел в заднее окно.

– Жми, Грейс! Давай!

– Быстрее не могу!

– Они прямо позади нас! – крикнул Реми, хотя Грейс и без того видела в салонном зеркале следующий за ними автомобиль.

За рулем теперь сидел седой, а насильник высунулся из окна с пистолетом в руке.

У Грейс созрел хитрый план, и она, слегка притормозив, свернула на боковую улицу, ведущую в лабиринт переулков, по которым они частенько бродили в детстве.

– Сейчас мы от них оторвемся, – уверенно сказала она, сделав со скрипом тормозов еще один поворот.

– Они все еще у нас на хвосте!

Грейс свернула еще несколько раз, пытаясь избавиться от погони, а когда фары сзади ненадолго перестали светить в заднее окно, загнала машину в узкий переулок и быстро заглушила двигатель.

Через несколько секунд мимо переулка на полной скорости промчался автомобиль преследователей.

Некоторое время они сидели в полной темноте, восстанавливая дыхание. Убедившись, что «Дирос» не возвращаются, Грейс завела мотор и задним ходом выехала на улицу.

– Куда мы направляемся? – спросил Реми.

– В одно безопасное место.

Он коротко кивнул, продолжая настороженно посматривать на дорогу. Минут десять они ехали молча; Реми заметно расслабился. Грейс собралась с духом, готовясь к предстоящим событиям.

– Они нас потеряли, – выдохнул Реми.

– Вот и прекрасно, – ответила она, кусая губы.

– Куда ты меня везешь?

– Я передумала насчет биочипа. Хочу заскочить на работу, добыть тебе один экземпляр.

– О, Грейси… Спасибо! – Он откинул голову на подголовник и смежил веки. – Так устал – будто неделю не смыкал глаз.

Грейс ощутила укол вины.

Когда они припарковали машину на подземной стоянке «Януса», Реми уже крепко спал, потому и не сумел оказать никакого сопротивления охранникам, вооруженным шприцами с сильным седативным средством.

Глава 29

Грейс стояла в одиночестве в полутемном фойе «Януса», дожидаясь, пока придет лифт. Смотрела в стену и видела искаженное негодованием лицо Реми. Охранники отвели или, скорее, отнесли его в помещение под замком. Бедняга… Считает, что его предали.

«Это для твоего блага, Реми» – такими словами проводила его Грейс.

Она приняла на себя страшную ответственность: если в течение следующих сорока восьми часов не сумеет заставить новый метод действовать эффективно, значит, и вправду предала старого друга.

Счет времени шел на минуты. Скоро служащие «Януса» начнут задавать вопросы, а потом власти выяснят, что на третьем уровне находится преступник, которому надлежит быть в «Сибири».

Не сегодня так завтра «Янус» возьмут штурмом либо протестующие, либо полиция – и тогда игра будет окончена.

Одна из лаборанток клинического отделения промыла ее рану и наложила швы. Болело под белоснежными бинтами нестерпимо, и она с трудом приложила палец к сканеру лифта.

Наконец дверцы открылись, и Грейс, шагнув внутрь, очутилась в тесном замкнутом пространстве – словно вновь попала в душную заднюю комнату библиотеки. Перед ее мысленным взором возник Биззи. Волна гнева на миг заставила ее забыть о перенесенном шоке, однако тут же схлынула, оставив за собой лишь страх – как полосу холодного мокрого песка во время отлива.

Угроза изнасилования всколыхнула детские воспоминания, вызвав непроизвольные физические и эмоциональные реакции. Грейс и Грейси наконец соединились, и она вдруг разрыдалась, хотя теперь перед ней уже не стоял выбор – бей или беги. Дверцы лифта разъехались, и Грейс вышла в темный холл клинического отделения. Прижавшись головой к серой стене, вволю выплакалась.

Сходила в туалет, умылась, а потом запаслась двумя бутылками стимулирующего душевного модулятора, стоявшими в холодильнике подсобного помещения, и вчерашним сэндвичем, забытым кем-то из персонала. Взяв себя в руки, направилась в кабинет, по пути проверив телефон. Почти половина третьего ночи, и ни одного сообщения от Дэна.

Грейс включила мониторы и приступила к работе. Сосредоточившись на сканах мозга Пенни Литгоу, она вдруг осознала, что в задней комнате библиотеки, когда на нее напал Биззи, с ней произошли необратимые изменения: Грейси окончательно прорвалась в настоящее и полностью слилась с нынешней Грейс.

С одной стороны – решимость и мощный инстинкт самосохранения, с другой – знания и опыт. Только поэтому ей и удалось выскользнуть из лап «Дирос», во всяком случае, на какое-то время. Даст ли этот симбиоз сил противостоять психопатии как таковой?

Сканы мозга Пенни теснились на мониторе в порядке строгой очередности. Эбигейл не ошиблась: изменения были налицо. Центры, отвечающие за эмпатию, откликнулись на воздействие, хотя и недостаточно – эффект не закрепился. Нужно что-то еще…

Грейс не отрывала глаз от экрана, однако мысленно вернулась в библиотеку. Ну что, я намерен получить удовольствие… Перед ней снова стоял Биззи; она осязала запах его пота, а за окном на ветру качались деревья. Что крикнул тот невысокий темноволосый парень из главного зала, когда дверь в маленькую комнатку начала закрываться?

Биз, неужели обязательно так поступать, черт возьми?

Неужели обязательно…

Ее вдруг осенило: она искала решение не в той части мозга.

* * *

– Вы сегодня рано, – удивилась Эбигейл, вешая пальто на плечики.

Грейс коротко кивнула, не отводя взгляда от экрана. Эбигейл встала рядом и положила руку на спинку стула.

– Жаль, с Пенни ничего не вышло…

– Я намерена попробовать иной подход, куда более эффективный, – мысленно ощетинившись, заявила Грейс.

Увы, заявления заявлениями, а полной уверенности по-прежнему не было. Испытывая волнение, Грейс ощущала безмерную усталость. Сумеет ли она действительно произвести революцию? Если да, значит, не нужно лгать Конраду. Значит, она сохранит работу. Господи, при успешном исходе ей удастся помочь даже некоторым бедолагам из «Сибири»! Ведь они там, по сути, стали телами без внутреннего содержимого, без сердцевины. Пустые оболочки… Со дня первого посещения четвертого уровня Грейс часто снились души находящихся в анабиозе преступников, парящие над телами бывших хозяев – потерянные, напуганные, блуждающие в технологических кошмарах.

Сможет ли она их спасти?

– У вас есть конкретный план? – осведомилась Эбигейл, нарушив ход ее размышлений.

– Я собираюсь активировать переключатель эмпатии – тогда мы сможем взять под контроль импульсы психопатического характера.

Выражение лица лаборантки не изменилось, однако Грейс ощутила, как между ними словно возникло электрическое поле – даже волоски на руках поднялись.

– Переключатель эмпатии? – переспросила Эбигейл.

– Говорят, психопаты не способны на сочувствие – так вот, это миф. На самом деле они могут испытывать положительные эмоции, просто не желают их включать. Я имею в виду, что психопатия – это спектр и мы здесь имеем дело с его крайними проявлениями, однако…

Эбигейл слегка покачала головой: то ли суть объяснения Грейс до нее не дошла, то ли она сознательно отвергала подобную возможность.

– Иными словами, психопаты чувствуют эмпатию, когда хотят, однако переключатель ее по умолчанию настроен на позицию «выключено». Способность к сопереживанию они проявляют, лишь когда видят для себя выгоду.

– Какую выгоду?

– Они ведь в высшей степени склонны к манипулированию, а что для этого нужно? Проникнуться эмоциями жертвы, попытаться ей подражать. То есть они умеют выказывать доброту и внимание, вселяя в жертву ложную уверенность и даже преданность.

В голове у нее все крутились слова Биззи и выражение его лица, как ни пыталась Грейс от них отмахнуться.

– Однако при необходимости они вновь нажимают на переключатель, когда не хотят, чтобы эмоции мешали их… деятельности.

– Избирательная эмпатия? Значит, они таким образом добиваются желаемого?

Теперь Эбигейл выглядела предельно сосредоточенной.

– Ну, не то чтобы это их сознательное решение, скорее в мозгу щелкает какое-то реле, – кивнула Грейс. – А я хочу поставить переключатель в положение «включено» и не дать им возможности на него нажать. Таким образом, психопат просто не сможет абстрагироваться от сопереживания.

– Хм, но как это сделать? – подняла брови Эбигейл.

Грейс глянула в свои заметки.

ПО УМОЛЧАНИЮ: область мозга, связанная с болью, у психопатов характеризуется СНИЖЕННОЙ АКТИВНОСТЬЮ.

Ее можно АКТИВИРОВАТЬ!

ЗЕРКАЛЬНАЯ НЕЙРОННАЯ РЕАКЦИЯ психопата включается, только если его ПРОСЯТ представить боль жертвы, у обычных же людей она действует постоянно. Будет ли психопат чувствовать то же самое, что и обычный человек?

Следует применить метилендиоксиметаменфамин или иной эмпатоген, чтобы СТИМУЛИРОВАТЬ зеркальную реакцию, тогда психопат сможет В НЕКОТОРОЙ СТЕПЕНИ почувствовать/представить боль своей жертвы.

НЕЛЬЗЯ пытаться вызвать у них побуждение ПОМОЧЬ жертве – только добиться желания ОБЛЕГЧИТЬ ЕЕ МУКИ.

– Ввести синтетический эмпатоген, тем более он некоторым образом показал свою полезность. Потом я планирую стимулировать зеркальные нейроны и, наконец, самое главное: использовать электромагнитный импульс, воздействуя вот на эту часть мозга.

Обратившись к скану Пенни Литгоу, Грейс указала на область чуть выше уха.

– Височно-теменной узел… – задумчиво сказала Эбигейл.

– Да. Я хочу применить электромагнитную терапию, чтобы стимулировать…

– Нет, – покачала головой Эбигейл. – Не сработает. Любое нарушение деятельности этого узла вызовет неблагоприятные последствия. Об этом говорят все исследования: человек в какой-то степени теряет нравственную составляющую. Я читала, как можно спровоцировать психопатическую модель поведения, воздействуя на височно-теменную область.

– Если будем следовать моему методу, ничего подобного не случится, – твердо ответила Грейс. – Новое лечение должно укрепить способность отличать собственные состояние от состояния других людей, для чего нам и требуется височно-теменной узел. Эта область мозга слишком важна при принятии действительно нравственных решений, и мы не можем не попробовать. – Она бросила взгляд на экран. Пока не доказано обратное, следует верить в успех эксперимента. – В рамках нового подхода мы будем также стимулировать зеркальные нейроны, чтобы психопат мог делать выводы о переживаниях другого человека, лучше представлять себе чувства жертвы. Если пациент…

– Преступник, – быстро поправила ее Эбигейл.

– Да, преступник… Если он сумеет понять боль жертвы, то сможет поставить себя на ее место.

– И вряд ли решится следующий раз причинить кому-то страдания, – закончила за нее Эбигейл.

– Совершенно верно, – кивнула Грейс.

– По-моему, напоминает отпечаток на фотобумаге, – улыбнулась лаборантка, что с ней случалось нечасто.

Грейс облегченно вздохнула. Похоже, Эбигейл в конце концов встала на ее сторону.

– Видимо, процедуру психопатам придется периодически повторять в течение всей жизни?

Грейс кивнула.

– И очевидно, что следует осуществлять постоянный последующий контроль. Нечто вроде химического зонда, верно?

– Да, хотя не только химического. Каждому из прошедших процедуру исцеления будем вставлять небольшой имплант в заднюю часть черепа, чтобы постоянно снимать показания и посылать регулярные импульсы, стимулируя наночастицы в мозгу.

– А что, может получиться, – пробормотала Эбигейл.

Грейс на секунду позволила себе ощутить проблеск надежды.

* * *

Через два дня Конрад торчал в клиническом отделении, явно воодушевленный перспективами запуска самых передовых технологий исцеления преступников и, как не без оснований полагала Грейс, будущими денежными потоками.

Ей же всего лишь хотелось избавить Реми от патологии, а потом спрятать его в надежном месте.

Вчера, после проведенной в «Янусе» бессонной ночи, она легла только в десять утра. С Дэном не разговаривала – просто поднялась в гостевую комнату и тут же уснула. Перед уходом из центра дала Эбигейл указания по подготовке необходимого для психотерапевтического сеанса набора препаратов и поручила провести предварительные тесты с Пенни. Спала как убитая, пробудилась только в полночь, вновь вернулась в клиническое отделение и работала до двух часов. Не время вспоминать об усталости…

Пенни дали сильный релаксант, и все же Конрад вновь обошел ее стороной, держась стены. Преступница сидела, с любопытством поглядывая на суетящихся в помещении людей, словно сытая сова, лениво наблюдающая за мышкой.

– Синтетического стимулятора эмпатии для наших целей оказалось недостаточно, – повернулась к Конраду Грейс. – Впрочем, вы уже ознакомились с моим утренним отчетом.

Босс кивнул.

– Хотите что-то уточнить?

– На этом этапе – нет, просто планирую удостовериться в эффективности вашего метода.

Эбигейл помалкивала. Возможно, бесилась от желания Грейс полностью взять эксперимент в свои руки, лишив ее привычных функций. Например, даже наночастицы Грейс взялась ввести сама.

– Итак… вот область мозга, на которую мы собираемся воздействовать. – Грейс ткнула пальцем в монитор, и Конрад подошел ближе. – Сейчас вы увидите… ага, вот и оно.

На скане расцвело крошечное созвездие голубых огоньков. Несколько секунд они наблюдали за перемещением светящихся точек.

– Эти милые светлячки – на самом деле намагниченные наночастицы. Именно они и обеспечат успех процедуры, если все пойдет хорошо. Нечто подобное используют в нейрохирургии для восстановления поврежденных нервов и облегчения невыносимой боли. Наночастицы не только делают возможной передачу электрических импульсов в определенную часть мозга, но еще и выполняют роль сканеров, отображая требующуюся нам информацию на дисплее компьютера.

Приподняв темные волосы Пенни, Грейс продемонстрировала миниатюрный биочип в районе виска.

– Данные можно считать любым коммуникатором или подключенным к гиперсети устройством, – объяснила она. – Показания всегда дадут знать, насколько сохраняется эффект проведенной процедуры. Кроме того, чип генерирует и направляет электрические импульсы.

– Его нужно внедрять хирургическим путем? – заинтересовался босс.

– Да, однако операция совсем небольшая. С клиентом чип останется навсегда. С него смогут получать информацию и власти, и родственники, стремящиеся поддерживать процесс реабилитации.

– Значит, в любой момент можно увидеть, работает ли внушение, и определить, представляет ли человек угрозу? – уточнила Эбигейл.

Грейс молча кивнула.

– Каков механизм действия? Объясните еще раз, – попросил Конрад, сделав указательным пальцем круг в воздухе, словно размешивал сахар в чашке чая.

– Мы стимулируем переключатель эмпатии, – начала Грейс.

– Это ведь не переключатель в физическом смысле, верно? – засмеялся Конрад, словно отпустил удачную шутку, хотя выглядел довольно неуверенно.

– Конечно, нет. Переключатель эмпатии – это психоактивная функция мозга, позволяющая человеку понять и почувствовать боль других людей. У психопатов она по умолчанию отключена – вот как у Пенни, к примеру. Мы же собираемся подвергнуть ее постоянной стимуляции, тогда наша подопечная будет реагировать на чужую боль и страдание более нейротипично.

– Это как? – заинтересовался Конрад.

– Пенни ощутит раздражающее воздействие, поскольку сможет четко представить чужую боль как свою. Страдать она будет опосредованно, однако чувство сопереживания станет проявляться в ней спонтанно, как у большинства людей, и за счет его проявления сама она больше никому причинить вреда не сумеет. Мы рассчитываем, что после эксперимента Пенни обретет спектр чувств, из которых у большинства из нас и состоит эмпатия.

Обратив внимание на отсутствующий взгляд Пенни, Грейс задумалась: каково, интересно, вообще не ощущать чувств других людей?

– Ясно, – бодро сказал босс.

– Эбигейл, не хотите рассказать Конраду о вчерашних тестах?

Лаборантка, оживившись, заговорила:

– Я вчера провела несколько предварительных испытаний, пока Грейс была занята. Продемонстрировала Пенни ролик, использованный при первом эксперименте, – ну, с собаками. Реакции после применения нового метода оказались гораздо более выраженными, чем после воздействия только синтетическим стимулятором эмпатии. – Она вывела на экран еще несколько сканов. – Вот снимок после приема эмпатогена.

В центре мозга на указанном лаборанткой скане наблюдалось слабое свечение – область активизации нейронов.

– А вот этот – уже после вчерашней комплексной процедуры.

На втором скане мозг Пенни сиял огнями в разных местах, словно ночные города на аэрофотосъемке, и активность проявлялась именно в тех областях, на которые рассчитывала Грейс.

Естественно, оба скана она изучила сразу после возвращения в центр и все же захотела снова убедиться в эффекте – для собственного душевного спокойствия. Все же один раз – случайность, два – уже закономерность. Настал решающий момент.

Она нашла ролик, смонтированный из видеозаписи с судебного заседания и компьютерной симуляции страшных злодеяний, в которых была замешана и в итоге осуждена Пенни.

– Я это смотреть не буду, – пробормотал Конрад, повернувшись к экрану спиной.

– Да-да, никакой необходимости нет. Я и сама смотреть не хочу, – поддержала его Грейс.

Как Эбигейл могла монтировать жуткие короткометражки и при этом не сойти с ума? А бедняги полицейские, которым приходится такого рода видеозаписи смотреть часами?

Однако что делать? Если Грейс намерена выяснить, будет ли Пенни впредь безопасна для общества, сможет ли спокойно находиться в местах, где живут и играют дети, – придется осуществить эксперимент, в том числе воспроизвести ролик, каким бы отвратительным он ни был.

Утром они уже показали его Пенни – без комплексного воздействия на мозг, и она отреагировала именно так, как следовало ожидать от психопата. Наслаждалась страданиями детей, словно смотрела забавный мультик.

Эбигейл надела на клиентку наушники, чтобы звук не шел в кабинет.

– Вы услышите несколько коротких сигналов – они обозначают установленные мной маркеры. Ориентируясь на них, мы сможем соотносить наиболее жуткие кадры ролика с реакциями Пенни, – предупредила она Конрада.

– Это сделано специально, чтобы самим не смотреть запись, – добавила Грейс и указала на монитор с несколькими снимками: – Здесь мы видим сканы, снятые с мозга Пенни во время утренней демонстрации ролика, еще без подключения терапии. Видите цифры на каждом? Они соответствуют звуковым сигналам. Таким образом, мы сможем зафиксировать изменения реакции на одни и те же кадры.

Наночастицы в мозг уже ввели, синтетический эмпатоген тоже, генератор электрических и мпульсов подключили – оставалось лишь погасить свет и запустить ролик.

Грейс набрала полную грудь воздуха, нажала клавишу и отвернулась. Не дай бог страшные образы запечатлеются в подсознании… Она быстро глянула в сторону Эбигейл – та, похоже, нервничала. До сих пор Грейс за ней особых эмоций не замечала.

Через пять минут Пенни Литгоу начала визжать и не замолкала, пока ей не ввели дополнительную дозу транквилизатора.

Глава 30

Когда Грейс вернулась, в кабинете висела тишина: Конрад стоял, заложив руки в карманы, Эбигейл примостилась на стуле.

– Она сейчас в изолированном боксе. Получила успокаивающий укол. Я попросила Джорджа, чтобы кто-то за ней постоянно присматривал.

Конрад бросил на нее вопросительный взгляд.

– Необходимо исключить попытку суицида, – пожала плечами Грейс. – Когда действие седативных препаратов ослабнет, Пенни захлестнет шквал эмоций, к тому же она сообразит, что, так или иначе, ее ждет четвертый уровень.

– Процедура произвела впечатление, – пробормотал Конрад.

Грейс не ответила, обернувшись к рабочей станции. Надо было еще раз изучить сканы. Насколько глобальны изменения в структуре мозга Пенни? Будут ли они иметь долгосрочный характер? Потребуется ли постоянное наблюдение? Пожалуй, на эти вопросы могло ответить только время.

И все же успех! Не придется подделывать сканы, не нужно лгать, чтобы вызволить Реми. Теперь Грейс точно в состоянии дать ему свободу. Она представила, как выходит из псевдокомы Майки Килгэннон. Перед ней открывалось будущее, в котором Грейс сумеет не только полностью изменить образ жизни преступников, но и спасти множество потенциальных жертв. Впервые за последний месяц у нее зародилась надежда – не только в смысле работы, но и семейной жизни. Как все будет у них с Дэном, когда эта эпопея закончится? Сохранится ли их союз?

– Грейс, вы гений! – воскликнул Конрад. – Мои знакомые в правительстве сойдут с ума. Ваш метод дает уверенность, что проблема рецидивов решится. Страна сэкономит деньги – ведь преступников больше не нужно будет содержать на четвертом уровне. И… – Он глубоко и с видимым облегчением вздохнул. – И мы избавимся от давления прессы.

Какие еще откровения опубликовал Дэн за последние двое суток? Грейс настолько захватили исследования, что на сайт «НьюсФлекс» она за это время не заглянула ни разу.

– Я ведь говорил – вы идеальная кандидатура для подобной работы, – заявил Конрад, важно сложив руки на груди.

Эбигейл закатила глаза.

– Мой метод – не волшебная таблетка, Конрад, – покачала головой Грейс. – На дополнительные испытания и лицензирование уйдут годы, и только потом новый подход одобрит министерство юстиции. Нейросуд к подобным видам наказания преступников начнет приговаривать еще не скоро. Да вы и без меня все знаете…

Босс промолчал.

– Потребуется тщательное изучение эффектов, – продолжила Грейс, – а пока я настаиваю, что вы должны проводить скрупулезные последующие обследования клиентов после их выпуска из центра. Если вы намерены выпутаться из неприятностей – это необходимо. На сей раз «срезать дорогу» не получится, – твердо добавила она.

Конрад разомкнул руки и небрежно махнул, словно отметая ее тревоги.

– Пойду сообщу министру отличные новости, а заодно попрошу подключить к делу лучших политтехнологов, пока история с рецидивами не получила еще большего резонанса. Прекрасная работа, коллеги!

Он двинулся к двери, и Грейс последовала за ним.

– Конрад, вы мне кое-что обещали, – тихо напомнила она, стараясь, чтобы не услышала Эбигейл.

Он вздернул подбородок и нахмурился.

Неужели не помнит?

– Обещали, что, если эксперимент завершится успешно, я смогу получить преступника по моему выбору и провести на нем последнее испытание. Так вот, мне нужен Реми Уилсон.

Конрад бросил на нее пристальный взгляд, коротко кивнул и снова направился к выходу.

Обрадованная Грейс вернулась к Эбигейл.

– Сможете доставить в клиническое отделение Реми Уилсона? Он в изолированном боксе, рядом с тем, где лежит Литгоу.

– Зачем он вам? Нам ведь второй эксперимент не требуется, тем более Уилсон уже побывал на третьем уровне. Но, если надо, его приведет Джордж или кто-нибудь их охранников.

– Эбигейл, в чем сложность? Уилсон не опасен. Ему ведь имплантировали биочип, так что он еще сонный.

– Но почему он?..

Пожалуй, ей следовало все знать – ведь она в любом случае будет помогать при исцелении Реми.

– Не думаю, что это ваше дело, однако Конрад позволил мне выбрать конкретного преступника, на котором мы проведем финальное испытание нового метода. Я остановилась на Уилсоне.

– Почему именно на нем?

– Какая вам, к черту, разница? – отрезала Грейс. – Выполняйте свою работу.

Янтарные глаза сузились.

– Простите, Эбигейл, я вовсе не хотела вас обидеть. Последнее время совсем мало сплю, а тут настолько важный эпизод для моей карьеры…

Эбигейл продолжала буравить ее жестким взглядом.

– Просто… у Реми довольно необычный мозг. Если я смогу исцелить его, значит, не испытаю затруднений ни с кем другим.

Лаборантка не сводила с нее глаз.

– Поймите же, Эбигейл… Мы убьем несколько зайцев одним выстрелом. Предложим гораздо более качественную методику, правительство ее одобрит и распорядится вывести клиентов из псевдокомы. Протестующие успокоятся, потому что мой подход намного гуманнее того, что практикуется сейчас.

Какого дьявола она распинается перед лаборанткой?..

– Ладно, извинения приняты, – наконец сообщила Эбигейл и развернулась к выходу из кабинета.

Что на нее нашло? Грейс вскинула голову. За что она тут извинялась?

Пока Эбигейл отсутствовала, Грейс подготовила все необходимое для процедуры. Записи из нейросуда на этот раз не было, поскольку Реми сбежал еще до судебного заседания, и она загрузила ролик, который ему показывали в Манчестере. Преступление то же самое – наркотики, тяжкие телесные, так что без разницы…

Он на миг запнулась. То же самое? Правда, теперь жертва Реми погибла, но преступление-то совершенно идентичное! Одни и те же обстоятельства: наркодилер, попытка кинуть, удар ножом…

То же самое преступление…

Преступники чаще всего используют один и тот же способ – это не новость. И все-таки что-то не сходилось. Грейс вспомнила рассказ Реми о том, как «Дирос» имитируют чужие преступления.

Все было готово, однако Эбигейл задерживалась. Грейс взяла коммуникатор и быстро заглянула на страницу «НьюсФлекс». На экранчике появилось лицо Дэна; внизу – фирменный черно-желтый логотип и бегущая строка с горящими новостями. Муж выглядел вполне довольным жизнью, в отличие от Грейс, у которой под глазами красовались черные круги от недосыпа, а кожа лица стала тоньше папиросной бумаги.

– …у здания «Янус правосудия» собралась огромная толпа…

Дэн напрягал голосовые связки, пытаясь перекричать скандирующих.

– Говорят, внутри сейчас находится Реми Уилсон…

Судя по часам в углу экрана, Дэн вел прямой эфир. Грейс переместилась к окну и открыла створку. Внизу стоял многоголосый крик. Черт, но откуда они узнали?..

Она просмотрела новости за последние несколько дней. Хм, оказывается, Дэн вел репортаж о поимке Реми, то есть точно знал о его предыдущем аресте и побеге. Был в курсе предыдущих преступлений и первого подхода к исцелению на третьем уровне. Неужели он имеет источник в полиции? Допустим, однако откуда у него закрытая информация из «Януса»?

Стало быть, муж заглядывал в коммуникатор Грейс, пока она спала? Ее охватил гнев. Как еще ему удалось бы выяснить такие подробности?

Куда, в конце концов, запропастилась Эбигейл? Пусть только попробует нажаловаться Конраду! Реми готов к сеансу. Прошел – и на свободу. Времени на театральные представления просто нет. Чем скорее Грейс завершит процедуру, тем скорее выдернет его из «Януса». Если у полиции или министерства юстиции возникнут вопросы – Конрад сам с ними объяснится.

Он обещал!

Проклятье, да где же Эбигейл?

Наконец открылась дверь и охранник втолкнул в кабинет коляску с Реми. Тот сидел с опущенными плечами, слегка склонив голову набок и положив руки на колени. Пусть его и накачали седативными препаратами, Грейс чувствовала, как в нем кипит гнев. Реми не сводил с нее глаз. Ладно, ничего. Она сосредоточилась на задаче: исцелить и выпустить на волю.

Потом еще будет благодарить.

– Если увидите Эбигейл, попросите ее поторопиться, – сказала она охраннику.

Тот лишь пожал плечами, помог Грейс пересадить Реми в кресло и затянул ремни безопасности.

Она ввела Реми наносканеры, затем использовала магнит, чтобы подвести их к нужному месту. Теперь картина происходящего в мозгу четко отразится на экране.

Грейс взяла себя в руки. Пора взглянуть фактам в лицо. Старый друг психически болен, и она всей душой ему сочувствовала.

Так, спроектируем сканы на главный экран – пусть видит. Но мало увидеть – хорошо бы еще и понять.

– Смотри, Реми, – зашептала Грейс, наклонившись к его уху. – Гляди на экран. – Она чуть приподняла ему подбородок. – Это твои сканы из Манчестера, их делали во время процедуры терапии отвращением. Сосредоточься.

Он сидел, опустив глаза в пол.

– Смотри же! – зашипела Грейс.

Реми медленно поднял взгляд.

– Эти сканы доказывают, что ты страдаешь психопатией. Единственный способ тебе помочь – применить мой новый метод.

Он медленно моргнул – черт, сколько же седативного ему вкатили? – и с трудом произнес единственное слово:

– «Дирос»…

– Реми! – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Просто доверься мне. Я тебя исцелю и спасу от этих людей. Уже через несколько минут ты увидишь свой мозг в режиме реального времени. Поймешь, насколько он не в порядке. Но я все поправлю, клянусь!

На дисплее появилось графическое изображение мозга Реми. Грейс запнулась и невольно выпрямилась, не в силах отвести взгляд от скана.

Картина ничем не напоминала ту, что была получена в Манчестере.

Не напоминала даже отдаленно.

Она смотрела на два совершенно разных мозга.

Двери в кабинет с треском распахнулись, и внутрь, громко завывая, ворвались трое протестующих. Ошеломленная Грейс не смогла разобрать ни слова. За троицей держался мужчина в черном тактическом костюме с прикрытым балаклавой лицом и затемненными вставками для глаз. Он втащил в кабинет визжащую Эбигейл, держа ее за шею. Грейс забилась в угол, как можно дальше от непрошеных гостей.

Человек в черном швырнул лаборантку на пол, и та приложилась головой об угол металлической тележки. Охранник, минутой ранее доставивший Реми, ворвался в кабинет из коридора, тут же получил жестокий удар в горло и, задыхаясь, рухнул.

Троица протестующих резко отличалась от мужчины с прикрытым лицом – обычные подростки в разноцветных толстовках с аппликациями в виде популярных персонажей из мультиков. Лыжные шапочки да намотанные на подбородок шарфы – вот и вся маскировка. Один из них замер, в шоке уставившись на поверженного охранника, затем, опомнившись, выхватил из рюкзака аэрозольный баллончик, метнулся к рабочей станции и принялся выводить на стене надпись струей черной краски.

Под вой сигнализации двое других начали открывать шкафы и выдвижные ящики, разбрасывая их содержимое по всему кабинету. Первый разбил ногой стеклянные дверцы шкафчика с лекарствами, второй ударил металлическим лотком в экран компьютера.

Их старший подельник схватил инвалидное кресло на колесиках, подкатил к рабочей станции, освободил Реми и склонился, намереваясь его поднять.

Грейс бросилась вперед, однако мужчина небрежно отмахнулся, и она отлетела назад. Проехавшись по скользкому полу, врезалась в стену, однако тут же вскочила и помотала головой, приходя в себя. Человек в черном уже пересадил Реми в инвалидное кресло.

Один из юнцов откупорил банку с газированным напитком и вознамерился вылить ее содержимое на главный компьютер. Грейс кинулась к мальчишке и, вскрикнув, оттолкнула его плечом. Банка полетела к противоположной стене, расплескивая по полу оранжевую жидкость, а испуганный подросток метнулся к выходу и исчез в коридоре.

Грейс подхватила табурет и со всего маху опустила его на спину мужчины в балаклаве. Тот не обратил на удар ни малейшего внимания, даже не обернулся, разворачивая кресло с беспомощным Реми к дверям.

Грейс прыгнула на похитителя, словно кошка, и, вспомнив о детских уличных драках, инстинктивно попыталась вцепиться ему в глаза. От него исходил смутно знакомый запах. Мужчина наконец отпустил кресло и не глядя нанес удар назад, однако Грейс держалась крепко, вонзив ногти в лицо врага.

С пола, схватившись за горло, поднялся охранник и захрипел в рацию, вызывая подмогу, попутно свободной рукой сбив с ног одного из юнцов.

– Увезите Реми! – крикнула Грейс прятавшейся за тележкой лаборантке. – Найдите для него безопасное укрытие!

Эбигейл ошеломленно кивнула, выбралась из-за тележки и покатила кресло в коридор.

– Быстрее! – бросила в ее сторону Грейс, продолжая сражаться с человеком в черном.

Надо задержать его, не позволить догнать Эбигейл…

Охранник скрутил барахтающегося на полу мальчишку и замкнул на его запястьях наручники. Второй юнец замер с выпученными глазами и баллончиком в руке, когда в кабинет ворвались Джордж и еще один, незнакомый Грейс сотрудник службы безопасности.

– Помогите! – закричала она.

Противник прыгнул назад, снова впечатав ее своей могучей спиной в стену. Удар вышиб из легких Грейс весь воздух, и она сползла на пол, разевая рот, словно выброшенная на берег рыба. Человек в черном бросился к двери, где его встретил Джордж, ловко увернулся от его захвата и выскочил в коридор.

– Сейчас я его возьму! – пообещал новый охранник и тоже исчез за дверью.

Восстановив равновесие, Джордж оттащил подростка с баллончиком от рабочей станции.

Грейс, шатаясь, добрела до кресла пациента, куда и рухнула без сил. Ноги дрожали, сердце готово было выскочить из груди, а каждый судорожный вдох отзывался болью. Она огляделась в разгромленном кабинете, пока Джордж с другим охранником скручивали двух молодцов.

– Его догнали, Джордж?

– Не знаю, – покачал головой тот. – В любом случае он где-то в здании. Его найдут.

Господи, хоть бы Эбигейл удалось укрыть Реми в безопасном месте…

Двое потных юнцов в наручниках валялись на полу, их открытые рюкзаки стояли на рабочей станции, а на стене красовался лозунг:

ТРЕТИЙ УРОВЕНЬ – ПЫТОЧНАЯ КАМЕРА! МЫ ЗА ГРАЖДАНСКИЕ ПРАВА ПРЕСТУПНИКОВ!

Глава 31

– Изучите запись с чертовых камер наблюдения!

Конрад выскочил из комнаты для свидетелей в сопровождении двух охранников «Дикон секьюрити», и все трое вышли из кабинета.

Подростков заперли в изолированных боксах, а вот человека в черном так и не нашли. Уборщик пытался смыть со стены лозунг, выведенный черной краской, капли которой усеивали поверхность рабочей станции, словно обозначения городов на географической карте.

– Вы не пострадали? – Джордж склонился над Грейс. – Нигде не больно?

Ярость на время послужила сильной анестезией, однако теперь ее эффект начал сходить на нет. На спине, видимо, образовались нешуточные кровоподтеки, да и полученная еще в библиотеке рана открылась – бинты промокли насквозь.

– Нет, со мной ничего страшного. Не знаете, где Реми Уилсон? Ну, преступник, с которым я собиралась провести сеанс? – Грейс пошевелилась в кресле и тут же сморщилась от боли. – С ним все в порядке?

Джордж лишь пожал плечами.

– Может, дать вам обезболивающего, доктор Джи? У меня с собой.

– Грейс, я жду вас у себя в кабинете, – бросил появившийся у двери босс.

– Да, я жива и почти здорова. Спасибо, что поинтересовались, Конрад.

– А, простите. С вами правда все нормально?

Грейс лишь покачала головой, и он продолжил:

– Скоро приедет полиция. Зайдете ко мне, когда будете готовы?

– Да-да, конечно.

Он ушел, и через несколько секунд появилась бледная до синевы лаборантка.

– Эбигейл, где вы были? – повернулась к ней Грейс. – С вами все в порядке? Вас так долго не было, я уж решила – что-то случилось… Давайте-ка обработаем вашу рану, – предложила она, заметив стекающую по лицу женщины тонкую алую струйку.

Встав, она указала на кресло пациента, и Эбигейл послушно села. На голове у нее было небольшое рассечение, и волосы слиплись от крови. Оставшийся в кабинете Джордж озабоченно нахмурился.

– Вряд ли понадобится зашивать, однако промыть нужно, – сказала Грейс. – Сейчас займемся.

Она осмотрелась: флаконы и склянки разбиты, стеновые панели вдавлены внутрь ниш, дверцы шкафов выломаны, медикаменты валяются на полу… Под ногами хрустело битое стекло; приходилось обходить оранжевые лужицы. К счастью, удалось спасти компьютер. Оставалось надеяться, что приготовленные для исцеления Реми препараты не пострадали. Заказывать новые уже некогда…

Исцеление? Так ведь исцелять-то, похоже, нечего… У Реми мозг без единой аномалии, вспомнила Грейс, и у нее екнуло сердце.

– С Реми все хорошо?

Эбигейл лишь застонала в ответ, и Грейс указала на открытую пластиковую коробку, лежащую под рычагом с магнитом.

– Джордж, можете передать мне аптечку?

– Конечно, доктор Джи. – Он кивнул на ее руку. – Кстати, вам тоже потребуется.

Он принес медикаменты и с интересом наблюдал, как Грейс протирает антисептической салфеткой область вокруг рваной раны на голове лаборантки. Та скривилась, словно маленькая девочка на приеме у школьной медсестры.

– Вы здорово сопротивлялись, – тихо заметила она.

Грейс лишь вздохнула – похоже, в ней проявились до сих пор скрытые качества. Она вдруг почувствовала себя страшно уязвимой.

– Того человека схватили? – спросила Эбигейл.

Грейс коснулась ее раны салфеткой, и лаборантка тихонько вскрикнула.

– Не беспокойтесь, – уверенно ответил Джордж, подбирая с пола вещи и складывая их на тележку. – Сейчас здание прочесывает целая команда. Наверняка его уже задержали.

– Голову мойте осторожно, – предупредила лаборантку Грейс и снова спросила с деланой небрежностью: – С Реми ведь все в порядке?

– Да-да, я определила его в безопасное место. – Прежде чем Грейс уточнила, куда именно, Эбигейл обратилась к Джорджу: – Как они проникли в здание?

– Их пропустил охранник. Не из наших, но униформа на нем была такая же, как у ребят из «Дикон секьюрити». Похоже, нападение тщательно спланировали. – Он задумчиво посмотрел на уборщиков, оттирающих краску. – Однако тут было кое-что странное…

– Что именно? – поинтересовалась Грейс, накладывая на рану марлевый тампон и разматывая свежий бинт.

– Вам помочь, доктор Джи? – предложил Джордж, заметив, что Грейс зажала свободный конец бинта в зубах.

Она кивнула, и Джордж ловко перевязал поврежденное место.

– Спасибо. Так что показалось вам странным?

Эбигейл тоже уставилась на Джорджа.

– У подростков в рюкзаках было полно денег – правда, целая куча. Говорят, им заплатил кто-то из протестующих. Попросил устроить в нашем отделении как можно более жуткий хаос. Предложил провести их внутрь, прикинувшись охранником, и спокойно прошел через сканеры безопасности и прочие преграды.

– Думаете, он один из тех, кто якобы взломал наши компьютеры? – вздрогнула Грейс.

Джордж пожал плечами.

– Могут ли подростки его опознать? – спросила Эбигейл.

– Они никогда раньше этого человека не видели.

За нападением явно стояли не протестующие. Юнцы – всего лишь отвлекающий маневр… Человек в черном пытался похитить Реми. Вот только как об этом заявить, не привлекая внимания к старому другу?

– Значит, фальшивый охранник? – пробормотала Грейс, представив, как тот вывозит кресло с Реми на подземную парковку.

Наверняка его никто не задержал бы. Слава богу, Эбигейл появилась вовремя!

– Не могу сообразить, как ему удалось беспрепятственно войти, – покачал головой Джордж. – Словно привидение, право слово…

Какое уж там привидение… «Дирос», тут сомневаться не приходилось. Чего стоил лишь запах от человека в черном – точно такой же Грейс помнила по задней комнате библиотеки, просто в первые секунды атаки была слишком напугана, вот и не смогла понять, откуда он ей знаком. Они ведь угрожали достать ее в «Янусе», а пришли на самом деле за Реми… А может, сначала за Реми, а потом…

Грейс вздрогнула.

Вдруг «Дирос» до сих пор в здании? Если им удалось запросто пройти системы безопасности, то они вполне способны разыскать ее старого друга. Надо бежать к нему. Немедленно! Проверить, надежно ли он спрятан, предупредить, что «Дирос» проникли в центр и, вероятно, до сих пор не ушли. Реми был прав с самого начала – они могут до него добраться, где был он ни залег…

И еще… Обязательно нужно сказать, что Грейс ему верит. Реми – не психопат.

Только как теперь завоевать его доверие?

В любом случае сперва следует заняться самым важным. Как только они поймут, что на горизонте чисто, надо имитировать исцеление Реми – иначе Конрад не подпишет документы на его освобождение. Сканы будут идеальными, это она знала точно, а значит – примененный ею метод якобы дал прекрасный результат.

Вот только теперь образовалась уйма новых вопросов: кто подменил сканы Реми и с какой целью? Как им сбросить с хвоста «Дирос»? Опять же история с Реми попала во все средства массовой информации. Рано или поздно власти отреагируют. Будут настаивать на его заключении в «Сибирь», а там уже Грейс ничего сделать не сможет.

Вина будет лежать на ней. Грейс привезла его в «Янус», а «Дирос» знали, что она работает на третьем уровне…

– Хочу навестить Реми, посмотреть, все ли у него в порядке, – беззаботно бросила она, направляясь к двери. – Он сейчас в одном из изолированных боксов?

– Э-э-э… что? – подняла взгляд Эбигейл, осторожно коснувшись головы.

– Куда вы отвезли Реми? В каком он боксе?

– Я… я… – запнулась Эбигейл.

Неужели до сих пор находится в шоке? Вопрос ведь предельно простой…

– Так где он? – нетерпеливо спросила Грейс. – Куда вы его определили?

– Он… в безопасности. Да, в одном из боксов, только доступ к нему запрещен, – заикаясь, пробормотала лаборантка.

– Ничего, я просто загляну и… – немного расслабившись, пожала плечами Грейс, однако закончить не успела.

В кабинет вихрем ворвался Конрад.

– Грейс, мне необходимо с вами поговорить.

Его радостное возбуждение от нового метода исцеления куда-то испарилось. Босс явно испытывал стресс. Больше того – он был в ярости.

– У меня есть одно срочное дело. Может наш разговор немного подождать? – Грейс сделала шаг к выходу, однако Конрад схватил ее за предплечье, и она выразительно глянула на его руку. – Послушайте, Конрад… Я понимаю – вы вне себя из-за действий этих подонков, но это ведь не конец света! Кабинет восстановим – серьезного вреда все-таки не…

– Протестующие тут ни при чем! – взревел босс. – Я зол на вас, Грейс!

Она развернулась и высвободила руку.

– На меня? Да что я такого сделала?

Конрад ткнул ей под нос экран коммуникатора. Хорошая, четкая фотография молодого Реми с отброшенными назад длинными темными волосами… Полицейский снимок, а под ним, в правом углу экрана, – черно-желтый логотип «НьюсФлекс».

– Во всем виноват ваш супруг! Он и сейчас стоит снаружи, рассказывает всему миру о Реми Уилсоне! Все уже знают, что Уилсон здесь, что он уже побывал на третьем уровне, о чем вы мне, кстати, не сообщили, попросив определить его в участники эксперимента! Оказывается, процедуры третьего уровня на него не подействовали – и опять-таки вы об этом умолчали.

– Вы не уделяете клиентам центра никакого внимания, вас интересуют только деньги, Конрад! Потому вы и не в курсе, что Реми уже…

– Что еще вы разболтали своему чертову мужу, Грейс? – грубо перебил ее босс. – А самое главное – почему? Вы нарушили конфиденциальность!

– Я ничего не разбалтывала!

Господи, неужели Дэн подслушивал ее разговоры с Шэннон?

– В проклятой гиперсети выложено все, чего там быть не должно! Вы шпионили, Грейс, информировали прессу – это серьезнейший проступок. В сегодняшнем хаосе я виню только вас. – Он махнул рукой. – Из-за вас моя компания, похоже, на грани краха…

– Я ничего не рассказывала мужу, – настаивала она.

На нее молча смотрела Эбигейл, и Грейс невольно вспомнила их с Дэном телефонный разговор о Насильнике на пепелище, который лаборантка подслушала в туалете.

В кабинете повисла напряженная тишина, и Грейс решила взять быка за рога.

– Мы в этой ситуации можем сделать только одно: доставить сюда Реми и применить к нему новый метод исцеления. Придется признаться, что прежний метод действительно был не всегда эффективен, однако ему на смену пришел новый и лучший алгоритм. Черт, подобный ход даже может стать неплохой рекламой!

Она замолчала, кусая губы.

– Нет, – наконец обронил Конрад.

– Что «нет»? – с тревогой спросила Грейс.

– Нет. Мы не можем заниматься исцелением Уилсона.

– Подождите, Конрад… Вы ведь обещали! – повысила голос она, прислушиваясь к участившемуся биению сердца.

Босс ничего не ответил, лишь покачал головой.

– Вы говорили, что я могу взять любого преступника по моему выбору. Мы с вами заключили соглашение!

– Верно, до того, как вы подставили мою компанию под удар! – зарычал Конрад.

– Я ничего не рассказывала Дэну! – крикнула Грейс.

– Полагаете, я вам поверю? Вы выбираете скандально известного преступника, за судьбой которого следит вся страна… О чем вы, черт возьми, думали? Сделка отменяется! Можете о ней забыть раз и навсегда.

– Мы заключили соглашение, – повторила Грейс. – Я исправила ошибки вашего ущербного метода и спасла тем самым вашу репутацию. Скажете, это не так? Вы не можете пойти на попятный! Вам здорово повезло, что я и в самом деле ничего не сливала в прессу, Конрад. Господь свидетель – мне было о чем рассказать! – гневно бросила она.

– У меня просто нет выбора, Грейс. Как будет выглядеть внезапное освобождение Реми Уилсона? – Конрад навис над ней с искаженным от злости лицом. – Мой контракт с министерством юстиции окажется под угрозой расторжения. В обществе будут считать, что Уилсон, убив человека, вышел сухим из воды. Протестующие скажут – несправедливо отпускать убийцу! По всей стране начнутся нападения на наши центры. Я не собираюсь терять бизнес из-за вашего непонятного желания исцелить совершенно конкретного преступника. Вот как мы поступим: используем результаты эксперимента над Пенни Литгоу, чтобы прикрыть свои задницы. Об Уилсоне можете забыть.

Эбигейл с любопытством переводила взгляд с одного на другого.

– Прошу вас, Конрад…

– Министр будет в ярости. Мы выглядим полными идиотами! Теперь придется снова потратить целое состояние на укрепление системы безопасности… – Он посмотрел Грейс прямо в глаза. – Вы здесь больше не работаете.

– Что? – в замешательстве пробормотала она.

– Я вас увольняю. Вы нарушили контракт и обязательство о неразглашении. Повторяю, это серьезный проступок, Грейс. Вам сильно повезет, если я решу не преследовать вас в судебном порядке. – Он потер лицо и зарычал: – Если вы кому-нибудь скажете хоть слово о «Сибири», вам придется волноваться не только по поводу судебного иска.

– Вы мне угрожаете? – ахнула Грейс и тут же, обуздав свой гнев, решила испробовать другой подход: – Простите, Конрад, но как насчет остальных преступников на четвертом уровне? Вы оставите их гнить заживо, в то время как я могу им помочь? Я могу спасти их от…

– У меня для этого есть все необходимое. Эбигейл мне поможет.

Та вздрогнула, услышав собственное имя.

– Это мой метод! – выкрикнула Грейс.

– Вы свой выбор сделали.

Конрад, похоже, взял себя в руки и теперь говорил спокойно.

– Вы даже не дали мне закончить… – горько сказала она, однако босс, похоже, ее не услышал.

Он вышел из кабинета, и мысли Грейс заметались.

Черт с ним, с Конрадом… Реми на самом деле исцеление не требуется. Действие транквилизаторов наверняка уже прекратилось – пожалуй, он сможет идти. Они выскользнут из бокса, вместе спустятся на парковку, сядут в машину и уедут. Куда? Какая разница… Так далеко Грейс не заглядывала. Пока надо вызволить старого друга, остальное потом.

– Я хотела бы увидеть Реми, прежде чем покину «Янус». Где он?

Лаборантка молчала.

– Эбигейл! Скажите мне, в какой бокс вы его поместили.

– Он не в боксе. – До сих пор она стояла потупившись, однако теперь бросила взгляд на Грейс из-под челки. – Все боксы заняты – охранники засадили туда протестующих, поэтому пришлось отправить его в…

– Куда?

Грейс страшно захотелось хорошенько встряхнуть лаборантку за плечи.

– Ну, я искала безопасное место, а самое надежное в центре… Словом, он в «Сибири».

Глава 32

Сердце Грейс заколотилось о ребра, когда она вошла в погруженную в вечный полумрак «Сибирь». Реми увидела сразу – признала по длинным темным волосам. Похоже, побрить просто не успели.

Бросила взгляд на высвечивающуюся на стене напротив койки таблицу: сердце в отличном состоянии, прочие показатели соответствуют норме – мужчина в расцвете сил. Выглядел он бледным, но под хлопчатобумажной простыней четко вырисовывалась рельефная мускулатура. Это ненадолго – вскоре Реми превратится в живой труп.

Заплакав, Грейс бросилась к старому другу, однако тот даже не шевельнулся. Реми понятия не имел, что она здесь, и не знал, где находится сам.

Сдвинув на лоб металлический экран перед глазами, она с рыданиями обхватила лицо приемного брата обеими руками, пытаясь его разбудить.

– Реми! Реми!

Его глазные яблоки медленно двигались под закрытыми веками.

Дисплей над кроватью взорвался яркими красками, и Грейс получила возможность увидеть во всех устрашающих подробностях ролик, который Реми суждено смотреть всю оставшуюся жизнь.

Он и был в главной роли: стоял в темном переулке, с неба сыпал дождь, по лужам на выщербленном тротуаре шли круги.

Из темноты вышел незнакомец. Его лицо скрывалось в тени, зато Грейс отчетливо разглядела блеснувшее в свете луны лезвие. Совершив резкое движение вперед, убийца нанес удар ножом, затем еще один, и еще…

На экране крупным планом появились окровавленные руки. Кровь, много крови… Раненый вскрикнул, попытался позвать на помощь, а затем сцену накрыла тьма.

Прошла секунда, и вновь перед глазами Грейс возник переулок, вновь застучал дождь.

– О нет… – всхлипнула она, склонилась над старым другом и зашептала: – Так не должно было случиться… Я пыталась тебя выручить…

Разумеется, Реми ее не слышал. На его закрытые веки капнула слезинка, а затем по обе стороны кровати встали два неслышно приблизившихся охранника. Один надвинул на глаза Реми металлический экран, другой вежливо взял Грейс за руку.

Теперь помочь Реми она ничем не могла.

В дверях появился Конрад.

– Вам пора.

– Нет, Конрад, пожалуйста…

Не обращая внимания на ее мольбы, он кивнул охранникам.

Грейс взяли за вторую руку и повели прочь из палаты. Она сопротивлялась, и ее поволокли силой, крепко сжав железными пальцами предплечья. Грейс попробовала вывернуться из захвата, сделала рывок в одну сторону, в другую, брыкалась и кричала, но ее упорно тащили к двери.

– Реми! – не переставая визжала она.

В голове у нее раз за разом крутились его слова, произнесенные в детстве, в тюремной камере: Клянусь, никому не дам тебя обидеть, и ты никогда не останешься одна.

Грейс же оставила Реми в одиночестве, в самом страшном месте на земле.

Ее выбросили на тротуар у здания «Януса», и она рухнула на асфальт – измученная и опустошенная. Частичка души навсегда осталась в «Сибири»; ее призрак будет вечно лежать на койке рядом с Реми, погрузившись в смертный сон.

Дома Грейс встретил насыщенный аромат чеснока и душистых трав. Дэн колдовал на кухне, напевая под музыку.

Решил поужинать без нее? Еду приготовил на одного…

Усевшись за стол, он налил себе бокал душевного модулятора и, добавив немного соевого соуса, принялся за приготовленное в воке жаркое. Грейс вдруг ощутила страшный голод. Как же много значила еда в создании домашнего уюта…

– Я думала, ты у «Януса», провоцируешь протестующих, – горько бросила она.

– Заскочил домой перекусить. Протестующие никуда не денутся, я еще вернусь, – пожал он плечами, не глядя на Грейс.

– Из-за твоих статей и репортажей, – изо всех сил сдерживаясь, заметила она, – я лишилась работы.

Черт, если бы только работы…

В глазах закипели слезы, и Грейс стиснула зубы. Еще ребенком научилась скрывать свои чувства, особенно от людей, которые могли причинить ей боль.

Дэн молча сделал глоток из бокала.

– Ты специально разрушил мою карьеру?

Он снова не ответил, закинув в рот порцию жаркого.

– Значит, такой способ ты выбрал, чтобы вынудить меня оставить работу? – настаивала Грейс. – Хотел добиться моего увольнения, намеревался засадить меня дома и родить тебе ребенка? – Дэн упорно избегал ее взгляда. – Решил сделать из меня чертов автомат для деторождения?

Муж зацепил полную вилку, и Грейс, в гневе схватив его тарелку, запустила ее в стену. Исходящая паром еда потекла по белой панели, и Дэн ошеломленно разинул рот.

– Какого черта?..

Вцепившись в края столешницы, Грейс склонилась над ним – лицо в лицо.

– Ты меня подставил! Теперь Конрад думает, что я шпионила на «НьюсФлекс». Моей карьере конец!

Опрокинув стул, он поднялся и возмущенно ткнул в ее сторону пальцем.

– Мы ведь обо всем договорились, у нас был план!

– Договорились, но ты решил его изменить! Вознамерился наказать меня из-за Реми Уилсона!

– Все гадал, когда ты наконец о нем заговоришь, – спокойно заметил Дэн.

– Так ты вредил мне намеренно, вбил себе в голову, что у меня роман с Реми… Ревновал и ждал возможности нанести удар. Верно, Дэн?

– Погоди, погоди. Прошлый раз ты сказала мне, что задерживаешься в центре – якобы у вас чрезвычайная ситуация. Ты солгала, Грейс! Я звонил и в «Янус», и Шэннон. Никто не знал, где ты.

– Это не то, что ты думаешь!

– Надеешься, я поверю?

– Я работала, Дэн! Ты и сам работаешь сутками, но я тебя никогда не обвиняла в измене.

– Твоя правда, но я ведь никогда не вру насчет того, где нахожусь.

– Я отвечала за важнейший, революционный проект, а теперь все пошло прахом, потому что ты, чертов эгоистичный кретин, решил тиснуть несколько сенсационных новостей, использовав конфиденциальную информацию! Мой босс посчитал меня кротом – якобы я ее сливала, и мой труд накрылся медным тазом из-за твоего себялюбия! Где ты брал секретные сведения?

Уже ничего не исправишь, и все же ей нужно было знать.

– У тебя, – самодовольно ответил Дэн.

– Я тебе ничего не рассказывала!

Он подошел к ее сумочке, вытащил служебный коммуникатор и ткнул ей в лицо.

– Нормальные люди устанавливают пароль.

Грейс выхватила у него аппарат. Случилось то, чего она опасалась.

– Ты рылся в конфиденциальных материалах!

– Ну да. – Дэн присел на край стола, высокомерно сложив руки на груди. – Узнал много интересного.

Задохнувшись от ярости, Грейс перебрала в уме поступавшие ей электронные письма, потом сообразила: коммуникатор привязан к телефону… Значит, Дэн видел сообщения Реми!

Ты знаешь, где меня найти.

Сможем встретиться?

Она замолчала, размышляя: удастся ли объяснить так, чтобы Дэн понял? Затем махнула рукой. Какую версию мужу будет проще принять? Окончательно убедиться в измене жены? Или узнать, что ему с самого начала лгали буквально обо всем – о том, кто она и откуда, почему не желает иметь детей?

Что лучше – предательство или жульничество?

– Значит, поэтому ты не хочешь ребенка?

– Что? Нет, ты…

– О да! Ты любишь другого, потому и не хочешь иметь от меня детей!

Господи, как ему удается одновременно изобразить и горе, и презрение?

– Я тебя любил…

Его голос надломился.

Любил? Лед под ногами Грейс снова пришел в движение – вот-вот треснет, вскроется, и темная бездна поглотит ее прекрасную жизнь, к которой она так долго шла.

– Я винил себя за неспособность подарить тебе ребенка, а потом обнаружил, что мне лгут… – Он сунул руку в карман и, вытащив пустую упаковку от таблеток, бросил ее Грейс в лицо. – Боялась, любовник не одобрит твою беременность от законного мужа?

Следовало поведать ему правду – как тяжело складывалась ее жизнь в детстве, как она опасалась зачать дитя, как на самом деле складывались их отношения с Реми.

Однако Грейс молчала.

– Нечего сказать? – крикнул Дэн.

И тут на передний план вырвалась Грейси, разгневанная и намеренная себя защитить.

– Ну что ж, ты получил историю, на которых делают карьеру, Дэн! Ты добился успеха, а я потеряла работу. Ты победил, ты лучше меня. Наверное, теперь чувствуешь себя настоящим мужчиной?

Дэн поднял взгляд и тяжело вздохнул.

– Я пытался, правда пытался, Грейс, – покачал он головой и направился к двери, – но больше так жить не могу. Все кончено. Я ухожу, а когда вернусь, не хочу тебя здесь видеть.

* * *

– Расскажи еще раз, с самого начала.

Кэп сидел с прикрытыми глазами, закинув ноги на стол.

Биззи откашлялся и заговорил:

– Ну, ты знаешь, что мы получили звонок – момент для удара наступил.

Мэл терпеть не мог, когда Биз начинал приукрашивать. Вот и сейчас вещал так, словно исполнял главную роль в шпионском фильме.

– Мэл натянул форму охранников «Януса»…

– Форму вам предоставил тот, кто звонил? – открыв глаза, перебил Кэп.

Биззи кивнул, и Мэл испустил тяжелый вздох. Кэп и без них все знал.

– Я долго работал с их системой защиты информации, и это окупилось, потому что…

Кэп вяло махнул рукой и ткнул пальцем в сторону Мэла:

– Продолжай ты.

Мэл проигнорировал раздраженный взгляд напарника.

– Перед зданием как раз проходила демонстрация. Я отобрал трех молодых парней, посулил им деньги и показал фальшивую форму. После этого у них исчезли все сомнения. Я приказал им устроить внутри как можно более жуткий кавардак, и мы пошли на дело.

– Отличная работа, мальчики, – медленно кивнул Кэп.

Биз бросил на Мэла хмурый взгляд.

– Хорошо, что у Биззи есть навыки хакера, иначе мы не справились бы, – добавил он. – Вряд ли прошли бы без него через лабиринт коридоров и чертовы двери с системами безопасности.

– Ну да, а еще вам здорово помог человек из «Януса», – согласился Кэп. – Грейс тебя не узнала, Биз?

– Я шел с прикрытым лицом, – покачал головой тот, – к тому же там царил жуткий хаос.

– Надежно ли он заперт на четвертом уровне? – осведомился Кэп.

– Этот ублюдок больше никогда не заговорит. Без шансов! – похвастался Биззи.

– Отличная работа, мальчики, – удовлетворенно повторил босс.

Мэл вздохнул с нескрываемым облегчением. Наверное, его четкие действия позволят Кэпу забыть мятеж после операции во «дворце». Возможно, ему удалось слезть с крючка. Хотя… оставался еще случай в библиотеке, когда Мэл проявил себя трусом и вновь заставил усомниться в своей лояльности. Так или иначе, чем больше ему нравилась Грейс, тем яснее он представлял, в какое чудовище на глазах превращается Кэп.

Ты у нас звезд с неба не хватаешь, – частенько говаривал отец, однако интуиция у Мэла всегда была на уровне. Он чувствовал приближение неприятных событий, ясно видел точку невозврата, развилку, на которой придется доказывать преданность.

– Жаль, мы не могли его прикончить… – сказал Биззи.

– Тогда в «Янусе» догадались бы, что мы никакие не протестующие, – возразил Мэл. – Протестующие людей не убивают.

– Зато совершают поджоги и не гнушаются насилием. А от этого всего лишь один шаг до убийства, – не согласился Биззи.

– Нам не следовало привлекать к себе внимание, – настаивал Мэл. – Так все получилось даже лучше. Во-первых, все решили, что вина за нападение – на демонстрантах, во-вторых – Реми теперь слова не скажет. Задание выполнено.

– Какой же ты трус, Мэл…

– Ребята, ребята… – вклинился Кэп. – Дело сделано. Все кончено. Мы действовали по своим правилам и добились, чего хотели. Реми никогда не выйдет из анабиоза. Пытаться убрать его прямо в «Янусе» – не в нашем стиле. А потом, давайте посмотрим фактам в лицо: невозможно было бы замести следы, совершив убийство. Поступи мы иначе – наверняка кто-нибудь заподозрил бы неладное.

Биззи понуро опустил голову.

– Понимаю, вы немного разочарованы, парни. Мне тоже хотелось бы разделаться с Реми, однако нас вполне устроит и такой вариант. Реми там, где должен быть. Все сделано правильно.

– И мы сможем за ним присматривать, – наконец кивнул Биззи.

– «Сибирь» хуже, чем смерть, насколько я слышал. – Кэп встал и с хрустом потянулся. – Теперь надо разобраться с этой сукой Гуннарссон.

Близится развилка, подумал Мэл, где нужно будет принимать какое-то решение.

– Удалось прихватить из «Януса» наркотики?

– Да, я дополнительно заплатил одному из парнишек, чтобы он их прибрал, – ответил Биззи. – Выбрал самого смышленого, который в итоге не попался.

– Отлично. Значит, теперь можно поразмыслить о второй части нашей проблемы. Обставим все так, будто Грейс умерла от передозировки наркотиками, которые таскала из «Януса». – Кэп повернулся к Мэлу. – Последний раз убивать пришлось Биззи. Теперь твоя очередь.

Мэл стоял на развилке. Какую дорогу ни выбери, все ведут в ад.

Глава 33

Грейс приехала в Агрокомплекс, не находя себе места от горя и гнева. Дэн решительно настаивал, что им следует расстаться.

В то же время в какой-то степени на нее снизошло облегчение: не она положила конец их отношениям. К тому же больше не нужно хранить свое прошлое в тайне.

Шэннон Грейс позвонила заранее. Вкратце рассказала о произошедшем и спросила, не сможет ли сегодня переночевать в Агрокомплексе.

Дом подруги находился за офисом и от остальной части городка был отгорожен забором. Грейс подъехала к воротам и немного посидела в тишине, покручивая на пальце брелок с детской фотографией, на которой они с Реми хохотали на аттракционе в «Территории счастья».

Наконец у ворот появилась Шэннон. Грейс, выйдя из машины, тотчас попала в крепкие объятия подруги, и та проводила ее в дом. Старшие дети и Шагги резались в компьютерную игру. Все трое кричали – то ли друг на друга, то ли просто от азарта. В любом случае злости в их голосах Грейс не услышала. Младшие сидели тут же за столом, поедая тосты и уставившись в экран коммуникатора.

Увидев Грейс, Шагги улыбнулся и хлопнул в ладоши:

– Дети, на сегодня достаточно!

В ответ раздался дружный стон, однако Шагги выключил экран приставки, и старшие быстро испарились.

– Идите пока к себе, – обратился он к младшим. – Маме надо поговорить с тетей Грейс.

Шагги повел детей вверх по лестнице. Шэннон улыбнулась им вслед, и Грейс снова ощутила тоску, смешанную с острым чувством потери.

Сверху послышался шум – Шагги укладывал детей, потом все стихло, и женщины уселись на диван, отхлебывая из бутылочек душевный модулятор.

– Получается, что я виновата и в заточении Реми в «Сибирь», и в расставании с Дэном, – закончила свой рассказ Грейс, прильнула к Шэннон и наконец позволила себе разрыдаться.

Выплакавшись, пробормотала:

– Я все потеряла, Шэн. Все! Не могу помочь несчастным на четвертом уровне, и на второй мне уже не вернуться. Не пойму, что теперь делать…

– Найдешь другую работу, красотка, – утешила ее подруга.

– Моя мать… – всхлипнула Грейс, судорожно набирая воздух в легкие. – Моя мать…

– Что с ней, дорогая? – мягко спросила Шэннон.

– Я и ей не сумела ничем помочь. Не смогла спасти…

– То есть? – поставив бокал, распахнула глаза подруга.

– Она… она умерла в тюрьме. Я находилась с ней в одной камере – тогда детей сажали вместе с матерью, ведь таких мест, как Агрокомплекс, еще не придумали. Она украла деньги – была наркоманкой и все-таки хорошей мамой. Любила меня…

Грейс невольно стиснула кулаки.

– Первый раз слышу твою историю, – покачала головой Шэннон.

– О моих детских годах никто не знает – прошлое могло сказаться на моей репутации. Какая там система уровней… Министерство юстиции меня и близко не подпустило бы к исполнению правосудия. А Реми… Я не могла сообщить о нем Дэну, потому что…

Она шмыгнула носом.

– Почему Реми для тебя так важен?

Грейс взяла паузу, восстанавливая дыхание.

– Наши матери были близкими подругами. Когда моей не стало, Лотти взяла меня в свою семью и растила как собственную дочь.

– Ох, Грейс…

– А Дэн теперь думает, что Реми – мой любовник.

– Это ведь не так?

– Конечно нет! Мы выросли вместе, любим друг друга как брат и сестра.

– Господи, Грейс… Дэн звонил недавно вечером, разыскивал тебя. Сказал, якобы в «Янусе» чрезвычайное происшествие, и спрашивал, куда ты делась. Я призналась, что не знаю. Прости…

– Ты и не могла знать.

– Почему ты не готова поделиться этой историей с Дэном? Наверняка он поверит, – удивилась Шэннон. – Расскажи ему, он все поймет.

Грейс не испытывала уверенности, что ей теперь требуется доверие Дэна.

– Боюсь, не поверит. Он считает, что я не хочу ребенка именно из-за Реми.

Шэннон испытующе посмотрела ей в глаза.

Помолчав, Грейс продолжила:

– Мне пришлось прервать беременность вскоре после того, как мы поженились. Дэну я ничего не сообщила – сперва хотела убедиться сама, что с плодом все в порядке. Ребенка мы в любом случае сразу не планировали. Если все складывалось бы удачно, собиралась накупить в дом воздушных шариков, а скан оформить в виде праздничной открытки. Немного трусила и все же надеялась обрадовать Дэна. Однако, получив результаты скрининга, обнаружила: будущее дитя – носитель гена склонности к насилию.

– Теперь мне все ясно, – тяжело вздохнула Шэннон.

– Как я могла позволить появиться на свет такому ребенку, зная, что с ним случится, если ген агрессии проснется? Я ведь четко себе представляю, какие ужасы происходят на третьем уровне… – Она снова всхлипнула. – Сама понимаешь… Доктор спросил, не желаю ли я прервать беременность. Я знала, чего ждать в будущем, когда ребенок подрастет, ну и…

– Господи, Грейс, мне так жаль…

– Я не могла поделиться с Дэном. Тогда думала, что слишком его люблю, однако теперь вижу: я просто пыталась защитить себя.

– Ты ведь могла забеременеть снова, и со вторым ребенком все было бы нормально.

– Нет, Шэн. Еще раз пройти через такое? К тому же моя мать… Я ведь росла с ощущением, что она меня бросила, оставила одну-одинешеньку в огромном мире. Это жутко действовало на психику.

– И все же тебе надо признаться Дэну. Он ведь тебя любит, Грейс. Еще раз говорю – он поймет.

– Не хочу, Шэн… Ничего не хочу ему рассказывать. Дэн мне не доверяет, да и не любит. Дошло до того, что совал нос в мою работу, а в итоге подверг меня опасности ради своих чертовых новостных выпусков. – Она вытерла глаза. – Как сообщить ему о Реми, не раскрывая моего прошлого? Он ведь понятия не имеет, кто я такая на самом деле. Можно ли любить человека, которого совсем не знаешь?

Помолчав, Грейс продолжила:

– Смотри, в каком я положении, Шэн! Лишилась работы, придававшей смысл моей жизни. Потеряла мужа. Даже Реми, который столько сделал для меня в детстве, лежит теперь в псевдокоме, раз за разом просматривая жуткий кровавый ролик, – а ведь он невиновен! Я срочно должна что-то предпринять!

Она вскочила с дивана, и Шэннон, встав вслед за ней, озабоченно сказала:

– Уже поздно, милая. Выпей, отдохни. Завтра у нас впереди целый день – времени достаточно, чтобы со всем разобраться. – Она погладила Грейс по спине. – Оставайся у меня. Близнецов уложу в одну кровать, они возражать не будут – любят спать вместе.

Грейс бросила взгляд на настенные часы. Почти десять… В полночь системы безопасности «Януса» автоматически обновляются, и ее допуск станет недействительным. Надо попасть в центр до двенадцати ночи.

– Я должна к нему съездить.

– Что ж, прекрасная мысль, – улыбнувшись, кивнула Шэннон. – Поезжай к Дэну и все с ним обсуди. Он тебя выслушает и поймет.

– Я имею в виду не Дэна, а Реми.

Через пять минут Грейс выехала из Агрокомплекса в сторону Лондона. Она гнала по ночным загородным дорогам мимо ветряных турбин, возвышающихся над темными полями, словно призрачные стражи.

Реми следовало вызволить из «Сибири», однако конкретного плана спасения у Грейс не имелось. Оказавшись в «Янусе», придется действовать по обстановке. Сейчас там почти никого нет, а мимо охранников на входе она точно пройдет – о ее увольнении станет известно лишь через несколько часов. Господи, неужели она и впрямь уволена… Сколько усилий приложила, чтобы сделать себя, подняться из трясины, уйти от прошлого!

А теперь его часть вторглась в настоящее и грозит разрушить все, что далось с таким трудом. Пора навести порядок.

* * *

Эбигейл изучала Реми, стоя у его кровати. Симпатичный мужчина: твердое лицо, римский нос, высокие скулы – внешность сильного человека. «Сибирь» ее не пугала, как других сотрудников, которые часто об этом говорили. Легкий скрип матрасов и мягкое освещение успокаивали. Четвертый уровень – идеальное место для размышлений.

Закончив брить голову Реми, она вновь надвинула экран ему на глаза. Глаза других людей ее зачаровывали. Что таят их глубины, как расшифровать по взгляду движущие человеком силы? Почему каждый воспринимает происходящее по-своему? Человек – существо в высшей степени завораживающее.

Вот, к примеру, Грейс Гуннарссон. Почему она так одержима Реми Уилсоном? Что заставило ее выбрать этого преступника из десятков других? Что в нем особенного? А в самой Грейс? Нет, Эбигейл не могла понять.

Она сделала шаг к выходу. Нельзя столько времени проводить на работе. Правда, Конрад благодарен, что она все разгребла после сегодняшнего нападения. Разумеется, многое сделали уборщики, однако без нее они явно не смогли бы разложить медикаменты и оборудование в строго отведенные места. Наверняка не установили бы, что похищено. Эбигейл и сама пока не полностью определилась, чего именно недостает, однако в шкафчике с наркотическими веществами нескольких упаковок вроде бы не хватало.

Глава 34

Заезжая на подземную парковку «Януса», Грейс задержала дыхание, однако автоматические ворота начали подниматься, и она вздохнула с облегчением: ее допуск в системе еще не закрыт. Охранники располагались у всех дверей в здание и на въезде на парковку. Хм, все лица новые. Увидев бейдж и не подозревая, что Грейс больше не работает в центре, сотрудник службы безопасности кивнул, позволив ей подняться наверх. Заскрежетал спускающийся лифт – ура, отпечаток пальца сработал. И все же Грейс своей цели еще не достигла.

Чем ниже спускался лифт, тем сильнее билось ее сердце. Наконец дверцы открылись. Она на миг заколебалась: Грейс опасалась кары за незаконное проникновение, Грейси же боялась не получить того, за чем пришла. В коридоре было пусто и тихо; свет потолочных ламп на ночь убавили. Она отвернулась от камеры видеонаблюдения – работник и работник, идущий по своим делам.

У пустой кабины дежурного по этажу она наткнулась на инвалидное кресло и покатила его к входу на четвертый уровень. Створка двери распахнулась, прежде чем Грейс успела ее толкнуть, и у нее перехватило дыхание.

На пороге появился Джордж и, устало ссутулившись, окинул ее взглядом добрых карих глаз.

– Добрый вечер, доктор Джи. Задержались сегодня? Думал, вы уже дома.

– Привет, Джордж. Меня вызвали – тут чрезвычайная ситуация: у одного из заключенных, по всей видимости, припадок. Собираюсь доставить его вниз, в клиническое отделение. Проверим, все ли в порядке с его роликом.

Она указала на инвалидное кресло, словно то подтверждало ее слова.

– Эй, только не оставайтесь здесь на всю ночь, а то санитары решат, что вы пациент, и уложат в одну из коек, – усмехнулся Джордж.

– Не буду, – выдавила улыбку Грейс, и он двинулся по своим делам.

Того и гляди появится еще кто-нибудь из персонала… Заглянув в палату, она быстро, не глядя на других бедолаг, дотолкала кресло до кровати Реми. Включила тормоз, отсоединила шланги капельниц и провода, после чего на секунду замерла. Вдруг отключение ролика действительно вызовет у Реми припадок? Он был бледен, закрытые глаза глубоко запали, а на лбу и на щеках глубоко отпечатались следы от снятого экрана.

Сделав глубокий вдох, Грейс просунула руки ему под мышки и попыталась приподнять на кровати, однако Реми оказался куда тяжелее, чем она рассчитывала. Зашла с другой стороны и потянула ноги старого друга к инвалидному креслу. Черт, как она собирается его пересадить, не уронив неподвижное тело на пол? В палате было тепло, и у нее на лбу выступили крупные капли пота.

– Почему вы сразу не попросили? Я вам помог бы.

Грейс в испуге обернулась. Господи, Джордж… Санитар зашаркал по палате, подошел к кровати и легко пересадил Реми в кресло.

– Если забираете его больше чем на час, необходимо ввести транквилизатор, иначе на него при пробуждении накинутся чертики, – предупредил Джордж.

– Чертики?

– Ну, знаете, когда вдруг просыпаешься после ночного кошмара, не всегда понимаешь, где ты и что с тобой, а сон как будто продолжается. Вот это и есть чертики – так иногда бывает. – Вытащив из нагрудника два назальных спрея, он протянул их Грейс. – Возьмите, в сложных ситуациях помогает.

Она взяла оба баллончика и сунула в карман пиджака.

– Благодарю, Джордж.

– Помочь вам его отвезти? – спросил тот, ухватившись за рукоятки кресла.

– Нет-нет, я справлюсь. Спасибо, вы мне очень помогли.

Джордж на секунду задержал на ней взгляд и вздохнул:

– Док, не знаю, что вы задумали, но я ваш должник. Обязан вам жизнью сестры.

Грейс кивнула, кусая губы.

– Знаете что? – продолжил он. – Давайте я довезу его до лифта, а дальше вы сами.

С этими словами Джордж толкнул кресло к двери.

– Пока идите, а мне кое-что нужно захватить.

Грейс быстро нажала на панель за рабочей станцией, стоящей у входа в палату, и через пару минут нашла то, что искала, – препараты, позволяющие быстро устранить действие транквилизаторов. Пожалуй, Реми будет нужен ей в более-менее приличной форме, и чем скорее – тем лучше.

Ощущая растущее возбуждение, она догнала Джорджа в коридоре. Похоже, план может сработать…

Наконец они с Реми очутились в безопасности лифта. Двери начали закрываться, и Джордж немного по-детски помахал ей крупной рукой.

Грейс шепнула, приложив руку к сердцу:

– Спасибо…

Он кивнул; дверцы закрылись, и лифт поехал вниз.

Реми был облачен лишь в белую простыню, висящую на нем, словно тога. Надо было захватить хоть какую-то одежду… Еще несколько этажей – и они у цели. Грейс достала стерильный набор для подкожных инъекций и набрала в шприц прозрачную жидкость из флакона. Перевернула, дожидаясь, когда исчезнут пузырьки, и сделала Реми укол в бицепс.

Лифт остановился на подземной парковке. От камер тут, разумеется, уже ничего не скроешь… Впрочем, наверняка Грейс засветилась в коридоре, да и в лифте. Опять же Джордж видел, как она забирала Реми из «Сибири». Разумеется, полиция выйдет на ее след – это лишь вопрос времени.

Вернуться к прежней жизни, к которой Грейс шла так долго, уже не получится.

Двое охранников болтали у автоматических ворот, за которыми ее ждала свобода. Грейс закатила Реми за ближайшую машину, чтобы его не увидели, и побежала вперед с криком:

– Проникновение на третьем уровне!

Оба сотрудника тотчас заскочили в лифт, и Грейс быстро покатила инвалидное кресло к своему автомобилю. Расположив Реми справа от дверцы, она открыла машину и собралась с силами: надо пересадить старого друга на пассажирское сиденье. Препарат, который она вколола, судя по всему, уже действовал, во всяком случае, Реми начал подавать признаки жизни: затрепетали веки, затем дрогнули руки.

– Давай, Рем! Надо убираться отсюда!

Закинув его руки себе на плечи, Грейс попыталась поднять тяжелое тело. Вот проклятье, как же быть? Толком не ухватишься… Реми лежал мертвым грузом – все еще не пришел в себя настолько, чтобы двигаться самостоятельно. Об этом она в спешке не подумала.

Напрягая все силы, Грейс не услышала тихого жужжанья открывающихся ворот, а когда рядом с ее машиной раздался скрип шин, было уже поздно. Она обернулась, и Реми с тихим стоном упал обратно в кресло.

Из салона элегантного черного автомобиля, не глуша двигатель, выпрыгнул Конрад.

– Какого черта вы здесь делаете? – Он выхватил из кармана телефон. – Я звоню в охрану!

Грейс в панике осмотрелась вокруг. Сбежать? И тут на передний план вышла Грейси. Она шагнула к бывшему боссу.

– Нет, никуда вы звонить не будете!

Бросившись к нему, Грейс отобрала телефон, швырнула его в дальний угол парковки, и треск разбитого аппарата отдался от стен звонким эхом.

– Какого дьявола… – пробормотал Конрад, уставившись на обломки аппарата, и, повернувшись, яростно прошипел: – Сука! Чокнутая сука!

– Вы не вызовете охрану и не помешаете мне уйти. – Грейс сама поражалась невесть откуда взявшейся уверенности. – У вас и так достаточно неприятностей. Сейчас уже поздно… Полагаю, вы приехали на срочное совещание по поводу протестующих и хакеров?

– Да, на совещание! – рявкнул Конрад. – С минуты на минуту здесь будет глава службы безопасности, члены совета директоров и еще несколько человек. – Бросив взгляд на безвольно обмякшего в кресле Реми, он продолжил: – Вам это с рук не сойдет, Грейс. Вы с ним оба обречены. О чем, черт возьми, вы думаете?

Он говорил со странной смесью презрения и недоверия.

– Не сойдет? Еще как сойдет, Конрад, – уверенно произнесла Грейс. – Вы позволите мне уйти, причем вместе с Реми. Больше того, – уже угрожающе договорила она, – вы сейчас поможете мне пересадить его в машину. Если вернутся охранники, скажете, что все в порядке. Вы никому не обмолвитесь ни словом о нашей встрече, да еще и удалите записи с камер.

Конрад напряженно и не слишком естественно расхохотался.

– И что же я заявлю в министерстве юстиции? Мол, потерял преступника?

На лбу у него выступил заблестевший под светом потолочных ламп пот.

– Реми в «Янус» официально не поступал, – спокойно осадила его Грейс. – Его привезла я. Не было ни ареста, ни судебных приказов. Ни одного документа! Он – призрак.

– Наверное, вы сошли с ума, если думаете…

Она грубо схватила Конрада за лицо, впившись в щеки ногтями.

– Да, я, черт бы вас побрал, сошла с ума!

Глаза босса в испуге расширились. Грейс еще сильнее сжала пальцы – так, что ее ноготки оставили на лице Конрада следы в виде полумесяцев, и сквозь сжатые зубы процедила:

– У меня достаточно информации, чтобы утопить вас в грязи. Файлы, фотографии, видео! Я знаю, чем вы занимаетесь в «Сибири», каким пыткам подвергаете клиентов на третьем уровне, какие нелицензированные препараты используете. У меня есть доказательства ваших преступлений. И насчет вашего дружка из министерства мне тоже известно, могу кое-что рассказать о ваших нечистоплотных сделках.

На губах Конрада заиграла слабая улыбка. Неужели понял, что Грейс блефует?

– Ни черта вы не знаете, – бросил он.

– Да что вы говорите… Ваши компьютеры взломали вовсе не хакеры, а ребята из «НьюсФлекс» и нашли всю подноготную. Они все видели, понятно?

В глазах Конрада загорелся злой огонек. Поверил?

– Я знаю достаточно, и, если вы не дадите мне уйти, мой муж выложит ваше грязное белье на всеобщее обозрение!

Улыбка Конрада исчезла без следа.

– Дэн в курсе всей истории. Один звонок, и ваш балаган накроется медным тазом! Боюсь, министр будет все отрицать – и что тогда случится с вами? Итак, вы играете по моим правилам? Да или нет?

Смертельно побледнев, Конрад кивнул.

– Так кто, говорите, чокнутая сука? – прошипела Грейс. – Вы удалите запись с парковки и восстановите меня на втором уровне, но сперва поможете мне посадить Реми в машину.

– Господи Иисусе…

– Вы сделаете, как я говорю, иначе, клянусь, я уничтожу вашу репутацию, вашу компанию и лично вас! Поможете мне – и мы оба получим то, что хотим. Никому не придется страдать, Конрад.

Умолять она не собиралась – была уверена, что инстинкт самосохранения, личные амбиции и желание продолжать зарабатывать в конце концов возьмут верх.

Не прошло и минуты, как Реми уже сидел на пассажирском сиденье, а пустое инвалидное кресло стояло у стены. Грейс уселась за руль, прикрыла дверцу и опустила стекло. Конрад навис над окном машины, положив одну руку на крышу.

– Надеюсь, вы понимаете, что вы тоже у меня на крючке? – бросил он, смахивая пот со лба. – Я вас отпускаю, однако записи с камер уничтожать не буду. Запись – мой страховой полис. Мы оба зависим друг от друга. Один неверный шаг – и вам конец.

Грейс завела двигатель и, трогаясь, пожала плечами:

– Так тому и быть.

Глава 35

ЛОНДОН, ЦЕНТР

23:17

Широкомасштабные протестные акции, проходившие днем у здания «Янус правосудия», были, по общему мнению, вызваны новостями о прибытии в центр Реми Уилсона, ранее осужденного преступника, успевшего в свое время пройти через третий уровень. Тем не менее Уилсон, по слухам, совершил рецидив, чем немало шокировал общественность. В «Янусе» данное утверждение упорно опровергают, настаивая, что применяющаяся терапия эффективна и сбоев не дает. Генеральный директор Конрад Бекер пока от комментариев отказывается.

Предположение о повторном преступлении Уилсона поставило под сомнение неоднозначные методы, которые, опять же по слухам, используют в «Янусе». Многие протестующие заявляют, что система исцеления нарушает права человека; сторонники теории заговора даже выдвигают гипотезу, якобы в здании за моей спиной правонарушителей подвергают пыткам.

Полицейские, расследующие сегодняшнее проникновение в здание центра, подтверждают: похищено большое количество наркотических веществ. По их версии, именно данная цель, а не протесты, послужила мотивом для нападения, в ходе которого клиническому отделению третьего уровня причинен ущерб на тысячи фунтов. Однако наш источник, пожелавший сохранить инкогнито, поделился иной информацией: одна из высокопрофессиональных врачей-психиатров внезапно покинула компанию. Соответственно возникают подозрения – не употребляла ли она наркотики? Более того, не исключено, что уволившаяся причастна к их незаконному обороту.

Дэн Гуннарссон – для «НьюсФлекс».

Оставив помощников собирать оборудование после съемок протестов у здания «Янус правосудия», Дэн направился к ближайшей станции метро.

Ему даже не пришло в голову позвонить Грейс, узнать как дела, а ведь она во время нападения находилась на работе. Значит, отношения между ними и вправду дошли до точки… Лишь неделю назад их семейная жизнь казалась идеальной. Идиллия продолжалась бы, однако упертость и коварство жены положили всему конец.

Дэн делал репортаж о чертовом Реми Уилсоне и бесился, что приходится о нем говорить. Возможно, его статья об Уилсоне дала новую пищу для протестов и демонстранты на сей раз зашли слишком далеко. Однако это просто работа. Кто еще правдиво расскажет о событиях в стране? Вряд ли он непосредственный виновник нападения на центр, где трудится Грейс.

Дэн сморгнул каплю дождя, посыпавшего с темного неба.

Мучительно думать, что жена могла встречаться с другим… Неужели Грейс его ни во что не ставила? Засунув руки в карманы, он свернул в переулок.

– Эй, ты ведь тот самый репортер из новостей, верно? – окликнул его сзади мужской голос.

Дэн тяжело вздохнул. Порой его узнавали на улицах, останавливались поговорить, однако сегодня настроения общаться с поклонниками не было.

– Я видел твой репортаж об этом парне, Реми Уилсоне.

– А, да-да… – пробормотал Дэн, не сбавляя шага – может, прохожий отвяжется?

– И о подражателях тоже слыхал.

Холодная струйка дождя просочилась за шиворот. Быстрее бы оказаться дома да лечь в постель…

Хм. О подражателях? Да нет, он вроде бы сообщал только о повторных преступлениях якобы исцеленных правонарушителей…

Дэн резко остановился.

– Твою жену зовут Грейс? Она ведь работает в «Янусе»? Нетрудно догадаться, откуда ты берешь информацию.

У Дэна пробежали мурашки по коже, хотя холодный дождь к ним отношения не имел.

Он медленно обернулся. В нескольких шагах, склонив голову к плечу, стоял мужчина в черном примерно одного с ним роста. На темной улице, кроме них, никого не было. Похоже, следует ждать неприятностей?

– Тебе стоило бы внимательнее относиться к тому, о чем говоришь в эфире, – сузив глаза, сказал мужчина. – Иначе, распространяя слухи, ты можешь создать трудности множеству людей.

– Послушайте, дружище, я вас не знаю, – покачал головой Дэн, вынув руки из карманов, – а у меня была сложная неделя, так что…

– А впрочем, без проблем, – перебил его незнакомец. – После того как я с тобой разберусь, тебе будет не до репортажей.

Дэн даже не заметил первого удара и почти его не почувствовал – настолько велик был шок, однако после четвертого или пятого осознал: его угораздило попасть в серьезную беду. Уже теряя сознание, он успел подумать о Грейс.

К тому времени, как Грейс добралась до Агрокомплекса, введенный Реми препарат выполнил свою функцию – теперь старый друг был в сознании, хотя, во-первых, ясный рассудок к нему пока не вернулся, а во-вторых – он испытывал сильнейший стресс. Чертики, как выразился Джордж. Последние несколько миль Грейс побаивалась вести машину – Реми несколько раз пытался броситься на невидимого врага. Словом, рулить было нелегко. Она попыталась воспользоваться лежащим в кармашке назальным спреем, однако не сумела справиться со своим пассажиром, поскольку второй рукой приходилось крутить руль. Напоминанием о попытке стал синяк на лице – Реми дал отпор. Чем больше он приходил в себя, тем более беспокойным становился.

У ворот Агрокомплекса они остановились ровно в час ночи. Грейс выпрыгнула из машины и прикрыла дверцу, оставив дико таращившегося Реми стучать ладонями по ветровому стеклу.

– Шэннон! – крикнула она, нажав кнопку интеркома. – Я у ворот, мне нужна помощь!

Камера на столбе ворот щелкнула и повернулась, нацелившись на пытающегося вырваться из машины мужчину в белой простыне и на стоящую у дверцы беспомощную Грейс.

– Что ты натворила? – дрожащим голосом осведомилась Шэннон. – Подожди, стой там.

Ворота начали медленно открываться.

– Реми, это я, Грейси! – отчаянно крикнула Грейс.

Тот бешено дернул дверную ручку и, не совладав с ней, издал разочарованное рычание.

Через несколько минут появилась Шэннон с группой мужчин, и те дружно направились к машине. Грейс инстинктивно почуяла опасность.

– Что вы хотите с ним сделать? – крикнула она, когда один из подошедших мягко отодвинул ее в сторону. – Не трогайте его!

Шэннон заторопилась к ней по подъездной дорожке и обняла ее за плечи – то ли удерживала на месте, то ли хотела успокоить.

– Не встревайте, Грейс, – скомандовал Шагги. – Мы знаем, что делаем.

Мужчины грубо вытащили Реми из салона, схватив за руки и за ноги. Тот изо всех сил боролся и извивался, стараясь освободиться.

Шэннон, по-прежнему держа подругу за плечи, заставила ее отвернуться от душераздирающего зрелища.

– Ребята за ним присмотрят, красотка. Положись на них – им не раз приходилось сталкиваться с подобным.

– Куда они его ведут? – прошептала Грейс.

Капли слабого дождя разбивали световой пучок от фар на мельчайшие частицы, создавая впечатление снегопада.

– В охладитель, – вздохнула Шэннон.

– В охладитель? О чем ты?

– Ну, парни определяют туда своих товарищей, бывших солдат, когда на тех накатывает посттравматический синдром. Тихое место, стены обиты войлоком. Твой друг там успокоится и не сможет причинить себе вреда. Все будет хорошо, – утешала ее Шэннон.

Как только мужчины исчезли из вида, женщины, взявшись за руки, побрели по подъездной дорожке.

Слава богу, не одна…

Проводив Грейс в дом, Шэннон усадила ее на диван, завернула в легкое флисовое одеяло – больше для уюта, чем для тепла, – и наполнила два бокала успокаивающим душевным модулятором.

– Милая моя, что за чертовщина творится? – начала подруга, устроившись рядом. – Как вы оттуда выбрались?

Грейс быстро сделала несколько глотков, с одной стороны – пытаясь снять стресс, с другой – отмечая избавление от опасности. Наконец они с Реми под защитой, хотя бы на время.

– Что ты задумала? Ведь здесь его оставлять нельзя – за ним наверняка придут…

– Конрад застал меня, когда я пытались освободить Реми.

– Господи, Грейс!

– Все в порядке. Он ничего не предпримет. Даже пообещал восстановить меня в «Янусе», на втором уровне.

У Шэннон отвалилась челюсть.

– Черт, как тебе удалось?.. Такой поступок – грубейшее нарушение. Да что там – ты помогла сбежать осужденному преступнику, а за это полагается тюремный срок.

– Пришлось пошантажировать Конрада. Кроме того, Реми находился в «Янусе» неофициально.

Шэннон только вздохнула.

– Шэн, могу я у тебя остаться? Хотя бы ненадолго…

– Разумеется, дорогая, но как насчет Реми? Его же собираются упечь на четвертый уровень?

– Конрад сказал, что он тоже может побыть здесь. – Грейс вздохнула, заметив выражение лица подруги. – В Агрокомплексе ему явно будет лучше, чем в «Сибири».

Шэннон долго молчала, затем подняла взгляд:

– Мне все это очень не нравится, красотка. Совсем не нравится. Ты ведь знаешь – я для тебя на все готова, но… ты точно поступаешь правильно?

Грейс серьезно кивнула.

– Шэн, тебе придется мне довериться.

Выпив еще бокал, она рассказала о подмене сканов мозга, и Шэннон наконец прониклась:

– Похоже, его подставили…

Грейс снова кивнула.

– Шэн, ты правда не против, чтобы я здесь перекантовалась? Все-таки Шагги, ребятишки и все такое…

– Можешь оставаться сколько угодно. – Подруга положила руку ей на плечо. – И Реми тоже. Не знаю, что с ним дальше будет, но если Конрад разрешил, то я просто следую указаниям босса.

На ее лице появилась озорная улыбка.

– Господи, спасибо, Шэн, спасибо! – Грейс горячо ее обняла и вдруг отстранилась. – Реми точно будет в безопасности?

– За моими солдатами – как за каменной стеной.

– Не знаю, что бы я без тебя делала…

Поддавшись навалившейся усталости, Грейс откинулась на спинку дивана.

– У меня на заднем дворе стоит флигель, – сказала Шэннон. – Вполне уединенный и очень милый. Надо его немного подремонтировать – как раз Шагги с ребятами будет чем заняться. Почему бы тебе в нем не обосноваться, пока все не образуется? Там тебя никто не побеспокоит. Побудешь вдали от этого сумасшедшего дома.

– Какой-никакой, а план, – пробормотала Грейс.

Впрочем, пока ей просто хотелось отдохнуть и по возможности вернуться мыслями к работе. Следовало найти крупицу смысла посреди хаоса.

Должна ли она рассказать правду мужу?

Да пошел он… Дэн свой выбор сделал.

– Я знаю, что нам нужно, – подмигнула Шэннон, поднявшись с дивана, нырнула на кухню и вернулась с бутылкой бесцветной жидкости и двумя стопками. – Настоящий самогон, парни сварили, – похвасталась она и разлила напиток.

Они со звоном чокнулись.

– Ну, за то, что, черт возьми, случится дальше, – произнесла она тост и выпила до дна.

– Аминь, – отозвалась Грейс.

Один глоток тотчас согрел ее изнутри.

Едва она успела опустошить стопку, как Шэннон вновь ее наполнила.

– Боже, красотка, просто какое-то безумие! Ты его похитила! – воскликнула она, сменив озадаченное выражение на широкую улыбку, и вдруг согнулась в приступе смеха. – Похитила, мать твою! Да еще и вышла сухой из воды!

– Пожалуй, что так… – согласилась Грейс, вдруг обрадовавшись заволакивающему мозг туману.

Осушив вторую стопку, она вновь потянулась за бутылкой.

* * *

Проснулась Грейс после обеда в узкой, застеленной розовым бельем кровати, обнаружив, что спала, уткнувшись лицом в живот большого плюшевого медведя. Горло горело огнем, слизистая желудка, казалось, была сожжена напрочь, а голова гудела, как колокол. Похмелья у нее не случалось с юношеских лет.

С трудом спустившись по лестнице, она добралась до кухни. От слишком яркого света и поднятого детьми шума голова разболелась еще сильнее.

– По-моему, ты выглядишь так же паршиво, как я себя чувствую, – ухмыльнулась Шэннон, нарезая овощи. – Правда, мне пришлось подняться вместе с ребятишками – уже поела и немного пришла в себя. – Свалив овощи в сковороду, она спросила: – Перекусить хочешь? Есть тосты, есть овсянка.

Грейс молча зажмурилась, а когда открыла глаза, перед ней стоял стакан воды. Она немного отпила и тут же пожалела – даже глоток воды удержать в себе оказалось трудно.

– Хм, так плохо?

Грейс кивнула, старательно сжав губы. Придя в себя, тихо спросила:

– Как Реми?

– Шагги не спускает с него глаз, говорит – твой приятель уже гораздо спокойнее.

– Пожалуй, выйду глотну свежего воздуха, заодно проведаю беднягу.

– Уверена? Не хочешь подождать, пока станет лучше?

Грейс помотала головой и снова пожалела о своей неосторожности.

– Выпей хотя бы кофейку и болеутоляющее.

Шэннон поставила перед ней чашку, положила таблетку и, улыбнувшись, снова занялась овощами.

– По словам Шагги, после нескольких часов в охладителе Реми вроде бы более-менее пришел в норму. Принял горячий душ, хорошо поел. Парни взяли его под опеку. Дождутся, пока он окрепнет, потом поручат ему какую-нибудь работенку – порубить дрова или, допустим, покрасить забор.

Грейс прекрасно понимала, насколько благотворное воздействие оказывает простой физический труд. Реми будет здесь как дома и скоро вполне сойдет за своего.

– Шагги считает, что он отлично впишется. В конце концов, Реми – один из них. Все сражались в Африке, им есть о чем поговорить. Похоже, тебе удалось избавить его от Конрада. Будем надеяться, здесь твоего приятеля никто больше не побеспокоит?

В ответе Шэннон, видимо, была уверена.

И все же перед глазами Грейс встали образы давешней троицы из библиотеки. «Дирос»… Да, Реми сейчас вроде бы в безопасности, в окружении закаленных в боях людей. Тем не менее, несмотря на утверждения подруги, Грейс не сомневалась: «Дирос» будут его искать, а как только найдут… Нетрудно догадаться, что они с ним сделают.

Глава 36

Несмотря на все свои злоключения, прогуливаясь по Агрокомплексу, Грейс была счастлива, что, так или иначе, вернулась на второй уровень. Здесь ее место…

Сам Господь словно укреплял ее в этой мысли: мимо прошла улыбающаяся женщина с ребенком на руках и цепляющимся за подол малышом. Направилась к другим матерям с детишками, расположившимся на пикник. Расстеленные на траве одеяла, тепло, солнце… Грейс вдруг признала в миновавшей ее женщине Никки, которую привезла в Агрокомплекс всего лишь несколько недель назад. Похоже, подопечная серьезно продвинулась по шкале благополучия – немного набрала вес, порозовела, расслабилась. Грейс с облегчением запоздало ответила на ее улыбку, однако, добравшись до солдатского городка, забыла и о Никки, и о малышах.

Воспользовавшись временным пропуском – спасибо Шэн, – прошла внутрь. Здесь в ноздри бил аромат свежескошенной травы, перемешанный с запахами стряпни. Группа бывших солдат сидела кружком у импровизированного мангала, время от времени тыкая вилками с длинной ручкой в шипящие куски мяса. Желудок Грейс моментально скрутило.

По мере ее приближения смех и разговоры затихли. Реми занимал место в самой середине компании – бледный, но улыбающийся. Одет он был в белый жилет и брюки карго – форму, которую выбрали для себя бывшие бойцы, и Грейс вдруг ясно представила его в другой, незнакомой жизни.

Реми глянул в ее сторону, и его лицо вытянулось. Извинившись перед товарищами, он встал и пошел навстречу под любопытными взглядами внезапно обретенных собратьев.

Пару минут они шли молча, пока не добрались до купы отбрасывающих густую тень деревьев.

– Ты как? – повернулась к нему Грейс.

Он не ответил. Теперь, с бритой головой, его серые глаза казались больше и он скорее напоминал мальчишку из ее детства.

– Реми, о тебе здесь позаботятся. Нужно отдохнуть, набраться сил. Ты многое перенес…

– Я ведь просил тебя о помощи! – Говорил он тихо, однако весьма ядовито. – А ты взамен упекла меня на четвертый уровень…

– Реми, пожалуйста, выслушай меня…

– Ты хоть представляешь, каково там?

С его губ слетело несколько капель слюны.

– Я… я там была.

– Ах, ты там была! – Задохнувшись от гнева, он отвернулся, но, восстановив дыхание, снова посмотрел Грейс в глаза. – Ты ничего не знаешь! Это настоящий ад… Ты раз за разом смотришь, как тебя избивают, как всаживают в тебя нож, и веришь, что все происходит именно с тобой. И ничего не можешь сделать…

– Ты не должен был там оказаться. Случилась страшная ошибка!

Грейс кратко объяснила, как в центр ворвались протестующие, а с ними – человек, намеревающийся захватить Реми, как она шантажировала Конрада, чтобы тот позволил им укрыться в Агрокомплексе.

– Ошибка? «Дирос» ошибок не делают, – пробормотал он.

– Послушай, там был настоящий хаос. Тебя должны были укрыть в безопасном месте.

– Я могу отсюда уйти?

– Ты здесь неофициально. Можешь – в любой момент. Просто пришло в голову, что тебе где-то надо восстановиться.

– Кто же ты на самом деле, Грейс? – Реми намеренно выделил ее имя. – Та Грейси, которую я знал, не стала бы работать на власти и никогда не засунула бы меня в такое место, где я побывал.

– Реми, ради бога… Не окажись ты на четвертом уровне – наверняка погиб бы от рук «Дирос». Я пыталась помочь, исправить патологию в твоем мозгу, а где это возможно, кроме как в «Янусе»?

– У меня нет никаких патологий!

Он раздраженно рассек кулаком воздух, и парочка бывших солдат внимательно посмотрела в их сторону.

– Теперь я в курсе, – тоже повысила голос Грейс. – Знаю, ты зол и обижен, но прошу, поверь мне. Я действительно хотела тебя выручить. Да, доверилась сканам, а не собственной интуиции, не своему опыту. Да, произошел несчастный случай, но сейчас мы наконец в безопасности. В конце концов, я тебя оттуда вытащила, Реми! Ты прав – у тебя мозг нормального человека. Кто-то подменил сканы, но я это выяснила как раз в день нападения на «Янус». Вероятно, к фальсификации приложили руку «Дирос», но как, черт возьми, они добрались до сканов?

– Видимо, им помогал кто-то из работников центра. Наверное, они…

Их разговор прервал шум двигателя приближающейся машины.

Рядом остановился внедорожник, и из салона выпрыгнула Шэннон.

– Извините, если помешала, но вам нужно кое на что посмотреть.

Она протянула им коммуникатор с застывшей на экране картинкой. Логотип «НьюсФлекс»… Сердце Грейс сжалось в тревожном предчувствии.

– Оставляю, смотрите, а мне надо вернуться к детям.

Серьезно кивнув Реми, она отъехала, махнув рукой компании у мангала.

Грейс нажала на символ воспроизведения. У здания «Януса» стоял Дэн; над его головой возвышался огромный синий двуликий бог, смотрящий одновременно в прошлое и в будущее. На улице было темно – стало быть, репортаж снимали вчера вечером. Прислушавшись, Грейс вздрогнула от ярости и боли. На минуту даже растерялась. Дэн ведь знал, что она и близко не подойдет к наркотикам! Зачем он несет эту ерунду? Она прекрасно понимала, насколько уязвлен муж, однако тут попахивало самым настоящим предательством.

– Я все поняла… Конрад использует меня в качестве стрелочника! Сказал Дэну, якобы я украла наркотические препараты! – Грейс подняла глаза от экрана и покачала головой. – Решил наказать меня за шантаж. Ведь все почти устроилось: я возвращаюсь на второй уровень, ты отправляешься в безопасное место, а Конрад сохраняет в тайне свои грязные делишки. А теперь каждый знает, что я замешана в наркоторговле. Никто не поверит ни единому моему слову…

Разумеется, от Конрада следовало ожидать подобного – вряд ли он позволил бы Грейс уйти безнаказанной. Его чертово эго взывало к мести.

– Это не Конрад, а «Дирос». Разве ты не догадалась? – Реми взял из ее рук коммуникатор. – Они пытаются нас подставить. Идеальный сценарий… Значит, ты воруешь наркотики, а я, выходит, убил наркоторговца. Они идут за нами, Грейс. Собираются разыскать и представить дело так, будто я тебя убил, – и каждый в подобную версию поверит. Вот чем они занимаются.

– Но зачем? Ведь они считают, что ты на четвертом уровне. Скорее тут просто попытка очернить мое имя.

– «Дирос» действуют очень скрупулезно, причем всячески пытаются защитить себя.

– Почему же они тебя не убили, когда ворвались в «Янус»? Ты ведь был у них в руках! Почему заодно не избавились от меня, как давно планировали?

Грейс содрогнулась.

– Не знаю. Вероятно, это было бы слишком. Да, они намерены убрать нас с дороги. Двойное убийство? Начали бы искать подозреваемых, а этого «Дирос» хотят меньше всего. Они ведь прячутся за другими преступниками – такой стиль. Скрывают одно преступление под другим. – Реми уныло ссутулился и оперся о ствол дерева. Смирился, признал поражение? – Они с нами играют, Грейс.

Помолчав, она предложила:

– Давай сдадим их полиции? Обратимся в участок, я заявлю о подмене сканов…

Реми горько рассмеялся.

– Все улики указывают на тех преступников, действия которых копировали «Дирос». Полиция тебе не поверит. Особенно теперь – за тобой тянется слава наркодилера, на мне висит убийство.

От мангала донесся дружный смех.

– Помимо всего прочего, у них имеется страховой полис, – вздохнул Реми.

– О чем ты?

– Я ведь так и не успел рассказать тебе всю историю. Когда мы работали охотниками за головами, Кэп отобрал у каждого из нас образцы биологических материалов. Сказал – необходимо, чтобы нас всегда могли идентифицировать и исключить из числа подозреваемых. Мы ведь были наняты правительством, вот я и предположил – таков порядок.

Буквально следующая наша операция заключалась в задержании одного наркодилера. Все пошло наперекосяк – парень угодил в больницу. Получил удар ножом в живот. Клянусь, пырнул его не я, Грейси, но на месте присутствовал. Кэп заявил, что одному из нас придется взять вину на себя, иначе нам команду не защитить.

Он выбрал меня. Я сознался, думая, что так и вправду будет лучше. Сообщил в полиции – мол, случилась драка и ситуация вышла из-под контроля. Слава богу, тот хмырь не умер, но меня направили на терапию отвращением.

Он покачал головой.

– Я доверял Кэпу и считал: любая наша операция будет законной и официально согласованной, однако вскоре он начал беспредельничать. Когда мы ловили преступников, их обычно определяли на третий уровень, только Кэп придерживался мнения, якобы терапия отвращением – совершенно недостаточная кара. – Реми грустно усмехнулся. – Просто не знал, насколько она жестока, зато решил: отныне ни один из тех, кого мы поймали, на третий уровень не попадет. Надумал делать с ними то же самое, что они творили со своими жертвами.

Тогда и начались убийства. Я встал перед выбором: либо остаюсь с «Дирос» и иду по темной дороге, либо нахожу возможность бежать. Сказал Кэпу – мол, это не мое, хочу отойти от дел. Уже подыскал себе маленькую квартирку, принялся подумывать о поисках постоянной работы. Опять же следовало прочистить мозги после Африки. Собирался начать новую, спокойную жизнь. Однако для Кэпа не существует ответа «нет». Либо я подтверждаю преданность общему делу, либо он сделает меня обвиняемым в каком-нибудь преступлении – вот так стоял вопрос.

Мы часто снимали свои операции на видео – чтобы доказать властям или другому заказчику, что задержание проведено по всем правилам. Проблемы в суде ведь никому не нужны. И вот нас отправили ловить еще одного наркодилера, однако Биззи его прикончил. Из охотников за головами мы превратились в мстителей, а затем в банальных убийц.

Убил он его специально, желая меня подставить, даже подбросил образец моего биоматериала. Биз фантастически соображает в компьютерах и по приказу Кэпа подделал запись с камеры наблюдения. Получилось, будто парня зарезал я. В общем, меня пытались принудить остаться, а если откажусь – навсегда упрятать за решетку. Разумеется, при задержании я объяснил полиции, как все произошло на самом деле, но мне не поверили.

– И тогда ты сбежал, – вздохнула Грейс. – Прости, что я тоже засомневалась в твоих словах, – просто не смогла понять.

– Теперь это уже не имеет значения, – покачал головой Реми.

– Однако «Дирос» избежали наказания, – сердито продолжила Грейс. – А преступники, которых они подставили, как раз понесли кару и начали все с чистого листа. Могли вступить в новую жизнь, но «Дирос» не дали им такой возможности.

– В этих ребятах не осталось ничего человеческого.

– Значит, их уже не изменишь. Грешники обычно стыдятся своих поступков и сохраняют шанс на искупление, но если человек развращен до мозга костей…

– Именно, – подтвердил Реми. – Ты не в силах исцелить каждого, Грейс. Есть ведь моральные уроды, которым доставляет удовольствие наблюдать, как мир сгорает в огне.

– Они не остановятся?

Реми снова покачал головой.

– И не дадут тебе вырваться, верно?

– Не дадут.

Грейс сунула руку в карман и вытащила брелок с фотографией. Реми грустно улыбнулся:

– Где ты его нашла?

– В твоей сумке в библиотеке. А мой всегда у меня. – Насколько они с Реми на самом деле изменились по сравнению с детскими годами? – Помнишь тех мальчишек, что говорили гадости о Лотти? Их было трое, и все крупнее нас. А все-таки мы их сделали!

Реми кивнул.

– Сделаем и этих. Я возьму на себя роль живца. Заманим их в ловушку и покончим с ними раз и навсегда.

В глазах Реми промелькнул тревожный огонек, однако уже через секунду он хмыкнул:

– Узнаю старую добрую Грейси!

Глава 37

– То есть ты не уверен, откинул ли копыта репортер? – наседал на Биззи Кэп.

Они собрались в библиотеке на закате.

– Нет, Кэп, – покачал головой Биззи. – Пришлось быстренько смыться – на улице вдруг появилась парочка с собакой.

– Вот что случается, – повысил голос Кэп, заставив вздрогнуть сидевшего в углу Мэла, – когда четко не следуешь плану!

– Кэп, но я…

– Нет, Биз. Ты пошел за этим парнем, потому что завелся. Жажда крови, ничего больше! Неподчинение, нарушение дисциплины – вот как это называется.

– Я остановил Дэна Гуннарссона, пока он не добрался до сути, – настаивал Биззи. – Мы ведь не хотим, чтобы люди задумались и в итоге сложили два и два.

– Только не пытайся прикинуться, что напал на репортера, собираясь обезопасить нашу группу, Биз.

Кэп прикрыл глаза и назидательно воздел палец. Постояв так некоторое время, поднял веки, опустил руку и подошел вплотную к Биззи.

– Если ты серьезно намеревался защитить наши интересы, Гуннарссона уже не было бы в живых. А теперь он вполне может дать копам твое описание, если это уже не сделала чертова парочка с собакой!

Подхватив стоящую на столе открытую банку с колой, Кэп запустил ее через всю комнату, и за ней на полу остался черный пенящийся след.

– Нет, тебе просто не терпелось кого-нибудь прикончить, потому что я запретил убивать Реми в «Янусе».

– Жаль, что я тебя послушался, – пробормотал Биззи. – Предлагал ведь его пришить, тогда он не разгуливал бы снова на свободе.

Кэп бросился на него, схватил за горло и впечатал спиной в стену.

– Теперь ты для нас – обуза, – прорычал он.

Мэл съежился в кресле. Да, надо уходить – решение он принял верное. И зачем так долго думал? Почему не сбежал с Реми, оставив этих двух психов в компании друг друга? Ладно, следующие двенадцать часов следует быть тише воды ниже травы, а там уже отойдет его автобус с автовокзала «Виктория». Ах, уехать бы с Лейлой… Она точно гордилась бы поступком любимого. Завтра примерно в это время Мэл уже будет в Шотландии, подыщет ночлег и начнет строить планы на новую жизнь. Он похлопал по застегнутому карману куртки, где лежал драгоценный билет.

– Думаешь, ты всегда прав, Кэп? – бросил Биззи.

Мэл испуганно выпучил глаза.

Босс двинул напарника в рыло и завопил:

– Ты, никак, ищешь смерти, солдат?

Выхватив пистолет, он ткнул дуло прямо в лицо Биззи. Тот поморщился, пытаясь отвернуть голову, однако затылок был прижат к стене, и Кэп давил стволом все сильнее.

Мэл отвел глаза в сторону. Должно быть, босс сейчас придет в себя…

– Все, закончили! – и вправду рявкнул тот, убрав пистолет.

На щеке Биззи остался яркий красный кружок.

– Закончили, – повторил Кэп. – Грохни вот его, если уж тебе так надо кого-то убить.

Мэл скорчился и поднял затравленный взгляд, ожидая увидеть направленный в лицо ствол.

Однако Кэп не глядя указал в другую сторону, где на стуле у стойки библиотекаря сидел крупный сутулый человек со связанными за спиной руками. С его лица капала кровь.

– Слышишь меня, а?

Кэп быстро повернулся и, присев на корточки перед связанным, поднял пистолет.

Санитар «Януса» медленно повернул голову. Его лицо выглядело гротескной маской из синяков и ссадин, глаза заплыли, и кожа вокруг них стала багровой и блестящей от кровоподтеков.

– Если бы не ты, Джордж, Реми спокойно лежал бы на четвертом уровне. Ты нес за него ответственность, но работу свою не выполнил. Вот почему ты здесь. – Кэп сделал круг стволом пистолета. – По-прежнему настаиваешь, что не в курсе, куда она его повезла?

Джордж тяжело поднял голову.

– Да пошел ты… – сплюнул он, и с его губ слетело несколько капель крови.

– Ну, тогда ты нам больше не пригодишься.

Кэп встал, бросил взгляд на Биззи и кивнул.

Мэл совершенно перестал понимать своих напарников. Лишь несколько минут назад они готовы были перегрызть друг другу горло. Что их, черт возьми, объединяет? Нет, все он делает правильно. Рот надо держать на замке, а глаза открытыми – только так избежишь беды. Нужно продержаться до утра.

Биззи вытащил из кармана кусок проволоки и приблизился к Джорджу сзади. Мэл отвернулся. Увы, уши заткнуть он не посмел, хотя от стойки библиотекаря неслись жуткие звуки, которые ему не забыть до конца жизни.

Потом наступила тишина и Кэп снова подал голос:

– Позвони ей.

Обернувшись, Мэл увидел присевшую на стул напротив Джорджа Эбигейл. Лаборантка сидела с бледным лицом и широко распахнутыми немигающими глазами, рассматривая медленно растекающуюся под ногами санитара лужу крови. Она не шевельнулась, когда Биз взял со стола ее телефон и подмигнул, найдя нужный номер.

* * *

– Мы не можем использовать тебя как приманку, Грейс, – в ужасе забормотала Шэннон.

Они сидели друг напротив друга за маленьким столом во флигеле, ставшем новым домом Грейс. Хижина была небольшой, но вполне основательной и пропитанной успокаивающим ароматом свежего дерева. Плита все еще источала тепло – Шэннон недавно показывала, как ее включать, чтобы вскипятить чайник.

– Мы никуда не денемся, – ответила Грейс. – Пусть «Дирос» считают, что я скрываюсь в старой библиотеке – я ведь в бегах. Буду ждать в лесу, а когда увижу их на дороге, сразу позвоню в полицию.

– Думаешь, они появятся?

Шэннон оглянулась на Реми и Шагги, сидящих на кроватях по обе стороны от двери.

– Они уверены, что я надежно заперт в «Сибири», однако Грейс по-прежнему представляет для них угрозу. Она единственная, кто знает правду, – заметил Реми. – «Дирос» точно хотят ее устранить.

Устранить…

По коже Грейс побежали мурашки.

– Мне план не нравится, – вздохнул Шагги, – однако я согласен с Грейс: иначе мы до них не доберемся. Судя по вашим рассказам, эти ребята – отъявленные головорезы и на преступления идут вполне осознанно.

– Свои преступления они скрывают. Полиция ищет рецидивистов, больше ни на кого подозрение и не падает. Как же вы собираетесь убедить копов, что именно «Дирос» – настоящие убийцы? – спросила Шэннон.

Грейс и сама не раз задавала себе этот вопрос.

– Я свяжусь с полицией и изложу всю информацию, какой мы располагаем. Реми, ты ведь составил список?

Вздохнув, он сунул руку в карман и вытащил клочок бумаги.

– Записал все, что удалось вспомнить. Скажи копам: если они изучат обстоятельства каждого случая подробно, то найдут улики, подтверждающие участие «Дирос».

Грейс представила, как Реми сидит всю ночь у костра, пытаясь припомнить все операции группы убийц.

– Но, конечно, я не пишу о тех преступлениях, что произошли уже без меня.

– Я посоветую полиции внимательно приглядеться к так называемым рецидивам, – заявила Грейс, – а еще к смерти Мириам и семейной пары из «Воздаяния».

– Грейс, ты точно хочешь в это ввязаться? – покачала головой Шэннон.

– Придется идти на риск – или мы с Реми никогда не будем в безопасности. Надеюсь, «Дирос» арестуют, а мы восстановим свое честное имя.

– Вдруг они тебя найдут до прибытия полиции? – засомневался Реми. – «Дирос» вооружены… Мы никак не можем раздобыть пистолет?

– Можем, – кивнула Шэннон. – У меня в сейфе лежат целых два – на всякий пожарный, если в городке что-то случится.

– Как же нам добиться их появления в библиотеке в нужный момент? У нас ведь нет с ними никакой связи, – размышлял Реми.

– Мы с Шэннон уже все придумали. Она позвонит… хм…

Грейс запнулась и прикусила губу.

– Я позвоню Дэну, – продолжила за нее Шэннон, – и сообщу, что Грейс якобы пропала. Попрошу его дать информацию в новостях – вдруг кто-то сообщит о ее местонахождении. Намекну, где она в принципе может быть. Надеюсь, Дэн засуетится.

– Что значит «намекнете»? – удивился Реми.

– Между делом упомяну, что Грейс рассказывала о какой-то библиотеке, где у их компании в детстве был штаб. Пусть решит, что она там и прячется.

– Полагаете, Дэн сам бросится ее искать? – спросил Реми.

– Нет, не бросится. Он ведь о библиотеке ни сном ни духом, – ответила Грейс. – Дэн вообще о моем прошлом ничего не знает, поэтому и найти меня не сможет. Намек – это зашифрованное сообщение для «Дирос». Они-то явно сообразят, о чем речь. – Она уныло опустила плечи. – Дэн так и так не кинется на выручку, да я от него помощи и не хочу.

Перегнувшись через стол, Шэннон слегка похлопала подругу по руке, и та всхлипнула.

– «Дирос» точно смотрят репортажи «НьюсФлекс»? – усомнился Шагги.

– Смотрят, – уверенно ответила Грейс. – Они ведь хотят меня найти и знают, что Дэн – мой муж.

– Все-таки нам нужно идти туда вместе, – предложил Реми.

– Слишком рискованно. Если «Дирос» тебя заметят – тебе конец.

– А тебе нет? – вскинулся он.

– И мне. Однако есть еще полиция. Не дай бог ты попадешься им на глаза – тебя тут же засадят в изолятор. «Дирос» запросто убедят копов, что ты состоишь в их банде. Да ты и сам упоминал – улики у них имеются.

– Она говорит дело, – пробурчал Шагги и повернулся к Грейс. – С вами пойду я.

Тяжело вздохнув, Реми кивнул, а Шагги обратился к Шэннон:

– Мы никак не можем привлечь ребят из нашего городка? Четверых или пятерых. Они помогли бы задержать «Дирос» до приезда полиции. Боюсь, нам вчетвером с этими бандитами не совладать.

– Сам понимаешь, Шагги, – не можем. Они ведь все с биочипами. Стоит им исчезнуть из Агрокомплекса – их станут искать и непременно найдут. Дело времени… Потом отправят в эколагеря, а нас привлекут за помощь преступникам. Нельзя ставить ребят в подобное положение. Хватит уж того, что мы берем тебя.

Шагги раздосадованно хмыкнул.

– Извлечь чипы нельзя, Шэннон? – подал голос Реми.

– Слушайте, я хочу помочь, но терять работу не желаю. Здесь вся моя жизнь, мой дом, дети…

– Ах да, простите. – Реми помрачнел. – Неплохо было бы просто прикончить эту троицу и оставить трупы в библиотеке…

– Ты ведь там ночевал бог знает сколько раз, – возразила Грейс, – и повсюду оставил следы своей ДНК. Перестрелять-то «Дирос» можно, однако после этого с тобой будет покончено.

– Можно их перебить, а тела спрятать, – запальчиво предложил Реми. – Они-то нас уничтожат при малейшей возможности… Вспомни, сколько людей они убили!

– Тогда ты превратишься именно в того, кем тебя сейчас и считают и кем ты не желал становиться, – в хладнокровного убийцу, – отмела его предложение Грейс. – К моменту прибытия полиции тебе следует быть как можно дальше от библиотеки, в противном случае все наши усилия окажутся напрасными.

– Вы можете оставаться в Агрокомплексе сколько душе угодно, – сказала Шэннон. – Побудете здесь, Реми, спрячетесь, словно лист в лесу, пока не сойдет ваша татуировка. Может, тогда мы сумеем помочь вам выбраться из страны.

– Это неплохая идея, дружище, – кивнул Шагги.

– Ладно, давайте ближе к делу, – заявила Шэннон, вытаскивая из кармана телефон. – Номер Дэна у меня есть, он ведь мне звонил, когда разыскивал тебя, красотка.

Грейс на миг ощутила укол сожаления.

Шэннон застыла, приложив телефон к уху и посматривая на остальных. Наконец на другом конце линии ответили.

– Дэн, это Шэннон. Вы знаете, Грейс…

Она вдруг запнулась, слушая перебившего ее собеседника.

– Его зовут Дэн Гуннарссон. Да, репортер из «НьюсФлекс»…

Сердце Грейс сбилось с ритма.

– Его жена здесь рядом, подождите секундочку. – Она передала трубку подруге. – Дэн в больнице…

У Грейс по коже побежали мурашки. Приняв телефон, она включила громкую связь.

– Да… жена Дэна слушает.

– Простите за печальные новости, однако ваш супруг вчера вечером подвергся нападению, – заговорил в динамике незнакомый голос.

– С кем я разговариваю?

Она едва слышала себя сквозь удары ухающего сердца.

– Меня зовут Леон, я медбрат реанимационного отделения. Сейчас нахожусь рядом с Дэном.

– Реанимация? Он… в каком он состоянии?

– Пока стабилен. В любом случае ему гораздо лучше, чем в момент госпитализации, – любезно объяснил Леон. – Увы, мы диагностировали отек мозга, поэтому ваш муж пока в медикаментозной коме.

– Господи боже мой…

– Не беспокойтесь, он в хороших руках, о нем заботятся. Хорошо, что мы наконец знаем имя пациента, – жизнерадостно щебетал Леон. – При нем не было ни бумажника, ни документов, поэтому полиция склоняется к версии ограбления, хотя обошлись с вашим супругом жестоко. Фельдшер сказал, что все могло закончиться куда хуже, однако бандита спугнула семейная пара, и он сбежал.

– Уже известно, кто напал на Дэна?

– Боюсь, по этому вопросу вам следует поговорить с полицией. Мне подобную информацию не сообщают.

– Могу я его навестить?

– Разумеется, однако он еще несколько дней будет в коме.

Леон объяснил, куда обращаться, и Грейс нажала на кнопку отбоя.

– Бандита спугнула семейная пара… – сдавленно повторила она.

– Если тебе нужно навестить мужа, можем сделать так… – начал Реми.

Говорил он мягко, однако что-то в его голосе придало Грейс решимости. Старая жизнь кончилась.

– Нет. Дэн в коме, но его состояние стабильно. Он даже не поймет, что я приходила.

– Откуда тебе знать, красотка? Вдруг он способен тебя услышать? – предположила Шэннон.

Грейс покачала головой.

– Это явно дело рук «Дирос». Дэн в больнице, без сознания. Он сейчас уязвим. Нам следует добраться до «Дирос» раньше, чем они его найдут и завершат начатое.

В какую труху ни превратились бы их отношения, Грейс не могла допустить убийства мужа.

– Разумно, – кивнул Шагги.

– Черт возьми, но как нам теперь на них выйти? – задумалась Шэннон.

В кармане Грейс завибрировал телефон. Вытащив его, она глянула на экран. Неизвестный номер… Во рту тотчас пересохло.

– По-моему, они сами на меня вышли.

Она вновь включила громкую связь и ответила:

– Слушаю.

На другом конце раздался странный звук – будто кто-то задыхался.

– Слушаю, – повторила Грейс.

– Гр… Грейс…

– Эбигейл! – крикнула она в трубку. – Эбигейл, что с вами? Где вы?

– Они знают… – невнятно заговорила лаборантка. – Знают, что он… сбежал из «Сибири»…

Все присутствующие во флигеле обменялись тревожными взглядами.

– Грейс… – жалобно всхлипнула Эбигейл и вдруг издала низкий, полный боли стон.

– Эбигейл, где вы, что происходит?

– Они… они убили… Джорджа.

На том конце раздался чмокающий звук, и лаборантка вскрикнула.

– Эбигейл! Эбигейл!

Увы, из динамика раздавались лишь душераздирающие вопли.

– Вези Реми в библиотеку, иначе она тоже умрет!

На этот раз говорил Биззи, и Грейс похолодела.

Из трубки понеслись частые гудки.

– Они ее убьют, – мрачно сказал Реми.

– Теперь «Дирос» знают, что вы приедете, – пробормотал Шагги. – В лесу отсидеться не получится.

– Мы не можем позволить им убить невинного человека, – заявил Реми.

– Может, позвонить в полицию? – предложила Шэннон.

– Нет, – возразил Реми. – Услышав, что подъезжают копы, «Дирос» прикончат лаборантку и скроются.

Грейс поднялась.

– Похоже, сейчас все зависит только от нас…

Глава 38

Шэннон припарковала внедорожник среди деревьев недалеко от железнодорожной ветки. Солнце почти зашло, на улице было прохладно. Стоял полный штиль.

– Шэн, ты остаешься здесь, – третий раз повторил Шагги. – Не хочу подвергать тебя опасности. Тебе еще поднимать детей.

Шэннон страдальчески сморщилась, и Шагги, быстро поцеловав ее в лоб, добавил:

– Не выходи из машины ни под каким видом, что бы ты ни увидела или ни услышала, договорились?

Грейс охватило предчувствие решающего момента, и сердце заколотилось с бешеной скоростью. Во рту пересохло, руки тряслись.

Реми помалкивал.

Они втроем вышли из авто и перешли на шепот, хотя до библиотеки было далеко. Шэннон опустила окно, намереваясь присоединиться к обсуждению.

– Как только вызволим Эбигейл – отправим ее к тебе, – прошептала Грейс. – Когда она будет сидеть в машине, а ты увидишь подъезжающих полицейских, позвони мне. Нам нужно будет как можно быстрее выдернуть оттуда Реми.

– Шагги, ты пока держишься снаружи, – велел Реми. – Не хватало еще их спугнуть… Они ждут только меня и Грейс, однако у нас должен быть наготове сюрприз, – добавил он, протянув товарищу пистолет.

Себе он взял другой и заткнул его за брючный ремень.

Шагги показал большой палец и на полпути к библиотеке нырнул в густые заросли.

– Готова? – спросил Реми.

Грейс кивнула.

Задняя дверь заскрежетала по бетону, возвещая об их прибытии.

Грей с Реми прошли в основной зал, и расположившаяся там троица с ухмылками переглянулась. Биззи облокотился о стойку библиотекаря, лениво катая во рту жевательную резинку. Кэп устроился в кресле, упершись ногами в стену и листая изорванную книгу, и только Мэл выглядел встревоженным, расхаживая туда-сюда у главного входа в дальней стороне зала.

Полумрак слегка рассеивали два армейских фонаря, бросая отблески на обмякшее тело Джорджа. Грейс застыла, не в силах оторвать взгляд от несчастного, и вдруг ее внимание привлек тихий стон.

Обернувшись, она увидела Эбигейл. Та сидела на стуле в темном углу со связанными за спиной руками и мокрым от слез лицом. Грейс беззвучно шепнула:

– Все будет хорошо…

Увы, уверенности в собственных словах она не испытывала.

Эбигейл лишь тихо захныкала.

Кэп отложил книгу, поднялся и двинулся к Реми, словно намереваясь пожать старому другу руку. Грейс напряглась. Вооружен ли вожак «Дирос»?

– Мы тебя искали, Реми, – спокойно сказал Кэп. – Ушел в самоволку, а? Обыщи их, Биз, – усмехнувшись, приказал он.

Оттолкнувшись от стойки, головорез неторопливо подошел к гостям. Грейс бросила взгляд на резко побледневшего Реми. Тот отступил на шаг и вытащил пистолет. Биззи выхватил свой, и они застыли друг против друга.

Мэл отвернулся. Продолжая топтаться у двери, он раз за разом потирал голову.

– Мэл! – рявкнул вожак и, дождавшись, когда тот замрет на месте, со вздохом обратился к Реми: – Отдай пушку Биззи.

Реми не подчинился, и он, достав собственный пистолет, неторопливо подошел к Эбигейл. Лаборантка тихо вскрикнула, когда ствол коснулся ее лба.

– Отдай долбаную пушку! – повторил Кэп.

Вздохнув, Реми развернул оружие рукояткой вперед и протянул Биззи, который тут же сунул его сзади за пояс.

Господи, что он делает? Неужели они сдадутся? Ведь снаружи караулит Шагги. Еще ничего не кончено!

– Ты вполне мог меня отпустить, Кэп, – смело заговорил Реми, пока Биззи его обыскивал. – Я никому ничего не собирался рассказывать ровно до тех пор, пока ты не начал охоту за моими друзьями.

Он бросил взгляд на Эбигейл.

– Ты меня прекрасно знаешь, Реми. Я безопасностью своего подразделения рисковать не привык.

Кэп положил пистолет на стол и оперся о деревянную столешницу.

Биззи начал обыскивать Грейс, с наслаждением проводя руками по ее телу и задерживаясь в совершенно необязательных местах. Его прикосновения словно обжигали кожу, наполняя Грейс отвращением.

– Теперь насчет тебя… – Кэп ткнул пальцем в ее сторону. – Ты – часть системы, которую я намерен разрушить. Хочу положить конец большому обману – вашему «Янус правосудию». А твой муж… Что ж, кто-то должен был его наконец заткнуть.

Грейс в гневе отпихнула Биззи. Тот лишь засмеялся и вновь приблизился к ней вплотную, так что она ощутила запах из его рта. Возобновив бесцеремонный обыск, он вытащил из ее заднего кармана телефон и швырнул на стол. Экран на миг засветился и погас. Так или иначе, если раздастся звонок, Грейс поймет – это сигнал от Шэннон. Наверное, ждать осталось уже недолго, лишь бы удалось вызволить Эбигейл.

Она поняла, что делал Реми, – раньше видела этот прием. Он заставлял противника раскрыть карты, подставиться, а затем наносил удар. Вот только каким образом подобный план может сработать здесь?

Ее вдруг осенило. Похоже, никакого плана у Реми не имелось…

– Тебе следовало прикончить меня в «Янусе», пока была возможность, – бросил он.

– Ну, зато теперь у меня возможностей хоть отбавляй, – хмыкнул Кэп.

– Сперва отпустите ее, – потребовала Грейс.

Она не даст им разделаться с Реми без борьбы, какие бы глупые мысли у него сейчас ни бродили в голове. Однако сначала следовало добиться освобождения Эбигейл.

Грейс покосилась в сторону Джорджа. Чужая смерть этим людям совершенно безразлична…

– Вы сказали, что отпустите ее, если я приведу Реми.

Кэп кивнул.

Биззи лениво направился к лаборантке и развязал ей руки. Поднявшись, она заковыляла к Грейс, и та, обхватив ее за плечи, повела к двери.

– Нет, – остановил ее голос Кэпа, и Грейс медленно обернулась.

Мэл невольно сделал пару маленьких шажков вперед. Что задумал босс?

– Я обещал отпустить ее, но не тебя, – заявил Кэп.

Вожак «Дирос» серьезно ее недооценивал, если считал, что она уйдет, оставив Реми на смерть. Естественно, Кэп видел в ней лишь представителя благополучного среднего класса, доктора-гуманиста, а столкнулся, не подозревая об этом, с отчаянной беспризорной девчонкой, которой Грейс всегда оставалась в глубине души. В сердце у нее все еще гудел огонь. Она выведет из-под удара Эбигейл, а потом попытается выручить Реми. Слишком много потерь ей уже довелось испытать…

Больше терять она не согласна.

– Моя подруга ждет вас в машине у железнодорожной насыпи, – шепнула она лаборантке. – Выходите отсюда и двигайтесь все время прямо – выйдете как раз на нее. Бегите… Слышите меня?

Эбигейл кивнула.

Точно ли Кэп намерен ее отпустить? Грейс обратила внимание на выражение их лиц, видела безжизненное тело Джорджа, и в душу вполз страх.

– Когда доберетесь до машины, подруга позвонит в полицию, а дальше нас спасут, – снова зашептала она.

И снова не верила в то, что говорила.

Эбигейл слабо улыбнулась и исчезла за дверью.

Грейс повернулась к вожаку банды. Кому еще суждено выбраться из библиотеки живым?

– Я в твоем распоряжении, Кэп, – подал голос Реми. – Отпусти ее.

– Отпустить? – хмыкнул тот. – Она слишком много знает.

* * *

Мэл начал нервничать. Голову сжало спазмом – события приближались к развязке. Еще полчаса, и все будет кончено. Они уйдут и хлопнут по паре бутылок душевного модулятора в каком-нибудь вшивом пабе. Он прикинется, что произошедшее в библиотеке его нисколько не волнует.

Господи, ну когда же…

Заснуть ему сегодня точно не светит. Ну и пусть – отоспится в автобусе. Мэл не стал утруждать себя сборами. Во-первых, Кэп с Биззи что-нибудь заподозрят, во-вторых – он привык обходиться малым. Уроки улицы: ничем не гнушаться, благодарить Господа за любой пустяк. С завтрашнего утра Мэл начнет прекрасную новую жизнь. Лишь бы пережить ночь…

– Ну, давай! Делай, что задумал, – заговорил Реми.

Вопрос был в другом: что задумал сам Реми?

На улице раздался сухой треск. Раз, другой. Два выстрела… Грейс и Реми переглянулись, однако троица даже глазом не моргнула.

Неужели полиция? Грейс покосилась на телефон – экран темный. Может, Шагги идет на выручку?

В библиотеку вошла Эбигейл. Какого черта она вернулась? Почему не в машине?

Грейс уставилась на лаборантку. Не ранена ли она? Вроде бы нет…

– Эбигейл, я же просила вас бежать со всех ног!

Лаборантка не обратила на нее ни малейшего внимания, зато махнула пистолетом в сторону Кэпа.

– Я все решила, – сказала она.

Грейс перевела взгляд на стол. Пистолета там не было. Вероятно, Эбигейл незаметно прибрала его по пути на улицу.

Кэп одобрительно кивнул.

– Отличная работа.

– Какого дьявола здесь происходит? – выкрикнула Грейс.

Эбигейл медленно подошла к ней.

– Вы многое знаете о психопатии, – начала она, уставившись на Грейс немигающими золотисто-оранжевыми глазами. – Увы, вам не удалось распознать психопата в ближайшем окружении. Я только что застрелила вашу подругу прямо в машине. Полиция не приедет.

Шэннон…

– Но почему? – с трудом выговорила Грейс.

– Да вы ведь сами говорили об этом в «Янусе», – пожала плечами Эбигейл. – У психопатии есть и положительная сторона. Мы не всегда становимся убийцами. Ну да, сегодня все изменилось, и все же вы понимаете, о чем я.

Если Грейс не ошиблась, по лицу лаборантки пробежала улыбка.

– Мы часто нормально уживаемся в обществе, и наша особенность остается незамеченной. Но мы любим добиваться своих целей.

– Я тебя вспомнил, – хрипло сказал Реми, и Биззи направил ствол пистолета ему в лоб. – Ты была в манчестерском отделении…

– О, неужели помнишь? Польщена, польщена.

– Сканы… – покачала головой Грейс. – Так это вы их подменили. Но зачем?

– Ну, их компания мне не слишком по душе, – указала она на Кэпа и Биззи, – но я люблю деньги.

– Так вы на них работали? – ошеломленно спросила Грейс.

Как же она просмотрела…

– А откуда, по-вашему, они получали информацию о преступлениях? Видеозаписи из нейросуда содержат множество подробностей. Естественно, ребята не могли добыть полицейские рапорты, хотя малыш Мэл здорово помогал с вещественными доказательствами.

Услышав свое имя, Мэл поднял голову.

– Конечно, делать ролики для исцеления преступников – работенка не из легких, – продолжила Эбигейл, – однако вы сами сказали: у психопатов любопытство развито куда больше, чем иные чувства. А когда еще светят нешуточные деньги…

Грейс обернулась к Кэпу, и тот кивнул:

– Она отработала каждый потраченный на нее пенни.

Голову Мэла сдавило словно железным обручем. Он на дух не переносил эту рыжую сучку. Высокомерная, жадная змея! А Биззи? Сколько можно терпеть от него издевательства и унижения? Кэп постоянно выдвигает какие-то требования. Хватит, надоело!

– Держись, терпи… – пробормотал Мэл себе под нос. – Еще несколько часов…

Он представил Лейлу, с улыбкой выглядывающую из-за стеллажа. Эх, поехать бы в Шотландию вместе, обвенчаться в Гретне! Ей понравилась бы идея; наверное, она вплела бы в волосы цветы… У него защипало в глазах. Очнулся, лишь услышав собственное имя.

– Биззи, дай Мэлу пистолет.

Тот нехотя протянул оружие, словно ребенок, у которого отбирают игрушку.

– Давай, прикончи ее, чертов ты кретин! – зарычал Кэп.

Достал он уже со своими выходками…

Мэл сделал как просили: забрал пистолет и прицелился в Грейс, однако состроил злую гримасу за спиной Кэпа. Снова бросил взгляд на стеллажи. Лейла, с букетом цветов в руках…

Реми кашлянул, привлекая внимание Грейс, и скосил глаза вниз. Проследив за его взглядом, она увидела три вытянутых пальца. Затем Реми сделал жест, будто нажимает на спусковой крючок.

Три пистолета…

Эбигейл забрала ствол у Кэпа, еще один сейчас был у Мэла, а третий, с которым пришел Реми, торчал за поясом у Биззи.

– Мэл, ты меня утомил. Кончай с ней, – равнодушно сказал Кэп.

Реми сделал движение в сторону Биззи, однако Кэп отбросил его двумя жестокими ударами. Упав на пол, он скорчился и застонал.

– Мэл, – повторил Кэп, – чего ты ждешь?

Все звуки вдруг стихли, словно Мэл попал в глаз бури. Автобус, Шотландия, новая жизнь… Все так близко! Но чертов босс настаивал. Придется совершить невозможное.

Мэл посмотрел на Грейс и ощутил безмерное сожаление. Печально, что ее жизнь закончится таким образом – в заброшенном обветшавшем здании. Она пришла сюда, ни о чем не подозревая, ради Эбигейл – господи, нашла ведь кого спасать! – которая ни во что не ставила человеческую жизнь. Страдания детей, сгорающие заживо женщины – рыжей сучке все без разницы.

– Биззи, если он не нажмет на курок, убей его, а потом пристрели женщину, – велел Кэп.

– С удовольствием, босс, – ухмыльнулся тот.

Кэп воззрился на Мэла:

– Ну, тебе решить, как будет.

Мэл сосредоточился на Грейс, и та, отведя взгляд от лежащего на полу Реми, уставилась ему прямо в глаза.

– Я провела много лет, анализируя поведение людей, – мягко заговорила она, – и чувствую: вы меня убивать не хотите.

В полумраке библиотеки Мэл видел не Грейс, а Лейлу. Она стояла прямо перед ним – хрупкая и уязвимая. За ее спиной топтались мужчины. Звери, готовые осквернить и уничтожить его любимую, лишить Лейлу чистоты и радости жизни.

Он резко перевел пистолет на Биззи.

– О, старина! Никак, решил стать героем? – издевательски ухмыльнулся напарник и, схватив Грейс за горло, поставил ее на линию огня. – Осторожно, а то попадешь в свою подружку!

– Просто пристрели ее, Мэл, – зарычал Кэп, попутно с размаху пнув пытающегося подняться Реми.

Тот снова рухнул на пол и скорчился, вздрагивая от боли.

Биззи продолжал насмехаться, оглаживая одной рукой тело Грейс:

– Втюрился, а? Втюрился, жалкий маленький ублюдок!

Мэл затряс головой и на мгновение зажмурился, пытаясь выбросить из головы насмешки Биззи. Точно такие же издевательские нотки когда-то звучали в голосе отца.

– Заткни свою пасть, Биззи! – заорал он. – Просто заткнись, гад!

– Нет у тебя яиц, Мэл, я всегда это говорил, – изгалялся Биззи. – Был дрейфлом, дрейфлом и останешься!

Он захохотал во всю глотку – ужасный, скрежещущий смех…

Эбигейл, не моргая, наблюдала за ними с пистолетом в руке.

– Эй, парни! – крикнул Кэп. – Хватит валять дурака! Мэл, давай!

Мэл выстрелил.

Пуля попала Биззи в плечо, и тот, завопив от боли, выпустил Грейс, однако она словно приросла к месту – с одной стороны пистолет Мэла, с другой – Эбигейл.

– Какого черта, Мэл? – взвыл Биззи, глядя на плечо.

Его куртка была разорвана пулей, а брызги крови запачкали щеку.

– Ты меня подстрелил!

– Я велел тебе прикончить эту суку! – завопил Кэп.

Биззи выхватил из-за пояса пистолет Реми и недоверчиво пробормотал:

– Ты подстрелил меня, мать твою…

Мэл развернулся к Эбигейл.

– Это ты виновата, что вместе с Бегброком сгорела женщина! – бросил он. – Она ни в чем не провинилась и не должна была умереть. Не встреться ты с Бегброком в пабе, не приведи его в тот дом – она продолжала бы жить дальше. Ты точно знала, чем все закончится! Ты все испортила…

Он рассеянно погладил застегнутый на молнию карман, а затем повернулся к Грейс, продолжая держать Эбигейл на мушке.

– Я не могу отменить последствия своих поступков, но очень этого хочу. Если я вас спасу, наверное… наверное, будет считаться, что я сделал хоть что-то хорошее…

Грейс медленно кивнула.

– …даже если для этого придется поступить плохо.

Грейс задержала дыхание, когда Мэл на секунду отвлекся, бросив взгляд в темный угол библиотеки, где вроде бы ничего такого не было. Его плечи поникли, губы зашевелились, однако она не могла разобрать ни слова.

Затем он неожиданно сосредоточился, выпрямился и трижды выстрелил в Эбигейл. Звуки выстрелов в замкнутом помещении прогремели, словно оглушительные раскаты грома. На миг все замерло, даже Эбигейл стояла совершенно неподвижно. Ярость на ее лице сменилась шоком, и она, качнувшись, обрушилась на пол. Голова от удара подпрыгнула, будто мячик, и пистолет, крутясь, полетел в сторону Кэпа и Реми.

Оба нырнули за оружием, а Грейс повернулась к Мэлу. Тот застыл в неподвижности, рассеянно глядя в пустоту и по-прежнему целясь в то место, где только что стояла Эбигейл.

Лежащие на полу противники сражались, пытаясь дотянуться до пистолета, и Биззи перевел ствол с Мэла на борющихся мужчин, стараясь улучить момент для точного выстрела.

Эбигейл, истекающая кровью, получившая по пуле в обе ноги и в живот, но все еще живая, скорчилась в углу. Грейс понимала: как только Биззи получит возможность прицелиться, Реми обречен. Она огляделась в поисках хоть какого-то оружия, и ее взгляд упал на труп Джорджа. Вспомнились его слова – возьмите, в сложных ситуациях помогает… Биззи, лапая ее, настолько увлекся, что пропустил при обыске карман пиджака. Грейс сунула руку внутрь и извлекла седативный спрей. Биззи, напряженно наблюдающий за катающимися по полу Кэпом и Реми, не заметил, как Грейс сделала к нему шаг.

Она прыгнула негодяю на спину и, прежде чем тот успел отмахнуться, пустила струю ему в область носа. Через несколько секунд Биззи мешком осел на пол. Его расслабившиеся пальцы все еще лежали на рукоятке пистолета, однако глаза уже остекленели. Грейс со всего маху наступила ему пяткой на кисть, наклонилась и подобрала оружие. Выпрямившись, пнула поверженного врага в пах, вложив в пинок весь свой гнев. Биззи застонал, перевернулся и, по всей видимости, потерял сознание.

Грейс обернулась к сражающимся противникам. Кэп сумел левой рукой подхватить с пола пистолет, а правой нанес жестокий удар Реми в лицо. Тот отлетел в сторону, и Кэп, направив пистолет в сторону Мэла, дважды нажал спусковой крючок.

Мэл рухнул.

Придя в себя, Реми бросился на Кэпа, однако тот взял его на мушку, и тогда Грейс выстрелила. Стреляла до тех пор, пока не опустошила обойму. В основном пули ушли мимо, попав в книжные стеллажи и разбив окно, однако некоторые достигли цели, поразив Кэпа в ногу, в плечо и в нижнюю челюсть.

Вожак «Дирос» упал как подкошенный. Его лицо превратилось в месиво; одежда быстро пропиталась кровью.

Реми забрал пистолет из безвольной руки Грейс и, задыхаясь, поднял его ствол к потолку: все кончено, мы в безопасности… Она согнулась, упершись руками в колени, и попыталась восстановить дыхание. Заметив периферическим зрением лежащего на окрашенных алым книжных страницах Мэла, побрела к нему. Тот кашлял, и при каждом спазме из его ран фонтанчиками выплескивалась кровь. Грейс присела рядом и взяла несчастного за руку, которой он прикрывал две темные пульсирующие дырки в груди.

Его веки дрогнули.

– Вы меня спасли, – тихо сказала Грейс.

От пальцев Мэла уже исходил холод смерти, и она вспомнила свою мать.

– Лейла?.. – пробормотал ее спаситель, и на его губах запузырилась кровь. – Лейла… Шотландия… – с трудом проговорил он, положив другую руку на застегнутый карман.

– Это Грейс. Вы дали мне шанс. Спасибо вам…

Она не замечала, что плачет, пока несколько слезинок не упали на грудь умирающего, смешавшись с кровью. Мэл сжал ее руку, и в его глазах появился страх.

Вдали грозно завыли сирены полицейских машин; им жалобно вторили кареты скорой помощи.

– Они уже близко, – прошептала Грейс. – Держитесь…

Впрочем, было ясно: до прибытия врачей Мэл не дотянет. Еще несколько секунд – и мелкое прерывистое дыхание затихло. Тело несчастного вытянулось на полу.

Грейс аккуратно сложила его руки на груди и прикрыла веки. Встав, бросила на Мэла последний взгляд и отвернулась.

– Реми, сейчас здесь будет полиция. Тебе надо уходить.

Они выскочили из здания и бросились к машине. Уже издалека в глаза им бросился Шагги, нагнувшийся над скрючившейся на переднем сиденье Шэннон. В ветровом стекле зияли два пулевых отверстия.

– Все кончено, Шагги! – крикнул Реми.

– Слава богу, вы не пострадали, – дрожащим голосом ответил тот.

Увы, у Шэннон дела были плохи – ее грудь заливала кровь.

– Кто-то вышел из библиотеки, потом я услышал выстрелы. Я сидел в засаде – вон там, – махнул он окровавленной рукой в сторону деревьев, – и не поспел вовремя.

– Скорая будет уже через несколько минут, – попыталась ободрить его Грейс.

– Простите, я и к вам не смог прийти на помощь, – пробормотал Шагги, не отрывая взгляда от Шэннон. – Надо было остановить кровотечение.

– Ничего, мы справились, – вздохнула Грейс.

Реми мрачно смотрел на смертельно бледную, лежащую с закрытыми глазами Шэннон.

Шагги вновь склонился над ней, шепча ласковые слова, а вой сирен звучал уже совсем рядом.

– Реми, уходи, – повторила Грейс. – Я сама тут разберусь.

Он быстро и неловко ее обнял, развернулся и побежал, а Грейс заторопилась к дыре в заборе. На секунду остановилась и посмотрела вслед старому другу. Тот задержался у железнодорожной насыпи, бросил в ее сторону тоскливый взгляд, кивнул и исчез в темноте.

Грейс пролезла через пролом на другую сторону и тут же встала, ослепленная проблесками красных и синих маячков. Бешено замахав руками, крикнула:

– Сюда, сюда! Мы здесь!

Глава 39

«Сибирь» практически опустела – заняты были лишь три койки.

Грейс встала у двери и сделала несколько глубоких вдохов, замедляя дыхание, – представила, что стоит на морском берегу и дышит в такт набегающим на песок волнам. Слава богу, Мэл сюда не попал… На его похороны, кроме нее, никто не пришел.

Порой она чувствовала предсмертное пожатие его руки.

Вскоре после начала расследования по поводу творившихся в «Янусе» дел Конрада взяли под стражу. Собственно, иного исхода Грейс и не ждала. Кто-то должен был ответить за злоупотребления, и министр сделал все, чтобы к оправданиям бывшего руководителя центра общество не прислушалось. Грейс наконец вздохнула спокойно – с отстранением Конрада канула в Лету беспринципная политика. И все же ей было немного его жаль. Оставалось надеяться, что к нему, где бы он теперь ни был, отнесутся гуманно.

Бывший босс всегда догадывался о ее ахиллесовой пяте.

Дэн страшно удивился, когда Грейс сообщила о возвращении в систему уровней, однако иного способа обелить свое имя в любом случае не было. Опять же любимая работа придавала ее жизни смысл. Порой стоит вступить в смертельную схватку, чтобы получить желаемое…

Грейси эту аксиому знала наизусть.

Она несколько раз общалась с Дэном после того, как тот физически и умственно оправился от последствий нападения, однако эта страница жизни была для нее перевернута. Теперь они виделись редко.

К двум часам ждали нового психиатра. Грейс встретит коллегу с доброжелательной улыбкой, проведет экскурсию по центру, покажет, что и как. Обучит, как учила ее саму Эбигейл, объяснит принципы работы клинического отделения. Теперь многое изменилось: вместо основанной на страхе терапии отвращением в «Янусе» стали применять куда более щадящие методы.

Это было ее открытие, однако Грейс не ощущала ни ревности, ни досады, не пыталась заявлять свои права. Какая разница, кто занимается основанным на новых принципах лечением? Главное, чтобы не сошли с пути.

Ей больше не хотелось возглавлять клиническое отделение – слишком много оно порождало плохих воспоминаний.

Расследование деятельности «Януса» возглавил сам министр юстиции. Вызвал Грейс в кабинет Конрада, и они заключили сделку. Она будет молчать насчет «Сибири», а в награду получит Агрокомплекс и сама выберет подходящие кадры для работы с новым методом исцеления.

В итоге Грейс заступила на прежний пост Шэннон.

Каждый раз при мысли о подруге ее сердце сжималось. Минуло четыре месяца, однако боль так и не отступила. Поселиться в доме Шэннон на территории Агрокомплекса Грейс решилась не сразу. Заходила, останавливалась в одной из комнат и рыдала. Плакала от тоски, когда из Лондона приехала сестра подруги и забрала детей, а после них в детской осталась одинокая игрушка. Плакала от пронизывающего чувства вины, замечая в окошке Шагги, с потерянным видом бродящего по полям. Плакала, провожая Реми из Агрокомплекса в ночь после похорон Шэннон. Почему он ушел? Не потому ли, что не мог смотреть в глаза Шагги?

Грейс хотелось верить, что они еще увидятся – почему нет? Слишком много она потеряла; победа оказалась пирровой.

Кто знает, что готовит для нее будущее? На сегодняшний день Грейс достаточно было возвращения в любимую профессию. Она вновь получила возможность помогать, реабилитировать, исцелять.

В «Сибирь» Грейс заглянула напоследок, пока ее не закрыли навсегда. Решила увидеть собственными глазами троицу, причинившую ей столько бед и серьезнейшим образом изменившую ее жизнь.

Сперва она подошла к Биззи. Тот лежал распластавшись на спине. Недвижимый, безобидный.

У нее по коже побежали мурашки.

Перейдя к следующей койке, Грейс бросила взгляд на Кэпа. Могучее, однако теперь бесполезное тело, плотно завернутое в белую простыню. Изуродованная нижняя часть лица забинтована; шрам на руке в мягком освещении выглядел темно-бордовым.

Эбигейл лежала в углу.

«Сибирь» должны были ликвидировать в течение ближайших нескольких дней, оставалось только принять на уровне министерства решение о судьбе ее обитателей. Что с ними будет? Грейс старалась не строить догадок. Пусть об этом размышляют те, кому положено. Впрочем, министр согласился на ее требование: пока четвертый уровень функционирует, троица должна находиться именно там.

Она приблизилась к койке Эбигейл и некоторое время ее рассматривала. Рыжевато-пшеничные волосы были сбриты наголо, верхняя часть лица скрыта экраном, нижняя – мертвенно-бледная.

Как же она прохлопала очевидные признаки? Впрочем, перед манипуляциями психопата устоит далеко не каждый, а ведь Грейс всего лишь человек…

На стене над кроватями высвечивались видеоролики, содержимое которых упорно закачивалось в мозг преступников. Они получили по заслугам и теперь испытывали на себе все ужасы, которые прежде творили с другими, созерцали задуманные и исполненные ими преступления. В качестве важнейшей добавки выступал синтетический суррогат эмпатии – чтобы лучше дошло.

Грейс не могла сказать себе наверняка, верит ли она в ад, однако происходящее в «Сибири» представляло его максимально реалистичную версию.

Он не могла спасти всех и каждого – теперь это было ясно как никогда. Не всякого исцелишь добротой; кто-то нуждается в наказании, чтобы осознать содеянное, искупить свою вину и двигаться дальше.

Грейс задержалась еще на минуту, прежде чем навсегда покинуть четвертый уровень. Вытащила кое-что из кармана и, втиснув в вялую руку Эбигейл, загнула ее длинные бледные пальцы. Бросила последний взгляд на выглядывающий из кулачка яркий пластмассовый брелок с фотографией и надписью «Территория счастья». Каждая буковка – разным цветом, два детских лица. Грейси и Реми, катающиеся на американских горках. Смеющиеся от души…

Благодарности автора

Нужна целая деревня, чтобы сочинить книгу, однако данный роман я создавала в условиях изоляции в ходе локдауна. Разумеется, я не обладаю квалификацией, позволяющей писать о таком сложном предмете, как человеческий мозг. Большое спасибо замечательному Zoom’у, в котором я сидела, как школьник на дистанционном обучении, и получала профессиональную поддержку от блестящих специалистов. Познакомившись с ними, я разжилась достаточным багажом, чтобы произвести впечатление человека знающего.

Особая благодарность в этом смысле доктору Джейн Мартлью из неврологического центра «Уолтон» в Ливерпуле, которая любезно согласилась встретиться со мной дистанционно и обсудить тему мозга и типов эмпатии – самого прекрасного человеческого качества. Вместе с ней я совершила полное открытий путешествие. Счастлива, что мы стали друзьями.

Хочу поблагодарить еще несколько умнейших людей:

доктора Джулию Рэйви, опытного специалиста в области неврологии;

доктора Наумана Батта из онкологического центра Клаттербриджа, доктора Марию Сафар из больницы при университете Эйнтри, докторов Мэтта Ведлиха и Майкла О’Брайена, каждый из которых консультировал меня по вопросам влияния медицинского вмешательства на человеческий организм;

профессора Томаса Фишера из Школы экологических наук при Университете Ливерпуля – за рассказы о загрязнении Мирового океана отходами пластика;

Полу Стори-Макканн – за информацию о детских психологических травмах и эмпатии.

Вероятно, вы решите, что в ходе исследований я наобум связывалась со всеми интеллектуалами, каких удалось найти, но хочу вам сказать: я всех их знаю в реальной жизни!

Огромная благодарность кандидату медицинских наук Джесси Минни из фонда здравоохранения Западного и Центрального округов штата Нью-Йорк за ее соображения относительно переключателя эмпатии, а также преподавателю криминалистики Дженнифер Риз за беседу о психологии, переключателе эмпатии, функциях височно-теменного узла и влиянии на него магнитного поля, которую мы с ней однажды имели в ливерпульском пабе. Она меня тогда поразила, и ее идеи остались со мной навсегда.

Еще хочу упомянуть об ассоциации писателей детективного жанра – все это совершенно замечательные люди, особенно Тревор Вуд. Во время локдауна он пошел мне навстречу и представил онлайн-доступ к Северному региональному подразделению этого сообщества, а также к конференции «Дебюты-2020». Позже, после снятия ограничений, пригласил на фестиваль «Ньюкасл-нуар» и площадку «Байки залива», где мне повезло познакомиться с множеством других писателей. Тревор, ты стал для меня истинным благословением. Без твоей поддержки я не добилась бы того успеха, которым сегодня горжусь.

Также благодарю:

моих друзей-писателей и первых читателей книги. Виктория Дауд, Филиппа Ист, Хелин Кист, Роб Паркер, Роб Скрэгг, Джон Томпсон, Стюарт Тертон, Вик Уотсон – спасибо вам за советы, добрые слова, за отзывы, улыбки и шутки;

организаторов и участников конференции «Дебюты-2020» и Северное региональное подразделение писателей детективного жанра;

группу «Мастер слова»: Стэнли, Невилла и Джона за критику первого наброска романа;

Кэролайн Мастон из Британского книжного клуба любителей криминального жанра – за неоценимую поддержку;

подкастеров и книжных блогеров – что мы, писаки, без вас делали бы?

Огромное спасибо моему агенту Эду Уилсону за помощь, слова ободрения, за доверие и знание подводных камней издательского дела!

Благодарю также энергичную команду издательства «Canelo»: Кейт, Танмаи, Клодин и Николу, которые приложили все силы, чтобы обеспечить мой успех.

И, разумеется, спасибо моему блестящему редактору Киту Невилу – он всегда понимает мои намерения и помогает реализовать их на все сто! Благодарю за то, что открываешь передо мной прекрасные возможности.

С любовью и благодарностью упомяну тех, кто за меня переживает, людей, помогающих мне идти по жизни: маму и папу, двоюродного брата Фрэнка, Мари, Сару, Мэри Роуз и группу «Мудрые женщины» – Сюзи, Кейт, Эмму, а также мою самую старую и самую верную подругу – Мэгги.

Вспоминаю еще одну, рано ушедшую из жизни подругу: Джилл Пауэр. Тебе понравилась бы моя новая книга…

А тем, кто не оставляет надежды опубликоваться, – пытайтесь! Тянитесь к звездам – и доберетесь до крыш. Вид оттуда замечательный!

И все-таки самая большая благодарность – моим любимым Шону, Пэдди и Тайгу. Люблю вас больше жизни!

Ради таких людей, как вы, стоит жить.

Тот, кто желает узнать больше, может заглянуть на www.sarahmoorhead.com.

Об авторе

© KATE SWERDLOW

САРА МУРХЭД с детских лет увлекалась сочинением историй, а теперь писательство служит ей средством для занятия гиперактивного ума и лекарством от житейских невзгод.

Ее интересуют поиски смысла, мотивы человеческих поступков и всевозможные тайны.

Изучала теологию и была священником. В течение четверти века преподает в школе. Имеет черный пояс по кикбоксингу, организовала молодежную группу «За мир и справедливость», пишет статьи о своей работе в сфере образования и религии.

Родилась и живет в Ливерпуле.

Благодарности издательства

«Canelo» благодарит всех, кто участвовал в подготовке романа к публикации:

Редактор

Кит Невил

Технический редактор

Кейт Беренс

Корректор

Вики Вринт

Художник

Эндрю Дэвис

Издательские тексты о книге и авторе

Ханна Тэйлор

Допечатная подготовка

Микаэла Кавалетто

Николь Эйбел

Группа продаж

Клодин Сейгоу

Танмаи Буй-Ван

Маркетинг

Никола Пигготт

Реклама

Кейт Шеперд

Примечания

1

Пер. В. Бошняка.

2

Кларк Кент – личность Супермена, когда он живет жизнью обычного человека.

3

Не очень понятно, какой язык имеется в виду, латинский («dirus» в мужском роде) или итальянский («diro» в мужском роде), т. к. среди форм множественного числа в обоих нет «diros».

4

Закон равного воздаяния (лат.), более известный как «око за око, зуб за зуб».

Content

Сара Мурхэд
Терапия безумия

Пролог Двадцать семь лет назад

Глава 1 Сегодня

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Благодарности автора

Об авторе

Благодарности издательства

Примечания