Лимб

ПРОЛОГ

* * *

Ветер пригибал сухую траву. Шуршал желтыми песчинками там, где пустыня встречалась со степью. Песчинки объединялись в потоки, струились средь жухлых островков, огибали камни, бетонные плиты и устремившиеся в небо штыри.

Обширные безжизненные пространства.

Некошеные травы, руины и недостроенные здания, разбросанные на десятки и сотни километров. Земли настолько безлюдные, что некому даже вспомнить значение слова «километр».

Фрагменты стен, обнажившаяся кирпичная кладка. Вписанные в серое небо арки и дверные проемы. Ярусы этажей, связанные между собой однотипными лестницами. Не здания, а клетки. Безликие и бессмысленные.

Нет людей.

Нет зверей.

Спокойствие склепа.

Крылья ветра расправлялись над миром, гнали серость по небосклону, пытались разрушить то, что некогда принадлежало человеку.

Тщетно.

Потому что ветер был лишь иллюзией. Видимостью движения во вселенной остановившегося времени. А у застывшего в янтаре хронопотока, как известно, нет власти. В этой реальности даже пыль была вечной.

Тень движения.

Над кривобокой стеной, ощерившейся кирпичными уступами, возникла точка. Черная точка, нарушающая все мыслимые законы гравитации. Точка расширилась, превратившись в шарообразный объект, размерами сопоставимый с головой котенка. Объект сверкнул шестигранными элементами обшивки и стал матовым. В структуре отразились искаженные облака, руины внизу и линия горизонта, разделившая мир пополам.

Грани начали раскладываться, умножаться, придавать объекту новые очертания. Считанные мгновения. Казалось, невидимое божество скомкало черный лист бумаги и вышвырнуло на свалку за ненадобностью. Вот только лист ожил, с ним начали происходить невообразимые изменения. Объект быстро разросся, превысил габаритами собаку, затем — карету. Еще миг — и над степью зависла сложная стереометрическая фигура, сопоставимая по размерам с многоэтажными домами Старой Земли. Люди сведущие отметили бы сходство объекта с тетрагексаэдром. А если бы вдруг на древние руины забрел странник из дооткатной эпохи, то он, не задумываясь, сказал бы, что видит космический корабль в поле переменной геометрии. Такие корабли способны взламывать подпространство и преодолевать немыслимые межзвездные расстояния, сказал бы странник. Впрочем, усмехнулся бы случайный прохожий, это же сказки. Подпространство лежит в области гипотетических построений. Игра ума, ничего более.

Тем не менее, над степью висел корабль.

Обшивка продолжала редактировать себя, тусклый свет преломлялся в идеальных изломах. Внутри что-то пульсировало, распространяя волны искажений по внешней оболочке.

Корабль пришел в движение. Поплыл над степью и руинами, замещая собой пространство. Иллюзия продлилась совсем недолго, и вскоре объект перешел в нормальное состояние, перестал нарушать своим присутствием местные законы физики.

Замещение превратилось в полет.

Тетрагексаэдр сплюснул себя, отрастил крылья, приобрел обтекаемую форму. Усовершенствовался. И стал набирать скорость, отбрасывая узкую тень на колышущиеся травы. Сторонний наблюдатель сказал бы, что объект сорвался с места и бесследно исчез. А пассажир корабля отвернулся бы от панорамных экранов, демонстрирующих смазанные от движения ландшафты.

Корабль молниеносно переместился в иную точку пространства, отстоящую на тысячи километров от покосившейся кирпичной стены. И намертво вмерз в клубящийся серо-стальной небосклон. Внизу расплескалось мелкое море, омывающее островки с вездесущими руинами. Штиль сковал этот фрагмент реальности бессрочным оцепенением. Море было прозрачным, под его поверхностью просматривались пучки водорослей, отвалившиеся от островных кладок кирпичи, обломки колонн и портиков, поросшие ракушечником остовы неведомых машин. Полуразрушенные архипелаги мрачными скоплениями тянулись во все стороны, порождая первобытный хаос. Воздух представлялся застывшим киселем, по которому можно плыть, и плыть, и плыть. Стремясь за край земли…

Объект сменил конфигурацию.

Взрыв изменений, проникновение в контекст окружающего. Резкое схлопывание, сжатие до размеров сингулярности.

Исчезновение.

Если бы внутри корабля находился пассажир, он бы увидел иные декорации. Вместо неподвижного моря и рукотворных островков — космическую тьму. Вместо клубящейся серой мути — россыпи немигающих звезд. А на одном из центральных экранов — голубой диск Земли. С зелеными континентами, коричневыми горными вставками, белыми спиралями атмосферных фронтов.

Корабль вышел на низкую околоземную орбиту, пересек линию терминатора и оказался на ночной стороне планеты. Траектория была рассчитана таким образом, чтобы провести аппарат над Западной Европой — там, где разрослись самые густонаселенные районы Стимбурга.

Мегаполис был огромен, он простирался от Атлантики до Урала, от Северного Ледовитого океана до Средиземного и Мраморного морей. Всюду — огненные россыпи. Лучше всего были подсвечены промзоны, Треугольник, Вычислительная Фабрика и территории, примыкающие к Дверной Площади. Впрочем, эти детали не просматривались с орбиты без средств увеличения.

Корабль начал снижаться, приняв оптимальную форму для торможения в плотных слоях атмосферы. Переменное конфигурационное поле надежно защищало обшивку от перегрева. Безынерционные двигатели позволили сбросить высоту с пятисот километров до трех метров за считанные доли секунды.

И замереть в гуще старого парка.

В сердце Квартала Иллюзий.

Черные тени легли на пешеходные дорожки, усыпанные палой листвой чаши фонтанов, кованые скамейки и причудливо изогнутые фонарные столбы. Ночное небо было пронзительно ясным, как это бывает в середине сентября. Луна выбеливала перила моста, переброшенного через узкий гранитный канал.

В столь поздний час по парку уже никто не прогуливался. Даже завсегдатаи аристократических клубов отправились по домам в поисках обрывочных сновидений.

И лишь один человек ждал прибытия корабля.

Человек этот жил в Стимбурге на протяжении последних четырех тысяч лет. Наблюдал, не вмешиваясь. Скользил по краю политических течений, войн и заговоров. Не помогал, но и не мешал.

Таких, как он, называли Демиургами.

Ушедшими творцами.

ЧАСТЬ 1. МАГЕЛЛАНЦЫ.

Глава 1. Зверь без хозяина

Над Миядзаки умирали звезды.

Рассветная волна захлестнула небо, состарила луны, отодвинула за грань мрачную бездну. Океан лениво ворочался внизу, просыпаясь от тысячелетнего сна. Лунные дорожки поблекли, горизонт разрезал тьму надвое. И лишь силуэт одинокого лохматого зверя служил проводником между двумя стихиями — воздухом и водой.

Жители пристенного города поначалу обходили дом Навсикаи стороной, затем привыкли. По ночам здесь можно было встретить громадного белого рлока, улегшегося на плоской крыше в шести локтях от тропы. Рядом чернел квадратный провал распахнутого настежь люка. Хозяева откидывали крышку не полностью, выставляли подпорку. Слишком массивной была эта крышка, собранная, как и весь дом, из цельных ятобовых досок. Что касается рлока, то зверь внушал небесным обитателям почти суеверный ужас. Жуткие легенды ходили об этих существах — как на Тверди, так и по парящим в вышине Скитам. Дескать, вторгаются в сны, пожирают слабые души людей и животных…

Испокон веков чудовища сопровождали в странствиях мастеров ножей. Если погибал мастер, уходил из мира живых и его питомец. Все знали, что Рык принадлежит Ольгерду — живой легенде, Знающему-на-Перекрестках. С Ольгердом что-то случилось в Предельных Чертогах, он так и не сумел вернуться домой. Да и где его дом? Поговаривали, что неподалеку от Ламморы, в забытой богами деревушке. Если мастер и бывал на Атолле Миядзаки, то редко, наскоками. Всегда гостил у Брина и Навсикаи, жуткую зверюгу запирал в пещере на нижних этажах конструкции.

А что теперь?

В доме — странные постояльцы. Навсикая выросла, изменилась до неузнаваемости. Из веселой девочки превратилась в нескладного подростка. Одевалась дочь потомственных торговцев в серую хламиду наподобие тех, что носили мастера из Гильдии Ольгерда. Вела себя замкнуто, с соседями не общалась.

Вторым жильцом стала Мерт, жена пропавшего мастера. Поговаривали, что у женщины темное прошлое. Люди сведущие уверяли, что Мерт и Навсикая учинили лютую бойню в Тарросе. Что именно там произошло, никто не знал, но слухи ходили один страшнее другого. То ли Мерт пересеклась с одним из хошанских кланов убийц, то ли с небесными ассасинами. Выжила чудом. И решила пожить у Навсикаи, прихватив с собой рлока.

Такие дела…

После войны с Пацифидой уже ничему не следует удивляться. Вековой уклад рухнул, беспризорные хищники разгуливают где ни попадя.

Рык никого не трогал.

Вечером пробирался на крышу, укладывался на остывающих проконопаченных досках, да так и сидел всю ночь. Взгляд у зверя был отсутствующий, словно он пребывал где угодно, только не в Преддверье. Иногда на крыше появлялась Мерт. Садилась поодаль и молча смотрела на Океан. Хищник на новую хозяйку не реагировал — между ними сложились доверительные, но весьма прохладные отношения.

Никто не мог заменить Ольгерда.

Каждый из них тосковал по-своему. Порой человек и зверь обменивались образными слепками. Знак взаимного уважения. Рык позволял себя кормить, мог пройтись с женщиной на рынок или еще куда-нибудь. Выгуливать машину смерти не требовалось — хищник научился справлять свои потребности на отдаленных террасах пристенного города — там, где местные жители устроили свалку старых вещей.

Дни срослись в однообразную серую ленту.

Каждый обитатель дома замкнулся в персональном аду.

Навсикая тяжело переживала смерть Хрума — юного рлока, которого ей некогда подарил Наставник Вячеслав. Глубинная связь между рлоками и мастерами ножей приводила к невероятной боеспособности пары. Однако выпавшее звено приводило к печальным последствиям. Звери тосковали, отказывались есть, теряли ментальную силу и в итоге умирали. Мастера погружались в пучину безысходности. Далеко не все могли справиться с подобными проблемами. Рлок был не просто питомцем или другом — для многих мастеров он становился единственным живым существом, которому стоило доверять.

Навсикаю из пропасти вытащил брат.

Первым делом Брин взял увольнительную на браннере Коэна и поспешил в Таррос. Там он разыскал Мерт, Навсикаю и прикованного к постели Вячеслава. Дни были суровыми, переполненными яростью и отчаянием. Брин неотступно следовал за сестрой, не позволял ей творить глупости. И это помогло.

К обучению в Гильдии Навсикая так и не вернулась. Лишившись Хрума, взрослеющая девочка утратила цель. Она больше не понимала, зачем ей становиться величайшим из мастеров. Кому это нужно — ей или Внутреннему Кругу? Чего хочет именно она — вчерашний ребенок, лишившийся самого близкого друга и родителей? Вряд ли руны и клинки сделают ее счастливой…

Рык снова сидел на крыше.

Он не хотел умирать, потому что чувствовал — хозяин жив. Ольгерд ушел очень далеко, за пределы любых миров и измерений, которые зверь мог себе представить. Вот только связь оказалась настолько прочной, что отголоски эмоционального фона хозяина смутно улавливались его питомцем. Ничего конкретного. Зверь чуял, что Ольгерд цел и невредим — это всё, что ему следовало знать. Оставалось лишь нащупать тропу, которая приведет рлока к мастеру ножей. И отправить свой разум в путешествие. Возможно, Ольгерд нуждается в помощи, не может отыскать дорогу домой.

И Рык не останавливался.

Каждый вечер, в любую погоду, зверь поднимался на крышу пристенного дома, укладывался на жесткой черепице и уходил в пограничное состояние, позволявшее видеть невидимое. Рык бродил по краю чужих сновидений, соскальзывал в полупрозрачные потоки, связывающие Храмы с Дверьми, учился проникать во Внемирье. Раньше они с хозяином проделывали нечто подобное — запускали свои души на другой континент. Рык вселялся в сны Ольгерда, а в критический момент сумел выбраться на палубу «Мемфиса».

Он должен вспомнить.

Должен попасть туда, где его ждет друг.

Первые дни Мерт и Навсикая не понимали, что происходит. Дом из ятобы был врезан в отвесный утес, служивший стеной Атолла Миядзаки — летающего над планетой островка, управляемого одним из небесных кормчих. Ятоба — невероятно дорогая и твердая порода. Ходили легенды об умельцах, которые вытачивали из этой древесины клинки, остротой и прочностью не уступавшие стали.

Сердцевиной дома служил древесный столб, вросший двумя концами в каменные выступы. Неведомый архитектор нанизал комнаты-блоки на этот стержень, а также позаботился о креплении к отвесной скале. Конструкция была оснащена террасой, канализационной и трубопроводной системами, а также винтовой лестницей, вьющейся вдоль центрального столба. Лестница упиралась в люк, служивший обитателям дома входной дверью. С крыши Мерт и Навсикая попадали на узкую каменную тропу с ограждением, по которой можно было подняться выше — туда, где простирались старые кварталы Миядзаки.

Однажды Мерт заметила, что Рык поднимается на верхние ступеньки лестницы и подолгу сидит, всматриваясь в крышку люка. Поначалу женщина решила, что рлок нуждается в выгуле. Муж часто бродил со зверем по ночной Ламморе, задерживаясь у набережной реки или выходя за пределы города — туда, где зверь мог побегать, не опасаясь перепугать до смерти горожан. Мерт открыла люк и попыталась вывести зверя на горную тропу, но Рык хотел не этого.

Оказавшись на крыше, зверь успокаивался, ложился на черепицу и отвлекался от всего происходящего. В реальности пристенного города оставалось лишь тело — живое, дышащее, но безучастное ко всему.

Когда дул порывистый ветер, белая шерсть рлока топорщилась, но хищник продолжал пребывать в своих мирах. Когда дождь заливал крышу, а вода ревела в водостоках, Рык сидел на прежнем месте — не двигался, не реагировал, не пытался укрыться от непогоды. В такие ночи Навсикая поднималась наверх и захлопывала крышку люка, чтобы ливнем не затопило дом. Утром девочка поднималась наверх и заставала зверя в прежнем положении. Иногда Рык спал, свернувшись калачиком. Навсикая долго смотрела на хищника — по ее застывшему лицу сложно было что-то определить. Если дождь прекращался, девушка оставляла люк открытым и спускалась в свою комнату.

Солнце поднималось над океанской гладью, отражалось в окнах пристенных домов, прогоняло утреннюю серость. Люди выходили на террасы, открывали двери и люки, тихо переговаривались на кухнях. Готовились завтраки и душистые травяные отвары. Докеры воздушной пристани возвращались домой после ночной смены. Кто-то поднимался по скрипучим ступенькам крытых пролетов или карабкался по перекладинам веревочных лестниц. Хозяйки стремились попасть на рыночную площадь, чтобы добыть свежих продуктов к столу.

Город просыпался.

Взгляд Рыка становился осмысленным. Зверь лениво ворочался, осматривал свои владения, косился на солнечный диск. Выпрямлялся и потягивался. Прохаживался по черепице неспешной кошачьей походкой. И бежал окольными тропинками на дальние уступы, чтобы справить нужду и размять мышцы.

Рлоки легко взбираются на деревья и отвесные карнизы, хотя это и кажется невозможным при их массе. Когти у тварей длинные, мощные. Хищники, подобные Рыку, изначально обитали за полярным кругом — в краю скалистых фьордов, льда и снега. Когти у сородичей Рыка были втяжными и невероятно острыми. Дерево, ледяной скос, каменная расщелина — для удержания равновесия годилось всё.

Когда зверь мчался по террасам Гильдии или крышам городских кварталов, он был подобен белой молнии, которую невозможно остановить. Ветер свистел в ушах, забирался под шерсть, приносил ощущение свежести и свободы.

В такие минуты Рык забывал о своем одиночестве.

Атолл Миядзаки наполнял его жизнь необычными видениями, звуками и запахами. Первые ментальные вылазки Рык делал на окраины чужих видений, стараясь не пугать горожан и не вторгаться в сферу сокровенного. Он не охотился — мастер запретил это делать много лет назад. И рлок честно придерживался взятых на себя обязательств.

Он возвращался домой, когда солнце, отлипнув от горизонта, освещало каждую впадину в отвесной скале, каждый откос крыши, трубы и пристройки, лестницы и металлические перила. Нырял в квадратное отверстие, спускался по спиральной лестнице и задерживался на уровне кухни. Втягивал ноздрями запахи готовящейся еды. У очага хозяйничала Навсикая — она с детства любила готовить и находила в этом занятии своеобразное утешение. Пепельные волосы, как и прежде, растрепаны. Просторные штаны и рубаха не сковывали движений. Руки юной ученицы Вячеслава сновали над кастрюлями и сковородами, что-то нарезали, высыпали, помешивали. Механические действия, позволявшие не задумываться над прошлым и будущим. Только текущий момент, ничего сложного. Рык понимал Навсикаю — она потеряла своего питомца. Между ними много общего, и от этого становилось еще больнее. Рык чувствовал, что никто из мастеров Гильдии не заменит ему Ольгерда. А девушка ни на что и не претендовала — ей просто был нужен Хрум. И никто, кроме него.

Мерт заперлась в своей комнате, чтобы поупражняться с мечами. Жена Ольгерда теперь тратила на это занятие большую часть своей жизни. Навсикая и Вячеслав вырезали весь ее клан, так что бояться было некого. Но Мерт постоянно к чему-то готовилась. Будущее не вселяло в нее оптимизма. Коэн сказал, что Земля может быть уничтожена Демиургами. Если с Сетью что-то произойдет, магия перестанет работать. Наступит хаос, в котором потребуется выжить. А всё, что нужно для выживания на Преддверье — это мастерское владение мечом.

Ты или тебя.

Вот чему Мерт научилась в Тарросе.

Чуткий звериный слух улавливал свист рассекаемого лезвиями воздуха. Мерт скользила по половицам бесшумно — ни одна доска за всё время не скрипнула. Этому искусству ее научили в додзё. По-своему Рык восхищался воинами-людьми, но величайшим из всех бойцов считал своего хозяина.

Ароматы жаркого рлоку не нравились. Он не мог взять в толк, зачем вообще понадобилось портить великолепное, истекающее кровью и соками, свежее мясо. Именно такое Мерт и приносила ему в зимнюю комнату, наколдованную Вячеславом. Хуже поджаристой мясной корки, по мнению хищника, не было ничего. Разве что зелень и специи, которыми люди посыпали все свои блюда.

Продолжив спуск, Рык попадал в нижнюю комнату, служившую основанием врезанной в скалу конструкции. Здесь осевое бревно входило в горную породу. И здесь же открывался вход в заснеженную пещеру, служившую временным обиталищем для рлока.

Зверь переступал порог пещеры.

И с наслаждением вдыхал морозный воздух крайнего севера. Под лапами хрустел снег. У далекого горизонта громоздились изломанные ледяные торосы, а солнце было тусклым и безжизненным.

Рык понимал, что горизонт — фальшивка.

Но радовался заботе, проявленной людьми.

Глава 2. Мастер без зверя

Под утро ее разбудили громовые раскаты.

Навсикая почувствовала, что мерзнет. Укуталась в плед, но это не помогло. Ветер насквозь продувал комнату, хлопал ставнями, трепал занавески на окне. Изредка пространство сотрясал чудовищный грохот.

Молния выхватила из черноты низкую кровать с испуганной девочкой. Пол расчертился дощатыми линиями, предметы отбросили резкие тени. Из небытия выступил дверной прямоугольник.

Ночь выдалась безлунной.

Редкое явление, такое раз в четверть века бывает. Шен, Торнвудова Луна и Паломник — все три светила скрылись за звездным пологом, погрузив бескрайнюю водную гладь во мрак. И лишь всполохи молний озаряли небеса фиолетовыми зигзагами.

Навсикая поднялась с кровати, поплотнее завернулась в плед и осторожно приблизилась к окну. Ветер растрепал волосы девочки, пробрал до самых костей. Похоже, Атолл Миядзаки маневрировал, поднимаясь над грозовым фронтом. Высверки врубались в полотно реальности снизу, там же громоздились плотные скопления туч. Девочка подумала о Рыке — сегодня зверь не промокнет, спасибо кормчему. Дождь обрушится вместе со штормом на Океан, погонит исполинские валы, выдвинет из глубин первобытный ужас, перед которым трепещут даже самые смелые мореплаватели. Но здесь, на странствующем среди звезд куске скалы, всё будет тихо и спокойно.

За исключением ветра.

Его не унять.

Девочке вдруг захотелось выбраться на террасу, сесть на скрипучие доски и погрузиться в глубокую, всеохватывающую медитацию. Странное желание. Такого с Навсикаей не случалось уже много недель. Она думала, что утратила связь с Гильдией, отказалась от своего предназначения. Путь мастера — это путь страданий. Хоть Наставники и утверждают обратное. Ты отказываешься от своей семьи и друзей, посвящаешь каждую свободную минутку тренировкам, чтению древних манускриптов, медитациям, пробежкам и общению с рлоком. А потом мироздание забирает у тебя питомца. Разве это не страдание? Вот Вячеслав ходит по земле, учит послушников, стережет Двери и что-то непрестанно записывает в свой дневник. И живет неплохо, надо сказать. По нему не скажешь, что жизнь утратила смысл и больше не к чему стремиться… Надо будет спросить, как ему это удается.

Навсикая прикрыла ставни.

Щелкнула задвижкой.

Ветер утихомирился, комната окуталась тишиной. Звезды еще пытались пробраться в безопасную утробу спальни, но их свет перестал быть таким колючим. Стекло дребезжало под напором воздуха.

Перед пробуждением Навсикая видела сон. Подробности растворялись, уползали в щели подобно щупальцам утреннего тумана. Вроде бы девочка переступала порог своей кельи на террасах Гильдии, осматривалась и понимала, что всё лежит на своих местах. Стены покрыты изречениями мертвых мастеров, рядом с черной пастью камина сложены дрова.

Вот они — свеча и шарики.

В келье Навсикаи стояли огненные часы. Вячеслав однажды объяснил ей принцип работы этого механизма. Свеча лепится из древесного порошка, смешанного с благовониями. Получается красивая ароматическая спираль, которая может гореть месяцами без участия человека. На спирали крепятся металлические шарики — падая в фарфоровую чашу, они издают громкий звук и будят послушника. Келья наполнена приятным расслабляющим запахом — то ли пихта, то ли роккевениумский кедр… Помнится, Вячеслав с улыбкой добавил, что у Ольгерда на подоконнике стоял более примитивный будильник.

Навсикая чуть не расплакалась, увидев свою келью.

Пыльную, заброшенную, никем не занятую. Юная послушница тут же принялась за уборку. Распахнула окно в холле и дверь в прихожей. Поднялась по узкой лесенке в спальню, затем — к люку, ведущему на плоскую крышу. Отбросила массивный квадрат, впустила в дом чистые горные сквозняки…

Дальше — каскад обрывочных образов.

Ножи, летящие по заданным траекториям. Спарринг с неизвестным мастером, лицо которого не удалось запомнить. Медитация в утренней серости. Исполинские тени пиков, протянувшиеся через всю цепочку террас. Спокойствие и уверенность в завтрашнем дне…

Подготовка к чему-то.

Навсикаю уже давно не посещали видения из будущего. Словно закрылась неведомая дверь, впускающая разум в бездонный колодец неведомого. Закрылась, захлопнулась, а ключ выброшен на самое дно Океана.

И вот она — потайная калитка.

Скрипит, отворяется.

Манит обещанием пути.

Навсикая видит себя идущей сквозь звездные россыпи в сопровождении мохнатого белого рлока — не своего, Ольгердова. Видит осколки иных миров, прозрачные потоки, связывающие Храмы Демиургов и Небесные Скиты. Видит дали, о которых раньше не смела и мечтать…

И в этот миг раздается удар грома.

Тот самый, что выдернул Навсикаю из мутного течения то ли пророчеств, то ли несбыточных грез.

Чтобы попасть на большую террасу, ей надо отворить дверь, спуститься на один виток по спиральной лестнице центрального столба и зайти в комнату Брина. Еще ниже располагалась гостиная, где много лет назад жил Ольгерд. Сейчас эта комната пустует. Для Навсикаи — слишком много пространства. Для Мерт — слишком болезненные воспоминания. А Брин… У Брина есть дела поважнее, чем гостить в старом родительском доме на отвесной стене Атолла Миядзаки. Брин путешествует на «Мемфисе» с Коэном в поисках Безымянного Скита.

Навсикая всё же сделала это.

Тихонько подкралась к двери, вслушиваясь в звуки спящего дома, и потянула на себя ручку. Каждый шорох, каждый вздох и скрип еще вчера показались бы ей запредельно громкими. А сегодня дом захлестнуло грозой, накрыло ветром и холодом.

Ступеньки из полированной и покрытой лаком ятобы приятно согревали босые ноги девочки. Ей не нужно было зажигать свечу или лампаду, запускать под потолок световую руну или стоять, приноравливаясь к затопившей дом черноте. Навсикая провела тут детство, она могла с завязанными глазами выйти хоть на веревочную тропу, ведущую в старый город, хоть на узкую галерею, вьющуюся по нижнему периметру дома.

Левая рука легла на перила.

Вниз, туда где уютный мирок родительского дома встречается с распахнутым настежь Океаном.

Терраса встретила ее шквальным ветром, морской свежестью и непередаваемым запахом грозы, бушевавшей среди туч. Похоже, кормчий перестал набирать высоту. Атолл скользил в пятистах локтях над клубящейся мглой, двигаясь к ближнему краю грозового фронта. Солнце нескоро поднимется над горизонтом, так что времени предостаточно.

Навсикая проснулась с твердым намерением.

Разобраться в себе.

Склеить осколки души, посмотреть в будущее и принять его. Стать полноценным человеком, а не бледной тенью.

Девочка уселась в центре террасы.

За ее спиной громоздились вверх бесчисленные ярусы пристенного города. Хлипкие домишки бедняков, крытые галереи, врезанные в скалу тоннели, веревочные и деревянные лестницы. Массивная туша Атолла жила собственной жизнью. Древняя магия удерживала Скит в воздухе, приковывала его незримыми узами к Храмам и Дверям, мешала развалиться на части. Сквозь порталы из иных миров прибывали люди и нелюди, торговцы и чернокнижники, маги и воины. По трубам струилась вода, урчали неведомые механизмы, подвластные железной воле кормчего. А впереди простиралась пугающая бесконечность. Необъятный мир, который, Навсикая теперь это знала, сулит маленьким девочкам лишь боль от утраты и ощущение безысходности.

Впрочем…

Что-то изменилось.

Навсикая устроилась поудобнее. Плед согревал плечи и босые ноги, дарил крупицы тепла ребенку, осмелившемуся бросить вызов ревущему шторму.

Снова — ветвящийся фиолетовый зигзаг.

Далекий раскат.

Волосы растрепались на ветру, закрыли половину лица. Неважно. Послушница закрыла глаза и нырнула в изменчивое русло неосознанности — так, словно делала это каждый день. Навыки, вбитые на террасах в головы учеников, не пропадают бесследно.

Навсикая просидела в полной неподвижности долго. Сторонний наблюдатель, зевнув, отправился бы спать, не дождавшись конца этой истории.

Девочка дождалась.

Когда она возвращалась в свою комнату, то знала, чего хочет. Знала, какое будущее ей предначертано. И улыбалась, потому что была рождена для этого. Правы оказались братья Внутреннего Круга. Вернутся Посторонние, вернутся и те, другие. Встретит их рунический ребенок, которому суждено внести свою лепту в судьбу этого мира.

А сейчас надо хорошенько выспаться.

Навсикая завалилась в свою постель. Ее ждал беспробудный сон — крепкий, здоровый и ничем не омраченный. Восстанавливающий, как сказал бы Вячеслав.

Пробудилась она ближе к полудню.

И с ужасом осознала, что нарушен привычный ритуал. Уборка не сделана, завтрак не приготовлен. А еще Навсикая не сходила на продуктовый рынок за свежим мясом для Рыка.

Между тем, жилище полнилось запахами.

Навсикая отбросила плед — в комнате было жарко. Атолл выбрался далеко за пределы грозового фронта, и теперь душная спальня отчаянно нуждалась в проветривании. Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задвинутые шторы, в косых линиях танцевали пылинки.

Девочка с удовольствием потянулась.

Мир не так уж плох, вдруг подумала она. Рядом с ней — Мерт и Рык. Скоро прилетит Коэн, а вместе с ним — Брин. И вообще. Как она могла подумать, что с потерей Хрума всё закончилось? Вокруг столько людей, которым Навсикая не безразлична. И этот чудесный мир, нуждающийся в защите…

Ты — мастер ножей.

Мысль пронзила Навсикаю взрослой тяжеловесностью. Вместе с этим из глубин подсознания выплыло новое слово.

Ответственность.

Навсикая встала с постели и начала одеваться.

Дверь в комнату оказалась приоткрытой, и через узкую щель проникал запах готовящейся еды. Нечто экзотическое. Морепродукты? Похоже, на кухне хозяйничала Мерт.

Одевалась Навсикая быстро — еще один привет из прошлого. Живот свело от голода, но сперва девочка подошла к окну, отвесила шторы и распахнула настежь обе створки. В комнату вломился полуденный солнечный диск — раскаленный добела и готовый пожрать всё на своем пути.

На площадке у винтовой лестницы разлегся полусонный Рык. Глаза ребенка и зверя встретились. Во взгляде питомца Ольгерда читалось… понимание? Или плохо скрываемая радость? Целая россыпь чувств, которые Навсикая уловила с молчаливого согласия полярного хищника.

А потом Рык отвернулся.

Положил громадную голову на передние лапы и, казалось, утратил интерес к происходящему.

Потребовалось одолеть три яруса, истекая слюной и фантазиями, чтобы наконец-то попасть на кухню. Тут, как и во всем доме, одна из стен была полностью остеклена, что позволяло во время трапезы наслаждаться морской панорамой. Исключение из правил составляла лишь спальня самой Навсикаи — крохотная, не соединенная с террасой, балконом или крытой галереей подобно прочим помещениям дома. С единственным скромным окошком. Брин сказал, что много лет назад тут жила их бабушка. Комнату проектировали таким образом, чтобы у бабули не кружилась голова, ведь она до смерти боялась высоты… Маленькая Навсикая однажды спросила у брата, как бабушка поднималась наверх, и что вообще она забыла на Миядзаки, если пугалась неба. Ответ был уклончивым, но сводился к тому, что бабуля родилась на Тверди и даже на браннерах никогда не летала. А потом влюбилась в деда и переехала на Миядзаки, поборов свой страх. Что ж, видимо она справилась с этой напастью не до конца…

Комната бабушки позволяла отгородиться от мира.

Еще вчера это казалось важным.

Навсикая вихрем ворвалась на кухню, подбежала к Мерт и поцеловала ее в щеку.

— Что у нас на завтрак?

Во взгляде жены Ольгерда прорезалось удивление — она давно не видела девочку такой.

Кухня полнилась непривычными, но соблазнительными запахами. А еще — шкворчащими звуками, бульканьем, стуком ножа по разделочной доске.

Под вытяжкой привычно полыхал очаг. Почти все верхние секции в панорамной стене были открыты, но жар всё равно ощущался. Навсикая увидела решетку гриль с подрумяненными кусками рыбы и крохотные язычки голубого пламени. Мерт, не глядя, чем-то сбрызнула рыбу и продолжила шинковать зелень. Шкворчание усилилось.

— Завтрак был утром, — усмехнулась девушка. Навсикая давно заметила, что улыбка Мерт была ускользающей и загадочной. Такой, что не сразу догадаешься, о чем думает убийца из горного Хо-Шана. — Приближается время обеда.

Навсикая обошла стол и замерла у приоткрытой оконной секции.

— Тебе помочь?

Мерт покачала головой:

— Справлюсь.

Девочка, казалось, не находила себе места. Утро было необычным во всех смыслах этого слова. Внутри Навсикаи что-то перевернулось. Механизм, казавшийся сломанным, вновь начал разгоняться. Тело наполнилось энергией, окружающее избавилось от черно-белых оттенков.

Мерт искоса наблюдала за подругой.

Улыбка не сходила с лица жены Ольгерда.

— Что? — не выдержала Навсикая.

— Ничего, — ухмыльнулась Мерт.

И метнула сюрикен.

Обычный человек уклониться бы от такого броска не смог. Вскрикнул бы, хватаясь за горло, и сполз на керамические плиты. Обливаясь кровью и хрипя. Кухня, кстати, была одним из двух помещений в доме, где на полу лежала плитка. Вторым таким местом был душ, но попасть в него — та еще задачка для неподготовленного гостя.

Навсикая не вскрикнула и не захрипела.

Даже не стала уклоняться.

Просто начертила двумя косыми движениями руну перехвата и вывела сюрикен по круговой траектории к виску Мерт. Лезвие замерло в воздухе, едва не оцарапав кожу убийцы.

— Ты что творишь?

Улыбка на лице Мерт приобрела самодовольный оттенок.

— Проверяю.

— Меня?

— А кого же еще.

Навсикая ослабила хватку, и сюрикен полетел на разделочную доску. Мерт, впрочем, поймала орудие смерти за острый луч и убрала в складки просторного черного одеяния. Затем продолжила шинковать зелень. Как ни в чем не бывало.

Девочка требовательно смотрела на подругу.

И та не выдержала:

— К тебе возвращаются навыки мастера ножей. Я это почувствовала утром. Поднялась наверх, увидела тебя на террасе.

— И что? — нахмурилась Навсикая.

— Сама знаешь.

— Не знаю, — в голосе ученицы Вячеслава прорезалось упрямство.

Мерт высыпала зелень в глубокую кастрюлю, из которой тут же повалил пар. Хорошенько помешала варево длинным деревянным половником и вернула крышку на прежнее место.

— Суп? — брови Навсикаи полезли вверх.

Воистину — день чудес.

— Он самый, — Мерт добыла из настенного шкафчика плоскую тарелку и начала снимать с гриля куски рыбы. — Тебе понравится.

— Не сомневаюсь, — девочка присела к столу и подперла голову ладонью. Задумчиво посмотрела на женщину, потерявшую самого близкого человека на свете. Шли месяцы, а они так и не поговорили об этом. Мерт исступленно тренировалась, повышая свое мастерство. Жена Ольгерда была первоклассной мечницей, но в последние недели она начала делать упор на кусари-гаму и сюрикены. Даже манекен из школы фехтования притащила, заплатив непомерные деньги тамошнему учителю. — Просто не думала…

— Что я умею готовить?

Девочка кивнула.

Мерт начала разливать суп по глубоким мискам.

— Я и не умела, — миска с ароматным густым варевом оказалась перед Навсикаей. В середину стола Мерт поставила плетеную корзинку с нарезанными хлебными ломтиками. Рядом с миской на бумажную салфетку улеглась серебряная ложка. — Пока не начала жить с Ольгердом. Пришлось отложить в сторону мечи и взяться за кастрюли.

Навсикая прыснула со смеху.

Мерт непонимающе уставилась на девочку.

— Это я… о своем… — отсмеявшись, Навсикая потянулась за ложкой. Мерт продолжила сервировку стола. Как по мановению волшебного посоха начали появляться тарелки с жареной рыбой, овощным рагу и салатом. — Мне мама любила повторять, что если не научусь готовить, то никогда замуж не выйду.

— А ты? — Мерт уселась напротив и придвинула поближе миску с супом. От варева пахло специями, мясом и еще чем-то непонятным, но очень аппетитным.

— Не понимала, зачем это нужно. Выходить замуж.

— Я тоже не понимала, — вздохнула Мерт.

— Но… это же Ольгерд! — вырвалось у Навсикаи. — За него, наверное, все хотели выскочить замуж, разве нет?

— Возможно, — Мерт подула на ложку, думая о чем-то своем. — Но он же мастер ножей. Тебе ли не знать?

Навсикая знала.

С детства всем ученикам вбивали в голову прописную истину — про семью лучше забыть. Встречайтесь с кем хотите, но серьезные отношения — помеха. Когда встанет вопрос выбора, что вы будете защищать? Свой дом или Храм Демиургов? Неправильный выбор обернется катастрофой для всего Преддверья…

Некоторое время за столом царила тишина. Подруги сосредоточенно ели, наслаждаясь каждой ложкой горячего мясного супа. Острого, надо сказать. С приправами, сыром и всякими экзотическими кореньями. Похоже, с утра Мерт решила опустошить продуктовый рынок. Удивительно, что она дотащила всё это по хлипким веревочным лестницам до пристенного дома в одиночку.

Или заплатила носильщикам?

— Сегодня хороший день, — вдруг заявила Навсикая. — Мне стало легко на душе. Как никогда. Сложно объяснить.

— А ты попробуй.

Девочка доела суп, отодвинула тарелку и потянулась за вторым блюдом. Рагу, кажется. Положила себе немного салата и подцепила вилкой поджаристый рыбный ломтик.

А потом произнесла то, что вертелось на языке с самого полудня:

— Я решила возобновить обучение.

Глава 3. Троеморье

Низкие тучи громоздились по всему небу, предвещая шторм. Вода почернела, зарядил мелкий дождь. Брусчатка стала влажной, в выбоинах начали собираться лужи. Теперь Илорн понял, почему все дома Кобара имеют такой дряхлый и обшарпанный вид. Многодневные ливни уже в печенках сидят, за год Илорн так и не смог привыкнуть к этой погоде. Всё начинается с мороси, затем — просвет. Тучи расходятся и вновь смыкаются над головой. Открываются небесные шлюзы, и оглушительный, невероятный дождь обрушивается на тротуары, выбеленные временем и солнцем террасы, жестяные и черепичные крыши, растрескавшиеся деревянные ставни. Город утопает в серой мгле, очертания построек размыты, из каждой щели тянет сыростью.

Первый, второй, третий день.

Дальше никто не считает. Канализационные решетки захлебываются, лужи превращаются в озера и реки, уровень воды в каналах поднимается до опасных отметок. Одежда не высыхает — ее развешивают в комнатах, под навесами верхних этажей, в полутемных галереях, на чердаках. Несмолкаемый шум сопровождает горожан в переулках, на опустевшей набережной, в порту и тавернах. Дождь исподволь проникает в сны, срастается с мыслями, и люди перестают его замечать. Ходят в черных плащах с надвинутыми на глаза капюшонами, решают повседневные дела, пьют, ругаются или просто сидят на застекленных террасах, покуривая трубку и меланхолично разглядывая искаженный мир за прозрачными гранями.

Рынки пустеют, лавки закрываются. Никто не хочет работать. Большая часть горожан сидит по домам и арендованным комнатушкам, гремит игральными костями и бутылками. Кто-то спит до обеда. Рыбаки не выходят в море, стражники прячутся в дешевых забегаловках и не следят за порядком. Да и зачем? Всё равно в Кобаре никогда ничего не происходит. Поэтому Илорна сюда и сослали.

Кобар, город-остров, средоточие торговых интересов Трордора. Сердце Троеморья. Илорн читал об этом в манускриптах, чудом сохранившихся в Магической Академии. Тексты были написаны на тер и относились к эпохе Вигов. Даже не имели четкой датировки. Долгое время Илорн относил Пацифиду и Троеморье к категории непроверенных мифов, детских сказок. А вышло иначе… Сейчас Твердь кажется ему далекой и неправдоподобной, а Пацифида — реальной и живой.

Дождь усилился.

Илорн вышел на крытую террасу, чтобы покурить свою трубку и предаться воспоминаниям. В такую погоду никуда выходить не хочется.

Терраса выдвинулась в каменное уличное ущелье, протянувшееся от Шепчущей Бухты до северных отрогов Муар-Кагалыма. Остров был крупным, весь его центр занимали пики, крутые склоны и перевалы. Муар-Кагалым уходил на юго-запад, тамошние земли он превратил в непригодную для жизни территорию. Остальная часть острова была плотно заселена. Даже склоны — там, где они были относительно пологими.

Запах вишневого табака успокаивал.

Илорн выпустил дымное кольцо, проследил за его распадом и неспешно приблизился к каменному ограждению. Справа и слева — арочные своды. На третьем этаже дома, купленного волшебником, комнаты отсутствовали. Да и нельзя назвать этажом обширное пространство, утопающее в тени виноградных лоз. Буйная растительность карабкалась по каркасу из связанных между собой металлических прутьев. Там же располагалась огромная бочка, в которую закачивалась дождевая вода из открытого резервуара. За день бочка нагревалась, что позволяло хозяину мыться в относительном комфорте. А еще на плоской крыше дома стояли лавочки, укрытые навесом из бамбуковых плашек. Впрочем, это укрытие оказывалось бесполезным с приходом затяжных ливней.

Перед Илорном развернулись городские лабиринты.

Город занимал большую часть острова — прижимался к морю, карабкался по предгорьям, насуплено взирал на суетящихся людишек с отвесных карнизов. Горные реки, одетые в гранит, несли бурные потоки к Шепчущей Бухте, названной так из-за странного эха, порождаемого прибрежными пещерами. Кобар врастал в Бухту бесчисленными пирсами, подпирал небо храмовыми шпилями, мирно уживался с монументальными деревьями, лишившимися коры. Гронги — так назывались эти деревья. Легенды гласили, что они старше самого Кобара… Один из таких исполинов нависал над западным крылом дома Илорна, одаривая хозяина и слуг густой тенью.

Кобар издревле считался коммерческим центром Троеморья. Даже сейчас, когда торговые потоки северной Пацифиды контролировались дзуарами, порт не утратил своего значения. И дзуары вынуждены были считаться с Троеморьем, поскольку через здешние воды лежал кратчайший путь на юг. А Кобар и другие острова-государства находились под протекторатом Трордора.

Пацифида сильно растянулась с севера на юг, ее земли лежали в разных климатических поясах. Во владениях дзуаров было холодно и пустынно, но именно там находились обширные залежи руды, стояли корабельные сосны, водились пушные звери. Там добывалось железо и выплавлялась сталь. Трордорская империя контролировала центр континента — обширные сросшиеся водоемы, известные как Троеморье. Здесь располагались легендарные пещеры с кристаллами-артефактами, используемыми жителями Пацифиды для обустройства магических маяков. Вот эти кристаллы и привлекали Гильдию Магов, возглавляемую Гримлиэлем.

Упадочные иттрусканские города растянулись вдоль восточного побережья. Почему-то тамошние земли вызывали пристальный интерес небесных кормчих. Не исключено, что представители тайных канцелярий вовсю искали забытые технологии, укрытые слоями песка и времени… Ну, а юг поделили между собой Улкундар и Роккевениум.

На западе властвовал вольный полис Харраудар. Тамошние жители не воевали против Тверди и всегда умели постоять за себя в случае необходимости. У богатейших харраударских семей хватило ума наблюдать за мясорубкой со стороны, придерживая для смутных лет армию и корабли. Когда началось нашествие дзуаров, харраударцы выстояли. Сыграла свою роль и развитая дипломатия — купцы быстро нашли общий язык со Скитами и сильнейшими государствами Тверди.

И вот настал день, когда Илорна сослали в Троеморье. Идейные противники действовали тонко, склонив на свою сторону Гримлиэля. Официальная причина — интересы Гильдии в сфере магического судоходства. Гримлиэль вознамерился исследовать местные пещеры в поисках чего-то еще более мощного, нежели путеводные кристаллы. Илорн был человеком ответственным — ему Гримлиэль доверял. И, разумеется, оба понимали, что конфликт, в который Илорн втянулся по неосторожности, способен перерасти в серьезную заварушку с непредсказуемыми последствиями. Так что изгнание было отчасти добровольным.

Илорн прибыл в Кобар, чтобы основать представительство Гильдии и соорудить портал, тем самым наладив регулярное сообщение с Твердью. Враждующие в прошлом континенты были разделены десятками тысяч километров и находились в противоположных полушариях. Преодолевать столь чудовищное расстояние на парусном корабле — сущее безумие. Поэтому Илорн воспользовался полулегальным домом Гильдии на пиратских архипелагах, откуда вылетел на частном браннере.

Год назад ему хотелось выть от безысходности. Жители Кобара поначалу казались дружелюбными и общительными, но каждый из них преследовал свой интерес. В лицо пришлым улыбались, но за спиной ненавидели, справедливо считая их оккупантами. Гадить старались исподтишка, незаметно. Обманывали на всём — покупке и аренде жилья, услугах извоза и пошива одежды. В тавернах разбавляли пиво, накладывали маленькие порции. В лавках обслуживали с неохотой. На рынке любой товар для человека с Тверди стоил втрое дороже, чем для местного. Спросишь у сгорбленной старушки дорогу — непременно ответит, ласково улыбнется и благословит в добрый путь. Вот только придешь совсем не в то место, на которое рассчитывал.

За год Илорн ко многому привык. Его перестали раздражать нескончаемые дожди, льющие сутки на пролет без малейшего перерыва. Перестали бесить люди, живущие исключительно благодаря обману и махинациям — с чем-то подобным он уже сталкивался в Верне. Перестали выводить из себя проблемы с канализацией, доставкой воды и отсыревающими стенами.

Илорн с головой погрузился в работу.

Первые полгода ушли на обустройство резиденции. Илорн купил трехэтажное здание у площади Ахан и полностью реконструировал его, чтобы подогнать под стандарты Гильдии. Для ремонта пришлось нанимать местных строителей, платить им втридорога, а потом скрипеть зубами от косяков, недоделок и воровства материалов. Дальше в дело пошла магия. Илорну в помощь выделили специалиста по интерьерам и бригаду колдунов, пробивающих порталы. Специалист расширил внутреннее пространство здания, встроил карманы иных измерений, наполнил их джунглями, водопадами и горными ландшафтами. В вестибюле появился красивый фонтанчик. Приемная гильдмастера утонула в зелени, свежем ветре и журчании ручья. А в подвале возник действующий портал. К этому моменту Илорн уже переговорил с десятком сильных волшебников Троеморья, убедив их присоединиться к своей организации. В разгар дождливого сезона прибыл Гримлиэль собственной персоной. Оценил проделанную работу, принял присягу у новых коллег, произнес напутственную речь и целых полдня потратил на изучение письменного отчета Илорна. Затем выразил благодарность за труды и ушел через портал.

Илорн занялся административной деятельностью. В приоритете стояли три вещи. Во-первых, укрепление авторитета Гильдии на троеморских архипелагах, поиск обеспеченных клиентов и активное сотрудничество с властями. Во-вторых, изучение путеводных кристаллов, оценка их коммерческого потенциала. В-третьих, поиск артефактов, некогда принадлежавших Триумвирату.

Кристаллы были забавными игрушками. Эти штуки добывались в глубинных пещерах — тех, что порождали странное эхо, наполняющее время от времени Шепчущую Бухту необычными звуками. Самый мощный кристалл всегда устанавливался на башне маяка, а мелкие осколки выкупались капитанами кораблей. Никакого света — только магия. Именно поэтому долгое время торговцы Тверди терпели крушения у берегов Пацифиды — банально разбивались о скалы и садились на мель. Если кто и выживал, его незамедлительно добивали жнецы. К счастью, последние потерпели поражение и ушли с Преддверья вместе с тандрадианцами. На протяжении многих лет взламыватели пространств не беспокоили Пацифиду.

Добывались кристаллы специально обученными фамильярами. А фамильяров создавали и тренировали волшебники. Илорн не сомневался в том, что Гильдия сумеет прибрать к рукам этот лакомый кусочек и получить монополию. Это вопрос времени.

С наследием Триумвирата дела обстояли хуже.

Илорну удалось выяснить, что руины древних городов, некогда процветавших в сердце Пацифиды, разграблены и больше не представляют практического интереса. Иногда ценные вещи попадались в антикварных и магических лавках, но там хватало и подделок. А разбросаны такие лавочки по всему континенту, их неисчислимое множество. Надо иметь толпу помощников, чтобы обойти всех торговцев и добраться до чего-нибудь стоящего.

И всё же, Илорн не сдавался.

На прошлой неделе его поиски увенчались успехом. Частичным, но всё же. В порт прибыл человек, который уверял, что на Пацифиде есть подземный город Триумвирата. А внутри этого поселения стоит Храм Демиургов. Утверждение в корне противоречило всему, что Илорн знал об истории второго континента. Исследователи полагали, что несколько тысячелетий назад Царство Вигов, лишившее Пацифиду Храмов, действовало по прямой указке не успевших потерять разум Демиургов. Что и привело к затяжному конфликту между материками. Сохранились сведения о войне, разразившейся между Триумвиратом и Небесными Скитами. Илорн видел документы из архивов кормчих, подтверждающих эту версию. Войну Триумвират проиграл, после чего Пацифида изолировалась от остального Преддверья.

Дальше события развивались драматически. После тысячелетнего доминирования Триумвират распался на несколько враждующих государств, а те, в свою очередь, начали погружаться в эпоху удельных княжеств и кровопролитных войн. Спустя два века начали возвышаться города-государства наподобие Кобара, Харраудара и Таша. Поднялась цивилизация иттрускианцев. Последние, если верить хроникам, в итоге вступили в контакт с Посторонними, а затем — со жнецами и Тандрой. Началась эпоха противостояния с Твердью, которая привела к печальным последствиям для всей Пацифиды.

Надо ли говорить, что Посторонние усиленно искали заброшенные Храмы Демиургов. Доподлинно неизвестно, какой информацией владели враги человечества. Вот только разыскать легендарные урочища никто не сумел.

Маркус долгое время пробыл караванщиком у состоятельного купца с юга. Ходил через горы и пустыни, останавливался в глухих оазисах. Всюду натыкался на следы былого присутствия Триумвирата. Или, как он говорил, на «печати древних». Илорн подозревал, что речь идет о каменных гробницах, оберегаемых сильной магией, в которых ушедшие правители схоронили часть своих сокровищ.

Однажды Маркус наткнулся на сломанную печать. По его словам, затерянный город был сокрыт под песками Сухот-Дарракана — прокаленной и безжизненной местности, через которую очень редко проходили караванные пути. За хорошее вознаграждение Маркус готов стать проводником.

Илорн сверился с античными картами и записями путешественников, которые ему удалось раздобыть. По всему выходило, что Маркус откопал легендарный Тшуммех — одну их трех величайших столиц некогда единого континента. Тшуммех был пещерным городом, а его недра, если верить сказаниям, освещались не факелами или фонарями, а волшебными плитами, которым не суждено померкнуть до скончания времен. Город избранных — так его величали. Согласно источникам Гильдии, в Тшуммехе располагался Храм Демиургов, искусственно отрезанный от Дверной Сети.

Глядя на струи дождя, заливающего мостовую, Илорн думал о предстоящем путешествии. Если всё это окажется правдой, Храм можно оживить. Не исключено, что Гильдия получит собственную Дверь. Или несколько Дверей, почему нет? Того и гляди, добровольное изгнание обернется небывалым успехом.

Или — ничем.

Маркус может оказаться проходимцем, пытающимся продать глупому пришельцу никчемную груду камней.

Время покажет.

Тучи обложили город со всех сторон, замазали серым туманом острые углы, упрятали горы в непроницаемую мутную пелену. Илорн не спешил связываться с Гримлиэлем и делиться радостной вестью. Нужна тщательная проверка. Он соберет лучших волшебников Троеморья и пробьет портал к Сухот-Дарракану. И щедро заплатит проводнику, если обнаружит за сломанной печатью что-нибудь стоящее. Дальше потребуется действовать быстро. Подключением Храмов к Сети никто не занимался уже много веков. Или тысячелетий. Но имелись засекреченные трактаты, позволяющие опытному магу при должном уровне подготовки справиться с задачей. И сделать это необходимо до вмешательства Гильдии Ножей.

Приняв решение, Илорн улыбнулся. Спокойно докурил трубку, стараясь больше ни о чем не думать. Растворился в шуме дождя и сером лабиринте кобарских улочек. Впервые за несколько месяцев почувствовал умиротворение и согласие с самим собой. Затем постучал деревянной чашей по мраморным перилам, вытряхивая пепел. Налетевший порыв ветра тут же унес черную пыль в арочный провал Канатного Переулка. Остатки расплылись грязным пятном по камню, но их тут же смыли косые холодные струи. Трубка спряталась в складках одежды колдуна.

Дом оцепенел.

Погрузился в спячку.

Илорн развел руки, сосредоточился и произнес сложное заклинание, вызывающее к жизни фамильяра. Посреди террасы зародился вихрь, из которого начало доноситься клацанье и пофыркивание. Когда вихрь улегся, перед волшебником предстало существо, имеющее отдаленное сходство с вомбатом. Зверек был сумчатым, что облегчало передачу посланий адресату.

Маг поманил фамильяра к себе.

Животное робко приблизилось к хозяину, поводя усами и непрерывно издавая фыркающие звуки. Илорн запихнул в сумку скрученное трубочкой письмо, составленное накануне. Подумав, присовокупил золотой соверен, имеющий хождение по всему Троеморью.

— Отправляйся в таверну «Затишье», — приказал гильдмастер. — И передай это Маркусу. Ты помнишь, мы разговаривали с ним позавчера. Больше никому на глаза не попадайся.

Фамильяр пискнул и растворился в воздухе.

Глава 4. Астлахан

В полдень к причальной вышке Астлахана пристал частный браннер, идущий под трордорским флагом. Никто не ожидал встретить в местной глуши воздушное судно, явившееся из-за Срединного Моря. Астлахан затерялся на бескрайних просторах Равнинного Царства, о его существовании, казалось, забыл даже император. Городок стоял на границе пустыни, принадлежавшей детям ветра. Дома тут строились сплошь глинобитные, изредка — сложенные из каменных блоков, добытых в развалинах безымянных поселений. Улицы заметало песком.

С вышки по спиральной лестнице спустился странный пассажир. Это был волшебник с длинной, начавшей седеть, бородой и очень старыми глазами. На голове волшебник носил широкополую дорожную шляпу, а в правой руке держал витой посох.

Мальчишки-беспризорники тут же разнесли весть о пассажире браннера по всему Астлахану. Волшебник углубился в прокаленный солнцем лабиринт, укрыв половину лица цветастым шарфом.

Человек двигался сквозь песчаную бурю, с трудом разбирая дорогу. Шел без охраны, ничего не страшась. Да и чего бояться в умирающем городе, где из жителей остались разве что бродячие псы, седые старики, да погонщики буеров, предлагающие свои услуги редким паломникам. А еще — беспризорники.

Жара, столбы ржавой пыли, истертые временем ступеньки парадных. Рассохшиеся деревянные двери. Натертые до блеска медные ручки. Поскрипывающие на ветру вывески, прочесть которые житель Трордора не смог бы даже при желании. Потому что иероглифы не были улкундарскими. Скорее — смесь винхунского наклонного письма с затейливой пустынной вязью.

Впрочем, путник не был коренным трордорцем.

Он вообще родился за пределами Преддверья.

И владел множеством языков.

Ветер вылизывал тротуары, создавал песчаные намети у порогов, царапал песчинками лица случайных прохожих. Ветер пытался распахнуть длиннополый плащ странника или, на худой конец, сорвать шляпу и забить волосы наглеца песком. Жители городка сидели по домам, не высовываясь, и лишь этот непрошеный визитер плутал средь округлых двухэтажных зданий, выискивая невесть что. Да еще и шляпу придерживал загорелой рукой, что приводило ветер в неописуемое бешенство.

Путник направлялся в старую часть Астлахана — туда, где на протяжении полувека почти никто не заглядывал. В этом историческом центре селились гробовщики, владельцы антикварных лавок, вольные художники и астрологи.

Странник уверенно пробирался сквозь путаницу мрачных переулков, огибал трущобные районы, протискивался в щели между домами, о которых чужаку знать не положено.

Песчаная буря заслонила солнце.

Диск потускнел, превратился в потертую монету.

Визитер остановился перед массивной узорчатой дверью, из которой торчали металлические шипы. Неведомый резчик снабдил дверь выпуклыми разверстыми пастями жутких чудовищ, когтистыми лапами, удерживающими скипетры и мечи, таинственными знаками, не предвещавшими ничего хорошего. Над дверью висела деревянная дощечка, удерживаемая скрипучими ржавыми цепями. Надпись на дощечке состояла всего из одного слова.

«Хранилище».

Вот только прочесть эту надпись не смог бы никто из ныне живущих. Потому что буквы, которыми воспользовался хозяин, ушли в небытие вместе с легендарной и мистической Державой Четырех Сторон.

Путник протянул руку и коснулся двери. Стучать он не стал, да и кольца поблизости не оказалось. Человек просто положил ладонь на серую пластину в центре и стал ждать.

Спустя мгновение раздался щелчок.

Дверь отворилась, послушная воле странника. Возникла черная щель, в которую ветер тут же начал задувать песчинки.

Визитер переступил через порог.

Невидимые пружины заставили дверное полотно встать на прежнее место.

Тьма окутала гостя.

И в этой всепоглощающей тьме послышался голос:

— Ты воспользовался правом своего отца, чтобы войти, Коэн из Предельных Чертогов, именующий себя странствующим посредником. Что тебе нужно?

Человек, которого назвали Коэном, заговорил. И сразу стало понятно, что речь была подготовлена заранее:

— Сол Динмарк, друг моего отца, основал ваше Хранилище. Поэтому я обладаю правом доступа. А пришел я за ответами. И еще, думаю, настало время поговорить. Выслушайте меня, потому что от этого зависит судьба всех миров Дверной Сети.

— Правом ты обладаешь, — подтвердил голос. — Но находиться здесь не должен. Сол Динмарк покинул нас около трех тысяч лет назад. Ушел вместе с другими Демиургами. Теперь за безопасность Хранилища отвечают ордена. Я — Страж. И пропускать тебя внутрь не собираюсь.

Коэн ждал чего-то подобного.

— Позови Архивариуса.

— Нет.

Комнату затопило холодным голубоватым свечением. Словно распахнулись двери и окна, впуская в дом океан. И этот океан мерцал, разгоняя тени, мрак, неизвестность.

Помещение, в которое вошел странник, никуда не вело. Ни лестниц, ни дверных проемов. Куб с голыми стенами. Полное отсутствие мебели. Каменный пол, испещренный надписями и орнаментальными узорами.

У дальней стены находился Страж.

Коэн знал, что перед ним — один из сильнейших воинов планеты. Тот, кого невозможно победить в открытом и честном бою. Даже не человек, переделанный. Страж был облачен в мантию снов и ничем не отличался от Постороннего. Лица сменяли друг друга в сумасшедшем хороводе, черты плавились, перетекали в новые формы. Старик, девушка, мужчина, мальчик — уследить за метаморфозами было невозможно.

Страж направился к противнику, но мерцающая субстанция не позволяла ему двигаться быстро. Казалось, воин прорывается сквозь ураганный ветер или смолу. Волшебник понимал, что колдовство — лишь временная мера. Поэтому не полагался только на чары.

Из ниоткуда появились ножи.

Метательные клинки, управляемые кем-то невидимым. Лезвия вспороли загустевший воздух и, усиленные заклинаниями Коэна, обрушились на Стража. Они жили собственной жизнью, эти ножи. Летели по прямым и криволинейным траекториям, били с нескольких направлений одновременно.

Безусловно, Страж успел бы отреагировать и уклониться, но его замедляла магия. А ножи — нет.

Воин был непобедим.

В честном бою.

Но здесь, в этой комнате, он в первый и последний раз потерпел поражение. Клинки вспороли мантию снов и вошли в тело Стража. Пробили грудную клетку, нырнули под ребра, погрузились в спину, бедро и сонную артерию. От каждого удара Страж дергался, но его заторможенные конвульсии выглядели карикатурно.

Сделав черную работу, ножи вернулись на исходные позиции, разбрызгивая кровь по полу и стенам. Капли сворачивались в шарики и неспешно оседали.

Колени Стража подкосились.

Тело обмякло.

Коэн смотрел, как мертвый Страж падает. Очень медленно падает, словно находится под водой или в мире со слабым притяжением. Калейдоскопическая смена лиц остановилась. Теперь волшебник видел, что перед ним — плотно сбитая женщина лет сорока. С рыжими волосами, собранными в небрежную косу. Сейчас коса была залита кровью, вытекающей из пробитой артерии…

Странник взмахнул посохом.

Мерцание начало пропадать, а свет сделался обычным — чуть желтоватым, словно от электрической стимбуржской лампы.

Раздался глухой стук — женщина всё же повалилась на плиты. Сверху пролился дождь из кровавых шариков.

Внутреннее пространство комнаты очистилось от магии, и стало ясно, что ножи удерживает в воздухе чья-то могучая воля. Человек, управлявший клинками, выбрался наружу из круглого портального лаза и осмотрелся. Это был мужчина в возрасте — с гладко выбритым черепом и седой бородой, заплетенной в три косички. Каждая косичка была перехвачена стальным кольцом. А еще в косички были вплетены разноцветные нити — красные и черные. Сразу привлекал внимание крестообразный шрам под левым глазом бродяги. Шрам зарубцевался много лет назад, остались лишь белые полоски.

Любой решил бы, что перед ним — бродяга. Мужчина одевался в драную дерюгу серого цвета, спускавшуюся до самых колен и застегнутую сыромятными завязками. А еще были холщовые штаны — из тех, что носят простые крестьяне. Через плечо бедняка была переброшена лямка походного мешка. Полупустого, если присмотреться внимательно.

Портал схлопнулся.

Бродяга начертил перед собой некий символ, и ножи стали послушно возвращаться к нему в руки.

Коэн наблюдал за этими действиями, не вмешиваясь. Наставник Вячеслав, Хозяин Дверей и брат Внутреннего Круга, собирал клинки, до этого сеявшие смерть.

— Надеюсь, ты не ошибаешься, Коэн, — тихо проговорил Вячеслав. — Стражи всегда были на нашей стороне.

— У Стражей только одна сторона, — покачал головой Коэн. — Безымянный Скит. На Землю, Преддверье и другие миры им начхать.

Вячеслав не ответил.

Ножи скрылись в потайных чехлах под серым балахоном. Перед этим каждый клинок был методично очищен от следов крови. Во всех случаях Наставник пользовался рунами. Справившись с задачей, Вячеслав осмотрелся.

— Я не вижу портала. Что он охранял?

Коэн направился к противоположной стене.

— Сейчас выясним.

Всё в этой комнате могло оказаться иллюзией. Даже сам Страж. Но Коэн доподлинно знал, что по всей Тверди, а также на Скитах, были разбросаны такие вот неприметные домишки, служившие точками выхода для Изменчивых. И точками входа — тоже.

Демиурги перед своим уходом построили Безымянный Скит, он же Блуждающий, нарекли его Хранилищем, и спрятали от посторонних глаз с единственной целью — спасти крупицы знаний, оставшихся после крушения их цивилизации. За хранение данных отвечали Архивариусы — они крайне редко вступали в контакт с обычными людьми. Стражи были прирожденными воинами, щитом Архивариусов, они стерегли узловые точки и расправлялись со всеми, кто мог бы отыскать дорогу к Хранилищу. Существовал и третий орден — Изменчивые. Разведчики, мастера перевоплощения. Изменчивые могли превращаться в людей, животных, растения и предметы. Любой облик — по необходимости. Эти люди скитались по миру, следили за ситуацией и обо всем докладывали Архивариусам. Вот для них, глаз и ушей Безымянного Скита, и были созданы комнаты, в одной из которых стоял Коэн.

Долгое время посредник думал, что Скит — реальный объект, парящий в небесах Преддверья. Одно время Коэн усиленно искал этот островок, собрав команду отчаянных головорезов и забравшись в такие дали, о которых не помышляли даже облачные торговцы и погонщики стратосферных браннеров. Метания оказались тщетными — Скита и след простыл. И тогда волшебник занялся исследованиями иного рода. Его интересовали старые манускрипты, хранящиеся в личных библиотеках кормчих. Документы, которые даже начальники тайных канцелярий не могли перевести и приспособить для своих нужд. В одном из таких документов Коэн обнаружил ключ к разгадке.

Блуждающий Скит никогда не существовал в привычной реальности. Хранилище вынесли за пределы Дверной Сети, за грани известной вселенной. Архивариусы поселились в лимбе.

Узнав правду, Коэн немедленно вспомнил войну с Посторонними, когда орды второго материка обрушились на Твердь. Внезапное вмешательство Архивариуса тогда спасло жизни всех, кто находился на «Мемфисе». А потом женщина пригласила в лимб Ольгерда, позволив мастеру ножей расправиться с иерархом магелланцев. Слишком быстро это произошло. Слишком спокойно она отнеслась к порталу в складках мироздания.

Промежуточный мир.

Пересадочная станция.

Так женщина с карими глазами отзывалась о лимбе. Вот только Коэн был уверен, что Архивариус сказала не всё. Лимб подозрительно напоминал подпространство, путешествия сквозь которое считались невозможными. Гипотетическими, как любил повторять отец Коэна.

Из глубин памяти всплыл Сол Динмарк.

Отец познакомился с Динмарком задолго до Большого Отката. Задолго до эмиграции части человечества в Магеллановы Облака. Задолго до своей гибели в одном из космических сражений. Вместе они бились на стороне вершителей, основавших Державу Четырех Сторон. А потом отец погиб — это случилось перед самым Откатом. Коэн помогал Динмарку восстанавливать связи с отдаленными уголками Сети после катастрофы, но всё это уже не имело значения.

Сеть разваливалась.

Да и сам Коэн стремительно деградировал, забывая всё, что ему полагалось знать по праву рождения. Он был потомственным Демиургом, отказавшимся уходить из зоны Отката. И расплатился за свое упрямство по полной. Расплатился знаниями, опытом, частью своего разума.

Динмарк укрылся в Хранилище, избежав печальной участи. И настроил все точки входа в Блуждающий Скит таким образом, чтобы Коэн мог спастись, если посчитает нужным.

Архивариусы знали эту историю.

И Стражи должны были знать.

Коэн ощутил притяжение. Что-то неодолимо влекло его к противоположной стене комнаты, заставляло машинально двигаться, не отвлекаясь на посторонние вещи.

А потом он увидел портал.

Часть стены втянулась в себя, образовала тоннель диаметром в полтора человеческих роста. Всё это выглядело иначе, не как в тот раз, на «Мемфисе». Будто заглядываешь в темную пещеру, на другом конце которой сияет утро нового дня.

— Ты видишь? — выдохнул Коэн.

Посредник стоял на расстоянии вытянутой руки от своей мечты.

— Боюсь, что нет, — грустно улыбнулся Наставник Вячеслав. — Это твой путь, Коэн из Предельных Чертогов. Пройди его до конца.

Волшебник приблизился к мастеру и положил ему руку на плечо.

— Спасибо.

— За что?

— Ты помог. Хотя и не обязан.

На краткий миг глаза Вячеслава затянулись дымкой воспоминаний. Быть может, он вспомнил другой случай, когда вступился за друга и едва не погиб. Впрочем, Вячеслав никогда не жалел о правильных поступках. Он знал, что повторил бы это, не задумываясь.

— Моя Гильдия существует благодаря тебе. Это самое малое, чем я мог отплатить, — Наставник посерьезнел. — Но дальше я идти не могу. Во-первых, я Хозяин Дверей. И ты знаешь — мне некому передать это бремя. А во-вторых… я просто не воспринимаю твой портал, Коэн.

Невероятно.

Человек, умеющий попадать в иные миры без помощи стабильных Дверей, познавший мудрость ниров и взрастивший лучшего воина Преддверья, не мог попасть в лимб.

— Мы убили их Стража, — тихо произнес Коэн. — Я могу не вернуться.

— Твой выбор, — хмыкнул Наставник.

Они рассмеялись.

Коэн махнул другу рукой на прощание и направился к межпространственной дыре.

Шагнул внутрь.

И едва не сорвался в пропасть.

Парапет, отделявший каменную площадку, на которой стоял Коэн, от обрыва, едва достигал колен. Дальше — провал. И бескрайняя унылая пустошь. Нагромождение барханов, шарики перекати-поля, торчащий обломок башни. Высота была приличной — добрых пятьсот локтей.

Ландшафт неспешно сдвигался влево.

Коэн поднял голову.

Серое небо освещалось замутненным солнечным диском. Вот только диск этот казался схематичным, ненастоящим. Словно набросок, сотворенный художником-самоучкой.

Ветер…

Тут вообще чертовщина какая-то. Ветер гнал перекати-поля, взвихрял песчинки, шевелил волосы на голове Коэна, забирался ему в бороду. Но был этот ветер каким-то неживым, условным. Свежесть, запахи чужого мира, ощущение свободы — всё это вынесено за грани восприятия.

Справа обнаружились каменные ступени.

Позади — серая кладка с грубыми стыками. Дорога назад отрезана, терять нечего. Впервые за свою долгую, почти бесконечную жизнь, Коэн запаниковал. И тут же подавил приступ страха, загнав его поглубже.

Ты здесь.

Это главное.

Волшебник двинулся по ступеням вверх, стараясь не приближаться к низкому парапету и не смотреть на безжизненную пустыню.

Сгинешь — никто не найдет.

Никто не вспомнит.

Ступени огибали выступ, напоминавший сильно раздутую крепостную башню. Без бойниц окон и пристроек. Стена на первый взгляд казалась кирпичной, сложенной из светлых, чуть сероватых блоков. На ощупь — гладкой, будто стекло. Пальцы упирались в стыки, но эти линии мнились такой же геометрической условностью, как и светило над головой.

Коэн выбрался на большую террасу.

Перед ним выросла арка, пространство внутри которой было волнистым, неустойчивым.

Очередной портал.

Из арки вышли трое.

Глава 5. По ту сторону всего

…веди меня домой…

Тьма окутала разум мастера ножей, и на краткий миг ему показалось, что наступила смерть.

…веди…

Посторонний втянул его в стену и хочет использовать в своих интересах… но порталы всегда контролируются кем-то. И нет порталов, связывающих Землю с миром магелланцев. Значит…

Из непроглядного мрака проступили контуры луча, по которому, кувыркаясь, летели два сцепленных вместе тела.

Ольгерд и Посторонний.

Мышцы не слушались.

В этом потустороннем мире учитывалась лишь сила разума. Надо сосредоточиться. Если нет прямого портала, через что Посторонний собирался попасть в Магеллановы Облака?

Ответ пришел быстро.

Мрак схлынул, луч растворился в бесконечной черноте неведомых измерений, и Ольгерд с высоты в шесть локтей полетел вниз.

«Низ» появился. И был он теперь не просто понятием, а вполне осязаемой водной гладью и песчаным дном.

Ольгерд рухнул в море, подняв тучу брызг и лишь чудом успев сгруппироваться. Справа от него упал Посторонний, наконец-то ослабивший мертвую хватку.

Мастер почувствовал, что захлебывается, увидел тучу мелких пузырей, тусклые световые пятна и очертания массивных камней. Нет, не камней. Колонн.

Впрочем, некогда разбираться.

Балахон облепил тело, стал тяжелым и опасным. Клинки тоже не способствовали плаванию.

К счастью, дно было здесь, рядом. Песчаное, не илистое. Ольгерд позволил себе расслабиться и вертикально уйти вниз. Когда ноги коснулись дна, мастер согнул колени, погрузился еще на локоть и резко оттолкнулся. Старый прием, которому Вячеслав обучил его на затопленной террасе.

Тело уподобилось пружине и устремилось назад.

К свету и небу.

К жизни.

Воздух ворвался в горящие легкие, подарил краткосрочное облегчение. Ольгерд сделал глубокий вдох и снова ушел под воду.

Открыл глаза.

Осмотрелся.

Сквозь взбаламученную жидкость проступали очертания древних руин. Расколотые и поваленные колонны, массивные плиты, ступени и контуры крыш…

Ступени.

Ольгерд двинулся в нужном направлении, наклонившись вперед и подгребая руками. Подошвы ботинок скребли по песку и окаменевшему ракушечнику. На первом уступе он опять начал задыхаться. Пришлось проделать уже знакомый трюк, набрать побольше кислорода и продолжить борьбу за выживание. Ступени были широкими и крутыми, частично занесенными песком и вылизанными временем.

Наконец, Ольгерд выбрался из западни. Жадно хватая ртом воздух и отплевываясь, поднялся на берег. С одежды потоками лилась вода, на губах застыл привкус йода.

Ступени вывели мастера на крохотный пятачок, некогда бывший рыночной площадью. Или набережной, сейчас не разобрать.

Вокруг простиралась бесконечная морская гладь.

Затонувшие руины.

Некогда величественный город развалился на части. Из воды торчали редкие каменные островки, в которых угадывались признаки крыш, балконов, массивных колонн и террас с источенными солью балясинами. У самого горизонта виднелась арка, отбрасывающая неровную длинную тень. Море казалось недвижным, мертвым. Ольгерд вдруг понял, что его удивило при первом знакомстве с этим промежуточным миром — отсутствие рыб. Под водой никто не плавал. Не росли водоросли и кораллы, не колыхались полупрозрачные медузы, а осколки раковин отсылали к далеким эпохам, о которых не осталось даже воспоминаний.

Солнце бледным пятном вросло в небо, затянутое ровным слоем серости. Что-то среднее между тучами и облаками. Есть свет, но тепло не ощущается. Холода тоже не было, как и ветра.

Реальность казалась условной, схематичной.

Не приспособленной для людей.

Ни для кого не приспособленной.

В паре десятков локтей от Ольгерда стоял Посторонний. Лица больше не менялись в калейдоскопе безумия — магелланец избавился от мантии снов. Враг сумел выкарабкаться на покатую крышу здания, ушедшего под воду много столетий назад. Часть крыши, покрытой черепичными напластованиями, провалилась. В проломе зияла чернота.

Ольгерд видел перед собой обычного человека. Мужчину средних лет с короткой стрижкой и резкими, словно высеченными из гранита, чертами лица. Посторонний был обнажен — на нем не было ничего, кроме нижнего белья — облегающего, такое в Преддверье не носили. Да и в Чертогах — тоже.

Человек смотрел на Ольгерда.

И в этом взгляде желание драться отсутствовало.

Мышцы чужака не производили впечатления, но Ольгерд чувствовал, что перед ним — крепкий боец.

Враги молчали.

Черепичный выступ от каменного пятачка отделяло приличное расстояние, но Ольгерд наметил путь, по которому будет двигаться. Торчащий из воды серый куб, напоминающий постамент статуи. Нагромождение прямоугольных блоков. Полузатопленная терраса и фрагмент колонны. Стремительный бросок с тремя-четырьмя прыжками.

— Это и есть твой мир? — спросил Ольгерд.

Слышимость хорошая.

Даже голос повышать не надо.

Повисла тишина, нарушаемая тихими всплесками.

— Нет.

Разумеется, нет.

Ольгерда накрыло пониманием — запоздалым и безжалостным. В закоулках памяти развернулись каменные ветряные лабиринты, осколки стекол в оконных проемах, полуразрушенные лестничные пролеты. А еще — буйные степные травы, по которым гуляла зеленая рябь. Тусклое, чуть желтоватое, солнечное пятно… Такое же, как сейчас.

Лимб.

Реальность, в которую Ольгерд попал однажды, преследуя Брона. Точнее, иерарха Посторонних, вселившегося в танневергенского мечника. Здесь не работают руны. Отсюда не открываются Двери. И если нет портала, распахнутого кем-то другим, случайный путник сгинет.

Что ж, умирать веселее вдвоем.

Ольгерд достал из чехла прямой дуэльный нож.

Классика жанра.

— Глупое решение, — покачал головой магелланец. — Ты меня убьешь, а дальше что?

Ольгерд не ответил.

Молча двинулся к противоположному краю площадки. Перепрыгнул на неровную каменную глыбу, сократив дистанцию между собой и противником.

— Отсюда нет выхода, — напомнил Посторонний. — Ты застрянешь.

Разбежавшись, Ольгерд перемахнул через глубокую расщелину и приземлился на одно колено и левую руку. Постамент был широким и гладким. Камень слегка нагрелся за день.

— Ты не вернешься к жене, — заявил магелланец. — И никогда больше не увидишь Рыка.

Как ни странно, эти слова подействовали.

Ольгерд замер на полушаге.

Магелланец стоял близко. Рукой подать. Сначала придется допрыгнуть до блоков. Дальше — терраса и колонна…

Мастер ножей застыл на краю куба.

— Для меня эта война закончена, — сказал Посторонний. — Я иду домой.

— Мы оба знаем, что это не так, — возразил мастер. — Война только начинается. И всё из-за тебя.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — покачал головой магелланец. — Я так и не сумел добыть координаты их системы. Миссия провалена. Наши с тобой смерти ничего не изменят.

— Что ты предлагаешь?

— Из лимба есть выход, — Посторонний всё еще с опаской глядел на собеседника. — В Риордан.

Мастер ножей недоуменно посмотрел на магелланца.

— Так называется моя планета, — пояснил тот. — Это крохотная система в туманности Тарантул.

Ольгерд потрясенно молчал.

Враг приглашал его в свой мир. Вот так, запросто. Без выставления условий, хитрых ловушек и пространных обещаний.

— Я не знаю, сможешь ли ты попасть оттуда в Преддверье, — добавил магелланец. — Во время последней войны мы пользовались услугами жнецов. Можно, конечно, долететь на корабле… В любом случае, это хоть какой-то шанс. В лимбе у тебя нет удачных решений.

Ольгерд присел на край постамента. Свесил ноги вниз, покрутил в руках дуэльный клинок. Абсолютно бесполезный в сложившихся обстоятельствах. И убрал оружие в ножны.

Посторонний одобрительно глянул на давнего врага. Представился:

— Картер.

И Ольгерд вдруг осознал, что у безликих чужаков есть имена. Да и вообще… Никакие они не чужаки. Просто люди.

Мастер ножей кивнул.

Знакомство состоялось.

Ольгерд некоторое время размышлял над своим положением. Лимб, похоже, не был населен живыми существами. Пустыня, в которой легко умереть с голоду. Есть моря, есть степи. Но охотиться не на кого. Дорогу у первого встречного не спросишь. Руны не работают, Двери не открываются. И всё же, иерарх, которого он убил много лет назад, перемещался, используя лимб в качестве промежуточного мира. Значит, есть способ попасть в родное Преддверье из далеких Магеллановых Облаков. Ольгерд много путешествовал, много читал, повидал всякое на своем веку. Теперь он понимал, что противники Демиургов были технологичной расой, обладающей великими знаниями. А сами Демиурги… Бросили своих детей на произвол судьбы. Да еще собирались уничтожить Предельные Чертоги.

Истины нет.

Каждый видит ее по-своему.

Единственное, чего Ольгерд не мог понять, это мотивов Картера. Допустим, ему нужен Хозяин Дверей для возвращения на родину. Тогда нужно пробить портал, а Ольгерда бросить подыхать в лимбе. Мастера ножей стерегли узлы Дверной Сети, они были заклятыми врагами Посторонних. Зачем тащить врага на свою планету? Что-то не складывалось.

— Ладно, — пришло время задавать правильные вопросы. — Как ты собираешься попасть на Риордан?

— С помощью звездолета, разумеется, — усмехнулся Картер. — Твоя помощь мне не нужна, если ты об этом.

Удивил, ничего не скажешь.

…веди меня домой…

Уже привел. Только не домой, а на пересадочную станцию.

— Тогда почему ты затеял этот разговор?

— Чтобы не умереть раньше прибытия корабля.

Разумно.

— Ты можешь бросить меня в лимбе.

— Могу.

— В чем подвох?

Картер уселся на черепичной крыше, обняв колени руками. Во взгляде Постороннего сквозила усталость.

— Ни в чем. Мы сражаемся с Демиургами, а не с жителями Земли и Преддверья. Так было всегда. И мы продолжим искать строителей Сети, где бы они не укрывались. Ты выполнил свое предназначение, вывел меня из Стимбурга. И мне несложно оказать ответную услугу.

— Это всё? — прищурился Ольгерд.

— И да, и нет. Кое-кто интересуется твоей персоной. Знаешь, мастера ножей, умеющие пользоваться рунами вне Преддверья… встречаются крайне редко. Вообще не встречаются, если уж говорить откровенно.

Вот оно что.

Дзуар.

И Чертоги.

Ольгерд в своем искусстве вышел за рамки всего, чему обучали Наставники Гильдии. Он делал вещи, которые предшественники считали невозможными. Но это до сих пор случалось в границах Дверной Сети. Мастер сомневался, что сможет повторить свои фокусы в лимбе. А уж на Риордане и подавно не сможет…

Посторонние считали иначе.

С этого момента начиналась полная неопределенность. Ольгерд ничего не знал о магелланцах, их нравах, отношению к пленным и приезжим. Вряд ли ему позволят свободно разгуливать по планете, занимаясь поисками дороги к Преддверью. Тюрьма казалась чем-то более реальным. При любых раскладах, Ольгерд окажется в полной власти людей, которым не доверяет. Без рун. Вероятно, без оружия.

Приятного мало.

Но это лучше, чем гарантированная смерть в лимбе.

— Хорошо, — Ольгерду эти слова дались с большим трудом. — Я сяду на корабль.

Магелланец кивнул.

И тут же поинтересовался:

— Не против, если я переберусь на твой постамент? Подо мной малость… черепица трещит.

Ольгерд хмыкнул.

— Перебирайся.

Картер мягко спрыгнул на капитель колонны, оттуда перемахнул на полузатопленную террасу, подняв тучу брызг. С трудом удержав равновесие, разогнался и перелетел на груду монолитных блоков. Ольгерд всё это время наблюдал за магелланцем с одобрительной усмешкой. Движения чужака были пружинистыми и мощными, выверенными до пяди. Последний бросок вывел Постороннего на правильную навесную траекторию, но не хватило буквально одного локтя. Картер сорвался с края постамента и упал бы в воду, но тут мастер решил вмешаться. Протянутая рука, рывок.

Бывшие враги на постаменте.

Между ними — расстояние удара.

Ольгерд спокойно уселся на прежнее место. В нескольких шагах от него устроился магелланец. Просто скрестил ноги и задумчиво уставился на далекую арку, торчащую у самого горизонта.

Удивительное дело — за всё время пребывания людей в лимбе, солнце не сдвинулось ни на йоту. Возникло неприятное чувство иллюзорности происходящего. Вряд ли планета перестала вращаться вокруг собственной оси. Конечно, суточный цикл мог быть очень длинным, но…

А с чего вообще Ольгерд решил, что лимб — это планета? Руины — не показатель. Волшебники Преддверья умеют строить в складках реальности. Размещают там целые комнаты, обрывки ландшафта, овеществленные фантазии заказчиков. Парки и фонтаны, например. Вспомнить те же подвальчики, в которых мастера ножей держат своих рлоков. Карман со снегом, льдом, холодом и полярным сиянием. Ничто не мешает возводить в иных измерениях целые города, а потом бросать их на произвол судьбы. Похоже, именно так поступили Демиурги.

Ольгерд и Картер молчали.

Каждый думал о своем.

Время остановилось, перестало иметь какой-либо практический смысл. Неподвижное пятно, именуемое солнцем, намертво вросло в небесную муть. Хотелось пить, желудок требовал еды. Но Ольгерд терпеливо ждал, не желая демонстрировать магелланцу слабость. У того наверняка имелся четкий план по спасению, не предусматривавший обезвоживание организма.

— Я убил вашего иерарха, — зачем-то признался Ольгерд. — Здесь, в лимбе.

— Знаю, — равнодушно кивнул Посторонний. — Его тело нашли. Только никакой он не иерарх. В моем мире нет таких понятий.

— Вот как?

— Ты скоро познакомишься с нашей государственной системой. Власть не принадлежит кому-то конкретному, это достаточно сложный институт. Те, кого вы называете иерархами, это обычные… агенты влияния. Не скрою, за их плечами века боевого опыта. Тот человек, с которым ты расправился, застал эпоху Большого Отката.

— А ты?

Картер замялся, но всё же ответил:

— И я помню то время.

Внутри у Ольгерда начало подниматься что-то темное, но мастер сдержался. Вслух произнес:

— Не понимаю я вас. Большой Откат стал настоящей катастрофой. Для всех человеческих миров. Вы — тоже люди. Неужели нельзя было найти лучшего решения?

Картер вздохнул и надолго замолчал. Вероятно, продумывал ответ. Или перебирал внезапно нахлынувшие воспоминания.

— Чего молчишь? — не выдержал Ольгерд.

— Ты плохо знаешь историю, — наконец, заговорил магелланец. В голосе Картера прорезалась сталь. — Разве Коэн не рассказывал тебе, что технология культурного регрессирования изначально появилась на Земле? Это не наше оружие, а Демиургов.

Ольгерд вспомнил загадочные слова посредника о заговоре в «управленческих структурах» Преддверья. Нечто, именуемое Державой Четырех Сторон, намеревалось восстать против терранской империи. И тогда мир Ольгерда погрузился в пучину варварства.

— Вижу, ты вспомнил, — ухмыльнулся Картер. Всё это время Посторонний следил за выражением лица мастера. — Не мы откатили Преддверье. Это сделал отец Коэна и подобные ему. Боялись, что мир-перекресток захватит бразды правления. А ведь это было логично — Преддверье стоит в центре всех энергетических потоков. Земля уже тогда превратилась в курортное захолустье для богоподобных вершителей и их семей. Окраина империи, утратившая былое величие.

Ольгерд не стал спорить. До него вдруг дошло, что эта давняя вражда имеет свои корни.

— Храмы, которые вы защищаете, — Посторонний скривился. — Это распределительные узлы, и ничего больше. Фильтры, клапаны. Без них контур вполне обойдется, кстати. Просто Двери исчезнут, а вселенная перестанет себя пожирать. Вот почему мы стремились их уничтожить.

— А теперь?

— Уже нет.

— Почему?

— У нас не получилось. Мы не представляем, как это осуществить, знание утеряно. Ирония судьбы в том, что сами Демиурги перестали интересоваться Дверной Сетью. По нашим сведениям, они открыли новый способ перемещения. Так что Храмы будут стоять до скончания веков. И переваривать окраинные миры, в которых уже сейчас невозможно жить. А потом начнутся необратимые изменения, которые поставят крест на нашей мышиной возне. Радуйся, мастер.

— Но вы хотите войны.

— Мы хотим прижать Демиургов к стенке, — уточнил Посторонний. — Навязать им переговоры. Пусть отключат свое адское устройство и позволят вселенной восстановиться.

Магелланец говорил дикие, невозможные вещи. Ставил под сомнение всё, на чем строилась жизнь мастера ножей.

Так почему же ты слушаешь его?

Потому что повзрослел.

Хватит воевать за чужие идеалы, лить кровь, расплачиваясь за давние ошибки предков. Пора разобраться в причинах происходящего. Получить знание, которое, вероятно, поможет что-то исправить.

И это знание таилось на Риордане.

Глава 6. Дорога для двоих

Навсикая увидела сон.

Вместе с Рыком она падала сквозь тьму, двигаясь внутри полупрозрачного луча. Света этот луч не давал, но возникло ощущение потока, пробившего чудовищные расстояния Внемирья. А потом девушка поняла, что она не падает, а скользит вперед, увлекаемая этим потоком. И тьма постепенно рассеивается, а вместо нее…

Бескрайняя степь.

Навсикая — посреди колышущегося зеленого океана, под странным солнцем, не дающим тепла. Холодно тоже не было. Просто — никак.

Ветер пригибает траву и дарит ощущение свежести, но девушка не уверена в этом до конца. Кажется, ее поместили внутрь картины, где всё — понарошку.

Рядом застыла массивная рлочья туша. Мохнатая и белая, как полагается всякому уважающему себя питомцу. Только рлок это чужой, не Хрум. И Навсикая знает, кто привел ее сюда.

Рык.

Почему-то пришло понимание, что это не сон. Девушка и рлок перенеслись в чудовищную даль, название которой отсутствовало в языках Тверди. Как это получилось — непонятно. Но они стоят под этим условным солнцем, посреди бескрайней степи, и зверь принюхивается к ветру. Перед Навсикаей проступают детали. Пологие холмы, сглаженные временем и тысячелетними воздушными волнами. Недостроенное здание на горизонте. Не здание даже, а серый каркас, просвечивающий насквозь. Клетки, открытые миру. Внутри — лестницы, массивные колонны, торчащие в разные стороны ржавые штыри, грязь и запустение. Навсикая видит всё это внутренним зрением, стоит ей лишь помыслить об объекте. Так и положено во сне — ты думаешь о некоем месте и приближаешься к нему вопреки законам природы.

Рык трогается с места и направляется к зданию.

Навсикая следует за своим провожатым.

Они пересекают степь, а по траве бегут тени облаков, перегоняемых вездесущим ветром с места на место. Навсикая бежит рядом со зверем, не отставая и не опережая. Она выдерживает темп, не сбивается с шага, хотя и понимает, что это невозможно. Рлоки слишком быстрые, людям не угнаться за хищниками севера.

Но это происходит.

Здание приближается, врастает в горизонт всеми своими уровнями. Навсикая уже понимает, что внутри пусто, нет и тени присутствия живой души. Рлок продолжает принюхиваться, изредка останавливаясь или переходя на размеренный шаг. Девушка терпеливо ждет.

Кого же ты ищешь?

В облике зверя — непостижимая уверенность. Рык знает, что здесь кто-то был. Или должен быть.

Ольгерд.

Единственный человек, способный настолько интересовать рлока, оставшегося без хозяина.

Неужели мы пришли сюда за Ольгердом?

Навсикая отправила хищнику образ мастера ножей, и Рык неожиданно откликнулся. Девушку накрыло теплом, привязанностью и тоской. Так может тосковать лишь полярная тварь, детство которой намертво сшито с детством хозяина.

Внезапно картинка распалась.

Навсикая пробудилась от наваждения, вернулась в собственное тело.

Что произошло?

Шарик упал на фарфоровое блюдце. Огненные часы вырвали девушку из далекого путешествия и перенесли в комнату на Атолле Миядзаки. На границу света и тьмы, в точку, именуемую рассветом.

Навсикая полежала некоторое время на смятой постели, собираясь с мыслями. И приступила к ежедневным делам. Пробралась через спящий дом в душевую, помылась под холодной водой, отчего остатки сна рассеялись окончательно.

Следующий шаг — медитация.

И пробежка по безлюдным уступам пристенного города. Своеобразная полоса препятствий, с чередованием крутых узких троп, веревочных лестниц, тоннелей и шатких деревянных переходов.

Тренировка.

Отработка боевых рун, защитных и атакующих. Мишень и соломенное чучело. Связки для дуэльных клинков, керамбита и тычкового ножа. Бой с кастетами. Всё — в тишине и полном одиночестве. Мерт тоже просыпалась рано и упражнялась с мечами и кусари-гамами в своей комнате.

Рык спал и, казалось, не обращал внимания на странные привычки людей. Рлокам не нужно тренироваться. Убивать — их врожденный талант. Инстинкт хищника.

Повторно приняв душ, Навсикая перебралась на кухню. Изучила кладовку и ледовню, после чего разожгла очаг и стала готовить.

Солнце поднялось уже достаточно высоко.

Навсикая ощутила присутствие.

И резко обернулась.

На пороге кухни застыл рлок. Зверь смотрел на Навсикаю, она смотрела на него. Пойдем со мной, читалось в глазах Рыка. Это дорога для двоих. Я умею проламываться сквозь измерения, в тебе сокрыт дар Хозяйки Дверей. Ты руническая девочка, мы оба это знаем. Найди Ольгерда, приведи меня к нему. Заверши своё обучение.

Диалог не имел ничего общего со словами. Эмоции, ментальные слепки, мозаичные образные структуры.

Не важно.

Они поняли друг друга.

Крышка кастрюли начала бренчать, из-под нее вылезла пена. Навсикая выругалась, отвернулась от питомца Ольгерда и начала исправлять положение, орудуя половником в клубах пара. Когда она закончила и вновь позволила себе отвлечься, рлока и след простыл.

Пар уходил наружу сквозь приоткрытую оконную секцию. В утреннюю тишину врезались звуки бегущей воды — Мерт отправилась в душ после своей тренировки. По склонам уже ходили люди, тихо переговаривались, кашляли, скрипели досками настилов. Из-под чьей-то ноги вылетел камушек. Вылетел и сорвался в бездну, ударяясь о каменные выступы.

— Вкусно пахнет, — раздался знакомый голос.

Навсикая, подавив приступ радости, обернулась.

В дверном проеме возвышался Наставник Вячеслав. В сером балахоне, с излюбленной котомкой через плечо. Даже борода была заплетена на привычный манер, так что Навсикая решила, что время не имеет власти над братом Внутреннего Круга… Вот только морщинок в уголках глаз стало больше.

— Отвар еще не готов, — улыбнулась Навсикая, вспомнив давнюю традицию при общении учителя и ученика.

— Ерунда, — отмахнулся Вячеслав, переступая порог кухни. — Оставим эти ритуалы для нижних террас.

Навсикая рассмеялась.

— Вы завтракали, учитель?

Вячеслав, мягко ступая по половицам, приблизился к окну.

— Еще нет. Почту за честь отведать твоей стряпни, юная прогульщица.

Навсикая промолчала.

И принялась раскладывать по тарелкам кашу с овощами. По трем тарелкам, ведь Мерт уже поднималась по спиральной лестнице центрального столба.

— Я могу продолжить обучение?

Вячеслав снял котомку с плеча и повесил на спинку деревянного стула. Серьезно посмотрел на ученицу.

— Можешь. Вопрос в том — захочешь ли.

На кухню вошла Мерт.

— Я ничего не пропустила?

Наставник помахал рукой жене Ольгерда.

— Ты могла пропустить завтрак.

Убийца хмыкнула:

— Ни за что на свете. Навсикая слишком хорошо готовит, чтобы позволить себе такое.

Троица расселась в разных частях стола и принялась неспешно есть. Мерт и Вячеслав нахваливали кашу, а Навсикая никак не могла понять, что происходит.

— Рыка покормила? — слова адресовались старшей подруге.

— Не волнуйся, — с набитым ртом проговорила Мерт. — Он не голоден.

— Ладно, — Навсикая не выдержала. — Выкладывайте, что у вас на уме.

Мерт и Вячеслав переглянулись.

— Рык освоил физическое перемещение в междумирье, — сообщил Вячеслав. — Сегодня ночью он успел поохотиться на одной из планет Дверной Сети. А потом… побывал кое-где.

Навсикая чуть не подавилась кашей.

— Это где же?

— Тебе лучше знать, — подмигнул Наставник. И выжидательно уставился на свою ученицу. — Странные грезы не мешают высыпаться?

Вздохнув, Навсикая рассказала о видении, которое ее посетило ночью. Постаралась описать степь и здание в мельчайших подробностях. Наставник слушал внимательно, кивал и не забывал есть. Мерт просто жевала, задумчиво глядя в пустоту. Когда история завершилась, Вячеслав произнес:

— Это лимб. Мир, в котором однажды побывал Ольгерд.

— Схватка с Броном? — уточнила Мерт.

Вячеслав кивнул.

И продолжил свою мысль:

— Я, например, не могу попасть в лимб. И Ольгерд не мог. А Посторонние ходили через это измерение в наш мир. Не все, правда, только иерархи. И то, насколько я слышал, с помощью жнецов.

Навсикая вздрогнула.

Упоминать жнецов — не к добру.

— Как туда попал Ольгерд? — спросила Навсикая.

Вячеслав пожал плечами:

— Он единственный из всех нас, кто был в лимбе. Я так понимаю, Брон открыл портал и сбежал, а Архивариус помешала Двери закрыться.

— Ты пробовал это повторить? — девочка в упор посмотрела на учителя. — Ты же Хозяин Дверей.

— Пробовал, — честно признался брат Внутреннего Круга. — Но у меня не получилось. Видишь ли, есть предположение, что лимб находится за пределами Сети, построенной Демиургами. А в такие миры Хозяевам пройти не дано.

— Сон был таким реальным… — задумчиво проговорила Навсикая. — Меня привел в это место Рык. И он к чему-то принюхивался. Мы обменивались образами. Понимаете, Рык знал, что Ольгерд побывал в этом мире. Возможно, он застрял в лимбе.

— Но он жив, — уверенно заявила Мерт.

— Безусловно, — подтвердил Вячеслав. — Мы собрались за этим столом, потому что Рык связался с каждым из нас. Я был на верхних террасах Гильдии, если хотите знать. Большое расстояние, но слепки прилетели. Рык хочет найти своего хозяина. И он хочет, чтобы ты отправилась вместе с ним.

Вячеслав пристально смотрел на ученицу.

Закипел носатый чайник, и Мерт отправилась разливать по кружкам горячий отвар. Махнув Навсикае рукой — дескать, не беспокойся, я всё сделаю.

— Почему я?

Вячеслав ответил не сразу.

— Сложный вопрос. Думаю, зверь рассмотрел в тебе задатки, которые позволят проникнуть в лимб. Ты — руническая девочка, забыла? Умеешь многое, но еще не успела раскрыться. А рлоки… они многое чувствуют. То, что недоступно даже нам, Знающим-на-Перекрестках.

— Он взламывает пространства, — догадалась Навсикая. — Как жнецы и тандрадианцы…

— Верно, — согласился Наставник. — Но… есть некая связь между лимбом и Преддверьем. Ты видела луч — непохожий на те, что связывают воедино Храмы, но всё же луч. Силовую линию. Объединив разумы, вы сумеете отыскать дорогу в промежуточный мир и вытащить оттуда Ольгерда.

Мерт поставила две кружки перед учителем и ученицей. Взяла третью и вернулась на свое место.

Впервые за последние месяцы в глазах хошанки светилась надежда.

— Вытащить Ольгерда, — растерянно повторила Навсикая. — Думаете, нам это под силу? У меня есть задатки, но я же не Хозяйка Дверей. И даже не мастер. Я вообще — никто. Просто недоучка.

— Ну-ну, — Вячеслав перегнулся через стол и потрепал девочку по плечу. — Ты ведь хотела завершить обучение. Сделай это.

— Как? — Навсикая едва не обожглась травяным отваром. — Меня же не будет здесь!

— Если ты найдешь Ольгерда, — заметил Вячеслав, — у тебя будет лучший Наставник по руническому и ножевому бою в Дверной Сети. И за ее пределами, подозреваю, тоже.

— Он не хочет меня учить, — напомнила девочка.

— У него не останется выбора, — встряла Мерт. — Ольгерд захочет вернуться ко мне.

За столом повисла тишина.

— Это нечестно, — нахмурилась Навсикая. — Я не могу угрожать такими вещами. Я просто заберу его оттуда и приведу обратно.

— Я не имела в виду угрозы, — рассмеялась Мерт. — Ольгерд — мой муж, забыла? Просто он будет благодарен тебе. И не откажет в наставничестве.

— Мудро, — похвалил Вячеслав.

Пока они разговаривали, на кухню прокрался Рык. Вальяжно прошествовал вдоль южной стены к окну и улегся на пол, не проявляя видимого интереса к разговору.

Даже не верилось, что рлоки настолько упертые. И настолько обучаемые. Впрочем, следовало признать, что Рык отличается от подавляющего большинства своих полярных сородичей. Не обладая речевыми навыками, зверь договаривается. Умея странствовать разумом в иных измерениях, хищник не остановился и развил в себе новое умение. Правду говорят: питомец похож на своего хозяина.

— Я хотела учиться у вас, — тихо произнесла Навсикая. — Вы — мой Наставник.

— Меня учили двое, — возразил Знающий-на-Перекрестках. — Так случилось. Северянин по имени Стиг, великий мастер дуэльных клинков. Ученик самого магистра Нге. Он вытащил меня из Урхата, спас от фанатиков, решивших вырезать мою семью. За что я буду ему вечно признателен. Но Наставник Стиг не умел открывать Двери. И я был вынужден продолжить обучение у другого брата Внутреннего Круга.

— Как его звали? — спросила Навсикая.

— Мастер Айг, — Вячеслав погрустнел. — Предыдущий Хозяин Дверей. В одном из дальних миров Сети его укусила ядовитая тварь, но Айг сумел вернуться в Преддверье и передать мне «Дневник». Через три дня он умер. Мы лечили его всеми доступными способами, но не сумели спасти.

— Очень жаль, — сказала Навсикая.

— Издержки профессии, — пожал плечами Вячеслав. — Но мы отвлеклись. Пора тебе узнать всю правду о пророчествах, которые братья Внутреннего Круга передают из поколения в поколение.

Вячеслав сделал большой глоток и отставил пустую кружку.

— Первое пророчество связано с Хозяином, который научится открывать любые Двери. Где угодно, не обязательно в точках пересечения силовых линий. Этот мастер обретет подлинную свободу, ведь он отмечен печатью Демиургов. Вот только… он будет последним из нас.

— В смысле? — не поняла Навсикая.

— Пророчества туманны, — пожал плечами Вячеслав. — Быть может, во вселенной настанут мир и спокойствие, тогда Хозяева уйдут на покой. Да и мастера Гильдии — тоже. Или наши предшественники что-то неверно поняли, неправильно перевели. Пророчество устное, записи не сохранились.

— Ты говорил о двух пророчествах, — напомнила Мерт.

— Их еще больше, — хмыкнул Знающий, — но лишь два представляют интерес для Навсикаи. Итак, руническая девочка. Она появится, когда Преддверью будет угрожать серьезная опасность. Мы думали, что речь идет о Посторонних, но война закончилась, Твердь и Облака победили. Других опасностей я пока не вижу.

— Коэн говорил об уничтожении Земли, — возразила Мерт. — Причем, это должны сделать Демиурги.

— Вряд ли рунический ребенок сможет противостоять богам, — улыбнулся Вячеслав. — Вероятно, речь идет об угрозе, с которой мы еще не сталкивались. Ну, или Посторонние вернутся.

— И что известно об этом ребенке? — уточнила Мерт.

— Почти ничего, — пожал плечами Наставник. — Это великий воин, который откроет все грани рун. И встанет на пути наших врагов — не уточняется, каких именно. Изменит судьбу Преддверья, разрушит все предначертания. Откроет тайны прошлого, настоящего и будущего. Будет учиться у разных мастеров, но изберет собственный путь… Всё расплывчато.

— И что вы думаете? — поинтересовалась Навсикая.

— Кто я такой, чтобы судить о древней мудрости… Впрочем, любые факты трактуются людьми. Что мешает одному человеку быть руническим ребенком и последним Хозяином Дверей? Вдруг эти пророчества — стороны одной медали? Я ничего не знаю.

— Но мне нужно идти, — уверенно заявила девушка.

— Да, — кивнул Вячеслав, — нужно. По причине, которая нам обоим известна.

— Если друг в беде, ему помогают, — выдохнула Навсикая.

— Именно.

На краткий миг в комнате сгустились тени минувшего. Сокё, безжалостно отрубивший голову Хруму. Бойня, которая едва не привела к гибели всех присутствующих людей. Израненный Вячеслав, Мерт со своими снадобьями…

Схлынуло.

Ворошить прошлое без надобности не стоит.

— Когда отправляться? — Навсикая бросила косой взгляд в сторону Рыка. Зверь шевельнулся, зевнул, обнажив ряды острых клыков, и сел на задние лапы. Он был готов идти за Ольгердом хоть сейчас.

— Тебе решать, — Наставник выпрямился. — А мне пора.

— Уходите? — расстроилась Навсикая. — Так скоро?

Вячеслав долго смотрел на свою ученицу, а потом тихо произнес:

— Я пробыл здесь достаточно.

Они распрощались.

После ухода Знающего Навсикая поняла, что пути назад не будет. Решение принято, осталось лишь сделать первый шаг по дороге в неизвестность.

Вещи она собрала быстро.

В мешок положила лишь самое необходимое — то, без чего не обойтись путешественнику в любой точке Тверди. Оделась, как и положено странствующему мастеру, упрятав чехлы с ножами под невзрачную серую хламиду. Рык спокойно наблюдал за приготовлениями девочки, разлегшись у ее кровати. Теперь зверя не надо было кормить — он раздвигал складки пространства, перемещался вниз, в дремучие лесные чащи Северного Альянса, и охотился подобно своим легендарным предкам. Наверное, Рык был самым удивительным хищником планеты.

Мерт обняла девочку на прощание.

Они многое могли бы сказать друг другу. О дружбе, верности, долге. О несбыточных мечтах и предзнаменованиях. О клинках, рассекающих воздух в тишине вечерних комнат… О том, что Навсикая бросается в омут очередного приключения, так и не свидевшись с братом.

В словах не было нужды.

Навсикая повернулась к Рыку, давая понять, что готова. Рлок мгновение стоял неподвижно, глядя в точку у дальней стены. А потом реальность всколыхнулась, побежали круги изменений, комната наполнилась чуждыми пространствами.

Распахнулся портал.

Глава 7. Тшуммех

Солнце карабкалось к зениту, а вместе с этим нарастала жара. Гребни барханов расчертили пустыню аккуратными полумесяцами, наполнили пространство причудливыми тенями. Ни ветерка, ни единого движения воздуха, застывшего в патоке безвременья. Вокруг — только пески. И лишь на востоке, если приложить ладонь козырьком к глазам, просматривается что-то бесформенное и черное.

Кусок скалы?

То, что Илорн видел перед собой, не было похоже на руины. На одинокий утес — тоже.

— Надо идти, — поторопил Маркус. — Пока не слишком жарко.

Маги промахнулись с порталом буквально на полстадии. Или чуть больше. Не катастрофично, но остаток пути придется проделать пешком.

Сухот-Дарракан.

Пустыня была бесконечной и грязно-рыжей, без малейших признаков растительности. Черные небеса стремительно голубели, стирая звезды с грифельной доски вселенной. Две луны еще просматривались, но уже побледнели, стали почти прозрачными.

Илорн держался за витой белый посох, навершие которого превращалось в скрюченную когтистую лапу, намертво вцепившуюся в граненый фиолетовый кристалл. Походное оружие боевого мага, готового к любым неприятностям в богами забытых подземельях. Белое дакотское дерево с сердцевиной из ятобы. Зачарованное добрым десятком обережных заклинаний. Такие посохи выдерживают прямые рубящие удары мечей и топоров, а если надо, проминают вражеские доспехи не хуже булавы. Не говоря уж о других вещах из арсенала знающего толк в магии гильдмастера.

Одеться пришлось в легкую белую мантию, а на голову намотать тюрбан, предложенный Маркусом.

Наматывать тюрбан — целое искусство.

Илорн эту науку освоил не сразу, пришлось повозиться с белой материей под обидный смех проводника. Волосы маг собрал в пучок, после обернул голову паткой и принялся накручивать пагри. Делать это следовало по диагонали, не менее шести раз, затем трижды — вокруг темени. И аккуратно подоткнуть края ткани, чтобы конструкция не развалилась. Получилось с шестого раза.

Сейчас, спускаясь по осыпающемуся склону песчаной дюны, Илорн понимал, что не зря уделил время экипировке. Сухот-Дарракан медленно превращался в раскаленную сковородку.

Маркус выбрал для тюрбана красную ткань, а сам облачился в просторный светло-серый халат — безразмерный и подпоясанный широким кушаком. Илорн позволил проводнику идти первым, а сам держался в трех шагах позади, внимательно осматривая окрестности. Мех с водой на веревочной затяжке был переброшен через плечо. Жидкость перекатывалась внутри, но плеска Илорн не слышал — наливал под самую пробку. Сумку с едой тащил Маркус. Обычный матерчатый рюкзак с широкими лямками. Выгоревший на солнце, поблекший от бесчисленных странствий. Второй мех проводник нес в правой руке.

Илорн понимал, что поход не будет слишком долгим, поскольку волшебники Гильдии поддерживали портал в рабочем состоянии. Но мольбам предусмотрительного проводника внял — всякое бывает…

Песок быстро набился в сандалии.

Волшебник продолжал идти, оставляя за спиной длинную цепочку следов. Точка увеличилась в размерах, расширилась, и вскоре стало понятно, что впереди — рукотворный объект.

Половину стадии странники одолели быстро.

Замерли перед скоплением каменных плит, частично занесенных барханами. Пирамидальное строение уступами громоздилось в блеклое небо. Казалось, перед Илорном неведомые титаны воздвигли памятник Времени. Бесчисленные поколения умирали и рождались на двух континентах, а эти монолитные блоки даже не растрескались.

А потом гильдмастер увидел печать. Врезанный в плиту круг с искусно выбитыми письменами и символикой Триумвирата — лунами, вписанными в два треугольника. Получался то ли ромб, то ли звезда. Через печать протянулась косая трещина, напоминающая зигзаг молнии. Сквозь пролом выглядывала тьма — дряхлая и сонная.

— А где вход? — спросил Илорн.

— Я покажу, — проводник двинулся направо, в обход печати. Обогнув пирамиду с северной стороны, они начали подниматься вверх по крутым уступам.

Лестница богов.

Илорн много читал о магических печатях, которые накладывались на схроны и целые города великими волшебниками. Круги с письменами и символами, оберегающие сокровища от разграбления, а стены — от разрушения. Время струилось, обтекая гробницы, храмы и усыпальницы. Деревья не врастали в кладку, звери не проникали внутрь, чтобы устроить гнездовья и логовища. Быть может, Гримлиэль и сумел бы сотворить нечто подобное сейчас, но не видел в этом острой нужды. Все знали о пренебрежении могучего колдуна к материальным ценностям и накопительству…

Некоторые печати убивали.

Явится осквернитель, не сумеет вломиться под своды склепа, походит кругами и отправится восвояси. А через неделю умрет в страшных муках, пополнив собой список жадных дураков.

Илорн карабкался по уступам не спеша, прислушиваясь к своим чувствам и тихо нашептывая вскрывающие заклятия. Тело гильдмастера окружала незримая аура, чувствительная к любым изменениям ментального плана. Если и притаились в Сухот-Дарракане жуткие проклятия колдунов Триумвирата, то давно рассыпались в пыль — вместе с воспоминаниями о сломанной печати.

Путники остановились на высоте трехэтажного дома — там, где под уклоном в сорок пять градусов сошлись две массивные каменные глыбы, вписанные в прямоугольник входа.

— Заперто, — в голосе Илорна прозвучало удивление.

— А ты как думал, — с насмешкой ответил проводник. — Я тоже не смог спуститься туда. И никто не может.

— А почему ты решил, что эта груда камней — мифический Тшуммех?

— Прочитал.

Илорн склонился над плитами.

Надпись действительно обнаружилась. Высеченные в камне буквы, вне всякого сомнения — язык Триумвирата, от которого произошли все современные наречия Пацифиды.

ЗДЕСЬ ПОКОИТСЯ ТШУММЕХ. ПРОКЛЯТЫЙ ГОРОД, НА КОТОРЫЙ РАЗГНЕВАЛИСЬ БОГИ.

— Дальше я не пойду, — предупредил Маркус.

Илорн внимательно посмотрел на проводника.

— Без меня ты не вернешься в Кобар. И награду не получишь.

— Я подожду здесь, наверху, — заявил упрямый проводник. — Если ты не против.

Волшебник пожал плечами.

— Мне всё равно.

Отвернувшись от Маркуса, он взялся за изучение преграды. Плиты были огромными и монолитными, без единого стыка. Цельные куски камня. Там, где глыбы сходились, пролегла ровная линия, запорошенная песком. В центре врат красовался уже знакомый символ — круги и треугольники. Инструкций по открытию не прилагалось.

Илорн решил попытать счастья с фамильяром-взломщиком. Усевшись перед вратами на колени и отложив посох, он достал из поясного мешочка несколько артефактов. Сизое птичье перо, зуб мертвеца, кусочек коры и длинную стальную иголку. Аккуратно разложил реликвии на песке. Тихо прочел нужное заклинание и вдохнул в фамильяра жизнь. Изо рта гильдмастера вырвалось серебристое облачко, зависло над разложенными предметами и начало втягивать их в себя. Безумный хоровод длился несколько мгновений. Крохотный смерч взвихрил песчинки, обнажил гладкую поверхность камня. А потом изумленному взору Маркуса предстал блестящий червь. Казалось, создание выплавлено из металла, не успевшего остыть в тигле. Тварь скользнула к вратам, просочилась в узкую щель, и странные чудеса закончились.

Гильдмастер продолжал сидеть, поджав под себя ноги.

— Это сработает? — вырвалось у Маркуса.

— Еще как, — ухмыльнулся Илорн.

Из гранитной утробы донеслись тихие скрипы, затем — нарастающий скрежет. Ожили скрытые механизмы, и плиты с тяжелым гулом поползли в стороны. Тонкая щель расширилась, превратившись в черную ленту. Песчинки заплясали на свету — легкая взвесь тысячелетий.

Монолитные блоки продолжали втягиваться, пока не вросли в неровные стены.

Гул стих.

Перед Илорном открылся провал, сопоставимый по размерам с воротами крепости. Вместо ожидаемых ступеней волшебник увидел ровную горизонтальную поверхность…

И почувствовал движение.

Плита, на которой сидел маг, поехала вниз. Плавный и неотвратимый спуск. Испугавшись, гильдмастер ухватился за посох, вскочил на ноги и приготовился к бою. Сверху на него смотрел изумленный проводник.

Драться не потребовалось.

Громадная призма застыла, поравнявшись с барханами и уступами первого яруса.

В глубине Тшуммеха вспыхнул свет.

Легендарные панели, созданные магами Триумвирата в те дни, когда Демиурги еще не покинули Преддверье. Быть может, подумал Илорн, к постройке города приложили руку сами боги.

Мысль ошеломляла.

Панели заработали в тот момент, когда на пороге Тшуммеха появился человек. Не раньше и не позже. Удивительно…

Илорн неспешно двинулся вперед.

Печать сломана, но это не означает отсутствие ловушек. Если Маркус привел своего нанимателя в обычную усыпальницу, под полом могут обнаружиться скрытые пружины, приводящие в действие клинки, самострелы, емкости с ядом… Да мало ли, что придумали властители Пацифиды, чтобы обезопасить свой вечный сон…

Перед Илорном развернулся каменный каньон, в котором свободно могли разъехаться две конных повозки. Серьезный аргумент для подземного города. И, похоже, конструкция состояла из подвижных блоков, которые, при необходимости, могли смещаться в разных направлениях. Панели были вмурованы в потолок пирамиды, а также в стены. Сделано это было в шахматном порядке.

Гранитный язык, по которому шел волшебник, забирал влево. Впереди появился массивный парапет, сложенный из прямоугольных блоков известняка. Парапет закручивался в спираль и, подобно морской раковине или винтовой лестнице замковой башни, проваливался в бездну. Именно в бездну, потому что Илорн, приблизившись к самому краю провала, не сумел рассмотреть внизу дна.

Бесконечные витки — и всё.

Выбора ему не оставили.

Маг двинулся по наклонной поверхности, оставляя за спиной пустыню, до смерти перепуганного проводника и открытый в представительство Гильдии портал.

Никаких ступеней.

Ровная, хорошо вытесанная поверхность, идущая под уклон.

Илорн не понимал, как в былые времена хозяева Пацифиды торговали, снабжали город провиантом, одеждой и другими необходимыми вещами, откуда брали воду, как проектировали канализацию. Без магии точно не обошлось. Крестьяне часами везли бы продукты по этой петляющей дороге, а потом ведь еще возвращаться обратно, карабкаясь в гору… Создавалось ощущение чего-то иррационального, противоестественного.

Спираль вкручивалась в пустыню размашистыми витками. Постукивание посоха эхом разносилось под сводами древней столицы. Стены под световыми панелями были украшены причудливой резьбой и барельефами, изображающими сцены из жизни властителей. Илорн с увлечением рассматривал искусную работу забытых мастеров. Мчались куда-то колесницы без лошадей, щетинились копья, вздымались мечи, восставали крепости. Из арочных провалов выбирались жуткие чудовища. Среди лун парили создания, напоминающие браннеров…

Дорога расширилась.

Илорн заметил, что на каждом витке спирали стали появляться запертые двери, ведущие неизвестно куда. Двери были каменными — во всяком случае, выглядели таковыми. Волшебник проходил мимо, справедливо полагая, что самое интересное ожидает его внизу. С каждым новым шагом Илорна переполняло восхищение. Он и представить себе не мог, что в пустыне можно воздвигнуть нечто подобное. Поблизости нет гор и естественных пещер, материалы наверняка приходилось везти за сотни и тысячи стадий. Возможно, доставлять через порталы. Или…

У них же, если верить Маркусу, был свой Храм.

Действующий.

Позже Храм отключили от Сети по неведомым причинам. А что, если в этом же районе была распахнута Дверь? В исторических документах об этом событии ничего не написано. Так ведь не все документы могли уцелеть…

Илорн, как и все континентальные жители, знал, что вечные Двери распахиваются лишь на Небесных Скитах. Кажется, это сделано, чтобы уберечь людей от неведомой угрозы, однажды нависшей над миром-перекрестком. Скиты устроены таким образом, чтобы пропускать через Двери не всех подряд. Посторонние, например, не имеют возможности свободно странствовать по Сети. Но ведь существовали раньше закрытые Двери, верно? Почему бы одной из них не обнаружиться в Тшуммехе… Или еще где-нибудь. В таинственном Крондате, например.

Размышляя так, Илорн не заметил, как достиг дна рукотворной пещеры. И оказался в центре просторного зала с округлыми сводами и многочисленными колоннами, вросшими в пол. Под ноги волшебнику легла брусчатка, все элементы которой были идеально подогнаны друг к другу.

Колоннада простиралась во все стороны, формировала арки и галереи, растворявшиеся в молочно-белом свете вечных панелей. От сложности этого архитектурного решения кружилась голова.

— Эй! — крикнул Илорн.

Голос раздробился на десятки осколков и умчался вдаль — тревожить тысячелетний покой мертвой столицы.

Направление не играло никакой роли.

Илорн двинулся вперед, разбрасывая гулкие шаги по остывшей утробе прошлого. Углубившись в недра молчаливого леса, облицованного полупрозрачными световыми квадратами, волшебник начал присматриваться к деталям. Потолок украшали фрески, от которых веяло чужеродностью и седой стариной. Изредка брусчатка вспучивалась странными выростами, напоминающими стелы или замшелые менгиры северных лесов. Илорн приблизился к одному из таких выростов и обнаружил, что рисунок брусчатки под ногами изменился. Гранитные кубики из темно-коричневых превратились в светло-серые и сформировали правильный круг диаметром в дюжину локтей. На стеле красовалась гравировка. Три стыкующихся углами квадратика и надпись:

КАЗАРМЫ

Рядом со стелой обнаружился рычаг, который Илорн незамедлительно потянул на себя. Круг вместе со стелой и волшебником провалился вниз — в идеально ровную вертикальную шахту цилиндрической формы. Спрятанные под ногами механизмы утробно загудели. По мере погружения гильдмастер мог видеть световые кольца, вспыхивающие и гаснущие на скругленных стенках шахты.

Браслет тьмы — открылся следующий подземный уровень.

Россыпь панелей освещения.

Илорн стоял на полу обширного помещения с низким прямым потолком. Похоже, коридор. И черные провалы дверных проемов, ведущие в комнаты, где некогда жили воины Тшуммеха.

Гильдмастер не удержался и заглянул в одну из комнат. Панели выхватили обветшалые останки то ли коек, то ли саркофагов. Пахло пылью и запустением. Никаких скелетов не обнаружилось — Тшуммех был намеренно покинут людьми. Странно, что мебель так хорошо сохранилась, подумал, Илорн. Магия, отсутствие сырости и незримых организмов? Волшебник насчитал около двух десятков постелей, причем все они были двухъярусными.

Что ж, интересно.

Но Илорн явился не за этим.

Чтобы подняться в зал с колоннадой, ему пришлось вернуться к стеле и переместить рычаг в исходное положение. Рычаг, кстати, не производил впечатление металлического. Пока кусок пола возносился к сводчатым пространствам, Илорн внимательно рассматривал примитивный механизм. То ли обсидиан, то ли еще что-то подобное. Ни следа ржавчины…

Прислонив к стеле посох, Илорн снял через голову мех, открутил крышку и сделал несколько живительных глотков. Вода всё еще была прохладной.

Что ж, план очевиден.

Следует отыскать шахту с Храмом Демиургов. На это может уйти целый день, но награда превосходила любые ожидания.

Илорн стал переходить от одной стеле к другой, внимательно читая надписи. Двигался маг по раскручивающейся спирали, помечая изученные объекты тайными метками Гильдии. Для непосвященных — мерцающая оранжевая точка, которая исчезнет через пару недель.

Время утратило смысл.

Перед Илорном открывалась масштабная многоярусная конструкция с множественными точками переходов. На отдельных стелах попадались надписи такого содержания:

КВАРТАЛ ЛИТЕЙЩИКОВ — ОРУЖЕЙНЫЕ ЛАВКИ — ЧЕКАННЫЕ РЯДЫ

Это означало, что под «кварталом литейщиков» располагалось еще несколько уровней.

Илорн терпеливо продолжал свой путь, изредка прикладываясь к меху. До сих пор он не встретил ни одной лестницы — похоже, властители Пацифиды слепо доверяли механике. Либо вмонтировали пролеты в дальние стены зала, до которых гильдмастер еще не добрался.

Волшебник почти утратил надежду отыскать что-либо стоящее, как вдруг его внимание привлекла пирамидальная стела с полустершейся надписью:

ЖИЛЫЕ ГАЛЕРЕИ — КАРТОГРАФИЯ — ПОКОИ МУДРОСТИ — РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬ

Распределитель.

Говорят, именно этим словом Демиурги окрестили свои Храмы. Значит, не врут легенды.

Вот только…

Рычаг был сломан.

Точнее — спилен. Под корень, так, чтобы никто из потомков не сумел воспользоваться. Да и саму надпись неведомые вандалы пытались затереть, хотя и безуспешно.

Вздохнув, Илорн принялся наколдовывать фамильяра-взломщика.

Глава 8. Всплывающие подсказки

Женщина с каштановыми волосами, прихваченными обручем, спокойно смотрела на визитера. Обычная сорокалетняя женщина, тонкобровая, с карими глазами и резкими чертами лица. В неброской одежде, которую при всем желании не запомнишь. Пестрая трордорская толпа моментально пожрала бы Архивариуса, превратив в одну из тысяч мещанок, выбравшихся на базарную площадь за продуктами в ясный день. По левую и правую руку незнакомки стояли мужчины, готовые в любой момент расправиться с нежданным гостем. Оба — молодые, сильные, с холодными и отстраненными взглядами. Никаких мантий снов и прочей мишуры. Вот только сомневаться не приходилось — это Стражи, переделанные воины Блуждающего Скита.

Незнакомка…

Вовсе нет.

Коэн уже видел эту женщину в прошлой жизни. Много лет назад, на палубе «Мемфиса», в разгар межконтинентальной войны.

— Странствующий посредник, — губы Архивариуса тронула легкая усмешка. — Настойчивость, достойная лучшего применения.

Стражи мягко скользнули вперед — их движения были по-кошачьи экономными и плавными.

Женщина остановила переделанных взмахом руки.

— Ты убил нашего Стража.

Коэн не стал спорить.

— Он встал на моем пути. И тебе известно, что его полномочия были превышены. У меня есть право, дарованное основателем Блуждающего Скита.

Мужчины замерли в нерешительности. Оба — совершенно одинаковые. Короткие стрижки, худощавое телосложение. Одежда, не стесняющая движений. Широкие черные штаны, однобортные рубашки навыпуск со стоячими воротниками. Завязки-петли вместо пуговиц. Черный цвет, никаких узоров и символики. Обувь — нечто, напоминающее мокасины. С тонкими подошвами, без шнурков.

Коэн понимал, что против этой пары бойцов у него нет шансов. Да и знакомого мастера ножей поблизости не наблюдалось.

Взгляд женщины казался отстраненным.

Несколько мгновений Архивариус всматривалась в пространство над головой Коэна, затем последовал короткий кивок.

— Ты прав. Страж должен был тебя пропустить.

Волшебник не спешил расслабляться.

Похоже, Архивариусы могли видеть прошедшие события. Непостижимым образом, как и всё, что делали прямые наследники Демиургов. Утраченные технологии — ими было пронизано всё, что окружало взыскующего ответов.

— Чего ты хочешь, Коэн? Зачем явился?

— Предотвратить войну. Спасти Землю. Для этого мне нужные ответы на кое-какие вопросы.

— Доступ в Архив, — усмехнулась женщина.

Волшебник кивнул.

И тихо произнес:

— Я мог бы попросить Архивариусов приобщиться к моим поискам. Но вы предпочитаете не вмешиваться в дела обычных людей. Храните знания, которые никогда не будут востребованы. Устраняетесь от всего…

— Ни слова больше, — голос женщины сделался властным, и Коэн от неожиданности замолчал. — Я не собираюсь обсуждать правила наших орденов.

— О том, что случилось в Стимбурге, ты знаешь, — продолжил Коэн. — И всё равно не вмешаешься?

На миг показалось, что кареглазая женщина колеблется. Впрочем, принимает ли она решения в одиночку? Коэн ничего не знал о внутреннем устройстве орденов Безымянного Скита, иерархии Архивариусов, Изменчивых и Стражей.

— Ты прав, — признала женщина. — Не вмешаюсь. И знаешь, почему? Вселенная может развалиться на атомы, а моя миссия останется неизменной. Оберегать знания, накопленные человечеством…

— Я хочу отыскать дорогу к Демиургам, — перебил посредник. — Поговорить с ними.

— Думаешь, что-то изменится? — равнодушно поинтересовалась женщина. — Они шагнули очень далеко в своем развитии. Тебе нечего предложить.

Коэн пожал плечами.

— Я попробую.

Женщина вздохнула.

— Что ж, Коэн из Предельных Чертогов. Тебя можно понять. Я предоставляю тебе допуск в Архив. Ты не получишь статус Архивариуса, поскольку не являешься одним из нас. Помощь — получишь. Мы научим тебя пользоваться Хранилищем, искать нужную информацию, работать с аналитической средой. На это уйдет время.

— Сколько дней у меня есть?

— Живи здесь, сколько понадобится, — улыбнулась Архивариус. — Ты не ограничен во времени. И в своих передвижениях по Скиту — тоже. Но мы будем присматривать за тобой в разумных пределах.

— Это понятно, — кивнул волшебник.

Женщина сделала приглашающий жест рукой, отвернулась от посредника и вошла под своды арки. Фигура Архивариуса тотчас растворилась в волнующейся серой мути. Коэн покосился на Стражей — те невозмутимо ждали, заняв позиции в противоположных углах террасы.

Коэн двинулся вслед за провожатой.

Портал вывел его в холл, утопающий в ворсе широченного ковра и обставленный по периметру мягкими креслами. В недрах ковра деловито ползали какие-то механизмы, напоминающие капли расплавленного металла. Не исключено, что эти создания были фамильярами-уборщиками.

Стены холла были обшиты дубовыми панелями, создающими дополнительный уют. Взгляд случайно зацепился за картину в старинной позолоченной раме, изображающую восход трех лун над Трордором. Коэн безошибочно узнал стиль Клода Детремора, одного из величайших имперских художников позапрошлого столетия. С двух сторон картина была подсвечена вытянутыми плоскими лампами.

— Вэй, — сказала женщина, дожидавшаяся визитера у противоположной стены холла. — Так меня зовут.

Посредник уверенно пересек пространство ковра и оказался рядом с Архивариусом.

Из холла в нутро Блуждающего Скита вела одна-единственная дверь. На вид — совершенно заурядная. С ручкой, петлями и полотном. Без выпуклостей, вставок и пафосных символов. Просто дверь. С маленькой буквы.

— Рад знакомству, — Коэн говорил искренне. Теперь он видел, что кареглазая Вэй обладала еще и азиатскими чертами лица. Не чистыми, дополненными европейской угловатостью и русской жесткостью. Так сразу и не определишь этническую принадлежность. Впрочем, о какой принадлежности можно говорить в мире, где нации перемешались и сварились в общем котле примерно десять тысяч лет назад.

Вэй не удостоила его ответом.

Отворив дверь, бросила через плечо:

— Не отставай.

Перед Коэном протянулся длинный коридор, освещенный магическими панелями. Светильники были встроены в потолок и образовывали два ряда кругов, сходящихся в перспективе через пару сотен локтей.

Вэй двинулась вперед — мимо однотипных запертых дверей, вросших в плоть коридора через каждые пятнадцать шагов.

— Куда мы идем? — поинтересовался Коэн.

— Тебе выделена гостевая комната, — последовал холодный ответ. — Поселишься там и будешь ожидать дальнейших распоряжений.

Их шаги тонули в вездесущем ковровом ворсе.

— Комната подключена к интерфейсу Хранилища, — продолжила Вэй. Слово «интерфейс» ничего не говорило посреднику. — Ты сможешь получать информацию, не покидая пределов своего жилища.

Коэн с удовольствием отметил, что Стражи за ним не последовали. Вероятно, это означало, что гостя не собираются держать под охраной. Правда, ему не давали покоя слова Вэй о том, что сведения можно добывать прямо из комнаты. Явный намек на то, что не следует слоняться по Скиту без надобности и лезть в дела Архивариусов. Что ж, это его вполне устроит.

Сотня шагов.

Вэй и Коэн остановились перед дверью, маркированной цифрами «114». Символы высвечивались на древесине яркими фиолетовыми вставками. Никаких бронзовых накладок, окошек и кованых элементов. Ручка — без украшений. Замочная скважина отсутствовала напрочь.

— Прошу, — Вэй отступила в сторону.

Коэн опустил ладонь на ручку и тихонько нажал. Прохладный металл, ничего особенного. Раздался тихий щелчок, и дверь открылась. Внутрь, что логично в таком узком коридоре.

Вспыхнул свет.

— Ключа нет, — пояснила Вэй. — Дверь реагирует на твое прикосновение. Прочие обитатели Скита не смогут войти. Ты можешь чувствовать себя в безопасности, посредник.

Коэн переступил условную линию порога и оказался в «комнате». Точнее — в просторных апартаментах, состоящих из гостиной, спальни, уборной и ванной комнаты. О существовании последних Коэн догадался, бросив взгляд на пару дверей с непонятными обозначениями. По левую руку от волшебника располагался полированный фасад старинного платяного шкафа — слишком древнего даже по стимбуржским меркам. Перехватив взгляд посредника, Вэй улыбнулась:

— Интерьер меняется по воле жильца. Чуть позже мы научим тебя управлять интерфейсом комнаты.

Опять это раздражающее понятие.

Гостиная соединялась со спальней арочным проемом. А прямо по курсу обнаружился выход на террасу. Часть стены отсутствовала, и ветер чужого мира врывался в апартаменты взыскующего ответов.

— По ночам холодает, — сообщила женщина. — Из стен автоматически выдвигается остекление. Доступ на террасу сохранится, но придется отдавать приказы через бытовую панель. Мысленно.

Посредник с умным видом кивнул.

«Автоматически».

Скит управляется вовсе не магией, как виделось изначально. Древние, забытые технологии. Умные машины Демиургов, о существовании которых ходили легенды. Спящие механизмы, которые прислуживали человеку в стародавние времена. Как те капли, что чистили ворсинки ковра в холле.

Коэн бегло осмотрел свое жилище. Вся мебель — подчеркнуто старинная, вырезанная из древесины лиственных пород. В неовикторинском стиле. С потолка свешивалась громадная многоступенчатая люстра. Неподалеку от террасы в стену был врезан камин, напротив которого покоилось монументальное кожаное кресло. Бежевое. Под стать лакированному паркету и плетеным банкеткам. У противоположной стены красовалась белоснежная софа на причудливо изогнутых ножках, по которой нарочито небрежно были разбросаны декоративные подушки. А еще были зеркала, картины, торшер и невесть откуда взявшиеся на каминной полке канделябры.

Спальню Архивариусы вписали в трехсторонний эркер. Там же размещался письменный стол — черный, лакированный и весьма солидный. В поле зрения попал стул с высокой изогнутой спинкой. Кровать была широкой, приземистой, снабженной высоким изголовьем с резными деревянными вставками.

— Впечатляет, — оценил Коэн.

Посредник не привык к подобной роскоши, предпочитая лаконичный походный стиль «Мемфиса».

— Искусственный интеллект опирался на представления о современной культуре Стимбурга, — сообщила Вэй. — Всё можно поменять, если хочешь.

Коэн вышел на террасу.

Перед ним простиралась пустыня. Нескончаемая вереница дюн, торчащие кое-где пучки жухлой травы, останки кирпичных зданий. Справа виднелся полуразрушенный дом с треснувшей печной трубой и кривым деревом, проросшим сквозь кровлю. Крона у дерева отсутствовала, ветви почернели от старости и дефицита влаги.

Скит смещался к западу.

Похоже, Архивариусы не ставили перед собой задачу набрать высоту. Никого не боялись. Да и кого тут бояться? За всё время своего пребывания в лимбе Коэн не заметил ни одного поселения разумных существ. Пустыня тянулась в четырех направлениях, и на всем ее протяжении встречались только руины. Безжизненные и давно покинутые.

— Не понимаю, — вырвалось у посредника.

— Что? — переспросила Вэй.

— Во время последней войны лимбом пользовались иерархи Посторонних, — объяснил свою реплику Коэн. — Они имеют сюда доступ, насколько мне известно. И жнецы — тоже. Вы полагаете, что Хранилище находится в безопасности?

Странная самоуверенность.

Последние слова Коэн не высказал вслух.

— Ты плохо представляешь геометрию этого мира, — снисходительно улыбнулась Вэй. — У лимба нет ничего общего с планетами. Это сложная топографическая конструкция. Чтобы попасть в определенную точку пространства-времени, надо знать координаты аналога в реальной вселенной. Путешествие через эту пустыню может затянуться на века.

— И как вы в ней ориентируетесь?

— Никак. Обязанности по управлению Скитом лежат на искусственном разуме. Это кормчий, не совершающий ошибок.

Волшебник задумчиво кивнул.

Да, похоже многие ответы следовало искать именно здесь. Чувствовалось, что к созданию лимба приложили руку сами Демиурги. Ну, или не к созданию, а к освоению. Вряд ли магелланцы наткнутся на Блуждающий Скит в обозримом будущем. Изящное и простое решение.

Коэн вернулся в гостиную и прислонил посох к стене. Он понял, что находится в окружении друзей. Пусть загадочных, непостижимых, но вовсе не таких враждебных, как могло бы показаться изначально.

— Вэй, — вкрадчиво произнес Коэн, глядя в упор на Архивариуса. — Я не знаю, сколько у меня времени. Думаю, мало. Предлагаю сократить мое пребывание здесь.

— Каким образом? — женщина слегка изогнула бровь.

— Вы, Архивариусы, знаете тайного агента Демиургов на Земле, — улыбнулся Коэн. — Сообщите мне его имя.

— Так просто, — хмыкнула Вэй.

— Зачем усложнять? Я поговорю с представителем творцов и наверняка сумею уладить намечающийся конфликт.

Женщина покачала головой.

— Нет.

— Что — нет?

— Я не имею права на разглашение этой информации. Поэтому — нет. Кроме того, я не думаю, что твои действия увенчаются успехом.

— Почему?

— Если Земле суждено погибнуть — она погибнет. Пойми одну вещь, Коэн. Наши предки — вовсе не бездушные мясники, как полагают Посторонние. Война с магелланцами далась им тяжело. А Земля — их родной дом. Но опасность, исходящая из Магеллановых Облаков, слишком велика. Скажу больше: утечка может произойти здесь, в Хранилище Скита. И это — потенциальная угроза всем нам.

— И всё же я получил допуск.

— Как доверенное лицо, — кивнула Вэй. — Я не знаю, что будет, если о твоих поисках узнают Демиурги. Не знаю, готовы ли они говорить с тобой. При этом есть… определенные обязательства перед нашим основателем. Поэтому ты до сих пор жив и обладаешь доступом к запретным знаниям. Я не имею права чинить препятствия. Но и выкладывать на блюдечке координаты системы творцов не намерена. Хочешь проблем — ищи сам. Мы поняли друг друга?

Коэн долго смотрел на Вэй. Хотелось высказаться о двойных стандартах, меняющихся обстоятельствах и неизбежных решениях. Вот только все эти высказывания приведут к бессмысленному спору, отнимут кучу времени, а результата не дадут. Надо приступать к поискам.

— Хорошо, — согласился посредник. — Мы поняли друг друга. Что такое интерфейс?

— Оболочка, — охотно пояснила Вэй, — позволяющая взаимодействовать с искусственным разумом.

— Машинный бог, — кивнул посредник.

— Да, я слышала, что в Стимбурге ИИ называют именно так, — Вэй подбирала слова, чтобы не обидеть невежественного гостя. — Технически разум, созданный творцами, превосходит человеческий. При этом есть ряд ограничений, заложенных в изначальный код, они гарантируют нам безопасность. ИИ привыкли подчиняться, они видят в нас… родственников, нуждающихся в опеке.

— У нас машинные боги спят, — напомнил Коэн.

— Ошибаешься, — женщина покачала головой. — Некоторые наблюдают за происходящим, не обнаруживая себя. Таких много, поверь.

Посредник обдумал слова собеседницы. И пришел к выводу, что Вэй права. Он слышал о звездных кораблях, передающихся из поколения в поколение. Об артефактах, которым поклонялись могущественные волшебники тайных орденов…

— Ладно, — Коэн неспешно прогулялся по комнате, остановился рядом с высоким торшером. Потянул за плетеный шнурок — загорелся мягкий, чуть желтоватый свет. Электрический, судя по всему. — Машинный мозг координирует ваш путь. Но он же не руководит вами?

— Нет, — усмехнулась Вэй. — Я же говорила, есть ограничения.

— А что собой представляет интерфейс?

— Назовем это средой взаимодействия, Коэн. В незапамятные времена мы общались с ИИ на равных. Просто разговаривали и отдавали приказы. Сол Динмарк внес изменения в этот алгоритм. Мы имеем возможность перейти в режим голосового общения, но в повседневной жизни пользуемся всплывающими подсказками.

— Чем? — не понял Коэн.

— Подсказками. Я покажу.

Женщина вытянула руку перед собой и сделала неуловимое движение. Словно одернула штору или гардину, висящую на стене. В воздухе развернулись полупрозрачные подсвеченные квадратики с необычными символами внутри. Крестики, линии, изогнутые стрелки…

Легкое прикосновение к одному из квадратиков.

И формирование невесомого полотнища, разбитого на отдельные окна. Почему-то понятие «окна» казалось наиболее правильным в данной ситуации.

— Перед тобой — устаревший голографический интерфейс, — сообщила Вэй. — Его и придется освоить в первую очередь.

Глава 9. Риордан

Небо породило корабль.

Ольгерд кое-что слышал о древних звездолетах, созданных предтечами до открытия Дверей. Машины, защищающие пассажиров от космической пустоты — холодной и безжалостной. Коэн говорил, что тьма, разделяющая миры, убивает. Там нечем дышать, проблемы с радиацией, давлением и низкими температурами. Чтобы защититься от враждебной среды, люди научились строить машины, не пропускающие тьму внутрь себя. Вот только космическое пространство безбрежно, расстояния там чудовищны. Корабли медленные, их не сравнить по эффективности с мгновенными переходами внутри Дверной Сети. Поэтому Демиурги и отказались от звездолетов несколько тысячелетий назад.

Впрочем, не все отказались.

Магелланцы продолжали летать среди звезд в этих штуковинах.

Ольгерд завороженно следил за раскладывающейся точкой. Черное пятно скачками увеличивалось в размерах, обрастало деталями, выдвигало из себя многогранные конструкционные элементы. Поначалу всё это происходило беззвучно, затем на руины обрушился металлический лязг, перемешанный с утробным гулом на пределе слышимости. Челюсть мастера ножей свело от вибрации, зубы начали болеть…

Неприятные ощущения схлынули.

Звездолет остался висеть над мелким морем, отбрасывая причудливую тень. Напрашивалась аналогия со скатом, вынырнувшим из пучины и одевшимся в серебристый металл. Сегменты ската в подбрюшье мерцали, окутанные полупрозрачным флером. Гибкие плавники меняли конфигурацию, плавно перекатывались, распластывая машину в схематических небесах.

Тень скользнула к постаменту, на котором сидели люди. Корабль двигался бесшумно, перестав разрастаться. Поле оказывало на машину стабилизирующее действие. Казалось, что громадина легче пушинки, ее может сдуть случайным порывом ветра или смыть пролившимся дождем.

Картер выпрямился.

Приветливо помахал рукой.

Миг — и конструкция переползла на новое место, зависла над каменным архипелагом. Подбрюшье «ската» подернулось рябью, раскрутило на поверхности небольшую спираль и породило отверстие. Вниз просыпались серебристые, быстро твердеющие капли.

Ступени.

Ольгерд с опаской взглянул на островки с плоским верхом и закругленной нижней частью. Висящие в воздухе полусферы, не связанные друг с другом абсолютно ничем.

Черная дыра осветилась изнутри.

Лестница начиналась у края постамента и вела в механическую утробу «ската».

— Идем, — сказал Картер.

И начал легко подниматься по воздушным ступеням.

Ольгерд убедил себя в том, что капли ничем не отличаются от его невидимых рун и последовал за Посторонним. Ступени намертво вросли в структуру бытия — они не шатались, не продавливались под весом мастера ножей, не разъезжались в стороны.

Люк оказался на удивление широким.

Добрых шесть локтей в поперечнике.

Когда Ольгерд и Картер поднялись на борт корабля, ступени лестницы втянулись в корпус и залатали дыру.

Мастер ножей осмотрелся.

Комната с ребристым полом, встроенными в свод лампами и аркой, распахивающейся в центральный коридор. Осевая ориентация помещений, как в большинстве браннеров Преддверья.

— Туда, — Картер двинулся к арке.

Ольгерду ничего не оставалось, как последовать за новым знакомым.

Изменчивость внешних очертаний «ската» внутри коридора не чувствовалась. По идее, пол должен ходуном ходить, почище корабельной палубы. Но все линии оставались неизменными, воздушная качка не досаждала.

Снаружи машина выглядела впечатляюще. Сотни локтей размаха в плавниках, столько же — по оси. Толщину конструкции никто не взялся бы определить с идеальной точностью. В центре корпус звездолета расширялся и, вероятно, имел несколько уровней. Теория подтвердилась, когда Ольгерд бросил мимолетный взгляд направо, в один из проемов, и заметил виток спиральной лестницы. С «плавающими» ступенями, как и те, по которым мастер поднялся в корабельный люк.

— Вы же не пользовались звездолетами, — вырвалось у Ольгерда. — Раньше в лимб вас водили жнецы, разве нет?

Картер остановился у проема шахты по левому борту.

— Новые технологии. Со жнецами мы больше не работаем.

Они свернули в ответвление и поднялись на две палубы вверх.

— На Земле… — начал Ольгерд.

— Это последняя совместная операция, — отрезал Картер. Казалось, Посторонний не горел желанием обсуждать разрушающийся альянс. — Наши пути расходятся.

Ольгерд решил узнать подробности позже. Жнецы представляли собой серьезную угрозу, и разлад между ними и Посторонними радовал. Вот только… что стояло за подобным решением магелланцев? Не намечалось ли новое противостояние, которое в перспективе захватит и Дверную Сеть? Жнецы перемещаются по космосу нестандартным способом, редактируя и перекраивая многомерную ткань пространства-времени. Твари с легкостью обходят блокаду Демиургов, игнорируют дверные законы и ограничения. Никогда не знаешь, что у них на уме.

Третья палуба встретила пассажиров матовым сиянием стеновых панелей и двумя рядами дверей, которые, судя по всему, вели в обитаемые помещения.

— Это жилой блок, — Картер подтвердил мысли Ольгерда. — Вот твоя каюта. До встречи на Риордане.

Одна из дверей растворилась, открывая доступ в каюту. Похоже, здесь магия на каждом шагу, решил Ольгерд. Точнее — технологии, о которых жители Преддверья не смели и мечтать.

— Экипаж знает, кто я? — уточнил мастер.

Картер уже собирался уходить.

— Не волнуйся. Мы рассматривали сценарий переброски Хозяина Дверей на Риордан. Капитан корабля не удивился.

— Ты что, мысленно с ним общаешься?

— Да.

Что ж, чего-то подобного следовало ожидать.

Магелланец направился в кормовую часть жилого блока. Ольгерд, помедлив, переступил порог своей каюты.

Проем затянулся серебристой пленкой.

И сделался серым, слившись с плоскостью стены.

Ольгерд стоял на краю достаточно просторной комнаты с минимальным набором мебели. Приземистый угловой диван, по виду — из черной кожи. Журнальный столик — деревянный, с причудливо изогнутой ножкой. И одностворчатый платяной шкаф. Тоже деревянный. На полу обнаружилась бурая медвежья шкура. Все эти детали выглядели архаикой на борту судна, умеющего странствовать среди звезд. Неужели подстраиваются под отсталого варвара?

Внимание Ольгерда привлек овальный иллюминатор, за которым простиралась панорама лимба. Уже знакомые развалины, мелкое море с просвечивающим сквозь водную толщу дном и ползущие по небу облака.

Мастер приблизился к иллюминатору, мягко ступая по медвежьей шкуре. Серый балахон успел высохнуть, ботинки Ольгерд тоже просушил. Остальная одежда липла к телу и доставляла массу неприятных ощущений. С подошв осыпался песок. Мелькнула мысль о душе и хорошо прогретом камине… А тут — путешествие на звездолете, которое может отнять недели и месяцы субъективного времени.

В этот момент картинка за окном сменилась.

Море исчезло, вместо него вычертилась колышущаяся на ветру степь. Смутно знакомая, вызывающая кучу неприятных воспоминаний. Домов и вросших в землю развалин Ольгерд не увидел. Просто трава. До самого горизонта.

Незримая ладонь вновь смахнула изображение.

Краткое мгновение тьмы.

И — черная панорама. То ли город, то ли потоки святящихся в ночи тварей. Огни, слитые в речные стремнины, которые пересекались под прямыми углами и создавали некое подобие трехмерной решетки. Сквозь ячейки этой решетки проглядывали далекие искорки звезд.

Ольгерд перестал улавливать смысл происходящего.

Иллюминатор отображал реальную картину перемещений звездолета? Или демонстрировал набор записей, созданных для развлечения пассажира?

Шелест.

Мастер обернулся. Как раз вовремя, чтобы увидеть испарившийся сегмент переборки.

Дверной проем снова был открыт.

Ольгерд быстрыми шагами пересек комнату, вышел в коридор и столкнулся с Картером.

— Прибыли, — сообщил магелланец.

— Что? — Ольгерд не поверил услышанному.

— Мы на месте, — спокойно пояснил собеседник. — Добро пожаловать на Риордан, Ольгерд из Ламморы.

Позже выяснится, что Посторонние открыли быстрый способ перемещения по Галактике, двигаясь внутри лимба. Эту реальность пришельцы называли подпространством, а вождение кораблей именовали пилотированием. Поле, окутывающее «скат», искажало метрику континуума, внедряя машину в сложную многомерную ткань.

Слова.

Непонятные термины, выходящие за грани всего, что мастер знал в прошлой жизни.

Ольгерд видел, что наука Посторонних неотличима от волшебства в понимании жителей Преддверья. Даже Предельные Чертоги казались архаичным, отсталым мирком в сравнении с Риорданом. Остается лишь гадать, насколько далеко шагнули в развитии нынешние Демиурги…

Звездолет распахнул люк в мир Посторонних.

— Жить будешь у меня, — сказал Картер, спускаясь по ступенькам. — Я получил разрешение от Консультантов.

— Это еще кто такие? — нахмурился Ольгерд.

Посторонний был одет в мантию снов, расстегнутую на груди и неотличимую от обычного комбинезона — из тех, что носили рабочие Стимбурга.

— Ближайшая аналогия — правительство, — пояснил Картер. — Но мы им не подчиняемся. Просто выполняем рекомендации.

— Ты говорил о разрешении, — напомнил Ольгерд. — Запрещают и разрешают властители.

— Верно, — кивнул магелланец. — Но я, к примеру, имею полное право отказаться от консультации. Пойти собственным путем. Закон не возбраняет.

Ольгерд всмотрелся в окружающий мрак.

Точнее — в обширную территорию, многократно превосходящую размерами самые большие площади Трордора. Небо над головой мастера было очень странным. Казалось, неведомый великан расплескал бочку голубого крондатского вина, которое вспучилось полупрозрачными разводами и заполнило собой почти две трети небосклона. Звезды тонули в этом сиянии, похожем на взрыв газового баллона дзуарского дирижабля. В просветах клубилась багровая муть, похожая на огненные шары боевых магов. Неправильные шары. Искаженные и перекрученные, завернутые в спирали и невообразимые, запредельные для понимания фигуры. Луны отсутствовали напрочь — глаза Ольгерда тщетно пытались отыскать в этих разноцветных тучах хотя бы один тоненький серп. А внизу, под диким великолепием туманности Тарантул, простиралось каменное поле, разделенное на квадраты и подсвеченное посадочными огнями.

Всюду кипела жизнь.

Распускались металлические цветы звездолетов, ездили какие-то машины, сновали туда-сюда человеческие фигурки. Корабли отличались типами, размерами, конфигурацией обшивки и даже оттенками силовых полей, мерцающих всеми цветами радуги.

Вдалеке, у самого горизонта, виднелось куполообразное здание, усеянное огнями и ощетинившееся лесом непонятных крестообразных надстроек. Еще дальше мастер увидел световые потоки, формирующие ту самую решетку, которая наблюдалась в иллюминаторе при посадке.

В каменном покрытии под ногами загорелось молочно-белое окно.

— Нам туда, — Картер потянул мастера за рукав.

Прибывшие переступили световую границу, и перед глазами Ольгерда возникли цифры обратного отсчета.

— Что это?

— Фильтр, — последовал ответ магелланца. — Обнаруживает вредоносные вирусы и заболевания, подхваченные вне Риордана. Сканирует на предмет запрещенных технологий и оружия массового поражения.

Общий смысл был мастеру понятен, но детали вскрывали всю бездну его отсталости.

«Сканирует» — исследует?

И что такое оружие массового поражения?

Наверное, будь Ольгерд магом-стихийником, эти понятия обрели бы некую логику.

Краем глаза Ольгерд видел силуэты Посторонних, начавших покидать звездолет. Люди расходились по периметру прямоугольной зоны, замирали в границах фильтров и терпеливо дожидались конца сканирования.

Цифры оказались родными, терранскими.

Поверхность фильтра обрела зеленый окрас.

— Мы свободны, — сказал Картер.

— И куда теперь?

— К терминалу.

Ольгерд последовал за магелланцем. Картер направлялся в сторону приземистой черепахообразной машины, подъехавшей к звездолету со стороны купольного здания. Туда же топали остальные члены экипажа. Некоторые с интересом косились на мастера. Ольгерд впервые видел столько Посторонних одновременно и с непривычки это нервировало. Впрочем, магелланцы не носили мантии снов и внешне ничем не отличались от обычных людей.

К машине подтягивались пассажиры трех звездолетов, совершивших посадку в радиусе шестиста локтей. Ну, или трехсот метров. Надо привыкать к метрической системе, доставшейся в наследство от предтеч.

Вблизи машина оказалась колесным экипажем, смахивающим на паромобили Стимбурга. Диски и шины выглядели впечатляюще, достигая половины человеческого роста. Две раздвижных двери открывали доступ к ступенькам, ведущим в салон.

— Это автобус, — пояснил Картер. — Просто очень большой. Для передвижения по космопорту.

Еще одно новое слово.

Космопорт.

Автобус действительно был очень большим. И вместительным. Когда Ольгерд вслед за Картером поднялся на пассажирскую платформу, то увидел просторный салон с двумя рядами мягких кресел и узким проходом посередине. В задней части автобуса находился трап, ведущий на второй этаж. Именно туда Картер и повел своего спутника.

Салон стремительно заполнялся людьми.

Многие тихо разговаривали, смеялись, делились впечатлениями. Ольгерд отлично понимал речь магелланцев — они общались на староземном языке. Истинном тер, как сказали бы Знающие-на-Перекрестках. С легким акцентом, разумеется. Иногда речевые обороты строились неправильно с точки зрения Ольгерда, а в отдельных словах делались неестественные ударения. Но к этому можно привыкнуть. Естественно, на протяжении тысячелетий любой язык поменяется. Даже тот, на котором разговаривает большая часть людского космоса.

На втором этаже столпотворения не наблюдалось. Ольгерд насчитал человек десять пассажиров, рассевшихся преимущественно возле окон. Ряды состояли из двух сидений.

— Располагайся, — бросил через плечо Картер.

Они заняли соседние кресла.

Салон освещался тусклыми потолочными лампами. Всюду царил полумрак. Многие пассажиры дремали, изменив угол наклона своего кресла. Ночь всё-таки, подумал Ольгерд.

Через несколько земных минут автобус тронулся с места. Плавно развернулся, набрал скорость и покатил в сторону далекого купола.

— Что дальше? — поинтересовался Ольгерд.

— Поживешь у меня, — задумчиво произнес Картер, откинувшись в кресле. — Освоишься. Поговоришь кое с кем.

Ольгерд насторожился.

— С кем?

Картер закрыл глаза.

Мимо проносились линии посадочных огней, массивные туши звездолетов и другие автобусы.

— Тобой интересуется Консультант. Один из многих. Насколько я понимаю, речь идет об инструментах прямого доступа к силовым преобразователям.

— Говори понятнее.

— Руны, — пояснил Картер. — Если ты не в курсе, руны разработаны несколько тысячелетий назад женщиной, которую вы называете Завеей.

Мастер ножей вздрогнул.

— Так вот, руны, как и другие магические системы Преддверья, в сущности, являются инструментами. Ты получаешь доступ к преобразователям, вносящим изменения в реальность. Энергия преобразуется в предметы и явления. Меняются свойства материи. Чтобы это работало нужно очень много энергии.

— Это понятно, — кивнул Ольгерд. — Мы получаем энергию из Дверной Сети. Я знаю историю. Но за пределами Сети магия ведь не работает, верно?

— Забудь про магию, — не выдержал Посторонний. — Мы говорим о древних технологиях. У нас тоже есть преобразователи. И есть мощные источники энергии. Вот только прямое вмешательство в законы природы доступно не на каждом углу. В редких местах. Назовем их точками силы.

— У вас нет рун, — догадался Ольгерд.

— Мы управляем силовыми структурами, — заверил магелланец, — но процесс подключения и оперирования покажется тебе… слишком сложным.

Мастер ножей обдумал услышанное.

И заявил:

— Я буду сотрудничать. Но попрошу кое-что взамен.

— Проси, — Картер равнодушно пожал плечами.

— Обучение за обучение, — голос мастера сделался твердым. — Меня интересует история вашего мира. Я хочу знать правду о жнецах и рунах. Хочу отыскать путь домой.

— Думаю, Консультант согласится, — магелланец зевнул. Только сейчас Ольгерд понял, насколько они оба устали. — Не забывай, что консультирование входит в его функции.

Мастер кивнул.

И снова посмотрел в окно.

Автобус за время разговора успел покрыть расстояние, отделявшее звездолет иерархов от куполообразного здания. Теперь исполинская светящаяся стена, закругляясь, нависала над бескрайним каменным полем.

Движение замедлилось.

— Нам еще долго ехать? — спросил Ольгерд, когда они выбрались из салона и влились в толпу прибывших путешественников. — Рядом есть гостиницы или постоялые дворы?

— Они нам не понадобятся, — усмехнулся Картер. — Идем в купол.

Выяснилось, что автобус доставил пассажиров почти к самой двери сооружения. Точнее — к порталу, снабженному вращающимися стеклянными створками. За дверью развернулся обширный вестибюль, стены которого терялись вдалеке. Кругом сновали толпы людей, в воздухе сияли световые панно, под ногами вспыхивали и гасли стрелки указателей. Весь этот хаос обрушился на мастера ножей, пригвоздил к полу и вогнал в ступор.

— Не отставай, — поторопил Картер. — Нам туда.

Следовать этой рекомендации было непросто. Толпы людей сновали по залу, формировали галдящие потоки, втягивались в полупрозрачные тоннели и возносились на верхние ярусы купола — туда, где утопали в зелени террасы для отдыха, виднелись обзорные площадки и мостики, шумел на перекатах водопад…

Что?

Действительно, водопад.

Самый настоящий. С неровным каменным карнизом, чашей бассейна, горной тропой и черным зевом пещеры.

Засмотревшись, Ольгерд чуть не потерял своего провожатого. Нагнав Картера у лестницы, ведущей к подземным ярусам здания, Ольгерд остановился в замешательстве.

Ребристые металлические ступени вытекали из пола, изламывались прямыми углами и бесшумным каскадом сползали вниз.

— Эскалатор, — сообщил Посторонний. — Не бойся.

Они влились в толпу людей, спускающихся под землю.

Мастер ножей опустил ладонь на прорезиненный поручень.

И ощутил неумолимость пути.

Глава 10. Город, которого нет

Дом вылетел с минус третьего уровня по вертикальной шахте, заблокированной силовой заглушкой. И влился в нескончаемый транспортный поток, условно именуемый городом.

Подвижным городом.

Без названия и границ.

Место, выламывающееся из любых человеческих шаблонов.

Всему, что происходило, Ольгерд не мог дать объяснения. У него попросту не было объяснений и терминов, выращенных культурой Преддверья. Все эти «уровни» и «заглушки» появились значительно позже. Вросли в сознание новыми константами, навсегда изменили картину мира.

Простой человек не всегда знает, как работают те или иные устройства, используемые им в быту. В подавляющем большинстве случаев — не знает. Ольгерд манипулировал рунами, но не имел ни малейшего представления об их природе и механизмах влияния на планету. Гримлиэль открывал порталы или собирал фамильяров, но благодаря чему это стало возможным? В Стимбурге рабочий целлюлозной фабрики мог сесть в паромобиль и выехать из промзоны, но вряд ли он объяснил бы своему приятелю принцип действия парового двигателя.

Почему летают дирижабли?

Что удерживает Небесные Скиты на высоте, мешая им обрушиться на Твердь вместе со всеми жителями?

Ольгерд не знал ответов.

Но очень хотел узнать.

Хотя бы в общих чертах.

В Трордоре прогресс двигали ученые. Гильдия Магов занимала важное место в обществе, но всё чаще на службе у человека оказывались технологии. Примитивные, не сопоставимые с теми, что порождены ушедшими богами. И всё же — трордорцы пытались. Возрождали то, что было утрачено. Возможно, поэтому добились преимущества перед остальными народами Тверди.

Дом Картера не имел привязки к определенному месту. Жилище чем-то напоминало машину, доставившую мастера из лимба на Риордан. Машину, автономно принимающую решения, следящую за движением внутри транспортных потоков, создающую максимально комфортные условия жизни для своих обитателей. По Стимбургу ходили легенды о таких домах. Старые маги рассказывали истории о бессмертных полуразумных машинах, подчиняющихся любой прихоти владельца. Такие устройства служили нескольким поколениям обеспеченных землян. И даже использовались в качестве звездолетов.

Чтобы попасть в дом, Ольгерд с Картером спустились на три пролета под землю, переходя с одного эскалатора на другой. Затем их подстерегало хитросплетение коридоров, перемежающихся техническими помещениями, туалетами и комнатами отдыха. Дважды пришлось уступать дорогу автоматам, вымывающим пол до влажного блеска. Дальше — обширное гулкое пространство паркинга, стены которого были усеяны овальными люками. Картер объяснил, что эти люки ведут в стыковочные тамбуры, связывающие паркинг с живыми домами.

Посторонний так и сказал — живыми.

Ольгерд решил вернуться к этому вопросу позже. В Стимбурге люди не доверяли одушевленным строениям, вызывали для борьбы с ними вещников — магов-экзорцистов, умеющих превращать живое в мертвое. Впрочем, дом Картера не пытался пожрать своего хозяина, не пугал его ночными кошмарами, не высасывал из него душу. Просто еще одна машина.

Тамбур упирался в дверь, которая реагировала на мысленный запрос хозяина. Картер вложил в сознание дома частичку своей личности и теперь был связан с жилищем неразрывными узами. Дверь растворилась, пропуская хозяина и его гостя в просторный вестибюль.

Загорелся свет.

— Привет, дом, — поздоровался Картер.

— Давно не виделись, — послышался мягкий мужской баритон. — Сегодня ты предпочитаешь голосовой режим, Картер?

— У нас гость. Я хочу, чтобы он понимал происходящее.

— Я должен подчиняться его приказам?

— Ограниченный гостевой доступ. Пределы — изменение зоны комфорта.

— Понял. Как тебя зовут, гость?

— Ольгерд, — ответил мастер. И на всякий случай уточнил: — Я не с Риордана. И никогда не жил в таких домах.

— Тебе понравится, — хмыкнул Картер.

— Рад знакомству, Ольгерд, — добавил дом.

— У тебя есть имя? — поинтересовался Знающий.

— Просто дом, — ответил голос.

— Как скажешь.

— Нам нужно помыться и поесть, — сказал Картер, стягивая ботинки. Из стилизованной под каменную кладку стены выдвинулся ящик, в который магелланец и зашвырнул обувь. Ольгерд последовал его примеру. — Выдели комнату гостю. И создай второй санузел.

— Будет исполнено.

Прихожая выглядела достаточно просторной, при этом мебель напрочь отсутствовала. Освещение представляло собой настенные панели, которые могли принимать форму камня либо полупрозрачного выступа. Холодное сияние равномерно заливало всё пространство.

За аркой находилась гостиная с низким угловым диванчиком, парочкой мешковатых кресел и журнальным столиком, который выехал из пола прямо на глазах Ольгерда. Левая стена исчезла, открывая взору невероятную панораму. Нескончаемые потоки машин — громадных, многоярусных, усеянных габаритными огнями. Формы — самые причудливые. Некоторые машины изменяли себя в полете, выдвигали наружу эркеры и балкончики, убирали слишком просторные террасы, сооружали миниатюрные парки на собственных плоских крышах. Ольгерд догадался, что все эти устройства были домами, владельцы которых спешили по своим делам. Или не спешили, а просто курсировали по замкнутому маршруту. Компактные дома для одиноких жильцов выглядели крохами на фоне семейных особняков, насчитывающих по три-четыре этажа. Одни машины двигались неспешно, другие мчались с бешеной скоростью, обгоняя и подрезая соседей. Впрочем, никаких столкновений в этом хаосе не наблюдалось.

Потоки домов срастались в механические стремнины, текущие во всех направлениях. Эти стремнины были связаны вертикальными «шахтами», по которым опускались и поднимались дома, решившие сменить полосу движения. Если присмотреться повнимательнее, можно было увидеть подсветку, обозначающую границы потоков и разрешенные направления. Мерцающие трубы, сквозь которые просвечивало сумасшедшее безлунное небо Риордана.

Перед мастером ножей развернулась исполинская решетка, протянувшаяся до самого горизонта. Внизу простирались леса, озера, ленты рек и гребни холмов.

— А где город? — опешил мастер ножей.

Картер ответил не сразу.

— Прими душ. А потом поговорим. Некоторые вещи лучше воспринимать, сидя в уютном кресле.

Ольгерд отвернулся от свихнувшейся ночи.

Напротив панорамной стены прорезались два проема. Картер направился к ближайшему, мастеру оставалось лишь выбрать второй вариант.

— Установить личную блокировку? — поинтересовался дом.

— Не обязательно, — устало буркнул Ольгерд.

Если бы Картер решил расправиться с гостем, то нашел бы тысячу способов сделать это в своем мире. Высокотехнологичном мире, который пришелец не в состоянии постичь за весь остаток жизни.

Дверь срослась за спиной мастера.

Комната была компактной, но грамотно устроенной. Большое окно, контуры двери в ванную комнату, простая кровать. Стены то ли покрашены, то ли сделаны из непонятного материала, способного порождать любые иллюзии.

— А где шкаф? — спросил Ольгерд.

— Пожалуйста.

Справа вычертились линии полок — они обрели глубину, провалились внутрь стены и затвердели.

— Мне бы вещи постирать.

— Я открою соответствующий блок в санузле, — предложил дом. — Забросишь туда всё, что нужно.

— Спасибо.

Ольгерд стянул с себя экипировку, сложил чехлы с ножами на открытые полки, а серый балахон, штаны и рубаху прихватил с собой в ванную комнату. Против ожиданий, санузел оказался понятным и предельно простым. Под ногами — обычный кафель. Раковина, душевая кабина и писсуар — стандартные для любого человеческого мира. Краники вертятся, никакой магии.

— Я отказался от сенсорного и мысленного управления, — любезно сообщил дом. — За основу взял конструкционные наработки докосмической эпохи.

— Здорово, — восхитился Ольгерд.

Честно восхитился.

Дом Картера производил приятное впечатление.

Из стены под раковиной выдвинулся ящик, помигивающий зелеными точками.

— Для вещей, — пояснил дом.

Ольгерд разделся догола и забросил в ящик нижнее белье. Туда же отправились штаны, рубаха и пропитанная морем хламида.

Добрых полчаса мастер наслаждался горячими струями, мыльной пеной и привычной жесткостью мочалки. Песок лимба вымывался из волос и отправлялся в сток — вместе с усталостью и грузом минувших дней. Впервые за долгое время Ольгерд сумел расслабиться.

Полотенце было аккуратно сложено на специальной полочке.

Длинное, махровое.

Хорошо впитывающее влагу.

— Я синтезировал кое-какую одежду, — сказал дом. — Размер снял, пока ты принимал душ. Надеюсь, подойдет. Вторая полка снизу.

Одежда мастеру показалась слегка необычной, но ко всему можно привыкнуть. Трусы, плотно прилегающие к телу. Нечто, напоминающее рубашку, но без пуговиц и завязок, с короткими рукавами. Свободного кроя брюки — мягкие, тонкие и просторные. С резинкой и дополнительными завязками. Ничего теплого. Ольгерду еще по прибытии показалось, что на Риордане царит приятное, без удушающей жары, лето. По комнате гулял сквозняк, и мастер ножей догадался, что вместо окна выросла дверь. Даже не дверь, а стеклянная плоскость, наполовину утопленная в стене. В образовавшемся проеме виднелся кусочек террасы. Широкие квадраты плиточного пола, прозрачное ограждение до пояса и едва уловимое мерцание чуть выше. Наверное, не стоит удивляться, если машина для подстраховки активировала защитное поле. Впрочем, откуда-то брался сквозняк…

— Я срастил две террасы по просьбе Картера, — заявил дом. — Поставил там кресла и добавил журнальный столик. Приятного вечера.

— И тебе приятного, — вырвалось у Ольгерда. Он не знал, что чувствуют разумные машины, находящиеся в услужении у людей, но решил проявить вежливость.

Картер ждал его на террасе с двумя чашками дымящегося чая, миниатюрным белым чайником и тарелкой, наполненной какими-то сладостями. Нет, не сладостями. Печеньем.

— Ужин на подходе, — сообщил магелланец, кивая на плетеное кресло справа от себя. — Дом предпочитает готовить из натуральных продуктов. Не любит синтезаторы.

Кресло скрипнуло, принимая вес мастера.

За краем террасы простиралась уже знакомая панорама. Нескончаемые механические потоки.

Посторонний перехватил взгляд гостя.

— Это и есть город.

— Так не бывает, — покачал головой мастер. — Города строят для того, чтобы в них жить. Укрываться от врагов. Селиться в домах или на постоялых дворах. Пить эль и горячий отвар в тавернах. Покупать еду, одежду и оружие на рынке. В городе должны селиться ремесленники и ученые. Ладно, в Стимбурге вместо ремесленников заводы и фабрики стоят. А у вас… что там, внизу?

— Ничего, — честно признался Картер.

— Вообще?

— Ну, ничего такого, что представляло бы интерес для тебя. Энергетические узлы, доки, автоматические ремонтные станции, подземные обиталища ИскИнов, космопорт. Все рестораны и развлекательные центры вынесены в живописные уголки планеты. Поближе к природе.

— Вы не живете… на земле, — догадался Ольгерд. — Только летающие дома, верно?

— Некоторые живут, — возразил Картер. — Опять же — временно. И не все дома летающие. Я могу отрастить колеса или поплыть по морю. Могу встроиться в монорельсовую дорожную систему или стать частью канатной дороги в горах. Захочу пожить на орбите — дом станет герметичным, сконструирует двигатели и системы жизнеобеспечения. Мы — раса странников. Охотимся за впечатлениями, не сидим на одном месте.

— И все города такие?

Магелланец задумчиво кивнул.

— Скажу больше. У нас постепенно исчезает из языка понятие «город». Это анахронизм, им почти никто не пользуется.

— Я видел семейные дома, — вспомнил Ольгерд, взяв чашку со стола. — Неужели целые кланы проводят жизнь в воздухе, растят там детей и внуков?

— У вас же есть Небесные Скиты, — усмехнулся Картер. — В чем отличие?

— Не знаю, — Ольгерд сделал первый обжигающий глоток. Чай оказался неожиданно вкусным, с нотками лесных ягод. — Там есть много всего. Таверны, воздушные пристани, улицы и площади. Боги, да это обычные поселения, только парят они над Океаном и Твердью.

— Ты говоришь об инфраструктуре, — кивнул магелланец, прикладываясь к собственной чашке. — Мы заменили всё это универсальностью. Дом способен выращивать любые помещения, стыковаться с другими машинами. Если потребуется, мы укоренимся на земле и проживем там… да хоть десять или двадцать лет. Но это же скучно. Кстати, взгляни прямо перед собой.

Ольгерд поднял глаза и обнаружил в ста метрах от террасы клубок из сросшихся зданий. Шарообразная конструкция неспешно дрейфовала в плотном потоке, обрастая новыми элементами. Дом Картера набрал скорость и стал огибать комплекс по широкой дуге.

— Это вольвокс, колониальное поселение, — сообщил Посторонний. — Знаешь, на Земле раньше существовал целый вид водорослей с таким названием. Эти штуки обитали в пресных водоемах и объединяли до десяти тысяч клеток.

— А для чего они объединяются? — заинтересовался Ольгерд.

— Общение, — пожал плечами Картер. — Система единых взглядов, интересов. Мало ли. Причин хватает. Есть достаточно замкнутые сообщества с ограниченным доступом. Перед тобой — открытая сфера. Они стыкуются, чтобы организовать музыкальный концерт. Если хочешь, как-нибудь присоединимся. Там своя атмосфера.

— А что с государствами? — поинтересовался мастер.

— Нет у нас государств. Честно, не понимаю, для чего они нужны вообще.

— Единая империя? — восхитился Ольгерд.

— Не империя. Будет правильнее назвать Риордан культурой. Мы создали общество свободных людей, не ограниченных территориально, политически или еще как-нибудь. Правительство — это разветвленная сеть организаций. Специализирующихся на решении определенных задач.

— Правительство, — мастер поймал собеседника на слове.

— Избираемое, не довлеющее над личностью, связанное сдержками и противовесами. Без единого властителя или группы людей, именующих себя элитой. Они просто работают, Ольгерд. Решают скучные, повседневные вопросы. К примеру, одна организация концентрируется на энергетическом балансе, другая — на взаимодействии с ИскИнами. Или на климатическом контроле.

— Или на войне.

— Есть и военное ведомство, не стану скрывать. Спецслужбы, занимающиеся внешней разведкой, тоже есть. Но учти — у нас не ведется внутриполитическая борьба, давно забыты механизмы принуждения. Если кто-то не согласен с устройством Риордана, он перебирается на другую планету. Или создает независимое сообщество с автономным потреблением ресурсов и самоуправлением. Это несложно.

— Автономное потребление? — переспросил Ольгерд.

— Смотри. Государственность базируется на распределении ресурсов. Узурпация власти — это инструмент неограниченного доступа к ресурсам. Но представь, что некая культура достигает технологических высот… позволяющих, скажем так, не испытывать нужды ни в чем. Мы обеспечены энергией, пищей, материальными благами. Никто не голодает, побеждены опасные заболевания, закрыты все базовые потребности. Продолжительность жизни растянулась на века. Мы редактируем свои организмы, закладываем в потомков любые способности, проводим омолаживающие процедуры. Осваиваем миры туманности, заглядываем еще дальше. Отсюда — приоритеты. Люди на Риордане мыслят глобальными философскими категориями. Развитие цивилизации и вселенной, выбор этических ценностей, систем обучения и развития для своих детей. Горизонты науки, грани искусства. Эти вопросы представляются большинству из нас более важными, чем банальное удержание власти. Тем более, что власти, как таковой нет. Это обычная работа, причем довольно рутинная. В управленческие структуры никто не рвется. Что же касается автономного потребления… Согласись, если ты намерен жить самостоятельно, то и обеспечивай себя сам.

Чашки опустели. Картер наполнил их повторно, и разговор продолжился.

— А что с Консультантами? — поинтересовался Ольгерд.

— Это эксперты высшего порядка. В разных областях знаний. Генетически измененные, впитавшие память множества поколений. К их мнению прислушиваются все правительственные структуры.

— Это они решили воевать с Преддверьем?

— Ты всё упрощаешь, — Картер укоризненно посмотрел в глаза собеседнику. — Я понимаю, мы долго находились по разные стороны баррикад. Но ты ведь хочешь разобраться в ситуации? Для этого надо изучить историю нашего конфликта с теми, кого ты привык называть Демиургами.

— А как вы их называете?

— Администраторами Сетевого Подключения. Или просто — Администраторами.

Ольгерд задумчиво смотрел на вольвокс — колонию домов, принадлежавших свободным странникам. Долгожителям, которых мастер ножей до недавних пор считал чудовищами, врагами всего живого во вселенной.

И что теперь?

Ему начинала нравиться культура магелланцев. Симпатия к этим людям проникала внутрь мастера с каждым глотком ягодного чая.

— Ужин готов, — сообщил дом.

Глава 11. Тьма из прошлого

Выспался Ольгерд хорошо. Провалившись в глубокую воронку без сновидений, мастер выпал из реальности до полудня. Кровать была мягкой, постельное белье — чистым и приятным на ощупь. В комнате поддерживался климатический контроль — суть этого термина Картер объяснил накануне. Безмерная усталость последних дней схлынула, вернулось бодрое расположение духа.

— Который час?

— Без четверти двенадцать, — ответил дом. — Кажется, так принято говорить в вашей культуре.

Окно всё еще было панорамным и выходило на террасу. Ольгерд с облегчением увидел нормальное голубое небо. С ярким солнечным диском, застрявшим почти у самого зенита. Диск был желтым, что характерно для большинства колонизированных человеком миров. В картину хорошо вписывались белые облачка — перистые, кое-где вытянутые в неровные рваные линии.

Небо как небо.

Решетка никуда не делась. Правда, теперь мастер не видел ночную подсветку транспортных коридоров, а габаритные огни и окна летающих домов перестали сплетаться в сказочную иллюминацию. Днем всё выглядело прозаично. Нескончаемые потоки сложных машин — медленных, быстрых, подрезающих друг друга, стыкующихся и меняющих конфигурации.

Значит, ему ничего не приснилось.

Ольгерд всё еще находился в мире Посторонних.

Магелланцы пользовались двумя системами для измерения времени. Первая была базовой для народа, привыкшего странствовать среди звезд. Никакой привязки к вращению планет, годовым и суточным циклам. Стандартом считались килосекунды, от которых плясало всё остальное. Дома программировались, исходя из этого принципа. Так, земной день, по словам ИскИна, был равен восьмидесяти шести и четырем десятым килосекунды. Очень удобно — не надо подстраиваться под каждую новую планету, освоенную хозяевами.

Вторая система была местной.

Картер жил по часам Риордана, объясняя это биологическим циклом. За основу были взяты всё те же земные секунды, минуты и часы, кратные шестидесяти. В риорданских сутках насчитывалось двадцать семь часов, год растянулся на триста одиннадцать дней. Из чего можно было сделать вывод, что планета обращается вокруг собственной оси достаточно медленно, но ее орбита пролегает к местному светилу ближе, чем земная. Ольгерд высказал свои соображения дому. Тот ответил, что всё так, но с небольшой поправкой. Риордан движется по круговой орбите, а не эллиптической. Отсюда — столь существенная разница. И частичное объяснение отсутствующих времен года.

Почему — частичное?

Климатический контроль.

Ольгерд думал обо всем этом, принимая душ и занимаясь чисткой зубов. Здесь тоже имелись существенные отличия от бытового уклада Преддверья. В Трордоре и Ламморе зубные щетки были известны, но паста не использовалась. Вместо этого врачеватели изготавливали медово-уксусные смеси, не преминув добавить туда щепотку жженой соли. Подобные смеси продавались в глиняных баночках, их даже простолюдины покупали за сущие гроши. Более дорогие средства тоже имелись — их можно было приобрести в лавочках Гильдии Магов. Состав не разглашался, эффективность была высокой, запах — приятным. Цена — соответствующей.

В Стимбурге Ольгерд пользовался нормальной пастой. Прислуга «Медитативного отеля» снабдила каждый номер фарфоровыми баночками, костяными щетками и набором деревянных зубочисток. Ретрограды связывались с портье и свободно заказывали зубной порошок.

Дом Картера генерировал пасту сразу на щетку. Из воздуха, что ли… Даже задумываться об этом не хотелось.

— Я могу подать завтрак на террасу, — сказал дом, когда Ольгерд вышел из ванной комнаты. — Или в общую столовую.

— На террасу, — решил Ольгерд.

— Как угодно. Хозяин сейчас занят важными переговорами в удаленном режиме. Просил не беспокоить. Чуть позже он сможет присоединиться к тебе и обсудить маршрут.

— Без проблем, — Ольгерд вышел на залитую солнцем террасу, и ветер взъерошил его волосы.

— Могу соорудить навес, — предложил дом.

— Ты серьезно? — заинтересовался Ольгерд. Полуденное солнце, несмотря на легкий ветерок и непрерывное движение, палило как в Улкундаре. — Давай.

Вверху что-то лязгнуло, зашелестело, и Ольгерд с удивлением обнаружил, что из стены выдвигается самый настоящий брезентовый навес. Тихо гудел роликовый механизм. Направляющие скользили к дальней оконечности террасы, а из пола вырастали телескопические мачты. Щелчок — трубы вросли в нижние части направляющих.

Благословенная тень.

— Здорово, — оценил Ольгерд. И уселся в давешнее плетеное кресло. Столик был накрыт для позднего завтрака. В глубокой тарелке обнаружилось нечто, отдаленно напоминавшее рисовую кашу. На блюдце громоздилась стопка бутербродов с хорошо прожаренным мясом и тонко нарезанными овощами. Сок — в запотевшем стеклянном стакане. Неизвестные, но симпатичные фрукты в вазочке.

Ольгерд тут же набросился на еду.

Каша оказалась чуть сладковатой и не похожей ни на что из прошлой жизни мастера. Очень сытной в сочетании с бутербродами. Хлеб был слегка поджарен и пропитан расплавленным сыром. Овощи здорово смахивали на огурцы, а мясо — на земную телятину. Впрочем, мастер колебался между телятиной и говяжьей вырезкой, а спрашивать у дома было лень. Хотелось посидеть в спокойствии и тишине, наслаждаясь теплой погодой.

Сок был очень холодным.

Почти ледяным.

— Ты вкусно готовишь, — похвалил мастер.

— Спасибо, — голос незримого собеседника потеплел.

— У нас хватает времени для разговора?

— Вполне, — дом ответил после непродолжительной паузы. Видимо, сверялся с графиком Картера. — Насколько я понимаю, хозяин отчитывается перед военным ведомством по визиту в мир, который ты называешь Предельными Чертогами.

— Земля, — уточнил Ольгерд.

— Да.

— Что ж, меня интересует история Риордана, дом. Ты можешь прочитать мне небольшую лекцию?

— История Риордана, — назидательно сообщил искусственный разум, — неразрывно связана с колонизацией Магеллановых Облаков людьми. Курс весьма обширный, наши дети изучают его на протяжении шести лет.

— Риорданских лет, — Ольгерд решил блеснуть эрудицией.

— Конечно.

— У меня меньше времени, — вздохнул Ольгерд. — Будем сокращать.

— Это можно. Я полагаю, образы лучше воспринимаются подсознанием, поэтому есть предложение.

— Какое?

— Вывод трехмерной пространственной графики прямо на террасу. Ключевые события будут разворачиваться вокруг тебя, усиливая эффект присутствия. Всё это будет сопровождаться моими комментариями.

— Договорились, — согласился мастер.

— За сегодня можем не успеть, — честно признался дом. — Слишком много всего.

— А за неделю?

— Уже реально.

— Приступай.

Вокруг Ольгерда сгустилась тьма, из которой проступили звездные россыпи. Внешние шумы исчезли — дом заглушил их какими-то фильтрами.

— Краткий курс истории Риордана, — начал дом. — Интерактивный. Если возникнут вопросы — задавай, не стесняйся.

— Интерактивный? — переспросил Ольгерд.

— Изображения увеличиваются, разворачиваются и режутся по твоему желанию. Что хочешь с ними, то и делай.

— Понял.

Всё, что происходило дальше, напомнило мастеру о лекции Коэна, прочитанной на борту «Мемфиса» много лет назад. Всё это казалось магией, но в основе лежали технологии. Ольгерд перестраивал свое восприятие и учился жить в новой, правдивой реальности.

Риордан обращался вокруг желтого карлика, расположенного на краю туманности Тарантул. Созвездие Золотой Рыбы, Большое Магелланово Облако. С астрономической точки зрения БМО являлось спутником Млечного Пути, а не самостоятельной галактикой. В центре туманности, на стыке трех газовых пузырей, всё еще продолжалось звездообразование. Рвались сверхновые, пространство пронизывалось рентгеновскими лучами. А вот на окраинах раскинулись шаровые скопления и группировки молодых солнц. Системы, вполне пригодные для колонизации. Именно туда и отправились изгои, не сумевшие найти общего языка с земным правительством. Те, кого впоследствии назовут Посторонними. Исконные враги Демиургов.

— Сделай отступление, — попросил Ольгерд. — Я хочу знать больше о корнях противостояния.

Газовые сферы и звездные скопления исчезли, а на их месте возник голубой шарик Земли. Не чисто голубой, разумеется. С зелеными, коричневыми и белыми вставками.

— Конфликт разразился после запуска Дверной Сети, — сообщил дом. — В ту пору Земля находилась на пике своего расцвета. Мгновенные переходы из одного мира в другой позволили создать могучую космическую империю. Сеть стремительно расширялась, к власти пришли Администраторы. Жесткие управленцы, многие принадлежали к уважаемым семейным кланам. Влияние Администраторов распространилось на тысячи световых лет и едва не достигло Галактического Ядра.

Ольгерд завороженно наблюдал за тем, как раскручивалась спираль Млечного Пути, обозначались ключевые миры и сплеталась Сеть, напоминающая паутину. Центр этой паутины постепенно смещался в сторону Преддверья.

— Появилась программа Освоения. Экспедиции Дальнего Поиска изучали миры, пригодные для колонизации, а затем подключали их к единой системе. Совершенный механизм, контролируемый Администраторами. Проблемы начались, когда авторитетный ученый по имени Михаил Колосов выложил в открытый доступ исследование, где наглядно продемонстрировал ущербность творения Демиургов. Колосов утверждал, что энергия, которая перекачивалась в Преддверье со всего Млечного Пути, должна быть равномерно распределена по космосу. Иначе в будущем нас ожидает катастрофа. Выкладки Колосова были проверены многими учеными, обнаружить в них ошибку не удалось. Впрочем, Колосов пошел дальше. Он заложил свои формулы в память искусственного интеллекта и выстроил точную математическую модель грядущего кризиса. Модель учитывала темпы расширения Дверной Сети, общую прогрессию системы и рост энергетического потребления. Получалось, что через три миллиона лет Галактика перестанет существовать, а распад перекинется на вселенную. Через два миллиона лет, по мнению Колосова, процесс станет необратимым.

Перед Ольгердом разворачивались масштабные картины упадка. Гасли звезды, рассыпались в пыль скопления и туманности, некая мерцающая субстанция заполняла межпланетное пространство. Всё искажалось, текло, разрушалось, меняло привычные очертания.

— Вселенная станет непригодна для жизни через полмиллиарда лет, — продолжил свою лекцию дом. Ольгерд не понимал половину слов, но без труда улавливал общее направление мысли. — Ученые бросились проверять теорию Колосова, строить альтернативные модели. Большинство исследователей сошлось во мнении, что теория верна. Администраторы тоже это понимали, но их власть зиждилась на Дверях и энергетической мощи. Отказ от Сети означал возвращение в эпоху медленных космических перелетов. И фактический крах империи.

— Лимб уже существовал? — уточнил Ольгерд.

— В теории, — уклончиво ответил дом. — Критики подпространственных путешествий доминировали. Нужные технологии еще не появились. Поэтому теория не была подтверждена экспериментами.

— Продолжай. Извини, что перебиваю.

— Ничего страшного. Итак, Администраторы воспользовались некоторыми рычагами, чтобы закрыть рты сторонникам теории коллапса Дверной Сети. Михаила Колосова исключили из Терранской Академии Наук, перестали приглашать в университеты для чтения лекций. Его работы не публиковались в планетарных онлайн-изданиях.

— Онлайн? — не понял Ольгерд.

— Ну, ты привык пользоваться книгами, переписанными от руки или напечатанными на станке. В реальности Демиургов печатные издания вымерли. Как и любые твердые носители информации. Труды публиковались в информационных сетях, доступ к ним мог получить любой человек, обладающий специальным устройством или вживившим это устройство в себя. Сообщества исследователей обладали собственными ресурсами — крупными порталами, за наполнением которых следили редакторские группы.

— Я понял. Колосов не смог донести свою мысль до широких масс. И что дальше?

— У него остались последователи, — напомнил дом. — Кроме того, в информационном обществе тяжело что-либо утаить. Всегда найдутся неофициальные ресурсы и энтузиасты-распространители. В общем, модель расползалась по мирам империи, у нее нашлись приверженцы. В том числе, из влиятельных семейных кланов. Элиты раскололись, начались административные войны. Фракция тех, кто стремился сохранить империю, победила. Политическое меньшинство ушло в оппозицию.

— Норма для всех сообществ, — пожал плечами Ольгерд.

— Не забывай, что речь идет о судьбе вселенной, — возразил дом. — Это не вопрос налогообложения, свободы слова или строительства орбитальных станций в периферийных системах. Это жизнь и смерть всего сущего. Так что сторонники Колосова объединились и попробовали бросить вызов действующим властям. Администраторов, как ты понимаешь, не избирали. Все империи одинаковы — там правят сильнейшие. Те, кто узурпировал это право по наследству, купил или завоевал.

— Администраторы завоевали?

— Нет. Демиурги уже в ту пору жили веками. Даже тысячелетиями. Это была типичная геронтократия. Старики с молодыми лицами принимали решения, обладали баснословными капиталами, собственными армиями, флотами и подконтрольными ведомствами. И лишаться своего могущества не собирались. А Колосов, Азуми, Ан-Джойс и многие другие заговорили о сменяемости. О том, что правители, убивающие вселенную, не заслуживают доверия. Сложность в том, что правление Администраторов было вполне законным. Институты власти претерпевали определенные изменения, а на планетах Дверной Сети имелись собственные правительства. Ширмы, которыми реальные властители прикрывали истинное положение вещей.

— Теневая власть, — заключил Ольгерд.

— Вроде того, — подтвердил дом. — Несколько десятилетий продолжалась напряженная борьба между кланами. Оппозиция, как ты уже знаешь, проиграла. Всех, кто поддерживал учение Колосова, причислили к опасным экстремистам и начали преследовать. В нескольких системах вспыхнули восстания, но Администраторы перебросили туда боевые корабли и на корню уничтожили сепаратистов. Колосов и его последователи отправились за пределы Сети — в Магеллановы Облака. Идея была в том, чтобы выйти из зоны влияния Администраторов и спокойно заняться исследованиями, позволяющими предотвратить катастрофу. То была первая волна эмиграции.

— Они колонизировали Риордан?

— Нет. Ученые, политики, активисты — никто из них не специализировался на терраформинге или освоении. Звездолеты мотались по космосу, искали подходящие миры, строили времянки и хабитаты для экспериментов. Успеха никто не достиг. Ни тогда, ни позже. Мы полагаем, что единственный способ выжить в будущем — это полное разрушение Дверной Сети.

По спине мастера ножей пробежал холодок.

— Ты уверен?

— Попробую объяснить простыми терминами. Демиурги получили доступ к энергетическому полю, равномерно распределенному по ткани вселенной. И начали перекачивать эту энергию, концентрировать в одной точке пространства.

— Преддверье.

— Да. А теперь представь плодородные земли, расположенные где-нибудь на юге Тверди. Там регулярно проливаются обильные дожди, нет заморозков и сильных ветров. Земледельцы собирают по три урожая в год. Или по пять. Внезапно климат меняется. На смену дождям приходят продолжительные засухи. Верхний слой почвы выветривается — на поля обрушились смерчи. По ночам становится холодно. Что ты увидишь через несколько сотен лет?

— Пустыню, — тихо произнес мастер.

— Точно. Я серьезно упростил картину, но суть примерно та же. Перераспределение энергии такого порядка влечет за собой коллапс. Есть миры, уже испытывающие на себе последствия работы Сети. Я говорю о Свифте.

Ольгерд задумчиво кивнул. Ему доводилось читать о Свифте — мире, в котором пространство и время сошли с ума. Мире картографов, прогнозирующих искажения реальности для отдельных территорий, квартир и городов. На таких планетах не хочется жить.

— В общем, решение проблемы откладывалось на неопределенный срок, — резюмировал дом. — К мигрантам примкнули новые люди. Мне известно о четырех волнах переселенцев, в том числе беженцев со Свифта. Впоследствии те, кто откололся от Земли, стали именоваться Посторонними. Что касается Риордана, то его колонизировали эскаписты второй волны. Те, кто настроился на долгое противостояние. Эти люди понимали, что нужна полноценная технологическая культура, не уступающая по своей мощи терранцам. Получив такую культуру, можно достичь желаемого.

— Все беглецы перебрались на Риордан? — уточнил Ольгерд.

— На самом деле, нет, — ответил ИскИн. — Миграция растянулась на несколько тысячелетий. За это время последователи Колосова освоили пару десятков систем. Риордан оказался наиболее перспективным и технологически развитым.

— И что дальше? — Ольгерд незаметно для себя поел все фрукты, даже не почувствовав вкуса. Сейчас он испытывал нетерпение. — Рассказывай.

— Дальше, — послышался голос Картера, — была война.

Магелланец сел рядом, раздвинув покров космического мрака. Галактики, туманности и шаровые скопления унеслись прочь. Казалось, их втянуло в исполинскую воронку.

— Первая война между Дверной Сетью и Посторонними, — добавил иерарх. Лицо его застыло, взгляд обратился внутрь себя. — Именно тогда мы стали врагами. Но это уже совсем другая история.

ЧАСТЬ 2. ЖНЕЦЫ.

Глава 1. Храм Триумвирата

Каменный круг нехотя провалился вниз — в темное жерло шахты. Площадка была довольно широкой, сопоставимой по размерам с террасой особняка зажиточного трордорца. В центре высилась пирамидальная стела, украшенная древними надписями и причудливыми барельефами. Вокруг стелы сгрудилась пятерка магов. Все они были облачены в характерные для Гильдии одежды — просторные и дорогие. Все имели при себе посохи, носили бороды и широкополые шляпы. От стандартных для пустыни тюрбанов маги отказались. По простой причине — новый портал был пробит прямо в глубину Тшуммеха.

Сухощавый и седобородый владыка Гримлиэль был самым высоким в этой компании. В гуще бороды виднелись медные кольца. Посох волшебника был простым, без лишних красивостей и узоров. Длинная прямая палка с круглым набалдашником в виде мертвой руки, сжимающей черный шарик. В недрах шарика вспыхивали желтые и зеленые искры. Поговаривали, что Гримлиэль жил в эпоху Державы Четырех Сторон и помнил падение Китограда. А еще поговаривали, что благодаря его поддержке сумели возвыситься первые императоры Трордора, правившие около четырехсот лет назад…

По правую руку от Гримлиэля стоял Илорн. Что же касается троицы магов, пришедших через портал вместе с владыкой, то они были каменщиками. Волшебниками, специализирующимися на открытии вечных порталов.

Платформа натужно скрежетала, погружаясь в недра запретного города. Илорн от нечего делать рассматривал каменщиков. Одного из них гильдмастер знал в прошлой жизни — доводилось общаться в одном из тайных городов Урхата. Звали волшебника Таланбертом. По меркам Гильдии он был еще нестарым — лет семьдесят. На вид — сорок. Опытные колдуны выглядят и на восемнадцать, но большинство предпочитает «золотую середину». Респектабельность и зрелость помогают завоевать доверие властителей. Таланберт опирался на скрюченный черный посох, покрытый то ли блестящей драконьей чешуей, то ли стальными пластинками, чей размер не превышал детского ногтя. Илорн склонялся к первому варианту.

Второй каменщик, угрюмый старик в капюшоне, по возрасту был едва ли не старше самого Гримлиэля. Джосер — кажется, так его звали. Илорн успел выяснить, что этот колдун прибыл с Радужного Моста по личному приглашению магистра. Про Джосера рассказывались самые невероятные байки. Одна из историй гласила, что каменщик познал секреты Демиургов и время от времени ремонтировал Дверные Арки, расположенные на Небесных Скитах. Сегодня Джосер облачился в черную рясу, подпоясанную простой пеньковой веревкой. Его посох был скручен из нескольких жил, которые больше смахивали на змеиные тела, чем на обработанную магическими средствами древесину.

Кумрад, третий каменщик, ничего особенного из себя не представлял. Белая мантия, аккуратная коротко стриженая бородка, непослушная шевелюра рыжих волос. Тело массивное и неповоротливое. Казалось, этот каменщик не магией занимался на протяжении последних десятилетий, а кирпичи на стройке таскал. Или ковал доспехи в одном из ремесленных переулков. В общем, не производил Кумрад впечатления книгочея, копающегося в древних свитках при свете масляной лампы в поисках забытой мудрости и мощных заклинаний. Да и пользовался стандартным посохом — составным, собранным из шести сегментов. Посох неведомый мастер покрыл обережным улкундарским узором, хорошенько отшлифовал и добавил лоска простыми заговорами. Из набалдашника торчали три когтя, пронзающих насквозь синевато-розовый аметист.

Платформа с грохотом опустилась на стопорное кольцо.

Маги осмотрелись.

— Это жилые галереи, — пояснил Илорн. — Нам туда, владыка.

Гримлиэль отрывисто кивнул.

И зашагал в указанном направлении.

Остальные колдуны с трудом поспевали за своим длинноногим магистром, не чуравшимся, как говаривали, дальних переходов между городами и весями. Илорн убедился, что слухи правдивы. Владыка быстро оставил позади неповоротливых каменщиков, приучивших себя к портальным странствиям.

Маги очутились в просторном зале со сводчатым потолком, который подпирала полая труба шахты. Внизу шахта врастала в три массивных колонны, между которыми свободно могли проходить не только люди, но и конные экипажи. Во все стороны от зала разбегались галереи. Просторные каменные коридоры, с двух сторон усеянные дверьми. Настоящими дверьми, которые можно встретить в любом человеческом городе. Хотелось бы Илорну думать, что деревянными. Да только сотрется в труху любое дерево под грузом тысячелетий. Не обошлось тут без магии — серьезной, веками проверенной. Ой, не обошлось…

Углубившись в один из коридоров, они начали обсуждать план действий.

— Мы тесно сотрудничаем с Гильдией Ножей, — прогудел Гримлиэль, восхищенно всматриваясь в резьбу на стенах. — Мы воевали вместе против Посторонних. И неоднократно спасали Твердь. Но сейчас придется действовать вопреки воле Хозяина и братьев Внутреннего Круга.

— Разве? — удивился Кумрад. Он вообще не мог взять в толк, почему в их компании нет Наставника Вячеслава. Двери, ведущие во Внемирье, — это же по его части. — Они же присматривают за Храмами.

— Присматривают, — согласился Гримлиэль, входя под своды следующего узлового зала. — И контролируют все вечные Двери.

— А Двери эти, — задумчиво добавил Илорн, — должны открываться только на Скитах.

Кумрад не стал спорить.

Магистр решил действовать в интересах своей Гильдии. А любые конфликты со временем будут урегулированы. Вряд ли мастера ножей пойдут на принцип и развяжут войну из-за одной-единственной Двери.

Вторая платформа ухнула вниз.

Дальше и дальше под землю.

— Но мы знаем, куда откроется эта Дверь? — уточнил Илорн.

Глухой удар.

Уровень картографии представлял собой обширную цилиндрическую полость с закручивающейся по периметру спиральной лестницей. Гримлиэль и его спутники некоторое время восхищенно рассматривали череду арок, в которых на заре времен трудились античные картографы. Что они там составляли, в своем Тшуммехе, одним богам известно. Сейчас на визитеров скалились черные ниши, где поселилась тьма.

— Тупик, — озадаченно произнес Гримлиэль.

Илорн покачал головой.

— Нет. Нам надо подняться по лестнице до середины. Смотрите, там есть каменный мост, переброшенный к противоположной стене.

Гримлиэль проследил за пальцем гильдмастера. Между полом и потолком исполинского цилиндра, в непосредственной близости от шахты, виднелся мост. Прямой и тонкий, явно рассчитанный на пешеходов. Удивительно, что он не рухнул за столько лет.

— Ты ходил по нему? — нахмурился Джосер.

— Позавчера.

Пятерка неспешно двинулась к основанию лестницы.

Всюду царил дух запустения, но пыль под ногами отсутствовала — и это наводило на определенные мысли. А еще в подземном городе работала вентиляция. Илорн ощущал движение воздушных масс, что казалось подлинным чудом. Тшуммех не был выстроен в сети пещер с несколькими выходами. Вокруг простирались пески Сухот-Дарракана. И никаких горных гряд, которые строители могли бы использовать в своих интересах. Значит, вход был один… Или не совсем один?

Массивное ограждение каменщики Триумвирата вытесали из мрамора, отполировали и украсили вездесущей резьбой.

— Веди, — сказал Гримлиэль.

Илорн первым свернул на мост и зашагал к провалу громадной арки, возвышающейся над картографическими нишами. Под купольным сводом начали загораться световые панели.

Тшуммех произвел на волшебников неизгладимое впечатление.

— Дверь откроется в Пантеон, — сообщил Гримлиэль, возвращаясь к утраченной нити разговора. — Легендарный мир, в который собирались перебраться из Предельных Чертогов самые могущественные кланы Демиургов. Пантеон давно торгует с Облачными Скитами, но между Преддверьем и этим миром — пропасть. Чудовищное расстояние с шестью промежуточными переходами. Куда ведет эта арка?

— В Покои Мудрости, — ответил Илорн. Компания магов пересекла мост, и каждый из путников вздохнул с облегчением. Кладка не обрушилась, ловушки не ожили, можно идти дальше. Собственно, и не было никаких ловушек. Те, кто похоронил в Сухот-Дарракане Храм Демиургов, думали, что сюда никто не сумеет проникнуть.

— Слышал о них, — с почтением произнес Гримлиэль. — Тут хранились манускрипты, рукописные и даже печатные книги. Некоторые труды, как мне доподлинно известно, привезены из Внемирья, а кое-что написано потомками самих предтеч…

— Здесь ничего нет, — вздохнул Илорн. — Я осматривал Покои тщательно, владыка.

— Меня это не удивляет.

Визитеры миновали еще один длинный коридор и попали в большую комнату. Здесь действительно ничего не было — ни книжных полок, ни остатков мебели, ни даже трухи на полу.

Просто помещение.

Одна из стен была глухой, в двух чернели прямоугольники дверных проемов.

— Куда теперь? — поинтересовался магистр.

— Налево.

В смежной комнате — та же унылая картина.

— План такой, — начал излагать свои соображения Гримлиэль. — Я запускаю Храм и отслеживаю узловую точку. В моих свитках написано, что пересечение линий — в непосредственной близости от здания. Это упрощает задачу. Нам не придется тратить время на дополнительные перемещения. Сразу начинаем работать.

— Задача не из легких, — проскрипел Джосер. — Это окно в иной мир… Последний раз Дверь открывалась в Небесах… в эпоху расцвета Державы, если мне память не изменяет.

— Не изменяет, — подтвердил Гримлиэль. — Но мы справимся.

Резко остановившись, магистр посмотрел на каменщиков.

— Вы хоть понимаете, насколько возрастет влияние Гильдии после сегодняшнего дня? Дверь в Пантеон. Не куда-нибудь, а в мир, который мог стать прибежищем для Демиургов. В своем секторе космоса Пантеон играет роль, сопоставимую с ролью Преддверья. Это один из крупнейших торговых центров Галактики, друзья мои. Не подведите.

Илорн впервые видел магистра в таком состоянии. Гримлиэль буквально излучал энтузиазм.

Они продолжили свой путь.

Череда комнат примерно одинакового размера завершилась цилиндрическим залом, в середине которого высилась знакомая пирамидка.

— Здесь? — не выдержал Таланберт.

— Нам осталось перейти на последний ярус, — терпеливо объяснил Илорн. — Там я и обнаружил искомое.

Платформа скользнула вниз, нехотя подчинившись сдвинутому рычагу. Никакого скрежета, гула и других неприятных звуков.

А вот шахта была глубокой.

Маги задрали головы вверх, наблюдая за тем, как полый цилиндр превращается в длинный колодец. Илорн еще в свой прошлый визит прикинул, что глубина шахты может достигать трехсот локтей. Вряд ли хоть один правитель современного мира способен осуществить столь масштабный проект. Все эти комнаты, шахты, спиральные лестницы и сводчатые залы… В них поселился дух утраченного. Лишнее доказательство тому, что история — не прямой тракт в будущее. Циклы, связанные между собой человеческой глупостью и недальновидностью.

Выходное отверстие шахты превратилось в крохотный световой кружочек, а затем утонуло во мраке. Отключились верхние панели.

Спуск казался бесконечным, но в итоге платформа остановилась. Замерла меж неохватных колонн, поддерживающих жерло шахты. Нагрузка, приходящаяся на колонны, была чудовищной, но зодчим Тшуммеха это не помешало.

— Удивительно, — прошептал Гримлиэль.

Маги робко вошли под своды зала, стены и потолок которого тонули в серой дымке неопределенности. Столь обширного помещения им еще не доводилось видеть в своей жизни. Даже великолепие Трордорского Дворца меркло перед этим гулким пространством, некогда принимавшим толпы людей и чужаков из Внемирья. Колоннада сплеталась в сложный крестообразный рисунок. Потолок принял форму нескольких полукуполов, главный из которых опирался на классическую арочную четверку. Паруса тоже имелись, что указывало на квадратное сечение распределителя.

Впрочем, строением зала интересовался один лишь Илорн. Гримлиэль и сопровождавшие его каменщики уставились на Храм Демиургов, воздвигнутый строго по центру яруса. К этому условному центру сходились колонны и образованные ими галереи. Туда же протянулись два ряда сияющих панелей, вмурованных в необъятные дорические туловища.

Храм, подобно своим собратьям на Тверди, придерживался канонов сакральной геометрии. В основе постройки лежала гексаграмма, а привычный купол отсутствовал. Вместо этого выделялась башенная шикхара, ось мироздания. Само здание уступчатой пирамидой громоздилось вверх. Фасады были украшены искусными барельефами, на фронтонах восседали каменные фигуры мифологических существ. Всё это переплеталось, перетекало из одной формы в другую, уподобляясь лабиринту, из которого практически невозможно отыскать выход.

— Мы сделаем это сегодня, — уверенно заявил Гримлиэль. — Впишем новую страницу в историю Гильдии.

Илорн понимал, что контроль над вечной Дверью дает серьезное преимущество в борьбе за мировое господство. Свободное перемещение по Сети для всех магов, прямые договоренности с властителями-чужаками, торговые пути и обмен знаниями… Сейчас внешние связи подмяли под себя кормчие, на чем и зиждется могущество величайших Скитов.

Времена меняются.

Путь к Храму отнял много времени. Казалось, волшебники пересекли треть Атолла Миядзаки. Тысячи полторы локтей, не меньше.

И вот они — перед входом.

Громадные ворота, испещренные письменами, сакральными изображениями, орнаментальной вязью.

Гримлиэль закрыл глаза, приложил ладони к поверхности ворот и начал что-то нашептывать. Руки магистра засветились, по камню побежали дорожки жидкого голубого пламени…

Створки сдвинулись.

Начали расходиться.

Темная щель медленно разрослась до размеров одноэтажного дома. Внутри зала собрания начали загораться магические шары — матово-белые, подвешенные прямо в воздухе. Илорну доводилось посещать Храмы, оберегаемые мастерами ножей, но ничего подобного он раньше не видел. Впечатление такое, что эту святыню возводили иные зодчие — не те, с которыми тысячелетия назад водились жители Облаков.

Под ногами колдунов развернулась мозаичная Мандала — геометрический узор с нереальным количеством спиц. Мандала представляла собой упрощенное строение космоса. Спицы, по всей видимости, олицетворяли энергетические каналы, связывающие Преддверье с Сетью.

— Выходите из Мандалы, — приказал Гримлиэль. — И не мешайте. Ваш час настанет.

Илорн и каменщики ретировались поближе к храмовым стенам. Владыка остался в сердце Мандалы. Раскинув руки, Гримлиэль начал нараспев читать заклинания, что-то чертить в воздухе, вливать в незримые знаки свою силу. Посох лежал у ног волшебника и не участвовал в процессе. Илорн почувствовал небывалый приток энергии, сгустившейся вокруг этого человека. Магистр запускал скрытые механизмы Храма, подключал его к Сети, превращал в распределитель.

И Храм откликался.

Устройство предтеч потянулось к новому господину, повиновалось его несгибаемой воле. Вспыхивали и гасли настенные панели, переливалась всеми цветами радуги напольная мозаика, нечто оживало в стенах.

Илорну показалось, что стены пульсируют…

Наваждение схлынуло.

Здание вновь стало обычным, ничем не примечательным. Потоки силы расплескались по гулкой утробе, перестали вихриться около Гримлиэля.

Владыка открыл глаза.

Поманил рукой каменщиков:

— Приступайте к своей работе. Не мешкайте.

— Где открывать? — спросил Джосер.

— Перед входом. Отсчитайте полсотни шагов и закладывайте основу. Разверните Дверь в перпендикуляр к воротам и сместите к левой колоннаде.

— Слишком близко к Храму, — в голосе Таланберта послышалось недовольство. — Не принято.

— Забудь об этом, — отмахнулся Гримлиэль. — Именно в том месте откроется портал. И никак иначе.

Маги двинулись прочь.

— Я впечатлен твоими достижениями, Илорн, — Гримлиэль всё еще смотрел в центр мозаичной структуры. — Ты станешь великим гильдмастером. Попомни мои слова.

Глава 2. Путешествие к месту силы

Дом покинул городскую решетку и устремился на юг — туда, где по мнению Картера, находилось одно из мест силы.

Ольгерд много времени проводил на террасе. Изучал историю Риордана, упражнялся с ножами, пытался оживлять руны. Конечно же, ничего не работало. Вернулось чувство беспомощности, впервые испытанное мастером на Нирване. Морально он был к этому готов, поэтому решил запастись терпением.

Консультант, по словам Картера, уже знал о прибытии Ольгерда. Но был слишком занят и не мог выкроить время для встречи. В ближайшие пару суток — точно не мог. И с этим пришлось смириться.

Машина умела развивать чудовищную скорость. Разрешенную за пределами решетки и оживленных воздушных коридоров. Чтобы не беспокоить жильцов, дом активировал безинерционное поле, сформированное пространственными компенсаторами. Поле, насколько понял мастер, позволяло обходить кое-какие законы физики.

— Думаешь, руны заработают? — спросил Ольгерд у Картера сразу после завтрака.

— Не знаю, — магелланец пожал плечами. — Должны. Если, конечно, твои руны будут восприниматься нашими энергетическими интерфейсами.

Ольгерд неважно ориентировался в терминологии Риордана, но некоторые слова уже начал понимать. Интерфейсы обеспечивали взаимодействие между различными системами. Например, между человеком, рунами, энергией и материей.

— Руническое письмо, — назидательно заявил дом, — было разработано на заре развития человеческой расы. Классический футарк состоял из двадцати четырех рун.

— Мы его изучали, — кивнул Ольгерд.

— Собственно, рунический алфавит взяла за основу в своих разработках Карина Никонова, — продолжил дом.

— Карина Никонова? — переспросил мастер ножей.

— Тебе она известна под другим именем, — улыбнулся Картер. — Завея.

Ольгерд напрягся.

Снова — Завея.

Богиня, которой поклонялись мастера Гильдии. Завею выделяли из сонма Демиургов, ее учение считалось основой всего, чем владели защитники Храмов. Ольгерд знал, что на континенте встречались секты, представители которых верили в полное отсутствие магии до Завеи. Не всякой магии, а той, что базировалась на заклинаниях и начертательных практиках. Включая символику амулетов и обережные узоры пустынных шаманов.

— Карина Никонова переехала с Земли на Преддверье, — сообщил дом, — чтобы вести исследование в непосредственной близости от энергетических центров. Перед ней стояла нелегкая задача. Администраторы хотели создать интерфейс, позволяющий манипулировать вселенской энергией любому человеку. Даже ребенку. Превращать силу, струящуюся по невидимым каналам, в материю. Воздействовать на пространственную ткань. Иными словами — адаптировать передовую научную разработку для повседневных нужд.

— Бытовой уровень, — кивнул магелланец.

— Завея преуспела, — дом набрал высоту. Под прозрачным полом террасы виднелись бескрайние степные просторы, голубая лента реки, разбросанные по лесу озера. Городская решетка всё еще громоздилась на горизонте, но выглядела уже не столь впечатляюще. — Часть рун сохранилась, но обрела иные значения. Возникли составные руны. Кроме того, Завея оставила лазейку для творчества. Комбинаций очень много, талантливые мастера создают новые решения.

— К чему ты это говоришь? — не выдержал Ольгерд.

— Никонова программировала среду Преддверья, — пояснил дом. — Ее руны взаимодействуют с Дверной Сетью. Удастся ли это повторить на Риордане… спорный вопрос.

— Мы попробуем, — сказал Картер. — Это интересный проект.

— Любопытный, — осторожно заметил дом. — И нуждающийся в экспериментальной проверке. А также — в непробиваемом теоретическом обосновании.

— Этим займется консультант, — Картер откинулся в кресле. — Работа уже началась, подключены аналитические мощности.

— Я рад, — сухо произнес дом. — Приготовьтесь к ускорению.

Реальность смазалась от стремительного движения. Это продолжалось доли секунды, а потом перед Ольгердом предстал совершенно иной ландшафт. Долина, окруженная кольцом гор. Сверкали на солнце ледники, прятались в облачную перину острые пики. На нижних ярусах зеленели густые хвойные леса. Жемчужиной этой красоты было озеро, отражающее голубизну небес.

Дом начал снижаться.

— Какое расстояние мы преодолели? — спросил Ольгерд.

— Около двухсот километров, — ответил ИскИн. — В турбо-режиме, разумеется.

Ольгерд промолчал.

Следовало уже привыкнуть к чудесам Риордана. Ни один браннер или дирижабль дзуаров не мог сравниться по скоростным качествам с местными машинами. Браннеры тоже обладали разумом. Звериным и весьма примитивным, но разумом. Об этом часто рассказывали погонщики в тавернах, научившиеся общаться с этими созданиями на ментальном уровне. Погонщики уверяли, что браннеры сообразительны, их вполне можно сравнить с морскими дреднами, произошедшими от дельфинов. Дредны обитали в Океане, на большом удалении от материков. И, насколько было известно Ольгерду, разработали собственную систему сигналов, позволявшую наладить примитивное общение.

Вот только общаться с браннерами мог не каждый. Погонщики обладали врожденными талантами, усиленными магическим вмешательством. А дреднерское наречие понимали единицы моряков, полжизни которых прошло на корабельной палубе.

Дома просто разговаривают на твоем языке.

И выполняют любую прихоть.

— Видишь здания? — Картер указал пальцем в нужном направлении. У самого озера виднелась группа ничем не примечательных белых построек. Кубы с плоскими крышами, панорамным остеклением и системой прозрачных галерей, связывающих это всё в единую систему. — Нам туда.

— Что это?

— Исследовательская станция. Там посменно работают ученые, занимающиеся усовершенствованием интерфейса.

Дом заложил размашистый вираж, позволив своим жильцам насладиться шикарными видами. Ольгерд заметил, что на склонах гор тоже белеют постройки. Проследив за взглядом мастера, Картер пояснил:

— Люди прилетают семьями. Им нравится жить на возвышенности.

Ольгерд кивнул.

Значит, в долину попасть можно лишь одним способом — на летающем доме. Железные дороги, дирижабли, мощеные дороги — обо всем этом следовало забыть. Соответственно, если что-то пойдет не по плану, Ольгерд столкнется с проблемой. Ему не одолеть перевал, да и троп он не знает. А если и сможет выбраться из долины, то куда идти дальше? Ни городов, ни поселков. Затеряться легко.

Дом мягко опустился на землю.

— Что теперь? — Ольгерд вопросительно посмотрел на хозяина.

— Здесь сконцентрирована невиданная мощь, — тихо произнес Картер. — Вот только она не адаптирована под дверные руны. Мы пользуемся наборами сложных пиктограмм для управления потоками. С этим справляются лишь опытные специалисты.

— Вот как, — Ольгерд с интересом взглянул на собеседника. — А откуда берется энергия?

Картер ответил не сразу.

— Чтобы это понять, ты должен снова взяться за обучение. В двух словах не объяснишь.

— Почему же, — встрял дом. — Я могу объяснить.

— Давай, — одобрил Ольгерд.

— Из солнца, — просто ответил дом. — Это солнечная энергия, которую мы научились использовать целиком.

— Почти целиком, — уточнил Картер.

— Оптимально для нашего технологического уровня.

Мастер ножей прервал бессмысленный спор:

— Давайте, я уже попробую.

— Конечно, — улыбнулся магелланец.

Для эксперимента Ольгерду не требовались ножи, чакры или кусари-гамы. И без того хватало рун, которыми он умел пользоваться в бою. Например, Альгиз, незримый щит. Чтобы начертить Альзиз, хватит и трех простых движений. Вертикальная линия и галочка в самом верху. Похоже на след птичьей лапы. Это же не перекрученный Йер, который братья Внутреннего Круга приспособили для выстраивания воздушных ступеней…

Три взмаха.

— Кинь в меня яблоко, — попросил Ольгерд.

— Это не яблоко, — возразил Картер, потянувшись к столу за зеленым плодом. — Это нектин. Гибрид апельсина с нектарином.

— Не важно. Кинь.

Магелланец пожал плечами и швырнул нектин. Без замаха, не целясь. Простым и экономным движением кисти.

Ольгерд на всякий случай уклонился.

И правильно сделал.

Потому что руна щита не сработала.

— Мог бы и поймать, — буркнул Посторонний.

— Извини, — Ольгерд встал с кресла и отправился в дальний угол террасы, вслед за укатившимся плодом. — Не сообразил.

— Он вкусный! — крикнул вдогонку Картер. — Только кожуру надо снять.

Подняв нектин с пола, Ольгерд остановился на краю террасы. Оперся локтями о перила. И задумчиво уставился на идиллическую картину. Дом совершил посадку на северном берегу озера, в некотором отдалении от исследовательского комплекса. Чтобы попасть к ученым, надо было прогуляться по траве, выйти на облагороженный участок и остаток пути проделать по кольцевой дорожке, опоясывающей дома исследователей.

Воздух был свежим и приятным.

Как на террасах Гильдии.

Мастер повертел нектин в руках. Действительно — похож на яблоко. Только с кожурой, как у цитрусовых. Резко развернувшись, Ольгерд швырнул плод в Картера. Начертил руну возврата.

Нулевой отклик.

Картер выхватил нектин из воздуха и положил в корзинку к остальным фруктам.

— Я думал, возврат срабатывает только с клинками.

— Ты на диво хорошо осведомлен о наших приемах, — Ольгерд уселся на прежнее место. — На практике — да. Это боевая руна. Но ее можно применять к любым предметам.

Помолчали.

— Что дальше? — поинтересовался Ольгерд.

На душе скребли кошки.

— Ждем консультанта.

— Внутрь не заходим? — мастер кивком указал на группу зданий.

— Пока не вижу смысла.

— И сколько нам ждать?

— Он прилетит завтра, — Картер развернул в воздухе какую-то сложную схему. — Или послезавтра.

— Что ты смотришь?

— Официальный правительственный портал. График ведомственной консультационной поддержки.

— И?

— График плавающий, — вздохнул Картер. — Постоянно меняются приоритеты. И, кстати, далеко не все вопросы требуют личного присутствия консультанта.

По озеру побежала рябь.

Ветер промчался по террасе, взъерошил волосы мастера.

— Ладно, — Картер зевнул и поднялся с кресла. — Развлекайся. До приезда консультанта надо просто убить время.

— А ты куда?

— Прогуляюсь к озеру.

Когда Ольгерд остался один, ему стало грустно. Он не мог вернуться к жене, не мог воспользоваться рунами, был вынужден по-новому взглянуть на старый конфликт и свое место в нем. Риордан был красивым и благоустроенным миром, но это чужая планета.

Историю которой надо изучить.

— Дом, — позвал Ольгерд.

— Я слушаю.

— Что там с колонизацией Риордана? И с войной, которая разразилась после этого?

— Разберемся по порядку, — предложил дом. — Хочешь визуальный ряд?

— Хочу, — согласился Ольгерд.

Озеро и долина растаяли, уступив место космической тьме. На мастера надвинулся диск Риордана, который медленно вращался вокруг собственной оси.

— Землеподобный тип, — сообщил ИскИн. — Большая редкость во вселенной. Если хочешь знать, большинство планет Дверной Сети в той или иной мере терраформированы.

— Что это значит?

— Изменение. Допустим, атмосфера разреженная, человеческим легким не хватает кислорода. Мир бомбардируют кометами, состав и плотность воздуха меняются. Возводится искусственная биосфера — город-сад. Частично растапливаются полярные шапки. Появляется вода, начинают формироваться условия для жизни. Идею ты понял.

— В общих чертах, — буркнул Ольгерд.

— Есть и более экзотические варианты, — продолжил дом. — На Венере, к примеру, была слишком плотная атмосфера. Так что на начальной стадии ее колонизации люди начали строить купольные поселения-аэростаты.

— Венера? — уточнил Ольгерд.

— Да. Вторая планета Солнечной системы.

— Продолжай. Раньше ты говорил, что эмигранты второй волны специализировались на терраформинге. Я не понимаю, при чем тут Риордан.

— Его не меняли, — подтвердил ИскИн. — Зато активно переделывали соседние планеты и наводили порядок в других звездных системах. Насколько мне известно, в ту пору было переделано около тридцати миров. Двадцать девять, если быть точным.

Перед Ольгердом разворачивались звездные карты, на них вспыхивали точки, обозначенные ИскИном. Между точками протягивались светящиеся линии, мелькали цифры расстояний в каких-то парсеках, выплывали названия колоний…

На переднем плане вновь оказался мир Посторонних. Теперь Ольгерд видел очертания материков, океаны, архипелаги, горы, леса и равнины. Локации увеличивались в размере, стоило начать к ним присматриваться.

— Белковая жизнь на Риордане уже существовала, — сказал дом. — И в этом заключалась главная проблема.

— Почему? — удивился мастер.

— Среда была чрезвычайно агрессивной. Вирусы и бактерии представляли угрозу для человека. В лесах и морях обитали жуткие хищники. Встречались ядовитые твари, паразиты и симбионты. Первым поселенцам пришлось запустить климатические спутники и наземные станции для редактирования погоды. С экосистемами дела обстояли сложнее. Чтобы не нарушить хрупкий природный баланс, мы были вынуждены одних хищников менять на других, заполняя звенья пищевой цепочки.

Перед взором Ольгерда проносились записи, сделанные в невообразимо далеком прошлом. Создания из кошмарных снов атаковали добычу из засады, мчались по лесу, величественно бороздили морские глубины. В небе парили громадные твари, похожие на ящеров и птиц одновременно. Растения в джунглях оплетали лианами каких-то милых, неповоротливых зверьков, затаскивали в копошащийся коричневый полумрак и начинали медленно переваривать. Ольгерда передернуло.

— Насекомые переносили смертельные болезни, — комментировал происходящее дом, — пожирали деревянные и композитные постройки. Откладывали личинки под кожу…

— Без подробностей. — попросил мастер.

— Ладно, — дом немного обиделся. — Детям интересно.

— Это потому, — холодно заметил Ольгерд, — что они еще не научились ценить жизнь.

— Перехожу к следующей части курса, — со вздохом произнес ИскИн. — Мы промотали столетие. Биодизайнеры, вирусологи, экопланировщики и искусственные разумы справились с проблемой. Риордан был очищен от дряни, а новые виды, завезенные с Земли и иных миров, прижились. Встроились в местную среду обитания.

— Вы тащили животных через весь космос? — опешил Ольгерд.

— Нет, — рассмеялся дом. — Обладая информационной базой ДНК, можно собрать с нуля любой организм. Без продвинутой биоинженерии, конечно, не обойтись…

— Я ничего не понимаю, — Ольгерд прервал откровения машины. — Объясни проще.

— Смотри. У нас есть данные о том, как должен выглядеть, к примеру, рлок. Как он будет двигаться, атаковать, размножаться, испражняться. Длина когтей и зубов взрослой особи. Этапы развития эмбриона. Абсолютно ВСЁ. Мы можем построить инкубатор, заменяющий утробу матери, и вырастить там нужное существо. Выпустить его и позволить развиваться дальше.

— И с человеком так?

— Уже давно. Исключение составляют лишь сообщества ретроградов, практикующих естественное деторождение.

— А семьи?

— Родители малыша живут вместе. Жертвуют свой генетический материал, но не участвуют в вынашивании и генном конструировании. Разве что заказывают набор предпочтительных характеристик, дополняющих базовый стандарт.

— Это еще что такое?

— Базовый стандарт, — ИскИн, похоже, зачитывал готовое определение, — представляет собой гарантированный государством биопакет. Сюда входят физические и умственные навыки, приближенные к норме, отсутствие врожденных патологий и устойчивость к известным болезням. Отказаться от стандарта нельзя — это нарушение прав ребенка.

— Разумно, — похвалил Ольгерд. Идея при всей кажущейся дикости ему понравилась. — А что там с животными?

— Одних уничтожили, других воссоздали и вписали в конкретные ниши, — ответил дом. — Процесс растянулся на столетие, но в итоге мы получили комфортный для проживания мир. Чуть позже разработали климатическое управление. Приступили к постройке Кольца Нивена.

— Я не вижу полей с посевами, — сказал Ольгерд, увеличивая и рассматривая разные участки поверхности Риордана. — Чем вы питаетесь?

— Еда синтезируется, — объяснил ИскИн. — Создается из воздуха. Некоторые выращивают, если им нравится. Огородничество превратилось в хобби. Есть гидропонные фермы — они снабжают натуральными продуктами кафе и рестораны. Это для гурманов, их меньшинство.

— Ясно. Вы победили голод.

— Его и не было никогда. Риордан колонизирован представителями высокоразвитой расы. Мы просто использовали технологии, которые уже имелись в нашем распоряжении.

— Вы постоянно странствуете, — вспомнил Ольгерд. — Люди живут в домах, подобных тебе. Так было всегда?

— С самого начала, — подтвердил дом. — Сюда многие прибыли в родовых звездолетах, способных модифицировать себя. Или в разумных домах, получивших приказ отрастить двигатели для межгалактических путешествий. Я выгляжу примерно так, как выглядели мои прототипы. И обладаю схожим набором навыков.

— Значит, магелланцы ничего не захотели менять, — догадался Ольгерд. — Сложился определенный уклад, и люди его придерживались.

— Верно. Их можно понять, учитывая многолетние странствия среди звезд. Хозяева привязались к своим домам. Кроме того, мы можем обеспечить высокий уровень безопасности как себе, так и своим жильцам. Я свободно меняю дизайн, добавляю площадь в случае необходимости. Этого не умеют делать обычные постройки.

Дом явно был горд собой.

— Ты мне нравишься, — похвалил Ольгерд.

— Спасибо.

Неожиданно беседа прервалась.

Оба, человек и машина, ощутили на террасе присутствие. Кто-то явился из ниоткуда и теперь скрывался за границами интерактивной зоны обучения.

Кто-то.

Не Картер.

Глава 3. Сквозь измерения

— Активирована система внутренней безопасности, — сообщил дом. — Не двигайтесь. Сейчас начнется принудительное сканирование.

— Что он говорит? — переспросила Навсикая. — И кто это говорит?

Ольгерд не сразу обрел дар речи. Перед ним стояли те, кого он меньше всего ожидал встретить на Риордане. Навсикая — повзрослевшая, вытянувшаяся, облаченная в серый балахон мастеров Гильдии. Волосы девочки отрасли до плеч и были заплетены в две аккуратных косы. Ольгерд помнил Навсикаю ребенком, а теперь перед ним стояла девушка-подросток, которая через пару лет станет очень красивой. Сходство с Брином, ее старшим братом и погонщиком «Мемфиса», по прошествии нескольких лет только усилилось.

А рядом…

Мастера накрыло волной тепла.

Я здесь, хозяин…

Разумеется, послание не было вербальным.

Рядом с Навсикаей стоял Рык. Самый настоящий. Не иллюзия, не осколок из сна, не голографическая модель, выстроенная ИскИном. Ольгерд чувствовал своего рлока на интуитивном уровне, иные доказательства не требовались.

Но это невозможно.

Рлоки не умеют физически странствовать между мирами.

В следующий миг Ольгерд понял, что хищник сейчас бросится к нему, игнорируя предписания дома. А Навсикая плохо знает оригинальный тер, на котором люди разговаривали четыре тысячи лет назад.

Ольгерд отправил мысленный приказ.

Стоять на месте.

А вслух произнес:

— Не шевелись, Навсикая. Это дом говорит с тобой. Он умный, но еще не успел разобраться с вашим статусом.

Девушка отреагировала спокойно.

Уточнила:

— Он может нам навредить?

— Еще как. Но не станет этого делать.

Рык замер, обиженно переминаясь с лапы на лапу. Ольгерда неодолимо тянуло к зверю. Хотелось обменяться впечатлениями, потрепать рлока по холке, обнять. Больше, чем друг. Больше, чем брат по оружию. Часть детства, часть самого Ольгерда…

Мастер сдержался.

Для начала следовало разобраться с охранной системой жилища.

— Это свои, — сказал Ольгерд, обращаясь к дому на тер. С Навсикаей он разговаривал на наречии небесных жителей, обитавших на Миядзаки и других странствующих Скитах. — Мои друзья.

— Сканирование завершено, — равнодушно ответил ИскИн. — У девочки обнаружено холодное оружие. Зверь соответствует описанию полярного рлока с планеты Преддверье.

— Так и есть, — подтвердил Ольгерд. — Девочка — мастер ножей.

— Рлоки опасны, — предупредил дом.

— Я знаю. Но это мой рлок. Мы выросли вместе.

ИскИн выдал вердикт без колебаний:

— Протоколы безопасности запрещают мне впускать в обитаемую зону людей с оружием любого типа и плотоядных хищников с чужих планет. Отменить запрет может Картер, но его сейчас нет.

— Можешь связаться с ним?

— Картер предпочитает гулять без устройств связи. Ментальными способностями я не обладаю.

— Что собираешься делать?

— Ждать.

— А мои гости?

В полу террасы образовалось квадратное отверстие. Ольгерд увидел знакомые каплевидные ступени, серебристым дождем пролившиеся наружу. Пояснения не требовались.

— Я пойду с ними, — сказал Ольгерд. — Подождем Картера вместе.

— Как будет угодно.

Троица спустилась вниз, после чего ступени слились в сверкающую реку, втянулись в корпус машины. И лишь после этого Ольгерд позволил себе крепко обнять Навсикаю. Затем — опуститься на колени, обхватить руками шею зверя, запустить ладони в густую шерсть. Прижаться к боку товарища, слиться с его сердечным ритмом.

Навсикая отошла в сторонку и не мешала.

Ольгерд и Рык простояли так очень долго. На мастера обрушился образный поток. Долгие ментальные поиски, обретение навыка, путешествие сквозь измерения. Оттенки обратной стороны мира. Звуки, запахи и картины лимба. Степь, недостроенное здание, в котором случился поединок с Броном. Шелест травы на ветру. Новый поиск. Мелкое море, торчащие из воды руины, знакомый постамент.

Когда Ольгерд выпрямился, он знал всю историю странствия, проделанного Рыком и Навсикаей.

В глазах мастера сквозило неподдельное восхищение.

Он даже не заметил боль в глазах Навсикаи. А когда заметил, пришло запоздалое озарение. Девочка отправилась в дорогу без своего рлока. А ведь его не могло не быть. Юные ученики получают питомцев в раннем детстве, чтобы между человеком и зверем наладился ментальный контакт. Навсикаю должен сопровождать молодой поджарый двухлетка, мало чем уступающий Рыку в размерах. Разве что — в боевом опыте.

Ольгерд не стал развивать эту тему.

Захочет — сама расскажет.

— Вы здесь, — сказал он. — Ты хоть понимаешь, где очутилась?

— Понимаю, — кивнула Навсикая. — Мир, в который тебя утащили Посторонние.

— Это их мир, — пояснил Ольгерд. — И всё не так просто, как мы думали раньше.

Снаружи дом не казался бездушной машиной или чудовищным монстром, способным бесконечно трансформировать себя. Просто дом, замерший в локте от поверхности земли. Учитывая густые заросли травы, просвет был почти незаметен.

Почти.

— Он висит в воздухе, — прошептала Навсикая.

— Да. Он и не такое умеет.

Не сговариваясь, они зашагали в сторону озера. Рык принюхивался к новым охотничьим угодьям, но держался рядом с хозяином. Чувствовалось, что зверь боится повторной разлуки.

Ольгерд увидел тропинку, по которой ушел гулять Картер. Если направиться следом, компания пересечется с магелланцем. Озеро слишком большое, чтобы Картер смог его обогнуть даже за полдня.

— Как Мерт? — спросил Ольгерд.

— У нее всё хорошо, — улыбнулась Навсикая. — Ждет тебя.

Ольгерд вздохнул.

И тут его осенило.

Если Навискаю привел Рык, то сможет вывести и обратно. А если это сработает с Навсикаей…

Билет в оба конца.

Мастер поделился своими эмоциями с рлоком. И получил утвердительный ответ.

Да, зверь пришел за ним.

Чтобы забрать домой.

— Вы меня заберете? — вырвалось у Ольгерда.

— Не мы, — поправила Навсикая. — Он.

И кивком указала на хищника.

Ольгерд в задумчивости остановился. В последнее время его представления о мире постоянно кто-то переворачивал с ног на голову. Сначала выяснилось, что Демиурги не побрезгуют уничтожить собственную материнскую планету. Барьер, защищавший Землю от вторжения Посторонних, оказался не таким уж и барьером. Сами Посторонние оказались не такими уж и злодеями, врагами всего прогрессивного человечества. А теперь получается, что рлоки могут свободно путешествовать через лимб, не уступая жнецам и магелланцам. Ну, во всяком случае, один-единственный рлок. Уникальный и неповторимый.

Два мастера стояли на берегу горного озера и смотрели на отражение облаков. Изредка с гор спускался прохладный ветерок, приносил с собой свежесть и подергивал водное зеркало рябью. Справа на небольшой возвышенности виднелись строения исследовательского комплекса. Слева над водой нависло дерево, смахивающее на иву. Разве что листья были крупнее, а их цвет отливал легкой синевой.

— Спасибо тебе, — сказал Ольгерд.

— За что?

— Ты пошла с ним. Бросила все дела, чтобы вытащить меня обратно. Я даже представить себе не могу, как там жила Мерт всё это время…

Навсикая в упор посмотрела на Ольгерда:

— А сколько времени прошло у тебя, Знающий?

Мастер задумался.

— На Риордане — несколько дней. Более длинных, чем в Преддверье и на Земле. А в лимбе… Там вообще всё непонятно.

— Ты отсутствуешь семь месяцев, — безжалостно сообщила девочка. — И мы почти не надеялись встретиться с тобой вновь. Только Мерт верила. И Рык. Больше никто.

За спиной мастера шелестела трава.

Здесь, в этой горной долине, насквозь пропитанной энергиями высшего порядка, эпохи застыли. Ландшафт, простиравшийся перед Ольгердом, мог бы повторяться в тысячах миров. Без намека на высокие технологии и запредельный уровень развития магелланцев.

Озеро.

Горы.

Ничего сложного.

Кроме одного — перекрутившихся в тугой клубок событий, разобраться в логике которых становилось всё труднее.

К горлу подступил ком.

Семь месяцев.

Маленький срок, если ты ждешь любимого человека. Бесконечно большой, если понимаешь, что этот человек может не вернуться.

— С ней всё в порядке?

Глупый вопрос.

— Мы едва не погибли.

И Навсикая рассказала о клане хошанских убийц, выследивших Мерт на Атолле Миядзаки. О снах, которые она видела в Трордоре и на террасах Гильдии. О бойне в «Оазисе», потере Хрума, поединке сокё Утэку с Наставником Вячеславом. События давних дней нахлынули на девочку и голос ее дрогнул.

А потом они с Ольгердом сидели на берегу озера, свесив ноги с небольшого обрыва. Рык устроился в траве неподалеку. Мастер обнимал юную ученицу за плечи, что-то успокаивающе говорил.

Боль схлынула.

Стало немного легче.

Даже с Мерт Навсикая не говорила так откровенно, хотя жена Ольгерда и была ее лучшей подругой.

Потом они молчали.

— Ты меня прости, — тихо произнес Ольгерд. — Я должен был стать твоим Наставником. И отказался.

— Меня учил Вячеслав, — Навсикая чувствовала, как ветер высушивает слезы на щеках. — Как и тебя.

— Знаю, — мастер кивнул. — Я признателен ему за науку. И за умение направить по истинному пути. Вряд ли кто-то заменит его в Гильдии…

Навсикая посмотрела на Ольгерда:

— Исполни свой долг.

Он не посмел отвести глаза. Потому что знал: девочка имеет на это право. Рунического ребенка должен обучать Хозяин Дверей. Или брат Внутреннего Круга, превосходящий по силе остальных. И это не магистр Нге — тот слишком стар.

Путь Навсикаи лежал к Ольгерду.

Это тебе посоветовал Вячеслав, догадался Знающий. Иди и заверши свое обучение у великого мастера. Вот что было сказано под крышей дома из ятобы.

Ольгерд сразился с Посторонним в себе.

Убил иерарха, влезшего в Брона.

И чуть было не расправился с Картером в Стимбурге.

Вопрос в том — какой это имело смысл. Зачем готовить рунического ребенка к решающей схватке, если войны больше не будет. Гильдия продолжит стеречь Храмы, разрушающие вселенную. Никто из братьев даже не подозревает о том, что случится в будущем из-за Дверной Сети.

Долг.

Теперь это понятие расплылось. Одно дело — служить своей Гильдии, давним установлениям и канонам. Даже своей планете — это можно понять. Но как быть с иными мирами, неисчислимым множеством звездных систем и разумных рас, затронутых изменениями?

Впрочем, это не отменяло некоторых вещей.

Навсикая спасла жену Ольгерда, а теперь пришла за ним. И привела с собой Рыка. Так что выбора нет.

— Я возьмусь за твое обучение, — сказал Ольгерд.

Повзрослевшая девочка опешила. Видимо, Навсикая не рассчитывала на столь быстрый результат. Настраивалась на долгие уговоры, готовила аргументы.

Ребенок в душе Навсикаи порывался обнять Знающего-на-Перекрестках. Ученица Гильдии поступила иначе. Легко вскочила на ноги и поклонилась Ольгерду.

— Садись, — хмыкнул мастер. — Нам еще многое предстоит обсудить.

И он поведал своей единственной ученице то, что успел выяснить на Риордане. Рассказал ту часть истории, в которой успел разобраться сам. Раскрыл суть летающего дома, описал Картера. Слова приходилось подбирать тщательно — Навсикая плохо владела языком Демиургов, ведь она еще не завершила свое восхождение по террасам. А еще девушка не умела видеть разницу между волшебством и технологиями. Одно Навсикая уяснила четко — руны на Риордане не работают.

Когда их разговор подошел к концу, Ольгерд увидел две человеческие фигурки, бредущие по тропе вдоль озера. Рассмотреть лица людей не получалось — мешало расстояние. Но манера двигаться безошибочно выдавала в одном из магелланцев Картера.

Итак, Картер был не один.

По дороге иерарх встретил ученого, работающего в комплексе.

— Как ты намерен поступить? — спросила Навсикая.

— Вернуться домой, — Ольгерд выпрямился. Его ножи в чехлах, заношенный серый балахон и остальная одежда лежали в спальне. Сейчас мастер был одет в легкую рубашку без рукавов и просторные штаны для утренних тренировок. Обувь, созданная ИскИном, была удобной — с твердой, но хорошо гнущейся подошвой. Со шнурками, чтобы не смущать гостя из соседней галактики. — Повидаюсь с женой. А потом сделаю так, что ты пожалеешь о своем выборе.

Навсикая спрятала радостную улыбку, отвернувшись к озеру.

Они двинулись навстречу магелланцам.

— Рык сможет вытащить нас обоих?

— Сможет, — не задумываясь, ответила Навсикая. — Он прокладывает широкую тропу, по которой можно протащить хоть целый отряд.

Ольгерд мысленно потянулся к рлоку.

И получил подтверждение.

Картину дороги в непроницаемой тьме. Смутные отблески звезд, раздвигающиеся складки клубящихся неопределенностью пространств. Неуловимую изменчивость, свернувшуюся в трубу и полностью игнорирующую логику расстояний.

Две группы сближались.

Рык держался чуть поодаль — он не знал, какой будет реакция магелланцев на его появление. Чтобы развлечь зверя, Ольгерд собрал воедино воспоминания о городской решетке и передал своему питомцу. И дополнил видом на озеро сверху.

Зверь довольно заурчал.

Рлоки обожают свежие образы. Предки этих хищников жили в суровых северных краях, там смотреть особо не на что. Разве что на фьорды да полярные сияния. Мастера ножей открыли перед своими питомцами весь мир, и те с благодарностью насыщались странствиями.

Картер издалека помахал рукой. Похоже, магелланец, оценил ситуацию. Повернув голову к своему спутнику, Картер что-то тихо произнес. Получил ответ, кивнул и начал говорить более настойчиво, подкрепляя слова жестикуляцией.

Ольгерд присмотрелся к спутнику магелланца. Невысокий, лет сорока. С первыми проблесками седины в подчеркнуто неряшливой гриве длинных волос. В странном одеянии, напоминающем то ли комбинезон такелажника, то ли униформу стюарда на дирижабле.

— Вижу, у тебя гости, — произнес Картер, застыв в трех шагах от мастеров ножей. — Представишь?

Улыбка на лице разведчика казалась натянутой.

— Навсикая, — Ольгерд указал на девушку. Та коротко кивнула. — А это — мой рлок.

— Чудесно, — восхитился спутник Картера. — Я и не думал, что они умеют прокладывать маршруты через подпространство.

— Не умеют, — сухо возразил Ольгерд. И тут же уточнил: — Раньше уж точно не умели.

— Всё когда-нибудь случается впервые, — заметил незнакомец.

— Это консультант Велиар, — представил своего знакомого Картер. — В его графике образовалось окно.

— И я незамедлительно прибыл сюда, — кивнул Велиар. — Не зря, если я правильно понял происходящее.

— Навсикая — моя ученица, — зачем-то сообщил Ольгерд. — Теперь у меня появилась возможность снова увидеть Преддверье.

Консультант улыбнулся.

Вполне искренне.

— Это радует, мастер. Как бы ни разворачивались события в прошлом, я не желаю зла тебе и твоим друзьям.

— Мы находимся в зоне влияния силовых преобразователей, — напомнил Картер. — Именно здесь можно сосредоточиться на экспериментах.

— Ты не понял, Картер, — Ольгерд в упор посмотрел на хозяина дома. — Появился способ вернуться на родную планету. Там у меня осталась жена. Я не стану задерживаться на Риордане. И вы меня не остановите.

— Никто не собирается тебя останавливать, — заверил Консультант. — Но достичь компромисса мы попробуем. Пару слов наедине, если не возражаешь.

Ольгерд вздохнул.

Велиар сделал приглашающий жест, указывая на крохотную бетонированную площадку у самой кромки воды. Мастер последовал за Консультантом.

Площадка вспучилась блестящим пузырем и вырастила деревянную лавочку с коваными ножками.

Сели.

— На Землю прибыл звездолет Демиургов, — сообщил Велиар без лишних предисловий. — Я не знаю, к чему это приведет. Вероятно, пришли в движение механизмы, которые окажут на всех судьбоносное влияние.

— Преобразователи, — напомнил Ольгерд. — Мы же с ними хотели поработать, разве нет?

— Это не самоцель, — отмахнулся Консультант. — Тебе известно, в какой сфере я предпочитаю консультировать правительственные структуры?

Мастер покачал головой.

— Внешняя безопасность, — Велиар кивнул туда, где остались Рык, Навсикая и Картер. — Меня направило сюда военное ведомство.

— Думал, это вы всех направляете, — не выдержал Ольгерд. — В смысле, Консультанты.

— Мы всего лишь помогаем в принятии решений. Сейчас в высших эшелонах власти раскол. Жнецы перестали сотрудничать, миссия на Земле провалилась. Некоторые выступают за продолжение войны с Демиургами до победного конца. К счастью, ключевые ведомства сумели достичь согласия.

— И?

— Мы хотим мира, Ольгерд.

Мастер ножей недоуменно уставился на собеседника.

— Администраторы вас боятся, Велиар. Они готовы уничтожить Землю ради того, чтобы сохранить координаты своей системы в тайне. Думаете, они станут вести с вами переговоры?

— С нами — нет, — ухмыльнулся Консультант.

— Тогда с кем?

— С тобой.

Глава 4. Прошлое

Коэн с головой погрузился в работу. Освоив голографический интерфейс, он наладил мысленное взаимодействие с машинным богом. В конечном счете, так удобнее. Можно не отвлекаться на вывод призрачных окон и ручные манипуляции, не терять драгоценное время.

Вэй не солгала.

Доступ в Архив открывался прямо из апартаментов. Пароли машинный бог не требовал, загадки не загадывал.

Коэн восхитился простотой и изяществом Архива. Посылаешь мысленный запрос — получаешь информацию. Вместе с источником и вариантами схожих запросов. При желании группируешь добытые сведения или загружаешь в аналитическую среду. Посредник не сразу оценил возможности среды, но когда оценил, то поразился предусмотрительности предков. Искусственный разум в зависимости от уровня подготовки пользователя регулировал сложность подачи данных, терминологию и другие параметры.

Информация в Архиве была представлена в виде текстов, голосовых записей, зрительных образов и слепков реальности с полным погружением. Машинный бог называл эти слепки «конструктами». Именно конструкты приводили Коэна в наибольший восторг. Эффект присутствия был полным. Казалось, что волшебник переносится в прошлое и становится невольным участником давних событий. Оживали образы, звуки и запахи. Твердели предметы, к ним можно было прикоснуться, ощутить фактуру, поднять или швырнуть. Вылетая за пределы интерфейса, вещи распадались, прекращали свое существование. Еду можно было пробовать на вкус — вероятно, она воссоздавалась по запросу. Ну, или разум Коэна вводился в заблуждение совершенной иллюзией.

Волшебника интересовал Исход.

Историки замалчивали это событие, поскольку в массовом сознании Исход неизменно вызывал мысли о поражении Демиургов. Некоторые хронисты употребляли слова «бегство» и «отступление».

Коэн начал свои поиски с эпохи Магелланского Конфликта. То была первая и единственная в истории человечества межзвездная война. Даже межгалактическая. Подавление мятежей на периферии не в счет — там не могло быть и речи о равном противоборстве. Оппозиция, противостоявшая Администраторам, копила мощь на протяжении нескольких столетий. Осваивались миры БМО, преобразовывались целые звездные системы. Колонисты терраформировали планеты, строили там города, конструировали орбитальные верфи, массово штамповали людей, применяя технологии клонирования и генетических модификаций. Коэн потратил полдня, изучая гиперссылки с пояснениями про эти самые технологии. Внимательно изучил трехмерные карты с владениями Посторонних и областью влияния Демиургов. Уяснил разницу между Дверной Сетью, пограничными секторами Галактики и отрезанными от материнской культуры анклавами. В астрономии волшебник разбирался неплохо, но политическое мироустройство дооткатной эпохи оставалось для него чем-то непостижимым и мифическим. Архив развеял легенды и подарил знания.

Выяснилось, что земляне — вовсе не доминирующая раса во вселенной. Сохранились исторические свидетельства о контактах с существами, намного превосходящими людей по уровню интеллекта. Некоторые цивилизации могли бы с легкостью уничтожить Дверную Сеть, но по неведомым причинам решили не вмешиваться в противостояние «молодых культур». Эти цивилизации достигли пика развития в незапамятные времена — задолго до обретения человеком разума и выделения из животного царства. Несколько подобных рас обитало в Ядре, две — на противоположном краю Млечного Пути.

Коэн отыскал сведения о культуре, насторожившей и оттолкнувшей землян. Первый контакт завершился резней, после чего могло бы начаться полномасштабное столкновение. Могло, но не началось. То ли удалось договориться, поделив сферы влияния. То ли еще что. Сведения об агрессорах были обрывочными, а кое-где — засекреченными. Коэна привлек факт отсутствия у чужих выраженного способа космических путешествий. И своеобразие мотивов. Создания взламывали измерения, прокладывали кратчайшие пути через подпространство и оккупировали планеты в разных уголках вселенной. Проверка перекрестных ссылок показала, что речь в исторических документах шла о жнецах. Тандрадианцы, как говорилось во всех источниках, были подчиненной и искусственно возвышенной расой. Не представляющей угрозы для Дверной Сети.

Но жнецы…

Колонии тварей располагались в столь отдаленных галактиках, что это в голове не укладывалось. Непонятно, как жнецы туда пробирались, как они вели разведку и организовывали вторжения, по какому принципу выбирали плацдармы. Если же оккупация происходила, и на планете обитал разумный вид, он безжалостно истреблялся. После этого мир включался в состав империи жнецов. Собственно, даже не империи. Общности, напоминающей по своей структуре то ли раковую опухоль, то ли паутину с отсутствующим центром управления. Демиурги быстро поняли, что аппетиты у жнецов скромные, распространяются чужаки по космосу неохотно и предпочитают ни с кем не контактировать и не вступать в альянсы. Если не трогать планеты, контролируемые жнецами, можно жить спокойно и не бояться за свое будущее.

В Дверную Сеть жнецы поначалу не лезли.

До Большого Отката…

Коэн отвлекся от изучения жнецов и вернулся к Магелланскому Конфликту. Противостояние назревало давно, поскольку идейные противники Демиургов не принимали саму модель Дверной Сети и настаивали на возвращении к классическим звездным перелетам. Посторонние выстроили в туманности Тарантул развитую технологическую цивилизацию — полностью автономную, не нуждающуюся в торговых и иных отношениях с Землей. Центром новой культуры стал Риордан — мир с измененной экосистемой. Вокруг системы Риордана началось строительство Кольца Нивена — мегаструктуры, позволяющей максимально использовать солнечную энергию. В БМО создавался боевой флот, разрабатывалось оружие, которое позволило бы выиграть в грядущей межгалактической войне. И Администраторы решили нанести упреждающий удар. Тогда это казалось хорошей идеей — Посторонние наращивали влияние, не желали отступать.

Коэн решил не лезть в дебри стратегии и тактики межгалактических войн. Для обеих сторон конфликта это был уникальный опыт. И страшная трагедия. Гибли разумные звездолеты, орбитальные станции, инопланетные колонии и добывающие кластеры астероидных поясов. Сгорали в пламени миллиарды людей.

За годы странствий и изучения книг тайных орденов Коэн успел понять одну вещь. Космос — это громадный океан пустоты с редкими вкраплениями звезд и планет. Между мирами лежат чудовищные бездны, пересечь которые современный человек не в состоянии. Поэтому любая война так или иначе разворачивается в окрестностях обитаемых планет. Стратеги Администраторов рвались к Риордану — сердцу магелланского сопротивления. Посторонние, в свою очередь, хотели добраться до окраинных миров Дверной Сети. Переброска боевых кораблей через межзвездные порталы к Земле и Преддверью позволила бы ренегатам выиграть войну. Неудивительно, что самые жуткие битвы происходили в системах, о которых простые жители империи даже не слышали. Война казалась далекой и нереальной, словно взорвавшаяся миллионы лет назад сверхновая.

Динмарк и Трейден, отец Коэна, благополучно пережили Конфликт, но сразу после этого магелланцы ударили по Сети какой-то дрянью. Трейден погиб, пытаясь предотвратить атаку.

История войны — это история поражения, обернувшегося победой. Магелланцы выбрали в качестве приоритетной цели Звезду Шидорран в Рукаве Персея. Планета Шидорран-3 была отмечена Освоением в качестве претендента на подключение. Экспедиция для сооружения Двери уже направилась к Шидоррану-3 — сведения об этом были добыты внешней разведкой Риордана. Магелланцы отправили к Звезде громадный флот, который должен был оказаться в системе сразу после подключения. По мнению Консультантов Риордана, земляне попросту не успели бы среагировать. Даже переброска равного по силе флота через Двери не принесла бы успеха — магелланские звездолеты успели бы попасть в Преддверье и разнести планету на атомы. Да и на Землю успели бы напасть.

Корабли Риордана прибыли на место и встретились с тяжелыми земными крейсерами класса «Омега», спроектированными в последние десятилетия Конфликта. Битву магелланцы проиграли. До сих пор неизвестно, как Администраторы сумели предвосхитить планы Консультантов. Возможно, информация о подключении Шидоррана-3 была слита специально, чтобы собрать корабли Посторонних в одной точке пространства и разгромить. Не исключено, что в проекте задействовали двойных агентов, которые сумели убедить Консультантов в целесообразности решающего броска. Событие вошло в историю как Битва при Шидорране.

Всё, что произошло после, никто не сумел спрогнозировать. Земля направила через Сеть второй флот, который должен был поставить точку в противостоянии. То есть, уничтожить Риордан. И в этот момент случился Большой Откат. Магелланцы применили оружие, не имевшее аналогов в прошлом. Внедрили это оружие в Сеть и ударили в момент прохождения второго флота Земли через Двери. Волны деградации распространились по человеческой империи, сметая зрелую культуру в дикость. Экипажи земных кораблей регрессировали в первую очередь. Связь с ИскИнами, боевыми и навигационными интерфейсами была утеряна вместе с пониманием задач миссии. Звездолеты остановились на периферии Сети, в одной из слаборазвитых колоний Пятого Круга Программы. И в этот момент появились жнецы. Вломились прямо на палубы крейсеров и устроили резню. Никто не уцелел. Среди погибших был и отец Коэна.

Всегда что-то происходит впервые.

Никто прежде не мог помыслить, что жнецы войдут в альянс с Посторонними. Никто и вообразить себе не мог, что Риордан способен пожертвовать своим флотом ради отвлечения внимания. Земные ученые не сталкивались с волнами регресса, фундаментально воздействующими на разум. Пострадали не только люди, но и дружественные расы, примкнувшие к империи. Эпоха варварства привела к миграции народов, серии разрушительных внутрисетевых войн и сползанию в хаос. Степень упадка зависела от уровня развития тех или иных миров. Кто-то застрял в эпохе паровых машин или дизельных двигателей, кто-то скатился в средневековье и каменный век. Индустриальные планеты и научные центры пострадали не так сильно, но и они стали воспринимать наследие предтеч как магию, недоступную для понимания простых смертных. Хуже всего пришлось курортным мирам, кормившимся за счет космических туристов. Тамошние обитатели разделились на кланы и племена, изобрели жуткие религиозные культы и полностью утратили контакт с другими культурами. Началось взаимное истребление.

Встречались Коэну и упоминания о ранних регрессорских разработках. Обрывочные сведения. Якобы технология не возникла на ровном месте, Посторонние украли ее у земных ученых. Встречались сведения о том, что Откат был вторым по счету. Первый Администраторы применили на Преддверье, поскольку узловой мир намеревался перехватить бразды правления. Именно поэтому вторая волна изменений отбросила Твердь, Пацифиду и Небеса в дикость темных веков. Несмотря на высочайший технологический уровень.

Коэн в общих чертах получил представление о давней вражде между ветвями своих предков. Ознакомился с кратким изложением теории Михаила Колосова, из-за которой и разразилась война. Крепко призадумался. Теория ему не понравилась своей безапеляционностью и мощной доказательной базой. Коэн не разбирался в астрофизике, но машинный бог ему доходчиво объяснил, что лучшие умы древности так и не смогли опровергнуть колосовское учение. По всему выходило, что Демиурги сражались за сохранение своей власти и возможность расширять империю. А Посторонние — за выживание всех разумных видов во вселенной. Мысль была новой и неприятной. Потому что на стороне Администраторов и Освоения бился отец Коэна. Вопрос лишь в том, знал ли Трейден об истинном положении вещей или просто выполнял приказы. Правду уже не выяснить…

Разделение человечества случилось четыре тысячи лет назад. Туманность Тарантул осваивалась тремя волнами мигрантов. Первая волна странствовала от звезды к звезде, строила автономные хабитаты и орбитальные исследовательские станции. Вторая волна колонизировала Риордан и множество других миров БМО. Третья сбежала от надвигающегося регресса. То были странники, путешествовавшие через Двери внутри разумных домов и прозревшие члены экспедиций Дальнего Поиска. К ним примкнули вольные поселенцы из независимых систем, не подключенных к Сети. Последним удалось избежать Отката, поскольку волны регресса распространялись через порталы. Но жизнь их превратилась в кошмар. Все технологии покупались у землян, одичавшая Сеть перестала быть надежным партнером.

Демиурги тоже не сидели без дела.

Коэн откопал упоминания о Пантеоне — элитном мире, выкупленном наиболее могущественными и влиятельными кланами Предельных Чертогов. Райский уголок с благоприятным климатом, обилием теплых морей, островов и пляжей. Причесанный, избавленный от хищников и враждебной микрофлоры. Идея была в том, чтобы в случае необходимости отрезать Пантеон от Сети и тем самым уберечь себя от деградации. Вот только в тридцати шести световых годах от Пантеона расположилась планета, контролируемая жнецами. Демиурги решили не рисковать и отказались от переселения в этот сектор Галактики.

Дальше начинались сплошные гипотезы.

Эра Упадка похоронила инфосети, крупные базы данных и планетарные ноосферы. Обмен информацией через энергетические линии, связывающие Двери, прекратился.

Зато появился Блуждающий Скит.

Изменчивые бродили по мирам, пережившим регресс, и по крупицам собирали данные для анализа.

Так было, пока Динмарк не отыскал дорогу к Демиургам.

Коэн впервые за время своих поисков столкнулся с удаленной информацией. Всё, что касалось новой обители предтеч, было вычищено или засекречено.

Вот почему, догадался Коэн, Вэй допустила его к Архиву. И не стала чинить препятствий. Архивариусы были уверены, что посредник не справится с задачей.

Что ж, надо подумать.

Коэн вышел из интерфейса и обнаружил себя в тех же апартаментах, что и раньше. Возвращение было тяжелым — прошлое успело затянуть волшебника с головой. Перед глазами всё еще плыли исполинские звездолеты, взрывались атакованные кинетическим оружием миры, разрастались и приходили в упадок чудовищные мегаполисы. А здесь — простые и уютные вещи.

Контраст.

А ведь были времена, когда люди проводили уйму времени в конструктах и не страдали от последствий. Не лежали на кровати долгими минутами, пытаясь сфокусировать зрение и определить грань между реальностью и вымыслом.

Коэн провел в Архиве полдня.

Он не ел, не спал, не прогуливался по разрешенным для посещения галереям и террасам Блуждающего Скита.

Следовало отдохнуть, собраться с мыслями.

Коэн поднялся со смятой постели и понял, что надо бы сходить в душ. Ванная комната была обустроена по примеру Миядзаки, Вертериса и других облачных поселений. Коэн поочередно мылся под горячими и холодными струями, думая о вариантах отступления Демиургов.

Раньше ему приходила на ум Нирвана.

Философы, обладающие невероятной ментальной мощью. Умеющие перебрасывать целые армии в иные миры, не прибегая к помощи силовых линий. Досконально изучившие возможности собственного разума. И спокойно пережившие Откат, словно его и не было. Коэн никогда не задумывался над развитием культуры ниров в Эру Упадка. Может, они сумели себя защитить? Или переместились в какое-нибудь убежище, переждав волнение? Или, что логично, деградировали, но не настолько сильно, как другие. Быть может, их мощь до Отката была сопоставима с возможностями Демиургов. Надо будет изучить историю Нирваны, когда появится свободная минутка.

Насухо вытершись полотенцем, Коэн вышел на террасу.

Скит скользил над бескрайней пустошью. Блеклая трава пригибалась под порывами ветра на пологих холмах. Трава росла какими-то рыжими проплешинами, ее заносило песком. Что касается дождей, то Коэн вообще не был уверен, что они идут в подпространстве. Но трава же растет…

Демиурги покинули Сеть.

Так гласили легенды.

И это логично — иначе бы их накрыло расходящимися волнами регресса. Позже они могли вернуться и восстановить одичавшие миры. Но не вернулись. Оставили своих потомков воевать с Посторонними и жнецами.

Устранились.

Быть может, отыскали новый путь развития.

Или даже покинули вселенную.

Посредник слышал легенду о том, что магия — это и есть Демиурги. Миф утверждал, что предтечи растворились в Сети, наполнив ее своими душами. И теперь Сеть разумна, божественна.

Красиво.

Но абсолютно неправдоподобно. Потому что Землю могут уничтожить из-за реальных координат.

Потомки Администраторов спрятались, чтобы переждать бурю.

Вот только не бывает вечных убежищ.

Глава 5. Полдень на Миядзаки

Мерт сладко потянулась, провела рукой по смятой постели. Натянула одеяло до подбородка, рассчитывая еще немного поспать. Впервые за долгие месяцы разлуки с Ольгердом она была довольна. Словно кошка, добравшаяся, наконец, до своего самца.

Раннее утро.

Восход прогнал тьму, стер с небосклона огоньки звезд. Луны поблекли, но всё еще глядели на мир ущербными очами.

Атолл Миядзаки пролетал над Урхатом.

Мерт краем уха слышала, что кормчий закупается товарами у горцев. То ли специями, то ли еще чем. И, чтобы не гонять по мелочи браннеры, переместил к южному побережью Тверди свой Скит.

Поэтому дни были жаркими.

Очень.

Экватор Преддверья — со всеми вытекающими последствиями. Даже спутники здесь были крупнее и ярче. Серп Паломника предстал в перевернутом виде, Торнвудова Луна обросла кратерами и серыми пятнышками морей.

Ольгерд вернулся.

Мерт всё еще не могла поверить в происходящее. Казалось, минула целая вечность с того дня, как муж прошел вместе с Коэном через Дверь в Стимбург. Вечность, изменившая Мерт, сделавшая из нее параноика. И вот — всё, как прежде. Они в пристенном городе, Рык больше не дежурит на крыше, а Навсикая получила наставника.

Только…

Завтра Ольгерда не будет. Опять. Потому что кто-то из Посторонних решил назначить его парламентером и заключить мир с Демиургами. Мастер сумел выкроить один день, чтобы повидаться с женой. После этого он с Рыком и Навсикаей отправится на Риордан.

Это несправедливо.

Жены моряков или воинов, ушедших на войну, поняли бы Мерт. Никто не хочет отпускать своего мужчину на месяцы и годы, понимая при этом, что любимому человеку постоянно грозит опасность. И не важно, что выбора нет. У одних присяга, кто-то зарабатывает на жизнь или защищает родную землю… Человека не хватает. Женщины тоскливо смотрят в окна, рассказывают детям сказки на ночь, работают или общаются с подругами. Переезжают к родителям — тоже вариант.

У Мерт и Ольгерда нет детей.

Родители давно умерли.

Даже Рык с Навсикаей уйдут в эти проклятые Магеллановы Облака. Рык — чтобы быть со своим хозяином. Навсикая — чтобы завершить обучение и стать легендой. Как и предначертано.

Мерт столкнется с одиночеством.

Окончательным и бесповоротным.

Даже сейчас Ольгерд не с ней. Поднялся на плоскую крышу, чтобы погрузиться в медитацию.

Затем — многочасовые тренировки. Пробежка с Рыком по трапам пристенного города. Обучение Навсикаи. Встреча с Вячеславом, которому уже отправлено письмо через представительство Гильдии Магов.

День пролетит незаметно…

Всё существо Мерт охватила обида.

Захотелось разрыдаться. Лежать, зарывшись лицом в подушки. Жалеть себя. И пытаться понять мужа, который не хочет задержаться на недельку-другую…

Ноздри уловили запах готовящейся еды.

Мерт поспешно оделась и, приоткрыв дверь своей комнаты, принюхалась. Так и есть — на кухне что-то происходило. Гремела посуда, слышались скворчащие звуки, по бамбуковой доске стучал нож. Похоже, Навсикая решила порадовать всех завтраком.

Спустившись на кухню, Мерт опешила.

У плиты хозяйничал Ольгерд. Помешивал варево в одной кастрюльке, что-то засыпал в другую, переворачивал куски отбивной на сковороде, орудуя деревянной лопаточкой. На кухонном столе обнаружилась разделочная доска с горой мелко нашинкованных овощей и зелени. Рядом валялся нож. Обычный, не боевой.

Безусловно, Ольгерд почувствовал присутствие. Но вида не подал.

— Помочь? — предложила Мерт. И растерянно добавила: — Мне казалось, что ты медитируешь.

Мастер покачал головой:

— Не сегодня. Хочу провести время с тобой.

— Завтрак в постель? — улыбнулась Мерт.

— Не успел малость.

Женщина подошла к мужу и крепко обняла его, прерывая кулинарное священнодействие. В умении удивлять Ольгерду не откажешь. Приятно удивлять.

Мой мужчина, думала Мерт.

Я буду ждать, сколько потребуется.

— Мясо сгорит, — смущенно пробормотал мастер.

И они принялись за работу.

Спустя четверть часа Мерт извинилась и побежала в душ. По дороге схватила сухое полотенце, болтавшееся над пропастью в тысячу локтей. Чем выше поднималось солнце, чем жарче становилось. К полудню Скит охватит невыносимое пекло. Все окна в доме будут распахнуты настежь, теплый ветер едва ли принесет облегчение. После обеда раскаленный диск скроется за отвесной стеной Атолла, и жители склонов переведут дух. Крыша начнет остывать, тихо потрескивая.

Мылась она под холодными струями. Бак еще не успел нагреться, оно и к лучшему.

Ночь была волшебной.

Они с Ольгердом набросились друг на друга, как дикие звери. Сейчас Мерт было стыдно перед Навсикаей — протяжные стоны наверняка мешали девочке спать.

Выбравшись из кабины на хлипкий настил, Мерт встретилась с ученицей Ольгерда.

Обменялись многозначительными взглядами.

Разошлись.

Во взгляде Навсикаи явственно читалось, что она не сердится. Напротив, радуется счастью старшей подруги. Впрочем, Мерт уловила еще кое-что. Тень предопределенности. Ощущение такое, что Навсикая знала об успехе экспедиции. Быть может, вещие сны. Такое уже было, когда руническая девочка поспешила на помощь Мерт вместе с Наставником Вячеславом. Получается, дар никуда не исчез? И юная послушница пользуется своими навыками?

Ничего нельзя утверждать наверняка.

С мастерами ножей не угадаешь…

— А Рыка покормил? — спросила Мерт, влетая на кухню. Уже без полотенца, но с мокрыми после душа волосами.

— Уже, — кивнул Ольгерд, расставляя тарелки и накладывая еду. — Зови Навсикаю.

— Я тут, — девушка переступила порог. — Жаркое?

— Гуляш, — поправил Ольгерд. — Крондатское блюдо, если кто не в курсе.

— Ты же не любишь Крондат, — Мерт села поближе к окну. Там было относительно прохладно, ощущался сквозняк.

— Не люблю, — согласился Ольгерд. — Просто гуляш моя мать готовила. Ее предки родом из Крондата.

— Серьезно? — изумилась Мерт. — Ты раньше не говорил.

— Ты забыла, — отмахнулся мастер. — Да и не любила она обсуждать прошлое. Я так понял, у маминых предков были какие-то проблемы с дваргами.

Во время своих странствий шесть лет назад Ольгерд забрел в Крондат и схлестнулся с одним из тамошних криминальных кланов. Мерт успела наслушаться его рассказов о буерах и сворах боевых псов, чьи когти оковывались сталью.

— Мясо с подливой, — Навсикая внимательно изучила содержимое тарелки. — Пахнет вкусно.

— Тут рис, — сообщила Мерт.

— Хошанский рис, — уточнил Ольгерд. — Думал, вам понравится.

Мерт присмотрелась к рассыпчатой коричневой массе. В южном Хо-Шане фермеры выращивали бурый рис — очень полезный и дорогой. Удивительно, что Ольгерд сумел его добыть на Миядзаки.

— Я в восхищении, — честно призналась Мерт.

— А что во второй кастрюльке? — спросила Навсикая.

— Компот, — сообщил Ольгерд. — Варево из сухофруктов.

— А это где готовят? — заинтересовалась Мерт.

— В Ламморе, — ответил Ольгерд. — Хороший десерт. Только пьют его холодным, так что придется подождать.

— Без проблем, — Навсикая набросилась на еду.

Мерт присоединилась к подруге.

Ольгерд готовил не лучше Навсикаи. Просто — иначе. По-мужски, наверное. Случалось подобное и раньше, причем неоднократно — в их домике у Мглистого Брода. Мерт с теплом вспоминала такие моменты.

— И? — вопрос мастера адресовался обеим девушкам. — Что скажете?

— Очень сытно, — заметила Мерт. — Мне нравится.

— Гуляш у тебя острый, — добавила Навсикая. — Я обычно не ем острое. Но приготовлено здорово.

Ольгерд расплылся в улыбке и взялся за свою порцию.

— Так и задумано, — сказал он с набитым ртом. — В Крондате предпочитают сытную и острую пищу. Не знаю почему, просто традиция.

Странники заявились в пристенный город вечером. Гораздо раньше, чем надеялась Мерт. Поэтому с ужином вышла небольшая загвоздка. Для себя Мерт готовила неохотно — предпочитала питаться в тавернах и забегаловках под открытым небом. Нехорошая привычка, от которой она так и не сумела избавиться. Убийцы не приспособлены к домашнему уюту, большую часть времени они совершенствуются в воинском искусстве. И это нередко спасает жизнь. Кому-то суждено провести остаток дней у плиты, кому-то — в кровопролитных сражениях.

Что лучше — судить сложно.

Каждому своё.

В общем, пришлось подниматься на скрипучую деревянную террасу таверны «Гром-птица». Площадка и примыкающий к ней домик почти не изменились со времен первого свидания Мерт и Ольгерда. Пернатое существо на табличке укрепило свои позиции — неведомый мастер поработал резцом и покрыл рельефное изображение прозрачным лаком. Покосившийся домик отремонтировали, крышу подлатали. Удивительно, но даже постаревший и обрюзгший хозяин был на месте, хотя и разносил еду не столь расторопно, как в былые годы. Навсикая заказала пирожки с картоплем, попросила сложить всё в бумажные пакеты и, сославшись на «неотложные дела», исчезла. Ольгерд остался наедине с женой. Не сговариваясь, заказали холодный чай, яичницу с отбивными и овощное рагу. Лютая жара начала спадать, и по площадке гулял теплый ветерок.

С углового столика открывался вид на бухту Тириэкля, одного из ключевых урхатских портов. В сгустившихся сумерках с такой высоты можно было рассмотреть только изгиб береговой линии, темный штырь маяка и остров-тюрьму Хардум, о котором ходили жутковатые слухи по всему югу континента.

Мерт делилась с мужем новостями, слушала его рассказ о путешествии через лимб, и время незаметно просачивалось сквозь пальцы. Хлопали ставни, загорались уличные фонари. Ольгерд снова признался жене в том, что скучает по Миядзаки и хочет жить здесь, а не на окраине Танневергена. За шесть лет они так и не приблизились к своей мечте.

Вечер был волшебным.

Мерт в очередной раз поклялась себе, что придумает что-нибудь, отыщет решение и купит домик в старых кварталах Миядзаки. И Ольгерда заставит пошевелиться. Нельзя всю жизнь кого-то спасать, умножать количество трупов на своем пути и рассчитывать при этом на счастливую старость. Пусть этим занимаются ученики мастеров ножей. С Мерт и Ольгерда хватит.

Мимо дверного проема вальяжно прошествовал Рык. Заглянул на кухню, не обнаружил ничего интересного и направился к нижним ступеням винтовой лестницы.

— Хорошо, — сказала Мерт.

Навсикая улыбнулась и продолжила уплетать гуляш с рисом.

…После обеда в пристенном городе объявился Вячеслав. Открыл быструю Дверь в центр Атолла, нанес визит вежливости местному кормчему, сходил на рынок, купил разных фруктов и сладостей, а уж затем спустился вниз по трапам пристенного города. Без лишних церемоний крепко обнял Ольгерда и Навсикаю, потянулся к холке Рыка, но передумал. Всё это был не его рлок.

Угощение разложили по тарелкам.

Мерт тут же достала из ледника кувшин с холодным отваром. Разлила жидкость по кружкам. Подумав, забросила в каждую емкость по апельсиновой дольке.

— Жарко у вас тут, — посетовал Вячеслав.

— Мы над Урхатом, — сказала Навсикая. И добавила: — Учитель.

Вячеслав посмотрел на Ольгерда.

— Всё в порядке, — заверил мастер ножей. — Я взялся за ее обучение, если ты об этом.

— Что ж, — Вячеслав перевел взгляд на бывшую воспитанницу, — тогда он — твой новый учитель.

— А как мне обращаться к вам? — опешила девушка.

— По имени, — отмахнулся Наставник. — Меня устроит.

— Есть вариант, — вспомнил Ольгерд, — «Знающий». Насколько мне известно, так принято обращаться в Гильдии к братьям Внутреннего Круга или бывшим учителям.

Навсикая серьезно кивнула.

— Итак, — Вячеслав сделал глоток из своей кружки и зажмурился от удовольствия. Серую хламиду он распахнул, но было заметно, что легкая льняная рубашка пропитывается потом. — Ты вернулся. Следовательно, можешь приступить к своим непосредственным обязанностям. Я слагаю с себя…

— Не спеши ничего слагать, — перебил Ольгерд. — Тебе еще придется побыть немного Хозяином Дверей. Без обид.

Вячеслав нахмурился:

— Это еще почему?

— Завтра я ухожу к Посторонним, — сообщил Ольгерд. — Вместе с Рыком и Навсикаей.

— Ты издеваешься? — во взгляде Знающего-на-Перекрестках сквозило откровенное непонимание. — Это наши враги. Сумел вырваться — благодари судьбу.

Ольгерд покачал головой.

— Всё не так просто.

И мастер приступил к долгому и красочному описанию своего путешествия, стараясь опускать неизвестные Наставнику термины и упрощать в некоторых местах. За время повествования кухня успела погрузиться в тень, отбрасываемую отвесной скалой пристенного города, а Мерт дважды подливала холодный напиток в кружки. Гора фруктов постепенно уменьшалась в размере. Подоспел компот.

Навсикая незаметно ускользнула, чтобы покормить Рыка, но вскоре вернулась — от нее пахло морозной свежестью.

Вячеслав оказался хорошим слушателем. Знающий перебивал своего ученика дважды или трижды, задавал вопросы по существу. После этого вежливо просил продолжать.

— Я говорил с Коэном, — наконец промолвил Хозяин Дверей, — и понимаю степень угрозы, нависшей над Предельными Чертогами. Твои слова заставляют еще сильнее задуматься над истинным положением вещей. Говоришь, Посторонние и жнецы разорвали союз?

Ольгерд кивнул.

— Это хорошо, — Вячеслав сделал очередной глоток из кружки. — Одной проблемой меньше.

— Не сказал бы, — возразил Ольгерд. — Теперь проблемой для всех могут оказаться Демиурги. А жнецы… они всегда держались особняком. Удивительно, что они вообще вступают в альянсы.

— Что будешь делать? — прямо спросил Хозяин. — Ты веришь магелланцам?

— Верю, — заявил Ольгерд.

— Почему?

— Сам посуди. Они сражаются за полное уничтожение Дверной Сети, хотят вернуть космические полеты. Логичный шаг — дождаться разрушения Предельных Чертогов. Это — важное звено в цепи наших миров. Отрезав магические ордена и тайные сообщества Стимбурга от Преддверья, будет проще завершить начатое. И победить в затянувшейся войне. Но магелланцы не идут этим путем.

— Демиурги обнаружат себя, — напомнил Вячеслав. — Почему бы им не обрушиться на Риордан с новыми силами?

— У меня нет ответа, — Ольгерд покачал головой. — Рискну предположить, что наши создатели не готовы к войне. Или не хотят обнаруживать свое присутствие в дальнейшем. Или успели выработать новые приоритеты.

— А сами магелланцы? — улыбнулся Вячеслав. — Думаешь, у них хватит силенок, чтобы сразиться с предтечами?

— Не уверен. Я ничего не знаю об их боевой мощи.

— Переговоры всегда затевает слабый, — безжалостно отрезал Наставник. — Так было и так будет. Риордан не может победить, поэтому отправляет парламентера. Вспомни: последнее сражение они выиграли нечестно. Распространили волны регресса по Сети. Иначе не смогли бы выстоять.

Ольгерд промолчал.

В словах учителя прослеживалась суровая воинская правда. Прямые столкновения с Землей ничего хорошего Риордану не принесли. Большая часть космических битв на сетевых окраинах была проиграна магелланцами. Нет оснований полагать, что Демиурги ослабели. Возможно, на протяжении минувших тысячелетий их силы выросли многократно.

Что ж, переговоры — удел слабаков.

Это верно.

Как верно и то, что худой мир лучше доброй войны.

— Они хотят положить конец всему этому, — сказал Ольгерд вслух. — Вот что главное. Не важно, кто силен, а кто слаб. Я на стороне того, кто решит остановиться первым.

Вячеслав уставился на своего лучшего ученика.

Долгим, изучающим взглядом.

Тихо произнес:

— Зрелым ты стал, Ольгерд из Ламморы. Зрелым и мудрым. Странствия тебя изменили, причем в лучшую сторону. Ты прав, конечно. Отправляйся к богам, поговори с ними. Сделай так, чтобы в этом мире стало чуточку меньше зла.

Ольгерд вздохнул.

Следующая фраза далась ему с трудом:

— Наставник, компромисс между Посторонними и Демиургами возможен лишь в одном случае.

Вячеслав смотрел на мастера тяжелым взглядом.

Брат Внутреннего Круга понимал.

И очень хорошо.

— Падение Дверной Сети, — закончил Ольгерд. Слова камнями падали на стол и катились от человека к человеку. — Магия исчезнет. Руны перестанут работать. Скиты рухнут вниз. Всё, что мы знаем, изменится. Навсегда.

А еще Храмы утратят всяческий смысл. И Гильдия Ножей канет в небытие. Вместе с Гильдией Магов, порталами, фамильярами и другими привычными вещами.

Наступит хаос.

И никому не дано знать, чем всё это закончится.

— Я — Хозяин Дверей, — сказал Вячеслав. — И по всем законам должен тебя остановить.

Ольгерд пожал плечами.

— Значит, мы сразимся, брат. Здесь и сейчас.

Навсикая с ужасом смотрела на Наставников.

Мерт напряглась.

— Нет, — глаза Вячеслава стали грустными. — Не сразимся. Я отпускаю тебя, Знающий-на-Перекрестках. Иди и постарайся сделать так, чтобы наш дом уцелел. Торгуйся, веди переговоры. Спасай вселенную. Но помни о том, кого ты оставляешь за спиной.

Глава 6. Начало вторжения

Тулгар вытащил свою лодку на берег и начал неспешно разбирать снасти. Улов сегодня был небогатый, но для прокорма семьи вполне достаточно. На дне лодки трепыхались зеркальные марлоки — их можно запечь или пожарить на углях.

Деревушка, в которой с незапамятных времен жили предки Тулгара, на протяжении трех столетий входила в состав княжества Эл. Династия Элов правила крепкой рукой, не ввязывалась в чужие конфликты и стояла на страже собственных интересов. Земли княжества располагались на северо-восточном побережье Пацифиды. Когда началась Великая Война, старый князь закрыл все границы, послал лесом тандрадианцев и могучих королей запада. Чутье подсказывало князю, что добром дело не закончится. Так оно и вышло. Битва была проиграна, а на континент вторглись озлобленные чужаки. Бородатые северяне — свирепые, татуированные, украшавшие себя шрамами и кольцами. Узкоглазые улкундарцы, мастерски владеющие своими неправильными, без крестовины, мечами. Дисциплинированные и хорошо вооруженные трордорцы, обрушившие на укрепленные западные города паровые катапульты и стенобитные орудия. Небесные жители, поливавшие противников огнем и железными ядрами с высоты своих браннеров. А хуже всех были дзуары — высокие и бледнокожие, с тонкими конечностями и хлипкими на вид мускулами. Дзуары перемещались на дирижаблях, а в искусстве владения оружием им не было равных среди людей. Пришельцы быстро завоевали север Пацифиды и пошли дальше, но народы Тверди намекнули иномирцам, что пора умерить аппетиты. Это и спасло княжество Эл от резни.

Виллинстром — поселение приграничное и оттого стратегически важное. Рядом с рыбацким поселком стояла крепость, внутри которой разместился гарнизон из тридцати воинов. Севернее простиралась граница, отделявшая княжеские владения от дзуарских. Условная линия проходила через полноводное русло Бунга и восточные отроги Темных Уступов. Там, по слухам, обитали горцы-шаманы, научившиеся своими заклинаниями обрушивать на врагов лавины и оползни. Нехоженые и мрачные места, в которые даже дзуары лезть побаивались.

Тулгар одно время подумывал о том, чтобы переселиться с семьей на юг — подальше от странных и непредсказуемых иномирцев. Потом решил, что овчинка выделки не стоит. Южные границы примыкали к колонии Северного Альянса — крохотному анклаву, в котором поселились отъявленные разбойники и головорезы. Бородачи строили быстроходные дракхи, на которых ходили вдоль побережья Пацифиды, грабили торговцев и плохо защищенные поселения. Изредка на южных рубежах княжества происходили кровопролитные стычки, слухи о которых просачивались и в Виллинстром.

Тяжелые времена.

Жестокие нравы.

Оторвавшись от своего занятия, Тулгар выпрямился и приложил ладонь козырьком ко лбу. Солнце мешало рассмотреть деревушку в подробностях, но что-то рыбаку не понравилось.

Тишина.

Безжизненность.

К обеду рыбаки возвращаются с лова, вытаскивают лодки на берег, лениво перебрасываются пустыми фразами, интересуются успехами друг друга. Отцов встречают босоногие ребятишки. Детвора бегает по песку, ищет громадные витые раковины и всякую ерунду, выброшенную волнами. Кто постарше — помогает тащить улов, весла и снасти. Иногда появляются и жены — те, что помоложе.

А тут — никого.

Совсем.

Над крайними домишками не поднимались дымные струйки. Значит, никто не готовил. Не варилась рыбная похлебка, не запекался хлеб, не жарились овсяные лепешки.

Сердце Тулгара кольнуло тревогой.

Не бывает так. Сколько он живет на свете, а не бывает. Есть у поселка свой внутренний ритм, который ни с чем не перепутаешь. Солнце в зените — рыбаки возвращаются. Их встречают. Дома кормят сытным обедом. Из дымоходов текут к небесам серые струйки.

Дурные предчувствия нарастали.

Тулгар не стал выгружать рыбу, развешивать снасти на просушку и взваливать на плечо весла. Вместо этого он вытащил из чехла на поясе стальной нож и быстрым шагом направился в сторону деревни. Сапоги увязали в сером песке, дюны громоздились серповидной дугой. Пришлось забрать влево — туда, где меж высоких камней завивалась еле приметная тропка. Сделав два витка по узкой дорожке и вскарабкавшись на гранитный вал по ступеням древней лестницы, Тулгар застыл в тихом ужасе.

Ближайшие к морю дома выглядели странно — издалека он не понимал, что с ними не так. Вблизи предстала картина… нет, не разрушения. Чего-то непостижимого и сверхъестественного. Казалось, Виллинстром посетил сумасшедший великан, вознамерившийся нашинковать дома остро отточенным тесаком. Глинобитные хижины и добротные каменные здания пострадали одинаково. Вкривь и вкось, через стены, крыши, окна и дверные проемы, пролегли аккуратные срезы, вдоль которых даже штукатурка не обсыпалась. Куски домов сползли по этим срезам, обнажив внутренности жилых пространств. И — тела. Засыпанные пылью, рухнувшими балками и перекрытиями. Мужские, женские и совсем крохотные — детские. Многих добили теми же хирургически точными ударами, которые расколошматили сами хижины. Над трупами и липкими красными лужами начали кружить извечные спутники смерти — мухи.

Тулгар метнулся к собственному дому.

Обогнул съехавшую крышу двухэтажного дома звездного жреца. Перемахнул через груду кирпичей и побежал по узкому проходу, спотыкаясь на завалах.

Всюду — разрушения.

Изувеченные тела односельчан.

На очередном повороте Тулгару попалась располовиненная корова с выпавшими внутренностями и рассеченной рогатой головой. Рыбака чуть не вырвало.

Хижина Мендиры, слепой прорицательницы. Два вертикальных, четыре горизонтальных надреза. Образовались черные трещины, но дом устоял. Мендира лежала у порога в луже собственной крови. Разделенная на шесть частей.

Происходящее не укладывалось в голове рыбака.

Мысли крутились вокруг жены, двух мальчишек-близнецов и престарелого отца с отказавшими в прошлом году ногами.

Да кто мог сотворить такое?

Тулгар сжимал в правой руке нож, с каждым шагом понимая, что это оружие бесполезно против неведомых агрессоров. Не оружие, а жалкая безделушка.

Дом стоял на месте.

Единственная постройка в деревне, уцелевшая после таинственного побоища. Удача настолько ошеломила Тулгара, что он встал как вкопанный. Посреди ожившего кошмара это казалось невероятным. Ставни были прикрыты, словно дерево могло защитить обитателей от неведомого зла. На огороде никто не возился. Рыбак несколько долгих мгновений всматривался в просветы между ставнями, пытаясь уловить признаки жизни, и поэтому не сразу заметил существо у порога.

Ничего кошмарнее мужчина в своей жизни не видел. Не человек, не иномирец. Сгустившийся мрак, который воплотился в условно человеческую фигуру. Контуры тьмы очерчивал балахон, отражающий действительность. Дом, ступени крыльца, проплывающее в небе облако — всё это врастало в одежду чужака, становилось ее частью и даже обретало собственную волю. В правой руке монстр держал косу — боевую, такими траву не срезают. Длинное древко, украшенное резьбой, примерно посередине — треугольник поперечной рукояти. Кольцо с клином очень массивное, само полотно — бритвенно острое, выкованное даже не из металла, а из того же материала, в который бала обернута фигура чужака. Неведомый оружейник вытянул полотно вдоль оси древка, превратив инструмент в своеобразное копье. Наиболее жуткой деталью в облике пришельца была его рука — древко сжимали полупрозрачные черные пальцы, сквозь которые проступала орнаментальная вязь.

Жнец.

Тулгар вспомнил мрачные легенды об этих порождениях тьмы, слышанные еще в раннем детстве. Жнецы явились на Пацифиду в незапамятные времена, притащив с собой тандрадианцев. А еще были Посторонние — те умели вторгаться в сны, вселяться в людей и, как говорилось в полуночных сказаниях, не имели лиц. В княжестве о пришельцах никто не слышал — то ли жнецы не интересовались крохотным государством, то ли общались с повелителем без лишних свидетелей. А вот на юге и в западных землях твари обосновались, как у себя дома. Так было до войны с Твердью, после которой чудовища исчезли. Возможно, утратили интерес к Преддверью. Или ударились в бегство, столкнувшись с превосходящими силами второго континента.

А теперь мрачники вырезали Виллинстром.

Весь, кроме одного дома.

Не сразу Тулгар понял, как жнецам удалось разделать дома односельчан. Не этими же боевыми косами, пусть и невероятно острыми. А потом он увидел нечто, ворочавшееся за спиной жнеца. Не машину, не животное, вообще не пойми что. Штуковина смахивала то ли на морского ежа, то ли на навершие моргенштерна. Вместо шипов у мерзости росли плоские грани, которые произвольно удлинялись либо укорачивались, повинуясь непостижимой логике. Тулгар увидел, как «морской еж» подкатился к заброшенной лунной часовенке и выпростал широкое серебристое лезвие. Даже не лезвие, а прямоугольник, отразивший пыль дороги и растрескавшееся дерево сруба часовни. Отросток прошил здание насквозь и втянулся в тело монстра. Последовали еще три выброса. Затем хлипкая часовенка накренилась — ее верхушка со скрипом и грохотом обрушилась на дорогу, подняв тучу пыли. Шипастая дрянь внедрилась в сруб и начала ворочаться там, рассекая опустевший приход. Изредка стены прошивали плоские шипы.

Плавное замещение — и нечто выбралось наружу. Покатилось дальше, выискивая уцелевшие постройки. Очень странно покатилось — не касаясь земли и лениво перетекая из одной точки пространства в другую.

Жнец незаметно приблизился к рыбаку.

Тварь двигалась немыслимым для человека образом — вбирая в себя объекты и обращаясь в них. Жнец становился воздухом, травой, раскиданными по земле обломками забора. Частью крыльца, ступеньками и перилами. Тулгар посмотрел вниз — и не смог понять, двигаются ли ноги потустороннего существа. И есть ли вообще эти ноги.

На миг несчастному рыбаку показалось, что сгусток тьмы под балахоном не меняется, а все эти фокусы вытворяет одежда жнеца. Мысль была неожиданной и тут же растворилась в мистическом ужасе — иномирец оказался на расстоянии вытянутой руки от трясущегося мужчины.

Тулгар шагнул назад и выставил нож перед собой.

— Не подходи!

Это всё, что он мог сделать.

Понимая, что исход боя решит один-единственный взмах косы.

Я не трону тебя. Есть миссия, которую тебе предстоит выполнить, человек. Ты отправишься в путь и донесешь наше послание. За это я дарую тебе жизнь.

Бесплотный голос проник в сознание Тулгара. Похоже, тварь умела передавать мысли на расстоянии. А еще — знала элское наречие, на котором разговаривали все односельчане Тулгара.

У нас нет речевого аппарата, человек. Но мы умеем общаться беззвучно. На коротких дистанциях.

— Ты меня слышишь? — тихо произнес Тулгар.

Да. Но мне комфортнее, если ты станешь думать, а не говорить. Это несложно — постарайся оформить мысли в слова.

Рыбак сглотнул.

Где моя семья? Они живы?

Я не трону их. Тебе повезло. Используй дарованный нами шанс, выполни задание. Если справишься — получишь иммунитет.

Ты о чем?

Неприкосновенность. Во время грядущей войны никто из людей не выживет. Никто, кроме наших союзников.

Ты убил всех. Вырезал деревню. Тут же дети, старики… Зачем?

Не задавай лишних вопросов. Открой разум и приготовься слушать. Я не стану повторять дважды.

На заднем плане «морской еж» искромсал колодец и скрылся из виду за руинами соседского амбара.

Перед глазами Тулгара всё еще лежали изуродованные тела людей, которых он знал с детства. Тех, с кем здоровался, пил крепкую настойку из красного корня, гулял на свадьбах, отмечал рождение детей. Тех, кто превратился в неотъемлемую часть его жизни.

Рыбак ненавидел себя.

Он должен сразиться и погибнуть, как мужчина — в бою. Наверное, должен. Вот только кому от этого станет легче? Остывающим в грязи рыбакам или его семье, из которой уйдет кормилец?

Мысль оформилась в слова.

Я слушаю.

Моя раса истребит жизнь на этом континенте. Мы достигнем Тверди и перебьем всех там. Мы проникнем на Облачные Скиты и разберемся с их обитателями. Без жалости. Нас не интересуют богатства и ресурсы, земли и влияние. Там, где пройдут жнецы, людей не останется.

Тулгар повторил свой вопрос:

Зачем?

Не твоего ума дело. Передай послание — это всё, что требуется.

Кому я должен его передать?

Отправляйся в Троеморье, в славный город Кобар. Найди волшебника по имени Илорн. И передай ему наши слова.

Рыбак ждал продолжения.

«Закройте Дверь».

Это всё?

Да. Если маги не услышат жнецов, ваш мир падет. Прощай человек.

Тулгару никогда не доводилось наблюдать, как представители расы жнецов путешествуют между мирами. Все знали, что эти создания не пользуются Дверьми, не пробивают магические порталы, не ездят на конях и паровых машинах. Жнецы вклиниваются в пространственные прорехи и бесследно исчезают.

Мрачный силуэт в балахоне скользнул прочь от дома Тулгара, просочился через остатки частокола и провалился в небытие. Так конверт с бумажным письмом падает в щель почтового ящика. Или нож входит в тело свиньи. Рыбаку даже померещилось, что чужак стал плоским и вытянулся в линию. Наверное, показалось. Так ведь не бывает…

Тулгар бросился к дому.

Одним махом преодолел три скрипучих ступеньки, дернул ручку двери. Не поддалась — изнутри кто-то задвинул щеколду.

— Ленора! — рявкнул Тулгар. — Вы в порядке?

Послышались робкие женские шаги.

— Тулгар?

— Кто ж еще. Отпирай.

В горле пересохло.

По спине градом стекал холодный пот.

Звякнула щеколда, полотно со скрипом приоткрылось. Тулгар увидел испуганное и заплаканное лицо жены.

— А где… этот?

— Ушел, — угрюмо буркнул рыбак. — И нам надо.

Жена посторонилась, пропуская Тулгара внутрь. Дом был скромным, одноэтажным. Деревянным, с соломенной крышей. В полумраке Тулгар увидел фигуры сыновей — в холщовых рубахах, таких же штанах, но с непоколебимой решимостью на лицах. Мальчикам было по десять лет. Алек сжимал в руках невесть откуда взявшиеся вилы, Томас — колун для рубки дров. Старика Хатинга укрыли одеялом на лежаке у самой печи.

— Папа, ты встретил жнеца? — спросил Алек.

— Они напали на деревню? — уточнил Томас.

— Опасности нет, — заверил Тулгар. — Сложите оружие и успокойтесь.

Ребята нехотя подчинились.

Вилы и топор отправились к дальней стене.

— Что вы видели? — Тулгар посмотрел на жену.

Ленора пожала плечами.

— Крики, грохот. Дома начали рушиться. Появились эти, в капюшонах. И штуковины непонятные, смахивают на ежей.

— Сколько их пришло? — поинтересовался Тулгар. — Жнецов?

— Я видела двоих.

Вот как. Парочка пришельцев с «ежами» угробили целый поселок. На полтораста душ. Горе княжеству и всем, кто живет на Пацифиде. Если Тулгар видел начало вторжения, людям несдобровать.

— Гарнизон вмешался?

— Еще как, — жена начала открывать ставни, впуская в хижину солнечный свет. — Дружинников первыми положили. Их мечи вообще ничего не стоят. Как бумага.

Тулгар встал на пороге.

Крепко задумался.

Ехать в Кобар на повозке? Так ведь лошадей жнецы перебили, если рыбак правильно всё понимает. Идти пешком? Верная погибель. Отца на себе не дотащить. А по трактам рыщут разбойники и мародеры. Наверное, проще всего забыть о нападении и жить дальше. Дом уцелел, урожай и лодка — тоже…

Чутье подсказывало, что жнецы вернутся.

И вырежут под корень всех людей князя. Если же дзуары выставят против них армию… Что ж, тем паче не уцелеть. Война — это опустошение, голод и болезни. Это зима, которую переживет не каждый. Это воронье на полях, сгоревшие посевы, насильники, убийцы в доспехах. И потусторонние твари, не знающие пощады.

Постепенно в голове складывался план.

Тулгар вышел на крыльцо и задумчиво уставился на кусочек бухты в провале между неестественно скособоченными мазанками. На волнах покачивалась одномачтовая ладья, принадлежавшая местному торгашу Ластарду. Скорее всего, зажиточный упырь мертв.

Томас прижался к отцу. Мальчик еще не видел того ужаса, с которым его отец столкнулся по дороге домой. И не надо пацаненку такое видеть. Тулгар потрепал сына по белобрысой шевелюре.

— Что нам делать, папа?

Рыбак уже знал ответ.

— Бежать, сынок.

Из комнаты раздался голос жены:

— И куда ты собираешься нас тащить, дурья твоя башка?

Тулгар усмехнулся.

Известно — куда.

В славный город Кобар.

Глава 7. Смерч и вьюга

Ольгерд бежал по росистой траве, наслаждаясь утренней прохладой. Солнце еще не успело выглянуть из-за гор и наполнить долину теплом, поэтому было зябко. Но с каждым преодоленным метром тело разогревалось. Воздух врывался в легкие, ноги превратились в поршни, равномерно выполняющие свою работу.

Бежали вдоль озера.

Навсикая едва поспевала за учителем, но, стиснув зубы, не останавливалась и пощады не просила. Рык вырвался далеко вперед, с разбегу плюхнулся в озеро и распугал стайку то ли уток, то ли каких-то местных бакланов. Всплеск был слышен даже на расстоянии в полкилометра.

Мастера были одеты в шорты и футболки — одежду, созданную домом специально для пробежки. Довольно удобную, по мнению Ольгерда. Обулись в матерчатые мокасины на мягкой и упругой подошве. Удивительно, но материя не промокала от росы, а ноги в носках не потели.

Заплечные котомки были набиты под завязку — балахонами, экипировкой и клинками, выбранными мастером для упражнений и тренировочного боя.

Бег с полной выкладкой.

Так это называлось.

Двигались молча, игнорируя ровную тропу. Чем сложнее, тем лучше. Травинки хлестали мастеров по ногам, роса холодила разгоряченные тела. Привычный ритм, привычный темп. Единство с миром, который тебя окружает. Мысли застыли, растворились среди горных склонов, красоты затерянного озера, извечной тишине и спокойствии.

Справа промчалась белая молния.

Рык нарезал широкие круги, распугивал птиц и мелких грызунов, довольно фыркал и урчал.

Бежали молча.

Постепенно Навсикая подстроилась под темп мастера, у девочки открылось второе дыхание. Справа очертилось ровное полотно дороги, окольцевавшей исследовательский комплекс. Здания безмолвно следили за мастерами десятками окон. Ольгерд не сомневался, что обитатели энергетической станции могут перевести стены в панорамный режим или полностью переделать архитектуру. Но, похоже, устаревший формат устраивал магелланцев.

Не останавливаться.

Ольгерд чувствовал, как мышцы наливаются усталостью, но продолжал бежать — в этот день он намеревался увеличить дистанцию на полтысячи локтей. Двести пятьдесят метров по земным стандартам.

Миновав компактную группу строений, мастер направился к деревянному причалу, вросшему в свинцовые озерные воды. Здесь их пробежка должна завершиться.

Пробежка, но не тренировка.

Навсикая тяжело дышала, ноги девушки начали заплетаться. Каждые десять-пятнадцать шагов послушница поправляла лямки сползающего мешка.

— Говорил — подтяни.

Ольгерд замедлился и перешел на шаг.

Навсикая последовала его примеру.

— Прости.

Мастер пожал плечами:

— Это — твоя проблема.

Его учили по той же схеме.

В Гильдии никого не интересуют твои слабости, желания и мечты. Всем плевать на твое дурное настроение, простуду или месячные. Собери волю в кулак — и преодолей трудности.

Плечо натирает лямка?

Ты справишься с этим.

Устал, тяжело бежать? Падай в траву, слабак. Отдышишься — получишь нагоняй и побежишь вновь.

Сбившееся дыхание восстанавливалось.

По вискам стекал пот.

Отлично.

Деревянный настил лег под ноги. Ольгерд на секунду сбился с шага, невольно залюбовавшись ландшафтом. Замер посреди причала. Конструкция имела форму буквы «Т». Швартовочные столбы, коричневые от ржавчины, обмотались под водой темно-зелеными водорослями. Еще дальше простиралось озеро — идеально гладкая поверхность, в которой отражались деревья, растущие на противоположном берегу, сизая рассветная мгла и пара домишек, обитатели которых решили отдохнуть в дикой местности. Дальше начинались плотные хвойные дебри — с причала хорошо просматривались мощные реликтовые стволы то ли пихт, то ли кедров, сумевших адаптироваться к жаркому климату. А у самого горизонта высилась горная гряда — сравнительно пологие вершины уступали место высоким заснеженным пикам, вросшим в клубящийся над головой сумрак.

Навсикая тоже залюбовалась открывшимся видом.

Ольгерд вышел из ступора:

— Пора отжиматься. Три подхода по вчерашней схеме. Вперед.

Расположились на противоположных концах поперечной перекладины «буквы Т». Ольгерд не контролировал ученицу — он знал, что Навсикая достаточно взрослая и не станет его обманывать.

За отжиманиями последовали приседания, всевозможные планки и растяжки.

— В озеро, — скомандовал Ольгерд.

— Что? — опешила девушка.

— Ты же не собираешься принимать теплый душ, — мастер насмешливо посмотрел на ученицу. — Это слишком просто, да?

Навсикая смутилась.

— Я отвернусь.

Мастер тут же исполнил свое обещание и перебрался на берег. Отыскав небольшую заводь в ста шагах от причала, сбросил с себя одежду и вошел в ледяную воду. Кожа покрылась пупырышками, но Ольгерд окунулся в озеро с головой. Немного поплавал, рассекая туманную дымку — та стелилась над самой озерной гладью. Торопливо оделся, закрепив на теле чехлы с ножами и упрятав всё это под серую дерюгу.

Навсикая терпеливо ждала его в дальней секции настила. Девочка тоже успела облачиться в полную экипировку и теперь сидела на отсыревших за ночь досках, скрестив ноги.

Рык прислал образ — скорость, лесная чаща, улепетывающий копытный зверь… Не похоже на оленя или горного архара. Что-то более мелкое и подвижное.

Ольгерд неспешно приблизился к краю причала. Свернул направо и достиг конца «перекладины», образующей букву «Т».

Развернулся.

Глаза Навсикаи встретились с глазами учителя.

Безрунный бой.

То, что должен освоить Хозяин Дверей. Или Хозяйка, если этого захочет Завея.

Ольгерд скользнул вперед — в его руках оказалась пара кривых керамбитов. Мастер двигался легко. Столбы, поддерживающие настил, даже не шелохнулись, лишь разбегающиеся круги выдали присутствие человека.

Навсикая выбросила руку с дуэльным ножом, целясь в колено Наставника. Ольгерд поднял ногу и ударил девочку пяткой в подбородок. Навсикая почти успела уклониться — подошва прочертила линию по ее щеке. Прокрутившись на одном колене, девочка ткнула учителя кастетом в бедро. И сильно удивилась пустоте перед собой.

Рядом с горлом Навсикаи появилось кривое лезвие.

Керамбит Ольгерда.

Самый короткий бой в ее жизни.

Убрав клинки, мастера покинули причал. Направились в сторону исследовательского комплекса, где была назначена встреча с Консультантом. Несколько минут шли молча, потом Ольгерд заговорил:

— Ты проиграла так быстро не потому что я быстрее или сильнее. А потому, что привыкла полагаться на руны, которые в этом мире не действуют. Я видел, как твои пальцы шевелились — ты хотела чертить знаки. И теряла драгоценное время.

— Меня так учили, — тихо произнесла Навсикая.

— Правильно, — кивнул Ольгерд. — Через это проходят все, кому положено стеречь Храмы Преддверья. Но здесь — иное место. Чтобы выжить, придется освоить безрунный бой.

— Вячеслав…

Ольгерд оборвал ученицу коротким жестом.

— Вячеслав учит тому, что должна знать послушница на твоем уровне развития. Когда приходит время подготовки Хозяина Дверей, программа меняется. Понимаешь?

Девушка кивнула.

— Если честно, мы начинаем неправильно, — признался Ольгерд. — Я должен рассказать тебе о вечных и быстрых Дверях, обучить пространственному трансу, подарить Дневник. Но я — не Хозяин. Обязанности по защите Преддверья, как и прежде, лежат на Вячеславе. А твоя сила в рунах. Так что поплывем против течения.

— И что это значит? — не поняла Навсикая.

— Нам придется создать новые руны, — улыбнулся Ольгерд. — Такие, чтобы работали здесь, на Риордане. Надеюсь, пригодится твой врожденный талант.

Две фигуры в серых балахонах выбрались на кольцевую дорожку, которая опоясывала энергетический комплекс.

Технологии магелланцев достигли запредельных высот. Ольгерд на протяжении двух дней знакомился с историей Риордана и особое внимание уделил Кольцу Нивена. По сути, речь шла о чудовищной мегаструктуре, окружившей солнечную систему Риордана. Кольцо было обитаемо, на его внутренней поверхности жили триллионы магелланцев. Вращение структуры корректировалось двигателями Баззарда, принцип действия которых Ольгерд не сумел постичь. Энергия звезды питала само кольцо, Риордан, еще две терраформированных планеты и сеть орбитальных станций. Принимающие устройства, насколько понял мастер, располагались где-то в долине, были весьма неприметными и служили силовыми преобразователями. Домашний ИскИн Картера по запросу «приемник-преобразователь» выдал снимки, на которых просматривались необъятные белые круги, окаймленные деревьями. Под землей находились основные части преобразователей — сложные многоступенчатые механизмы, в которых даже местные школьники с трудом разбирались. Ольгерд несколько минут пялился на эти конструкции, слушая объяснения дома и рассматривая подсвеченные участки с выносками, а затем сдался и перешел к вооруженному столкновению с Дверной Сетью.

Велиар ждал их на лавочке в небольшом сквере.

Сразу за сквером из земли вырастало трехэтажное белое здание с плоской крышей и многочисленными террасами.

Завидев приближающихся мастеров, Консультант встал со скамьи и повернулся к ним.

Ольгерд поднял руку в приветственном жесте.

— А где Рык? — спросил Консультант.

В присутствии рлока Велиар чувствовал себя неуютно.

— Я его отпустил поразмяться, — Ольгерд сухо улыбнулся. — Он в лесу, на той стороне озера.

— Хорошо, — Велиар указал на сквер. — Поработаем здесь, если вы не против.

— Не в здании? — удивился Ольгерд.

— В этом нет необходимости, — последовал ответ. — Сила пронизывает всё вокруг, хоть мы этого и не видим.

Троица неспешно двинулась по аллее, окантованной лиственными деревьями.

Из-за гор уже выглядывал краешек солнца. Долина наполнялась теплом, птичьим щебетом и красками.

Серость отступала.

Велиар остановился возле песчаной дорожки, ответвляющейся от твердого покрытия, нагнулся и поднял с земли веточку. Неспешно обломал черенки листьев, превратив веточку в своеобразный стилос.

— Принципы управления энергиями на Риордане и в Преддверье схожи, — заметил Консультант, протягивая веточку Ольгерду. — Ты чертишь знаки, которые запускают процессы трансформации. Вопрос в том, чтобы правильно подобрать эти знаки.

Ольгерд задумчиво крутил «стилос» в пальцах.

— Разве не разумнее, — он посмотрел в глаза Велиару, — обратиться за помощью к местным исследователям? У них есть свои наработки…

Велиар кивнул:

— Ты идешь моим путем, мастер. Вначале я так и собирался сделать, но потом отказался от своего решения.

— Почему?

— Видишь ли, они пользуются сложными формулами и графиками, не имеющими ничего общего с наследием Карины Никоновой. Это похоже… на лабиринты, что ли. Сперва производятся вычисления, затем создается рисунок, причем за это несет ответственность местный ИскИн. Рисунок воплощается в реальность и что-то происходит.

— Что-то? — вклинилась в разговор Навсикая.

— Ну… назовем это для удобства магией, — улыбнулся Консультант. — Например, после дня вычислений, наши ученые создают из воздуха стакан и наполняют его водой. Или запускают на испытательном полигоне миниатюрный смерч.

— А можно рисунок увидеть? — поинтересовался Ольгерд.

Велиар полез в карман своей легкой куртки, вытащил свернутый вчетверо лист бумаги и протянул Ольгерду. Мастер развернул лист и понял, что перед ним — не бумага. Лист больше напоминал ткань или жидкую воду — он застывал в любых удобных для мастера положениях. Следы от сгибов куда-то исчезли.

— Это полевой экран, — объяснил Консультант. — Мы их используем повсеместно. Есть внутренняя память, на поверхность выводятся любые изображения.

— Там много картинок? — восхитилась Навсикая, заглядывая через плечо своего Наставника.

— Много, — подтвердил Велиар.

Ольгерд всмотрелся в изображение.

Перед его взором предстал запутанный лабиринт, пересекаемый диагональными штрихами и наложенными сверху полукружьями. Лабиринт казался объемным, но Ольгерд решил, что это обман зрения.

— Попробуй начертить, — предложил Консультант.

Мастер присел на корточки и стал рисовать веточкой на песке. Чтобы продублировать рисунок целиком, у него ушло несколько минут.

Ольгерд выпрямился.

Спустя мгновение над дорожкой взвихрилась пыль, образовалась воронка небольшого смерча, и по щекам Ольгерда забарабанили песчинки. Мастер зажмурился, инстинктивно прикрыл рукой глаза. Полы его балахона растрепало ветром.

Несколько секунд — и вихрь утих.

Мастер убрал руку от лица.

Пробормотал:

— Интересно.

— Можно? — Навсикая потянулась к полевому экрану. Ольгерд отдал девушке непонятную штуковину. Ученица долго всматривалась в переплетения линий, потом заявила: — Тут есть закономерность. Но всё слишком… запутанно. Я могу упростить.

— Серьезно? — опешил Консультант.

Девушка забрала у Ольгерда ветку и вычертила в песке несколько линий. Поначалу руна выглядела как Тейваз из классического футарка — длинная стрелка, напоминающая уличный указатель. Навсикая добавила к руне косую перекладину, а на конце длинной линии изобразила полумесяц.

И воздушные массы снова закрутились в смерч.

Ольгерд был готов к такому повороту событий и заранее отступил, разорвав дистанцию с вихрем.

Смерч был крупнее своего предшественника. Воронка поднялась в два человеческих роста, а свист воздуха возвестил о высокой скорости движения.

Консультант и мастер восхищенно смотрели на результат.

Смерч двинулся по дорожке, втягивая в себя песчинки, мелкую траву и хвою. Затем всё утихло.

— Слишком большой, — виновато произнесла Навсикая. — Надо поработать.

— Ты справилась, — похвалил Велиар.

— Руна, — прошептал Ольгерд. — Ты создала первую руну для Риордана.

Навсикая пожала плечами.

Получается, что так.

— Ладно, — нарушил затянувшуюся паузу Ольгерд, — попробуем усложнить задачу. До сих пор мы чертили на песке.

И он несколькими стремительными взмахами изобразил руну перед собой. Словно в бою. Не рассчитывая на результат, это ведь не Преддверье. Да и руны, созданной только что, в природе не существовало.

Третий смерч.

Символ работал безотказно, как его не вписывай в интерфейс. Ольгерд не верил своим глазам. Принципы, разработанные Завеей тысячи лет назад, одинаково хорошо применялись в любой точке вселенной.

Мастера одновременно посмотрели на Консультанта.

Велиар не сразу понял, что от него требуется.

— Твоя очередь, — усмехнулся Ольгерд.

— Я — не вы, — возразил Консультант.

— Есть только один способ проверить, — Навсикая протянула магелланцу веточку.

Четвертый смерч.

Когда всё закончилось, люди потрясенно молчали, глядя в пустоту. Первой заговорила Навсикая:

— Получается, нет никакой магии? Избранных мастеров, владеющих рунами, тоже нет? Каждый человек может этому научиться?

— Здесь — да, — кивнул Ольгерд.

— А у нас?

Проще было сказать, что энергия и материя для всех одинаковы. И только ленивые крестьяне ничем не интересуются. Добавить, что дар пробуждается в тех, кому это нужно. Но Ольгерд решил ответить честно:

— Я не знаю.

Две пары глаз вновь уставились на Консультанта.

— Это Риордан, — пожал плечами Велиар. — Тут всё иначе. Или нет. Я тоже не обязать владеть ключами от всех тайн мироздания.

— Ты же Консультант, — упрекнул Ольгерд.

— Я привел вас сюда, — напомнил магелланец. — И указал путь. Полагаю, это хорошая консультация.

Ольгерд был вынужден согласиться.

— Попробуем боевые руны? — предложила Навсикая.

Мастер кивнул.

Девушка сделала неуловимое движение, отправляя в полет метательный нож. И тотчас начертила перед собой руну возврата. Нож врубился в ствол раскидистого дерева, похожего на ясень.

Вспомнилась Нирвана.

— Хороший бросок, — Ольгерд потрепал ученицу по плечу.

— Возврат не действует, — в голосе девушки послышалось разочарование.

— Ерунда, — мастер приблизился к «ясеню» и увидел, что лезвие погрузилось в кору наполовину. — Подправим пару закорючек.

Настроение заметно улучшилось.

К дому возвращались втроем. Рык огибал озеро по широкой дуге и забрасывал хозяина слепками образов.

— А почему Завею так называют? — поинтересовался вдруг Ольгерд. — Никто ведь уже не помнит ее настоящего имени…

— Это просто, — улыбнулся Консультант. — Карина Никонова выросла в центре старой Европы. Там, где сейчас лежат промышленные окраины Стимбурга. На языке ее предков слово «завея» означает «вьюга».

— Всё равно не понимаю, — покачал головой Ольгерд.

— Карина начинала с климатических экспериментов, — пояснил Велиар. — Легенда гласит, что ваша богиня жила на экваториальном архипелаге у южных берегов Тверди. И первая руна, которую она изобрела, породила метель.

Глава 8. Косы под лунами

Афсати, покровитель зверей и убийца дайяка, не сразу разглядел опасность. За что и поплатился. Сперва разведчики принесли сведения о странных пришельцах, разоряющих княжество Эл и подбирающихся к южным рубежам дзуарских владений. Афсати хорошо помнил Великую Войну и сразу подумал о жнецах. Но это не могло быть правдой — жнецы и Посторонние проиграли, их отбросили в небытие объединенные силы людей и дзуаров.

Если не жнецы, то — кто?

Лидер Дома отправил разведчиков к южным рубежам, чтобы собрать больше информации. На севере Пацифиды собралось достаточное количество воинов, чтобы дать отпор агрессору, поэтому Афсати не волновался. Дзуарские Дома прочно обосновались в Преддверье, их колония процветала. Союз с Торговой Компанией, возродившейся после Войны, приносил стабильный доход. Дзуарские дирижабли успешно конкурировали с небесными браннерами — они обладали большей грузоподъемностью и улучшенными скоростными характеристиками. По воздуху товары доставлялись быстро и в срок. Корабли Галагона доминировали в прибрежных водах севернее Троеморья. И эти позиции не хотелось терять.

Дом Афсати правил древним городом Рльешем, выстроенным в верхнем течении Бунга. Достаточно близко к Темным Уступам, чтобы держать в узде климатических шаманов. Слишком далеко от восточного побережья, чтобы оказать поддержку гарнизону Иллихатапана, если возникнет необходимость.

Прежде чем бить тревогу и снаряжать в поход дирижабли, Афсати хотел удостовериться в правдивости дошедших до него слухов.

А слухи ползли жутковатые.

Жнецы, если это были они, появлялись в разных частях континента, вырезали целые села и города, затем бесследно исчезали. Никакого грабежа, захвата территорий. Никаких требований, попыток торговаться или навязывать свои условия.

Уничтожение.

Это всё, чем занимались жнецы.

Афсати по привычке думал, что твари боятся солнечного света и занимаются своими делами при свете звезд. Однако Хаттах-Дагумский Оазис погиб днем. Как и Виллинстром. И еще несколько городов, считавшихся хорошо укрепленными. Жнецов сопровождали не то звери, не то машины, которых очевидцы сравнивали с «морскими ежами». Именно эти существа причиняли наибольший ущерб — кромсали и рушили здания, шинковали в капусту онагры и баллисты, домашний скот, корабли в гаванях… Всё, до чего могли дотянуться.

Оружие людям не помогало.

Магия — тоже.

Впрочем, погибшие волшебники могли не обладать достаточной силой. Этот факт следовало учитывать.

Афсати был единственным лидером могущественного Дома, застрявшим на Пацифиде. Покровитель зверей чувствовал потенциал Преддверья и сделал ставку на новые земли. Вместо него на Дзуаре правил наместник, заслуживающий всяческого доверия. Фокус в том, что наместник был сыном Афсати. Недопустимая вещь — еще четверть века назад. Лидерами становятся через поединок. И никак иначе. Дзуары согласились на подобный компромисс лишь под давлением обстоятельств — нельзя было оставлять завоеванные территории без присмотра.

Уастырджи одобрил решение покровителя зверей.

И Дома вынуждены были это съесть.

Афсати не имел права на ошибку. Доверие Дома — не разменная монета. Если ты отправился в чужие края, чтобы укрепить свое влияние, то должен вцепиться в лакомый кусок мертвой хваткой.

С другой стороны…

Помощь Уастырджи могла потребоваться в любой момент.

Лидер объявил мобилизацию. Отдал приказ снарядить дирижабли к дальнему походу. И послал гонцов к наместницам Домов, чтобы убедиться в их готовности собрать единое войско. Пришлось воспользоваться фамильярами Гильдии Магов — обычные гонцы не справились бы с задачей быстро.

Умом Афсати понимал, что жнецы — общая проблема. Наверняка трордорские и улкундарские ставленники тоже всполошились. Не говоря уж про Северный Альянс. Большая часть нападений произошла в окрестностях Сухот-Дарракана, вряд ли это случайно. Пострадали мелкие и крупные оазисы, города-крепости вдоль караванных путей, степные и приморские поселения.

Ревизия показала, что в ближайшие несколько дней Афсати может поставить в строй максимум пять тысяч воинов. Скромная армия по меркам Преддверья. По меркам Дзуара — тоже. Этого хватает, чтобы поддерживать порядок на трети материка, принадлежащей боевым Домам. Хватает по причине достигнутых с людьми договоренностей, системе дипломатических сдержек и противовесов. Никто ведь не готовился к новой войне — победа казалась окончательной и бесповоротной.

А вышло иначе.

Пока Афсати настраивался на оборону южных рубежей, вооружал свое войско и запрашивал поддержку у других Домов, случилось очередное нападение. Вторжение в крепость Сардлис, что на перевале Греммелла. Через Сардлис проходил сухопутный торговый путь, ведущий в княжество Эл и — дальше, вдоль восточных отрогов Уннарского Хребта, являвшегося прямым продолжением Темных Уступов. Тракт связывал северян с пустынными землями и Троеморьем.

Сардлис пал за одно утро.

Никаких свидетелей.

Возвращавшиеся с юга купцы обнаружили трупы защитников, расчлененные с хирургической точностью. Стены, башни и другие фортификационные сооружения были иссечены под немыслимыми углами. Верхушки домов кто-то срезал, применив то ли исполинские лезвия, то ли магию высшего порядка. Чем бы жнецы ни орудовали, оно не оставляло сколов и трещин, входило в камень, словно в толщу сливочного масла. Купцы пришли в ужас от этой чертовщины и побыстрее убрались восвояси. Торговая Компания уже прознала о творящейся на юге мерзости и отправила к Афсати своего представителя. Лидер хорошо понимал, о чем будет вестись разговор. О способности дзуаров решить проблему и навести порядок на подступах к своим колониальным владениям.

Афсати решил не рисковать понапрасну. Для надежности лидер бросил клич среди боевых магов севера и призвал под свои знамена лучших колдунов, которых сумел отыскать. Ему нужны были те, кто смог бы противостоять жуткому волшебству тварей с косами. Те, кто разбирался в межпространственной геометрии и имел хоть какой-то практический опыт в этой сфере. Или те, кто обеспечил бы прикрытие ударным отрядам, наколдовав непроницаемые барьеры.

Лидер назначил день отбытия, встретился с представителем Компании и успокоил его, заверив, что дзуары контролируют свои границы. Обсудил поставки пушнины в Трордор, орехов — в Улкундар, шерсти — в Танневерген и Ламмору. Особое внимание уделил строевой древесине — к этому товару проявляли повышенный интерес Облачные Скиты. Выпили меду, хорошо поели и расстались в благодушном настроении.

А ночью в Рльеш заявились жнецы.

Без предупреждения и объявления войны.

Раздвинулись пространственные складки, и при свете двух очертившихся лун в город пришел ужас.

Афсати был разбужен страшным грохотом — обрушился мост через Раккайру, левый приток Бунга. Всюду слышались крики, стоны раненых и хрипы умирающих. Древние здания разваливались прямо на глазах. По городу сновали клубки из шипов и лезвий, эти штуки ловко раскраивали стены, крыши и фундаменты, рассекали повозки и туловища лошадей, сносили мосты и водонапорные башни. У самого горизонта рухнул фрагмент крепостной стены. Афсати с ужасом наблюдал из окна своей резиденции за тем, как падают масляные фонари, и по всему Рльешу вспыхивают пожары. За тем, как соскальзывают в теснины улиц эркеры и балконы зажиточных горожан, с хрустом разламываются крыши, бьются оконные стекла, через которые прошли линии разрезов.

Подломилась причальная мачта, увлекая за собой к земле связку браннеров и дирижаблей. Небеса огласились протяжным стоном существ, выросших среди вольных ветров и грозовых фронтов.

Одного браннера потянуло к шпилям Собора Слепого Бога. Животное попыталось набрать высоту и уклониться от столкновения, но швартовочный трос намотался на обломки мачты и дернул мясистый мешок прямо к погибели. Браннер напоролся пузом на верхний шпиль — гондола к этому моменту уже отвалилась от такелажной сетки. Создание протащило по башням собора, раскраивая живот. Что-то темное и длинное с хлюпающими звуками вывалилось на островерхую крышу…

Мир, которым владели дзуары, превращался в ничто.

Афсати сорвал со стены копье и выбежал в коридор. Из одежды на нем была лишь набедренная повязка, у пояса болтался охотничий нож.

Всюду царила паника.

По галереям носились перепуганные люди, дзуары выбегали из своих комнат с мечами, булавами и тесаками. Слышались голоса командиров, пытавшихся навести порядок в этом хаосе.

— Строиться! — рявкнул Афсати. — Магов ко мне!

Всюду — грохот сапог, бряцанье оружием, ругань и крики на десятках наречий.

Мелькнуло перекошенное лицо торгового представителя.

Афсати протолкался к главной лестнице, связывающей жилой этаж резиденции с приемным залом. Следовало пересечь зал, выбраться в Галерею Статуй, а оттуда переместиться на задний двор — туда, где стояли казармы.

Нужно собрать остатки войска.

Найти командиров.

Организовать оборону.

У основания лестницы случился затор. Мелькнула бесплотная тень, закутавшаяся в текучий балахон, отражающий свет люстр и магических ламп, подвешенных прямо в воздухе. Тварь расчищала себе дорогу наверх широкими взмахами косы.

Жнец.

Афсати видел, как чужак превращает его отборных воинов в фарш. Полотно косы вспарывало пространство без усилий, разрезало тела, доспехи и клинки. Тварь вычерчивала вокруг себя широкие полукружья, а дзуары падали как подкошенные. Воины тщетно пытались уклоняться, блокировать удары, но лишь мешали друг другу в сутолоке. Никогда еще Афсати не видел своих подчиненных в столь беспомощном состоянии.

Расправившись с очередным бойцом, тварь повернулась к Афсати. И лидер Дома с содроганием осознал, что под капюшоном поселился беспредельный мрак. Непроницаемый, словно космос, из глубин которого явились кошмарные пришельцы.

Афсати смотрел на тварь, а тварь — на него.

Глаз у жнеца не было. Лица, впрочем, тоже. Но каким-то непостижимым образом чужак смотрел на лидера и понимал, кто перед ним. Небрежным движением жнец смахнул голову торгового представителя и скользнул в направлении Афсати. Именно скользнул, замещая собой балясины, ступени, изувеченные трупы и саму структуру окружающего пространства. Афсати увидел собственное отражение в серебристом балахоне врага. И не стал ждать. Размахнувшись, метнул копье. Прямо во тьму капюшона — туда, где у обычного человека или дзуара могла бы находиться голова.

Копье исчезло.

Афсати впервые видел, как жнец поглощает оружие. Превращает наконечник и древко в себя.

Лидер взвился в воздух, оттолкнулся от закругляющегося полумесяца мраморных перил и, сделав сальто, приземлился за спиной врага.

Жнец даже не стал разворачиваться. Он перетек в новую форму, вывел дыру капюшона на «затылок» и перебросил косу из одной руки в другую. Тьма изменила конфигурацию и предстала перед оппонентом во всей своей невероятной мощи.

Афсати решил, что перед ним — бог. Или демон. Ничего общего с пришельцами из плоти и крови жнец не имел. Безнаказанно сея смерть, чужак оставался неуязвимым.

Видимо, конец мира близок.

— Пригнись!

Крик прокатился по залу — словно пощечина, вернувшая дзуара в реальность.

Голос принадлежал человеку.

Афсати припал на одно колено, и лезвие косы просвистело там, где только что находилась его шея.

Вслед за этим прилетел огонь.

С гулом, легким энергетическим потрескиванием и опаляющим жаром. Если бы дзуар выпрямился, то сгорел бы на месте. Потому что кто-то швырнул через весь зал пламенеющий оранжевый сгусток, разбрасывающий по дороге искры и языки пламени. Сгусток врезался в божественное существо, и пламя объяло серебристый силуэт, но за краткий миг до столкновения Афсати заметил вереницу сияющих символов, тянущихся к жнецу, словно стайка насекомых. Символы остановили пришельца, вморозили его контуры в пространство, помешали впитывать и переваривать мир. И лишь затем врага добил огненный шар — классическая атака боевых магов Тверди.

Пустота под балахоном вспыхнула и начала выгорать изнутри. Афсати впервые такое наблюдал. Жнец изогнулся в судороге, его начало ломать и корежить. Коса упала на мраморный пол. Дзуар увидел свое искаженное отражение в зеркале балахона, а потом ткань растеклась по полу, обернувшись…

Лужей воды.

— Всегда с ними так, — волшебник незаметно приблизился к Афсати и встал рядом, опершись на посох. То был один из человеческих колдунов, нанятых лидером еще вчера. Нет, неправильно. Человеческая женщина. Стройная и симпатичная по меркам своей расы. С копной медных волос, смуглой кожей и необычными глазами. Желтыми, как у степных кошек. — Страху нагонят, а в итоге — пшик.

Дзуар коснулся лужи носком сапога.

Вода.

Самая настоящая.

— Молл Дайер, — представилась волшебница. — Ты меня не помнишь, конечно.

— Ты убила жнеца, — прошептал Афсати.

Женщина насмешливо уставилась на своего нанимателя.

— И что? Я уже проделывала такие вещи в Тризских Пустошах. Жнецы не такие уж и крутые, если честно.

Дзуар осторожно переступил лужу.

Направился к Галерее Статуй.

Молл Дайер, помедлив, зашагала вслед за правителем умирающего Рльеша.

— А с этими штуками разобраться можешь?

— С какими? — не поняла волшебница.

— Ну… С «морскими звездами».

Молл Дайер помедлила с ответом.

— Надо попробовать. Это их машины-питомцы, искусственно выращенные многомерные механизмы. В последнюю войну не применялись.

Афсати кивнул.

Жнецов убивает огонь.

И некие таинственные символы, которыми управляет Дайер.

Перед дзуаром забрезжила надежда.

Глава 9. Славный город Кобар

Гримлиэль поселился на втором этаже Гильдии Магов. Здесь Илорн спроектировал роскошные гостевые апартаменты с карманами в иных измерениях, так что магистру было грех жаловаться. В Кобаре, конечно, без проблем арендуются виллы и целые дворцы — с прилегающими садами, бассейнами и купальнями. Любой каприз, только плати. Но Гримлиэль уже много веков не интересовался статусом жилья, числом комнат и слуг, мнением окружающих и прочей мишурой. Если надо — он обоснуется на постоялом дворе или переночует в чистом поле. Если требует протокол, примет приглашение монарха и поселится в отдельном крыле дворцового комплекса. Всё зависит от обстоятельств.

Сейчас обстоятельства складывались не лучшим образом. Гримлиэль получил письмо из Внутреннего Круга Гильдии Ножей. В Кобар намеревался прибыть Вячеслав — Хозяин Дверей и Знающий-на-Перекрестках. Вячеслав уже прознал о том, что Илорн с Гримлиэлем проникли в Тшуммех и подключили к Сети новый Храм. Вряд ли Хозяин знал о точке выхода транспортной линии, но, безусловно, связывал участившиеся нападения жнецов с действиями Гримлиэля и его каменщиков.

Разговор предстоял трудный.

Владыка взвесил свои шансы в борьбе с Внутренним Кругом. Нет, о столкновении он всерьез не помышлял и рассчитывал уладить отношения с Ножами. Если же не получится… Что ж, руны против традиционной магии… Гримлиэль делал ставку на магию. Внутренний Круг силен, но это — бойцы, привыкшие полагаться на силу. Цепные псы Завеи, стерегущие забытое наследие. Разве они выиграли последнюю Войну? Если бы на помощь людям не явились лучшие волшебники Преддверья, Посторонние одержали бы верх. Даже дзуары, приведенные Ольгердом, не исправили бы безнадежный расклад. Высшие колдуны Ставки, ударившие по врагу со Скита Пяти Ветров, — вот кто, по мнению Гримлиэля, взял на себя груз ответственности. То, что происходило в Срединном Море, хронисты будут сравнивать с падением Китограда. Барды сложат песни, легенды проживут с народами Тверди на протяжении веков.

Гримлиэль не сомневался, что маги победят.

Вячеслав не может разговаривать с позиции силы. Не может отдавать приказы тому, кто видел первых императоров Трордора. Тому, кто помнит день основания Гильдии Ножей — самого успешного предприятия Коэна из Предельных Чертогов. На стороне владыки — старейшие маги планеты. Патриархи, умеющие перекраивать судьбы людей, управлять явлениями природы, строить непобедимых големов и творить вещи, недоступные пониманию магистра Нге. Что уж говорить про властителей Тверди и облачных кормчих, с которыми волшебники на короткой ноге… Достаточно щелкнуть пальцем — и отправятся мастера ножей обратно на террасы, повинуясь слову городских властей.

Что ни говори, а владыка чувствовал себя уверенно.

Почти.

Его смущал масштаб разрушений, учиненных восставшими из пепла жнецами. Пока еще твари хозяйничали на Пацифиде. Никто не видел жнецов с их псами-механоидами на Тверди или Скитах. Но Гримлиэль, как никто другой, знал: придут. Рано или поздно, сейчас или через месяц, но — придут. Нет ограничений для тех, кто умеет раздвигать пространственные складки и жить в многомерной реальности, свободно путешествуя от звезды к звезде.

Считалось, что жнецов во вселенной мало. Единицы, да и тех можно победить, если постараться. Во время Войны их можно было по пальцам пересчитать. Вот только Гримлиэль слышал мрачные мифы о временах Большого Отката. Тогда жнецы сумели победить флот Демиургов, направлявшийся через Двери к окраинам Сети, чтобы сцепиться с Посторонними. Жнецы разбросаны по безбрежному космосу, но, если надо — собираются вместе и создают проблемы.

Как сейчас.

Гримлиэль всюду имел уши и глаза, его фамильяры сновали по краю реальности и следили за происходящим. Агенты владыки добывали скудные данные в тавернах, щедро одаривая звонкой монетой собирателей новостей. Волшебники покрепче вселялись в зверей и птиц, шныряли по горам и лесам, парили над седыми пиками, выслеживали монстров в зеркальных балахонах и обо всем докладывали своему магистру.

Впечатлял не только размах вторжения, но и количество задействованных жнецов. Даже под стенами Китограда их было меньше. В десятки раз меньше.

А самое страшное — жнецы продолжали прибывать.

Вместе со своими «медузами».

Уже не в первый раз Гримлиэль задумался над тем, стоило ли навлекать на себя эти неприятности. После открытия Двери в Тшуммехе, владыка отправился в Пантеон. Взял с собой нескольких доверенных магов, умеющих прокладывать порталы и обладающих чудовищным боевым потенциалом. Как и следовало ожидать, Дверь открылась не в пустыню или джунгли, а на главную площадь Митикуса — столицы необъятной торговой империи. Митикус занимал главный остров Криптского Архипелага и за прошедшие четыре тысячи лет лишь укрепил свои позиции. Причина проста — там располагалась вторая Дверь, ведущая на Иштру, промышлявшую работорговлей, путевыми кристаллами и целебными снадобьями. Пятый мир в цепочке промежуточных пунктов между Пантеоном и Преддверьем. Гримлиэль понимал, что Митикус построен возле Дверей в незапамятные времена — это типичный город-спутник, существование которого немыслимо без транспортных линий. Демиурги собирались расселиться по другим архипелагам — удаленным от суеты, труднодоступным и очаровывающим взор странника. Не срослось…

Пантеон был высокоразвитым миром, но это произошло не по воле богов. Откат опрокинул местных жителей в античность — с примитивным сельским хозяйством, бронзовым оружием, рабами и иными прелестями, забытыми в Предельных Чертогах. Ни дирижаблей, ни браннеров, ни аэропланов и дизельного топлива, как на Самарканде. Между островами плавали триеры и катамараны, о дальней экспедиции через океан люди и мечтать не смели.

Ситуацию исправили Двери.

Началась торговля, жители Митикуса получили более продвинутые технологии из чужих миров. За пятьсот лет Митикус возвысился, расширил свое влияние и приобрел влиятельных врагов. Началась эпоха войн, в которых архонты полиса сумели одержать блестящие победы. Благодаря этому развитие мира ускорилось и спустя пару тысячелетий сравнялось с уровнем Преддверья и Стимбурга. По улицам Митикуса ездили паровые экипажи, в гавани стояли не триеры, а бронированные корабли с толстыми трубами, к причальным мачтам на Горе Архонтов были пришвартованы цеппелины с двигателями внутреннего сгорания.

Гримлиэль с трудом добился аудиенции у архонта Ктерия, нынешнего руководителя полиса. Для Ктерия глава некой Гильдии из удаленного мирка представлялся малозначимой фигурой, на которую не стоило тратить драгоценное время. Если бы не донесения об открытии легендарного прямого пути в Преддверье, архонт не выкроил бы ни секунды из своего плотного графика. Но Ктерий выкроил. И не пожалел.

Были заключены договоренности.

Восстановление торговых связей. Открытие представительства Гильдии Магов в Тшуммехе. Снятие охранных заклинаний, прокладка порталов, разбивка оазиса. В перспективе — заселение Тшуммеха и превращение его в центр межмировой коммерции. Гримлиэль брал на себя обязанности посредника в переговорах с властителями Тверди и Пацифиды. А еще он должен был уладить недоразумения с Ножами.

На вопросы о причинах закрытия Двери в отдаленном прошлом Ктерий отвечал уклончиво. Дескать, это решение Триумвират принял в одностороннем порядке. Мотивы архонту, конечно же, неизвестны. Быть может, что-то религиозное. Почему-то в Преддверье «правильными» считаются не все порталы, а те, что открыты на Небесах. Возможно, у властителей Триумвирата возникли проблемы с кормчими — версия косвенно подтверждалась отдельными историческими документами.

Гримлиэль вернулся в свой мир, раздираемый двойственным чувством. Удовлетворенность пополам с настороженностью. Тшуммех, безусловно, поднимет Гильдию на недосягаемый уровень. И в то же время…

Он не знал ничего об истинной природе наземных Дверей.

А Гримлиэль ставил знания превыше денег и власти.

Теперь магистр сидел на плоском камне у шумящего водопада, встроенного Илорном в один из карманов второго этажа. Крохотный пространственный тупичок, имитирующий джунгли урхатских предгорий. Гримлиэль сидел, крепко задумавшись о последствиях своих решений.

Фамильяр появился внезапно.

Симпатичная зверушка — то ли вомбат, то ли хомяк-переросток, покрытый густой бурой шерстью.

Зверек пошарил лапой в сумке на животе, достал перевязанный тонкой веревочкой свиток и протянул Гримлиэлю.

Улыбнувшись, магистр принял послание.

Фамильяры Илорна всегда вызывали необъяснимую симпатию.

Вомбат исчез.

А владыка развернул сверток.

Магистр, жду вас в своем рабочем кабинете на третьем этаже. Дело неотложное. Прибыл человек с восточного побережья — с сообщением от жнецов. Похоже, мы получили ультиматум.

Илорн

Гримлиэль решительно встал и направился к деревянной двери, вросшей в плоское основание утеса.

За спиной магистра все еще гремел водопад.

Дверь вывела его в гостевые апартаменты — три связанных между собой покоя. Роскошно меблированных, снабженных крондатскими коврами, медвежьими шкурами, собственной библиотекой и магическими светильниками. Водопад примыкал к обеденному залу, в центре которого располагался круглый стол необъятных размеров.

Гримлиэль обогнул стол, пересек зал, гостиную и уютный холл с потухшим камином, затем оказался в длинном коридоре. Чтобы добраться до кабинета Илорна, владыке потребовалось одолеть два лестничных марша и свернуть в обшитый тисовыми панелями проход, связывающий дом с отдельно стоящим флигелем.

Окна флигеля выходили на заброшенный каретный двор и задние фасады ветхих домов. Постучавшись, Гримлиэль открыл неприметную дверь с полным отсутствием украшений и вошел в просторную комнату с типичным интерьером волшебника-администратора. Ряды книжных полок, стол-конторка, мягкие кресла для посетителей. За столом сидел гильдмастер, в одном из кресел напротив — неизвестный простолюдин, напоминающий внешним видом то ли рыбака, то ли ремесленника. Завидев Гримлиэля, простолюдин вскочил и отвесил низкий поклон. Владыка лениво махнул рукой — дескать, садись, не мельтеши перед глазами.

— Устраивайтесь поудобнее, — Илорн указал на свободное кресло. — У нас тут визитер из дальних стран.

Гримлиэль сел.

— Представься, — велел Илорн. — И поведай владыке о своих злоключениях.

— Тулгар из Виллинстрома, — тихо произнес гость. — Я простой рыбак, господин.

— Виллинстром, — задумчиво проговорил Гримлиэль. — Я не слыхал о таком городе.

— Это рыбацкая деревня, — пояснил Илорн, — в княжестве Эл.

— Допустим, — Гримлиэль несколько мгновений изучал гостя из дальних краев. Человек явно натерпелся ужасов в дороге, поистрепал одежду, стоптал видавшую виды обувь. Тулгар плохо питался, носил бороду, но взгляд имел пытливый и цепкий. — Что у нас-то забыл?

— Меня послали, — сказал Тулгар.

— Кто?

— Жнецы.

Гримлиэль подобрался. Жнецы крайне редко общались с людьми. То ли языками Преддверья не владели, то ли не считали нужным обмениваться информацией. А тут — гонец. Самый настоящий.

— Что с твоей деревней? — прямо спросил Гримлиэль.

— Все погибли.

— А тебя пощадили, выходит?

— Пощадили, — кивнул Тулгар. — Велели идти в Кобар и передать Илорну послание. За это сохранили жизнь мне и моей семье.

— Ты говорил со жнецом? — не поверил магистр.

— Он влез в мою голову. Я не мог противиться, — голос рыбака стал виноватым. — Я не с ними.

— Конечно, — хмыкнул Гримлиэль. — С ними не очень-то сладишь, верно?

Рыбак не ответил.

Вряд ли этот простолюдин считал тон волшебника уместным.

— Постой, — Гримлиэлю пришла в голову неожиданная мысль. — Когда случилось нападение?

— Третьего дня.

Магистр нахмурился.

— Хочешь сказать, ты за двое суток покрыл расстояние от восточного побережья материка до Троеморья? Пересек Темные Уступы, форсировал Бунг, обогнул Проклятую Топь, углубился в Дунварский Лес, благополучно миновал глиняную пустыню Урвалг?

— Там еще пара горных хребтов и непроходимые чащи Шейраана, — напомнил Илорн. Похоже, разговор забавлял гильдмастера. — И надо бы отыскать портовый город, чтобы сесть на корабль, идущий в сторону Кобара.

— Недели и месяцы пути, — кивнул Гримлиэль.

— Он отправился в дорогу с женой, двумя детьми и отцом-калекой, — добавил Илорн.

— В чем подвох? — магистр переводил взгляд с одного собеседника на другого. — Его провели жнецы?

— Нет, — покачал головой Тулгар. — Я попал в плен к горцам Темных Уступов. Рассказал им о печальной участи Виллинстрома.

— И?

Тулгар пожал плечами:

— Они наколдовали портал и забросили меня сюда. Прямиком в Кобар.

— Под окна нашего представительства, — добавил Илорн.

— Занятно, — Гримлиэль огладил бороду и уставился в пустоту перед собой. По всему выходило, что жнецы ведут переговоры. Точнее — выставляют ультиматум. О содержании этого ультиматума владыка уже догадывался, но на всякий случай спросил: — И чего же от нас хотят?

— Закройте Дверь, — охотно ответил Тулгар. — Это всё, что мне передали.

Илорн и Гримлиэль переглянулись.

— Что ж, — магистр одарил рыбака теплой улыбкой. — Ты хорошо послужил людям, друг мой. Достойно ли с тобой обошлись?

— О да, — Тулгар усиленно закивал. — Господин Илорн оплатил наше проживание в Кобаре, дал денег на еду и одежду. Признаться, моя семья и не рассчитывала на столь щедрые дары.

— Мы не ограничимся этим, — сообщил Гримлиэль. — Гильдия подарит тебе скромный домик в окрестностях Кобара и… поможет с лодкой. Ты же рыбак?

— Всё верно, — по лицу Тулгара расплывалось выражение человека, на которого только что пролился серебряный дождь.

— Лодка и дом, — повторил Гримлиэль. — Взамен ты обязуешься держать язык за зубами. Не болтай о Виллинстроме на каждом углу. Придумай себе другую историю, если будут спрашивать. Про послание жнецов тоже помалкивай. Уразумел?

Тулгар без колебаний согласился на сделку.

С лица рыбака не сходило выражение благодарности.

Когда дверь за простолюдином захлопнулась, некоторое время в кабинете царила тишина.

— Что думаешь? — Гримлиэль, оторвавшись от созерцания каретного двора, перевел взгляд на Илорна.

— Не ту Дверь мы открыли, владыка, — вздохнул гильдмастер. — Чую, зло идет из Тшуммеха.

— Дело не в Тшуммехе, — отмахнулся Гримлиэль. — Но зло грядет, в этом ты прав.

Илорн поднялся со своего стула и шагнул к окну. Гильдмастер любил и ненавидел Кобар одновременно. Странная смесь, нечасто такое встретишь. Любил сам город, его извилистые улочки, утопающие в зелени террасы, море и Шепчущую Бухту, черепичные крыши и неспешный, патриархальный уклад. А ненавидел Илорн людей. Мутных и двуличных кобарцев, две трети которых еще в прошлом веке сидели в горах, пасли овечьи стада и думать не думали о том, чтобы наживаться на богатеньких иноземцах, праздных курортниках и любителях покупать дома по всему свету в надежде укрепить свое благополучие. Илорн не интересовался домами и землей. Опытный маг понимал, что нет ничего постоянного под лунами. Сегодня ты — процветающий рантье. А завтра — нищий в осажденном городе. Без шансов выбраться, спастись и исправить собственные ошибки.

Жнецы хорошо доказывали правоту Илорна.

— Мы проникли в Пантеон, — рассудительно заметил Гримлиэль, — а этот мир лежит за пределами сферы влияния жнецов.

— Я слышал, — Илорн смотрел на Бухту поверх черепичного моря, — что неподалеку от Пантеона расположена одна из планет этих тварей.

— Слышал? — Гримлиэль изогнул бровь.

— Читал. В одной их хроник, относящихся к началу Эры Упадка. Там сказано, что Демиурги отказались от идеи переселения на Пантеон, поскольку им не нравились соседи.

— Жнецы.

— Они самые.

Кобар плавился в лучах полуденного солнца, вынуждал горожан ходить по теневым сторонам улиц, раскалял брусчатку и водостоки. Над крышами колебалось знойное марево.

Горожане были слишком заняты своими делами, чтобы заметить портал, очертившийся волновым зеркалом неподалеку от заброшенной пристани. Из портала, озираясь по сторонам, выбрался человек в сером балахоне. Разделенная на три косички борода пришлого была перехвачена стальными кольцами. Под глазом путника очевидцы приметили крестообразный шрам.

Человек уверенно двинулся к площади Ахан.

Туда, где расположилась Гильдия Магов.

ЧАСТЬ 3. ДЕМИУРГИ.

Глава 1. Чужие знаки

Нож по широкой дуге отправился к цели.

Сквозь шуршащий подлесок, вспарывая листья, оставляя отметины на ветвях.

Второй клинок спикировал сверху.

Навсикая отбила нападение рунами щита и едва успела перейти в стойку для ближнего боя.

Рядом выросла тень.

Ольгерд атаковал сразу — его руки смазались от движения, а керамбиты почти успели дотянуться до горла и левого предплечья ученицы. Навсикая не пыталась блокировать удары, она уклонялась, скользила в вязком лесном сумраке, сглаживала углы и выстраивала параллельные плоскости. Против мастера она вышла с одним лишь дуэльным ножом, который быстро перебрасывался из одной руки в другую, удерживался то прямым, то обратным хватом и появлялся в самых непредсказуемых местах.

Жесткий бой.

Удары лезвиями обозначались на грани возможного, всё остальное не возбранялось.

Ольгерд работал грязно.

Бил локтями, коленями и головой. Швырял воздушные ступени вместо подсечек. Контратаковал из любых положений.

Итог — очередное поражение.

— Ты продержалась дольше, — похвалил мастер.

И проиграла.

Навсикая была недовольна собой. Она не понимала, как человек может жить в пространстве боя, интуитивно выбирая верные решения. Как человек может развивать скорости и превращаться в неуловимую размазанную тень. Ольгерд казался юной послушнице непобедимым героем, против которого не работали все изученные ею техники и приемы.

— Героев нет, — покачал головой Наставник, выслушав соображения девушки. — Есть живые люди. И мертвые люди.

— Это и Вячеслав говорил.

— Еще бы.

Для поединка они выбрали лес на противоположной стороне озера. Поздний вечер, глубокие сумерки. Тренировка зрения, обострившиеся чувства, скопившаяся за день усталость.

Никого не волнует, что у тебя болят ноги или руки, любил повторять Ольгерд. Защищаешь себя — или умираешь.

Всё просто.

Защита и нападение — стороны одной монеты. Идеальная защита — это мертвый враг. Тот, кто лежит, не опасен.

Слишком поздно до Навсикаи дошел смысл этих простых вещей, передаваемых мастерами из поколения в поколение. Поэтому девушка и потеряла своего рлока.

К дому они возвращались по едва приметной тропе. Долина стремительно погружалась в непроглядный мрак. Деревья сливались в шелестящую на ветру массу, перемешанную с тьмой, шорохами и скрипами.

— Подвесим светлячка? — предложила Навсикая.

Эту руну она начертила вчера.

Напоминает магические лампы Преддверья, только размер меньше. А еще светлячок неспешно движется впереди хозяина и пропадает лишь в том случае, если его отменить.

— Нет, — отрезал Ольгерд.

— Почему?

— Ты должна ориентироваться без света, — пояснил Наставник. — Однажды это спасет тебе жизнь.

Знающий шагал впереди, безошибочно выбирая правильную дорогу. Похоже, он мог двигаться и с закрытыми глазами, если потребуют обстоятельства.

Навсикая размышляла над своей судьбой, рунами и множеством других вещей, с которыми ей пришлось столкнуться. За последние дни она узнала больше, чем за всю свою жизнь. Каждый час был посвящен обучению. Медитации, пробежки, физические упражнения и тренировочные бои — всё это чередовалось с изучением истории Риордана и экспериментами по созданию рун. Ольгерд настоял, чтобы его ученица сосредоточилась на боевых рунах, поскольку считал их наиболее важными.

Вопрос выживания.

Казалось, мастер непрерывно готовится к чему-то плохому. Никому не верит, ищет собственный путь. Учит думать, а не просто махать клинком.

Тер Навсикая выучила в совершенстве.

На помощь неожиданно пришел искусственный интеллект, поселившийся в доме Картера. Знание языка внедрялось в сознание Навсикаи на подсознательном уровне — для этого использовались периоды сна. Девушка не думала, что такое возможно, но стоило Ольгерду заговорить с ней на тер, и Навсикая всё понимала.

Ольгерд собирался покинуть Риордан.

И отправиться на поиски Демиургов.

Наставник говорил, что времени очень мало. Если они с Навсикаей опоздают, Земля может погибнуть.

Так что учиться надо быстро.

Навсикая старалась. Придумывала новые руны, причем справлялась с этой задачей гораздо лучше учителя. И лишь тренировочные поединки опускали девушку с небес на землю. Успехи казались ей незначительными, а промахи били по самолюбию.

— Когда мы отправимся в лимб? — спросила Навсикая.

Они выбрались на опушку леса и теперь могли видеть огни исследовательского комплекса на противоположном берегу озера.

Заросли вспорола громадная тень.

Рык.

— Будем готовы — отправимся, — голос мастера оставался ровным.

— Не опоздаем?

Ольгерд пожал плечами:

— Консультант и Картер следят за происходящим. Насколько я понял, Демиурги не спешат рубить с плеча. Изучают ситуацию.

Тяжелее всего было привыкнуть к небу Риордана. Огоньки звезд в багряных разводах туманности — такое даже в кошмарном сне не привидится. Выйдешь из леса — и окажешься в реальности, перед которой меркнут даже полярные сияния рлочьих земель…

Догнав учителя, Навсикая зашагала с ним рядом.

— Как Посторонние могут знать о том, что творится в Стимбурге?

Ольгерд пожал плечами.

Насколько он мог судить — не могут. Внешняя разведка отслеживала активность Демиургов в разных мирах Дверной Сети. Включая Преддверье. Все прогнозы Консультанта были условными допущениями, не привязанными к действительности.

— Никак, — впереди уже маячили светящиеся квадратики панорамных окон жилья Картера. — Кто вообще способен проникнуть в замыслы Демиургов?

Вопрос был риторическим.

Ольгерд всё чаще размышлял над тем, как могли измениться приоритеты богов за минувшие века. Предтечи отказались от собственной империи, бросили ее на произвол судьбы. Возможно, они утратили интерес к Дверной Сети, ушли на очередной эволюционный виток. В таком случае, давние конфликты можно забыть. И заняться действительно важным для всех делом — закрытием Дверей.

Время — штука относительная.

Для обычных людей, подобных Ольгерду, десять или двадцать лет — серьезный срок. Человек на этом отрезке успевает что-то понять, остепениться, нарожать детей и постареть. Воины складывают мечи и секиры, превращаются в тихих земледельцев, пересматривают свои деяния. Глупцы погибают на одном из полей брани.

Волшебники живут дольше. Коэн и Гримлиэль растянули свои судьбы на столетия, они помнят основание Гильдий, закат Китограда и восход Трордора. Ольгерд ляжет в землю, рассыплется в прах, о нем все забудут. А Коэн всё еще будет странствовать по мирам, решая общие задачи. Как и магелланцы. Достаточно вспомнить Картера, лично принимавшего участие в войне с Администраторами. Картер видел Большой Откат. Не исключено, что он застал Землю такой, какой она была на заре эпох, в период своего истинного величия.

А Демиурги…

Остаются ли они людьми в привычном понимании этого слова? Стремятся ли к войне или к миру?

Чтобы узнать, надо отправиться к ним.

Мысль о том, что простой смертный может встретиться с богами, казалась крамольной. Несбыточная мечта. Демиургам в той или иной форме поклонялись многие народы Преддверья. Жрецы и патриархи церквей выстроили целые философские системы вокруг Ушедших. Кто-то утверждал, что боги разгневались на род людской за многочисленные прегрешения. Кто-то полагал, что предтеч свергли демоны, которых нельзя поминать всуе. Многие верили, что с Демиургами человеческие души встречаются после смерти — на страшном суде. А еще Ольгерд слышал о теологах, уверявших, что Демиурги — непознаваемая сила природы.

Сколько людей, столько и мнений.

Ольгерда накрыло волной тепла — соскучившийся рлок бежал к хозяину сквозь высокую траву. Быстро, бесшумно. Как и полагается уважающему себя хищнику. Миг — и лохматая белая туша оказалась рядом.

Рык прижился у Картера.

Мясо синтезировалось ИскИном в любых количествах. Комнату со снегом и полярным сиянием тоже удалось создать. Никакой магии — машина задействовала внутреннюю климатическую систему. Холодные заполярные небеса транслировались на встроенные экраны. Метель не дула с такой пронзительностью, как в подвале старой кельи Ольгерда, но ее неплохо заменили сквозняки вентиляционных люков. Иллюзия, далекая от совершенства. Но Рык был доволен — ему разрешали носиться по лесу и горным склонам, охотиться на местную живность и отправлять свой разум в дальние дали. Хищника не держали взаперти. А комната с искусственной зимой примыкала к апартаментам хозяина.

Ольгерд привычно запустил пальцы в густой подшерсток на холке зверя.

Услышал родное урчание.

В стене дома образовалось прямоугольное отверстие, через которое Ольгерд, Рык и Навсикая попали в холл. Крыльцо им не понадобилось — машина Картера не имела фундамента.

— Добрый вечер, — поздоровался дом.

— И тебе, — ответил Ольгерд. — Картер еще не прилетел?

— Будет завтра утром, — последовал ответ. — Неотложные дела.

Магелланец отсутствовал уже двое суток. Вызвали в разведуправление. Естественно, никаких подробностей.

Чтобы не отрывать мастеров от обучения, Картер воспользовался общественной транспортной системой. Для этого ему пришлось заказать аэрокар — каплевидный механизм с переменной конфигурацией. Аэрокар спикировал с неба в долину и завис над травой — еще одна демонстрация технологической мощи Посторонних. Дом пояснил, что машина летает на солнечной энергии, а в корпус вмонтированы «антигравитационные вставки». Поэтому аэрокары не падают.

Воздушными машинами, как успел выяснить Ольгерд, управляет транспортный ИскИн. Аэрокаром может воспользоваться даже маленький ребенок — ему не надо изучать систему навигации.

Сообщаешь аппарату пункт назначения — и полетел.

Ольгерд запомнил это.

На всякий случай.

— Сейчас будете ужинать? — поинтересовался дом.

Навсикая посмотрела на учителя.

— Конечно, — мастер уже поднимался на второй этаж. — Мы проголодались.

— Обычное меню?

— Добавь горячий отвар. В смысле, травяной чай. И увеличь порцию Навсикаи на треть.

— Будет исполнено.

Искусственный разум не сразу принял тот факт, что Ольгерд заведует рационом своей подопечной. Дому такой подход казался жутким нарушением свободы воли. Потребовалось подтверждение Навсикаи, чтобы закрепить распорядок. Ольгерд решал, когда девочка проснется и ляжет спать, сколько и чего съест на ужин, какими образовательными программами воспользуется.

— Встречаемся на террасе, — бросил Ольгерд через плечо.

И скрылся за дверью своей комнаты. Вместе с Рыком, который незамедлительно разлегся на ворсистом ковре.

— Надо бы помыться, — буркнул Ольгерд.

В ответ его накрыло ленивыми волнами.

Рлоки — чистоплотные животные. Привычка бесконечно вылизывать себя роднила их с кошками, вот только ментальные хищники не боялись воды. И без проблем купались в жаркую погоду — хоть в озере, хоть в реке, хоть в океане. В зимнюю стужу Рык лез не сразу, позволял себе обсохнуть. Кому хочется, чтобы шерсть слиплась сосульками…

Иногда Ольгерд загонял питомца в душ.

Видимо, не сегодня.

Прошло четыре дня с тех пор, как мастер ножей поселился у Картера. Время растянулось в нескончаемую ленту событий, закружило в своем водовороте и вырвало из реальности Дверной Сети. Трордор, Улкундар, Миядзаки — всё это казалось призрачным, ненастоящим. Перед глазами Ольгерда стояли руны. Круг его общения сузился до трех человек и одного зверя.

Горячий душ снял усталость.

Мастер неспешно оделся и подошел к выращенному утром панорамному окну. Дом уловил настроение гостя и погасил свет. Ольгерд остался наедине со звездами, туманностью и погруженной во мрак долиной. На пределе видимости горел огонек, отмечающий местонахождение жилья Велиара. Консультант обосновался на склоне за исследовательским комплексом. На приличном расстоянии от других горных отшельников.

Почему-то мысли крутились вокруг жнецов.

Накануне Ольгерд взялся за изучение культуры чужих, историю сотрудничества с магелланцами и разрыв дипломатических отношений. Жнецы не имели ничего общего с живыми организмами изведанной вселенной. Редкий пример энергетической, призрачной расы, представители которой не связаны биологическими ограничениями. Жнецы распространились по десятку галактик в незапамятные времена, освоив технологию многомерных путешествий. Никто не понимал природу этой технологии. Жнецы не владели громоздкими машинами, им не требовалась защита от враждебных пространств. Сгусток энергии может существовать в любых условиях — в вакууме, на остывшей или горячей планете, в разреженной и плотной атмосфере. Радиация, сила тяжести — этими факторами жнецы пренебрегали.

Ученые Риордана предположили, что ключ к пониманию происходящего — в странной одежде иномирян. Стоило пришельцу погибнуть, и балахон молниеносно терял форму, превращался в воду. Магелланцы брали пробы, исследовали чужеродную субстанцию и… ничего там не находили.

Обычная вода.

Тогда появилась версия, что жнец — это полевая, а не энергетическая структура. И эта структура непостижимым образом воздействует на жидкости, приспосабливая их под свои задачи. А хуже всего было то, что жнецы взламывали пространство, превращаясь по ходу своего движения в объекты реального мира. Получается, структура непрерывно становилась чем-то еще и при этом оставалась собой, не теряла способности мыслить.

Косы жнецов не имели ничего общего с холодным оружием людей. Лезвия не отливались из стали или других твердых материалов. Рабочее полотно косы, по сути, представляло собой геометрическую плоскость, условно вписанную в «контекст реальности». Дать этому разумное объяснение тоже никто не мог.

Жнецы колонизировали миры без видимого порядка и схемы. Планеты, контролируемые этой расой, могли быть твердыми и жидкими, газообразными и полностью безжизненными. Иногда — землеподобными. Расположенными друг от друга на расстоянии в три-четыре или сто тысяч световых лет. Существовала гипотеза, согласно которой плацдармы захватывались по геометрическому принципу. Точнее — по топологическому, многомерному. Выстраивалась некая система, обладающая тем же функционалом, что и Дверная Сеть. Не исключено, что разветвленная звездная империя жнецов служила основой выживания чужеродной расы. Некой базой, без которой иные не сумели бы перемещаться в пространстве и выживать в сражениях. Так или иначе, призраки включили в свою схему подпространство, известное Ольгерду под названием «лимб».

Проблемы начались после того, как аномалии, вызванные строительством Дверной Сети, затронули межгалактическую структуру жнецов. В звездных системах топологической империи начали происходить неконтролируемые вещи. Затронутыми оказались многочисленные измерения и фундаментальные физические константы. И тогда чужие решили поддержать фракцию отступников, обосновавшихся в туманности Тарантул. Контакт удалось наладить не сразу — над этим работали лингвисты в обоих лагерях. Процесс осложняло отсутствие у пришельцев речевого аппарата. В итоге начали общаться мысленно, для чего пришлось модифицировать три поколения контактеров. Обмен образами и математическими формулами плавно перетек в стадию вербализации. Жнецы заговорили на тер.

Сведения о сообществе чужаков отсутствовали в общем доступе. ИскИн выдал ссылку на посещение разведчиками и контактерами магелланцев нейтральных систем, в которых осуществлялись переговоры. Сама же империя жнецов оставалась недоступной для людей. Планы атак на Дверную Сеть координировались из лимба. Иногда штабы переносились на планеты, достаточно близкие к Магеллановым Облакам, чтобы попасть туда традиционном способом — на звездолете. Что касается самих жнецов, то они могли странствовать по Галактике, ничем себя не ограничивая.

После операции в Стимбурге жнецы разорвали альянс в одностороннем порядке. Возможно, Консультанты и начальство Картера владели более полной информацией, но в открытый доступ пояснения не поступали.

— Ужин готов, — сообщил дом.

Вздохнув, Ольгерд отвернулся от окна.

Еще один день подходил к концу.

Глава 2. Старая Дверь

Самые неприятные встречи — это когда бывшие союзники становятся врагами.

Илорн провел Вячеслава к северному озеру, окруженному дремучей тайгой. При всей своей мрачности и суровости пейзаж умиротворял. Веяло от озера чем-то предвечным, основательным. Смотришь на неохватные стволы да свинцовую гладь и проникаешься тщетностью любых споров. Потому что есть вещи, находящиеся за гранью добра и зла. Вещи исконные и простые. Заставшие эпоху богов. Илорн знал, что возраст остистых сосен, заполнивших иллюзорный межпространственный карман, превышает пять тысяч лет.

Гримлиэль уже сидел на плоском камне, прислонив посох к стволу ближайшей сосны.

— Мир тебе, Хозяин, — Гримлиэль величественно поднялся с камня и отвесил Вячеславу легкий поклон. — Рад встрече.

Вячеслав приблизился к волшебнику.

— Давно не виделись, магистр. Хотел бы встретиться за кружкой отвара при лучших обстоятельствах.

Илорн получил разрешение присутствовать на встрече, поскольку разговор происходил на его территории. Других магов Гримлиэль не звал. Что указывало на приватность беседы.

Расселись по камням.

Три замшелых валуна, один из которых пришлось наколдовать нынешним утром.

Валуны образовали вершины равностороннего треугольника.

— Ты открыл старую Дверь, — Вячеслав не любил долгие предисловия. — Это плохо.

— Я возродил Храм, — усмехнулся Гримлиэль. — Пусть Гильдия пришлет своего мастера, и он возьмет наследие предтеч под охрану. Я окажу вашему человеку в Тшуммехе всяческое содействие.

Вячеслав покачал головой:

— Мы не станем оберегать Храм в Тшуммехе. Дверь надо закрыть — и как можно скорее.

— Почему?

Вячеслав вздохнул.

Даже Илорну было понятно, что переговоры не будут простыми.

— Ты знаешь не хуже меня, Гримлиэль, что наземные Двери перестали существовать по желанию Демиургов. Такова воля Завеи, не нам оспаривать слова и поступки богини.

— Завеи, говоришь… — владыка огладил бороду и воззрился на собеседника. Взгляд был тяжелым. — А я слышал иную версию. Кормчие договорились с наследниками Царства Вигов, чтобы перекрыть точки выхода в иные миры. Так им удалось сосредоточить всю внешнюю торговлю на Небесных Скитах. Скажи мне, странствующий в Запределье, в чем разница между порталом на земле и в Облаках?

Вячеслав осекся.

Точнее — задумался.

А вместе с братом Внутреннего Круга задумался и Илорн. Гильдмастер, как никто другой, знал о гибкости истории. Хроники и летописи пишутся победителями. Документы тех, кто проиграл войну, полыхают в пламени умирающих городов. Или прячутся в схронах, которые будут откопаны через века. А еще правду можно отыскать в тайных канцеляриях. Или спросить у очевидцев, сумевших обмануть время.

Источников, в которых написано о старых Дверях, мало. По пальцам пересчитаешь. Преобладает версия, согласно которой небесные Двери защищены могучими заклинаниями от Посторонних, а земные — нет. Чтобы спасти мир от чужих, Завея повелела людям отключить планетарные Храмы от Дверной Сети. Но это — мифы. А летописцы упоминают торговые войны между Твердью и Пацифидой, происки жадных кормчих и сговор облачных жителей с магами. В одном месте Илорн прочел о вмешательстве гипотетического Блуждающего Скита. Некие Архивариусы, унаследовавшие знания Демиургов, в одностороннем порядке решили прикрыть два десятка вечных Дверей, что и было сделано. Хронист уверяет, что Архивариусы справились с задачей за день. Илорн сомневался в правдивости записей.

Итак, Скиты защищали Твердь и Пацифиду от агрессоров извне. А мастера ножей оберегали Храмы.

По всем канонам баланс нарушен.

— Разница есть, — Хозяин Дверей повернул голову к озеру. Казалось, Вячеслав задумался о чем-то своем, не относящемся к предмету разговора. — И ты ее знаешь. Большую часть порталов закрыли, чтобы предотвратить крупномасштабные вторжения. Если бы этого не случилось, дзуары или унгуры давно бы нас поработили. Или вырезали подчистую. Но то — Двери. Храмы закрываются в исключительных случаях.

— Каких? — вырвалось у Илорна.

Губы мастера тронула едва заметная улыбка.

— Если Дверь, привязанная к Храму, ведет в пространства, контролируемые жнецами.

— Передергиваешь, — возразил Гримлиэль.

— Нет. Тебе известно, что Ножи не стремятся к обогащению и власти. Мы зарабатываем на жизнь рунами и клинками, но это не те доходы, к которым привыкли маги. Почему ты считаешь, что мне выгодно отключать те или иные Храмы?

— Об этом надо спросить у Нге, — пожал плечами Гримлиэль. — Он хранитель традиций. Ваш мозговой центр. Ты здесь, Вячеслав, потому что Внутренний Круг тебя послал.

— Что с того?

Гримлиэль вздохнул.

И высказал то, что ему не давало покоя уже несколько часов:

— Я бы хотел поговорить с Коэном. Он — основатель Гильдии Ножей. И если не Коэн, то кто знает правду?

Вячеслав покосился на Илорна.

Гильдмастер даже не скрывал своего изумления. Коэн из Предельных Чертогов, странствующий посредник, — основатель Гильдии Ножей? Мир полон сюрпризов.

Владыка Гримлиэль ждал ответа.

— Я не знаю, где Коэн, — честно признался Вячеслав. — Точнее — знаю. Но мне никто не поверит.

— А ты попробуй, — Гримлиэль посмотрел в глаза мастеру. — Если он на Земле, ничто не мешает послать фамильяра через Дверь.

— Он вообще не в этой вселенной, — заявил Вячеслав.

— Так-так, — магистр снова погладил бороду. — Значит, мой старый друг ухватил свою мечту за хвост. Блуждающий Скит существует?

— Очень даже, — кивнул Вячеслав. — В этом не сомневайся.

— Так попросим у них помощи, — предложил Илорн.

Гримлиэль бросил на гильдмастера странный взгляд. Дескать, какая помощь? Мы и сами справимся, ничего страшного.

Вячеслав перехватил этот взгляд.

И недобро прищурился.

— Ты недооцениваешь жнецов, владыка. Меня это безмерно удивляет, учитывая твое непосредственное участие в последней войне.

— Мы победили, — напомнил Гримлиэль.

— Безусловно. Но тогда жнецов было мало. Сейчас всё хуже. Гораздо хуже. Не думай, что мы в Трордоре не следим за событиями на Пацифиде. Следим, и очень внимательно. Если хочешь знать, император уже собирал своих приближенных и выразил обеспокоенность происходящим.

— Готовится к войне? — заинтересовался магистр.

— Пока об этом не говорят. Открыто, во всяком случае. Пострадали отдельные поселения на Пацифиде, управляемые Трордором. Для всеобщей мобилизации этого недостаточно. Но сценарий рассматривается. Начались смотры отдельных родов войск. Подтягиваются корабли и браннеры, разбросанные по всему миру. Отправляются фамильяры в Улкундар, Роккевениум и Вертерис. Дойдет и до Гильдий, но чуть позже.

Крепко задумался магистр Гримлиэль. Илорн видел внутреннюю борьбу, отражавшуюся в глазах владыки. Жадность? Нет, слишком хорошо Илорн знал своего начальника. Скорее — репутационные потери. Неизбежные потери в случае признания своих ошибок.

А ведь никуда не денешься.

Дверь в Тшуммехе открыта по воле магистра Гильдии Магов. На нем — вся полнота ответственности за вторжение на планету. Хороших решений вообще не видно. Отмотать с Тшуммехом — утрата завоеванных позиций на Пантеоне. И потеря уважения со стороны властителей. Продолжать упорствовать — путь в никуда. Того и гляди, признают магов врагами всего живого. Поставят на одну ступеньку со жнецами.

Ошибка может привести к гибели Преддверья.

— Мне надо подумать, — сказал Гримлиэль. — Аудиенция завершена.

— Как знаешь, — Вячеслав поднялся. — Я поживу в Кобаре и дождусь твоего решения.

— Это не обязательно, — процедил Гримлиэль.

— «Добрый дух», — Вячеслав отвернулся и зашагал прочь. — Постоялый двор у Шепчущей Бухты.

…Вечером Илорну не спалось.

Над Кобаром собирались тучи — ползли с горных склонов, укрывали серым пологом домики бедняков, ремесленные мастерские, башни крепостной стены Ястребиного Замка. Муть заволакивала кривые улочки, изогнутые арки мостов, фруктовые деревья и виноградники.

Вдалеке громыхнуло.

Илорн уселся в плетеное кресло на террасе, набил трубку вишневым табаком и закурил. По террасе гулял ветер, со стороны бухты слышался грохот накатывающих на берег валов. Сырость пробирала до костей, так что волшебник задумался над горячим отваром.

Гильдмастера окутал ароматный дым.

Вишневый запах казался неуместным в городе, где не стояло ни одной вишни. Из памяти выплывали приятные воспоминания — о детстве, проведенном на юге Танневергена. Перед глазами возник деревянный домишко, окруженный вишнями, кустами гореники и широченным картопельным полем… Дед, живой и невредимый, с кряхтеньем приставлял к дереву наспех сколоченную лестницу и карабкался по ней вместе с берестяным лукошком, в которое предстояло складывать ягоды…

Дед курил.

И запах табака пронизывал настоящее, вырываясь из туманных далей прошлого. Стирая границы, возвращая людей, которых уже не оживить.

Пустота перед Илорном сгустилась.

Возникла тень, которая быстро уплотнилась, обросла подробностями и превратилась в пушистый комок с красными глазками и парой острых ушей. Комок пищал, крутился на месте и подпрыгивал от возбуждения. В зубах существо сжимало сверток, перевязанный черной нитью.

Фамильяр.

Илорн прежде не видел этого зверька. Гримлиэль посылал на задания отталкивающего вида монстров, сплошь состоящих из перекрученных жил, когтей и зубов. Другие маги создавали грызунов, мелкую летучую живность, дикобразов и броненосцев. Оригинальные посланцы тоже встречались, но значительно реже.

А тут — пустынный кумс.

Насколько помнил Илорн, прототип существа обитал в землях, принадлежавших Детям Ветра.

Странный выбор.

Нагнувшись, волшебник протянул руку и выхватил из зубов кумса миниатюрное послание.

Развернул и начал читать.

Фамильяр не уходил, терпеливо дожидаясь ответных действий. Очевидно, что маг, наколдовавший зверька, хотел получить ответ немедленно.

Вот только…

Не маг прислал кумса.

Илорн задумчиво крутил в пальцах клочок бумаги, исписанный аккуратным почерком Хозяина Дверей. Вячеслав хотел пообщаться за спиной Гримлиэля. Немедленно. Уверял, что разговор важен для обеих Гильдий. И тем самым провоцировал раскол. Еще вчера Илорн ответил бы отказом, но ему не давала покоя странная приписка.

Пока еще у нас есть время.

Выругавшись, Илорн наколдовал себе перо и чернильницу, перевернул и разложил на коленке записку мастера ножей. Обмакнул кончик пера в чернильницу, удерживая ее левой рукой, и вывел на обратной стороне листа всего одно слово.

Сейчас.

Зверек радостно схватил добычу и скрылся в складках многомерного пространства.

Не прошло и получаса, как на крытой террасе объявился второй человек. Мужчина в сером балахоне и потрепанной котомкой за плечами. Давешний гость представительства Гильдии Магов в Кобаре.

— Ты умеешь запускать фамильяров, — Илорн кивнул на второе кресло, и мастер сел, не проронив ни слова. — Удивительная способность для Ножей.

Волшебник подготовился к визиту гостя. Слуга вынес на террасу круглый столик, пару подставок из пробкового дерева и кружки с горячим отваром. В центре столика появилась вазочка со свежими кренделями и шоколадным печеньем.

— Нет у меня такой способности, — улыбнулся Вячеслав. — Фамильяра отправил местный маг.

— Я его знаю? — удивился Илорн.

— Возможно, — представитель Внутреннего Круга потянулся к отвару и с наслаждением вдохнул душистый аромат. — Он не работает с вашей Гильдией. И не хочет раскрывать свое имя.

— Разумно, — Илорн взял собственную кружку. — Чего ты хочешь?

— Договориться, — мастер взял со стола печенье. — У нас действительно не осталось времени. Жнецы отправили вестников в разные уголки Преддверья. С приблизительно одинаковыми текстами посланий. Требуют закрыть Дверь, грозятся страшными карами. Если верить гонцу, посетившему недавно Трордор, наши враги собираются ударить по крупным городам Пацифиды. Среди намеченных целей есть и Кобар.

Илорн непроизвольно вздрогнул.

До сих пор война казалась чем-то аморфным, не затрагивающим сферы его личных интересов. Гибли оазисы, горные крепости и рыбацкие деревушки. Обращались в руины замки. А тут — города.

— Они уже начали, — вздохнул Вячеслав. Пальцы мастера рассеянно перебирали печенье. — Слыхал о Рльеше?

— Дзуарская столица.

— Жнецы напали на Рльеш, города больше нет. Афсати и часть магов уцелели, смогли отступить через порталы с остатками пятитысячной армии.

— Я думал, жнецы всех убивают, — задумчиво проговорил Илорн.

— Если могут, — резонно заметил Вячеслав. — Среди защитников города оказалась одна из ваших волшебниц. Молл Дайер.

— Не знал, что она еще жива.

— Странствует по миру, — пожал плечами мастер. — Не участвует в интригах, держится подальше от светской жизни. При этом хорошо умеет расправляться со жнецами. Они понесли потери, хотя и выиграли битву.

Разговор становился очень интересным.

Молл Дайер.

Легенда Гильдии.

Женщина, которую побаивается даже владыка Гримлиэль. Несговорчивая, своенравная. Умеющая перекраивать человеческие судьбы, что доступно лишь немногим.

Жнецы понесли потери.

Это и есть начало необъявленной войны. Теперь никто не отступит. Пришельцы обрушатся на человеческие поселения с удвоенной яростью.

— Когда они явятся в Кобар? — поинтересовался Илорн.

Вячеслав пожал плечами:

— Сегодня. Завтра. Через три дня. Никто толком не знает. Думаю, у вас нет даже недели. И решение надо принимать быстро.

— У нас, — хмыкнул Илорн. — А что у вас? Давай начистоту, Хозяин. Гильдия стоит на страже Храмов, но Тшуммех вам не по нутру. Тогда в чем интерес? Жнецы вам угрожают?

Вячеслав нахмурился.

Похоже, волшебник попал в точку.

— Ты прав, Илорн. Проблема масштабнее, чем кажется. Я тебе объясню одну вещь, но не обещаю, что тебе понравится сказанное.

— Попробуй, — волшебник сделал глоток из остывающей кружки и потянулся за печеньем. Раскат грома потряс окрестности, заставил Илорна поморщиться. За миг до этого яркая вспышка окрасила фиолетовым крыши домов. — Я наслушался всякого за свою жизнь.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Вячеслав. — Так вот, Посторонние воюют с нами не просто так. У них есть веский мотив, который заставил меня по-новому взглянуть на ситуацию. Понимаешь, волшебник, наши предки, Демиурги, здорово навредили вселенной, создав Дверную Сеть. В отдаленном, очень отдаленном будущем, обитаемые миры погибнут. Посторонние сумели это доказать, но их не послушали. Поэтому и разгорелся конфликт. Посторонние — выходцы из Предельных Чертогов.

— Люди? — опешил Илорн.

— Из плоти и крови. Как я и ты. И эти люди сражаются за будущее. Двери выкачивают энергию из пространства, меняют привычный ход вещей. Думаю, ты слышал о Свифте. Есть и другие миры, жители которых пострадали от дверной магии. В конечном итоге, всех постигнет плачевная участь. А потом нас не станет.

— Почем тебе знать? — Илорн поежился от холода. — Я не читал об этом в исторических документах.

— Мне рассказал Ольгерд, — ответил мастер ножей. — Мой ученик и бывший Хозяин Дверей.

— Ты же не думаешь… — начал Илорн.

И был прерван взмахом руки.

— Я знаю. Ольгерд побывал в мире Посторонних. И сумел вернуться обратно. Не спрашивай, как — это не имеет отношения к делу. Мы стережем Храмы, а они должны быть разрушены.

— Ты с ума сошел, — Илорн чуть не обжегся отваром. — Хоть понимаешь, что несешь? Расскажи это Нге — вмиг лишишься всех привилегий.

— Знаю, — ухмыльнулся мастер. — Поэтому рассказываю тебе.

— А жнецы тут каким боком?

— Пантеон находится неподалеку от их звездной системы, — пояснил Вячеслав. — Я переместился туда, едва почувствовал новый Храм и нащупал узловую точку. Встретился кое с кем.

— Это с кем же?

— Его зовут Марк. Джампер, не скованный ограничениями Сети. Этот человек свободно перемещается среди звезд, обладая лишь силой своего разума. Работает на правительство Предельных Чертогов, дружит с Коэном. Так вот, Марк прыгнул на планету жнецов и увидел то, что там сейчас творится. Чудовищные изменения. Почти как на Свифте. Только Свифт более-менее стабилен, а у жнецов всё плохо.

— Почему?

— Видишь ли, потоки обладают разной плотностью и уровнем потребления. Я вижу это, но объяснить не могу. В Тшуммех хлынула чудовищная энергия, взятая у жнецов взаймы. С каждым днем ситуация усугубляется, зло может накрыть и Пантеон. Тогда никто не будет с нами торговать, как рассчитывает Гримлиэль. С нами будут воевать, причем насмерть. Думаешь, Преддверье выстоит против жнецов и Пантеона? Удивлен, что еще тандрадианцы не появились.

— Уже появились, — нехотя признал Илорн. — На Костяном полуострове.

— Вот видишь, — лицо Хозяина Дверей погрустнело. — Тшуммех запечатали не просто так. Нельзя было его трогать, а вы полезли. Теперь жнецы попробуют уничтожить Храмы, рассчитывая похоронить Сеть. И это — проблема Внутреннего Круга.

— Вот оно что… Но ты же сам сказал, что Двери — зло. Так почему бы не отступить? Перестаньте защищать свои Храмы, положите конец бесконечным войнам.

— Разумно, — похвалил Вячеслав, — но неосуществимо в сжатые сроки. Если мы обрушим Сеть прямо сейчас, Преддверье погрязнет в варварстве. Наступит очередная Эра Упадка. Никакой торговли, связи с Чертогами. Перестанут существовать Облачные Скиты. Без энергии вы не сможете колдовать. Больше никакой магии, Илорн, ты готов к этому сегодня? Но самое страшное — не это.

— А что?

— Мы нарушим замысел Демиургов. Которые не ушли навсегда, просто затаились. С Демиургами надо договариваться, войну против богов развязывать бесполезно.

— И что ты предлагаешь? — не выдержал Илорн. — Я вообще не вижу выхода. Для всех нас.

— Он есть, — возразил Вячеслав. — Ольгерд отправился на поиски Демиургов. Мой ученик собирается заключить мир между Посторонними и Демиургами. Найти способ постепенного закрытия Сети. Мягкий сценарий, вроде того. Пусть действует — это наш единственный шанс.

— Как быть со жнецами?

— Убеди Гримлиэля в необходимости закрыть наземную Дверь и опечатать Тшуммех всеми доступными заклинаниями. Верните всё на прежние места. А там посмотрим.

Илорн не спешил с ответом.

Дождь начал барабанить по крыше террасы, ветер доносил морось и запахи моря до собеседников.

Разговор не нравился Илорну.

Будущее не нравилось еще больше.

Глава 3. Координаты неведомого

— Я не понимаю, — Ольгерд посмотрел на Консультанта с недоумением. — Вы же добыли координаты в Стимбурге. А теперь получается — всё зря?

Велиар развел руками:

— Получается.

Они собрались в гостиной поздно вечером. Снаружи было прохладно, шумел ветер и собирался дождь. Поэтому дом включил подогрев пола. В импровизированном совещании участвовали Ольгерд с Навсикаей, Велиар и Картер. Рыку было позволено лежать в углу — к нему уже начали привыкать.

Разговор не заладился с самого начала.

Ольгерд и Навсикая собирались в путешествие через лимб, а Консультант неожиданно заявил, что прогулка не будет такой уж простой. По причине отсутствия реальных сведений о местонахождении системы Демиургов.

Парадокс?

Еще какой.

Выходит, многие люди в Стимбурге погибли совершенно напрасно. Цель не достигнута, всё вернулось на круги своя.

— Это сложно понять, — вступил в беседу Картер, — но я попытаюсь объяснить.

Ольгерд сердито кивнул.

Поужинали пару часов назад. Сидели на террасе, но погода испортилась. Дом предложил перенести совещание в более комфортные условия. Активировались незримые механизмы. Вырос приземистый столик, появился чай. Навсикая, с опаской косясь на учителя, стала поглощать печенье. Ольгерд не возражал — пусть девочка немного расслабится. Послушница хорошо продвинулась в воинском искусстве, стала более рационально и жестко применять руны. Сдвиги были. Весьма серьезные.

Расширился и рунический набор мастеров.

Каждый день что-то изобреталось, модернизировалось и дорабатывалось. Вместе с рунами к девушке возвращалась и вера в собственные силы. Чтобы опускать ученицу с небес на землю, приходилось устраивать обычные бои, с запретом на применение «магии». Но и там Навсикая помаленьку осваивалась.

Иногда Ольгерд ловил на себе странные взгляды девушки. О чем думает Навсикая в такие моменты, мастер не догадывался. Если ученица видела, что ее взгляд перехвачен, тут же отворачивалась и замыкалась в себе. А потом с удвоенной энергией бралась за учебу и стремилась завоевать уважение Наставника.

— Координаты мы добыли, — начал Картер, — но эти сведения тебе никак не помогут. Потому что Демиурги успели выстроить новую космическую империю и связать воедино тысячи звездных систем. Добытые нами координаты указывают на крохотную периферийную планетку, откуда еще предстоит добираться до центра их зоны влияния. Кроме того, сведения устарели на пятьсот лет. За этот промежуток времени границы империи могли расшириться вдвое или втрое.

— Они что-то строят? — поинтересовался Ольгерд. — Сферы Дайсона, Кольца Нивена? Хабитаты, орбитальные станции?

— Безусловно, строят, — ухмыльнулся Велиар, — но мы не в состоянии увидеть что-либо. Расстояние запредельно.

— Прибудем в этот мир, — сказал Ольгерд. — Поговорим с местными. Разберемся, что делать дальше.

— Решение кажется очевидным, — согласился Картер, — но мы не знаем, с чем ты столкнешься. Планета может принадлежать как Демиургам, так и союзной расе. Не исключено, что там вообще нет людей. А если есть — на каком языке они говорят? Как относятся к чужакам, прибывшим из Дверной Сети? Присматриваются ли к потенциальным внешним угрозам? Есть версия, что ты и шагу ступить не успеешь. Сработает какая-нибудь охранная система. Тебя уничтожат.

— А раньше вы об этом не думали.

— Думали, — возразил Картер, — и очень долго. Еще перед твоим прибытием сформировалась концепция посланника в непробиваемых доспехах.

— Вы серьезно?

— Доспехи — в упрощенном понимании этого слова, — пояснил Велиар. — Речь идет об автономном бронискафе.

— Это еще что такое? — нахмурился Ольгерд.

— Бронированный скафандр, — ответил Картер. — Такими штуковинами пользуются наши штурмовые спецотряды во время операций на дальних мирах.

— Не припомню чего-то подобного, — съязвил Ольгерд. — В Преддверье на вас были мантии снов.

— У бронескафа есть минусы, — признал Картер. — Его не протащить в лимб, например. Наши десантники путешествуют на обычных звездолетах и высаживаются в нужной локации с помощью отстреливаемых капсул.

— Здорово. И каков план?

— Отправить в лимб звездолет нового типа с нашим эмиссаром на борту, — невозмутимо ответил Консультант. — Выйти в пространство Демиургов. Собрать бронескаф на месте с нуля.

— Риск обнаружения возрастает многократно, — добавил Картер. — Под угрозой жизнь эмиссара, членов экипажа звездолета и машинного разума, внедренного в структуру корабля.

До Ольгерда начал доходить смысл сказанного.

— Вы ничего не знаете о цивилизации Демиургов, — тихо произнес мастер. — Вообще ничего. Даже координаты одной из систем предтеч устарели на пятьсот лет.

— Примерно так, — вздохнул Велиар.

— Вот почему Земля еще не уничтожена, — догадалась Навсикая.

— Они прислали корабль, — сообщил Картер. — Некий летающий объект был замечен в Квартале Иллюзий. Мы думаем, что это корабль.

— Текущая ситуация анализируется ИскИнами, — Велиар задумчиво покрутил в руках пустую чашку. — Выстроена стратегическая модель. Доминирует мнение, что представитель Демиургов в любом случае проведет расследование и оценит степень опасности. Но вероятность уничтожения Земли уменьшилась до сорока семи процентов.

— Если учтены все факторы, — резонно заметил Ольгерд.

— Если, — кивнул Велиар.

— Насколько изменился первоначальный план? — спросила Навсикая. Обучение на Риордане здорово развило ученицу Ольгерда. Теперь она задавала правильные вопросы, не спорила из-за пустяков и соблюдала распорядок, навязанный Знающим-на-Перекрестках.

— Основательно изменился, — сказал Консультант. — Мы убрали из схемы звездолет внешней разведки. Вы отправитесь в лимб втроем. С минимальным провиантом, без специального снаряжения. У вас есть два дня, чтобы воспользоваться нашими гипнопрограммами и усвоить всё, что известно о путешествиях в подпространстве. Включая сведения о формах жизни, с которыми вы можете столкнуться.

— Там кто-то есть? — удивился Ольгерд.

— Целые экосистемы, — заверил Картер. — А еще — брошенные на произвол судьбы народы. И одинокие странники, не сумевшие попасть домой по разным причинам.

— Они опасны? — уточнила Навсикая.

— Некоторые, — Картер неопределенно повел рукой. — Другие — нет. Переживать не стоит. Лимб бесконечен, вероятность встречи с кем-то ничтожно мала.

— Хорошо, — перебил Ольгерд. — Нам известно, что руны в лимбе не работают. Там нет силовых линий и мегаструктур, подобных Кольцу Нивена. Наши инструменты — ножи.

— У вас есть Рык, — напомнил Велиар. — А насчет рун ты ошибаешься. Силовые линии частично пронизывают и подпространство, иначе рлок не смог бы туда попасть. Проблема в том, что лимб теоретически безграничен. И вы можете оказаться в локации, удаленной от энергетических каналов на десятки световых лет. Что же касается планет Демиургов, то мы вторгаемся в область гипотетического. Там может быть что угодно. Или не быть.

Ольгерд почесал заросший подбородок.

Надо бы побриться перед походом в потусторонний мир…

— Ладно, — мастер хлопнул себя по коленям. Этот жест появился у него недавно — видимо, позаимствовал у Картера. — Мы входим в лимб. Что дальше? Я не услышал плана.

— Надо отыскать Блуждающий Скит, — улыбнулся Консультант. — Тот самый, которым грезит Коэн.

— Зачем? — изумился Знающий. — Они хранят забытое наследие предтеч, если верить легендам. Но вряд ли знают дорогу к Демиургам.

— Есть основания полагать, что знают, — голос Велиара стал твердым, уверенным. — И даже поддерживают регулярную связь с потомками Администраторов.

— А лимб тут при чем? — удивилась Навсикая.

Ольгерд догадался первым:

— Они скрываются там. Архивариусы, Изменчивые, Стражи. Перебрались в подпространство. Поэтому Коэн не смог их найти.

— В точку, — подтвердил вывод мастера Картер. — Только не перебирались они в лимб, а с самого начала его освоения там живут. Идеальная защита от любой агрессии.

— Их не отыскать без точных координат, — прошептал Ольгерд.

— Без привязки к внешним координатам, — уточнил Велиар. — Я вижу, ты еще не понял глубинной сути подпространства, друг мой. Лимб — это изнанка мира. Обратная сторона. Там нет ориентиров в привычном понимании этого слова. Нет расстояний. Привычные законы физики можно обойти. Даже тела перестают быть материальными объектами и существуют условно, будучи идеями самих себя.

— Всё понарошку? — опешила Навсикая.

— Почти, — хмыкнул Картер. — Просто вы переходите из одних констант в другие.

— Там можно умереть, — заметил Ольгерд. — Брон умер.

— Можно, — согласился Велиар. — В этом случае вы не вернетесь в привычное пространство. Перестанете существовать в лимбе — и вам конец.

— Что с координатами? — напомнил Ольгерд.

— Блуждающий Скит имеет внешние координаты, — сообщил Консультант. — Привязан к чему-то, расположенному в нашей вселенной. Мы предполагаем, что Скит странствует по лимбу, меняя свое положение, но при этом имеет фиксированные точки выхода.

— Например? — поинтересовался Ольгерд.

— Что угодно, — Велиар пожал плечами. — Подвал заброшенного дома. Пересохший колодец. Пещера в горах. Не угадаешь. Технология невероятно сложная. Стабильные каналы, по нашим прикидкам, не умеют пробивать даже жнецы. А Демиургам это под силу.

— А откуда взялся лимб? — спросила Навсикая. — Его кто-то создал?

— Нет, — Велиар покачал головой. — Вопреки расхожему мнению, Демиурги или иные сверхцивилизации не причастны к зарождению подпространства. Я бы сказал, что лимб существует со времен Большого Взрыва. Помнишь, я говорил об изнанке вселенной? Представь рубашку. Может ли она быть только с одной стороны?

— Рубашку мы надеваем, — заметила Навсикая. — А что находится под лимбом?

— Хороший вопрос, — похвалил Консультант. — Споры об этом ведутся на протяжении многих столетий. Никто толком не знает. Доминирует гипотеза о многомерной реальности и бесконечных вселенных. Якобы через подпространство можно попасть в действительность с иными физическими законами. Или с такими же, но при этом число измерений возрастет. Теории множатся, доказательств нет.

— Если вам интересно, — вмешался в разговор искусственный интеллект дома, — у меня есть доступ к шестидесяти восьми теориям разных авторов. Из них четырнадцать — магелланские. Остальные гипотезы выдвинуты учеными Старой Земли.

— Спасибо, — поблагодарил Картер. — Но сейчас нам не стоит отвлекаться.

— Как знаете, — голос ИскИна изобразил нотки обидчивости. — Если что — обращайтесь.

— А завари-ка нам еще чаю, — попросил Велиар.

— Без проблем, уважаемый Консультант.

До слуха Ольгерда донесся звук перемещаемых по каналам кухонной зоны емкостей. Или синтезируемых — поди разбери.

Заструилась вода.

Что-то мелодично звякнуло.

— Найти Скит невозможно, — заключил Ольгерд, — привязки к реальным объектам нам неизвестны. Тогда о чем разговор вообще? Миссия еще не началась, но уже провалена.

— Мы поймали Изменчивого, — улыбнулся Картер. — Тебе этот человек, безусловно, знаком.

Мастер ножей воззрился на магелланца.

В немом изумлении.

— Ивен?

— Так он себя называет, — Картер расплылся в довольной улыбке. — Один из самых активных представителей своего ордена. И, кстати, любит путешествовать не только по Преддверью. Мы взяли его на Свифте. Операция была сложной и дорогостоящей, пришлось прибегнуть к помощи местных. Теперь Ивен на Риордане.

— Вам известны координаты Скита? — не поверил Ольгерд.

— Известна точка, через которую на Скит можно проникнуть, — поправил Картер. — Вот только охраняется эта точка Стражем. И вам, вероятно, придется вступить с ним в противоборство.

— Убить, — хмыкнул Ольгерд.

— По ситуации, — сухо ответил Велиар.

Глава 4. Манускрипты

Трордорская императорская библиотека имела несколько уровней доступа. Нижние читальни принимали всех подряд, но книги и манускрипты не выдавались на руки, а по залам дефилировали строгие служители в черных мантиях, напоминавших монашеские одеяния. Стеллажи и дверные проемы здесь защищены специфическими заклинаниями, не позволявшими что-либо стащить или уничтожить. По углам громоздились картотечные шкафы с выдвижными ящичками, которые, при должных навыках, облегчали процесс поиска.

На втором этаже работали ученые из Академии, студенты местных университетов и граждане Трордорской Империи, сумевшие раздобыть допуск. Обычно допуск покупался, а называли его абонементом. Счастливчики носили на шее круглые амулеты с оттиском книги и простеньким магическим наговором. Посторонние не могли проникать в залы второго этажа — стены начинали истошно верещать, изо всех щелей лезли агрессивные фамильяры. У лестницы дежурил охранник-человек, исполнявший роль привратника.

О том, что хранилось на третьем этаже библиотеки, никто даже не догадывался. Слухи по городу ходили разнообразные — иногда жуткие и совершенно неправдоподобные. Люди грамотные собирались в тавернах близ Обсерватории и Географического Общества, а также в крохотных кофейнях, разбросанных по набережной Черного Канала. Там обменивались последними новостями, играли в чатурранг и «хлопни-отвечай», а также занимались вещами, совершенно недопустимыми с точки зрения рядового обывателя. Например, обменивались книгами. Чертили непонятные схемы на грифельных досках, выводили формулы и руны, задумчиво вертели в руках артефакты забытых цивилизаций…

Сочиняли городские легенды.

О книгах с зашитым внутрь разумом. О проклятых манускриптах из Тшуммеха, которые написаны на чистейшем тер, но при этом навлекают беду на каждого, кто осмелится их прочитать. Об урхатских глиняных дощечках, не разрушающихся тысячелетиями. И о пропавших наставлениях Завеи, в которых содержится правда о жнецах, Храмах и Дверях. С особым содроганием студиозусы пересказывали байки о китоградских свитках, выпивающих душу чтеца за несколько дней.

Разумеется, ничего общего с реальностью эти сказки не имели.

Третий этаж был доступен императору и его доверенным лицам, владыке Гильдии Магов, верхушке Академии и главе тайной службы. Изредка сюда заглядывал магистр Нге. Поговаривали, что и Коэн, в последнее время куда-то запропастившийся.

Илорна пустили в виде исключения.

А еще доступ к секретным архивам получила Молл Дайер, неизвестно как переместившаяся в западную столицу Тверди.

В строго охраняемых помещениях кипела работа.

Библиотекари рылись в картотеках, выполняя сумасшедшие запросы волшебников. В главном зале шуршали страницами Гримлиэль, Илорн, магистр Нге, Наставник Вячеслав и еще несколько человек, на которых служители хмуро поглядывали, не понимая, что они вообще здесь забыли.

Под скосами мансард третьего этажа можно было отыскать труды античных философов и естествоиспытателей, считавшиеся утерянными или несуществующими. Книги берегли как зеницу ока — окутывали статичными заклинаниями, укладывали в зачарованные короба, ежедневно проверяли влажность и температурный режим… Большая часть манускриптов развалилась бы на части и превратилась в пыль, если бы не усилия ведунов-библиотекарей…

Незваные гости вызывали у библиотекарей стойкую неприязнь. Быть может, переворачивая страницы античных книг, Илорн сокращал срок их жизни на десятилетия или века.

Кто знает.

Просто у людей не было выбора.

Следовало быстро отыскать способ закрытия вечной Двери. Утерянное знание, которым некогда владели Демиурги и Архивариусы.

Гримлиэль сдался.

Илорну не потребовалось убеждать волшебника в чем-либо. Владыка тщательно всё обдумал и отправил фамильяра с ответом Хозяину Дверей. Гильдия сделает всё возможное, чтобы запечатать Тшуммех и прекратить войну со жнецами.

Оба материка и Небесные Скиты погружались в пучину кошмара. Жнецы появлялись в неожиданных местах, убивали всех, до кого могли дотянуться, разрушали дома и фортификационные сооружения. Досталось всем — Улкундару, Трордору, Северному Альянсу. Властители отдали приказы о мобилизации. Придворные маги были вызваны в столицы могущественных империй. Ходили слухи, что со дня на день в Преддверье явится Донбеттыр. С кормчими уже велись переговоры о том, чтобы пропустить флот дзуарских дирижаблей через Вертерис или Радужный Мост.

В закрытие Тшуммеха никто не верил.

Прошли времена, когда строились и подключались к Сети новые Храмы. Прошли времена, когда блокировка вечных Дверей была нормой. Сейчас даже Вячеслав казался простым смертным полумифическим персонажем, способным обходить вековые запреты и странствовать в Запределье.

Здравомыслящих людей осталось немного. И эти люди понимали, что в войне со жнецами властителям Преддверья не победить.

Гримлиэль трудился на два фронта. Участвовал в подготовке обороны Трордора, учил колдунов Гильдии сражаться с чужаками, а в остальное время безвылазно сидел в Трордорской библиотеке. Кормчие присоединились к поиску — между ними и владыкой сновал поток фамильяров.

Двухдневные поиски не увенчались успехом.

Трактаты волшебников древности умалчивали об искусстве закрытия Дверей. Гримлиэль полагал, что предтечи забрали секрет с собой, отступая под напором Посторонних. Илорн был уверен, что подобной технологией могли обладать властители Китограда. Если это так, часть трактатов могла быть вывезена на Скиты, часть — в Урхат или горные монастыри Хо-Шана. Император Септен скупал книги по всему континенту, так что ничтожные шансы обнаружить искомое сохранялись даже сейчас. Но Илорн был уверен, что основные поиски следует развернуть на Облаках. В этом вопросе его поддерживала Молл Дайер.

Утром третьего дня в библиотеке развернулась нешуточная дискуссия. Всё началось с предложения академика Драмоса Невейского разобрать кладку Двери, ведущей на Пантеон.

— Не сработает, — покачал головой Гримлиэль. — Я консультировался с каменщиками.

— Что они говорят? — заинтересовался Драмос.

Исследователи собрались во флигеле, отведенном под читальный зал. Высокий потолок и отсутствие мансардного скоса действовали на Илорна не столь удручающе. Гильдмастер Кобара заявился в библиотеку на рассвете. Через пару часов подошли Драмос, Гримлиэль, магистр Нге и Молл Дайер. Последней пришлось отпрашиваться у дзуарского вождя, сбежавшего в Трордор с Пацифиды. Афсати терпеливо дожидался прибытия Донбеттыра, который должен был переместиться на Вертерис со дня на день.

— Прописные истины, — пожал плечами владыка. — Кладка зачарована и вмуровывается в саму ткань пространства-времени. Это не просто камни. Мы говорим о многомерных артефактах, сросшихся одновременно с десятком измерений, друг с другом и с силовой линией, протянувшейся к Пантеону.

— Кто руководил работами? — вступил в разговор Нге.

— Джосер, — нехотя ответил Гримлиэль. — С Радужного Моста.

— Знаю, — брат Внутреннего Круга грел морщинистые руки о кружку с отваром. — Читал его труды о реставрации Арок.

— У вас есть человек, сумевший возвести Арку, — задумчиво произнес академик. — Этот ваш Джосер… он проводит реставрационные работы. Почему не может разобрать?

Гримлиэль вздохнул.

— Послушайте, Драмос, это магия. Вы привыкли работать с причинами и следствиями, ставить эксперименты, строить сложные паровые машины. Вы знаете, что шарик, упавший с башни, неизбежно окажется на земле. А я применю заклинание, и этот предмет зависнет в воздухе.

Ученый поперхнулся.

— Что вам известно о нитях судьбы? — Молл Дайер насмешливо уставилась на академика.

— Нет никакой судьбы, — уверенно заявил ученый. — Есть вероятности.

— Приведите пример, — попросила Дайер.

Илорн с видимым удовольствием наблюдал за перепалкой.

— Ну… — светило замялось. Драмосу на вид было около семидесяти. Сухопарый старичок с растрепанной седой бородой, сморщенным личиком и согбенной фигурой. Типичный книжный червь — из тех, кто не задумывался об омолаживающих эликсирах и дорогостоящих ритуалах. На переносице — очки в серебряной оправе. Одет скромно — в потертый шерстяной камзол, клетчатые штаны и легкие ботинки, не приспособленные для дальних путешествий. — Вы идете по улице, а на голову падает кусок черепицы…

— Не продолжайте, — ухмыльнулась Дайер. — Вы сейчас скажете, что есть математическая вероятность смертельного исхода. Черепица может упасть раньше или позже. У вас есть возможность прогуляться по бульвару Троелунья, а не по Староборисовскому Тракту. Решение, которое будет вами принято, определит цепочку грядущих событий.

— Верно, — согласился ученый. В голосе академика, впрочем, ощущались нотки беспокойства.

— Неверно, — Дайер щелкнула пальцами. — Я изучила древние практики, способные обернуть вероятности не в вашу пользу.

— Это как? — голос академика дрогнул.

— Вы шагаете по Староборисовскому Тракту и верите в то, что опасность вам не грозит. Ведь постоялый двор «Вильня», где идут строительные работы, расположен на бульваре Троелунья. И тут — бац! С фасада Церкви Дремлющих летит обломок горгульи. Череп автора «Занимательной паровой физики» проломлен, мозги забрызгали мостовую. Внуки грызутся за авторские права и банковские счета. А вас нет. Потому что я так решила.

Гримлиэль рассмеялся.

— Крыть нечем, — вырвалось у Илорна.

Академик побледнел, вскочил с места, разбрасывая пергаментные свитки, и торопливо покинул читальню.

Илорн и Гримлиэль дружно хохотали.

Служитель неодобрительно наблюдал за этим зрелищем из-за своей кафедры.

Молл Дайер равнодушно погрузилась в чтение книги, раскрытой примерно на середине.

Когда Илорн успокоился, то задумчиво произнес:

— А ведь Джосера не хватает. Он лучше всех разбирается в вопросе.

— Да, — согласился Гримлиэль. — Но мы его прячем от жнецов. Каким-то образом твари пронюхали, кто именно причастен к открытию Двери.

— Они на такое способны? — удивился Илорн.

— Еще как, — фыркнула Дайер. — Ты, верно, недооцениваешь наших врагов, Илорн. Что тебе известно о жнецах?

— Немногое, — признался гильдмастер. — Я читал о резне, которую они устроили на кораблях Демиургов во время Отката.

— У них собственная звездная империя, — перебила волшебница. — Ничем не уступающая Дверной Сети.

— И даже превосходящая нас, — добавил Гримлиэль. — Чужаки сумели захватить колонии в нескольких галактиках. Предтечам такое не под силу.

— Раньше было не под силу, — возразил Нге. — Что они могут сейчас…

В комнату снова влетел Драмос Невейский.

Ученый размахивал свернутым манускриптом и вопил что-то невразумительное.

Разговор пришлось прервать на самом интересном месте.

— Нашел! — академик подбежал к Гримлиэлю и сунул ему в руки сверток. — Вот оно!

Маг непроизвольно взял манускрипт. Серый, ничем не примечательный. Правда, в отличие от других пустышек, материал не походил на пергамент или папирус. Гримлиэль безошибочно определил животкань — забытую технологию, разработанную жителями Старой Земли.

— Животкань? — удивился Илорн.

— Она самая, — кивнул Драмос Невейский. — Мне сказали, в библиотеке хранится всего пять таких свитков.

По животкани никто не писал чернилами, на ней не делались оттиски. Сведения, содержащиеся в подобных свитках, были внедрены в материал еще на заре эпох, когда люди умели переносить информацию по незримым, эфемерным каналам. Свиток обладал внутренней памятью, а выводить тексты и изображения на поверхность следовало простыми касаниями.

Гримлиэль развернул свиток.

Животкань тотчас превратилась в тонкий и жесткий квадрат, готовый принимать запросы обладателя. Поверхность казалась угольно-черной и совершенно непроницаемой.

— Что здесь? — владыка провел кончиками пальцев по квадрату, словно смахивая крошки со столешницы. Свиток подернулся рябью и засветился молочно-белым внутренним светом.

— Сами посмотрите, — предложил академик. — Вы же владеете тер.

— Я много чем владею, — усмехнулся Гримлиэль.

И прикоснулся к свитку.

В центре квадрата высветилась черная надпись. Илорн со своего места не мог прочесть заголовок труда, но видел, как брови магистра поползли вверх.

— Это не тер, — тихо произнес Гримлиэль. — Вы что-то перепутали, уважаемый.

— Неужели? — опешил ученый. — Мне сказали, что тер. В картотеке служителей этот свиток значится как «Принципы закрытия вечных Дверей, изложенные в пересказе со слов Карины Никоновой».

— Карина Никонова, — на лице Молл Дайер проступил неподдельный интерес. — Разве это не…

— Завея, — опередил волшебницу Нге. — Ее истинное имя.

— Мне казалось, оно никому не известно, — ввернул Илорн.

— Заблуждение, — пожал плечами мастер ножей. — Нынешние поколения забыли про Завею, это верно. Даже службы в ее церквях перестали справлять. Но магистры нашей Гильдии бережно хранят память об истинном имени богини.

— Оно обладает силой? — поинтересовалась Дайер.

— Кто знает, — пожал плечами Нге. — Мы разбираемся в рунах. Привычная магия — не наш удел.

Гримлиэль поднял руку, призывая собравшихся к молчанию. Владыка читал свиток, перелистывая иллюзорные страницы легкими прикосновениями.

— Что это за язык? — не выдержал Драмос.

— Наречие Триумвирата, — буркнул Гримлиэль, не отрываясь от чтения. — То самое, на котором разговаривали строители Тшуммеха.

— Свиток привезен с Пацифиды? — догадался Илорн.

— Не факт, — покачал головой владыка. — Видишь ли, друг мой, в Триумвирате разговаривали на языке самой Завеи. То есть — на старобелорусском.

— Праязык, — восхитилась Дайер. — Основа всей магии.

— Именно, — Гримлиэль резко выпрямился. — Друзья, нам надлежит немедленно отправиться в Тшуммех. Пересказ может иметь ряд неточностей, но я питаю определенные надежды на успех.

— Разве нам не понадобятся каменщики? — спросил Илорн, откладывая свою книгу.

— Нам никто не понадобится, — ответил владыка. — Если способ рабочий, мы прямо сейчас закроем Дверь. И выпроводим жнецов из нашего мира.

— Я с вами, — глаза академика горели. — Именно я обнаружил манускрипт, помните?

— Конечно, — отмахнулся Гримлиэль. — Это ваше право, академик.

— Нам стоит позвать Вячеслава, — заметил Нге.

— Так займитесь этим, магистр. Встречаемся через час в представительстве нашей Гильдии.

— Час? — в голосе Драмоса послышалось беспокойство.

— Сущие пустяки для паровых экипажей, верно? — не сдержалась Дайер.

Ученый исподлобья посмотрел на волшебницу, но промолчал. Столичное представительство Гильдии располагалось в нескольких кварталах от библиотеки.

— Ладно, — сжалился Гримлиэль. — Идем все вместе на Академическую Пристань. Оттуда по канатке домчимся за полчаса.

До Пристани они решили прогуляться неспешным шагом — магистру Нге требовалось время, чтобы связаться с Вячеславом. Хозяин Дверей куда-то запропастился, и его исчезновение не предвещало ничего хорошего.

Идти пришлось через лабиринт узких улочек с приткнувшимися на каждом углу антикварными лавками, частными алхимическими лабораториями и картографическими мастерскими. Сама Пристань была речной и примыкала к зашитому в гранит Трору — реке, давшей название самому могучему городу Запада. «Крепость в устье Трора» — так название столицы переводилось дословно. Река брала свое начало в каменных теснинах Ливонского Хребта и впадала в Бухту Радости.

Речная Пристань была одним из самых загаженных мест города. Тут непрерывно пыхтели пароходные трубы, из стоков сбрасывалась всякая дрянь, а к остановкам подъезжали механические дилижансы. Имелась и причальная мачта с браннерами, которые протяжно стонали, не желая подолгу дышать скопившимся смогом.

Рядом с причальной мачтой располагалась невысокая башня, переоборудованная под станцию магической канатной дороги. Именно туда и направилась компания, возглавляемая Гримлиэлем.

Крыша станции была плоской, ее окружал каменный парапет.

Утро выдалось прохладным, ветреным. Илорн, привыкший к теплому климату Троеморья, зябко поежился.

Тросы начали слегка подрагивать.

Со стороны императорского дворца к Пристани мчалась капсула.

Глава 5. Складывающаяся реальность

Ветер прижимал блеклую траву к земле, хлопал полами одежды и запускал песчаные ручейки меж пологих холмов. Шорох и вой слились воедино, вросли в душу корнями однообразия.

По пустоши брели трое.

Мужчина и юная девушка носили серые балахоны, скрадывающие движения и силуэты. Оба шагали мягко, по-звериному. Странники не спешили, общались между собой скупо, отрывистыми фразами. Нижняя часть лица девушки была замотана шарфом. Путники были воинами, хотя с первого взгляда никто и не взялся бы судить, каким оружием они привыкли пользоваться.

Третьим шел зверь.

Косматая белая тварь на четырех мускулистых лапах. Нечто, напоминающее то ли медведя, то ли тигра. С приоткрытой пастью, усеянной рядами бритвенно острых клыков. Тварь была поистине огромной — ее холка достигала груди мужчины. Люди на фоне зверя казались слабыми и ничтожными…

Роковое заблуждение.

По бескрайней пустоши лимба размеренно шагали мастера ножей — представители одной из самых влиятельных и опасных Гильдий Преддверья. Бойцы, которых в лимбе никто не ожидал встретить.

Собственно, ожидать было некому.

На сотни тысяч километров окрест.

Ольгерд, а это был именно он, поднялся на вершину ближайшего холма и застыл нерушимой статуей на фоне тусклых небес.

Пустошь не имела границ.

Во все стороны тянулись цепочки холмов, склоны которых покрывала жухлая трава. Ни дорог, ни лесов и рек, ни человеческих жилищ. В лимбе не селились. Тут не строили замков и укреплений, не закладывали городов, не растили рожь и картопль. Тут вообще ничего не происходило.

Ни жарко, ни холодно.

Ни светло, ни пасмурно.

Вообще — никак.

Тяжелее всего было привыкнуть к отсутствию горизонта. На нормальной планете всегда есть горизонт. Горы, леса, поля — всё скрывается за линией искривления поверхности. Миры имеют шарообразную форму, чаще всего — сплюснутую в полярных зонах.

Лимб — иное.

Местное пространство тянулось в бесконечность, открывая взору сумасшедшие перспективы. Без ограничений.

Потому что лимб не был планетой.

Никто толком не понимал, что это такое.

— Если верить Ивену, мы на месте, — буркнул Ольгерд.

— Координаты совпадают? — Навсикая встала рядом со своим учителем. Голова девушки едва доставала Знающему до плеча.

— Более или менее, — признал мастер. — Нужно искать здание. Или гору с пещерой. Не в холме же они проделали лаз.

— Там будет Страж, — в голосе ученицы Наставнику почудились опасения.

— Боишься его?

Навсикая ответила не сразу.

— Слышала легенды от Коэна.

— Легенды?

— Ну… вроде бы Стражей нельзя победить. Говорят, это лучшие бойцы Преддверья.

— И Запределья, конечно.

— Что нам делать? — Навсикая посмотрела на учителя. — Сражаться?

— Сначала поговорим.

— Вряд ли он нас пропустит.

— Тогда убьем.

Ольгерд говорил равнодушно, но и его терзали сомнения. Всегда есть кто-то сильнее. Почему бы не Страж? Однажды воин погибает — таков его путь. Если богам не суждено примириться, Ольгерд умрет среди этих холмов.

Важнее другое.

Где вход?

Мастер злился на Ивена со времен их первой встречи на «Мемфисе». Изменчивые склонны к обману, они манипулируют людьми, собирают нужную информацию и бесследно исчезают. Вряд ли Изменчивого можно легко сломать, получив правдивые сведения о местонахождении Скита. Даже с учетом технологической мощи и опыта Посторонних.

Ивен мог солгать.

И привести мастеров к ловушке.

Что действительно изумляло Ольгерда — это точка входа, ведущая на Блуждающий Скит из самого лимба. Зачем? Архивариусы не интересуются подпространством и чужими мирами, их деятельность связана прежде всего с Преддверьем. Ладно, со всей Сетью. Тогда зачем располагать портал в рамках одного измерения? И что вообще может заинтересовать Изменчивых в этой одичалой местности?

Ответов не знал даже Консультант.

Координаты соответствовали расположению одного из кварталов Крумска в Преддверье. Что отчасти объясняет внезапное появление Изменчивого в отряде Коэна, к которому некогда примкнул и сам Ольгерд.

Надо хорошенько поискать.

— Я что-то вижу, — тихо произнесла Навсикая.

— Где?

Ученица вытянула руку в «западном» направлении. Ольгерд проследил за этим жестом, но сразу ничего не обнаружил. Всё те же вездесущие холмы и унылая монотонность, от которой хочется лезть на стенку. Если бы она встретилась на пути, эта стенка.

— Ищи между холмами, — посоветовала девушка.

Внимание Ольгерда приковали руины настолько древние, что кладка почти успела врасти в землю и покрыться зеленой бахромой. Чахлый кустарник загораживал нечто, отдаленно напоминавшее оконный проем.

— Молодец, — похвалил Ольгерд. — Надо проверить эти развалины.

Знающий потянулся к разуму рлока.

Доставь нас туда.

Вдогонку — слепок с руинами.

Рык впитал образ и двумя прыжками одолел склон холма. Присмотрелся к цели. И начал раскладывать пространственные сгибы, выдвигать дополнительные измерения, формируя коридор.

Перед Ольгердом и Навсикаей открылся портал, в который они шагнули, не задумываясь.

И выпали на траву, чудом успев сгруппироваться.

Ольгерд мягко приземлился на одно колено и выставленные руки. Навсикая последовала его примеру. Рефлексы девушки ускорились, Ольгерд мысленно похвалил ученицу.

Выпрямился

Никаких развалин.

Рык виновато посмотрел на хозяина. Оба не понимали, что произошло. Заросшие бурьяном развалины исчезли из поля зрения, вместо них простирался до боли знакомый ландшафт.

Ольгерд внимательно осмотрел окрестности. И без труда обнаружил искомое. В трех или четырех километрах, по левую руку от себя.

Цель сместилась.

— Этого не может быть, — выдавила Навсикая.

Ольгерд покачал головой:

— Мы в лимбе. Тут случается всякое.

Что ж, придется потратить время на пеший переход. Вздохнув, Ольгерд зашагал к древней кладке.

Издалека всё выглядело убого. Отдельных кирпичей или камней не рассмотреть, фундамент и цокольный этаж занесены песком, по которому вверх карабкаются сорняки, всякая вьющаяся дрянь и низкий кустарник, бесконечно подвергающийся ветряным атакам. Проем, заинтересовавший мастера, был квадратным, но мог быть в равной степени как широкой дверью, так и узким окном. Крыша, по идее, должна была обрушиться в незапамятные времена, впустив солнце и ветер во внутренние помещения, но Ольгерду показалось, что перекрытия уцелели. Даже скаты угадывались под слоями песка и мусора с пробившимся кое-где мхом.

Мох?

Климат же сухой.

И дожди в лимбе не идут…

Во всяком случае, Ольгерд ни разу не попал под дождь, оказавшись в подпространстве. Впрочем, тут был воздух, пригодный для дыхания. Над головой клубились тучи, гонялись с места на место облака. Мелкие моря, опять же. Логика подсказывала, что ливни время от времени должны проливаться над бескрайними и бесконечно чуждыми территориями…

Его невеселые размышления прервала Навсикая.

— Думаешь, они выставили защиту?

Ольгерд обдумал слова ученицы.

И нашел в них крупицу здравого смысла.

— Почему нет… Это же Архивариусы. Они боятся обнаружения больше всего на свете.

— Тогда речь идет о магии.

И снова — в точку.

Мастер остановился, достал из нагрудного чехла метательный нож и подбросил вверх, применив слегка отредактированную руну Ансуз. В футарке руна имела и второе имя — «Дыхание Вотана». По идее, клинок должен зависнуть над землей. При наличии силовой трубы, разумеется.

Что и произошло.

Руна, созданная Навсикаей специально для лимба, сработала. Девушка разместила верхнюю перекладину Ансуза под прямым углом к основной линии, а вторую перекладину укоротила. И этого оказалось достаточно.

Ольгерд наслаждался результатом.

— Попробуй возврат, — предложила Навсикая.

Нож послушно улегся в подставленную ладонь.

— Тут проходит энергетический канал, — заключил Ольгерд.

— Нам повезло.

— Не думаю, что это везение. Архивариусы связали это место со Скитом и укрыли точку входа многослойными заклинаниями. Обрати внимание — мы не можем эффективно пользоваться пространственными туннелями.

Девушка кивнула, соглашаясь.

— Ивен знал об этом, — продолжал рассуждать Ольгерд. Двигался он не по прямой, огибал холмы и чахлые кустарниковые заросли. Конечно, тут идут дожди. Иначе бы весь этот бурьян не вымахал по колено. — Поэтому смело поделился координатами. А еще он уверен, что нам не пройти Стража.

— Это правда?

Ольгерд резко остановился.

— Зависит от тебя.

— В смысле? — не поняла Навсикая.

Мастер поймал взгляд ученицы. Растерянный и озадаченный.

— Неужели ты думаешь, что сила твоего противника — это его достижение? Сила видна на фоне слабости. В поединке слабого с сильным первый обречен. Равный бой означает максимальное раскрытие потенциала. Проблема в том, что ты ничего не знаешь, пока не вступила в сражение.

— А как узнать?

— Никак, — Ольгерд отвернулся и побрел дальше. — Опытные воины не производят впечатления матерых убийц. Кроме того, они умеют скрывать свои намерения.

— Манера двигаться, — предположила Навсикая. — Осанка.

— Ты же знакома с Мерт. Она не рассказывала тебе о своем клане? О том, как они прикидываются дряхлыми стариками в соломенных шляпах, а потом вырезают целые отряды.

— Нам известно, что Страж опасен.

— Вот и дерись. Как никогда в жизни. Если проиграем — умрем. Это наш выбор, никто не заставлял искать Блуждающий Скит.

Навсикая успокоилась и перестала задавать вопросы. Ольгерд шел молча, погрузившись в невеселые мысли. Его не страшила смерть. Это естественный процесс. Смерть не обманешь, она приходит за каждым. А вот расставание с Мерт…

Тяжело рисковать собой, если кого-то любишь. Есть, что терять. Думаешь не только о себе. Что почувствует Мерт, когда мастер не вернется из лимба? Будет горевать — это понятно. Сможет ли найти в себе силы жить дальше — другой вопрос.

У Ольгерда впервые промелькнула в голове мысль о приближающейся… нет, не старости. Зрелости. Рассудительности. Взвешенности каждого шага.

К мастеру пришло понимание.

Жизнь ценнее смерти.

Мир лучше войны.

Ольгерд брел сквозь пески лимба, обмениваясь образами со своим рлоком, и чувствовал, как на него наваливается усталость от бесконечных сражений.

Да уж.

Кровавая сеча — дело молодых.

Целебное зелье от морщин.

— Как они выглядят? — спросила Навсикая.

Ольгерд не сразу понял, о ком идет речь.

Стражи.

Действительно — как?

Почему-то он не сомневался, что столкнется с кем-то, похожим на парня из Стимбурга. Того, что вселился в Регину, применив мантию снов. Но тот, стимбуржский Страж, был магелланцем. Перебежчиком. А как выглядят солдаты, выведенные Архивариусами специально для охраны Скита? Остались ли они хоть наполовину людьми?

Ответы не за горами.

Точнее, не за холмами.

Когда до руин оставалось двести или триста метров, полуразрушенные стены подернулись дымкой и начали растворяться в бурьяне. Ольгерд встал как вкопанный. Кладка таяла, искажалась, врастала в холм, превращалась в стебли и камни.

— Что происходит? — вырвалось у Навсикаи.

— Мне почем знать.

Ольгерд шагнул вперед. И понял, что ничего не видит. Цель путешествия исчезла окончательно и бесповоротно. Ландшафт не изменился, даже ветер дул с прежней силой.

А вот с тенями творилось нечто невразумительное. Там, где мгновение назад высились руины, по земле протянулись неровные изломы с острыми углами. Холмы такие тени не оставляют — в этом Ольгерд был уверен.

— Идем, — он тронул Навсикаю за плечо.

— Наставник, там пусто.

— Посмотри на тени.

Они двинулись вперед, увязая в мягком песке, которого стало значительно больше. Навсикае достаточно было одного взгляда, чтобы осознать правоту Ольгерда. Точку входа буквально пропитала магия — сильная, древняя и невероятно хитроумная. Кто знает, сколько еще сюрпризов подстерегает странников на пути к Блуждающему Скиту…

Рыку происходящее не нравилось.

Зверь фыркал, принюхивался к пространству и делал краткосрочные ментальные вылазки в многомерную реальность. Если верить чувствам питомца, он испытывал недоумение по поводу решимости хозяина влезть в эти отталкивающие развалины.

Нечто давило на психику.

Ольгерд начал испытывать необъяснимый ужас, который усиливался с каждым шагом. Веяло от перехода чем-то жутким, пробуждающим первобытные инстинкты.

Следующий уровень, догадался мастер.

На Преддверье некоторые маги укрывали свои жилища подобными заклинаниями. Хорошо помогает от воров и разбойников. И неважно работает против людей с высокой самодисциплиной.

Ольгерд взял себя в руки и двинулся дальше.

Поделился теплом с Рыком.

Зверь понял — бояться нечего. Надо идти за хозяином, держаться вместе. И они продолжили движение по неуютной пустоши, взяв за ориентир противоестественно угловатые тени.

Волна ужаса схлынула.

Объект вновь очертился в реальности.

Правда, был этот объект гораздо ближе, чем поначалу казалось. Еще пара десятков шагов — и Ольгерд окажется в дверном проеме.

Теперь он не сомневался, что проем — дверной.

Ровный квадрат, вписанный в щербатые стены. Пара каменных ступеней, некогда бывших частью крыльца. Притолока, заросшая мхом и пучками травы.

Ольгерд не стал медлить.

В его руках оказались излюбленные керамбиты. Не сбавляя шага, мастер поднялся по ступенькам и провалился во тьму.

Именно — провалился.

Незримый полог отрезал Рыка, бескрайние пустоши лимба, Навсикаю и холмы. Ветер улегся у порога, свернувшись калачиком.

Ольгерд попал в кубическую черную комнату.

Нет, не так.

В абсолютное ничто, ощущаемое как кубическая черная комната. Органы чувств не работали. Никаких запахов, объема, направлений, контуров. Мастер ножей растерялся, сознание накрыло паникой.

Грани.

Кто-то наполнил его разум гранями измерений, слепками реальной картины миры. Это был Рык. Зверь непостижимым образом сориентировался в комнате, придал ей форму и размер, выхватил из пустоты всех присутствующих и поделился сведениями с хозяином.

Ольгерд видел глазами хищника.

Затхлость.

В нос ударило чем-то застоявшимся, старым и ветхим. Обычный запах подвала, в котором встретишь разве что пыль, грязь, дохлых кошек да крыс. Ну, и бродяг, укрывшихся от непогоды.

Рык встал рядом с Ольгердом.

Навсикая — чуть позади.

Девочка ничего не видела, испуганно озиралась по сторонам. Пальцы ученицы тщетно пытались вычертить руну огня. Знак вписывался в ткань комнаты, но был не в силах развеять магическую тьму, созданную хранителями божественных знаний.

Ольгерд увидел Стража.

Человека с тысячью лиц, сменяющих друг друга в безумном хороводе. Мантия снов. Технология, позаимствованная то ли у магелланцев, то ли у жителей Старой Земли.

Мастер ножей был уверен, что с ним не станут разговаривать. Задача Стражей — убивать непрошеных гостей.

В непроглядной магической тьме тонули запахи, звуки, очертания.

— Кто ты? — спросил Страж.

Вопрос оформился в мысль и проник в разум мастера ножей. Раньше Ольгерд и представить себе не мог, что Стражи умеют вытворять подобные вещи.

— Ольгерд из Ламморы.

— А твои спутники?

— Навсикая, моя ученица. Рык, мой питомец.

— Ты — Хозяин Дверей.

— Уже нет, — Ольгерд покачал головой. — Но мне нужно встретиться кое с кем из Блуждающего Скита.

За спиной Стража — обычная стена.

Что же он охраняет?

— Я не могу тебя пропустить, — голос Стража показался Ольгерду виноватым. — И твоих спутников — тоже. Уходи, Ольгерд.

Мастер не шелохнулся.

— Ты погибнешь, — предупредил противник.

Рык продолжал воспринимать реальность в многомерном спектре. Ольгерд непостижимым образом сросся со своим питомцем в единое целое. Сейчас он был человеком и зверем одновременно. Стоял на двух ногах и четырех лапах. Сжимал керамбиты и выпускал из лап когти. Хотел пройти дальше и растерзать двуногую жертву. Навсикая выпала из поля зрения мастера. Ее час еще не пробил.

Ольгерд распахнул клыкастую пасть.

Беззвучный акустический удар вспорол тьму.

Глава 6. Вэй

Тьма в комнате промялась, но выстояла.

Странное зрелище.

На нескольких уровнях реальности рлочий вопль сметает клочья мрака, врастая в магическую завесу бесцветным копьем. Человеческому зрению такие вещи неподвластны.

Копье движется медленно.

И превращается в воронку, расширяющуюся спираль. Так всё и должно выглядеть с позиции хищника, умеющего пожирать добычу на ментальном уровне. Выедать чью-то душу, если потребуется.

Страж выставил руку.

Ладонь человека, облаченного в мантию снов, засветилась темно-фиолетовым огнем. Отдельные струйки сочились с пальцев. Жидкое пламя чертило борозды в непроглядности черной комнаты.

Воронка застыла.

Ольгерд никогда не видел людей, способных остановить акустический удар. Ни в Преддверье, ни в иных мирах Сети.

Страж смог.

Рык закрыл пасть и неспешно двинулся вперед. Тьма смешивалась с остатками акустической волны. Спирали истончались, разрывались по всей длине и бесследно исчезали в вязкой субстанции.

Продолжая наблюдать за противником звериными глазами, мастер сместился вправо. И был неприятно удивлен скованностью движений. Комната стала плотной, упругой. С каждым шагом сопротивление нарастало, руки наливались тяжестью.

Страж спокойно наблюдал за пришельцами.

Не спешил.

Дышал ровно.

Рык прыгнул. Мускулы напряглись, когти выскользнули наружу из своих мешочков, задние лапы оттолкнулись от пола. Прыжки у рлоков молниеносные — не уклониться, не отбить… В обычной жизни. Комната разложила прыжок на составляющие, замедлила до предела и вморозила хищника в пространство над поверхностью пола. Ольгерд видел происходящее глазами питомца, впитывал поражение каждой клеточкой своего могучего тела. Не мог шевельнуться, проложить к двуногому врагу коридор сквозь иные измерения. Не доставал когтями до горла жертвы — совсем чуть-чуть.

Полная статика.

Ольгерд видел происходящее со своей стороны. Удивляясь, что тьма позволила заглянуть за грань.

В руке Стража появился меч. Обоюдоострый ксифос. Седая старина — Ольгерд даже подумать не мог, что кто-то использует эти штуки в бою. Изображения ксифоса встречались мастеру в книгах из личной библиотеки магистра Нге. Ксифосами пользовались воины из фаланг Китограда, а еще — бойцы второго континента до эпохи изоляции.

Проще только ложка.

Листообразная форма, гарда срастается с клинком. Рукоять, вероятнее всего, деревянная. В акульей обтяжке.

Страж оказался рядом с Ольгердом.

Меч должен был выпотрошить мастера от паха до горла, но уперся в руну щита.

Ольгерд находился в области, блокирующей любые движения. Вероятно, хитроумное поле ослабевало по мере удаления от точки пространства, в которой находился Страж. И Навсикая непостижимым образом сумела вступить в игру.

Девушка видела врага.

Борясь с навалившейся тяжестью, Ольгерд отступил назад. Страж снова ударил — на сей раз не прямым тычком, а по размашистой дуге. Противник понимал, что имеет дело с руной и попытался обогнуть препятствие.

Ольгерд позволил себе упасть.

Даже не упасть — осесть. Мягко, неторопливо. И завалиться спиной назад, группируясь для переката.

Сила, сковывающая мышцы, нехотя отпустила жертву.

Ольгерд встал на колено и выбросил вперед руку с керамбитом, целясь в колено своему оппоненту. Промахнулся.

Навсикая метнула нож.

Клинок вспорол тьму, сделавшуюся вдруг серой и безобидной. Мастер как бы совершил переход из безлунной полуночи в предрассветные сумерки. Глаза начали адаптироваться.

— Что ты сделала? — вопрос адресовался Навсикае.

— Уруз, — последовал короткий ответ.

Конечно.

Тьма обрела форму.

А Страж — очертания.

Нож, брошенный Навсикаей, замедлился, и Страж без труда перехватил его за рукоять. В этот момент и сработала руна возврата. Клинок дернулся в руке противника, словно живой. Скользнул в обратном направлении. Страж недоуменно поднес ладонь к глазам — на коже возник порез. Капля крови сорвалась и неспешно поплыла вниз, утрамбовываясь в шарик.

— Человек, — сказала Навсикая.

В голосе ученицы слышалось торжество.

Меняющиеся лица ничего не выражали. Но рлок ощутил вспышку ярости — и эхо этой вспышки достигло Ольгерда.

Страж двинулся к Навсикае.

Ольгерд успел понять, что странная тягучая тьма не властна над самим хозяином комнаты. Так что момент перехода в быструю зону ускользнул от внимания мастеров.

Противник оказался рядом.

Это всё, что имело значение.

Метательный нож описал дугу на возврате и вновь устремился к врагу — на нормальной скорости. Страж небрежно отмахнулся мечом. Раздался лязг. Нож отлетел в медленную зону и замер у самого потолка.

Ольгерд плавно перетек в верхнюю стойку и атаковал одновременно со своей ученицей. В руках Навсикаи появился дуэльный нож. Девочка «случайно» разжала пальцы правой руки, позволила клинку упасть, перехватила левой и ударила Стража в бок. Тот уклонился, но недостаточно быстро — ткань мантии покраснела.

Взревев, Страж описал кончиком меча полукруг и выбил нож из ладони Навсикаи. Тут же развернулся к Ольгерду и выставил блок левой рукой, защищаясь от керамбита. Мастер изогнул кисть — проверенный фокус, если хочешь полоснуть по вене противника, сражающегося без кольчужной или латной перчатки.

Лезвие рассекло пустоту.

Страж рывком убрал левую руку и выбросил вперед правую — с ксифосом. Ольгерд отвел лезвие раскрывшимся баклером и попытался достать врага головой в переносицу.

Получилось.

Что-то хрустнуло.

Страж отшатнулся, но сумел удержать равновесие, выйти из клинча на среднюю дистанцию и нанести мощный рубящий удар.

В баклер.

Навсикая вогнала метательный клинок в голень оппонента. Левая нога Стража подкосилась. Ольгерд увидел брешь в обороне и скользнул вперед, обходя противника справа.

— Хватит!

Властный женский голос поменял расклад.

Тьма вновь ожила, зоны перемешались, и Ольгерд застыл, словно муха в янтаре. Не мог пошевелиться и Страж. Навсикая окостенела в прыжке — с отведенным назад локтем левой руки. Меж побелевших пальцев, сжатых в кулак, выступало короткое лезвие тычкового ножа.

Голос был смутно знакомым.

К месту схватки приближалась женщина, которая некогда помогла Ольгерду и Коэну расправиться с Броном.

— Здравствуйте, Архивариус.

Язык еще шевелился.

Ольгерд свободно разговаривал, но бой продолжать не мог.

Женщина окинула взором комнату. И плавным взмахом руки убрала тьму. Во всех проявлениях.

Под потолком загорелись световые панели.

Участники сражения вновь обрели способность к управлению своими телами. Рык по инерции пролетел несколько метров и приземлился у дальней стены, завершив самый долгий в своей жизни прыжок. Развернулся, чтобы атаковать, но, получив мысленный приказ хозяина, расслабился.

— Слишком много гостей, — женщина окинула пришельцев неприязненным взглядом. — И все повадились убивать моих Стражей.

Ольгерд покосился на недавнего противника. Человек в мантии снов стоял, не пытаясь напасть. Держался хорошо — несмотря на глубокую рану в ноге и парочку легких царапин.

— Мы… — начала говорить Навсикая.

Архивариус остановила собеседницу жестом.

— …собирались проникнуть на Блуждающий Скит. Я знаю. Удивляет не то, что вы на равных бьетесь со Стражем. И не то, что сумели переместиться в лимб. Мне непонятно, откуда у вас координаты этой точки перехода.

— Ивен, — пояснил Знающий. — Его сумели поймать и допросить.

— Кто?

— Не важно, — Ольгерд улыбнулся. — Я хочу поговорить с главным Архивариусом. С тем, кто управляет Скитом. У вас есть кормчий?

— Есть, — ни один мускул не дрогнул на лице Архивариуса. — Его роль принадлежит искусственному разуму. Желаешь пообщаться с машиной?

— Мне нужен тот, кто принимает решения.

Архивариус закатила глаза.

Ольгерд смотрел на эту женщину и понимал, что она гораздо старше, чем кажется. Речь идет о тысячелетиях. В глазах незнакомки сквозила усталость. Даже не сквозила — намертво вросла в каждый зрачок, каждое движение.

Архивариус устала от бремени ответственности.

— Вы сказали, — осторожно начал Ольгерд, — что не мы одни разыскиваем Скит. Кто-то еще сумел прорваться в Хранилище?

— Смог, — признала Архивариус, — и ты его, безусловно, знаешь.

— Коэн, — догадался Ольгерд.

Озарение пришло внезапно и практически не удивило мастера. Не так уж много на свете людей, способных отыскать Архив Демиургов, да еще и уцелеть в схватке со Стражем.

— Вы впустили его? — вопрос задала Навсикая.

Женщина нехотя кивнула.

— Это вы, — второе озарение заставило мастера по-новому взглянуть на вещи. — Вы принимаете решения на Блуждающем Скиту.

В ответ — молчание.

— Тогда вы вмешались, чтобы спасти Преддверье, — продолжил мастер, ошеломленно глядя на женщину с раскосыми глазами. — Никто другой не мог этого сделать. Потом вы впустили Коэна, а теперь стоите здесь и разговариваете с нами. Кто вы?

— Мое имя — Вэй.

Мастер собрался продолжить расспросы, но Архивариус поманила его и Навсикаю к себе.

— Идемте. Нам есть, о чем поговорить.

Противоположная стена изменилась. Центр плоскости втянулся в себя, формируя коридор. Ольгерду показалось, что он смотрит в колодец или зев промытой горным потоком пещеры. Отверстие в конце коридора демонстрировало всё то же мутное небо с условно-схематическим солнцем, которое успело опостылеть Ольгерду за время путешествия по лимбу.

— Вы их примете? — изумился Страж.

— Не тебе судить, — отрезала Архивариус.

На мгновение голос кормчей стал властным — от одного лишь его звука захотелось спрятаться, убежать куда подальше. И не сметь противиться воле…

Богини?

Страж угрюмо кивнул.

Архивариус двинулась первой. За ней последовали Ольгерд, Навсикая и Рык. Охранник замыкал процессию — его меч уже скрылся в поясных ножнах.

Коридор вывел Ольгерда в просторный зал, дальняя стена которого была прозрачной. Именно там, за прозрачной гладью стекла, виднелись рваные клочья сероватых облаков и вездесущий диск, который мог и не быть звездой.

— Интересно, — вырвалось у Ольгерда.

Вэй повернулась к гостю.

— Ваше солнце, — пояснил мастер ножей. — Его видно в любой точке лимба. Но это же подпространство, тут нет галактик и планетных систем. Расстояния чудовищные. Как это работает?

Во взгляде Архивариуса появилось уважение.

— Нет никакого солнца, Ольгерд. Это бутафория.

К ним приближался Коэн.

Волшебник ничуть не изменился, разве что одет был не в привычную мантию, а в серые брюки, клетчатый пиджак и жилетку. В разрезе жилетки виднелся ворот белоснежной сорочки и нарочито небрежно повязанный платок. Странствующий посредник оделся по последней моде Стимбурга. Ольгерд поискал взглядом привычный посох. Не нашел.

Они обнялись.

Взгляд посредника потеплел.

— Всё в порядке, — одними губами прошептал Коэн на ухо своему другу. — Опасность вам больше не угрожает.

К ним подошла Навсикая.

— Девочка моя, — Коэн прижал к себе ученицу Ольгерда и мягко похлопал по спине. Отстранился. — Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть.

— Бутафория, — с усмешкой напомнил Ольгерд.

— Он прав, — вмешалась в разговор Вэй. — Всё, что вы видите — часть бесконечной, замкнутой на себя, бутафории. Человек привык ходить по твердой земле, дышать воздухом, видеть траву и светило над головой. И не только человек. Большинство разумных рас вселенной. И лимб показывает себя в приемлемом для вас виде.

— Идея солнца, — кивнул Ольгерд.

— Вроде того, — Вэй бросила мимолетный взгляд на Стража — и тот ретировался к ближайшей двери. Пока Ольгерд разговаривал с Коэном и Архивариусом, портал в руины затянулся. Часть стены перед Стражем растворилась, и тот исчез в длинном коридоре. Рассмотреть детали Ольгерд не успел — поверхность стены вновь стала монолитной.

Зал выглядел аскетично до безобразия.

Голые стены, выкрашенные в кремовый цвет. Полное отсутствие мебели, штор, гобеленов — всего, что создает ощущение уюта. Даже жилье магелланцев лучше приспособлено для жизни.

Словно прочитав мысли Ольгерда, Вэй последовательно ткнула пальцами в несколько точек комнаты. Команды явно предназначались ИскИну, который управлял Блуждающим Скитом. В указанных точках выросли кресла — мягкие, кожаные и вполне традиционные даже по меркам Риордана.

— Присаживайтесь, — процедила Вэй.

От женщины всё еще веяло холодом. Гостеприимство было формальным, но Ольгерд решил им воспользоваться — сказывалась измотанность боем и пешей прогулкой по лимбу.

Вэй и Навсикая последовали примеру мастера. Коэн остался стоять у окна. Рык начал неспешно изучать помещение, принюхиваясь к пространству на всех уровнях.

— Я знаю, кто вы, — сказал Ольгерд.

— Неужели? — вяло отреагировала Вэй. — Поделитесь секретом, мастер.

— Завея, — сообщил Ольгерд. — Вы придумали руны. И магию. Научили нас всему этому. А еще вы построили Блуждающий Скит.

— Не совсем так, — возразила Завея. — Идея Архива принадлежит моему мужу, Солу Динмарку.

— Другу моего покойного отца, — уточнил Коэн, не оборачиваясь. Посредник уже несколько минут всматривался в ландшафты, проплывающие внизу.

— Вы — Демиург, — прошептала Навсикая.

— Я — обычный человек, — Завея снисходительно посмотрела на девушку. — Как и ты, Навсикая. Разве что чуточку старше.

— Почему вы прячетесь? — не выдержал Ольгерд. — И скрываете знания? Верните всё это людям. Пусть развиваются.

— Время еще не наступило, — нахмурилась Завея.

— А когда наступит? — напирал Ольгерд. — Хватит уже воевать. Люди должны снова стать сильными.

— Важно другое, — Завея пригвоздила мастера ножей взглядом к креслу. — Откуда ты явился, брат Внутреннего Круга? Скажи, кто стоит за твоей спиной.

— Я пришел с Риордана, — Ольгерд не отвел глаза. — Из Магеллановых Облаков.

Коэн резко обернулся.

— Всё это время ты был с Посторонними?

— Жил с ними, — мастер не стал отрицать очевидного. — Учился. И многое узнал. О Большом Откате. Об Упадке и жнецах. Об Администраторах и той участи, что уготована вселенной.

Последние слова заставили Вэй вздрогнуть.

— Зачем ты здесь? — наконец выдавила из себя женщина, которой поклонялись, словно богине. — Чего добиваешься?

— Мира, — спокойно ответил Знающий. — Магелланцы хотят заключить мир с потомками Администраторов.

— И разрушить Сеть, — догадалась Вэй.

— Без этого никак, — пожал плечами Ольгерд. — Мы все в одной лодке.

Завея обдумала слова парламентера. С отстраненным выражением на лице. Отчасти — с виноватым.

— Ты прав, Ольгерд. Дверная Сеть убивает вселенную. Прямо сейчас распахнута Дверь, которая спровоцировала новый виток вражды. Жнецы явились на Преддверье и планомерно уничтожают твой мир. Это война, и ее вам суждено проиграть.

— Коэн, — Ольгерд перевел взгляд на посредника. — Ты знал об этом?

— Со вчерашнего дня, — подтвердил волшебник. — События развиваются очень быстро.

— Что с Мерт?

Посредник пожал плечами:

— Не знаю, Ольгерд. Честно. До Скитов жнецы еще не добрались. Во всяком случае, до Миядзаки. Они поставили ультиматум — закрыть Дверь любой ценой. Пока требование не выполнено.

— Кто открыл эту Дверь? — спросила Навсикая.

— Гримлиэль, — Коэн вздохнул. — Я не понимаю — зачем. Быть может, преследовал свои выгоды. Портал связывает Преддверье с Пантеоном, насколько мне известно.

— Где? — мастер вцепился в подлокотники кресла.

— Тшуммех, — сообщила Завея. — Это на Пацифиде, вряд ли ты слышал про него. Потерянный город. Некогда мы запечатали Дверь и отключили тамошний Храм от Сети. Чтобы не вторгаться в пространство жнецов, разумеется.

— Так повторите это, — буркнул Ольгерд.

— Не могу, — Вэй отвернулась к окну. — Технологией владел мой муж. Сейчас его нет.

— Сол отправился к Демиургам, — пояснил Коэн. — Очень давно.

— И не возвращался, — тихо произнесла Завея. — Я думала, что он не сумел отыскать дорогу. Пропал где-то в лимбе. Но теперь…

— На Земле появился Наблюдатель, — перебил Коэн. — Тот, кто решит судьбу мира.

— Думаете, это он? — Ольгерд не сводил глаз с Архивариуса. — Ваш муж?

Завея не ответила.

Хотя и не сомневалась в своей правоте.

Глава 7. Устойчивость

Мастер Вонг почувствовал неладное.

Храму грозила опасность.

Вскочив с постели, Вонг начал поспешно одеваться. Натянул легкую рубаху, влез в мешковатые штаны, обулся в сандалии на застегивающихся кожаных ремнях. Закрепил на теле чехлы с ножами. Балахон набросил уже по дороге, стрелой влетая в подвал с зимней комнатой. Мимолетом коснулся рлочьего разума, отдав приказ готовиться к бою. Сдвинул засовы, распахнул бронированную створку и впустил лютую северную стужу в жаркое лето Винхуна. Вьюжный ветер едва не свалил мастера с ног, укусил за голые ступни, швырнул пригоршню снежинок в лицо.

Жрун скользнул в каменную теснину коридора.

Зверь, служивший винхунскому мастеру ножей, был матерым трехлеткой, внушавшим суеверный ужас местным жителям. Белый, как и все рлоки, Жрун гордился серыми пятнами на лапах и груди — верным признаком того, что предки хищника явились на материк с далеких беломорских архипелагов, дрейфуя на льдинах, и смешались с сородичами из таежной глуши Роккевениума. Давнего Роккевениума, бывшего пару тысячелетий назад крохотной озерной деревушкой. Серые рлоки свободно бродили по тем землям — безлюдным и диким. До поры…

Крутые ступеньки, истертые бесчисленными поколениями мастеров, вывели человека и зверя на первый ярус кельи.

За порогом царила ночь.

Вонг задержался лишь на мгновение, вслушиваясь в предрассветную тишину города мечников.

Днем Винхун плавился под палящими лучами южного солнца. После полудня жители прятались по домам, а если куда-то и выбирались по своим делам, то ходили исключительно по затененным сторонам улиц. Жара стояла уже неделю — стены домов прогрелись, и даже по ночам в комнатах стояла невероятная духота. Мастер спасался от всего этого, распахивая настежь ставни кельи и оставляя открытым чердачный люк. Вернее — потолочный. Проем связывал спальню второго яруса с плоской крышей для медитаций. Типичная архитектура всех обиталищ Гильдии.

Вместе с благодатной тьмой в дом приходили комары.

Точнее — прилетали.

Мастер еще в первый год своего служения Винхуну столкнулся с этой напастью. Комары не давали покоя даже зимой — сравнительно теплой по меркам Тверди, но дождливой и ветреной. Хитрость состояла в том, чтобы купить отрез полупрозрачной флориновой ткани, затянуть ею оконные проемы и закрепить крохотными гвоздиками. Под утро начинали гулять приятные сквозняки, а гудящие твари скапливались на внешней стороне отрезов.

Город спал.

Тени затопили каньоны улиц, заштриховали чернотой площади и мосты, резко очертили коньки островерхих крыш. От черепицы в Винхуне отказались в незапамятные времена — вместо нее жители Равнинного Царства использовали бамбуковые плашки. Кровля получалась легкой и прочной, в жару не нагревалась слишком сильно. Сгнившие плашки менялись легко и были очень дешевыми.

Вонг был родом из северных провинций, примыкавших к Тризским Пустошам и землям Солгарда. Там горожане возводили каменные дома, а зимой топили печи дровами. Вонг долго привыкал к необычному расположению печных труб — в Винхуне они стояли рядом с домами и использовались нечасто, всего пару дождливых месяцев в году. Такие трубы могли достигать двадцати пяти локтей в высоту. Внутри домов традиционно мастерились кан — широкие кирпичные лежанки в локоть от пола. Внутри кан прокладывались глинобитные трубы, через которые дым и выводился во внешнюю трубу. Сверху лежаки накрывались циновками. У Вонга тоже имелась такая печь — на первом ярусе кельи. Неплохая альтернатива камину в северных странах. Летом он спал на обычной кровати этажом выше.

Ночь затаилась.

Шум боя, крики, лязг оружия — ничего.

Вонг быстрым шагом направился в сторону Храма. Внутри нарастала тревожность, которая передалась и рлоку. Зверь держался чуть впереди хозяина, чтобы иметь возможность смести врагов акустическим ударом. В тесных переулках Винхуна рлочья атака могла стать решающим аргументом.

До Храма было рукой подать.

Перед глазами Вонга постоянно маячила верхушка шарообразной каменной конструкции, увенчанной острым шпилем.

Стремительный бросок по закругляющейся к центру улице. Брусчатка под ногами — плотно подогнанные камни, вылизанные ногами, дождями и ветрами до зеркального блеска. Потухшие бумажные фонари, сходящиеся над головой козырьки крыш, деревянные двери справа и слева…

Первым на Храмовую Площадь вырвался Жрун.

За ним — Вонг.

Площадь была окружена культовыми сооружениями на любой вкус. По правую руку громоздилась в звездное небо с тремя лунными зрачками Пагода Бесконечного Рассвета. Слева виднелся Храм Нефритового Дракона, предваряемый Огненными Вратами. Рядышком примостились молельни безмолвствующих отшельников. А центр площади занимал Храм Демиургов.

Арка — первое, что бросалось в глаза.

На площадь выходили три главных улицы Винхуна. Мастер шагал по Западной улице, петляющей среди игорных домов, крохотных гостиниц и лавочек портных. Он не сразу заметил чужаков, хозяйничающих на площади. Сигналом послужила реакция Жруна. Хищник замер на краю обширного круглого пространства, оскалил пасть и припал к брусчатке, глухо урча. Рлок испытывал страх — редкое для представителей его вида явление.

Сознание Вонга захлестнули образы.

Тьма, скольжение сквозь измерения. Смерть, которую не остановить. Острые лезвия, рассекающие плоть.

Перед Храмом стоял жнец.

Вонг не встречался с этими монстрами лично, но в ходе последней войны много чего наслушался. От людей сведущих — знакомых не только с колдунами из Гильдии Магов, но и с самим Ольгердом, успевшим сделаться живой легендой для мастеров ножей. Вонг знал, как выглядят жнецы и чего от них ждать. Так он думал до сегодняшней ночи.

Зеркальный балахон полностью скрывал фигуру пришельца. Складки маскировали существо, укрывшее лицо капюшоном. Казалось, перед мастером застыл согбенный старик — немощный и безмерно уставший от жизни. Правая рука жнеца сжимала древко косы — изогнутый серп тускло поблескивал в свете звезд. Словно родилась новая луна, решившая вдруг побродить по винхунским переулкам.

Тварь смотрела на храмовую арку.

Повернувшись спиной к мастеру.

Вонг подавил в себе искушение ударить сзади. Пришелец смотрел на Храм и проявлял равнодушие к площади и вливающимся в нее улицам. Безусловно, жнец ощутил присутствие мастера и рлока, но видимой реакции не последовало.

— Кто ты? — громко произнес Вонг. — Что тебе нужно здесь?

Площадь, окрестные дома, луны и звезды — всё это отражалось в балахоне пришельца. Одежда серебрилась и казалась слегка подсвеченной изнутри. Впрочем, это могло быть обманом зрения.

Складки расплавились.

Перетекли друг в друга.

Жнец не стал оборачиваться — он перестроил себя, сформировал прорезь капюшона там, где раньше находился «затылок». Правая рука сделалась левой. Сгибы локтей поменяли углы.

И на Вонга уставился мрак.

А потом нечто заговорило.

Защитник энергетического узла, ты не нужен здесь. Я пришел разрушить твой Храм. Умрешь, если потребуется.

Не сразу мастер догадался, что фраза прозвучала у него в голове. Тварь влезла в его мысли.

Вонг выхватил из чехлов «оленьи рога». Парное оружие, практикуемое в Винхуне и северо-восточных провинциях. Каждый клинок — два перекрещенных, намертво сцепившихся полумесяца. В каждом — по четыре шипа, один удлиненный. Семь режущих кромок, кожаные обкладки на рукоятях. Не кастеты, но очень похоже.

Ты сделал выбор.

Площадь забурлила, раскрылась десятками окон в непостижимые, запредельные бездны. Из окон начали выходить другие жнецы. Всё это выглядело так, словно ночь породила вертикальные щели абсолютного мрака, те расширились до размера проемов в рост человека, и наружу стали вылезать чужаки в отражающих одеждах. Из щелей побольше выкатилось несколько совершенно невообразимых штуковин, напоминающих то ли ежей, то ли дикобразов. Габариты «ежей» были сопоставимы со средней величины конным экипажем.

Вонг понял, что бой проигран.

И всё же он не собирался сдаваться. Честь мастера Гильдии — превыше всего. Если уж суждено погибнуть, защищая Храм, так тому и быть.

Орда пришельцев устремилась к шару в центре площади. Ежи постреливали выдвигающимися иглами-гранями, искрились, издавали тихое шуршание, но при этом не касались брусчатки. Парили на высоте одного локтя. И взламывали пространство, срастаясь со всем, что видел мастер Вонг. Замещая собой целые фрагменты реальности. Вслед за кошмарными порождениями Запределья устремились их хозяева. Вонг насчитал десятерых жнецов и трех «ежей» — достаточно, чтобы расправиться с княжеской дружиной небольшого города.

Тот, первый жнец, остался.

Внимание сгустка под капюшоном, как и прежде, было приковано к мастеру Вонгу.

Жрун, повинуясь воле хозяина, распахнул пасть и издал мощный акустический вопль. Неслышный для человеческого уха. Концентрированный поток разрушения должен был снести жнеца, размазать его по камням, переломать хребет и все кости. Вот только не имел пришелец ни хребта, ни костей, ни телесной оболочки. А потому устоял под незримым напором и, похоже, не заметил атаки.

Тварь сместилась, поудобнее перехватив косу.

Направилась к мастеру и северному хищнику.

Жрун собирался броситься на обидчика, вцепиться в него когтями и растерзать, но, получив ментальный приказ, остался на прежнем месте. Внутри рлока клокотала ярость, замешанная на первобытном страхе. Постепенно страх отступал.

Вонг швырнул в противника руну щита.

На мгновение жнец задержался, ощутив сопротивление сгустившегося воздуха. А потом взмахнул косой, вспорол непрошибаемую, казалось бы, преграду, и двинулся дальше. Неспешно и неумолимо.

Полетели метательные ножи.

Криволинейные траектории, как Вонга учили на террасах. Мастер убрал один из «оленьих рогов» в чехол и действовал одной рукой. Клинки жили собственной жизнью, летели к чужаку с разных сторон, непредсказуемо разгоняясь. Все ножи были усилены пробивающими рунами.

Жнец не стал уклоняться. Он просто впитал оружие в себя. Ножи погрузились в балахон, словно в туманную дымку на рассвете. Никаких звуков и видимых повреждений. Зеркальная ткань осталась целой и невредимой.

А жнец продолжал идти вперед.

Не идти — течь.

Становясь по очереди то полированными камнями мостовой, то кусочком фронтона молельни, то луной Шен, то Рукавами Туники, то стволом раскидистого кипариса.

Вонг принял боевую стойку.

Широко развел руки с «оленьими рогами». Краем глаза увидел Жруна — рлок обходил противника слева по широкой дуге.

Вонг ринулся вперед, уклоняясь от лезвия косы, и нанес серию ударов по ногам и животу пришельца. «Рога» свободно вспарывали ткань балахона, не встречая сопротивления плоти. Линии разрезов тотчас затягивались. А самое страшное — мастер неожиданно ощутил, что его ножи на время стали жнецом.

— Отойди!

Зычный голос раздался из-за спины Вонга.

Голос, знакомый с детства.

Наставник Вячеслав, брат Внутреннего Круга, нынешний Хозяин Дверей.

Вонг подчинился.

Разорвал дистанцию.

Ушел с линии атаки, ощутив на щеке легкий ветерок от взмаха косы. Мастер действовал интуитивно, полагаясь на опыт старшего товарища.

В жнеца полетели огненные знаки. Не руны, а знаки — письмена, значения которых Вонг не мог разобрать. Похоже, Вячеслав явился на подмогу не в гордом одиночестве — из соседнего переулка выступила красивая женщина с магическим посохом в руках. От этой женщины к чужаку протянулась цепочка символов. Письмена провалились в черноту капюшона, прилипли к отражающей ткани и остановили врага на полпути.

Вячеслав выхватил метательный нож и отправил его в прямой полет, укрепив огненной руной. Пылающий клинок ввинтился в призрачную плоть, и это сработало. Пламя охватило существо, из-под капюшона повалил дым. Жнец начал стремительно выгорать изнутри. Площадь огласил нечеловеческий вопль. Вонг не сразу, но догадался, что крик агонизирующего пришельца звучит у него в голове, прорывая измерения и ментальные блокады.

Коса ударилась о брусчатку.

Балахон опал, скомкался и разлился по камням лужей воды. В серебристой глади отразился лунный свет.

— Мастер Вонг, — Хозяин Дверей уже стоял рядом. Брошенный Вячеславом клинок испарился вместе с сущностью иномирца. — У нас много работы.

К ним приблизилась женщина-маг.

— Госпожа Дайер любезно согласилась нам помочь, — сообщил Вячеслав. — Слушайся ее во всем.

Вонг приветствовал союзницу кивком.

— Они разрушают Храм, — Вонг не смог сдержать эмоции. В его голосе прорезались ярость и боль. — Что нам делать?

Только сейчас Вонг заметил портал в десяти шагах от себя. Из портала появлялись новые действующие лица. Маги, одетые в шикарные мантии, с посохами в руках. Вонг узнал Гримлиэля, Джосера и Абрамелина, гильдмастера из Улкундара. Прочие были ему неизвестны.

Душу охватило ликование, когда Вонг увидел братьев Внутреннего Круга. Все шестеро явились в ночной Винхун, отложив свои дела. Вячеслав, с которым Вонг уже пообщался. Мастер Канг, в совершенстве владеющий чакрами и создающий оружие из ничего. Суоне, уже размотавший свою кусари-гаму. Могучий Келар Антоний, привыкший сражаться кастетами и тычковыми ножами. Дженис из Урхата, неспешно извлекающий из чехлов свои катары. Радзун, умеющий убивать голыми руками. И щуплый магистр Нге, чья внешность многих вводила в заблуждение. Все, как один — без рлоков. Звери братьев умерли либо погибли очень давно. Так было со всеми, кроме Ольгерда.

Братья действовали в паре с колдунами.

Рассредоточились по сереющей площади, неспешно выбрали противников для атаки.

Жнецы уже собирались крушить Храм.

Странные «ежи» подкатили вплотную к стенам и начали резать камень, выстреливая бритвенно острыми гранями. У Вонга внутри всё сжалось — как бы не опоздать.

Жрун, мягко ступая по брусчатке, приблизился к хозяину. На ментальном уровне ощущались вопросительные интонации.

Что делать с этими странными врагами?

— Идем, — Молл Дайер тронула Вонга за плечо. — Ты же умеешь чертить огненные руны, правда?

— Умею, — буркнул мастер, чувствуя себя мальчишкой рядом с этой красивой и властной женщиной. — Так ведь и ты наверняка владеешь пламенными заклинаниями.

— Владею, — хмыкнула Дайер. — Но вместе мы быстрее справимся с этими гадами.

Вонг двинулся вслед за волшебницей, приказав Жруну держаться за спиной.

Площадь погрузилась в хаос.

Жуткие шары пришельцев кромсали стены, сами жнецы развернулись к новым противникам и сомкнули ряды. Похоже, твари вознамерились разрушить Храм любой ценой.

Маги атаковали чужаков светящимися письменами — цепочки знаков потянулись вперед подобно стелющемуся над полем дыму от костра. Жнецы пытались уклоняться от волшебства, но знаки закручивались хищными языками рептилий и настигали свои жертв. Вслед летели огненные шары и метательные клинки, укрепленные рунами. Предрассветный Винхун утонул в пламени, волшебстве, искажениях реальности. Жнецы смещались с траекторий атаки, пытались приблизиться к обидчикам на расстояние удара, но тщетно — люди понимали, что допускать этого нельзя ни в коем случае.

Зеркальные силуэты носились по площади, взмахивали косами, пытались догнать юрких мастеров и пробить защиту магов. Напрасно — Гримлиэль привел с собой лучших.

Полыхала тьма под капюшонами, напрочь выгорали бесплотные сгустки, а балахоны забрызгивали водой мостовую под ногами.

Вонг и Дайер зашли с левого фланга и приблизились к одному из «ежей».

— Осторожно, — предупредила волшебница. — Они умеют работать на средних дистанциях.

Мастер кивнул.

Письмена потянулись к шипастому шару, успевшему пробить брешь в древней кладке. Тварь расширяла отверстие, действуя синхронно со своими собратьями.

Создание встрепенулось.

Выстрелило шипом в сторону Дайер, но та находилась на достаточном расстоянии, чтобы не волноваться. Вонг прикинул дальность поражения — шары могли удлиняться максимум на тридцать локтей.

— Бей! — выкрикнула Дайер.

Символы проникали в плоть существа, липли к шипам, меняли картину схватки.

Мастер достал из чехла метательный нож. Торопливо начертил на лезвии огненную руну и отправил клинок по прямой траектории. Шар был слишком неповоротлив, чтобы уклоняться. Тяжелое таранное оружие, насколько Вонг успел понять.

Клинок беспрепятственно врубился в плоть разрушителя. Тварь вспыхнула, подернулась рябью и начала беззвучно сморщиваться, сжиматься. На мостовую пролился дождь из водяных капель.

Вонг больше не спешил.

Объединенный отряд двух Гильдий добивал последних противников. Похоже, дерзкую вылазку жнецов удалось пресечь.

Надолго ли?

Победа в бою — это еще не выигранная война…

Глава 8. Осень в Квартале Иллюзий

Без четверти одиннадцать к дому Наблюдателя приблизились незнакомцы.

Дом располагался на окраине Квартала Иллюзий, неподалеку от памятника командору Грацу. Командор смотрел в подзорную трубу на типографию Инкермана, в которой печатались тиражи всех ведущих изданий Стимбурга. Окаменевшее лицо было суровым и волевым — а как же иначе, человек одержал победу в Черноморской Магической войне, укрепил влияние своей фракции и расширил Стимбург в южном направлении до нынешних границ. Голову командора венчала фуражка с кокардой, на кителе красовались пышные эполеты. Скульптор постарался на славу — детализация потрясала воображение. И это при сравнительно скромных габаритах в два человеческих роста.

Левая рука командора была механической. Из широкого рукава виднелась искусственная кисть, сжимавшая эфес кортика. Чтобы подчеркнуть чужеродность элемента, автор памятника использовал серый гранит. Известно ведь, что командор лишился руки за несколько лет до самой значимой победы Объединенных Фракций — в ходе турецко-грузинской кампании. Магистр ордена, к которому принадлежал Грац, заказал протез у механика Джаспера, применявшего силу древних артефактов в медицинских целях. Механик спроектировал руку и выполнил приращение на высочайшем уровне — поговаривали, что командор, будучи левшой, сохранил навыки фехтования.

Монумент со всех сторон окружал тихий скверик, не имеющий названия. Пара кованых лавочек, изогнутый фонарь и раскидистые платаны. А еще — клумбы, за которыми бережно ухаживали потомки командора, поселившиеся в его родовом гнезде.

Прохожий, решив прогуляться в противоположную от типографии сторону, обязательно пересек бы улицу Достойных и уперся в небольшой тупичок. Дальше — высокие кирпичные стены, увитые плющом, массивные чугунные ворота и крыша особняка, скрытого в глубине заброшенного сада. На воротах виднелась кнопка электрического звонка — дань моде, как и следовало ожидать от респектабельного хозяина.

Формально особняк принадлежал Фендеру Макгрегору — отставному полковнику вооруженных сил Стимбурга. Лучшие годы своей жизни полковник отдал служению родине — охранял тихоокеанские рубежи в составе Третьего Корпуса Бронеходчиков. И даже, как поговаривали соседи, успел поучаствовать в Африканском Столкновении, сражаясь за утерянные артефакты Кейптауна. О последнем факте своей биографии полковник Макгрегор никому не рассказывал, а при любых назойливых расспросах переводил разговор на другие темы. То ли засекречена операция, то ли воспоминания были настолько неприятными, что у сурового вояки моментально портилось настроение.

Никто и представить себе не мог, что на заднем дворе особняка полковник спрятал звездолет.

Корабль парил над плитами, вырезанными из цельных кусков песчаника. Тесаные бруски некогда подверглись шлифовке, но годы шли, и двор начал проседать, трескаться, покрываться плесенью. Сквозь щели пробивались пучки сорной травы. Звездолет укрылся за маскировочным полем — обрел мнимую прозрачность и перестал существовать для стороннего взгляда.

В доме полковника поселился инспектор.

Демиург.

И компания людей, приближавшаяся к улице Достойных, знала о жильце, на котором лежала ответственность за судьбу мира.

Первой шла женщина по имени Вэй. В прошлом — Карина Никонова. Для жителей Преддверья — легендарная Завея. Богиня ветров, зимнего ненастья, рун и колдовства. Красивая, властная, но уже немолодая. С типично азиатской внешностью. Что весьма нетипично для выходцев из Западной Европы. Для визита в Стимбург Никонова выбрала длинную клетчатую юбку, кремовую блузу, приталенный жакет с карманом для механических часов и шляпу-котелок. Легкий налет эмансипации, сейчас это модно.

Рядом с Никононовой неспешно и величественно вышагивал Коэн, известный в мирах Дверной Сети как странствующий посредник. Волшебник постриг бороду у цирюльника, облачился в брюки свободного кроя, длиннополый сюртук, кепи с мягким околышем и прямым козырьком. На черной ткани кепи резко выделялся серебристый кант. Посох исчез, вместо него маг опирался на трость с набалдашником в виде песьей головы. Туфли Коэна были начищены до блеска и выделялись патриархальными квадратными носами.

Чуть поодаль держались мужчина и девушка, одетые совершенно безвкусно и одинаково с точки зрения рядового обывателя. Оба — в поношенных серых дерюгах, под которыми просматривались широкие штаны и полусапоги на тонкой подошве. Для ранней осени — не самый худший вариант. А еще внимательный горожанин заметил бы под балахонами чехлы, из которых выглядывали рукояти ножей. Целый арсенал, с ума можно сойти.

В хвосте процессии держалась жутковатая тварь, способная враз перекусить человека. Не медведь, не снежный барс. Лохматый белый монстр, от которого веяло непостижимой угрозой.

— Переговоры буду вести я, — сказала Вэй.

— Уверена, что справишься? — уточнил Коэн.

Губы женщины тронула едва заметная усмешка.

— Это мой муж. Да, я справлюсь.

Других вопросов не последовало.

Приближаясь к особняку полковника Макгрегора, каждый визитер был погружен в собственные мысли. Навсикая пребывала в душевном смятении — ей не нравились вещи, которые с ней происходили в последние несколько дней. Ольгерд полностью сконцентрировался на своей миссии. Вэй неодолимо тянуло к человеку, которого она считала потерянным навсегда. Что же касается Коэна, то волшебник неспешно размышлял о превратностях судьбы. Он был знаком с полковником Макгрегором, но и представить себе не мог, что под личиной ветерана скрывается Демиург. Наблюдатель, следящий за событиями на Земле и поддерживающий контакт с конструкторами Дверной Сети. Если верить Архивариусу, в доме также присутствовал человек, лично знавший Коэна и его отца. Сол Динмарк, муж Карины Никоновой. Полумифический основатель Блуждающего Скита.

Прошлое и настоящее.

Точки пересечения.

Вековой уклад летел в пропасть. Творцы стояли на пороге уничтожения собственной колыбели. Посторонние, враги человечества, хотели мира и боролись за будущее всего живого во вселенной. Жнецы обрушились на Преддверье в попытке защитить от катастрофы свою империю. Архивариусы перестали соблюдать нейтралитет и вышли из тени.

Дверная Сеть вновь погружалась в хаос.

А осень вступала в законные права.

Ноги и лапы шуршали по палой листве. Груды листвы, до которой еще не успели добраться местные дворники. Стимбург зябко укутывался в октябрь. Стояли последние погожие деньки, характерные для средних широт необъятного человеческого муравейника. Еще неделя — и на головы прохожих обрушатся нескончаемые дожди. Листья прилипнут к брусчатке, в сточных канавах поселится грязь, дома будут серыми и мрачными, а лица горожан — неприветливыми.

Всё это произойдет позже.

А сейчас Ольгерд с наслаждением вдыхал ароматы осени. Первые признаки гниения, дым из печных труб.

В овощной лавке на углу продавались тыквы.

…Процессия остановилась у ворот полковника.

Коэн протянул руку и нажал кнопку электрического звонка. Разумеется, никаких звуков он не услышал — дом построен слишком далеко.

Несколько минут ничего не происходило.

Потом в отдалении грохнула дверь, раздались шаги. Некто спустился с парадной лестницы и двинулся к воротам по каменной дорожке. Остановился. Прокашлялся.

— Что вам угодно? — голос был старческим. — Господин полковник велел не беспокоить.

— Мы хотим встретиться с гостем полковника Макгрегора, — сообщила Вэй. — Сол Динмарк, если не ошибаюсь.

— Полковник живет один, — дворецкий говорил неуверенно. — И не принимает гостей.

— Передайте господину Динмарку, — с нажимом произнесла Вэй, — что у ворот — Карина Никонова.

— Мне ваше имя ни о чем не говорит.

— Передайте. Мы подождем здесь.

Мгновение дворецкий колебался.

Потом до слуха Ольгерда донеслись удаляющиеся шаги. Походка у пожилого слуги была шаркающей.

— Ты можешь ошибаться, — заметил Коэн, глядя в бездонное голубое небо. — Что, если полковник Макгрегор — это всего лишь полковник Макгрегор?

Вэй покачала головой.

И не стала ничего объяснять.

Рык всю дорогу вел себя смирно. Не гонял ворон на Каштановом бульваре, не отправлял разум в ментальные прогулки по квартирам горожан. Видимо, предчувствовал серьезный разговор. Или просто старел…

Визитеры молчали.

Хотелось наслаждаться теплой погодой, припекающим солнцем, красно-желтым лиственным морем.

Не тратить время на пустые слова.

Тем более, что всё уже давно сказано. Аргументы приведены, решения приняты, пути намечены.

Ожидание — больше им ничего не оставалось.

Щелкнул замок.

Отворилась неприметная калитка.

Коэн потянулся к створке и легонько толкнул. Во дворе никого не оказалось. Обычный каменный мешок, заполненный клумбами, карликовыми деревьями и аккуратно постриженными кустами.

Дом был трехэтажным, массивным и невероятно древним. С высоким крыльцом, резной двустворчатой дверью, причудливыми башенками-эркерами и крытой террасой с колоннами. Глаза Ольгерда заблудились в изгибах и изломах черепичной крыши, украшенной тремя мансардными вставками и здоровенной печной трубой. На верхушке центральной башенки поскрипывал флюгер, отлитый в виде якоря.

Вэй направилась к дому, остальные последовали за ней. С крыльца спустился дворецкий. Пожилой мужчина, как и следовало ожидать. Серый костюм-тройка, начищенные до блеска ботинки. Рыжие бакенбарды и очки с круглыми стеклами.

— Полковник и господин Динмарк примут вас, — невозмутимо заявил дворецкий. — Прошу за мной.

Удивительно, но по поводу Рыка не последовало никаких комментариев. Судя по всему, Демиурги хорошо понимали, кто заявился к ним в гости.

Ольгерд и его спутники проследовали в дом, оказавшись в необъятном холле. Стены помещения были обшиты ореховыми панелями. Слева обнаружилась ниша, занятая громадным платяным шкафом. Прямо — дверь, ведущая то ли в столовую, то ли в бильярдную. Справа по периметру холла начинала закручиваться лестница с коваными перилами и широкими деревянными ступенями. С потолка свешивалась люстра, стилизованная под средневековье — колесо, бронзовые накладки и электрические лампочки, напомнившие Ольгерду свечи. А еще в холле имелась стойка для тростей. В углах — настенные лампы с матерчатыми абажурами. Электрические, в духе последних веяний.

Дворецкий молча указал на лестницу.

Раздеваться никто не планировал. На улице по-летнему жарко, и никто из визитеров не удосужился прихватить с собой плащ или пальто.

Ступеньки не издали ни единого скрипа.

Даже под рлочьими лапами.

Лестница вывела гостей на узкий внутренний балкончик, упиравшийся дальним торцом в распахнутую настежь дверь. Деревянные квадраты доходили до середины восточной стены. Дальше — классическая штукатурка и белая краска. Картины с героическими предками полковника, как же без них. Левая часть галереи представляла собой отполированную и покрытую лаком балюстраду.

Дворецкий с завидной проворностью опередил Вэй, шагнул в освещенный проем и громко провозгласил:

— Госпожа Никонова и ее сопровождение!

Послышался спокойный мужской голос:

— Спасибо, Алексей. Ты нам в ближайшее время не понадобишься.

Дворецкий покинул комнату и направился к лестнице. С достоинством, выработанным десятилетиями службы.

— Проходите, — второй голос, более низкий, казался недовольным.

Просторная гостиная чем-то напомнила Ольгерду владения Люциуса Делрея. Основательность, роскошный декор, лепнина на потолках. И внушающая уважение пасть камина у дальней стены.

Полковник Макгрегор стоял у каминной полки, скрестив руки на груди и хмурясь. Ольгерд безошибочно понял, что перед ним — хозяин жилища. Крепкое телосложение, китель со знаками различия, отглаженные брюки и черные туфли. В правой руке полковника дымилась трубка. Отставной военный носил клиновидную бородку и усы. На вид ему было не больше пятидесяти. Впрочем, Ольгерд уже знал, что личина полковника — это ширма для наблюдателя Демиургов. Макгрегор на протяжении четырех тысяч лет «умирал» и «воскресал», притворяясь своими потомками. Держался в стороне от светских раутов, максимально ограничивал круг общения. Соседи плохо представляли образ заслуженного офицера — тот ни с кем не пересекался и почти не выходил из дома. Разве что по ночам или ранним утром. Вэй пояснила, что Макгрегор — подлинная фамилия наблюдателя. Вереница имен вообще не играла никакой роли.

Второй обитатель дома прилетел на звездолете, который сейчас парил в тени деревьев заднего двора.

Сол Динмарк.

Муж Карины Никоновой и основатель Блуждающего Скита. Инспектор, прибывший из Рукава Лебедя с единственной целью — разобраться в сложившейся на Земле ситуации.

— Привет, Сол, — на губах Вэй появилась саркастическая усмешка. — Давно не виделись.

— Две тысячи сто лет, — уточнил Динмарк. — Плюс-минус.

Инспектор сидел в глубоком кожаном кресле. За спиной мужа Завеи находилось окно с видом на задний дворик. Еще дальше, за высоким кирпичным забором, громоздились изломанные крыши района, издавна считавшегося вотчиной тайных магических орденов.

Динмарк был человеком неопределенного возраста — бритоголовым, широкоплечим и довольно симпатичным. Открытый взгляд, уверенность в себе. Твидовый пиджак с кожаными латками на локтевых сгибах. Простые брюки — из тех, что не сковывают движений, но не выглядят мешковатыми или чрезмерно широкими. Крепкие ботинки из змеиной кожи.

Коэн недоуменно смотрел на Вэй.

Во взгляде посредника читалась общая не озвученная мысль. Что это за отношения, если мужчина пропадает на пару тысячелетий, живет с ушедшими богами и не думает возвращаться за женой? Динмарк прибыл на Землю, даже не подумал навестить Архивариуса и Безымянный Скит.

Вэй направилась к тлеющему камину.

— Мы расстались задолго до его отлета, — реплика была брошена на ходу и обращена ко всем присутствующим. — Так что не берите в голову.

— Он — не Наблюдатель, — догадался Ольгерд.

— Я Наблюдатель, — вмешался полковник Макгрегор. — Если это кому-нибудь интересно.

— Решение принимает инспектор, — сказала Вэй. — А вы, полковник… всего лишь предоставляете отчет.

— Моя миссия практически завершена, — Динмарк пожал плечами. — Завтра я отбываю в Рукав Лебедя.

— А что с Землей? — вырвалось у Навсикаи.

— Не волнуйтесь, юная леди, — улыбнулся инспектор. Тепло и непринужденно. — Я рассмотрел события в Департаменте Магических Преступлений с разных ракурсов. И пришел к выводу, что существование Земли не несет непосредственной угрозы моей цивилизации.

Коэн и Ольгерд переглянулись.

— Вы пришли не только за этим, — догадался инспектор. Ледяной взгляд Демиурга остановился на мастере ножей. — Я получил сообщение от Карины. Фамильяры — такая прелесть…

— Не будем терять время, — отрезала Вэй.

— Я пришел с Риордана, — Ольгерд неотрывно смотрел на бывшего Администратора. — Меня послали те, кого принято называть Посторонними.

— Мы называли их сепаратистами, — устало произнес инспектор. — Но это было задолго до твоего рождения, мальчик мой.

Последние слова Ольгерд проигнорировал.

— Они хотят мира, Сол. Я уполномочен вести переговоры с Демиургами.

Несколько долгих мгновений инспектор смотрел на Знающего. То ли изучал, то ли думал о чем-то своем, бесконечно далеком от темы разговора. Внезапно мастер подумал, что перед ним уже не человек. Динмарк перешагнул все мыслимые грани познания, в его глазах читалась отстраненность.

Вот он, Посторонний.

Тот, кому наплевать на простых смертных.

Мысль была неприятной, от нее бросало в дрожь. Демиург принял решение пощадить собственную родину не из ностальгических побуждений. Здравый расчет, холодный рационализм.

— Ты меня заинтересовал, — Динмарк поднялся с кресла. — Так что нам придется слетать кое-куда.

Глава 9. Развилка

Вечерело.

Ольгерд задумчиво смотрел на окаменевшего Граца, приземистую типографскую громаду и море островерхих крыш, протянувшихся до самого горизонта. Двор исчертили косые штрихи древесных теней.

За спиной Ольгерда от пола до потолка громоздились книжные полки — родовая библиотека Макгрегоров. Точнее — одного Макгрегора, размазавшего себя по тысячелетиям. В углу поблескивал коричневый глобус на медной ножке.

Окно было необъятным.

И разбитым на добрый десяток секций.

Рядом стоял Коэн. Волшебник курил трубку, распространяя аромат шоколада по комнате. У дальней стены на персидском ковре разлегся Рык. Зверь казался спящим, но его разум блуждал в окрестностях дома, присматриваясь к невидимому звездолету. Невидимому — для жителей Стимбурга. Но рлоки способны распознавать гораздо больше граней реальности, чем другие существа…

Слуги уже протопили камины.

По дому расходилось тепло.

— Быстро холодает, — сказал Коэн, выпуская сизое колечко. Из полуоткрытой фрамуги средней секции окна тянуло сквозняком.

Ольгерд поежился.

До отлета оставалось несколько часов.

— Что собираешься делать? — спросил Ольгерд. — Ты нашел всё, что хотел. Получил неограниченный доступ к Безымянному Скиту.

Волшебник добродушно усмехнулся.

— Займусь этим позже. Меня штурмуют фамильяры из Трордора, Улкундара и Танневергена. Со Скитов, опять же. Если ты не в курсе, мы вынуждены воевать со жнецами.

— Какие новости? — Ольгерд нахмурился.

Слухи о вторжении настораживали всё больше. Это не обычный рейд, насколько он успел понять. Жнецы обрушились на человеческие деревни и города, схлестнулись с дзуарами на Пацифиде. Попытались уничтожить Храм Демиургов в Винхуне. Преддверье накрыло очередным кризисом.

— Жнецы действуют тремя крупными группировками, — Коэн задумчиво выглянул в окно. Сумерки сгущались, в небе начала округляться луна. Еще немного — и фонарщики начнут ходить по Кварталу Иллюзий со своими лестницами. — На Небесах и двух континентах.

— Тшуммех не удалось закрыть?

Коэн покачал головой.

— Гримлиэль потерпел неудачу. Им нужна помощь, Ольгерд. И как можно скорее.

Мастер ножей задумался.

Напрашивалось очевидное решение — отправиться домой вместе с Коэном. Принять участие в сражении и, вероятно, проиграть. Умереть, но рядом с Мерт и всеми, кто дорог. Потому что жнецов не одолеть — это сила столь же грозная, как Посторонние и Демиурги. Грозная, высокотехнологичная и непостижимая.

Вот только проблемы начались из-за Дверей.

То, что однажды запущено и теперь разрушает вселенную. То, против чего боролись поколения магелланцев.

Сеть.

Разрушение Сети приведет к уходу жнецов из Преддверья.

Это единственный шанс спасти всех.

— Еще одно, — Коэн отвернулся от окна и посмотрел на мастера ножей. Ольгерд не любил этот взгляд. И подбор слов, когда тебе пытаются сказать что-то неприятное. — Ты должен знать.

— Не тяни, — попросил Знающий.

— Жнецы успели разрушить два Храма, — Коэн перестал курить, но вокруг всё еще клубилась сизая муть. Волшебник скрестил руки на груди, из его трубки вился тонкий дымок. — И продолжают методично штурмовать наши города. У магистра Нге не хватает мастеров для сдерживания. Магов тоже не хватает.

— Мы оба знаем, что Храмы можно разрушить, — заметил Ольгерд. Он все еще не понимал, к чему клонит посредник.

— Да. И мне больно, что гибнут мастера. Я…

— Ты — основатель нашей Гильдии, — уверенно заявил Ольгерд. — Теперь я знаю правду.

Коэн вдруг показался мастеру чудовищно старым.

Изможденным.

— Дело давнее, — отмахнулся посредник. — По большому счету, и Гримлиэль приложил к этому руку. Поддержал мою идею. Помог кое-какими советами… Но речь не о том. Ольгерд, ты хоть понимаешь, что разрушение Храма на физическом уровне не приведет к удалению энергетического узла из Сети? Эту задачу жнецам не дано решить. Храмы поддерживают вечные Двери, но опять же — в материальном воплощении.

Ольгерд покачал головой:

— Можешь яснее выражаться?

— Когда все Храмы перестанут существовать, Преддверье будет отрезано от других миров Сети. Мы не сможем туда попасть. А оттуда никто не сумеет выбраться. Полная изоляция. Но Сеть продолжит работать. Энергия будет выкачиваться из вселенной — до самого конца. Это тупик.

— Наверняка у тебя есть предложения.

— Есть, — согласился Коэн. — Что бы ни случилось, Рык умеет пользоваться лимбом. А я обращусь к Марку. Или научусь пролезать через тайные комнаты Архивариусов. Проблемы это не решит. У нас есть только одна надежда — Демиурги. Не останавливайся, никого не слушай. Доберись до них. А я сделаю всё, чтобы выиграть время. Задержать жнецов до твоего возвращения. Твоего и Навсикаи.

— А меня кто-нибудь пытался спрашивать?

Мужчины обернулись на звук голоса.

В библиотеку незаметно вошла руническая девочка. Точнее — девушка, стремительно взрослеющая, вытягивающаяся и обретающая… красоту. Впервые за время совместных тренировок Ольгерд понял, что Навсикая уже не ребенок. И относиться к ней надо по-взрослому.

— Ты летишь со мной, — напомнил Ольгерд.

Девушка покачала головой.

— Я присоединюсь к Коэну, Наставник. Если позволишь.

Мастер ножей ответил не сразу. Он вообще не представлял, что ответить. Навсикая стала его ученицей, между ними образовалась некая духовная связь. Он привык к девочке и чувствовал себя ответственным за ее судьбу. И совсем забыл, что судьба Навсикаи принадлежала ей самой.

Забыл и о других вещах.

Например, о том, что рунический ребенок, согласно пророчеству, способен видеть прошлое, настоящее и будущее. Видеть, как никто другой в доме полковника Макгрегора.

— Тебе известно… что с нами станет? — выдавил из себя Ольгерд.

По лицу девушки пробежала тень. Мастеру ножей показалось, что это — грусть, смешанная с тоской по чему-то несбывшемуся. Мгновение — и Навсикая взяла себя в руки.

— Известно, Наставник.

— Скажешь?

И вновь — выражение тихой грусти.

— Если скажу, линии судеб пересекутся в других точках. Будущее изменится, в нем нет предопределенности.

— Значит… оно хорошее? — уточнил Коэн.

Навсикая пожала плечами:

— Смотря для кого.

Мастер и посредник переглянулись.

Похоже, им ничего не удастся вытянуть. Может, оно и к лучшему, решил Ольгерд. Не хочется жить, зная наперед каждый шаг и каждую смерть. Вслух он произнес:

— Это твой выбор. Я не считаю подготовку завершенной, но…

— Ты же знаешь пророчество, — перебил Коэн. — Она встанет на пути жнецов непреодолимой стеной.

— Против жнецов надо иметь что-то посерьезнее пророчеств, — буркнул Ольгерд. И надолго замолчал, погрузившись в темные переулки Стимбурга. По всему Кварталу загорались фонари. Волшебники с улицы Морока подсвечивали свои дома магией. От типографии доносился едва уловимый гул — печатные станки работали круглосуточно. — Коэн, ты же помнишь «Мемфис». Мы едва справились с одним из них. А тут — целое полчище.

Посредник присел на корточки у низкого журнального столика и начал стучать трубкой по краю пепельницы.

— Я верю в девочку, — сказал посредник. Голосом спокойным и рассудительным. — Отпусти ее.

Ольгерд переводил взгляд с ученицы на колдуна. Его не оставляло чувство недосказанности.

— Можешь оставить нас наедине?

Коэн выпрямился.

Посмотрел на Навсикаю:

— Я буду в холле.

Девушка кивнула.

Ольгерд дождался, пока дверь не закроется за спиной посредника. Прислушался к удаляющимся шагам. И тихо произнес:

— Мне эта затея не по душе.

Навсикая молчала.

— Нет никаких пророчеств, — наконец, выдал Ольгерд то, что давно вертелось на языке. — Пора взрослеть. Есть технологии, неотличимые от волшебства. Есть вещи, которым мы не можем дать объяснения по причине отсутствия знаний. Но пророчеств нет. Ты погибнешь. Я предупреждаю тебя об этом сейчас, потом будет поздно.

— Я видела будущее, — напомнила Навсикая. — И я не боюсь завтрашнего дня. Мы справимся, Ольгерд.

Непоколебимая уверенность.

Что ж, похоже они с Рыком вновь остаются в гордом одиночестве. И вновь не могут защитить человека, за которого теперь в ответе.

Люди — это люди.

Ошибаются, запирают свой разум в лабиринте заблуждений, ищут за каждым кустом смысл, которого нет.

Наверное, подумал Ольгерд, мы всегда были такими.

И всегда будем.

— Береги себя, — тихо произнес мастер. — Не лезь на косы без надобности.

— Не полезу, — улыбнулась Навсикая.

Ольгерду показалось, что в глазах девушки блестят слезы. И тогда он произнес слова, о которых впоследствии пожалел:

— Ты уходишь из-за жнецов? Или есть что-то еще?

Навсикая приблизилась к окну и несколько секунд рассматривала городские огни. Полгода назад она впервые увидела город, превосходящий Трордор по размерам и величию. Город настолько огромный, что само это понятие теряло всяческий смысл.

Тоска и потерянность куда-то исчезли. В глазах Навсикаи полыхнула решимость.

— Я люблю тебя, Ольгерд. Наверное, с того дня, когда еще маленькой девочкой увидела тебя на Миядзаки. Всё думала — вырасту, женю его на себе… Вот же дура.

Откровение пригвоздило мастера к полу.

— Прости, я не хотела говорить. Ты мой учитель, я дружу с Мерт. Так нельзя. Я младше… А ты… всегда будешь ее любить…

Навсикая стояла, держась из последних сил, чтобы не разрыдаться. Так плохо ей не было со времен гибели Хрума. Плохо и стыдно. Чувства к Наставнику и чужому мужу казались чем-то мерзким, непозволительным. Ей хотелось бежать подальше, на край света, оставляя позади себя темную бездну космоса и ненавистные Предельные Чертоги.

Расстояние поможет.

Если не видеть Ольгерда, досрочно завершить обучение, получится всё забыть. Надо отыскать Вячеслава, Келара Антония и остальных. Пусть помогут ей стать тем, кем предначертано.

А хуже всего было то, что Навсикая действительно заглядывала за грань завтрашнего дня. И знала, что эта любовь останется безответной, лишив ее счастья на долгие годы. Ничего конкретного, только видения. Образы, в которых Ольгерд возвращается к Мерт. Картины грядущего, настолько фантастические, что это не смогли бы предсказать и великие китоградские мудрецы…

Ольгерд потянулся, чтобы обнять ученицу, попытаться утешить ее и сказать что-нибудь правильное.

Навсикая отстранилась.

— Прости. Мне лучше быть… не здесь. Не с тобой.

В комнате повисло молчание.

Навсикая поклонилась:

— Спасибо за всё, учитель. Мне пора.

Ольгерд не сразу понял, что Рык вернулся из своих ментальных скитаний и с интересом наблюдает за происходящим. Казалось, зверь всё понимает. И сочувствует выросшей девочке, которая помогла ему найти хозяина.

— Увидимся, — произнес мастер.

— Конечно.

…Стоя у окна, он смотрел, как от дома отделяются тени Коэна и Навсикаи. К воротам подкатил экипаж — черный двухместный кэб с восседающим на крыше возницей. Створки ворот мешали рассмотреть кэб целиком, да и освещение в тупичке оставляло желать лучшего — горела лишь половина фонарей.

Навсикая обернулась и помахала мастеру рукой.

Ольгерд поднял раскрытую ладонь, провожая ученицу. На душе, как принято говорить в Стимбурге, скребли кошки. Хотелось бы попрощаться с Коэном по-человечески, но Знающий вдруг ощутил безмерную тяжесть отношений, связавших его с этими людьми. Внутри поселился страх. Мастер боялся вновь заглянуть в глаза юной послушнице, боялся причинить ей боль или ненароком подтолкнуть на путь самоуничтожения… Он вообще не знал, что теперь делать.

Рлочий разум скользнул к уходящим в ночь силуэтам и отправил хозяину слепок.

Мастер улыбнулся.

Краткий миг — он скользит рядом с друзьями, невесомый и невидимый. В сгустившихся тенях, под яркими земными звездами.

Со скрипом отворилась калитка.

У ворот произошло некое движение. Кучер наклонился, затем выпрямился. Хлестнул лошадь вожжами, аккуратно развернулся и укатил прочь.

Ольгерд продолжал стоять, вслушиваясь в удаляющийся цокот копыт. Стимбург обрел свое темное воплощение, укутал крылом неизвестности путников, идущих на смерть.

Увидимся…

Ольгерд не знал, суждено ли ему свидеться со всеми, кого он любил. Лишь одно он знал твердо — если сейчас сломаться, отказавшись от приглашения Динмарка, не выживет никто. А так — хоть какие-то шансы.

Тяжесть нарастала.

Хотелось крушить мебель, выть на луну, лезть на стену. Боги, он даже не знает, сумеет ли войти в лимб после падения Дверной Сети.

Сзади послышалось деликатное покашливание.

— Нам пора.

Ольгерд отвернулся от истекающей газовым пламенем ночи и последовал за Солом Динмарком.

Холод проникал в дом через незапертую фрамугу.

Глава 10. Над Сетью

Корабль вырос из ничего, загородив своей тушей большую часть двора. Сгустившаяся тьма, еще более непроницаемая, чем звездное небо над головой.

Поначалу звездолет казался тучей, вобравшей в себя окружающее пространство, поглотившей дворовые плиты, стволы деревьев и кроны с частично облетевшей листвой. Угловатые контуры тучи резко обрисовывались на фоне Квартала Иллюзий.

Ольгерд потрепал по холке Рыка и ощутил волну душевного тепла. Осень нравилась зверю — это почти зимняя стужа.

Почти.

Внезапно налетевший порыв ветра наполнил двор лиственным шорохом. Ветер заблудился в кронах, городских огнях и гранях чужого корабля. Заплутал среди созвездий и эпох. Передохнул, закрутил пыль под ногами в воронку и устремился к кирпичной стене, а оттуда — в ближайший переулок.

Рядом с Ольгердом стояли полковник Макгрегор и Сол Динмарк. Оба — собранные, немногословные.

— Вы останетесь на Земле, полковник? — спросил мастер ножей, не поворачивая головы. Перед ним проступали новые детали корабельной конфигурации. Бесчисленные изгибы, изломы, выпуклости и вогнутости, от которых голова шла кругом. Ольгерд тщетно пытался воспринять конструкцию целиком, удержать в сознании форму. Не получалось.

Макгрегор ответил с неохотой:

— В моем присутствии больше нет необходимости. Миссия завершена.

Ольгерд кивнул.

Никто сейчас не был уверен в устойчивости Дверной Сети. Полковник опасался застрять в Стимбурге на неопределенное время. И спешил сесть в последний звездолет.

Разумеется, Наблюдатель не был полковником. Равно как и гражданином чудовищно разросшегося мегаполиса. Макгрегор подчинялся руководству настолько далекому от понимания Ольгерда, что даже осмысливать факт его существования не хотелось. Сейчас не хотелось.

Дворецкий куда-то запропастился.

— Идем, — тихо произнес Динмарк.

В корабельной обшивке прорезалось отверстие. Вспыхнул призрачный свет. Ольгерд увидел молочно-белую полосу, протянувшуюся по потолку шлюзовой камеры. За минувшие недели мастер досконально изучил устройство древних кораблей, и имел некоторое представление о функционале отсеков. Шлюз в стародавние времена использовался для перехода космонавтов из безвоздушного пространства во внутренние отсеки судна. Либо — в случаях, когда за бортом непригодная для дыхания атмосфера. Помещение, в которое предстояло попасть Ольгерду, не выглядело герметично закрытым отсеком.

Трап пролился металлическими каплями к ногам Сола Динмарка и его спутников. Что ж, технологии магелланцев и Демиургов имели много общего.

Четверка поднялась на борт.

Люк оброс серой массой, затвердел и слился с корпусом. Потолочные полосы увеличили яркость до дневного уровня.

Перед Ольгердом раскрылась арка, за которой протянулся небольшой коридорчик.

Сол Динмарк молча направился к арочному проему. Макгрегор, Ольгерд и Рык последовали за инспектором.

Коридор изогнулся и вывел пассажиров в сводчатый зал, стены и потолок которого срослись в идеально гладкую поверхность купола. Динмарк не проронил ни слова, но зал утонул в изменениях. Пол покрылся плотным ворсистым ковром, из его недр поднялись три глубоких кресла, образующих полукруг.

— Устраивайтесь, — Динмарк указал рукой на кресла. — Будет интересно.

Только сейчас мастер ножей осознал, что полковник Макгрегор провел в Предельных Чертогах последние четыре тысячи лет. И, вероятно, отстал в техническом развитии от своих хозяев не меньше Ольгерда. Интересно, коснулся ли его разума Большой Откат? По идее, не мог не коснуться. Все Демиурги, попавшие в зону поражения, лишились накопленных знаний и сильно деградировали. Уцелели Архивариусы, но они спрятались в лимбе, по которому так и не прокатились волны Упадка.

Рык улегся на ворсистом покрытии.

Ольгерд сел справа от Динмарка и уставился в серую безвестность купола. Проследив взгляд мастера, инспектор улыбнулся. Вероятно, была отдана мысленная команда, потому что серость отступила, и перед глазами Знающего развернулась бесконечная панорама лимба.

Степная панорама.

Дикие травы от горизонта до горизонта. Пологие холмы, редкие участки перелесков. И никаких руин. Похоже, следы деятельности человека не затронули эту часть подпространства.

Лимб исчез.

Вместо условного безлюдья сформировалась чуждая картина открытого космоса.

Ольгерд и два Демиурга сидели на крохотном островке, а сверху на них обрушились звезды. То, что увидел мастер ножей, не было похоже на окраины Млечного Пути или сумасшедший газовый водоворот Риордана. Звезд стало неизмеримо больше. Похоже, Демиурги обосновались в той части Рукава, что примыкала к Ядру, а вовсе не на периферии, подключенной к Дверной Сети.

— Ты видел Галактику, — нарушил затянувшееся молчание Динмарк. — Это спираль. Дальний виток находится в зоне досягаемости магелланцев и расположен не так уж далеко от Солнечной системы. Те сектора были непригодны для колонизации. Наши предки устремились к Ядру, покрыли расстояние в пятнадцать тысяч световых лет и прибыли сюда. Ольгерд, это одна из самых густонаселенных областей нашей звездной системы.

Движение корабля не ощущалось.

Ольгерд не представлял, висит ли звездолет в пространстве, ожидая дальнейших распоряжений, или мчится к планете, выбранной в качестве пункта назначения. Старт прошел незаметно, переход в лимб — тоже. При этом, если верить инспектору, машина преодолела пятнадцать тысяч световых лет. За считанные минуты.

— Куда мы летим? — поинтересовался мастер.

— В пограничный мир, — помедлив, ответил Динмарк. — Один из наших анклавов. Опорный пункт, если угодно.

— Буферная зона, — добавил Макгрегор.

— Боитесь, — догадался Ольгерд.

— Корабль уже просканировал тебя и твоего питомца, — отстраненно сообщил инспектор. — Нам не удалось выявить технологий, способных нести угрозу Содружеству. Это не означает отсутствие опасности. Мне нужны ресурсы планетарного центра исследований, чтобы увидеть полную картину.

— В меня мог вселиться Посторонний, — предположил Ольгерд.

— Теоретически — да, — согласился Динмарк. — Это случилось много лет назад, в Ламморе, так что… сам понимаешь. Но этим перечень рисков не исчерпывается.

— Что это может быть?

— Да что угодно, — хмыкнул инспектор. — Боевой вирус, монстр-симбионт, колония наномашин, катализатор Отката. Я не хочу испытывать судьбу. Если с тобой всё в порядке, мы полетим вглубь Содружества. Туда, где сконцентрированы наиболее влиятельные цивилизации, способные решить проблему Дверной Сети.

— Ты говоришь о нескольких цивилизациях, — заметил Ольгерд. — Разве Содружество не подчиняется потомкам Администраторов?

Динмарк и Макгрегор переглянулись.

— Он не в курсе, — пояснил Наблюдатель.

— Всё изменилось, мастер, — Динмарк не стал ходить вокруг да около. — Нет никаких Администраторов. Это страшилка, в которую магелланцы продолжают верить до сих пор.

— Мы были врагами, — напомнил Макгрегор. — Их можно понять.

Инспектор пожал плечами:

— Глупо спорить. Так или иначе, Администраторы увели людей за пределы Дверной Сети и спасли нашу цивилизацию, что заслуживает уважения. Вот только они лишились власти, оторвавшись от источника своего могущества. Понимаешь, Ольгерд, перед людьми лежали обширные неизведанные пространства, а технологии позволяли развить любое сообщество с нуля. Мы ведь Демиурги, если не забыл. Колонии наноботов построят что угодно в сжатые сроки. Генетическая база — для заселения чужих миров земными организмами. И не только земными, за нашими плечами — вся Сеть! Хочется побыстрее наполнить города людьми? В виртуальных мирах каждого корабля — сотни тысяч переселенцев, временно отказавшихся от своих тел ради путешествия. Любой звездолет может породить автономную, самодостаточную культуру, минуя все исторические стадии. И направить эту культуру по приемлемому для себя вектору развития.

— Администраторы не могли это контролировать, — добавил Макгрегор. — Поэтому они сошли со сцены.

— Не сразу, — уточнил Динмарк. — Были попытки влияния на зарождающиеся культуры, но эти попытки с треском провалились. Сектор, в который мы убежали, захлестнуло многообразием. Лавина, эволюционный фронт. Не уследить, не остановить. Мы колонизировали систему за системой, размножались и разрастались, но часть задач приходилось решать сообща. Мы нуждались в энергии, информационном обмене, хотели защитить себя от враждебно настроенных рас. При этом мы почти достигли потолка технологических возможностей.

— Странно, что вы не думали о смерти вселенной, — перебил Ольгерд.

Динмарк внимательно посмотрел на парламентера.

— Ты не прав. Думали, активно обсуждали проблему, искали пути решения. Администраторы утратили рычаги власти, так что люди прозрели. Но ты должен понять одну вещь, посланник. Сеть чрезвычайно устойчива к любым вмешательствам извне.

Ольгерд напрягся.

— Вы не сможете ничего сделать?

Не хватало, чтобы его усилия пропали зря.

— Поспешный вывод, мастер. Видишь ли, никто не спешил, поскольку проблема Дверной Сети имела… весьма отдаленные последствия. Если хочешь знать мое мнение, это ошибка Содружества. Твой визит может запустить процессы, о которых магелланцы не смели и мечтать.

Знающий посмотрел на Демиурга с недоверием:

— Что я могу изменить?

— Ты принесешь мир. Многие патриархи мечтают о возвращении в системы, некогда освоенные Землей. Ностальгия, власть несбывшегося. Территории предков. Мы изменились, но не так уж сильно, если вдуматься. Эра Упадка — одна из самых болезненных страниц нашей истории.

— Двери захлопнутся, — напомнил Ольгерд.

— Мы путешествуем через лимб, — отмахнулся инспектор. — И не нуждаемся в древних транспортных сетях. Знаешь, это как атомные станции, на смену которым пришли термоядерные реакторы, искусственные солнца и Сферы Дайсона. Звездолет, на котором ты летишь, не попадает в пункт назначения мгновенно. Зато мой корабль не нуждается в сложной инфраструктуре и не уничтожает вселенную.

— Ты хочешь сказать, — протянул Ольгерд, — что по Дверной Сети можно будет перемещаться на таких штуках?

— Именно, — ухмыльнулся Сол Динмарк. — Гораздо лучше червоточин и корабля поколений, верно? Забудь о звездных скитаниях, растягивающихся на века. Нас больше не интересует световой барьер.

Нечто привлекло внимание Ольгерда, заставило повернуть голову и отвлечься от разговора.

Из черной бездны выдвинулась планета.

Похоже, машина умела не только проламываться в подпространство, но и в обычном космосе летала с запредельными скоростями.

Ольгерд понимал, что его собеседник недоговаривает. Звездолеты Демиургов значительно превосходили магелланские аналоги по своим характеристикам. Корабль инспектора покрыл чудовищное расстояние за время разговора, не входя в лимб. Следовательно, имелись двигатели, позволяющие превысить скорость света, что на протяжении долгих веков считалось невозможным.

Интересно, куда мастера занесло?

— Мы находимся высоко над Дверной Сетью, — пояснил Динмарк, словно прочитав мысли собеседника. — Примерно в двухстах световых годах от условной плоскости эклиптики Земли.

Чернота поглощала добрую треть планеты, но издалека можно было рассмотреть завитки атмосферных фронтов, горные массивы и океаны.

— Фарназис, — сообщил Динмарк. — Анклав Содружества в этом секторе Галактики.

Рык шевельнулся.

В зрачках зверя отразилась тьма.

ЧАСТЬ 4. ЛЮДИ.

Глава 1. Уш

Четверолунье.

Редкое явление, издавна считавшееся знаком беды. Такое случается раз в четверть века и ничего хорошего не предвещает. Старики вспоминают войны, болезни, неурожай, восшествие на трон жестоких правителей. Всё это отражено в хрониках.

Шен, Торнвудова Луна, Око и Паломник обретают завершенные очертания, выстраиваются в одну линию. Четыре полных луны. Бурая и истресканная, словно подошвы ботинок скитальца. Гладкая, с фиолетовым отливом — говорят, там раньше обитали боги. Желтая, точно кошачий глаз, усыпанная оспинами кратеров. Серовато-зеленая, с вкраплениями горных массивов.

Фиолетовая Шен — самая большая из всех. Сероватая с прозеленью Торнвудова Луна знаменует колдовское время для тех, кто работает с травами и зельями. Бурый Паломник освещает дорогу путешественникам даже в те ночи, когда его спутники прячутся во тьме. Око же покровительствует оборотням, особенно тем, кто родился в кошачьих кланах Черноболотья.

Ежегодно светила собираются вместе, и тогда начинается Праздник Полных Лун. Не по всей Тверди, конечно. Но Запад почитает небесных заступников, и отсчитывает от их единения годовой цикл.

Четверолунье — иное.

Спутники сходятся максимально близко, срастаются в цепь, а затем начинается затмение. Частичное — раз в двадцать пять лет. И полное — раз в тысячелетие. Говорят, при полном затмении пал Китоград. И многие летописи это подтверждают.

Магистр Нге смотрел на Паломника, вросшего в Шен, и думал о темных эпохах, предшествовавших расцвету новых империй. История подобна сезонным изменениям. Лютая стужа сменяется капелью, ледоходом и набухающими почками. Отовсюду лезет трава, цветут деревья. Приходит лето, а вместе с ним — жара, буйство зелени, зреющие плоды. Дальше — увядание. Цикл повторяется.

Война сменяется миром.

Тиран — мудрым и сильным властителем.

Засушливый год — нескончаемыми дождями.

Так было всегда, но жнецы меняют облик Преддверья. Разрушено шесть Храмов в разных уголках мира. Начали захлопываться вечные Двери на Небесах. Магистр не думал, что подобное возможно. Его предшественники веками жили на террасах Ливонского хребта, готовили поколения мастеров ножей и свято верили в нерушимость устоев. Время от времени находились варвары, осмелившиеся посягнуть на дом Демиургов. Безумцы встречались с мастерами — и остывали в придорожной пыли. Иногда фанатики собирали армии, чтобы низвергнуть старых богов и воздвигнуть собственные святилища. Тогда мастера присоединялись к защитникам города. Братья Внутреннего Круга и Хозяин Дверей прорывались на поле боя через пространственные щели. И помогали владыкам достичь перелома в битве. За это мастеров Гильдии чтили не меньше, чем волшебников и врачевателей.

Двенадцать веков — и ни одного разрушенного Храма.

Мы расслабились, подумал Нге, рассматривая поверхность Торнвудовой Луны. Забыли о том, что нет ничего вечного под звездами. И поплатились за свою беспечность.

Уш не спал.

Местные жители разбежались по горным пещерам и затерянным в джунглях деревушкам. Воины разводили на площадях костры, распределяли катапульты по длинным и прямым улицам, заготавливали стрелы, наматывали паклю на наконечники. Запасались ведрами с горючей смесью.

Представители двух Гильдий собрались у Храма. Рассредоточились таким образом, чтобы отразить нападение с любой стороны. Четырьмя смешанными группировками. Ждали, перебрасываясь скупыми фразами.

Война со жнецами перечеркнула всё, что люди знали о воинском искусстве. Фортификация утратила смысл. Никто не защищал крепостные стены, башни и ворота. Гарнизоны не полагались на высоту и прочность укреплений, глубину рва, дополнительные линии обороны. Жнецы полезут из иных измерений прямо в центре города — это понимали все. И попытаются разрушить Храм.

Вооруженные до зубов латники больше не решали исход сражения. Кавалерия хорошо работает в поле, но от нее нет ни малейшего прока в уличных теснинах. Щиты не держат удары кос. Мечи и копья не наносят ущерба чужакам в зеркальных балахонах.

Армии владык Тверди оказались бессильны против нового врага. Жнецы проходили сквозь выставленные королями отряды, словно нож сквозь масло, оставляя после себя кровавое месиво. Такого не ожидал никто. Ни многоопытный и убеленный сединами император Септен, ни хошанский сёгун До-Зо-Фар, привыкший одерживать победы на горных перевалах. Ни суровый конунг Гурдагада Рагнейд, вновь выдвинутый Альянсом для борьбы со злом Внемирья. Ни бесстрашный Дантариан, в прошлом спасавший Улкундар от кочевых ветреных орд. Ни кормчие Скитов во главе с командором Ангусом и начальником тайной канцелярии Тведром. Все эти люди замерли на краю пропасти, за которым разверзлась бездна. Ужаснулись своему бессилию.

И тогда между людьми и потусторонним кошмаром встали Гильдии.

Маги и Ножи.

Руны и заклинания против неуязвимости многомерных существ. Волшебство против мрака.

В Преддверье хватало невежд, ненавидевших Гримлиэля за открытие Тшуммеха. Злые языки говорили, что колдуна надо распять на Ливонском тракте — в назидание потомкам. Нге понимал, что у человека есть право на ошибку. Гримлиэль прельстился богатством и влиянием Пантеона, но если бы он мог предвидеть будущее, то отказался бы от своей затеи. К сожалению, будущее открывает свои тайны не всякому…

Против жнецов работали две вещи. Воздушные письмена, внедряющиеся в эфирную сущность и препятствующие скольжению по краю бытия. Огонь в любых проявлениях. Наколдованные пламенные шары, усиленные рунами ножи, подожженные стрелы. Главное — ударить после прочитанного магом заклинания.

Открытие подарило людям надежду.

Стали формироваться отряды, в которых состояли обученные Гримлиэлем и Молл Дайер волшебники. Мастеров воздушного письма становилось все больше. Но этого не хватало, чтобы отразить вторжение. Похоже, иномирцы стягивались отовсюду. Магистр Нге слышал кое-что об империи жнецов и понимал, что Гримлиэль расшевелил осиное гнездо. Против людей выступила сила, практически не уступающая предтечам. Удивительно, что жнецы не поддержали Посторонних в войне континентов с таким же рвением.

В отряде Нге сражались два легендарных волшебника. Тетис, повелевающий бурями и ветрами, и Нарайан, прославившийся умением создавать неустрашимых глиняных големов. Еще четверо магов были новичками, прошедшими обучение несколько дней назад. Включая Илорна, некогда возглавлявшего представительство Гильдии Магов Кобара.

Вторую группу возглавил Гримлиэль. Третью — Молл Дайер. Четвертым соединением руководил Абрамелин, который, собственно, и откопал знаки, оказавшиеся роковыми для эфирных сущностей Внемирья.

Аш — один из древнейших урхатских городов. Поселение, укрывшееся в высокогорной долине, в окружении неприступных скал. Посреди глубокого озера расположился остров, который в незапамятные времена облюбовали последователи Безумного Бога Удачи. Первые властители Аша принимали ключевые решения, бросая кости. Примечательно, что Храм уже был выстроен. Адепты Великой Игры восприняли это как знамение свыше. Безумный Бог не нуждался в ритуалах и подношениях — он жил в каждом человеке, рискнувшем поставить всё свое достояние на кон.

Нге доводилось бывать в игорных монастырях.

Своеобразные впечатления.

И вот он снова — в каменной чаше, покрытой джунглями, рисовыми плантациями и веселящей травой. За стенами, сложенными из грубо отесанных булыжников.

Жнецы предпочитали воевать ночью.

Никто не знал — почему.

Легенды гласили, что эти твари выбрались из потусторонних бездн и подчиняются богине Унгхват. Нге очень не любил культ этой богини. Жители урхатских нагорий поклонялись Унгват по всему востоку страны. Владычица смерти и повелительница разрушений — вот кто такая Унгхват. Культисты практиковали человеческие жертвы и развязывали войны, чтобы умилостивить Мрачнейшую. Изображалась богиня в виде шестирукой старухи, сжимающей остро отточенные катары. Вместо волос — щупальца, намекающие на дальнее родство с Океаном. Жила ли Унгхват на Преддверье, принадлежала ли к числу ушедших Демиургов? Кто знает…

Вертикальные черные полосы расчертили предрассветную реальность. Линии, выпускающие врагов наружу.

— Приготовиться! — рявкнул Гримлиэль.

Взгляды волшебников стали сосредоточенными. Мастера ножей достали из чехлов метательные клинки.

Рыночная площадь ожила.

На небесах луны срастались в неправдоподобное существо, заливая Твердь причудливым сиянием. А на брусчатке дряхлого Аша разворачивалось очередное противостояние.

Шарообразные машины устремились к Храму — плавно, неотвратимо, не касаясь земли. На потертые камни легли крестообразные тени — растянутые, скругленные и непроницаемо-черные. Удивительно, что эти создания вообще способны отбрасывать тень, подумал Нге.

Жнецы разделились на группы по трое. И атаковали передние ряды мастеров.

Нге увидел прорыв со стороны — под удар попал отряд Гримлиэля. Бойцы Гильдии уклонялись, не вступали в сражение с чужаками в зеркальных балахонах. Слепили пришельцев сгустками света, били замедляющими рунами, натравливали своих рлоков. По площади прокатилось несколько акустических волн. Передовые линии жнецов все впитали, сомкнули ряды и начали работать косами. Несколько человек упали, развалившись на части и заливая тротуар собственной кровью. Взревел полярный хищник, лишившийся задней лапы.

Волшебники нашептали свои заклинания, и к чужакам понеслись цепочки мерцающих символов. Вот только жнецы не стояли на месте — они постоянно двигались, старались держать между магами и собой безопасную дистанцию. Нге понял, что против людей применяется новая тактика. И поспешил на помощь.

Схватка незаметно переросла в бойню.

Жнецы периодически ныряли в пространственные щели, вновь появлялись, но уже в других местах площади. В трех локтях от магистра из ниоткуда вырос шипованный шар, выстрелил плоской лентой и снес голову мастеру Линдсу, стерегущему Верн. Из перерезанных артерий брызнула кровь. Голова Линдса покатилась в сторону Храма, который уже ровняли с землей порождения тьмы.

Нескольких нападавших удалось сжечь, действуя воздушными письменами и огнем, но потери людей были ужасающими.

Нге отправил пылающий клинок по настильной траектории и превратил в лужу очередного чужака. Тут же сместился вправо, уклоняясь от плоскостей биомашины, выставил руну щита против косы и пригнулся, давая возможность Илорну поразить противника письменами. Слева вынырнул Канг, сунул под капюшон жнецу горящий катар и скрылся в гуще сражения. Тварь задымилась, истошно заорала на ментальном уровне и расплескалась по тесаным гранитным блокам.

Магистр в связке с Илорном положил еще двух жнецов, прежде чем понял — бой проигран.

Храм осел, поднимая столбы пыли.

Со стороны постройки доносились непонятные скрипы, шипение и скрежет. Сами биомашины двигались бесшумно.

— Отходим! — рявкнул Вячеслав.

Уцелевшие бойцы Гильдий начали отступать к порталу, пробитому Хозяином Дверей. Переход вел на Дакоту, а оттуда — в Трордор.

В какой-то момент отступление превратилось в бегство.

Луны равнодушно взирали на хаос и смерть.

Глава 2. Коридоры

Ольгерд и Рык замерли перед входом в лабиринт.

Самый настоящий.

Лабиринт раскинулся посреди степи округлой серой громадой. Ничего впечатляющего — скромные размеры, полное отсутствие архитектурных изысков. Высота трехэтажного здания. Стены казались грубыми и шероховатыми. Ни окон, ни дверей.

— Ты издеваешься, — сказал Ольгерд.

— Обычная проверка, — Сол Динмарк пожал плечами. — Внутри эта штука больше, чем кажется. Там многомерные карманы, искусственный интеллект. Полная автоматика.

— Ловушек хоть нет? — нахмурился мастер.

— Есть, — признал инспектор. — Не переживай, система не настроена на причинение вреда. Нас интересуют реакции твоего организма в моменты опасности.

— Меня убьют, но не до конца? — вырвалось у Ольгерда.

— Ловушка остановится в последний момент, — невозмутимо ответил Динмарк. И кивнул в сторону лабиринта: — Иди.

Часть стены растворилась, формируя овальный проем. Ольгерд шагнул внутрь, не удостоив Динмарка ответом. Рык последовал за хозяином.

Фарназис оказался безлюдной планетой, управляемой военной организаций под названием Барьер. Звездолет инспектора вышел из подпространства за три световых года до пункта прибытия. Стандартное требование, которое выполнялось беспрекословно даже людьми с полномочиями Динмарка.

Три световых года.

На заре освоения космоса люди потратили бы на такой полет столетие. Может, и больше. Спали бы в ящиках-морозильниках, видели искусственные сны. Часть астронавтов наверняка осталась бы бодрствовать, следить за исправной работой систем, рожать детей и надеяться, что их потомки увидят миры обетованные. Корабль Динмарка покрыл полмиллиарда километров за полчаса. Выходит, Демиурги и без лимба неплохо справляются. Убери Сеть, убери подпространство — они продолжат странствовать среди звезд, основывать колонии, строить великие цивилизации…

Человека уже не остановить.

Ни жнецам, ни дзуарам или тандрадианцам.

Ольгерд осмотрелся. Они с Рыком стояли посреди длинного коридора, протянувшегося на запад и восток. Коридор плавно закруглялся, сходил на нет. В потолок были встроены светящиеся панели. Приятный дневной свет не утомляет глаза и позволяет рассмотреть хитросплетения лабиринта.

Впрочем, рассматривать особо нечего.

Та же серость, однородная скука.

Рык попытался запустить свой разум по коридору, чтобы выявить опасности, отыскать ловушки. Не получилось. Лабиринт был оснащен хитроумными устройствами, пресекающими ментальные путешествия.

Базовые инструкции мастер получил.

Надо пройти лабиринт — и всё. Не важно, где поворачивать. Конфигурация изменчива, сооружение подстраивается под испытуемого. Каждый шаг сопряжен с изучением. Система будет сканировать Ольгерда и Рыка, заглядывать в их тела и души, подбрасывать испытания. Цель — познать тех, кто пытается проникнуть в миры Содружества.

Ты выйдешь наружу, когда Барьер тебе позволит это сделать.

Не раньше.

Слова Динмарка неприятно резанули слух. Мастер ножей привык быть хозяином своей судьбы. На Дзуаре, в лимбе и Предельных Чертогах — всюду он определял картину боя, а не слепо плыл по течению. Что ж, придется опробовать кое-какие руны. Планета хочет казаться дикой пустошью, но ее переполняет энергия. Ольгерд видел странные конструкции на орбите, похожие то ли на зеркала, то ли на волновые ретрансляторы магелланцев. Барьер нуждается в мощностях для поддержания обороноспособности. Кольцо Нивена не построено лишь по одной причине — в случае конфликта по этой структуре нанесут удар. И потери будут ужасающими.

На Фарназисе не было городов и постоянного населения. Только опорные пункты, закрытые комплексы, защищенные орбитальные пузыри. Всё напичкано автоматикой. Безусловно, Демиурги могли развернуть здесь боевые станции и подтянуть ударный флот в случае необходимости. Но первую линию обороны держали машины. Безжалостные и непостижимые. Сокрытые в шахтах и ангарах глубоко под землей. Дрейфующие в космической тьме. И бороздящие просторы океанов. Ольгерду не хотелось думать об этих устройствах, с которыми нельзя договориться или сразиться на равных. Подобные создания… они еще хуже Кракена.

Ольгерд свернул направо и неспешно двинулся по серому коридору. Пол под ногами казался упругим и мягким, словно губка. Или мох. Схожие ощущения возникают, когда идешь по сумрачному лесу, вслушиваясь в шорохи и скрипы ветвей.

Лабиринт — не лес.

Всё здесь было мертвым, чужеродным. Не верится, что человеческий разум мог сотворить нечто подобное. Впрочем… было ли Содружество только человеческим? На сей счет возникали сомнения.

Рык принюхивался к стерильно чистому воздуху.

И ничего не улавливал.

Зверю такие фокусы не нравились.

Коридор вывел хозяина и его питомца к развилке. Два туннеля разбегались под острым углом. Не задумываясь, Ольгерд свернул влево. И обнаружил, что шагает под уклон, а тоннель завивается спиралью.

Тупик.

Провал под ногами, вделанные в серую поверхность металлические скобы. Глубина люка не превышала трех метров. Рлок сиганул вниз и мягко приземлился на четыре лапы. Ольгерд спустился по скобам.

Цилиндрическая комната.

Разбегающиеся в разные стороны коридоры.

Шесть вариантов. Вот где поле для раздумий. Можно стоять вечно, пытаясь заглянуть за край неопределенности. Ольгерд был человеком действия, поэтому уверенно шагнул в ближайший проем и продолжил свой путь.

Звездолет высадил пассажиров в чистом поле и умчался на орбиту, подчиняясь протоколам Барьера. Макгрегор остался на борту корабля — ему не требовалось проходить проверку. Сол Динмарк не мог вызвать звездолет до полного прохождения лабиринта своим подопечным. Барьер перекрыл все каналы связи, запретил маневрирование и посадку.

Ольгерд резко остановился.

Рык припал к пружинящему полу.

К мастеру ножей мчалось существо, похожее на собаку — крупную, с вытянутой пастью и прижатыми к голове ушами. Пес взвился в воздух, но был остановлен ударом рлочьей лапы. Хруст ломающихся позвонков, жалобный визг, обмякшее тело.

Слишком просто для ловушки.

Или — тест на агрессию?

Мертвый пес развалился на несколько частей, каждая из которых превратилась в черную труху. Мусор начал всасываться в пористое покрытие. Ольгерд завороженно наблюдал за процессом. И чуть не пропустил лезвие, вырвавшееся из скрытого паза в стене. Инстинктивно уклонился. Клинок развернулся, словно им управлял другой мастер, и атаковал колено Ольгерда. Пришлось выставить руну щита — и она непостижимым образом сработала.

Нож рикошетом врезался в невидимую преграду и растворился. Словно его и не было. Всё, что Ольгерд успел рассмотреть, так это лезвие, напоминающее копьевидный лист хошанского вяза, да рукоять, обмотанную кожаным ремешком. Нечто до боли знакомое. Сам Ольгерд такими не пользовался, но видел в арсенале Гильдии.

Итак, лабиринт позволяет использовать руны.

Уже неплохо.

Мастер направился дальше по коридору и замер у следующей развилки. Теперь перед ним простирались два горизонтальных тоннеля и вертикальная шахта в полу. Карабкаться по скобам не хотелось, поэтому Ольгерд свернул влево.

Известное с давних времен правило — всегда поворачивай в одном направлении, если хочешь отыскать выход из лабиринта. Конечно, зодчие Царства Вигов не заглядывали на планеты Содружества.

Сгустился туман.

Плотный, липкий.

Ольгерд резко остановился. Протянул руку, попробовал нащупать стену коридора. И не смог. Пространство бесшумно расширилось, изменив себя.

— Эй! — крикнул Ольгерд.

Звук его голоса отразился от сводов громадного зала, прокатился эхом по лабиринту и утонул в белесой мути.

Видимость сократилась.

Ольгерд протянул перед собой руку и понял, что не может рассмотреть кончики пальцев. Расстояния, ориентиры — всё утратило смысл. Потолочные осветительные панели перестали быть полосами. Мастер наблюдал лишь смутное свечение, с трудом пробивавшееся сквозь водянистую взвесь.

Водянистую?

Туман на миг показался живым. Ольгерд поежился, ощутив на шее и запястьях невесомые прикосновения. Словно тебя ощупывает бесплотная тварь — неуязвимая и беспощадная. Наверное, искусственный туман мог бы растворить путников в своей утробе, втянуть в пористое покрытие и разложить на мельчайшие частицы. Мог бы — но не хотел. Муть исследовала Знающего-на-Перекрестках. Пролезала в складки одежды, вынюхивала что-то в чехлах с ножами, пробовала на вкус чакры и керамбиты.

Рыку тоже досталось.

На ментальном уровне разворачивалось нечто невообразимое. Разум зверя пытались сканировать, а рлок огрызался, ставил блоки, увиливал от вездесущей взвеси.

Если это ловушка, то весьма изощренная.

Накатила паника, которую мастер быстро подавил. Быстрыми взмахами изобразил перед собой руну Тейваз — ту самую, с Риордана. Переделанную Навсикаей для Велиара.

Поднялся смерч.

Воронка втянула в себя белую муть, увеличила скорость вращения и двинулась вперед, расчищая дорогу. В плотной субстанции образовалась прореха, дышать стало легче.

— За мной, — обронил Ольгерд.

И зашагал вслед за порождением рунической магии. Смерч вмонтировался в реальность инородным чудовищем — он протяжно гудел, расшвыривал туманные космы и продолжал наращивать обороты. Ольгерд специально удлинил косую перекладину Тейваза, рассчитывая на мощный эффект. И это сработало.

Ухмыльнувшись, мастер швырнул второй знак себе за спину. Воронка врубилась в туман, но начала двигаться в противоположном направлении. Еще по одной руне вправо и влево.

Муть нехотя отступила.

Последние клочья втянулись в пол и потолочные скважины, которых Ольгерд раньше не замечал.

Рык отфыркивался, недовольно урчал и посверкивал глазами. Лабиринт сразу не понравился хищнику. Не лес, не пустыня, не полярная тундра. Даже не человеческое жилье в привычном понимании.

Ольгерд обвел взглядом помещение, в котором оказался. Квадратный в сечении зал с куполообразным сводом. В одном из дальних углов — спиральная лестница, вросшая в пол и потолок. Похоже, там пробита очередная шахта.

Мастер пересек зал и в нерешительности остановился. Лестница вилась в двух направлениях и казалась бесконечной. Подумав, Ольгерд направился вниз. Просто потому, что спускаться легче.

Рык нехотя пристроился сзади. Ольгерд ощущал в эмпатическом фоне зверя тревогу, настороженность и отвращение. Рлок мечтал покинуть лабиринт как можно быстрее. Не сразу мастер ножей догадался, что лабиринт оказывает психическое давление на своих гостей. С каждым шагом уверенность распадалась на тысячи осколков. Из темных глубин подсознания выплывали первобытные страхи.

Ольгерд замер на полушаге.

Вслушался в звуки шахты. Неразборчивый шепоток, тихий смех, пронзительные скрипы… Глухие удары обственного сердца…

Еще не поздно сменить направление.

Подняться по лестнице двумя витками выше и оказаться в туманном зале. Идея казалась не такой уж плохой. Не спускаться же в этот беспросветный мрак, напоминающий Пенаты Мертвых из легендариума Западной Тверди.

Собрав остатки воли в кулак, Ольгерд продолжил спуск.

Лестница неожиданно выпрямилась. Ступени исчезли, их сменила наклонная поверхность. И мастер ножей понял, что лабиринт вписал его в коридор. Именно вписал, поскольку архитектура преобразилась за считанные секунды. Тьма отступила, над головой оформились привычные панели. Не останавливаясь, мастер прошагал еще метров двести и уперся в тройную развилку.

Рык терпеливо дожидался решения хозяина.

Центральный коридор.

Еще триста или четыреста шагов. Несколько поворотов, лестничных пролетов и две отвергнутых шахты. Один раз пришлось уворачиваться от режущих лопастей, перечеркнувших тоннель крест-накрест. В слабо освещенном тупичке на Рыка и Ольгерда напал рой злобно жужжащих насекомых, похожих на пчел. Рлок применил акустический удар, и незримая волна снесла рой, точно порыв ураганного ветра.

Постепенно развилки, повороты, горизонтальные и вертикальные шахты стали чем-то обыденным. Как и ловушки, с которыми мастер неплохо научился справляться. Время в лабиринте не ощущалось, текло вязкой патокой. Мышцы не болели, спать не хотелось. Ольгерд даже не успел толком проголодаться, поэтому у него возникло подозрение, что путь занял около трех-четырех часов.

Захотелось пить.

Едва Ольгерд подумал об этом, как раздалось тихое журчание. За углом коридора стены разошлись. Мастер увидел речушку, вытекающую из одной стены обширного зала и водопадом срывающуюся в квадратный проем.

Через центр зала был проложен канал, служивший реке руслом.

Остановившись на краю потока, мастер уставился в воду. Ничего особенного — прозрачная и чистая река.

Пить расхотелось.

Этому месту доверять нельзя. Лабиринт подбрасывает очередное испытание. Вряд ли поток отравлен, но проверять желания нет.

В ширину речушка не превышала семи локтей. Можно разбежаться и перепрыгнуть, для надежности применив руну воздушной ступени. Не мокнуть же, пересекая русло вброд.

Мастер швырнул руну в центр течения, отступил на несколько шагов, разогнался и прыгнул.

Незримая сила вморозила Ольгерда в воздух. Тело сделалось невесомым.

Выругавшись, Знающий взмахнул руками, но это ни к чему не привело. Мастер ножей беспомощно закувыркался в воздухе, утратив ориентиры. Он дергался в пустоте, пытался сгруппироваться или хотя бы замедлить вращение. Тщетно. Похоже, искусственный интеллект создал над рекой область с отсутствующим притяжением. Невесомость — так это называлось в образовательных программах магелланцев.

Невесомость — для космоса.

А тут — планета.

Отключив здравый смысл, Ольгерд расслабился и подтянул ноги к груди. В нескольких метрах от него в воздухе плавал рлок.

Успокоить дыхание.

Не делать резких движений.

Аномальная зона перестала существовать. Ольгерд почувствовал падение, толком не сообразив, что происходит.

Два тела упали в реку, подняли тучи брызг и начали тонуть. Первым сумел выбраться на поверхность рлок, за ним — Ольгерд. Течение ускорилось и слило пловцов в вертикальную шахту.

Ольгерд попытался нащупать в полете скобы, но их не оказалось на месте. Из горла вырвался крик. Стены далеко — не дотянешься…

Коридор изменил сечение, сделался круглым и прозрачным. Ольгерд мчался сквозь черноту космоса, ощущая паническое настроение питомца. Рлок упал в тоннель первым и теперь находился в десяти метрах ниже. Водный поток исчез, словно его смахнули с грифельной доски.

Сюрреализм происходящего достиг апогея.

Ольгерд не на шутку испугался. Инородная сила разогнала их с Рыком до бешеной скорости и потащила сквозь бархатную тьму, усеянную звездными россыпями. В какой-то момент Ольгерд понял, что движется вверх. Под ногами развернулся диск Фарназиса. А над головой уже чернели знакомые очертания корабля Сола Динмарка.

Машина втянула пассажиров в свою утробу.

Звезды погасли.

Глава 3. Основатель

Террасы охвачены унынием.

Это Навсикая поняла сразу после своего возвращения. Мастера ножей перестали верить в собственные силы, теряя Храмы один за другим. Канг получил тяжелое ранение в бою — коса вскользь прошлась по его ноге, вспоров плоть до самой кости. Сейчас Наставник отлеживался в своей келье, пил целебные отвары. Вячеслав и Келар Антоний приносили Кангу еду, меняли повязки, накладывали на ногу исцеляющие руны. Поговаривали, что Канг идет на поправку, но еще долго будет хромать.

— Соберемся у него, — сказал Коэн.

Быстротечное северное лето неслось к осенним холодам. Ночью приходилось подтапливать камин, чтобы не замерзнуть. Теплеть начинало после восхода солнца, вот только горные вершины громоздились на востоке от террас.

Навсикая подбросила сучковатое полено в огонь.

И поставила греться чайник.

Уступы, на которых поселились братья Внутреннего Круга со своими учениками, тонули в полумраке. Время растянулось в вязкую субстанцию. Послушница и странствующий посредник молчали, погрузившись каждый в свои мысли.

— Это правда, что ты основал Гильдию? — Навсикая пристально взглянула на посредника.

Коэн неохотно кивнул.

— Значит…

— Нет, — отрезал волшебник. — Я не автор пророчества. И я понятия не имею, откуда оно взялось.

— Как такое может быть?

— Ты же не думаешь, что я постоянно жил на террасах в то время? Мне приходилось скитаться по Дверной Сети, бороться с последствиями Отката. Я говорил с Вэй — она слышала о пророчестве, но больше ничего не знает.

— Вообще ничего? — уточнила девушка, снимая чайник с варочной плиты камина.

— Есть парочка версий, — признал Коэн.

— Так расскажи, — Навсикая разлила кипяток по кружкам с заранее всыпанной заваркой. Листья были прижаты ко дну мелкоячеистыми сеточками. Новомодное трордорское изобретение. — У нас же хватает времени.

— Ладно, — сдался посредник, принимая кружку на пробковой подставке. — Тогда слушай. Первая история гласит, что давным-давно жил Демиург, умевший заглядывать в будущее. Точнее — преодолевать временной поток на своем чудо-корабле. И этот Демиург заинтересовался грядущей историей Преддверья. Отправился в долгое путешествие, но вернулся в тут же секунду. Сильно постарел. Наделал кучу записей и привез в Китоград. А потом случилось то, что случилось. И большая часть записей исчезла. Кроме одной.

— Пророчество, — догадалась Навсикая.

— Оно самое, — подтвердил Коэн. — Но критики эта версия не выдерживает.

— Почему?

Коэн наградил ученицу Ольгерда таким взглядом, что Навсикая пожалела о глупом вопросе.

— Нет никаких свидетельств того, что Старая Земля располагала технологиями хронопутешествий. Кроме того, тебя не смущает уникальность находки? Почему пророчество уцелело, а остальные записи мифического Демиурга — нет?

— Пророчество написали позже, — предположила Навсикая. — И подбросили.

— В точку. Есть, правда, и вторая версия, — Коэн грел кружку в руках, задумчиво глядя на поднимающийся пар. — Согласно этой истории, ты научилась связываться с людьми в прошлом и будущем, проникать к ним в головы. И продиктовала пророчество одному из первых магистров Гильдии Ножей. Явившись во сне, точно какой-нибудь легендарный пророк.

— Зачем мне это? — изумилась девушка, делая глоток из собственной кружки. Варево, обжигая гортань, провалилось внутрь.

— Ты хочешь, чтобы братья Внутреннего Круга отыскали тебя и начали обучать. Без этого временная петля не замкнется, а мы не отобьемся от жнецов.

— В пророчестве говорится о Посторонних, — напомнила Навсикая.

— Там всё туманно, — хмыкнул Коэн. — Я вообще не зацикливался бы на пророчестве. Ты обрела некие способности — и хорошо. Используй дар, помоги своей планете. А дальше… будь что будет.

Воцарилась тишина.

Навсикая вслушивалась в треск поленьев и завывания ветра, гуляющего по каменным уступам.

— Ты знал, что придется оберегать Храмы? — тихо произнесла Навсикая. — Поэтому основал Гильдию?

— Пытаешься вычислить автора своего пророчества, — Коэн сделал глоток. — Нет, я не настолько силен, говорю же. Есть простое объяснение, девочка моя. Когда Китоград пал, и один из Храмов был разрушен, мы с Гримлиэлем поняли, что Преддверье в опасности. Уничтожь все Храмы — и получишь изоляцию. Никакой торговли, связи с Предельными Чертогами и другими влиятельными мирами. Эта планета перестанет быть перекрестком. Вот мы и решили создать организацию профессиональных защитников. Тех, кто будет стоять между Внемирьем и столпами вашей реальности.

— Нас.

— Именно.

— А почему ножи? И руны?

— Стечение обстоятельств. Первый магистр в совершенстве владел короткими клинками. Я научил его усиливать броски и удары рунической магией. Получалось неплохо. Нам с Гримлиэлем понравилось, и мы решили сосредоточиться на ножах. Были и другие соображения, — взгляд посредника подернулся туманом воспоминаний. — К примеру, мобильность. Мастер быстрее доберется до Храма в случае опасности, если не будет тащить на себе латы, шлем и двуручный меч. При этом вы можете противостоять тяжеловооруженным воинам, пользуясь рунами на коротких и средних дистанциях. Даже в схватке с боевым магом мастер ножей имеет неплохие шансы на выживание. При должной подготовке.

— А кто-нибудь пробовал укреплять рунами другое оружие? Мечи, копья, стрелы?

— Безусловно.

— И как?

— Ты и сама знаешь ответ. Изучала ведь кузнечное дело, можешь ковать рунные клинки. Мастера зарабатывают этим ремеслом на жизнь, и неплохо.

Навсикая задумалась.

Действительно — большинство мастеров проживает отпущенный жизненный срок, так и не вступив в бой с осквернителями Храма. Что же они делают? Почему Гильдия пользуется таким авторитетом? Ответ лежит на поверхности. Мастера оказывают мелкие услуги ярлам и бургомистрам, охотятся за головами преступников, и, разумеется, куют оружие на заказ. Вот только руны в большинстве своем придумывались для коротких клинков. Ножей, чакр, кусари-гам, катаров. Меч может стать острее, крепче и долговечнее. Есть руна, избавляющая заказчика от ржавчины. Наконечник стрелы или копья может стать бронебойным. Латы можно усилить Эльхазом — тогда их не будет проминать дробящее оружие. Существуют комбинации для щитов и шлемов, позволяющие держать любые удары. Вот только… не полетит стрела по криволинейной траектории. Копье не зависнет у виска противника. А выбитый в схватке меч не вернется в ладонь.

— Вы сделали это специально, — озарение было столь сильным, что Навсикая не донесла кружку с отваром до рта. — Ограничили рунную магию, скрыли знаки, способные дать преимущество обычным воинам.

— Мыслишь в нужном направлении, — одобрил Коэн. — Но не угадала. Руны — достояние каждого. Человек вроде тебя может экспериментировать и случайно сложить новый символ. Ни я, ни Гримлиэль не в силах спрятать от людей магию. Силы, которыми мы владеем, повсюду. Мы просто разрабатывали нужные комбинации черточек под себя. И не утруждались альтернативным применением. Этого достаточно, ведь талантливые рунознатцы рождаются крайне редко.

— А если и рождаются, — добавила Навсикая, — мы их тут же находим и тащим в Гильдию.

— Да.

— Неужели за всю историю Ножей не встречались отступники? Те, кто не хотел защищать Храмы, но обладали определенными амбициями?

— Встречались, — кивнул посредник. — Полтысячи лет назад мастер по имени Шор Джаруб отказался от присяги и попробовал создать армию мастеров для захвата власти в Улкундаре. Вербовал обычных крестьян и ремесленников. Ковал для них рунные ножи, тренировал по нашим канонам.

— У них же нет дара, — фыркнула Навсикая.

— Поэтому он делал ставку на численность войска и рунную гравировку. Не самая худшая стратегия, если честно.

— Что с ним произошло?

— Пал, сражаясь с Внутренним Кругом.

— Вот оно что.

— Для таких целей и создан Внутренний Круг, — голос Коэна стал твердым. — Лучшие из Знающих — последний бастион на пути Посторонних, жнецов и ренегатов. Если кто-то применяет искусство террас со злыми намерениями, братья устраняют проблему.

— Ольгерд работал на тебя, — заметил Навсикая. — И пришел в Гильдию с Посторонним внутри. Почему его не устранили?

— Не смогли.

Навсикая допила отвар и подошла к камину, чтобы пошевелить кочергой угли. Скоро на террасах потеплеет, так что дрова лучше экономить.

Девушка с удовольствием поселилась в келье, некогда принадлежавшей Ольгерду. Поначалу Навсикая думала, что ей будет больно. Вернувшись из Предельных Чертогов, она сразу последовала за Коэном в Трордор. Не хотелось встречаться с Мерт.

Внутри — опустошение.

Казалось, с Океана налетел смерч, расшвырял уютный мирок Навсикаи, оставив после себя тоску и щемящее одиночество. Наверное, стоило повидаться с Брином. Коэн знал, где обретается брат, и не исключал повторного сбора экипажа «Мемфиса». Сейчас, после расставания с Ольгердом, Навсикая жалела о своих откровениях и хотела бы всё вернуть на места. Но было уже поздно — Ольгерд отправился на другой конец Галактики. Брин — единственный человек в мире, ради которого еще стоило жить. Но встретиться с братом она еще успеет. Главное сейчас — разобраться в себе и спасти этот самый мир.

Навсикая прислушалась к собственным чувствам.

Вот она — келья Ольгерда.

Вместо боли в груди поднималось ощущение уюта и сопричастности к судьбе дорогого ей человека. Быть может, настанет день, когда удастся перерасти и это.

— Мы здесь, — Навсикая повернулась к посреднику. — Что дальше?

Они толком не успели обсудить план действий.

— Тшуммех нам не закрыть, — Коэн тянул отвар маленькими глотками. — Однажды эту задачу решил Сол Динмарк, но он за пределами Дверной Сети. Архивариусы не знают, что делать. Вэй не вступит в битву — она отвечает за сохранность Безымянного Скита. Остается лишь один вариант. Ты вышвырнешь жнецов из Преддверья.

— Что? — Навсикая едва не выронила кочергу.

— Перекрой им все измерения. Заставь убраться из этого мира. Или убей всех, до кого сумеешь дотянуться.

— Я — не Демиург.

Коэн пожал плечами:

— Тогда люди Преддверья погибнут.

Девушка приблизилась к окну.

В пятнадцати локтях от кельи вилась тропа, связывающая тренировочные и жилые террасы. Еще выше располагались владения Внутреннего Круга.

— Поверь в свою силу, — прозвучал за спиной голос Коэна. — Ты выросла, многому научилась. Умеешь творить руны, недоступные пониманию остальных. Видишь грядущее…

Коэн умолк.

И Навсикая вдруг поняла, что волшебник впервые за долгие годы надеется на кого-то другого. Не на себя.

— Знаешь, — прошептала девушка, и ее слова вплелись в песню ветра, — это ведь не похоже на путешествие рлока по ментальным угодьям или на то, что Ольгерд испытал на Нирване. Я вижу сны, они обрывочны. Много неопределенности. Иногда знание приходит во время медитации. Такими вещами я научилась управлять. Что бы мне не явилось, это приходится обдумывать и взвешивать.

— Трактовать, — Коэн подобрал более точное определение.

— Верно, — девушка проводила взглядом птицу, летящую в сторону северных нагорий. — Поэтому мне сложно быть уверенной в чем-либо. Так или иначе, мне кажется… я видела в своих снах, как мы побеждаем. Я знаю, что мы сделали. Точнее, что нам предстоит сделать.

— Завтра соберется Внутренний Круг, — посредник поднялся, намереваясь уйти. — Это всё, что я хотел сказать. Они выслушают тебя. И, если сочтут стратегию дельной, будут ее придерживаться.

— Этого недостаточно, — Навсикая покачала головой.

Коэн удивленно посмотрел на девушку:

— Что еще можно требовать от братьев?

— Я должна стать одной из них, — уверенно заявила Навсикая. — Примите меня во Внутренний Круг.

— Ты не пройдешь испытание, — возразил Коэн.

Девушка грустно улыбнулась:

— Пройду. У меня нет иного выбора.

Глава 4. Содружество

С незапамятных времен было известно, что ближайшие к Галактическому Ядру области Рукавов заселены плотно, и лезть туда с прогрессорской деятельностью не стоит. Поэтому Демиурги, выстраивая Сеть, расширяли свою империю к полюсам и периферии Млечного Пути. В ту пору Администраторы придерживались стратегии дистанцирования. По умолчанию считалось, что вероятность встретить у Ядра агрессивно настроенную сверхрасу чрезвычайно высока. Проблема в том, что жнецы и тандрадианцы обитали преимущественно на окраинах, а Посторонние колонизировали Магеллановы Облака. И беженцы со Старой Земли устремились в центр. У них просто не оставалось выбора.

Внутренние области Галактики прекрасно обходились без человека на протяжении миллионов лет. Тут зарождались, гибли и переходили на новые уровни развития тысячи, если не десятки тысяч культур. Формировались и разваливались империи, торговые союзы, федеративные образования. Строились циклопические астроинженерные структуры. Осваивались червоточины, создавались инфосети с зоной покрытия в сотни кубических парсеков. Тут встречались молодые и старые расы, кочевые культуры, развившиеся до невообразимых масштабов искусственные интеллекты и существа, полностью утратившие интерес к окружающей действительности. Рукав Лебедя был слишком тесен для экспансии, но с человечеством никто не собирался воевать. Здесь предпочитали договариваться.

Когда Администраторы и отколовшиеся от них общности начали осваивать ничейные пространства, они первым делом приступили к созданию боеспособного флота. Чем больше удалялись друг от друга человеческие культуры, тем интенсивнее становилась гонка вооружений. Все помнили негативный опыт столкновения с магелланцами и жнецами, поэтому не ждали ничего хорошего от братьев по разуму. Одновременно создавались экспедиционные корпуса для дальней разведки и контакта с иными высокоразвитыми цивилизациями. Люди отправляли в потенциально обитаемые системы роботизированные исследовательские корабли, способные разделяться на сотни тысяч автономных станций наблюдения. Слежка за соседями приобрела параноидальный характер. Никого не интересовал обмен знаниями — только военный потенциал, степень исходящей угрозы, сильные и слабые места. Иномирян рассматривали в первую очередь как будущих соперников, а уж затем — как торговых партнеров.

Ситуация изменилась после того, как в контакт с одной из торговых империй землян вступили пришельцы, умеющие передавать разум по наследству. Эти существа называли себя непрерывным потоком и никогда не умирали до конца. Дети получали в дар личности своих родителей, ассимилировались с ними, изменяли себя, продолжали развиваться, обогатившись обширным опытом и знаниями. Всё это напоминало концепцию ноосферы с поправкой на клановость и невозможность «переселиться» в представителя чужого рода. Торговцы сдружились с потоком, обменялись рядом технологий и основали культуру смешанного типа — нечто, принципиально отличающееся от всего, к чему привыкли земляне. Аналогичные сообщества начали складываться и в других уголках Рукава Лебедя. В итоге около двух тысяч лет назад появилось Содружество.

— История такова, — сказал Динмарк, когда звездолет вновь погрузился в лимб для решающего перегона. — Рукав был охвачен взаимным недоверием, а земные колонии слишком быстро развивались. По мнению старых культур, достигших своего потолка, разумеется. Ни люди, ни чужие не стремились к вражде. У нас за плечами — Большой Откат. У них — выжженные релятивистскими снарядами планеты и взорванные чудовищным оружием звезды. Все ошибаются. Но те, кто выжил, сделали правильные выводы из уроков прошлого.

— Не забывай про историю, — напомнил Ольгерд.

— Ах, да, — Сол Динмарк неотрывно наблюдал за непроглядной космической тьмой, которая снова вросла в купольную поверхность центральной рубки. — Четыре изначальных расы выбрали в качестве нейтральной территории для переговоров рассеянное звездное скопление. Точнее — оранжевый карлик под названием Стрентон, вокруг которого по стабильным орбитам движется шесть планет. Третий мир системы оказался землеподобным. Туда прибыли делегации шотгардских торговцев, непрерывного потока, облачных странников и кауру. Одни переговорщики могли жить в кислородной атмосфере третьей планеты, другие развили механизмы адаптации к любым внешним условиям. Переговоры растянулись на период, примерно равный трем земным месяцам. Так и возникло Содружество, которое сейчас включает около сотни цивилизаций.

— В моем мире, — заметил Ольгерд, — все союзы носят временный характер. Допустим, если надо пойти войной на соседний континент. Есть торговые соглашения, но и там участники имеют свой интерес. Как такое возможно? Сотня отличающихся друг от друга рас. Их же ничего не связывает.

— Напротив, — возразил Динмарк. — У них есть кое-что общее. Желание развиваться и забыть о потенциальной угрозе со стороны соседей. Тяга к масштабным проектам, которые невозможно реализовать усилиями одной культуры. И… все они научились путешествовать через лимб.

— Все? — опешил мастер.

— Не сразу, — пояснил Динмарк. — Некоторые получили технологию подпространственной деформации по обмену.

— Кто всеми управляет? — спросил Ольгерд.

— Никто, — рассмеялся инспектор. — Кодекс Содружества ставит всех членов сообщества в равные условия. У нас единые базы данных, сменное правительство, распределенные экономики и система координации флотов. По мере надобности Содружество запускает тот или иной механизм.

— Сменное правительство?

— Дежурное, как его называют люди, — хмыкнул Динмарк. — Предположим, настало время править человечеству. Десять лет администрирования — и мы уступаем рычаги кому-то еще.

— Что мешает сконцентрировать власть в одних руках? — удивился Знающий.

— Сдержки и противовесы.

— Он не поймет, — вклинился Наблюдатель Макгрегор.

— Постараюсь объяснить, — Динмарк перевел взгляд на мастера. — Для чего, по-твоему, вообще нужна власть?

Ольгерд ответил, не раздумывая:

— Перераспределение ресурсов.

— Верно. Есть некий правящий класс, элита, и есть те, кто вынужден подчиняться. Элита контролирует финансовые потоки. Но это — в примитивных культурах. Представь себе цивилизацию, в которой технологии шагнули далеко вперед. Нет голода, болезней, все базовые потребности удовлетворены. Накопление ценностей утратило смысл. Я уж не говорю про общности, которые изначально не использовали привычные экономические модели — у них в языке даже слово «деньги» отсутствует.

— Ладно, — Ольгерд задумался. — А что с влиянием на другие расы? Предположим, магелланцы несколько тысячелетий назад сумели бы сместить Администраторов. Разве они не воспользовались бы своим положением, чтобы уничтожить Дверную Сеть?

— Влияние в глобальных вопросах имеет смысл, — признал Динмарк. — Но и здесь мы упираемся в необходимость осознанного взаимодействия. Узурпация власти, о которой ты говоришь, создаст опасный прецедент. Содружество распадется на сотни тысяч враждующих систем. Это приведет к упадку и сворачиванию множества крупных проектов. Проиграют все.

Звездолет приближался к планете, о которой Ольгерд не знал ничего. Динмарк никого не посвящал в свои планы, но мастер подозревал, что корабль движется к сердцу Содружества — туда, где принимались решения и сидело гипотетическое руководство инспектора.

— Куда мы летим? — не выдержал Ольгерд. — Я прошел проверку, вы можете доверять мне и Рыку.

Где-то же собирается ваше правительство…

Вместо ответа Динмарк указал на верхнюю часть купола рубки. Ольгерд поднял голову и увидел ослепительно яркий оранжевый диск, сглаженный защитными фильтрами.

Вспышка понимания.

— Стрентон, — прошептал Ольгерд.

— Здесь создано Содружество, — кивнул инспектор. — Логично, что в этой системе находятся органы управления.

Внимание мастера привлекло серебристое облако неправильной формы, которое стремительно разрасталось, заслоняя собой звездную ткань.

— Что это? — спросил Ольгерд.

Инспектор проследил за взглядом Знающего.

— Флёр.

Ольгерд терпеливо ждал продолжения.

— Энергетическая субстанция, — пояснил Динмарк. — Имеет нечто общее с мегаструктурами наподобие Кольца Нивена. Разница в том, что Флёр — это чистая энергия, управляемая внедренным искусственным разумом. Никакой инженерии, твердых секторов, причалов и жилых зон.

— Тогда зачем он нужен? — удивился Ольгерд.

— Ровно две функции, — улыбнулся инспектор. — Проверка гостей на наличие запрещенных технологий. И перемещение звездолета в нужную локацию. Мы посылаем запрос — и оказываемся в развлекательных секторах. Или правительственных.

— Секторах чего? — переспросил Ольгерд.

— Экуменополиса, — устало бросил со своего кресла Макгрегор. — Добро пожаловать в город-планету, невежественный дикарь.

Мастер ножей не обиделся.

Во-первых, тон Наблюдателя был шутливо-доброжелательным. Во-вторых, Макгрегор не ошибся в определении.

Космическое облако приближалось, загромождая собой всё обозримое пространство, но Ольгерд не взял бы на себя смелость определить его истинные размеры. Вероятно, объем пелены исчислялся миллиардами кубических километров.

— Мы нырнем туда, — продолжал объяснять Динмарк, — и мгновенно телепортируемся на планету. В область, именуемую Средоточием.

— Экуменополис, — задумчиво протянул Ольгерд. — Так и называется этот мир-город?

— Иногда, — уклончиво ответил инспектор. — Изначально планета фигурировала в каталогах как Стрентон-3. Экуменополис — это стародавняя концепция, нашедшая воплощение во многих культурах. Агломерация, сеть расселения. Представь себе Стимбург, покрывший все материки и, частично, океаны. Стимбург, вросший в землю и вознесшийся до небес. Всюду — движение, машины, звездолеты. Необъятный человеческий муравейник. Здешний Экуменополис — не только человеческий. Стрентон-3 населяют десятки и сотни рас, включая тех, кто сам себя регулярно переделывает. Это лоскутное одеяло с автономными климатическими зонами, атмосферными пузырями и искусственными солнцами.

Ольгерда передернуло.

— А леса там сохранились?

— Не переживай, — успокоил парламентера Динмарк. — Существуют аграрные сектора и заповедные территории. Нетронутые экосистемы, как на суше, так и под водой. Почти сорок миллионов километров.

Обзорные экраны утонули в полупрозрачной пелене. Мастеру ножей почудилось, что сквозь энергетический полог просвечивает тьма. Вероятно, Флёр не был сплошным образованием.

— Пелена охватывает звезду и три внутренних планеты, — сказал Динмарк. — Все они терраформированы и заселены. На Стрентон-1 вынесено производство, вторая планета — знаменитый курорт.

— Есть три газовых гиганта, — добавил Макгрегор, — но они расположены за пределами Флёра.

Ольгерд вместе с Рыком неотрывно следили за энергетическими всполохами. Зрелище завораживало настолько, что любые описания теряли смысл. Голоса Демиургов фоном вплетались в радужное великолепие, часть информации проскальзывала мимо ушей Знающего. Глаза при этом не могли зацепиться за что-то конкретное. Возникло ощущение решетки с курсирующими потоками небывалой мощи. Ячейки этой невесомой решетки были затянуты мембранами, переливающимися всеми цветами радуги…

А потом всё исчезло.

Корабль завис в центре необъятного ангара, подсвеченного стеновыми и потолочными панелями. Внутри Ольгерда крепло ощущение чего-то противоестественного. Словно тебя разобрали и повторно собрали в новой точке пространства-времени.

— Пройдет, — заверил инспектор. — Последствия квантового прыжка.

В голове Ольгерда прозвучал женский голос:

Рады приветствовать вас в Средоточии, посланник. Вопрос о заключении мира с магелланцами находится на рассмотрении правительственных органов. Завтра состоится заседание Координационного Совета. Приглашаем к участию.

Мастер ножей ничего не успел ответить.

— С тебя полный отчет, — напомнил Динмарк, повернувшись к Макгрегору.

— Знаю, — буркнул Наблюдатель. — Через пару часов будет готов.

Покидая звездолет вместе с Рыком, Ольгерд чувствовал себя потерянным. Похоже, он угодил в недра бюрократической машины, заправляющей судьбами миллионов систем. Не исключено, что Земля, Преддверье и Риордан кажутся местным властителям жалкими пылинками на ладони вселенной.

— Выделены апартаменты, — Динмарк сверился с невидимой базой данных. — Это недалеко, доберемся за полчаса.

Их шаги гулко разносились под сводами ангара.

Рык ступал мягко и бесшумно. Впитывал свежие образы каждой клеточкой своего рлочьего тела. Наверное, еще ни один полярный хищник с Преддверья не забирался так далеко.

Зверь проголодался.

— Мы сможем добыть сырое мясо? — спросил Ольгерд.

Инспектор покосился на Рыка.

Сглотнул.

— Разумеется. Ты умеешь пользоваться синтезаторами?

Ольгерд не умел.

Но собирался научиться.

Глава 5. Замкнутый Круг

Мастера Канга посадили в кресло-качалку и придвинули поближе к очагу. Погода испортилась, стала промозглой и ветреной. Ночью по склонам хлестал ливень, кое-где сошли грязевые потоки. Всё утро моросил неприятный косой дождь. Так что мастера немного поворчали, но в итоге решили затопить камин.

Дыхание осени коснулось северных земель.

Внизу, у западных предгорий, насупился Трордор. Император, его окружение, высшая знать, ученые и священники, маги и торговцы — все затаились, предчувствуя недобрую развязку. Жнецы неизбежно появятся в городе, разрушат Храм Демиургов и всех перебьют. Нас не защитит могучая императорская армия. Нам не помогут волшебники и мастера ножей. Это конец. Вот о чем перешептывались простолюдины в тавернах, портовые рабочие, ремесленники и зажиточные ростовщики. Кое-кто уже покинул столицу, перебравшись в загородное имение, — подальше от Храма и неизбежной бойни.

Некогда великий город стремительно погружался в атмосферу упадка. На перекрестках проповедовали адепты темных культов, а в подворотнях по вечерам хозяйничали головорезы. Люди забирали деньги из банков, спешно грузились на корабли и браннеры. В сторону мастеров ножей многие смотрели с неприязнью. В нашествии жнецов виноваты Храмы, а мастера связаны с этими Храмами. Как бы причастны ко всему происходящему. Во все времена простой люд мыслил схожим образом.

Гримлиэля проклинали.

Некоторые жрецы предали колдуна анафеме и запретили упоминать его имя под сводами древних святилищ.

Стража не справлялась с разгулом преступности. По вечерам люди боялись выходить наружу, наглухо запирали ставни и сидели по домам, вооружившись кто чем. Каждый день разграблению подвергались ювелирные лавки, конторы ростовщиков, представительства банков и дома состоятельных трордорцев. Людей находили в канавах с перерезанными глотками. Женщин насиловали и убивали. Вековой уклад катился под откос, и никто не смотрел с надеждой в завтрашний день.

Впрочем, то же самое происходило и в других крупных городах. Жнецы разозлились не на шутку — там, где они выныривали из своей многомерности, трупы устилали брусчатку. Биомашины чужих не щадили никого и методично разрушали дома, простоявшие несколько веков. Кое-где резня достигла ужасающих масштабов. Как, например, в Чатташекане, где объединенные силы людей потерпели сокрушительное поражение.

Дзуары начали спешно грузиться на дирижабли и уходить через Двери в родной мир.

Медлить было нельзя.

Братья Внутреннего Круга собрались вместе с основателем Гильдии — впервые со дня постройки первой кельи. Принесли с собой деревянные табуреты и кружки. Принялись заваривать горячий отвар, наполнили гостиную ароматом травяного сбора. Кангу подсыпали каких-то кореньев, чтобы выздоравливал побыстрее. Рассаживались, обмениваясь скупыми репликами. Не шутили против своего обыкновения. Не обсуждали свежие новости.

В комнате сгустилось напряжение.

Навсикая сразу почувствовала это, едва переступив порог кельи. Круг еще держался, но через сердца Знающих пролегла трещина.

— Не верю, что мы это делаем, — мастер Радзун задумчиво посмотрел в свою кружку.

— Ты о чем? — спокойно поинтересовался магистр Нге.

— Принимаем во Внутренний Круг послушницу, — Радзун даже не смотрел в сторону Навсикаи. — Она — не мастер. Даже не прошла полный цикл обучения. Не послужила городскому Храму. Вы знаете, что в число избранных даже не все Наставники входят. Многолетние заслуги перед Гильдией — вот что лежит в основе всего.

Нге поднял руку, прерывая мастера:

— Мне известная твоя позиция, брат. Кто еще хочет высказаться?

Мастера выставили табуреты по кругу, в центре которого сидели Коэн и Навсикая. Взгляд девушки оставался равнодушным — она предвидела всё, что здесь произойдет.

— Я скажу, — тихо произнес Суоне. Головы братьев повернулись в сторону мастера. — Радзун прав. Всё, что происходит в мире, имеет строгую последовательность. Осень не может наступить раньше лета. Дети растут, старики не молодеют. Иерархия нашей Гильдии выстраивалась годами. Юные послушники начинают свой путь на нижних террасах, постепенно продвигаются вверх, обретают мастерство и идут в мир, чтобы оберегать Храмы. Кто-то открывает в себе склонность к поиску и обучению новых мастеров. Такие люди превращаются в Наставников. А вот уже из числа заслуженных Наставников формируется Внутренний Круг. Все мы прошли через это. Все, кроме Ольгерда и Навсикаи.

Братья начали переглядываться.

Историю Ольгерда все помнили. Некоторые в душе осуждали. Бывший Хозяин Дверей отказался учить рунического ребенка, хотя и был Наставником. Вступил в Круг, часть братьев которого убил собственными руками, находясь под властью Постороннего. Ушел в Предельные Чертоги, хотя не имел права бросать свой мир. И где он сейчас? Представляет интересы тех самых Посторонних за пределами Дверной Сети.

— Мы доверились Ольгерду, — продолжал Суоне, — подвергли его испытанию и впустили к себе.

— Он с честью выдержал испытание, — напомнил Вячеслав, — и помог нам выиграть войну со вторым континентом.

— Это так, — признал Суоне. — Но вот мы здесь, обсуждаем конец света. Ольгерда нет с нами. Хотя он учил Навсикаю последние недели.

— Я тоже учил ее, — напомнил Вячеслав. — И могу заверить почтенных братьев, что за время обучения на Риордане мастерство Навсикаи возросло.

— Если ты прав, мы будем только рады, — улыбнулся Суоне. — Но разве одно лишь владение клинками и рунами требуется брату Внутреннего Круга? Мы тут рассуждаем о мудрости. О глубинном понимании наших канонов, образа жизни и дальнейшего пути развития. Мы определяем политику Гильдии. Взаимодействуем с владыками империй и ярлами городов Тверди.

— Каноны менялись неоднократно, — заметил магистр Нге.

— Менялись, — кивнул Суоне. — Но дух Гильдии всегда сохранялся. Мы те, кто мы есть.

Магистр кивнул.

— Еще мнения?

— Я скажу, — Канг поерзал в кресле, усаживаясь поудобнее. — Вы видите, что со мной стало. Я поправлюсь, но с прежней скоростью двигаться не смогу. Я следовал канонам, я — один из лучших. Вопрос в том, как мне это помогло. Весь мой опыт оказался бесполезным в ситуации, когда начало происходить непредвиденное. Если мы будем действовать, как сто или тысячу лет назад, то умрем. О наших традициях не вспомнят даже падальщики. Сейчас лучшее время, чтобы измениться.

Сказанное поразило патриархов.

От Канга подобного не ожидали. Мастер из Нижнего Урхата всегда был ревностным хранителем традиций и воспитывал своих учеников в духе почитания старины. Да уж, времена меняются.

— Ладно, — заговорил Келар Антоний, — пришел и мой черед высказаться. Соглашусь с уважаемым братом Кангом — нам грозит небывалая опасность. Если жнецы сравняют с землей все Храмы, не важно, кто из нас будет принят в Круг, а кто — нет. Наша Гильдия перестанет существовать. Миллионы людей, вероятно, погибнут. Закроются Двери. Небеса не падут, но лишатся былого величия. И не факт, что чужаки на этом успокоятся. Мы бились с ними и превратили многих в черный дым. Такое не прощается. Разделавшись с Храмами, они могут начать массовую резню. Горе проигравшим. У жнецов нет ни малейших причин испытывать к нам жалость.

— Что ты предлагаешь? — вкрадчиво поинтересовался Суоне.

— Испытаем ее. Выслушаем план действий. Если послушница в состоянии сражаться на равных с воинами Круга — это уже кое-что. Если пророчество хоть что-нибудь да значит, мы можем спастись. Дадим девочке шанс. И всем нам заодно.

— Что думаешь, Дженис? — магистр Нге обратился к человеку с длинной косой, в которую был вплетен металлический шипованный шар. — Ты молчишь и не вступаешь в спор.

— Я думаю, — усмехнулся Дженис. — Это гораздо важнее.

Радзун хмыкнул.

— И что надумал? — вступил в разговор Канг.

— Если потребуется, я испытаю послушницу. Пусть войдет в Круг и попробует из него выйти.

Все ждали пояснений.

— Это всё? — не выдержал Антоний.

— А чего вы еще ждете? — удивился Дженис. — Пустых разглагольствований и причитаний об ушедших в небытие традициях? Мы либо действуем, либо не действуем.

— Не поспоришь, — буркнул Канг.

— Вячеслав, — Нге повернул голову к одному из учителей Навсикаи. — Ты всегда был объективен к своим воспитанникам. Выскажись.

Хозяин Дверей обвел взглядом присутствующих. Задержался на Коэне и Навсикае. Неспешно отхлебнул из кружки.

Тишину нарушало лишь потрескивание огня в камине да однообразный перестук дождевых капель за окном.

— Я ничего не знаю, — наконец, заявил Вячеслав. — Я не испытываю уверенности в завтрашнем дне. Наш мир летит в пропасть. Скажу одно: вы помните, как Навсикая поспешила на помощь Мерт. Помните, как мы едва не погибли, защищая жену Ольгерда от клановых убийц Хо-Шана. Всё это — будущее. И девочка его увидела. Частично, обрывками, но увидела. Я не исключаю того, что ее дар сейчас развит еще лучше. Не исключаю того, что она знает, где искать выход. И сумеет отбиться от жнецов. Будет ли это соответствовать пророчеству? Без понятия. Там вообще говорилось о Посторонних. Но. Критикуя — предлагайте. Если мы не примем Навсикаю в Круг, что остается? Кто из вас, братья, видит лучшее решение?

Вячеслав в упор посмотрел на Радзуна.

Затем — на Суоне.

Первый отвел взгляд, второй выдержал. Впрочем, молчание никто не нарушил.

— Ольгерд — лучший из нас, — уверенно заявил Вячеслав. — Но это не означает, что развитие остановилось. Всегда есть кто-то более сильный. Почему бы Навсикае не стать новой легендой? Испытаем ее.

Магистр Нге сухо улыбнулся.

И обратился ко всем присутствующим:

— С нами основатель Гильдии Ножей. Я хочу услышать его слово.

Внимание Круга сосредоточилось на Коэне из Предельных Чертогов.

— Я не верю в ваши пророчества, — сообщил Коэн. — Мне всё равно, что там написано. У нас просто нет выбора. Прямо сейчас жнецы разрушают Преддверье. Остановить их — обязанность Гильдии.

Волшебник умолк.

И внезапно добавил:

— Не тратьте попусту время.

Магистр Нге кивком поблагодарил посредника.

И обратился к остальным:

— Я выслушал всех. Кроме Ольгерда, но, подозреваю, он не стал бы возражать. Если Навсикая пройдет испытание, мы примем ее в Круг.

— Где и когда? — спросил Вячеслав.

— Сейчас, — улыбнулся Нге. — Здесь.

Мастера переглянулись.

— Вы шутите, магистр? — Канг допил свой отвар и поставил кружку на каминную полку. — Я не смогу участвовать в этом.

— Если позволите, — вмешался Коэн, — я заменю брата Канга в предстоящем испытании.

Творилось что-то невероятное.

— Позволю, — сказал Нге. — Но это не всё.

Келар Антоний нахмурился.

— Мы нападем одновременно, — заявил Нге. — Ударим в полную силу. Если Навсикая сумеет выстоять, испытание будет пройдено.

Ни один мускул не дрогнул на лице девушки.

— А если нет? — поинтересовался Вячеслав.

— Она умрет, — пожал плечами магистр. — А вместе с ней умрет и надежда.

— Ты готова? — Коэн покосился на послушницу.

— Начинайте, — отрезала Навсикая.

Посох волшебника описал размашистую дугу и просвистел у самого лица Навсикаи. Набалдашник должен был ударить послушницу в шею. Уклониться девушка не успевала — пришлось упасть на спину вместе со стулом, сгруппироваться в последний момент и в перекате выйти на колено. К ней уже летели чакры мастера Канга — тот всё же решил принять участие в представлении. Навсикая выставила руну щита и отбила один диск. Еще две чакры, летящих по круговым траекториям, пришлось перехватывать.

Ей не выстоять.

Навсикая поняла это в краткий миг озарения, когда все братья Круга начали отправлять свои клинки в полет. Слишком много непредсказуемых векторов, пробивающих и ускоряющих рун.

И тогда Навсикая создала новый знак.

Тот, которым никто никогда не пользовался.

Знак, замедляющий время.

Реальность комнаты сгустилась, превратилась в янтарную толщу. Ножи и чакры вморозились в воздух, прекратили свое смертоносное движение. Серп кусари-гамы на цепочке, которая не успела размотаться до конца, выпал из правой ладони мастера Суоне. Владелец оружия с недоумением смотрел в пустоту. Дженис устремился к центру гостиной со своими катарами. Кулаки Антония, ощетинившиеся шипами кастетов, были сжаты и подняты к груди. Коэн сидел на табурете с прямой спиной и отведенной в сторону правой рукой, продолжением которой служил посох. Канг по-прежнему находился в кресле — он и не мог встать, хотя чакры всегда держал под боком. Радзун успел создать из ничего три призрачных клинка — их контуры были полупрозрачными. Навсикая больше всего остерегалась именно этого человека — Радзун в совершенстве овладел руническим боем и мог нейтрализовать чужие атаки. Наверняка, он отменил бы ее руну. Просто не успел.

Ближе всех продвинулись Вячеслав и Нге.

Учитель Навсикаи бежал по воздуху, вознесшись над линиями атаки с помощью воздушных ступеней. Магистр Нге, изогнувшись неестественным образом, стоял в трех локтях от Навсикаи, вытянув перед собой руку с дуэльным ножом. Лезвие ножа почти успело коснуться виска послушницы.

Почти.

Скорость братьев потрясала. Вкупе с мастерством. Отточенные до автоматизма движения — экономные, ничего лишнего. Молниеносно принятые решения. Нечеловеческая быстрота. Честный бой не оставил бы Навсикае ни единого шанса.

Вот только она не собиралась сражаться с кем-либо честно.

Навсикая — рунический ребенок.

И ей нужно защитить Преддверье от чужаков.

Руна не имела ограничений. Братья могли простоять в одних и тех же позах хоть целую вечность.

Навсикая прошлась по комнате, собирая оружие и складывая его в кучу перед опрокинутым табуретом. Туда же отправился посох Коэна. Лезвие кусари-гамы девушка вогнала в щель между половицами. Призрачные ножи Радзуна она отменила, а вот снять кастеты с необъятных кулаков Антония не получилось.

Дуэльный нож отправился к общему арсеналу.

Навсикая не смогла отказать себе в удовольствии и хорошенько рассмотреть оружие, которым пользовался магистр. Честно говоря, она ожидала чего-то большего. Искусной гравировки или признаков старинной ковки… Ничего такого. Просто нож.

Чтобы добраться до Вячеслава, ей пришлось набросать несколько воздушных ступеней. Клинки Навсикая сняла вместе с чехлами, формирующими единую систему снаряжения.

Развесив парочку дополнительных рун, она выдохнула, собралась с мыслями.

И ускорила время.

Предсказуемый хаос.

Мастера на автомате завершили свои движения, но им потребовались доли секунды, чтобы осознать абсурд ситуации.

Коэн изумленно смотрел на пустую руку. Остальные водили взглядами по комнате в поисках брошенных ножей. Брат Суоне, ругаясь на чем свет стоит, вытаскивал из пола лезвие кусари-гамы.

Вячеслав спрыгнул вниз и расхохотался.

— Ты чего? — обиделся Дженис.

Наставник молча указал на сложенное в центре оружие. Похлопал себя по груди и бедрам, уважительно посмотрел на ученицу.

— Где она? — Канг завертел головой.

Девушка выступила из-за спины говорившего.

Она всё еще была безоружна.

— Твоя взяла, — сдался магистр Нге. — Мы расширяем Внутренний Круг.

— Это не бой, — опешил Радзун. — Где вы видели схватку?

— Если бы мы вступили в реальный бой, — резонно заметил Вячеслав, — то давно были бы мертвы. Ее не победить, брат Радзун.

— Что произошло? — спросил Суоне.

— Руна замедления времени, — сообщила Навсикая. — Я придумала ее сегодня утром.

Нге поднял руку, прерывая готовый разгореться спор.

— Навсикая отстояла свое право быть одной из нас. Мы отправимся к обсидиановому алтарю, и я вырежу крест на ее лице. Таковы заповеди первых магистров.

— Нет, — покачала головой Навсикая. — Я не собираюсь никого учить. Я не буду Наставницей. Вы примете меня в Круг, чтобы защитить эту планету. Пророчество будет исполнено. Но после этого я навсегда покину террасы и вернусь к себе домой, на Миядзаки. Я буду жить обычной человеческой жизнью. Торговать, путешествовать. Найду мужчину, нарожаю детей. И на стадию не приближусь к вашим Храмам.

Братья ошарашенно переглядывались.

— Знаете, — вдруг заявил Коэн, — а ведь наша руническая девочка всё верно говорит. Если Ольгерд достигнет своей цели, Дверная Сеть падет. Храмы утратят смысл. И Гильдия — тоже.

— Придется искать новую работенку, — буркнул Антоний. — Я устроюсь грузчиком в порт.

Коэн в упор посмотрел на магистра.

— Ты это знал. Не говори, что не знал. Тебе на роду написано быть последним патриархом Ножей.

— Да будет так, — вздохнул старик.

Похоже, Нге смирился с участью террас.

Глава 6. Координационный Совет

— На повестке дня конфликт, в который оказалась втянута одна из культур Содружества, — оповестил собравшихся спикер. — Речь идет о взаимных претензиях потомков землян и цивилизации, именующей себя магелланцами. Предлагаю начать.

Координационный Совет заседал в децентрализованном режиме, поэтому Ольгерд не видел всех членов правительства. Собственно, и не мог видеть. Подключение производилось напрямую из апартаментов, а спикер был иллюзорной бутафорией. Реалистичной, надо сказать, бутафорией. Представшей в виде комковатого желе бурого цвета, помещенного в кубическую емкость на колесиках. Спикер булькал на своем языке, а Ольгерд, Макгрегор и Сол Динмарк получали синхронный перевод прямо в мозг.

Ольгерд подумал, что бульканье правители Средоточия могли бы и вовсе убрать. Вероятно, некоторые члены Совета владели языком желеобразной массы и предпочитали слушать спикера в оригинале.

— Краткий экскурс в историю проблемы, — вновь забулькало желе. — Полная версия загружена для скачивания в планетарную ноосферу. Кластер Средоточия, правительственная инфотека. Вот ссылка.

В углу комнаты вспыхнул причудливый значок.

Спикер заговорил, нудно описывая противостояние Администраторов и магелланцев, вооруженный конфликт с участием жнецов, Большой Откат, бегство людей от прокатившейся по окраинным мирам волны деградации. Последующие столкновения землян с Посторонними. Войну континентов Преддверья. Работу Наблюдателя Макгрегора, инспекцию Сола Динмарка. Особое внимание было уделено технологическому уровню развития магелланцев — его спикер оценил, как «посредственный». Вскользь были упомянуты фракции Предельных Чертогов, обрывочные контакты с потомками Демиургов и вероятность обнаружения человеческих систем разведкой Риордана. В общих чертах спикер описал проблему Дверной Сети, из-за которой и разгорелась давняя вражда. Подводя итог своей речи, спикер отметил стремление магелланцев к прекращению боевых действий и отправку переговорщика. Добавил, что отчет наблюдателя Макгрегора оформлен, сдан и проанализирован. Свои суждения высказали представители оборонного ведомства, внешней разведки и отдела Отдаленных Перспектив. А еще на заседании присутствует сам Наблюдатель, которому и предоставляется слово.

Образ Макгрегора вмонтировался в канал прямой трансляции.

— Я наблюдал за последствиями Большого Отката четыре тысячи лет, — сообщил Макгрегор. — Я деградировал вместе с теми, кто остался на Земле. Забыл многое из того, что знал в прошлой жизни. Если бы не кое-какие технологии, мой уровень развития застыл бы на уровне викторианской эпохи.

— Что вы имеете в виду? — уточнил спикер.

— Век пара, — ответил Макгрегор. — Дирижабли, уголь, примитивные механизмы.

— Продолжайте, — желе взволнованно заколебалось. — Как вы сохранили остатки разума?

— Вы не понимаете, — покачал головой Макгрегор. — С разумом всё в порядке. Большой Откат не повлиял на мыслительные способности людей. Пострадали знания, восприятие основ мироздания. Земляне перестали понимать, что происходит внутри машин, каковы принципы действия Дверей и звездолетов, что движет солнцами и планетами. Это регресс, но избирательный.

— Занятно, — признал спикер.

— Я выгрузил свою память во внешнее устройство, а потом закачал всё обратно, — продолжил Наблюдатель. — Так мне удалось обойти волну регресса. Перед самым падением Земли я подвергся хирургической операции и вживил себе накопитель, синхронизированный с бортовым компьютером нашего семейного звездолета. Корабль я отправил в космос, снабдив подробными инструкциями.

— Дальновидно, — похвалил чужой.

— Вернемся к делу, — воспоминания об Откате, похоже, не нравились Макгрегору. — Как следует из моего отчета, в Магеллановы Облака просочилась информация о расположении некоторых окраинных систем Содружества. Посторонние ничего не знают о наших вооружениях, технологиях, институтах власти и механизмах принятия решений. Координаты Стрентона-3 им также не удалось раздобыть.

— На основании этого, — вмешался Динмарк, — наблюдатель Макгрегор рекомендовал мне отказаться от идеи уничтожения Земли. Я согласился с данной рекомендацией.

— Вы рассматривали подобный сценарий? — удивился спикер. — Неужели магелланцы представляют угрозу цивилизованным мирам Содружества?

— Рассматривали, — нехотя признал Динмарк. — Основная проблема заключается в том, что волны регресса одинаково хорошо работают в системах отсталых и развитых. Уровень развития не имеет значения. Если бы Откат случился в Экуменополисе, мы бы сейчас не разговаривали, а рубили друг друга топорами.

— Есть вопрос от делегата Красных Солнц, — пробулькал спикер. — Подключаю.

В комнате сформировалось изображение делегата.

Ольгерд увидел перед собой уродливое существо, похожее на высохшее черное дерево. Лицо в привычном понимании людей отсутствовало. Тварь завибрировала, и в голове Ольгерда зазвучал перевод чужой речи.

— Мы не услышали рекомендаций инспектора, — в голосе создания послышалась претензия. — Технология Отката явно представляет опасность. Магелланцы знают координаты окраинных систем Содружества. Разве они не могут ударить по нашему рукаву, чтобы навсегда разделаться со своими идейными противниками?

— Не могут, — отрезал Сол Динмарк. — Эффект волны регресса был усилен проводящей способностью Дверной Сети. Вирус распространялся по энергетическим каналам с молниеносной скоростью. Мы не смогли остановить Откат, поскольку для этого требовалось обрушить Дверную Сеть.

— А этого и добивались Посторонние, — задумчиво проговорил делегат.

— Именно, — подтвердил Динмарк. — Колонизированные людьми миры, находившиеся за пределами Сети, не пострадали. Спаслись экспедиции Дальнего Поиска и все, кто в момент атаки пребывал в лимбе.

— Разве такие были? — удивился спикер. — Вы же не пользовались подпространством в ту эпоху.

— Не пользовались, — кивнул Динмарк. — Но исследования уже начали финансироваться Администраторами.

— Ваши рекомендации? — напирало древоподобное существо.

— Оставить Землю в покое, — инспектор пожал плечами. — Ее разрушение ничего не изменит. Кроме того, магелланцы прислали парламентера. Нам предлагают мир. И я им верю.

Внимание собравшихся впервые сосредоточилось на Ольгерде.

— Совет выслушает парламентера, — заявил спикер.

Динмарк жестом показал мастеру, что можно говорить.

Ольгерд поднялся с кресла, хотя и понимал, что это не обязательно.

— Я представляю интересы Риордана. Вести переговоры меня уполномочил Консультант Велиар, заручившийся поддержкой всех правительственных структур системы.

— И что же Велиар хочет сказать Содружеству? — делегат Красных Солнц проявлял заметное нетерпение.

— Риордан разрывает альянс с империей жнецов, — сообщил Ольгерд. — Кроме того, магелланцы прекращают боевые действия в мирах Дверной Сети. Больше никаких вторжений. Откатные вирусы применяться не будут. Жители Риордана хотят заключить мир с потомками Демиургов. Взамен выдвигается лишь одно требование.

После этих слов в комнате появилась миловидная женщина — худая, с необычным разрезом глаз и копной непослушных каштановых волос.

— Аэнна Миока, — представилась женщина. — Шотгардские торговцы.

— Слушаем вас, — сказал спикер.

— Мы не считаем, что магелланцы имеют право выдвигать требования, — резко проговорила Миока. — Потомки землян получили колоссальный ущерб в результате Большого Отката. По сути, наша исходная культура прекратила свое существование. Если мы и пойдем на примирение с магелланцами, то на наших условиях.

— Решать Содружеству, — напомнил спикер. — Еще мнения?

Материализовался полупрозрачный белесый сгусток с закручивающимися воронками внутри. Делегат был облачным странником и прибыл, если верить перекрестным ссылкам, из ближайших к Ядру областей Рукава. Ольгерд уже знал, что странники развились в атмосфере газового гиганта, но могут комфортно себя ощущать и в кислородной среде. По причине отсутствия легких, разумеется.

— Содружество не находится в состоянии войны с Риорданом, — заметил облачный странник. Создание общалось посредством генерации радиосигналов. — Формально и шотгадские торговцы не воюют с магелланцами. Как и другие человеческие системы. Конфликт произошел очень давно, и случилось это в пределах Дверной Сети. Я не понимаю главного: почему мы вообще рассматриваем данный вопрос.

Новый участник дискуссии отдаленно смахивал на человека. Двусторонняя симметрия, конечности с четырьмя пальцами, прямохождение. Складчатая серая кожа, облегающие одежды. И отстраненный взгляд глубокого старика.

Непрерывный поток.

— Иллиу Сээнью, — представился чужой. — Линия Баланса.

— Слушаю вас, непрерывный, — пробулькал спикер.

— Человек говорил о требованиях, выдвигаемых Риорданом, — заговорил гуманоид. Голос пришельца мягко вибрировал. — Мы хотели бы ознакомиться с условиями мирного соглашения.

Члены Совета умолкли.

— Уничтожение Дверной Сети, — слова Ольгерда камнями упали на пол и покатились в разные стороны Галактики. — Это общие интересы. Безусловно, вы знаете теоретические выкладки Колосова. И знаете, что пространство-время в некоторых секторах уже деформируется. Решение надо принимать как можно скорее. Пусть наследники Демиургов устранят эту проблему.

Оформилась очередная иллюзия.

Лохматое чудище пепельно-серого окраса. То ли кот, то ли невероятных размеров грызун с рубиновыми глазками-бусинками. Из пасти монстра торчали бритвенно-острые, загнутые назад клыки. Тварь была прямоходящей и довольно упитанной.

Кауру.

Все изначальные расы в сборе.

— Есть в этой истории один непонятный момент, — чужой заговорил сходу, не представляясь. Его речь в оригинале представляла собой набор попискиваний. — Наш гость дважды обмолвился о Демиургах. Я не уверен, что мастер ножей понимает суть изменений, затронувших человеческую расу в последние тысячелетия.

— Почему? — удивилась Миока.

— Я поясню ход своих мыслей, — пропищал кауру. — Демиурги по определению — творцы миров. Я успел изучить все аспекты доклада, представленного уважаемым Наблюдателем Макгрегором, и с уверенностью могу утверждать, что жители Преддверья обожествляют своих предков — выходцев со Старой Земли. Это и понятно — между нынешними людьми и так называемыми предтечами пролегает технологическая пропасть. Однако между Демиургами и потомками Администраторов нельзя ставить знак равенства.

Ольгерд с недоумением смотрел на говорившего.

— Двери помогли объединить множество миров в Сеть и создать могучую империю, — пояснил «грызун». — Но эти миры уже существовали, понимаете? Даже терраформированные. Истинные Демиурги создавали планеты, манипулируя энергетическими потоками и материей. Не скрою, часть этих планет подключена к Дверной Сети и поныне. Многие думают, что их колонизировали, но правда в том, что Демиурги любили порождать мифы и умело заметали следы своих экспериментов. Впрочем, они создавали целые звездные системы. Не говоря уж о новых видах животных и даже разумных существах. Взять, например, этого рлока, с которым мастер пожаловал в Средоточие…

— Я слышала легенду о Демиургах, — вставила Миока. — Они добровольно устранили себя из реальности, но подтвердить это фактами невозможно.

— Существует и такая версия, — согласился кауру. — У меня есть сведения, согласно которым Демиурги всё еще здесь, в пределах Млечного Пути. У них изменились приоритеты, но это не означает, что с ними нельзя встретиться и придти к некоему соглашению.

— Стойте, — до Ольгерда начало доходить. — Администраторы — не Демиурги? Они не создавали Дверную Сеть?

— Всего лишь управленцы, — покачал головой кауру. — Мне жаль, если вас постигло разочарование, мастер.

— И что же мне делать?

В разговор вступил непрерывный поток:

— То, зачем вы и прибыли. Заключить мир с потомками Администраторов, покончить с давней и бессмысленной враждой. В данном случае — договориться с Содружеством, поскольку уважаемая Миока настроена весьма воинственно.

— Я получила новые инструкции, — виновато улыбнулась Миока. — Торговцы готовы к диалогу.

— Отлично, — спикер испытал явное облегчение.

— Но мы не можем выполнить требование Риордана, — добавила женщина. — Демиурги создали сеть и множество населенных миров, а затем попросту исчезли. У современного человечества нет технологий, способных остановить разрушение вселенной. Мы не хотим воевать, но и справиться с проблемой не в состоянии.

— Кроме того, — добавил Сол Динмарк, — обрушение Сети приведет к новым человеческим жертвам.

— Вы остановите жнецов, — резонно заметил Ольгерд.

— Жертвы всё равно будут, — не унимался инспектор. — Изолированные планеты лишатся так называемой «магии», утратят возможность торговать. Многие вещи перестанут работать. Я предвижу очередную темную эпоху, а этого нельзя допустить.

— Что вы предлагаете? — поинтересовался спикер.

— Для начала, — Динмарк говорил медленно, взвешивая каждое слово, — нам следует помочь Ольгерду отыскать истинных Демиургов. Тех, кто способен ликвидировать свое детище ради общего блага.

— А дальше? — спросил делегат Красных Солнц.

— Поможем варварам восстановиться, — уверенно заявил Динмарк. — Для этого и создан Блуждающий Скит. Я основал это хранилище информации много лет назад, чтобы уберечь древние знания. Мы поможем людям и другим культурам в сжатые сроки выйти на приемлемый технологический уровень.

— Прогрессорство, — хмыкнула Миока.

— Без этого никак, — пожал плечами Динмарк. — Сейчас мы принимаем решения, от последствий которых пострадают тысячи, если не десятки тысяч миров. Это гуманитарная катастрофа. Вы готовы взять на себя ответственность за судьбы откатившихся, делегат Миока?

Женщина промолчала.

— Ладно, — тишину нарушил непрерывный поток, — вы хотите дать упадочным расам знания Старой Земли. Что еще?

— Звездолеты, способные перемещаться в лимбе, — улыбнулся Динмарк.

— Вы с ума сошли, — сорвалась Миока, — Риордан атакует нас в считанные часы.

Динмарк покачал головой:

— Во-первых, магелланцы заинтересованы в обрушении Сети, а не в новом витке конфликта. Во-вторых, они уже обладают данной технологией. Я говорю о прогрессе, уважаемые члены Совета. Жители Сети должны выжить, адаптироваться и обогатить культуру Содружества новым восприятием. Это разумные существа, которые достойны лучшей участи. С ними можно торговать, заниматься научными исследованиями, познавать вселенную. Мы расширим влияние Содружества до невообразимых пределов.

— Хорошо, — согласился спикер. — Допустим, вы правы. Где предлагаете искать Демиургов?

— Есть версия, — обронил непрерывный поток.

— Тогда приступаем к голосованию, — спикер сверился с регламентом и повесткой дня, выведенными в его служебный интерфейс. — У нас еще много вопросов на сегодня. Итак, кто за мирный договор с магелланцами и помощь обитателям разорванной Дверной Сети в будущем?

Глава 7. Последний довод мастеров

— Беги, — прошептал Илорн.

Зверек, похожий на вомбата, раздвинул коготками пространственные складки и юркнул в образовавшийся карман. Выпал из реальности.

Письмо предназначалось братьям Внутреннего Круга.

Даже не письмо, записка.

Всего два слова: «Они здесь».

В Трордоре, как и предсказывала Навсикая. Приход жнецов руническая девочка видела во снах, как и грядущую битву. Точнее — фрагменты этой битвы. Почему-то Навсикая не могла узреть полную картину будущих событий. Крошки со стола богов…

Храмов на планете становилось всё меньше.

Как и Дверей.

Дзуары сбежали, послы из Внемирья закрыли свои представительства. Один за одним гибли человеческие города. Храм в Тшуммехе тоже был разрушен, портал на Пантеон схлопнулся. Вот только жнецы не остановились и продолжили войну с людьми. Илорн не верил, что во вселенной есть сила, способная избавить Преддверье от этих чудовищ.

А потом пришли вести с террас.

Фамильяры разнесли инструкции.

Четкие указания, продиктованные послушницей, принятой в Круг. Инструкции были странными, но всё что было сказано, сбывалось.

И вот наступил час решающей битвы.

Храм Демиургов расположился рядом с Почтамтом, на Площади Согласия. Именно здесь прекратилась резня, затеянная ремесленниками, не сумевшими поделить сферы влияния. Образовались новые гильдии, установились цивилизованные правила торговли и найма учеников. А еще раньше площадь называлась Хтонической, и здесь процветали многочисленные темные культы. А до того местные жители поклонялись Завее, приходили на службы в Храм и платили местному колдуну за то, чтобы посреди лета окрестные кварталы присыпало снегом. В священных писаниях говорилось, что Завея повелевала погодой и мчалась над миром в повозке, запряженной четырьмя ветрами.

Почтамт воплотил в себе образ нового Трордора — технологичного мегаполиса, заполняющегося паровыми экипажами и обрастающего трубами пневмопочты. А еще здесь располагалась станция магической канатной дороги. Само здание было массивным, угловатым, обросшим колоннами, гидравлическими лифтами и причальными вышками. Вот только швартовались к этим вышкам не браннеры, а шустрые дирижабли, на которых перевозились посылки и бандероли из самых отдаленных уголков Тверди. С недавних пор начали ходить и воздушные суда Пацифиды.

К Площади Согласия лепились остановки паровых дилижансов, новомодные кафе, в которых посетителям наливали горячий напиток из прожаренных и перемолотых кофейных зерен, а также представительства частных курьерских служб. Пневматический трубопровод нырял под землю и разбегался по всему центру Трордора. Служащие Почтамта использовали и фамильяров, но их поставляла Гильдия Магов, услуги которой обходились недешево. Трубы обещали стать более медленным, но сравнительно дешевым способом доставки корреспонденции. Идея, как всегда, была позаимствована в Стимбурге. Почтамт напоминал исполинский дуб, вросший в брусчатку сегментированными металлическими корнями.

Храм Демиургов выглядел инородным вкраплением. Осколок древности в быстро развивающемся мире. Куполообразная форма, арочный портал, величественная колоннада по краям закругляющихся ступеней. Овальные окна с витражными вставками. Барельефы, изображающие сцены из жизни богини. Илорн знал, что на одной из соседних улочек притаилось обиталище мастера ножей.

Тессен Ашер.

Его называли одним из лучших, но сейчас это не имело значения. Мастера утратили доверие, никто больше не рассчитывал на них в грядущем противостоянии.

Зря.

Илорн слышал кое-что о пророчестве. И знал, что Навсикая проходила обучение в мире Посторонних. А еще народ перешептывался, что сам Коэн, странствующий посредник из Предельных Чертогов, вернулся в Преддверье. И намерен сразиться со жнецами.

Волшебники оцепили площадь.

Проигранные битвы многому научили выживших. Теперь колдуны прикрывали друг друга, продумывали пути отступления и сотрудничали с властями. Академики разработали для обороны города мощные огнеметы. Мехи, раструбы, гибкие шланги. Жидкий огонь, скованный заклинаниями. Самоходные тележки для транспортировки всего этого добра. Обученные стражники, умеющие поражать движущиеся цели на расстоянии до тридцати локтей… Огнеметы спрятали в переулках либо прикрыли дилижансами. Кроме того, в разных частях площади были распахнуты порталы — достаточно большие, чтобы переправить отряды Гримлиэля и Септена к дружественным Скитам.

Маги, нашептывающие эфирные письмена, рассредоточились по всей площади. Их прикрывали боевые колдуны, чьи навыки были связаны со стихией огня. На крышах засели вершители судеб и творцы големов. Первые, по замыслу Гримлиэля, должны увеличить вероятность победы, вторые — отвлечь врага ложными целями.

Владыка привел в Трордор чувствующих. Близнецов, умеющих вступать в резонанс с многомерным пространством и улавливающих приближение жнецов. Парень и девушка явились с Пацифиды — их недавно приняли в Гильдию. Оба — не от мира сего. Отстраненные, молчаливые, с вечно затуманенными взорами.

Чувствующие предупреждали о нападениях за сутки.

Жнецы путешествовали по измерениям быстро, но для масштабных операций им приходилось стягивать силы из разных уголков вселенной. Эти движения вызывали сильный резонанс.

— Идут, — сказала девушка-близнец.

Гримлиэль стоял вместе с Илорном в двадцати шагах от Храма. Тут же находился создатель каменных големов со стилетом в руке. И добрая дюжина боевых магов из личной охраны Гримлиэля. Иллюзия безопасности — у входа разверзнется подлинный ад. Впервые за долгие годы Илорн сомневался в благополучном исходе мероприятия.

А что, если Навсикая не придет?

Или не справится?

Волшебник отогнал крамольные мысли прочь. У человека должна оставаться надежда. Всегда. Иначе руки опустятся, и тьма накроет руины некогда великих городов.

Надежду у нас не отнять, успел подумать Илорн.

А в следующий миг ему стало не до философских размышлений.

Потому что в Трордор явились жнецы.

Сначала Илорн увидел щели — вертикальные штрихи, расчертившие пространство площади неумелыми детскими каракулями. Штрихи не были идеально ровными, они колебались, словно марево Сухот-Дарракана. Момент атаки Илорн пропустил. Для него это выглядело так, словно жнецов не было, а потом они появились. Вросли в ткань бытия, став неотъемлемой частью города.

Вместе со жнецами пришли биомашины.

Много машин.

Гримлиэль с Илорном начали колдовать, разбрасывая вокруг символы заученных заклинаний. Группа жнецов попыталась ударить справа, и тогда перед ними выросли каменные големы. Шууддах уколол левую ладонь стилетом, уронил на мостовую несколько капель и что-то быстро нашептал. Брусчатка вспучилась, порождая уродливых чудовищ. Руки, ноги и туловища с грохотом складывались из каменных блоков. Внутри големов что-то искрило, злобные глазки вспыхнули оранжевым пламенем.

Големы заслонили магов от фигур с косами, и этот маневр остановил неумолимое приближение чужих. Достаточная передышка, чтобы набросать больше эфирных знаков. Гримлиэль колдовал быстрее, и вот уже первый силуэт пропитался смертоносными письменами.

— Не медли! — рявкнул владыка.

Илорн пропечатал знаками второго врага. Остальные жнецы ринулись в атаку сквозь големов, замещая монстров собственным присутствием. С утробным гулом полетели огненные шары, и жнецы начали вспыхивать, деформироваться, проливаться водой на развороченную мостовую.

Луны бесстрастно взирали на побоище.

Вокруг оживали ночные кошмары. Из огнеметов вырывались языки пламени, трещали и плавились тесаные булыжники, агонизировали попавшие под магические удары биомашины пришельцев. Истошно орали люди, рассекаемые косами жнецов. Воздух пропитался злым волшебством.

Илорну приходилось быстро двигаться, сохраняя единый строй с боевыми магами. Уклоняться от лезвий и плоскостей шарообразных тварей. Покрывать врагов письменами и пригибаться, чтобы не попасть под дружественный огонь. Гримлиэль ухитрялся сохранять в этом хаосе ледяное спокойствие и координировать действия ближайших отрядов.

Над Храмом вспыхнули разводы, напоминающие полярное сияние. Что-то рухнуло с высоты небес в центр площади, под ногами жнецов разверзлась бездна и неведомая сила утянула добрую сотню врагов в преисподнюю. Вспышка — и брусчатка восстановилась, сложила себя заново. Прежде Илорн не сталкивался с чем-то подобным, а это — верный признак древнего волшебства, которое применил один из патриархов.

— Правый фланг! — выкрикнул Гримлиэль. — Молл, да разберись уже с этими выродками!

Новые вспышки и багровые росчерки.

Илорн поскользнулся на чем-то липком, с трудом сохранил равновесие и увидел, что к нему на большой скорости приближается жнец. Взламывает пространство, замещая собой камни, трупы, угол Почтамта.

Не успеть.

Илорн сдвинулся, враг повторил его маневр. И тут же через тьму протянулся ручеек символов, а вслед этому ручейку ударила струя пламени из огнемета. Жнеца буквально смело ревущим потоком, балахон превратился в пар. Волшебник вспотел, лицо обожгло нестерпимым жаром.

Чужие начали уничтожать уличные фонари, и тогда маги, занявшие позиции на крышах, подвесили над полем битвы светящиеся сферы.

Брусчатка накалилась.

Илорн оградил себя парочкой простых заклинаний и попытался отыскать в наступившей сумятице Гримлиэля. Владыка уже командовал двумя соединениями колдунов на противоположном краю площади, под стенами Почтамта. Рядом с Илорном почти никого не осталось.

Где мастера ножей?

Обогнув пылающую биомашину, Илорн устремился к группе колдунов, оставшихся без эфирного заклинателя. Там завертелась нешуточная карусель: воздух сгущался, порождая стихийных големов. Из пространственных щелей выбирались хищные фамильяры. Все они не могли причинить вред биомашине, стреляющей в разные стороны тускло мерцающими плоскостями, но отвлекали на себя внимание врагов. Подбегая к людям, Илорн уже начитывал заклинание — символы срывались с его губ и, послушные указующему персту посоха, неслись к грозному противнику, впечатывались в многомерную плоть.

— Жгите его! — заорал Илорн, перекрывая шум битвы. — Кто-нибудь!

С двух сторон прилетели пламенеющие сферы, врезались в туловище зверя, ставшее вдруг реальным и уязвимым. Биомашина наполнила воплями ментальное пространство, крутанулась вокруг собственной оси и начала сморщиваться, истекая черным дымом. Клубы этой мерзости поднимались к звездам, рассеиваясь среди космического мрака. Даже магические светильники не в силах были пробить толщу умирающего тумана… Жидкость от оболочки твари хлынула на мостовую. Словно ушат воды выплеснули.

Илорн увидел, как жнецы расправляются с огнеметным расчетом и поспешил туда.

Реальность сжалась до размеров крохотного пятачка под стеной Храма Демиургов. Нескончаемая вереница эпизодов, в каждом из которых надо было просто уцелеть, не развалиться на кровоточащие куски под ударами внемирных кос.

Одновременно с Илорном к раструбу огнемета приблизилась испуганная девушка в заляпанной кровью мантии. На вид — выпускница Академии. Илорн кивнул волшебнице, и они начали колдовать, выбрав себе по жнецу. Под ноги смотреть не хотелось. Не лучшее это зрелище — окровавленные ошметки, темно-багровые лужи и выпавшие из распоротых животов внутренности…

Жнецов было двое, но рядом не оказалось боевых магов.

Илорн двигался по кругу, выдерживая безопасную дистанцию. Девушка оказалась менее проворной, за что и поплатилась головой. В буквальном смысле.

Выругавшись, Илорн начал отступать, выискивая в сумятице других колдунов.

Его схватили за руку.

Волшебник посмотрел вниз и с ужасом увидел одного из близнецов-многомерников, предсказывающих появление жнецов. У парня были по колено отрублены ноги, он истекал кровью. В бездонных зрачках жителя Пацифиды застыло страдание. Пальцы предсказателя были липкими, губы шевелились, но Илорн не мог разобрать слов.

— Что? — гильдмастер нагнулся.

— Еще, — прошептал паренек. — Больше…

Смысл сказанного не сразу дошел до Илорна.

Хватка парнишки ослабла, взгляд помутнел.

Голос Гримлиэля раздавался откуда-то со стороны Почтамта. Илорн начал пробираться в ту сторону, оскальзываясь на камнях и огибая тошнотворные груды человеческих останков. Защитников города основательно потрепали, но многим удалось выжить и сгруппироваться рядом с владыкой. Победа казалась близкой, но…

Открылись новые щели.

Илорну на миг почудилось, что чаша Площади Согласия превратилась в морское дно, испещренное колышущимися в глубинных течениях водорослями. Черными водорослями, способными порождать полуночные кошмары.

Щелей было много.

Гораздо больше, чем в первый раз.

Похоже, пришельцы пожертвовали своим авангардом, а затем прислали основные ударные отряды. Трордору суждено пасть — в этом нет ни малейших сомнений.

Жнецы со своими питомцами начали выбираться наружу.

Илорн поискал глазами один из порталов и увидел, что многие его соратники начали отступать.

Битва проиграна.

Молл Дайер отбивалась от действующих в связке жнецов и «морского ежа». На выручку женщине спешили боевые маги. Илорн устремился в том же направлении. Потекли ручейки знаков, помчались к своим целям огненные шары.

Вспыхнула биомашина.

Истошно заверещал жнец.

Вот только еще несколько тварей приближались к волшебнице, сжимая кольцо. Илорн понял, что успеет пропечатать эфирными письменами одного-двух противников. Но не всех.

И в этот момент распахнулась Дверь.

Не портал, а именно Дверь.

Такие умеет пробивать лишь один человек на свете — Наставник Вячеслав.

К Почтамту и Храму потек ручеек серых теней. Капюшоны, драные дерюги, блеск металла в руках. И рлоки. Десятки полярных хищников, от одного вида которых волосы на затылке встают дыбом.

Начали твориться странные вещи.

Илорн видел, как мастера вычерчивают в воздухе незримые руны, и реальность на отдельных участках площади застывает. Сражающиеся, люди и жнецы, вмерзают в ткань бытия, прекращая всяческое движение. Мастера чертят новые руны — и контуры инопланетных тварей становятся четкими. Сверкают ножи — и полуночные чудовища разлетаются осколками. Взрыв десятков тысяч ледяных брызг, вот на что это было похоже. Ножи летали по круговым траекториям, замирали в воздухе, меняли направления, возвращались в ладони мастеров. А на брусчатке осколки таяли, превращаясь в воду.

Дайер едва не погибла.

Ближайший к волшебнице жнец взмахнул косой, но его остановила руна, вычерченная магистром Нге. Острие косы замерло у самого горла Молл. И тут же пространство вспорол диск чакры. Сверкнувшее в лунном свете кольцо вдребезги разнесло фигуры в капюшоне, описало широкую дугу и вернулось в ладонь хрупкого на вид паренька. Краем глаза Илорн заметил мастера Суоне, раскручивающего над головой кусари-гаму. Серповидное лезвие врубилось в плоть «морского ежа», и биомашина развалилась на части. Суоне без видимых усилий дернул цепь, и кусари-гама на обратном ходе оторвала руку жнецу, собиравшемуся расправиться с Молл Дайер.

Нге с улыбкой кивнул Илорну.

И двинулся к Храму — в самую гущу сражения.

Одна из рун зацепила Илорна. Гильдмастер ничего не почувствовал. На миг сознание помутилось. Волшебник продолжал идти вперед, а город накрыло вихрем изменений. Один шаг, показавшийся бесконечным. Половину жнецов смело неуловимым ветром перемен. Порыв наполнил действительность событиями, природу которых разум волшебника не сумел постичь. Мастера ножей исчезли и вновь появились. Клинки вернулись к бойцам и вновь разлетелись. Рлоки наносили акустические удары, расчищая перед собой целые просеки в стане врага. Ледяные вихри взметнулись к звездам — сумасшедшая вьюга на исходе лета…

Илорн едва не споткнулся.

Прямо перед ним вырос закручивающийся спиралью черный омут. Спираль распрямилась, и на месте омута образовалась бездна. Нет, не так.

БЕЗДНА.

Тоннель, уходящий далеко во Внемирье.

Илорн всмотрелся в этот тоннель и скорее почувствовал, чем увидел силу, приближающуюся из черноты искаженной многомерности. Силу, перед которой не устоять даже мастерам ножей.

Третья волна.

Которую не пережить никому.

Из глотки Илорна вырвался истошный вопль. Пробудилось нечто столь непостижимое и чуждое человеческому восприятию, что разум отказывался это принять. Ужас мчался к Преддверью, пожирая световые годы. Возможно — тысячи световых лет. Илорн многое постиг, его накрыло метаморфозами и судорогами изнанки бытия…

Он всё еще орал, когда рядом появилась девушка в сером балахоне. Девушка, которую Илорн видел лишь один раз в жизни, когда Внутренний Круг пригласил его, Гримлиэля и других магов на террасы. За сутки до развернувшегося в центре Трордора ужаса.

Навсикая.

Рунический ребенок, которому было суждено защитить Преддверье от сил зла.

Комок искажений почти дотянулся до площади, но Навсикая подняла руки и быстро начертила перед собой размашистую составную руну. Ничего общего с древним футарком, насколько успел понять Илорн.

Руна превратилась в поток ослепительного белого света и провалилась в колодец, столкнувшись с надвигающейся тьмой. Пространство и время вздрогнули, вибрация прокатилась по ментальным угодьям, вынудив рлоков трусливо поджать хвосты. Илорн провел ладонью по лицу и осознал, что из его носа сочится кровь.

Вибрация нарастала, вгрызаясь в основы мироздания…

А потом колодец схлопнулся.

Ударная волна опрокинула Илорна на мостовую.

Глава 8. Мой дом — звезды

На корабельном мостике собралась интересная компания. Прежде всего — Ольгерд, Рык и сам инспектор Динмарк. Присутствовал и Иллиу Сээнью с Линии Баланса. Насколько Ольгерд успел понять, Линия объединяла тысячи миров непрерывного потока, наделенных иерархическими полномочиями в зависимости от возраста правителей. Сээнью гордо сообщил, что ему без малого три миллиона лет, а количество предков, гнездящихся в его сознании, исчисляется пятизначной цифрой. Аэнна Миока тоже почтила звездолет своим визитом, хотя и испытывала застарелую неприязнь к магелланцам. Что же касается Макгрегора, то «полковник» решил отправиться в отпуск — по его словам, он слишком долго пробыл «во всем этом».

Справа от Ольгерда сидел Велиар. Консультант успел провести переговоры с Миокой и заключить официальное мирное соглашение. Свидетелями выступили представители Содружества, Архивариус Карина Никонова и Коэн из Предельных Чертогов. Полной неожиданностью для Ольгерда стало перемещение на мостик джампера Марка. Выяснилось, что Марк давно знает о существовании Содружества и успел побывать на десятках миров Рукава Лебедя. Вот только с Коэном информацией он не поделился, поскольку обещал Солу Динмарку не раскрывать местоположение новых человеческих систем.

Ольгерд с удовольствием выслушал рассказ Коэна о битве со жнецами — его душу грели успехи ученицы. Но кое-какие моменты следовало прояснить.

— Что это за третья волна? — мастера не на шутку беспокоило возросшее могущество жнецов. — И какую руну она применила в самом конце?

Коэн ответил не сразу.

— Видишь ли, Ольгерд… Похоже, жнецы намеревались уничтожить Преддверье. Разрушение Храмов ни к чему не привело — энергия всё еще выкачивается из сектора Пантеона. И жнецы это поняли. Атака на Трордор, по замыслу врагов, была отвлекающим маневром.

— Так что же лезло из колодца? — заинтересовался Динмарк.

Ольгерд впервые видел Преддверье из космоса. На обзорных экранах развернулся диск планеты-перекрестка. Большую часть поверхности занимал Океан. Мастер ножей видел Твердь и Пацифиду, россыпи архипелагов, темно-коричневые горные массивы, зелень лесов и желтизну пустынь. Видел ползущие по лику мира черные точки — Небесные Скиты. Одни точки двигались быстрее — кормчие вели их к неведомой цели. Иные воздушные острова почти стояли на месте, выбрав комфортную для жизни широту. И всюду — перистые облака, завихрения циклонов, плотные шапки дождливых регионов Урхата. Твердь напоминала неповоротливого медведя, в подбрюшье которого притаилось Срединное Море. Пацифида — распластавшуюся чуть выше экватора кошку, голову которой занимал протекторат дзуаров.

Мастера тянуло домой.

Хотелось обнять Мерт, запереться в доме и ни с кем не разговаривать, ничего не решать. Сойти с тропы, отдохнуть. Вот только… не получается. Самая главная задача еще не решена.

— Позвольте объяснить, — вмешался Велиар. — Наша разведка докладывала об исследованиях, которые велись жнецами в последние десятилетия. Думаю, они научились создавать пространственно-временные искажения направленного типа.

— Что это значит? — нахмурился Ольгерд.

— Разрушение пространства и времени, — пояснил Консультант. — Правда, жнецы сумели придать искажениям определенный вектор. Удар наносится на сверхсветовой скорости в большом количестве измерений, но конечная цель обозначена выходом из портала.

— А время тут при чем? — удивился Коэн.

— Всего лишь одно из измерений, — пожал плечами Велиар. — Удар стер бы Преддверье из реальности. На всех исторических отрезках, в прошлом и будущем.

Ольгерд потрясенно молчал.

Если бы не Навсикая…

— Допустим, Преддверье исчезло бы из вселенной, — задумчиво проговорила Вэй. — Что это дало бы жнецам?

— Ты имеешь в виду, — ухмыльнулся Динмарк, — привела бы атака чужих к ликвидации Дверной Сети или нет?

— Понимаю, куда ты клонишь, — резко ответил Вэй, — но нет, я не только это имела в виду.

— Мы можем экстраполировать, — вступил в разговор магелланец. — Безусловно, Дверная Сеть прекратила бы свое существование. Как в прошлом, так и в настоящем. Вместе с этим, я полагаю, был бы отредактирован целый пласт реальности, затрагивающий тысячелетия человеческой истории. Миры, которые никогда бы не возникли. Культуры, не достигшие расцвета. Войны, не успевшие начаться. Вероятно, нас с вами не было бы. Как и ветви Содружества, основанной экспатами со Старой Земли.

— Это гипотеза, — отмахнулась Миока.

— Проверять не хочется, — буркнул Динмарк.

Звездолет инспектора успел побывать в шести мирах Содружества — везде, где по словам непрерывного потока, могли остаться следы присутствия Демиургов. Все слухи и упоминания в ноосферах тщательно проверялись. Несколько дней делегация провела на Риордане, еще сутки — в лимбе, пришвартовавшись к Блуждающему Скиту.

Остался последний бросок.

— А что за руну она применила? — поинтересовался Ольгерд. Вопрос адресовался Коэну, принявшему участие в решающей битве.

Посредник закатил глаза:

— Мне-то почем знать? Навсикая превзошла все наши ожидания, даже самые смелые. Она воплощает в реальность всё, что захочет. Сложно предвидеть последствия этого. Среди магов есть скептики — они утверждают, что мы выпустили демона.

Ольгерд вздохнул.

Как знать, что именно повлияло на Навсикаю, заставило поверить в себя и безрассудно схлестнуться с чужаками. Не тот ли разговор у полковника Макгрегора, который до сих пор не выходил из головы Знающего? Ответы, вероятно, умрут вместе с Навсикаей.

— Всё это не имеет смысла, — устало произнес Ольгерд. — Если мы отыщем Демиургов, Сеть рухнет. И руны перестанут работать. Все мы станем обычными людьми. Даже ты, Коэн.

После поражения жнецов Навсикая покинула террасы Гильдии Ножей. Коэн сказал, что девушка отправилась к себе домой, на Атолл Миядаки. Туда же прилетел Брин, давно мечтавший увидеться с сестрой. Мерт села на браннер, идущий в Ламмору, и попросила передать Ольгерду, что она ждет его у Мглистого Брода.

Ольгерд изредка посматривал на Марка. Джампер работал на фракцию, подконтрольную ордену Посоха и Ножа. И скрывал информацию, считавшуюся в Стимбурге жизненно важной. Вряд ли странствующему посреднику это нравилось, но он держал себя в руках. Марк любил говорить, что его дом — звезды, а не Земля или Преддверье…

— Мы достигли согласия, — сказал Велиар, — но Двери продолжают выкачивать энергию из вселенной. Предлагаю обсудить дальнейшие планы.

— Среди нас есть человек, — заметил Динмарк, — который может доставить Ольгерда к Демиургам.

Мастер ножей перевел взгляд на Марка.

— Джампер, — улыбнулась Вэй.

— Я слышал о тебе, — Велиар посмотрел на странника, способного усилием воли преодолевать чудовищные расстояния. — Ты был в мире Демиургов?

— Возможно, — уклончиво ответил Марк. — Судя по всему, я могу туда попасть.

— Давайте проясним один момент, — насмешливо произнесла Вэй. — Мы сейчас находимся внутри звездолета, умеющего прокладывать маршруты в подпространстве. Думаю, не будет преувеличением, если я скажу, что на этом корабле можно попасть в любую точку Млечного Пути.

— И за пределы Галактики, — добавил Динмарк.

— Тогда что здесь делает джампер? — удивилась Миока.

— Настало время уточнить некоторые детали, — заговорил молчавший до этого непрерывный поток. — Я уже говорил в Экуменополисе, что Демиурги не пропали бесследно. Мы проверили это утверждение. И я окончательно утвердился в мысли, что присутствующие уже сталкивались с культурой, некогда именовавшей себя Демиургами. Вот только попасть в мир творцов через лимб не получится. Косвенные факты указывают на то, что планета Демиургов включена в Дверную Сеть, но не привязана к стабильным пространственным координатам.

— Это аналог Блуждающего Скита? — заинтересовалась Вэй.

— Не совсем, — мягко поправил чужой. — Речь идет о планете, скользящей по струнам мироздания. Вместе со своим солнцем.

— Звездная машина, — прошептал Велиар.

— Вроде того, — когда поток говорил, его слова транслировались в сознание людей с помощью корабельного ИскИна. — Но я не уверен, что Демиурги строили вокруг своей звезды что-либо. Честно говоря, никто в Линии Баланса не представляет, как они это делают.

— Джампер не сможет телепортироваться в звездную машину, — уверенно заявила Миока.

— Если только, — на губах Марка заиграла ухмылка, — я не запомнил участок пространства внутри этой машины. Я же прыгнул в звездолет, обращающийся вокруг Преддверья, верно?

— Верно, — нехотя признала Миока.

— Кто они? — не выдержал Коэн.

— Вы и сами догадаетесь, — сказал поток, — если сопоставите известные факты. Каким критериям должны соответствовать истинные Демиурги?

— О, это интересная игра, — улыбнулась Завея. — Начнем с того, что их мощь должна превосходить всё, с чем мы сталкивались ранее. При этом осознать природу силы Демиургов будет проблематично, ведь они далеко опередили нас в развитии. То, чем они владеют… Наверное, это даже не наука, притворяющаяся магией. Думаю, это чистое волшебство.

— И они должны вести себя скромно, — добавила Миока. — Вероятно, их разум не привязан к телесным оболочкам. Так что большие города, комфортная среда обитания, развитая промышленность — всё это лишнее. Думаю, они живут в поселках или поодиночке.

— Им не нужны механизмы, — заметил Коэн. — Не нужны амулеты, артефакты, посохи, руны и заклинания. Все свои чудеса они творят силой мысли.

— У них нет устремлений, — медленно произнес Ольгерд. — Демиурги познали все грани бытия и выработали свою философию. Ни во что не вмешиваться, жить в гармонии со вселенной. Отказ от желаний…

Миг озарения.

Кажется, он понял, где спрятались боги.

Глава 9. Покой

Ольгерд осмотрелся.

На востоке — заснеженный горный пик. На западе, юге и севере — сплошной лес, который карабкается по пологим холмам и заполняет собой низины. До боли знакомое озеро — правильный овал, вписанный в зеленую оправу. Извилистое русло крохотной речушки, петляющее средь поросших хвойными породами возвышенностей.

Порыв ветра принес запахи.

Не осенние, как во время первого визита Ольгерда. Летние — пряные, насыщенные и домашние. Воздух прозрачный, в небе — яркий солнечный диск. И никаких птичьих стай, улетающих на юг. Ты возвращаешься в старый дом без тоски и печали. Дух спокойствия и величественной безлюдности. Остывающая к вечеру земля. Мягкая трава под ногами.

Покой.

Рык сорвался с места и помчался вниз по склону холма. Увидел какую-то мелкую зверушку…

Мастер был почти уверен, что рядом будет стоять Наставник Вячеслав — со своей ироничной улыбочкой и ответами, которые так просто не получить. Повернув голову, Ольгерд встретился взглядом со своим спутником. Джампером Марком. Они все еще держались за руки.

— Можешь отпустить, — сказал Марк.

Ольгерд разжал пальцы.

— Мы на Нирване, — догадался он.

Мир, в который Хозяева Дверей приводят своих учеников. Здесь немыслима любая агрессия — хозяева попросту вышвырнут тебя со своей планеты, если не будешь соблюдать правила.

Ниры исповедовали буддизм. Точнее — новую форму буддизма, позволившую им превратить в Нирвану собственный мир. Теперь Ольгерд знал, почему планета называется именно так. Человек избавляется от страданий, остановив Колесо Сансары. Перестав рождаться. Ниры сделали именно это. Обрели бессмертие, достигли гармонии со вселенной, вышли на новый уровень миропонимания. Отвернулись от всего, что некогда сотворили. Можно ли назвать этот путь правильным? Не поймешь, пока не сделаешь первый и последний шаг. Не поймешь, если не станешь приверженцем этой философии.

Скитания научили Ольгерда многим вещам.

Мастер перестал осуждать.

И в любых явлениях искал скрытые грани. То, что ты не способен постичь, вовсе не обязано быть плохим. Оно просто иное.

— Скажи, Марк, — Знающий посмотрел в глаза джамперу. — Как давно ты покинул свой дом? И почему решил отказаться от Нирваны?

Лицо джампера застыло.

— Я понял это сейчас, — успокоил звездного скитальца мастер. — Коэн и другие не в курсе.

— Как ты догадался?

— Ничего сложного, — отмахнулся Ольгерд и побрел в уже известном направлении. Джампер догнал мастера и зашагал рядом. — Насколько я понял, из Преддверья теперь сюда не попасть. Из лимба — тоже. Планета непрерывно движется, никто не знает ее точных координат. Откуда узнал ты? Как сумел запомнить отдельные участки пространства? Что ты вообще здесь делал, если даже Коэн ни разу сюда не заглядывал? Я сильно сомневаюсь в том, что Посох и Нож имеют дела с нирами. Это культуры противоположные, магам тут… скучно. Я не прав?

— Прав, — нехотя признал Марк.

— И тогда я нашел самое простое объяснение, — продолжил свои рассуждения мастер. — Ты здесь родился, Марк. Ты — Демиург. Только очень странный. С двойным дном.

Марк рассмеялся.

— Мне такого еще не говорили.

Их путь лежал на юг, к озеру.

— Ты специально меня перебросил именно на этот холм, — уверенно заявил мастер. — Ты читаешь мысли. Влез в мои воспоминания, да? Ниры всегда так поступают.

Марк вздохнул.

— Хватит уже про ниров, дружище. Ты спрашиваешь, откуда я родом. Ладно, не спрашиваешь. Утверждаешь. И ты прав, я родился на Нирване, научился телепортировать себя к другим звездным системам и отправился в путешествие. Возвращаться не захотелось.

— Почему?

— Ты знаком с философией ниров, — их обступили сосны, но узкая тропа, которую Ольгерд запомнил по предыдущему визиту, еще не появилась. — Они достигли всего, о чем только могли мечтать. И отказались от дальнейшего развития.

— Они просто видят его по-своему, — возразил Ольгерд. — Развитие. Самопознание. То, что внутри, ценнее того, что снаружи.

— Ты близок к пониманию их культуры, — хмыкнул Марк. — И бесконечно далек одновременно. Самопознание… всё верно, мы поставили его на первое место. Но забывать о гармонии тоже не следует. А гармония немыслима без глубинного понимания мира. Я подразумеваю вселенную, а не только планету или систему. Или даже Дверную Сеть. Те, кого ты называешь Демиургами, проникли в самые основы мироздания. И не нашли там ничего удивительного.

— Правда?

— Чистейшая правда, друг мой. Всемогущество сменилось актами творения, затем — безмерной скукой. А чуть позже мы выработали философию, которой придерживаемся и по сей день.

— Не ты.

— Есть и другие, — они вышли на тропу, петляющую среди высоченных строевых сосен. Ольгерд подсознательно искал признаки осеннего увядания, но их не было. Лето в разгаре. А вот вечерние тени неумолимо удлинялись. — Насколько я знаю, только по Млечному Пути странствуют десятки, если не сотни джамперов. А ведь многие пересекли войды и отправились в отдаленные галактические скопления…

Среди деревьев мелькнул силуэт Рыка.

— Я в некотором роде ученик, не получивший должного образования, — улыбка Марка сделалась грустной. — Я не умею зашвыривать отряды воинов к чужим звездам. Не могу собирать планеты из ничего, не зажигаю потухшие светила. Я путешественник — и не более того.

— Мысли читаешь, — напомнил Ольгерд.

— Есть немного.

— А вернуться не хотелось? Завершить обучение, обрести… подлинное могущество?

— У каждого своя дорога, — пожал плечами джампер. — Я свою выбрал. Правильная она или нет — вопрос десятый. Я счастлив, а это главное.

Мудро.

Ольгерд в очередной раз подумал о том, что долг, честь, богатство и могущество — всё это пустота. Ничего не существует. Могущество измеряется людьми, власть теряет смысл в мирах с безграничными ресурсами. Как и деньги. В какой-то момент ты понимаешь, что прожить надо так, чтобы ни о чем не жалеть в старости. Так, чтобы не лишаться людей, которых любишь. Или странствовать везде, где пожелаешь. Согласие с самим собой — вот что действительно важно.

— Коэн, Преддверье… — задумчиво проговорил Ольгерд. — Это часть игры. Ты в любой момент можешь переделать правила. Или изменить поле. И даже ввести новые фигуры.

— Не могу, — покачал головой джампер. — А вот те, с кем ты общался много лет назад, могут.

Те, кто поселился в деревушке на берегу озера.

Демиурги.

Обогнув лесистый холм, путники выбрались в низину. А вот и знакомые валуны…

— Люди ведь не бессмертны по своей природе, — вдруг заявил Марк. — Жители Старой Земли обманули природу, научившись жить тысячелетиями. Наши тела стали молодыми, но разум… нет, он продолжал стареть, заполняться знаниями и впечатлениями. Острота переживаний притуплялась. Знаешь, что происходит с Коэном и ему подобными? Если не сражаться, не путешествовать, не ставить перед собой новые цели? Пропадает вкус к жизни.

— Думаю, ниры отыскали решение.

— Еще как, — в просветах между соснами мелькнула озерная гладь. Марк слегка замедлил шаг. — Отказ от тел. И расширение ментальных возможностей.

— Я видел ниров, — Ольгерду сложно было поверить в сказанное. — Они из плоти и крови.

— Видимая оболочка, — кивнул Марк. — Для контактов с гостями.

Следующий вопрос был очевиден.

— Чем же они стали?

— Увидишь. Если они захотят открыться, конечно.

Подняв голову, Ольгерд поискал взглядом древесную платформу для медитаций.

Платформа была на месте.

— Тебя ждут, — сказал Марк, кивком указав на сосну. — Общайся в свое удовольствие. А я прогуляюсь к озеру.

Джампер зашагал прочь.

Ольгерд ощутил ментальное присутствие. Не рлока, который выбежал из лесной чащи и радостно осматривал окрестности. Не Марка, который замкнулся в себе. Общности. Сверхразума, порожденного нирами в незапамятные времена.

Странник, ищущий ответы, приветствуем тебя в этой точке пространства. Будь нашим гостем, не нуждайся ни в чем.

Мысль, четкая и бесстрастная, прозвучала в голове Ольгерда.

Традиционное приветствие ниров.

Ты вооружен. Несешь ли ты разрушение? Собираешься ли нарушить гармонию этого мира?

Ольгерд знал, как отвечать.

Я не выступаю против гармонии. Верьте мне.

Пауза.

Оставайся у нас, друг. Сколько пожелаешь.

Что ж, пора переходить к делу.

Нужно поговорить. Я знаю, кто вы. Вы видите мои помыслы и воспоминания. Выслушайте то, что я собираюсь сказать.

Краткий миг помутнения.

Ольгерд вдруг осознал, что сидит на деревянной платформе — в доброй сотне локтей над уровнем земли. С платформы открывался вид на деревушку, озеро с причалом и плавучий дом, в котором Вячеслав обучал своего последователя безрунному бою.

Перед Ольгердом сидел человек.

Нет, не сидел. Парил в нескольких сантиметрах над деревянным настилом. В позе лотоса, как и следовало ожидать. Тридцатилетний мужчина с умиротворенным выражением на лице. Бритый череп, заплетенная в косичку борода, просторные одежды.

— Если хочешь, можем говорить вслух, — мужчина смотрел на мастера ножей с бесконечным терпением. — Тебе так удобнее, мы полагаем.

Коллективный разум, догадался Ольгерд. Вот что вы собой представляете. Ноосфера в изначальном понимании этого слова. На Риордане мастер успел кое-что выяснить о попытках слияния разумов в единую структуру. Преимущественно неудачных попытках. Во всяком случае, в Магеллановых Облаках колонисты не достигли успеха. Погибли при этом многие. Или необратимо изменились…

— Удобнее, — согласился Ольгерд. — Еще будет здорово, если вы перестанете читать мои мысли.

— Хорошо, — улыбнулся нир.

— У меня просьба, — Ольгерд сразу перешел к сути. — Вы создали Дверную Сеть и замкнулись в собственном мирке. Но Сеть уничтожает вселенную. Я представляю Содружество рас из Рукава Лебедя, Старую Землю, Преддверье и Риордан. Мы хотим разрушить Дверную Сеть, чтобы спастись в будущем. Помогите нам.

— Теория Колосова, — усмехнулся нир. — Столько всего произошло… и может произойти… из-за одной-единственной теории.

— Ее неоднократно доказывали.

— Разумеется, — нир смотрел на собеседника ясными голубыми глазами. Мастера не оставляло ощущение относительности. Всё, что выстроили Демиурги, теперь казалось им забавной игрушкой. Страдания людей не воспринимались всерьез. — Но почему ты полагаешь, что учение Колосова в принципе нельзя опровергнуть? Он был человеком, как и ты. Ошибался, навязывал свои ошибки другим.

— Сектор Пантеона разрушается, — неуверенно произнес Ольгерд. — Поэтому жнецы напали на нас.

— Ты забыл про Свифт с его аномалиями.

— Неплохой аргумент, — кивнул Ольгерд. — Так вы собираетесь что-то исправлять? Или оставите всё на своих местах?

— Мы уже исправили, — невозмутимо ответил нир.

— Разве?

— Давай совершим небольшое путешествие.

Озеро исчезло.

Невидимые руки разобрали реальность по кирпичикам и слепили заново. Поначалу Ольгерд решил, что находится в Стимбурге — бронированные пароходы с толстыми трубами вместо мачт вводили в заблуждение. Потом мастер увидел Гору Архонтов с лесом причальных мачт, неповоротливые туши цеппелинов, и его посетило прозрение.

Пантеон.

Мастер ножей вытянул перед собой руку и понял, что Демиурги осуществили физический перенос. О левое бедро потерся Рык, и мастер привычным жестом потрепал зверя по холке.

На Пантеоне Ольгерд был всего один раз — в ту пору, когда поставил перед собой задачу посетить все миры, описанные в «Дневнике» Хозяев Дверей. Прямого портала не было, но ведь Ольгерд, как и Вячеслав, мог пробивать Двери напрямую в точках силы. Тогда ему показалось, что Митикус — шумный, суетливый и перенаселенный город, в котором не слишком-то комфортно жить. И отправился в плавание по Криптскому Архипелагу…

И вот он здесь.

Снова.

Бритоголовый нир в широких одеждах стоял справа от мастера. Тоже решил прыгнуть во плоти.

— Видишь следы разрушений? — в голосе Демиурга прозвучала легкая ирония. — Или пространственно-временные аномалии?

Ольгерд хорошенько осмотрелся. И покачал головой. Люди Пантеона жили в привычном размеренном ритме. Спешили в порт на паровых экипажах, мчались из порта, толпились у станции канатной дороги, текли нескончаемым потоком по теснинам улиц. Вдалеке прозвучал паровозный гудок — от центрального вокзала отходил пассажирский экспресс.

— Заглянем еще кое-куда, — предложил Демиург.

Перенос.

Ольгерд поначалу решил, что попал в один из своих старых кошмаров. Темный город-лабиринт, полное отсутствие живых людей и узнаваемые тени в балахонах. Прохожие встречались крайне редко, все они были жнецами.

— Не понимаю, — вырвалось у Ольгерда. — Зачем они построили человеческий город?

— Они не строили, — покачал головой нир. — Просто захватили одну из наших планет.

— А что стало с людьми?

Демиург не ответил.

Впрочем, и так ясно.

Жнецы не отличаются щепетильностью в вопросе сохранения чужих жизней.

— Что ты видишь? — поинтересовался бритоголовый.

— Ничего особенного, — буркнул мастер. По его мнению, город должен был прийти в упадок и разрушиться много тысячелетий назад. Постройки людей недолговечны — без должного ухода или магического вмешательства они ветшают и рассыпаются в пыль. По неведомым причинам жнецы решили сохранить это место для себя. Быть может, в качестве музея. Или гигантского памятника порабощенной и стертой с лица земли культуре. — На что ты намекаешь?

— Пространственные аномалии, — пояснил нир. — Ты их видишь?

— Нет. И что это доказывает?

— Жнецы напали на Преддверье по собственным причинам. Не связанным с гипотетической смертью вселенной. Их владения в полном порядке. Сейчас — в порядке. Я могу совершить еще несколько прыжков, но какой в этом смысл?

— Ладно, — сломался Ольгерд. — Убедил. Но ответь, что двигало жнецами во время последнего рейда? И почему Тшуммех был закрыт в незапамятные времена?

— Мы предполагаем, что жнецы намеревались расширить свою империю. За счет Дверной Сети, разумеется. Вот только архитектура Сети их не устраивала, поскольку жнецы выстраивают среди звезд собственные схемы. Когда строишь новые здания, старые приходится сносить. Что же касается Тшуммеха… раньше и впрямь в окрестностях Пантеона наблюдались определенные… странности.

Ольгерд кивнул.

— Допустим. И что теперь? Они попытаются снова напасть, и что нам делать?

— Не переживай, — успокоил нир. — Обратная волна искажений накрыла значительные области пространства, контролируемого жнецами. Они поднимутся нескоро. К тому же, мы учли вероятность будущих атак и слегка переформатировали ткань многомерности. Хочешь увидеть Свифт?

— А что с ним?

— Без изменений. Еще недели три — без изменений.

Мастер ножей вновь обнаружил себя на деревянной платформе у озера. Собеседник сидел напротив в той же позе, что и раньше. У причала застыла одинокая человеческая фигурка — Марк предавался воспоминаниям.

— Тебя интересует, как нам удалось всё исправить, — сказал нир. — Я уже сказал, что теория Колосова не совсем верна. Дело в том, что создатель этой теории не учел один параметр. Ты задумывался над тем, влияет ли размер Сети, то есть количество задействованных каналов, на поглощение энергии? Я говорю о пропускной способности.

— Видимо, влияет.

— Напрямую, друг мой. Поэтому мы отключили часть миров и отодвинули Апокалипсис на миллиарды лет в будущее.

— Но не отменили, — заметил Ольгерд.

— Свою ошибку мы осознали, но война с магелланцами уже началась.

Нир умолк, словно ожидая от гостя некоего вопроса.

И вопрос последовал:

— Нирвана перемещается по струнам, — до Ольгерда начал доходить истинный масштаб катастрофы. — Но вы не отключались от Сети. Потоки пронизывают ткань этого мира. Как Демиурги сумели избежать Большого Отката?

Голос нира сделался печальным:

— Никак.

Глава 10. Прыжок сквозь ничто

Ветер распластался над лимбом. Помчался к несуществующему горизонту, пригибая траву. Взвихрил песок в прибрежных дюнах и поднял легкую рябь на море. А потом споткнулся о точку, разворачивающуюся в звездолет.

Сначала появился шар, сопоставимый по размерам с головой котенка. Затем расправились шестигранники обшивки. В матовой поверхности отразились древние руины, заросшие травой и кривыми деревцами…

Грани раскладывались, умножались, формировали новые очертания. Над мелким морем и прибрежными дюнами разворачивался тетрагексаэдр. Корабль, взламывающий пространства и преодолевающий немыслимые бездны. В недрах звездолета, за идеально очерченными изломами обшивки что-то пульсировало…

Ольгерд летел домой.

Коэн, Завея и Сол Динмарк распрощались с мастером в другой части лимба — там, где по небу плыл Блуждающий Скит. У всех были незавершенные дела. Посредник искал новые знания, инспектор хотел посетить место, с которым его многое связывало. А Вэй просто выполняла свою работу.

Марк остался на Нирване.

Велиара забросили на Риордан.

Ольгерд и Рык остались в почти полном одиночестве. Корабельный разум выполнял полет в автономном режиме — после того, как он высадит последних пассажиров, вновь отправится к Блуждающему Скиту, чтобы забрать хозяина.

Мастер ножей подозревал, что между Динмарком и Вэй много недосказанного. Много обид, но есть и нечто большее. Не исключено, что они снова будут вместе. Быть может, Завея отправится в Содружество, скинув вековое бремя со своих плеч. И тогда ей понадобится преемник. На роль которого идеально подходил Коэн.

Отрастив крылья, звездолет устремился в степные просторы. Скорость была сумасшедшей — тень слилась с ветром и колышущимися травами. Ландшафт размазался от движения.

Мастер ножей закрыл глаза.

Просидел так около минуты.

В это время корабль менял конфигурацию, схлопывался, ужимался до едва приметной точки.

И выпадал в обычное пространство.

В Преддверье.

Ольгерд открыл глаза и буквально прилип к обзорным экранам. Твердь стремительно приближалась, занимая собой всю видимую часть купола. Над головой мастера взошли луны и засияли Рукава Туники.

Знакомые созвездия.

Ольгерд всё еще прокручивал в голове разговор с ниром. Павшие боги — вот кем были мифические творцы. Демиурги уже собирались превратить себя в нечто большее — то ли перейти в иное ментальное состояние, то ли наполнить мироздание своим разумом, то ли создать новую вселенную и перебраться туда. Никто толком не помнил. Потому что случился Большой Откат. Магелланцы развязали масштабную войну против Дверной Сети, которую требовалось закрыть уже давно. Просто у творцов руки не доходили — решались более важные задачи. Когда Демиурги поняли, что обречены, что им не успеть перестроиться до начала деградации, то запустили процесс распада Сети. Автоматические отключения планет, растянувшиеся на века. Процесс был организован таким образом, чтобы ускориться в будущем, оставив одичавшим потомкам хоть какую-то надежду на развитие и повторное изобретение межзвездных перелетов. Как показала история, никто с этим не справился… Потому что в мир пришла магия.

Действительно — зачем изобретать космические корабли, если имеются Двери? И к чему развивать технологии, если можно усовершенствовать заклинания? То, что подарили людям Демиурги, превратилось в проклятие. Прогресс замедлился, почти остановился.

Откат достиг Нирваны и поставил крест на переходе сверхразума в иную ипостась. Ниры по-прежнему умели коллективно мыслить и творить невероятные по меркам обычных людей вещи. Вот только из богов они превратились в полубогов. Точнее — в ущербных небожителей.

Ниры успели запрограммировать разрушение Сети до того, как их накрыло. Откатившись, Демиурги утратили интерес ко всему и выработали нынешнюю философию. Могли они предвидеть будущее или нет? Могли. Потому что именно сейчас начинали отваливаться ключевые миры. Рвались потоки, переставали действовать руны и заклинания. Растворялись в воздухе пробитые магами порталы. Скиты всё еще будут парить, сказали ниры. Там антигравы, дублирующие аварийные системы. Вот только Двери закроются навсегда.

Ольгерд покинул Нирвану, понимая, что не сможет туда вернуться. Даже на корабле. Ведь это звездная машина, скользящая по струнам. Вечное странствие, которое невозможно остановить. Он покинул деревушку на берегу озера за час до отключения. Марк перебросил своих друзей на корабль, после чего исчез. На прощание они с Ольгердом крепко обнялись.

Через неделю закроется Дверь в Предельные Чертоги.

Стимбург будет недостижим.

Внутри что-то сжималось, хотелось плакать. Ножи станут обычными кусками стали. Террасы Гильдии опустеют. Наставники разбредутся по континенту и однажды умрут. Всё, что они умели, забудется. Обветшают кельи послушников, никто не подарит очередному мальчишке полярного рлока на день рождения. Люди в серых балахонах превратятся в легенды и сказания, память о них померкнет.

Зато придет Содружество.

С кораблями, знаниями и новыми возможностями. Придется начинать с нуля — расти, подниматься над дикостью и обретать былое могущество. Восстанавливать всё, что забрал Откат.

Перестать бояться Посторонних.

Дотянуться до звезд.

— Мы на месте, — сообщил корабль.

Рык, свернувшийся калачиком у ног хозяина, распрямился во весь свой немаленький рост. Зверь что-то почуял. Запах дома проник в звездолет через пролившееся металлическими каплями отверстие люка.

Ольгерд встал.

Кресло распалось на атомы и молекулы, перестало существовать. Мостик сделался пустым…

Почти пустым.

Взгляд Ольгерда зацепился за темный силуэт непрерывного потока, молчавшего на протяжении последних часов пути.

— Прощай, — сказал Ольгерд чужому.

Силуэт шевельнулся.

— Рад был знакомству, Ольгерд из Ламморы. Кажется, так принято говорить у представителей твоего вида?

Ольгерд с улыбкой кивнул.

— Увидимся, — сказал поток. — Когда-нибудь.

— Увидимся, — эхом повторил мастер, с тоской глядя на звездное небо, вросшее в купол.

И направился прочь.

Он не верил в то, что сказал. Жизнь человека коротка — ее не хватит, чтобы облететь все миры Содружества и отыскать старого знакомого. Не хватит даже на Линию Баланса. Но Ольгерд, возможно, попытается. Когда-нибудь.

— Науллайну, — донеслось из-за спины. — Система Четвертого Завета.

Рык выбежал первым. Нырнул в провал люка, перемахнул через все ступеньки и оказался на земле. Втянул ноздрями воздух. Застыл, вслушиваясь в ночные звуки.

— До свидания, Ольгерд, — сказал корабль.

— Прощай, — мастер ножей сошел на землю и встал рядом со своим питомцем.

Капли-ступени слились в блестящий поток и втянулись в корпус корабля. В ту же секунду звездолет исчез. Переместился в лимб. Даже не потрудившись взлететь и выйти на орбиту.

Ольгерд стоял посреди Эрнского тракта, связывающего Мглистый Брод с Крумском. Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как изгнанник из Ламморы ехал по этой дороге в экипаже странствующего посредника, оставляя позади домик со скрипящим флюгером. Экипажем тогда правил Грорг, ныне — один из величайших конунгов севера.

Воспоминания захлестнули мастера, пригвоздили к земле. Тракт в ту пору был плотно утрамбованным, земляным. В непогоду дорога превращалась в труднопроходимую ленту бурой грязи и глубоких луж. Но сейчас под ногами Ольгерда лежал тесаный камень. Плотно пригнанные бруски, судя по всему, уложили недавно. Справа чернела кромка леса, слева — убранные крестьянами поля. На земли ярла Кима забрела осень.

Мастер неспешно двинулся по дороге в сторону арочного моста через мелководную речушку. На горизонте проступили очертания фермерских домов. Редкие изломы крыш, поднимающиеся в ночное небо струйки дыма. Мир окутала предрассветная тишина.

— Знаешь что… — Ольгерд посмотрел на Рыка. — Думаю, из нашего подвала ушла зима. Тебе придется привыкать к новому укладу, дружище.

Бытовая магия умерла.

Или умрет в ближайшую неделю.

Демиурги на прощание кое-что рассказали Знающему. Раскрыли тайну пророчества о руническом ребенке. Написано пророчество было одним из ниров. Написано и подброшено в Китоград — в период наивысшего расцвета Державы Четырех Сторон. Тогда сверхразум был способен заглядывать в будущее и просчитывать события на тысячи лет вперед. Они предвидели всё, даже визит мастера, окончательное разрушение Сети и войну со жнецами. И каким-то непостижимым образом снабдили потомков оружием, способным дать отпор чужакам, защитить Преддверье. Теперь Ольгерд знал правду. Вот только эта правда больше никого не интересовала.

Нечто теплое коснулось сознания мастера.

Рлок.

Образ из детства, где они носятся по террасам, совершают первые ментальные вылазки в Трордор, шалят и получают наказания от Наставника Вячеслава. Ребенок и зверь. Мчатся по узким каменным тропам, радуются летнему солнцу и южному ветру…

Мы еще вместе. Вот что попытался сказать хищник своему старому другу. Мы вместе — там, где родились и выросли. Где нам хорошо. Мы живы и свободны. У нас есть будущее.

Говорят, рлоки живут по триста лет.

Раньше жили.

А теперь умирают от тоски, когда их хозяева уходят в мир иной. Симбиоз с людьми сократил время жизни зверей. Но если неизбежное и произойдет… это будет не сейчас.

Не сегодня.

Ольгерд пересек мост, миновал сонную корчму и постоялый двор, затем — скромный домишко Валдиса. Хорошо, что Демиурги не поставили здесь Храм. Все живы, патриархальный уклад ничем не нарушен. Вероятно, местные обитатели даже не знают, что Трордор едва выстоял под напором жнецов. И уж точно не слыхали о Содружестве, Посторонних и силовых потоках, убивающих вселенную. Фермеры пахали, сеяли, убирали с полей урожай, рожали детей и умирали. Ловили рыбу, ставили силки на пушного зверя. Ездили на торги в Ламмору. Гуляли до рассвета в корчме. Это всё, что им нужно знать об окружающей реальности.

Где-то проснулся и захныкал ребенок.

Послышался голос матери, убаюкивающей младенца.

Мастер ножей остановился перед воротами собственного дома. Постоял, вслушиваясь в тишину дома. И, стараясь не шуметь, сдвинул щеколду калитки.

Под ногами зашуршали палые листья.

Его ждала Мерт.

ЭПИЛОГ

— Папа! Смотри, что я нарисовала!

Кареглазая малышка пяти лет от роду протягивала отцу салфетку с непонятными каракулями. В правой руке девочка сжимала черный карандаш. Улыбнувшись, Ольгерд взял листок бумаги, рассеянно посмотрел на очередной шедевр дочери. И едва не поперхнулся горячим кофе.

— Что с тобой? — Мерт отвлеклась от панорамы за окном.

На салфетке была выведена руна.

Райдо.

Такое не нарисуешь случайно — это не стрелочка Тиваза и не косой крест Гебо. Пятилетняя Вэй старательно вывела знак, который ей никто не показывал. Ольгерд точно не показывал. Во-первых, не видел смысла в бесполезном знании. А во-вторых, не горел желанием воскрешать свое старое ремесло из пепла.

— Райдо, — узнала Мерт.

Жена мастера ножей хорошо разбиралась в рунах.

Они сидели в одном из новомодных кафе, прилепившемся к канатной станции Вьюжного полуострова. После обрушения Сети канатка перестала быть магической, а тросы приводились в движение электричеством. Тем самым, которое уже вовсю использовалось стимбуржцами. Дополнительное ускорение кабинам придавали колесные конвейеры. Само кафе располагалось на небольшом скалистом уступе — отсюда открывался прекрасный вид на посадочное поле.

Вьюжный полуостров был выбран императором для строительства космопорта.

Труднее всего было привыкать к мелочам. Даже не к звездолетам, висящим над каменными плитами во время прибытия. И не к сооружениям, вырабатывающим электричество в промышленных масштабах. Не к пропасти между паровыми экипажами, лампочками на проводах и машинами, умеющими путешествовать через лимб. Не к первым вычислительным устройствам, помогающим людям обрабатывать информацию. К мелочам.

Взять, например, салфетки.

Раньше бумага стоила бешеных денег. Книги обладали ценностью, сопоставимой с бриллиантовыми колье или доспехами тяжеловооруженного конного воина. Сегодня в пригородах пыхтят целлюлозные фабрики, дети учатся писать в тетрадях, а салфетки лежат на столах в каждом заведении. И всё это — за десять лет.

Технологии хлынули в Преддверье.

Мир изменился.

Поначалу было тяжело. Обрушения конструкций с магической поддержкой, голод в странах, привыкших платить волшебникам за вызов дождей. Испорченные амулеты, утратившие силу целебные снадобья. Застрявшие в иных измерениях владельцы переделанных домов. Мертвые фамильяры. Корабли-призраки с Пацифиды, у которых отказали компасы. Маяки, переставшие работать. Погибшие под лавинами и оползнями города, до этих пор защищаемые стихийниками…

Не обошлось и без кровопролитных войн.

Дети ветра против Северного Урхата. Равнинное Царство, сцепившееся с Хо-Шаном. Взрыв преступности в Трордоре, Улкундаре и Танневергене. Облачные Скиты, утратившие возможность торговать с иными мирами…

Без Архивариусов и Содружества Преддверье не сумело бы пережить смутные времена. Но Координационный Совет сдержал слово и выделил помощь тем, кто лишился Дверей.

Всё это — история.

— Хочешь, еще нарисую? — Вэй смотрела на папу.

— Конечно, — улыбнулся Ольгерд. — Только скажи папочке одну вещь.

— Какую?

— Откуда тебе известна эта руна.

Малышка засмущалась, а потом тихо произнесла:

— Я не знаю.

— В смысле?

— Ну… — Вэй засопела, а потом выдала: — Мне приснилось.

Ольгерд вздрогнул.

— Нам пора, — Мерт решила перевести разговор в иное русло. — Звездолет прибывает с минуты на минуту.

Жена, разумеется, преувеличивала. Ей хотелось прогуляться, подышать осенью до того, как они сядут на браннер, отбывающий к тропическому Миядзаки.

Ольгерд достал из кармана жилетки кошелек, щелкнул кнопкой, порылся внутри, извлек парочку потертых купюр. Сунул под пепельницу. Деньги тоже стали бумажными, хотя мелкие монетки кое-где еще ходили. Никто больше на носил звенящие мешки на поясе. Кошелки стали квадратными, появилось новое словечко — портмоне.

Семья поднялась со своих стульев.

Первой на продуваемую всеми ветрами террасу выбежала Вэй. За ней двинулась Криста, старшая дочь. Родители покинули кафе последними. Стояла ранняя осень, но в предгорьях уже дули холодные северо-западные ветра. Поэтому одеться пришлось потеплее. Ольгерд больше не носил серый балахон мастера ножей. Да и сами ножи. Разве что парочку керамбитов — так, на всякий случай. Всё-таки сохранились в имперской столице районы, где не помешает иметь оружие под рукой. Руны перестали работать, но ведь не зря Вячеслав обучал своего лучшего ученика безрунному бою на канувшей в безвестность Нирване…

Сейчас Ольгерда никто бы из прежних друзей не узнал. Мастер отрастил аккуратную бородку и усы, в волосах пробилась седина. Бывший воин Гильдии Ножей теперь носил твидовые костюмы, черную кепку-восьмиклинку и ботинки на толстой подошве. Из бокового кармана жилетки виднелась серебряная цепочка механических часов. Что касается Мерт, то убийца из Хо-Шана теперь предпочитала мужские брюки и длинные пальто, подчеркивающие всё еще стройную фигуру.

Через деревянную ограду перемахнула белая молния. И пружинистой рысью направилась к четверке людей. Всё это время Рык носился по краю Туманной Пущи, распугивая мелких зверьков.

Пуща отступила от городской черты, съежилась, стала не такой пугающе дикой. Активно вырубались деревья, строились лесопилки и перерабатывающие фабрики. Плата за прогресс. Коэн говорил, что у Архиварусов есть технологии, которые позволят избавиться от смога и других плодов промышленной революции, а затем быстро перескочить от пара и электричества к турбореактивным и ракетным двигателям. Ускоренное возвышение — так бывший волшебник назвал этот процесс.

Рлок обменялся с хозяином ментальными слепками. Вкус кофе и хорошо прожаренного бифштекса в обмен на растерзанную тушку медлительной косули. Пуща пустеет — хищнику пришлось основательно углубиться в замшелые заросли, чтобы выследить добычу.

— Мама сказала, что эти знаки помогали тебе колдовать, — заявила Вэй, когда они спустились с террасы на мостовую. — Это правда?

— Правда, — Ольгерд перевел семью через оживленную улицу, по которой сновали паромобили, и свернул в тихий переулок. Раньше, насколько он помнил, сюда даже трущобы не добрались. Разве что одинокие хижины рыбаков. А теперь город разросся и вплотную подступил к зданию космического вокзала. На Старой Земле, как следовало из архивных записей, такие комплексы назывались терминалами.

— А меня научишь?

— Руны больше не действуют, — авторитетно заявила Криста.

— Я всё исправлю, — в голосе Вэй прорезалось упрямство. — Когда вырасту.

— Для этого нужна энергия, — сказал Ольгерд. — На Преддверье ее недостаточно.

— А где достаточно? — не унималась девочка.

Ольгерд не сразу нашелся, что ответить.

— Ну… думаю, на Риордане. И то не везде.

Когда Гильдия распалась, мастера ножей разбрелись по свету и стали искать себе новое применение. Кто-то усовершенствовал навыки безрунного ножевого боя и поступил на службу к влиятельному ярлу. Кто-то выбрал кузнечное ремесло. А были и такие, кто перешел на мирную профессию. Вячеслав, например, издал в Трордорской типографии «Дневник» Ирвандира и его предшественников. Там были и записи, сделанные Ольгердом, так что мастеру однажды пришел по почте чек на весьма приличную сумму. «Дневник» был обработан Вячеславом и превратился в сборник сказок, которыми зачитывались дети по всему миру. Вэй была в восторге от этой книги. Особенно ей нравились разделы, где Вячеслав описывал приключения ее папы на Дзуаре.

Сам Ольгерд некоторое время прожил в домике у Мглистого Брода, оказывая мелкие услуги ярлу Киму. Скопив денег, перевез Мерт и новорожденную Кристу на Атолл Миядзаки, где арендовал уютный домик неподалеку от площади Кормчих. Еще три года ушло на то, чтобы переехать в собственное жилье и открыть небольшое дельце. Три года торговых рейдов на браннерах в отдаленные уголки планеты. Ольгерд охранял небесных нуворишей от посягательств во время заключения сделок. И это приносило неплохой доход. Облачники быстро перестроились, добившись лидерства на торговых путях, связывающих космопорты с крупнейшими городами мира.

Ольгерд исполнил давнюю мечту своей жены — выкупил таверну «Гром-птица» у старых хозяев. Кое-что переделал, расширил меню. Научился хорошо готовить, а потом нанял шеф-повара с Радужного Моста. Купил еще один дом в Трордоре — пригодится, когда дети поступят в один из имперских университетов.

Временами в таверну заглядывал Брин — старший погонщик одного из лучших торговых браннеров Миядзаки. С Навсикаей отношения тоже наладились. Девушка избавилась от юношеской влюбленности, поумнела и начала встречаться с учеником лекаря — порядочным и жизнерадостным мужчиной. И лишь однажды мастер приметил в глазах бывшей ученицы необъяснимую и безнадежную грусть…

— Долго еще? — спросила Криста.

Старшая дочь была копией Мерт, но ее характер порой казался Ольгерду несносным.

— Почти пришли.

Переулок вывел их к небольшому скверу. За дальними деревьями уже виднелась плоская крыша терминала.

Ольгерд шел встречать гостей с Земли. На Преддверье решили наведаться Люциус Делрей с Региной. Частные детективы, помогавшие Ольгерду в Стимбурге, поженились и теперь планировали навестить Коэна. Похоже, завершилась еще одна давняя история вражды, истоки которой были неизвестны мастеру. Коэн на встречу опаздывал — его срочно вызвал к себе император Септен. Поэтому встретить старого друга согласился Ольгерд, решивший устроить девочкам небольшие каникулы с посещением каруселей и аттракционов Бухты Радости.

— Когда я буду взрослой, полечу на Риордан, — внезапно выдала пятилетка.

— И что ты забыла на Риордане? — заинтересовалась Мерт.

— Хочу рисовать руны. И творить волшебство. Как папа.

Мастер ножей улыбнулся.

— Что ж, тогда полетим вместе, — он взял малышку за руку, приблизившись к проезжей части. — Я тебя познакомлю кое с кем.

Мимо пронесся паровой дилижанс.

Ольгерд достал из кармана часы, откинул крышку и посмотрел на циферблат. До прибытия звездолета оставалось чуть меньше часа. Куча времени, они еще успеют прогуляться по новому парку.

Конец

июль 2020 — январь 2021

Content

Лимб

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ 1. МАГЕЛЛАНЦЫ.

Глава 1. Зверь без хозяина

Глава 2. Мастер без зверя

Глава 3. Троеморье

Глава 4. Астлахан

Глава 5. По ту сторону всего

Глава 6. Дорога для двоих

Глава 7. Тшуммех

Глава 8. Всплывающие подсказки

Глава 9. Риордан

Глава 10. Город, которого нет

Глава 11. Тьма из прошлого

ЧАСТЬ 2. ЖНЕЦЫ.

Глава 1. Храм Триумвирата

Глава 2. Путешествие к месту силы

Глава 3. Сквозь измерения

Глава 4. Прошлое

Глава 5. Полдень на Миядзаки

Глава 6. Начало вторжения

Глава 7. Смерч и вьюга

Глава 8. Косы под лунами

Глава 9. Славный город Кобар

ЧАСТЬ 3. ДЕМИУРГИ.

Глава 1. Чужие знаки

Глава 2. Старая Дверь

Глава 3. Координаты неведомого

Глава 4. Манускрипты

Глава 5. Складывающаяся реальность

Глава 6. Вэй

Глава 7. Устойчивость

Глава 8. Осень в Квартале Иллюзий

Глава 9. Развилка

Глава 10. Над Сетью

ЧАСТЬ 4. ЛЮДИ.

Глава 1. Уш

Глава 2. Коридоры

Глава 3. Основатель

Глава 4. Содружество

Глава 5. Замкнутый Круг

Глава 6. Координационный Совет

Глава 7. Последний довод мастеров

Глава 8. Мой дом — звезды

Глава 9. Покой

Глава 10. Прыжок сквозь ничто

ЭПИЛОГ