Спасение

Послание с Земли

Пролетая сквозь межзвёздное пространство на расстоянии трёх световых лет от звезды 31 Орла[1], неанцы приняли серию коротких слабых электромагнитных импульсов, длящихся с перерывами в течение восемнадцати лет.

Сигнатура импульсов была знакома неанцам и слегка тревожила: то было излучение взрывов ядерного деления, за которыми, семь лет спустя, последовали термоядерные. Технический прогресс существ, устроивших эти взрывы, был исключительно быстрым по сравнению с обычной скоростью развития цивилизаций.

Творящий комплекс переработал фрагменты комет, создавая огромный рой раскрученных цепочек хрупких приёмных сетей шириной двадцать километров. Их целью был жёлтый карлик в пятидесяти световых годах — место, где использовалось опасное оружие.

Конечно же, поток слабых электромагнитных сигналов исходил не от самой звезды, а от третьей планеты системы. Обитающий там разумный вид переживал индустриальную революцию. Неанцы были обеспокоены количеством используемого ядерного оружия. Было очевидно, что этот молодой вид является чрезвычайно агрессивным.

Неанцы сочли это хорошим знаком.

Анализ радиосигналов, ставших к текущему времени аналоговыми аудиовизуальными передачами, показал двуногую расу, разделённую множеством границ и постоянно находящуюся в конфликте. Специфический биохимический состав их тел, по мнению неанцев, обрекал двуногих на короткое и унылое существование. Наверняка это и объясняло более высокие, чем обычно, темпы их технологического прогресса.

То, что к этому миру будет отправлена экспедиция, не вызывало сомнений: неанцы считали это своим долгом, вне зависимости от форм развивающейся в отдалённых мирах жизни. Единственным вопросом был уровень предлагаемой помощи.

Те, кому пришлись по вкусу агрессивные качества нового вида, хотели передать им весь спектр неанских технологий. И сумели убедить остальных.

Сферический корабль, покинувший Неану, имел в диаметре сотню метров, состоял из блоков активных молекул и не знал, был он единственным или одним из многих отправляемых кораблей. Он потратил три месяца, разгоняясь до тридцати процентов от скорости света, по направлению к Альтаиру, в путешествии, длительностью чуть более сотни лет.

Во время своего одинокого путешествия контрольный узел корабля продолжал следить за электромагнитными сигналами, исходящими от молодой цивилизации, которая была его конечной целью. Он собрал впечатляющую базу знаний по биологии людей, а также всесторонне изучил непостоянные политические и экономические структуры человечества.

Когда корабль достиг Альтаира, он выполнил сложный манёвр, который идеально нацелил его на Солнце. После этого физический раздел памяти корабля, содержащий все астрономические данные о полёте от неанской базы к Альтаиру[2], был отключён, а составляющие его блоки — деактивированы. Их ослабленная атомная структура распалась расширяющимся облаком пыли, которое быстро рассеялось звёздным ветром.

Теперь, даже в случае если он когда-либо будет перехвачен, корабль-носитель не сможет выдать местоположение Неаны, просто потому что он больше не знал, откуда прибыл.

Последние пятьдесят лет путешествия были потрачены на разработку стратегии внедрения. К этому времени человеческая изобретательность создала космические корабли, пролетавшие мимо корабля-носителя в другом направлении — в поисках новых миров среди звёзд.

Информация, исходящая от Земли и астероидных городов солнечной системы, становилась всё более изощрённой, сокращаясь при этом в объёмах. Радиосвязь пришла в упадок, передав Интернету задачу передачи большей части человеческих данных. В течение последних двадцати лет перед заходом на посадку корабль не находил в эфире ничего, кроме развлекательных трансляций, и те сокращались год от года.

Впрочем, даже этого было достаточно.

Корабль спикировал на плоскость эклиптики, выплёскивая охлаждённую материю нерегулярными выбросами, делавшими его похожим на худосочную межзвёздную комету, теряющую материю вследствие нагрева от солнца.

По оценкам корабля, это была самая опасная часть путешествия. Человеческая солнечная система полнилась множеством астрономических датчиков, сканирующих вселенную на предмет космологических отклонений.

К тому времени, когда корабль миновал пояс Койпера, диаметр корабля был уменьшен до двадцати пяти метров и не излучал магнитных или гравитационных возмущений. Внешняя оболочка полностью поглощала весь падающий на неё свет, что делало его невидимым для телескопов. Тепловыделение корабля тоже равнялось нулю.

Благодаря этим ухищрениям корабль сумел остаться незамеченным.

Тем временем, внутри корабля, в молекулярных сборщиках начали расти четыре биологических объекта, которые вскоре развились до нужных параметров, в соответствии с концепцией, разработанной корабельным разумом на основе информации, полученной во время долгого путешествия.

Они были людьми по размеру и форме; их скелеты и органы были подобием человеческих вплоть до биохимического уровня. ДНК, воссозданная по полученной из научно-популярных передач информации, также могла пройти самую тщательную проверку. Нужно было основательно углубиться в клетки, чтобы заметить их ненормальность: только детальный анализ органелл мог бы выявить чужеродные молекулярные структуры.

Это были лучшие биологические машины, которые только мог создать корабль для целей внедрения. Человеческие эмоции были сложными, полными тупиков и парадоксов. Более того, корабль подозревал, что сценаристы всех телевизионных передач, которые он видел, нарочно преувеличивали эмоциональные реакции. Но это не помешало кораблю построить стабильную базисную схему мышления, развив на её основе процедуры быстрого обучения и адаптивной интеграции.

Когда корабль приблизился на расстояние в миллион километров от Земли, он использовал последнюю часть своей реактивной массы, выполнив финальный манёвр торможения. Теперь он просто падал к самой южной оконечности Южной Америки.

Крошечная коррекция курса изменила направление его падения, направляя на Огненную Землю, примерно за тридцать минут до рассвета. Даже заметив, люди приняли бы его за крошечный метеорит или сошедший с орбиты фрагмент космического мусора.

Корабль ударился о верхние слои атмосферы, выпустив четыре грушевидных сегмента. Остальные части корабля разлетелись искрящимися пылинками, которые образовали недолгую, но красивую звёздную вспышку, осветившую мезосферу.

Скрытые густыми зимними облаками жители Ушуайи, самого южного города на Земле, не заметили прибытие межзвёздных гостей.

Скорость снижения сегментов падала, поскольку атмосфера вокруг них уплотнялась. Замедлившись до дозвуковой скорости в трёх километрах над поверхностью, они погрузились в облака, всё еще оставаясь незамеченными. Сегменты нацелились на небольшой залив в нескольких километрах к западу от города, холмистые участки которого избегали внимания застройщиков даже в 2162 году.

В двухстах метрах от берега четыре высоких фонтана брызг взлетели в воздух, разметав ледяную морось канала Бигль, подобно гейзерам, взвившимся и опавшим без следа.

Человеконеанцы всплыли на поверхность. Всё, что осталось у них от посадочных сегментов межзвёздного корабля, — толстый слой сплетённых активных молекул, покрывающих их кожу, как слой полупрозрачного геля, изолирующего от смертельного холода воды.

Пришельцы поплыли к берегу.

Пляж представлял собой узкую полоску серых камней, покрытых мёртвыми водорослями. Выше, на склоне берега, возвышался густой лесной массив. Инопланетяне быстро поднялись по склону, не дожидаясь, пока бледный рассвет начнёт просачиваться сквозь тёмные облака.

Их защитный слой ликвидировался, стекая на камни, откуда будет смыт следующим приливом. Они впервые втянули воздух в лёгкие.

— Ебучие ебеня! — воскликнул один из них.

— Хорошее определение, — согласился другой, стуча зубами. — И нам здесь придётся жить.

Инопланетяне смотрели друг на друга в сером свете. Двое из них плакали от переполняющих эмоций, один изумлённо улыбался, а четвёртый, напротив, казался подозрительно не впечатлённым открывшимся пейзажем. Каждый имел при себе небольшой пакет верхней одежды, скопированный из рекламного ролика зимней одежды восемнадцатимесячной давности. Они поспешили надеть её.

Когда полностью оделись, пришельцы отправились по древней тропе через деревья, пока не пришли к остаткам «Национального Туристического Маршрута Номер Три», который и вывел их к городу Ушуайя.

[1] Входящая в созвездие Орла звезда удалена на расстояние в 49,5 св. лет от Земли.

[2] Альтаир (Альфа Орла) находится в 16,8 световых годах от Земли.

Аналитическая группа, Нью-Йорк. Феритон Кейн, 23 июня 2204 года

Нью-Йорк никогда особо не впечатлял меня. Местные обычно говорят, что Нью-Йорк был «городом, который никогда не спит», ещё до того, как он возвысился, став центром человеческой вселенной. Этим они пытаются оправдать своё прозябание в тесных квартирках с завышенными ценами — даже сейчас, когда могут жить в любом месте на планете, попадая на работу через расположенные практически в каждом доме портальные врата.

Нью-Йорку присущи свой, особенный кураж, звучание и атмосфера, уверяют они. Творческая шелупонь живёт здесь, чтобы испытать опыт, который поможет им творить искусство, в то время как корпоративные пчёлки пашут в течение своих первых лет на должности, чтобы доказать свою преданность. Впрочем, проживающие в NY служащие тоже делились по сортам: некоторые жили здесь, потому что находили это удобным, другие же — просто потому что не могут позволить себе уехать.

И да: виновен, я живу на Манхэттене. При этом вовсе не потому, что я нищий младший менеджер. Прямо на моём столе красуется табличка с фамилией и должностью: Феритон Кейн, заместитель директора, отдел безопасности Сопряжения Светил. И если ты сможешь угадать по ней настоящую сферу моих обязанностей, то ты явно умнее большинства.

Мой офис находился на семьдесят седьмом этаже башни Корпорации Сопряжения. Эйнсли Зангари захотел, чтобы штаб-квартира Корпорации располагалась на Манхэттене — и добился своего. В современном мире не так много людей, способных позволить себе участок на Западной 59-й улице, прямо рядом с площадью Колумба. Эйнсли обязали сохранить фасад старого отеля в качестве основы своего 120-этажного чудовища из стали и стекла — и даже я не знаю почему; насколько могу судить, отель не имел никакой архитектурной ценности, но мэрия носилась с фасадом, словно с какой-то достопримечательностью.

Так что у нашего здания есть ещё и достопримечательный фасад. Даже Эйнсли Зангари, самый богатый человек из когда-либо существовавших, не может позволить себе споры с отделом исторического наследия городской управы.

Я не жалуюсь. Из окон моего офиса открывается прекрасный вид на город и центральный парк, лучший даже, чем вид из окон самого пафосного небоскрёба с Парк-авеню. На самом деле мне пришлось расположить стол так, чтобы я работал спиной к занимающему одну из стен окну — оно меня слишком отвлекало. Впрочем, я постоянно поворачивался к нему на вращающемся стуле.

В тот безоблачный июньский полдень я стоял у окна, как и всегда, завороженный открывающимся передо мной видом — эта картина напоминала мне полный небесным сиянием рисунок семнадцатого века.

От созерцания меня отвлекла вошедшая без стука Кандара Мартинес. Я приветственно улыбнулся наёмнице, возвращаясь к столу. Строгая чёрная майка, обтягивающая кубики пресса, тёмный френч от дома моды средней руки, свободные брюки с множеством карманов — гражданская одежда смотрелась на женщине словно военная форма.

Род занятий без труда читался во всём её облике.

Санджи, мой электронный ассистент, завалил меня ворохом данных. Мягкие линзы, надетые на глазные яблоки, отобразили эти данные прямоугольником зелёно-фиолетового текста.

Не могу сказать, что в файле было что-то, чего я до сих пор не знал. Когда Кандаре было девятнадцать, она поступила в военное училище в Мехико. После выпуска участвовала в нескольких операциях городских сил быстрого реагирования. Затем её родители были убиты бомбой-беспилотником, запущенной группкой антиимпериалистических подонков-анархистов, чтобы покарать живой символ иностранного экономического угнетения. Или, на человеческом языке, итальянский завод по производству автономных систем удалённого наблюдения, где работали члены её семьи.

После этого растущий коэффициент убийств при задержании начал вызывать всё большую настороженность у её начальства, и Кандара была с почётом уволена в 2187 году. После она оказывала внештатные услуги разным службам корпоративной безопасности, окончательно уйдя в тень.

Кандара имела 170 сантиметров роста, коротко подстриженные каштановые волосы и серые глаза. Трудно сказать, были они настоящими или выращенными, поскольку не вписывались в её мексиканскую родословную. Если, конечно, там не скрывался какой-то гринго. При этом она в отличной физической форме, и это не было следствием выполнения служебных обязанностей по выживанию во враждебной среде, что не объясняло атлетически развитую мускулатуру конечностей. Без сомнения, результат работы «Бодикорректора» или «Кселла», но чего именно — данные отсутствовали. Мисс Мартинес умела скрывать в интерсолнете следы своих поступков.

— Спасибо, что приняла контракт, — сказал я. — Чувствую себя увереннее, зная, что ты пойдёшь с нами.

Сказанное было верно только частично. Присутствие Кандары обычно заставляло меня чувствовать себя не в своей тарелке — я слишком хорошо знал, сколько человек она устранила за свою карьеру.

— Мне вот что интересно, — произнесла она, — неужели в службе безопасности Сопряжения настолько мало людей, что приходится нанимать сторонних специалистов?

— Людей у нас хватает. А вот профессионалов твоего уровня маловато, Кандара. Нам нужен кто-то, способный посмотреть на проблему со стороны.

— Звучит заманчиво, Феритон.

— Боссу требуется защита, серьёзная защита. Мои ребята привыкли иметь дело с известными неизвестными угрозами, если можно так выразиться. А эта экспедиция… она другая. Найденный нами артефакт совершенно чужд.

— Я тебя услышала. Это Оликс?

— Без понятия. Совершенно без понятия.

— Я заинтересована. И польщена. — Лёгкая улыбка приподняла кончики её губ. — Можешь сказать, почему выбор пал на меня?

— Репутация, — соврал я. — Просто ты лучшая.

— Чушь собачья.

— Шутки в сторону. Мы должны держать это в тайне даже от своих: три других человека, идущие с нами, представляют серьёзные политические группы. Поэтому я и обратился к кому-то с реальным опытом скрытых миссий.

— Вы обеспокоены тем, что конкуренты узнают о том, куда мы направляемся? Какой же артефакт вы нашли?

— Не могу сказать, пока мы не выдвинемся.

— Вы получаете свои технологии, изучая чужие образцы? Вот поэтому ты беспокоишься о соперниках?

— Речь идёт не о новых технологиях и не о переделе рынка. Проблема много больше и серьёзней.

— Хм? — Она вопросительно приподняла бровь.

— Ты получишь всю информацию после согласия участвовать, Кандара. Это же стандартные правила.

— Ладно, признаю, это разумная стратегия сдерживания утечек. Но мне нужно знать: вы готовитесь к враждебному противодействию?

— Нет. Или, по крайней мере, пока нет. Вот поэтому мы и обратились к тебе. Мы не знаем, что нас ожидает, поэтому нам и потребовался специалист, одинаково компетентный во многих областях. Способный ответить на любой вызов.

— Ах, ты просто мне льстишь.

— Ну и вишенка на торте — основная причина, почему мы с тобой проводим эту встречу, прежде чем я познакомлю тебя с остальной частью команды.

— Вот и ложка дёгтя…

— Мы связаны протоколом первого контакта. Некоторые пункты в нём очень жёсткие, но с Комитетом обороны Земли не спорят. На протяжении этой миссии мы будем полностью изолированными. С этим ещё не сталкивался ни один из нас. Мы привыкли к тому, что, вне зависимости от того, какое бедствие нас поразит, всегда сможем позвать на помощь из любой точки, в которой оказались. И, что важно, помощь незамедлительно придёт. Каждый из нас строит свою стратегию выживания, зная, что аварийная команда всегда находится в двух минутах ходьбы. Этого достаточно. Я считаю это слабостью, особенно в этой ситуации. Если в нашей миссии что-то пойдёт не так, мы окажемся связанными протоколом первого контакта, разработанным Комитетом обороны Земли. Понимаешь, к чему я клоню?

Сказанное заставило девушку задуматься. Я понял это по смене позы, ставшему серьёзным лицу, напряжению мышц.

— Какие действия они могут предпринять против нас? — спросила она. — Если предположить, что они враждебны.

— Точных данных нет, а гадать я не хочу.

— Серьёзно? — Улыбка вернулась на её лицо. — Мы сейчас обсуждаем противодействие предполагаемому вторжению инопланетян. Сама постановка вопроса выглядит глупо. Что, по мнению Эйнсли Зангари, они собираются предпринять? Похитить наше золото и обесчестить наших женщин?

— Или обесчестить наше золото и похитить наших женщин. Я же говорю, что не знаю. Данных нет.

— Нет? А Оликс? С этими чужаками всё кончилось миром. И вовсе не потому, что они безобидны. У них имеется большой запас антиматерии на борту «Спасения Жизни». Другого источника энергии, достаточно мощного, чтобы разогнать судно до приличной доли скорости света, в природе не существует.

— С Оликс нам просто повезло, — осторожно сказал я. — Их религия содержит совершенно другой набор приоритетов для взаимодействия с чужаками. Всё, что им нужно, — путешествовать в космосе своей группкой до конца времён, до момента, в котором, согласно их верованиям, их Бог явит себя. Им не нужно захватывать новые звёздные системы и расселяться на пригодных для жизни планетах, чтобы продолжить свой род.

Непривычная, неожиданная для нас модель поведения. Я полагаю, что никто даже представить себе не мог подобных инопланетян, до того момента, когда они прибыли в нашу солнечную систему.

Но, Кандара, ты действительно хочешь построить стратегию выживания нашего вида на предположении, что все встреченные нами инопланетяне будут так же добры, как Оликс? Да, прошло шестьдесят лет с момента их прибытия, и оба наших вида получают выгоду от торговли. Отлично, но мы обязаны учитывать, что в какой-то момент столкнёмся с не столь благожелательными чужаками.

— Межзвёздные войны — это просто детские сказки. В подобных конфликтах нет никакого смысла. Война не оправдывает себя ни экономически, ни с точки зрения получения ресурсов, ни для захвата территории… Звёздные войны — полная бессмыслица. Даже Гонконг перестал использовать этот сюжет для своих интерактивных фильмов.

— Тем не менее, мы обязаны учитывать эту возможность, пусть она и маловероятна. В моём отделе разработаны сценарии неудачных контактов, которые мы никогда не публикуем, — признался я. — И некоторые из них… пугают.

— Я была бы удивлена, если бы их не было. Насочинять можно много, если потакать своей паранойе.

— Может быть, ты права. Тем не менее, ты обязана предпринять действия по протоколу Комитета обороны Земли в случае, если чужаки окажутся опасными. Ты готова принять эту ответственность? Я бы хотел быть уверенным, что могу положиться на тебя, если окажусь выведенным из строя.

— Ты думаешь, что до этого может дойти? — Кандара глубоко вдохнула, когда наконец поняла, о чём я спрашиваю.

Я включил её в состав группы именно на этом основании — благодаря своей молодости, своему идеализму и своей решимости она достаточно бесстрашна, чтобы в случае опасности для человечества запустить систему самоуничтожения. Потребность в сотруднике с такими качествами можно было без труда объяснить Юрию. Он никогда не сомневался в моём подборе кадров.

— Хорошо, — ответила она. — В случае необходимости я готова нажать большую красную кнопку.

— Спасибо, — кивнул я. — И вот что ещё: не думаю, что твою решимость в этом вопросе оценят другие члены команды.

— Значит, я не буду рассказывать им об этом, только и всего.

— Хорошо. Пойдём встретимся с ними.

Отдел безопасности Сопряжения Светил занимал семь идущих один за другим этажей. Ведомственный конференц-зал находился на семьдесят шестом этаже. Мы с Кандарой спустились по большой винтовой лестнице в центре башни. Конференц-зал, естественно, располагался на углу башни, обеспечивая обзор через две стеклянные стены. Овальный стол из тикового дерева, находящийся в центре комнаты, вероятно, стоил больше моей зарплаты за год.

Вокруг были расставлены пятнадцать стульев. Ещё несколько стульев для менее важных посетителей выстроились вдоль не стеклянных стен. Чистая психология, подчёркивающая важность тех, кто приглашён сидеть за одним столом со старшими.

В зале нас ждали семь человек, и никто из них не сел на пристенный стул. Хотя, насколько мне известно, только трое из присутствующих обладали реальной властью: Юрий Альстер, Каллум Хепбёрн и Алик Понедельник.

Юрий сидел за дальним концом стола, рядом со своим исполнительным помощником и техническим консультантом Луи. В нашей компании он один из настоящих старожилов, родившийся в Санкт-Петербурге в 2030 году; вечно унылый и угрюмый, каким может быть только покинувший матушку Россию россиянин. Учитывая его возраст, я сомневаюсь: а способен ли он улыбаться вообще?

Луи прошёл через свою первую операцию по продлению теломер около столетия назад, а затем перешёл к клеточной регенерации, чтобы поддержать дальнейшую жизнь. Если это вообще можно назвать жизнью. Большинство людей называет подобные методы увеличения возраста отсрочкой смерти. Я видел людей, неспособных собрать средства на операцию до восьмидесяти лет, и только потом накопивших на денег на терапию. Они больше не умирают. Но выглядят ужасно. Все эти бесчисленные процедуры привели к тому, что внешний вид Юрия был заморожен где-то на уровне пятидесятилетнего дедка, с круглым лицом, украшенным следами подтяжек кожи, и тонкими песчаными волосами, кажущимися светлее из-за пронизывающих их седых прядей, успешно сопротивляющихся терапии. Глубоко посаженные серо-зелёные глаза-буравчики дополняли образ человека, который с подозрением относился ко всей вселенной.

Впрочем, для Юрия его вечные пятьдесят не особо страшны. Помимо бросающихся в глаза подтяжек лица, у него должны быть и заменённые внутренние органы — просто потому, что ни одна оригинальная печень не сможет пережить погружение в такое количество водки. Все его запасные части были распечатанными на биопринтере клонами высокого класса.

Юрий слишком большой ксенофоб, или слишком сноб, чтобы пользоваться кселлом. Эта инопланетная биотехнология была основным предметом торговли между Оликсом и людьми — клетки с биохимией, совместимой с человеческим организмом, которые могли быть собраны в органы и мышцы по значительно более низкой цене, чем воссозданные из ваших генов и распечатанные стволовые клетки.

Про кселл говорили, что их услуги немного уступают человеческим медицинским технологиям. На мой взгляд, необоснованно. Именно кселл сделал возможным предоставление расширенного медицинского обслуживания миллионам людей, которые были слишком бедны, чтобы получать его раньше. И именно кселл стал крупнейшим благом, изменившим жизни людей так же сильно, как Корпорация Сопряжения, начавшая оказывать услуги по перемещению через свою сеть портальных узлов.

Я почтительно кивнул Юрию. В конце концов, он был моим боссом и инициатором этой экспедиции. Я видел в ней потрясающую возможность для себя. Ещё бы знать какую.

Как обычно, около Юрия тёрся его помощник Луи, в своём нелепо дорогом костюме, выглядевший среди нас словно перепутавший офисы волк с Уолл-стрит. Это не так далеко от истины, если учитывать, что он один из множества правнуков Эйнсли. Двадцативосьмилетний, Луи вечно горел желанием рассказывать всем о своей блестящей новой учёной степени по квантовой физике в Гарварде, при этом не купленной, а честно заслуженной, как следует из его слов. Прямо сейчас он испытывал себя, карабкаясь вверх по карьерной лестнице Корпорации Сопряжения, без всякой посторонней помощи — тоже с его слов, естественно.

И мы ему верим, конечно: любой обычный парень с улицы может без труда получить престижную и высокооплачиваемую работу консультанта при начальнике отдела, просто послав нам своё резюме. Да-да, Луи обычный парень, точно такой, как все: после работы может выпить с коллегами и пошутить про руководство.

Забавно, что Каллум Хепбёрн осмелился сесть рядом с Юрием. Он прибыл двадцать минут назад из системы Дельты Павлина[1], населённой сторонниками утопии. В наши дни этот человек с грубым лицом, чью грубость не смягчила даже генная терапия, является одним из их старших специалистов по решению проблем. Его густые волосы сияли приковывающей взоры яркой серебряной белизной, которой могут похвастаться только достигшие его возраста рыжие, и это сильно отличается от серовато-белого безвкусия, в которое превращаются со временем волосы остальных.

В его серо-голубых глазах плескалась плохо скрываемая боль. После разговора с Эйнсли меня осенило, что Каллум вовсе не горит желанием участвовать в нашей экспедиции.

Считается, что утописты, с их совершенной демократией, не могут заставлять своих сограждан совершать поступки против их воли. Это правило относилось ко всем классам, так что люди, обладающие более привилегированным вторым классом гражданства, вроде Каллума, должны быть с гарантией ограждены от исходящего от властей давления. А вот поди ж ты.

Интересно, что за чудовищное одолжение предложил Эйнсли Зангари, чтобы убедить помочь Эмили Юрич, занимавшую пост самого близкого подобия лидера, возможного в Утопии, и являющуюся единственной, кто мог заставить Каллума вернуться на Землю.

Присутствие Юрия в экспедиции только усиливало боль Каллума. Они не разговаривали с тех пор, как Каллум покинул Сопряжение при крайне интригующих обстоятельствах, которые я не могу охарактеризовать иначе чем «прыжок с переворотом».

На самом деле это было 112 лет назад. Без разницы. Согласитесь, что сложно удерживать обиду столь потрясающе огромное количество лет, но Каллум справился. Каллум — шотландец.

Уверен, что если и существует народ, столь же упрямый и несговорчивый, как русские, то это шотландцы. Это многое говорит об артефакте, который мы обнаружили. Если даже эта «сладкая» парочка готова отложить личные проблемы в сторону и начать сотрудничать — хотя бы номинально, то… заперев их вместе в нашем транспорте, мы превратим путешествие в увлекательное шоу.

Каллум прихватил с собой из Дельты Павлина двух помощников.

Элдлунд, очевидно, родом из Акиты, главного мира Утопии, вращающегося вокруг Дельты Павлина. Как и все люди, рождающиеся в этом утопическом мире в настоящие дни, он был омни — генетически модифицированным человеческим существом, способным быть как мужчиной, так и женщиной, проводя свою тысячелетнюю взрослую жизнь колеблясь между полами.

Этой обязательной коррекции подвергался геном каждого человека, рождённого в Утопии, реализуя и доводя до предела основную философию — закреплять идеи равенства на фундаментальном уровне. Эта коррекция вызвала много возражений, будучи впервые применённой в 2119 году. Коррекция осуждалась за экстремизм и недопустимое вмешательство в человеческую природу некоторыми религиями и моралистами старой школы, но к сегодняшнему дню страсти поутихли.

Как и всегда, сначала было много дискриминации и даже насилия над омни со стороны активных членов человеческого общества: невежественных, предвзятых и физически непривлекательных фанатиков. Но всё, что мнит себя отклонением, рано или поздно становится правилом.

Сегодня соотечественники Элдлунда, вероятно, могли бы без проблем вписаться в уличную толпу в большинстве улиц на Земле. Конечно, они бросались бы в глаза везде, торча словно гвозди, но исключительно из-за роста: все омни создавались высокими. И омни, возвышающееся на добрые пятнадцать сантиметров над всеми присутствующими на совещании, вовсе не было исключением. Тело его худое, словно у фанатичного бегуна, казалось гибким, словно ива. Но определённо не имело при этом присущей ивам хрупкости. Ещё у Эла красивое лицо с острыми скулами, подчёркнутыми искусно подстриженной бородой.

Во внешности, в обманчиво мягкой позе, в выражении лица омни читалось столько диаметрально противоположенных посланий, что мне захотелось потрясти головой, чтоб избавиться от морока. Жители Утопии с Акиты всегда отличались крайне евангелистическим подходом к жизни. Во всех смыслах этого слова. Искренне надеюсь, что это не станет проблемой.

В данных, выплеснутых Санджи, омни числилось специалистом по Тьюрингу.

Другим спутником Каллума была Джессика Май, величайший политический флюгер из присутствующих. Уроженка Гонконга, которая в двадцать лет настолько радикализировалась, приняв этику Утопии, что смогла обучаться в качестве экзобиолога на Аките только затем, чтобы, вернувшись на родину, начать зарабатывать грязные капиталистические деньги, с головой погрузившись в царящий у нас культ стяжательства.

Я знал, что ей семьдесят четыре: электронный ассистент подкинул дровишек, пока мой взгляд скользил по её телу. Удивительно — Джессика не выглядела настолько дряхлой! Невероятно, но факт: работая на безопасность Сопряжения, она сумела заработать деньги на терапию теломер, даже не достигнув тридцати!

И сразу после операции, во время какой-то пустяшной перепалки, Май внезапно встала, вышла и вернулась на Акиту, где её, учтя опыт работы, сразу приняли в их Бюро наблюдения за пришельцами Оликс. Пять лет назад Джессику повысили до старшего помощника Каллума — пост, который явно оставлял ей много свободного времени для занятий в тренажёрном зале.

Будь я циничным, сказал бы, что Каллум это ценит.

Последним непредставленным остался Алик Понедельник. Бездельник-Понедельник. Он настолько плох, что словари используют его фотографию, иллюстрируя выражение «С гнильцой». Патентованный американский ублюдок.

Род занятий: старший специальный детектив ФБР, работающий за пределами округа Колумбия.

Хотите верьте, хотите нет, но в полученных мной данных его возраст был засекречен. Мать его, да он просто ходячий, говорящий федеральный секрет, зацензуренный до мозга костей.

Служба безопасности Корпорации Сопряжения могла бы без труда взломать его профиль, но взламывать ядро ФБР — значит подвергать себя никому не нужному риску. И опасность тут исходит не только от федералов. Руководство следило за тем, как я веду дела, да и Юрий задавал вопросы, без которых я мог бы и обойтись.

Мне нужно, чтобы он продолжал думать, будто это его миссия.

Неприятно, но что поделаешь. Приходится мириться с тем, что ты не можешь изменить.

Прикинув возраст Алика на глазок, я предположил, что ему 110 лет. Именно на столько он выглядел. Понедельник казался даже не отсрочившим свою смерть стариком, а плохо реанимированным трупом — его возраст просто бросался в глаза. Толстая, твёрдая кожа Алика пережила столько разных методов лечения, что вам придётся использовать удары током, чтобы заставить скрытые под ней мышцы лица выразить хоть какую-то эмоцию. В его лице не было ничего натурального — даже цвет не казался естественным. Большинство современных негров на деле светло-коричневые, но Понедельник был чёрным, словно десять лет загорал на экваторе; ты не можешь стать темнее, даже намазав лицо ваксой.

Тело Алика тоже было подделкой. Снимите с него рубашку — и вы увидите телосложение молодого бога, понимая при этом, что каждый выпирающий мускул был спроектирован и биораспечатан в одной из лучших клиник Сан-Франциско. И будьте уверены: среди всех этих идеальных сухожилий и групп мышц наверняка скрыты агрессивные периферийные устройства нападения и защиты.

Но… всё это время и деньги были потрачены впустую. Любой, смотрящий на Алика, понимал, что он стар, дряхл… а также весьма расчётлив.

Алик был связан с рептилоидами округа Колумбия, с богатыми стариками, которые действительно управляют Землёй, следя за тем, чтобы наше устоявшееся демократическое капиталистическое общество оставалось в заданных ими рамках, не поддаваясь соблазну нарушить святое право частной собственности, наслушавшись новомодных идей вроде утопизма.

Как и все остальные, рептилоиды тоже хотели бы получить информацию о природе расследуемого нами артефакта. И Алик был призван её предоставить, демонстрируя при этом всю лояльность, какую только можно приобрести за серьёзную сумму в долларах.

Я сел спиной к Центральному парку и доброжелательно улыбнулся:

— Спасибо всем вам, что пришли, и людям, которых вы представляете, за то, что согласились участвовать.

— Ты, вообще, кто такой? — процедил Алик, глядя на меня. — Мне сообщили, что это миссия Комитета обороны Земли.

— Мы являемся частью комитета по обороне. С юридической точки зрения, — спокойно ответил я. — Мы проводим это расследование по их просьбе и под их руководством. Но фактически это экспедиция господина Альстера, со мной в качестве руководителя.

— А ты неплохо их выдрессировал, Юрий! — Лицо Понедельника растянулось в подобии улыбки.

— А то, — равнодушно ответил тот, взирая на детектива снисходительно, словно с неизмеримой высоты.

Я заметил, что губы Алика в ответ слегка шевельнулись, произнося что-то вроде «херов умник».

— Каковы наши дальнейшие действия? — спросил Каллум, переводя беседу в рабочее русло.

— Отсюда мы проследуем прямо в Няку через систему Бета Эридана. Наш транспорт готов. От базового лагеря мы доберёмся до артефакта за сорок восемь часов, может быть, ненамного дольше.

— Какого хера? — возмутился детектив. — Почему так долго?

— Карантин, — кратко ответил Юрий. — Мы должны держать объект полностью изолированным. И физически и в цифровом виде. Так что мы не можем открыть портал прямо к нему. Мы доберёмся старомодным путём — на наземном транспортном средстве.

— Цифровая изоляция? — Безжизненное лицо Алика не выражало никаких эмоций, но это было и не нужно — всё стало ясно по обиженному тону. — Пожалуйста, скажите мне, что вы организуете доступ к интерсолнету, когда мы доберёмся.

— Не организуем, — произнёс Юрий. — Это прямое указание Комитета обороны Земли. Мы не можем рисковать. Уверен, ваши наниматели это оценят.

Каллум ухмыльнулся.

— На месте уже работают наши учёные. И мы приветствуем появление новых членов команды, — сказал он, обводя собеседников рукой.

— Новых членов команды? — произнесла Джессика. — Звучит так, будто вы решили, что мы будем работать вместе.

Широко улыбаясь, она обвела спутников взглядом, предлагая присоединиться к веселью. Элдлунд поддержал её, скривив губы в усмешке, а Луи проигнорировал, уставившись прямо на меня.

— Вам будет предоставлен полный доступ к данным научной группы, — продолжил я. — И если мы выявим какие-то дополнительные аспекты артефакта, которые вы хотите исследовать, ваши исследования будут в приоритете. По сути, определять направление расследования будем не мы, а вы.

— На сколько мы там застрянем? — спросил Каллум. Шотландский акцент в его голосе всё ещё различался, хотя в досье говорилось, что он не был на родине более века.

— У нашего расследования два приоритета, — ответил Юрий. — Первоочередной задачей является оценка потенциальной угрозы, связанной с артефактом. Является ли он враждебным, и если да, то в какой степени? Определив это, мы должны сформулировать перечень мер по реакции на появление артефакта. Так что это займёт столько времени, сколько потребуется. Я доступно излагаю?

Смотрел он при этом не на задавшего вопрос Каллума, а на сидящего с кислой миной Алика. Детектив кивнул, соглашаясь, показывая при этом всем своим видом, как он не рад услышанному.

— Вопросов больше нет? — спросил я. Вопросов не было. — Вот и славно. Пожалуйста, следуйте за мной.

На семьдесят шестом этаже имелась портальная дверь, ведущая прямо в межзвёздный отдел Сопряжения в Хьюстоне. Алик Понедельник был 188 сантиметров в высоту, поэтому он шагнул прямо за мной, а вот Элдлунду, проходя сквозь портал, пришлось слегка пригнуться. Портальные двери Корпорации имеют стандартную высоту два метра пятнадцать сантиметров. Несмотря на то, что омни являются частью человечества, они выбиваются за человеческие рамки. Во всех смыслах.

Мы вышли в круглый зал с четырьмя другими портальными дверями на стенах. Яркий утренний солнечный свет сиял через расположенный вверху стеклянный купол. Кондиционер громко сопел, пытаясь справиться с техасской жарой и влажностью.

Все наши роболентяйки ждали нас, собравшись группой в центре зала: метровые жемчужно-белые контейнеры с очень юркими колёсами, созданные, чтобы перевозить личный багаж. Санджи пингнул мою, и она пробудилась.

Нужно ли говорить, что у Луи было две лентяйки? Дизайнерские рубашки занимают колоссальный объём, не так ли? Я прошёл вдоль стены по часовой стрелке, стараясь не заглядывать в портальные двери. Некоторые вели в аккуратные приёмные отделов, а пара выходила прямо в большие актовые залы, которые сейчас пустовали.

Дверь в отдел Службы безопасности Корпорации Сопряжения Светил была пятой.

Я остановился перед ней и ждал, когда все лентяйки догонят нас, прежде чем пройти. Несмотря на то, что межзвёздное путешествие — самая экстраординарная деятельность, когда-либо осуществляемая человечеством, здание, в котором размещены порталы С. С. Inc, обыденно до уныния. Бетон, сталь, стекло — всё как в тысячах других корпоративных офисных коробках, разбросанных по технологической зоне Хьюстона.

В вестибюле были открыты четыре портальные двери, каждая из которых снабжена набором ограничителей доступа — тонкие серебряные прутки, расположенные настолько близко, что невозможно пройти.

Зримое, физическое препятствие.

Были и другие, более скрытые и смертоносные меры безопасности, введённые после печального инцидента, произошедшего 112 лет назад, когда Каллум совершил свой знаменитый скачок от состоящего на хорошем счету сотрудника Корпорации Сопряжения до полноправного жителя Утопии.

Искин восьмого поколения, управляющий вопросами безопасности, удалённо опросил Санджи. Подобной проверке подверглись и остальные. После этого стержни ограждения опустились в пол.

Джованни, глава миссии на Бету Эридана, ждал нас за портальными дверями. Его слегка потряхивало от осознания того, сколько высоких шишек набилось к нему в офис. Он представился, неуверенно пожал протянутые ему руки и наконец выдавил из себя:

— Пожалуйста, сюда.

Он повёл нас по длинному коридору с изображениями звёздных скоплений и унылых пейзажей экзопланет на стенах. Наши лентяйки тихо катились табуном позади. Редкие сотрудники Сопряжения, встреченные нами в коридоре, бросали на нас любопытные взгляды, и большинство из них узнавало Юрия. Удивительно, сколько людей начинает выглядеть виновато, стоит им столкнуться лицом к лицу с таким уровнем власти.

— А та планета, она вообще какая? — спросила Кандара.

— Няка? На удивление уныла, если так вообще можно сказать о чужой планете, — ответил Джованни. — Смотрите сами: диаметр десять тысяч триста километров, что даёт нам гравитацию девять десятых от Земли. Продолжительность суток: тридцать семь часов. Не очень хорошо для наших суточных ритмов. Атмосферное давление составляет две тысячи паскалей, что всего на два процента отличается от давления на уровне моря Земли; воздух состоит в основном из CO-2 со следами аргона, азота и диоксида серы. Няка движется на расстоянии пяти с половиной астрономических единиц от Беты Эридана. Царство льда, темноты и холода. Минимальная тектоническая активность — на Няке нет вулканов. Лун тоже нет. Никому эта ледышка и даром не нужна. В обозримом будущем терраформирование ей не грозит.

— А мы можем там столкнуться с местной жизнью? — продолжила Кандара.

— Без шансов, красавица, — сказал Джованни, оборачиваясь и улыбаясь.

— Есть ли у Беты Эридана другие планеты, кроме Няки?

— Три. Два маленьких твёрдых тела, оба на орбитах, столь близких к Бете Эридана, что горячи как Меркурий, и от солнечных приливов вращаются столь медленно, что на их дневной стороне можно плавить кирпичи. И один миниатюрный газовый гигант на расстоянии в пятнадцать астрономических единиц. Проморожен так, что Няка по сравнению с ним — тропики.

В конце коридора перед нами в сторону отъехала панель, открывая небольшое, пустое помещение. Она закрылась, стоило нам пройти мимо неё. Тут же открылась точно такая же панель на противоположной стороне, приглашая нас пройти.

Зал ожидания портала к Няке больше всего походил на промышленный склад. Гладко отполированный бетонный пол, высокие сине-серые композитные панели стен, чёрный блестящий потолок со свисающими над проходами яркими световыми нитями ламп. Всё пространство заполняли высокие, в три человеческих роста стеллажи, заполненные аккуратными рядами контейнеров разных цветов и размеров: от белых пластиковых коробочек до громоздких стальных ящиков.

Автоматические грузовые погрузчики катались вдоль рядов, расставляя припасы из пары портальных дверей и сортируя их по группам, согласно графику использования: более необходимые припасы ближе, менее актуальные — дальше.

Другая стена сплошь заполнена окнами, сквозь которые видно множество лабораторий, где прямо сейчас анализировались образцы. Технический персонал в масках биологической защиты изучал их целым зоопарком различных приборов.

— На Няке точно нет местной жизни? — спросила Кандара, с подозрением разглядывая происходящее в лаборатории. — Я смотрю, вы очень серьёзно относитесь к угрозе биологического заражения.

— Это не больше чем обычные предосторожности, — отмахнулся Джованни. — По протоколу требуется до семи лет, только чтобы получить предварительное разрешение Комиссии по Внеземной Жизни, подтверждающее отсутствие инопланетной жизни в образцах.

И даже это не гарантирует действительно отсутствие на планете местной жизни. Некоторые специалисты уверяют, что нужно подождать пятьдесят лет, выполнив за это время не менее четырёх заборов проб в разные времена года, чтобы с гарантией утверждать: исследуемая планета безжизненна. Но даже после такой процедуры возможны казусы — за последние пять лет было обнаружено несколько интересных микробов на считающихся безжизненными негостеприимных планетах.

— То есть вы допускаете, что, возможно, ошиблись, утверждая, что на Няке нет местной жизни? — Кандара пристально посмотрела в глаза администратору.

— Я могу только утверждать, что не обнаружили местную жизнь в ходе полного и всестороннего обследования, проведённого по утверждённой процедуре. Кавли провёл пару месяцев, тормозя со скорости в восемьдесят процентов от скорости света. Он прибыл в систему в феврале этого года. Сразу по прибытии мы запустили целую эскадрилью астрономических спутников через доставленный им портал. На тот момент всё шло как по маслу. Мои люди хорошо выполняют свои обязанности, и это далеко не первая наша освоенная система.

Джованни махнул рукой, приглашая нас в полукруглую комнату возле портала на Няку, расположенного в конце зала. В комнате был оборудован контрольный центр с двумя линиями больших голографических экранов высокого разрешения, протянувшихся вдоль изогнутой стены.

На включённых экранах были видны полумесяцы обсуждаемых планет, фотографии с достопримечательных мест на их поверхности, а также схемы орбитальных траекторий, массивы данных, ощетинившиеся диаграммами, звёздные карты. Издалека всё это сливалось в пёстрое полотно, выглядевшее, словно неудавшаяся абстрактная картина.

— Сигнал мы заметили сразу. Его сложно было не заметить. Несмотря на то, что сигнал был слабым, он передавался на всех диапазонах и был постоянным.

— Сигнал? — возмутился Алик. — На брифинге шла речь о мёртвом артефакте, теперь выясняется, что он испускает сигналы. Что ещё вы от меня утаили?

— Не могу ничего добавить к сказанному. — Джованни извиняюще посмотрел на Юрия, словно спрашивая, что делать. Не дождавшись ответа, он добавил: — Я не знаю, что именно вам рассказали.

— Не отвлекайтесь, пожалуйста, — сказал я ему. — Что случилось после того, как вы обнаружили сигнал?

— После обнаружения сигнала искусственного происхождения, исходящего с поверхности третьей планеты системы, мы перешли на действия по протоколу, разработанному Комитетом обороны Земли для всех подобных случаев. Мы сбросили автоматический спускаемый аппарат, который приземлился на поверхности на достаточном расстоянии от источника сигналов, и выдвинулись, как только портал заработал.

Что ещё сказать? Я никогда не разбивал лагерь так быстро. Первым делом мы переправили на Няку передвижной исследовательский модуль, способный доставить двух офицеров из Комитета обороны Земли до артефакта и обратно. Это мы сделали десять дней назад. По их возвращении нам сообщили, что операция является секретной, и приказали развернуть вспомогательную базу непосредственно у артефакта. Эти указания мы выполнили.

Не обращайте внимание на слово «вспомогательная» в названии базы — мы укомплектовали её много лучше, чем основную. Там даже есть собственный больничный модуль. Вместе с грузовиками к артефакту отправилась моя инженерная команда, которая должна была всё это смонтировать. Они вернулись только вчера. Первая группа учёных выехала к артефакту семь дней назад, заполнив несколько грузовиков своим исследовательским оборудованием.

Больше мне нечего добавить, кроме того, что по прибытии вашей группы мне поступило указание выполнять ваши просьбы в приоритетном режиме.

— Это не обязательно, — влез в разговор Луи. — Не нужно нас как-то особо выделять.

— Ты собираешься оспаривать указания руководства?

Луи покраснел, но нашёл в себе силы промолчать.

Вместе с Джованни мы проследовали к порталу максимально возможного диаметра. Пять метров — шире портал не открыть. Бублик устья портала, возвышающийся над полом, в нижней части пронзал металлический мост-пандус достаточной для проезда автоматического погрузчика шириной. Под пандусом виднелись ведущие к Няке пучки толстых кабелей и шлангов.

Трёхсантиметровая полоса пепельно-серого материала, расположенная по периметру устья, маскировала разработанную по указанию Эйнсли систему защиты портала. Не думаю, что в ней была необходимость — безопасность порталов в большей степени зависела от искусственных интеллектов «Большой восьмёрки», а они были способны предотвратить любой сбой.

Я заглянул в широкий проём портальных врат. Они открывались в геометрически правильную полусферу купола диаметром в тридцать метров. Два снабжённых сканерами и камерами контрольных устройства, расположенные на высоких столбах по обе стороны врат, позволяли «Большой Восьмёрке» контролировать всё проходящее через врата.

— Ну вот мы и на месте, — гордо сказал Джованни, протягивая руку к порталу. — Корпорация Сопряжения Светил приглашает вас совершить межзвёздный переход. Счастливого пути и добро пожаловать в другой мир!

— Спасибо, — сказал я, вставая на ведущий к порталу пандус.

Оказавшись на одном уровне с вратами, я не мог не испытывать лёгкого беспокойства, связанного с переходом. Базовый лагерь, находящийся на третьей планете системы Беты Эридана, располагался на расстоянии одного метра от меня. Один маленький шажок — так ведь принято говорить, ступая на другие планеты. Шаг, которым я преодолею восемьдесят девять световых лет.

Меня не особо волновало перемещение между расположенными на Земле портальными станциями. Ну, насколько я там перемещаюсь? На жалкие шесть тысяч километров с одного берега океана на другой. Сейчас же я собирался переместиться на восемьдесят девять световых лет. Преодолевая столь огромное расстояние, я не мог не думать о времени и усилиях, которые потребовались, чтобы сделать это реальным.

Задолго до того, как Келлан Риндстром провёл свои первые эксперименты в ЦЕРНе в 2062 году, фанаты космоса рассматривали разные идеи космических кораблей. Многие из них были осуществимы. Как например, проект по сбору гелия-3 в глубинах газового океана Юпитера. Энергии, полученной от термоядерной реакции слияния ядер, должно было хватить, чтобы разогнать корабль размером в город до скоростей, способных доставить его к одной из ближайших звёзд за разумное время. Или возьмём проект корабля, снабжённого солнечным парусом толщиной в одну молекулу и размером со среднюю страну. Или проект корабля с солнечным парусом гораздо меньших размеров, зато разгоняемого с орбиты Земли лазером высотой в небоскрёб. Разгон корабля при помощи энергии аннигиляции антивещества. Пузырь Алькубьерре. Работающие за счёт энергии вакуума квантовые двигатели…

Открытие Келлана Риндстрома отправило все эти проекты на полку, где хранятся школьные поделки. Я их вспомнил-то только затем, чтобы напомнить, какое невообразимо огромное количество энергии необходимо затратить, чтобы разогнать корабль всего до одного жалкого процента от скорости света.

Звездолёты Корпорации Сопряжения без труда достигают 80 процентов от скорости света. Без невообразимых затрат или титанических устройств — в смысле, без антивещества, лазера размером с планету или термоядерной реакции в гигантском реакторе. Всё, что нужно, — это портал в форме сферы, который вы бросаете в звезду. Безумно горячая солнечная плазма устремляется в него с близкой к релятивистской скоростью. И переносится к другому порталу, закреплённому в вершине магнитного конуса, выполняющего те же функции, что и сопло у ракеты.

Поскольку запасы плазмы в Солнце можно считать бесконечными, а разгоняемый с их помощью звездолёт, напротив, весьма невелик и состоит, по большому счёту, из портала в Солнце, сопла, навигационного компьютера и связанного с Землёй портала, который ведёт в другую солнечную систему, ускоряется он весьма шустро.

Когда звездолёт достигает цели, он тормозит, выходя на орбиту вокруг звезды. После чего включает связанный с Землёй портал, предоставляя возможность незамедлительно отправлять в новую систему предварительно собранные астероидные промышленные комплексы.

В считанные часы после прибытия корабля мы начинаем добычу полезных ископаемых для производства следующего поколения звездолётов, которые отправятся дальше, к новым звёздам, обеспечивая экспоненциальный рост покорённого пространства.

Вслед за рудодобывающими комплексами в новый мир приходят команды первопроходцев, подготавливая только что открытые планеты для терраформирования и следующей за ним колонизации.

Корпорация Сопряжения была одним из ведущих игроков на этом поприще, строя и отправляя космические корабли с Земли на протяжении более ста лет. Каждая вновь освоенная звёздная система является ещё одним огромным источником дохода для компании. В том числе и Бета Эридана[2] — самая дальняя звезда, которую достигли люди, находящаяся сейчас на расстоянии одного маленького шажка.

Пройдя через портал, я почувствовал небольшое падение силы тяжести. Не совсем достаточно, чтобы нарушить равновесие, но на всякий случай я взялся за перила, пока осторожно спускался по наклонной рампе. Купол был уменьшенной версией входной камеры на Земле, также повсюду высились стеллажи с запасами и оборудованием. Примерно четверть из того, что я видел, относилась к системам жизнеобеспечения: большие сферические резервуары, воздушные фильтры, насосы, воздуховоды, квантовые батареи, теплообменники. В общем, всё, чтобы поддерживать жизнь людей во враждебной среде.

Если по какой-либо причине основной портал и резервные аварийные порталы закроются, эти штабеля оборудования и запасов смогут обеспечить, при необходимости, жизнь сотрудников на протяжении многих лет.

Санджи соединился с сетью базового лагеря и вывалил на мои линзы планы помещений. Форпост Корпорации Сопряжения на Няке был построен по банальной треугольной схеме: с радиальными проходами, ведущими от главного купола к трём куполам немного меньшего размера.

— Здесь обычно не протолкнёшься от геологов и экзобиологов, — сказал Джованни, направляясь к одному из трёх больших воздушных шлюзов на краю купола. — Но только не сейчас — мы сократили базовый персонал на Няке до абсолютного минимума. Мы успели собрать некоторые местные образцы, но дальнейшие исследования приостановлены. Единственные люди, которых вы можете встретить здесь сегодня, — инженеры службы обеспечения жизнедеятельности и сотрудники Службы безопасности.

Рассказывая, Джованни провёл нас к открытому воздушному шлюзу, достаточно большому, чтобы вместить всех нас и спешащих за нами лентяек с багажом.

Выход наружу представлял собой плоские металлические ворота, обрамлённые со всех сторон световыми полосами и кабельными каналами. Даже со всеми слоями изоляции, предусмотренными создателями базового лагеря, по воротам сползал слабый, еле видимый поток стылого воздуха — свидетельство того, насколько жуткий холод ждал нас на поверхности Няки.

Воздух в куполе гаража содержал щекочущую ноздри и обещающую приключения примесь сернистого газа. Но я почти не обратил на это внимания — был слишком занят, разглядывая ожидавший нас транспорт.

«Первопроходец» занимал всё доступное пространство, словно наглый дракон, уютно развалившийся в своём логове. Признаюсь, я, как и прочие мои современники, практически незнаком с наземными транспортными средствами.

Может быть, поэтому я сейчас так поражён увиденным?

Подготовленный для нас транспорт состоял из трёх секций. Кабина с двигателем находились спереди, в гладком, похожем на ядовито-зелёное яйцо, корпусе. Фары, копирующие фасетчатые глаза насекомых, были сгруппированы вокруг тупого носа, чуть ниже закруглённого ветрового стекла кабины; датчики и антенны торчали, как густые чёрные щетинки, тоже чуть ниже стекла. Радиаторы системы охлаждения выглядели четырьмя зеркально-серебряными полосами, расположенными по обеим сторонам корпуса, словно по прихоти дизайнера, решившего добавить транспорту сходство с ракетой.

Прямо за кабиной, соединённые с ней шарнирной муфтой, находились две цилиндрические пассажирские секции с узкими окнами по обеим сторонам. Их поверхность была выполнена из той же блестящей металлокерамики, что и кабина.

Каждая секция стояла на шести огромных колёсах, с индивидуальными электродвигателями для каждого колеса. Чёртовы колёса в высоту были не меньше меня и с такими толстыми шинами, что я спокойно мог засунуть руку между выступами протектора.

Наша команда замерла в благоговейном удивлении. Даже Алик не удержался, одобрительно скривив губы.

«Божечки, как бы я хотел быть водителем этого прекрасного монстра!» — уверен, что такая мысль проскользнула в головах большинства моих спутников.

«Обломайтесь, коллеги. Только не в мою смену», — лёгкой улыбкой охолонил нас Джованни, представив нам Саттона Кастро и Би Джейн, водителей «Первопроходца».

Качество внутренней отделки убедило меня, что Юрий приказал распечатать «Первопроходца» специально для нашей поездки. Ни за что не поверю, что прожжённые первопроходцы Сопряжения нуждаются в подобном комфорте для путешествий по неизведанным мирам.

Задняя часть машины содержала спальные отделения с обширными шкафами для багажа. Я заглянул в одну из четырёх расположенных впереди маленьких туалетных кабинок и обнаружил сложнейший набор складных сантехнических устройств, значительно превосходящих всё, что я видел раньше, и способных удовлетворить любые потребности — от душа до туалета. Ещё в машине был крошечный камбуз с пакетами блюд для гурманов, которые стюард всё ещё раскладывал по холодильникам.

Салон, доминирующий над средней частью, был оборудован роскошными креслами с откидной спинкой. На них мы и расселись, когда наши водители направились к кабинам. Обслуживающая салон пара стюардов предложила нам выбор напитков с закусками. Признаюсь, это было несколько сюрреалистично.

Я видел старые видео, в которых рассказывалось о полётах на самолётах и путешествиях на Восточном экспрессе. На мгновение мог бы поверить, что портал в Няке действительно перенёс нас в двадцатый век.

Это путешествие вглубь истории. Должен признать, в этом присутствовала определённая степень элегантности. Будь это не так нелепо, я бы мог, наверное, и привыкнуть.

— Отправляемся! — прокричал наш водитель Саттон Кастро. — Осторожно, двери закрываются! Мы отправляемся через две минуты!

Санджи тут же продемонстрировал мне схему шлюза в гараже, на которой обозначалось, как закрываются двери и как караван проходит в камеру, где, под контролем приборов, испытывает первые воздействия внешней среды.

Я не просил об этом, но Санджи умеет приспосабливаться к среде и обстоятельствам. Будучи примерно таким же умным, как искусственный интеллект предыдущего поколения, он может в значительной степени предугадать, что я хочу и что должен знать.

Биометрия, которую считывала моя медицинская периферия, зафиксировала учащение пульса, небольшой прилив адреналина и повышение температуры кожи. Медицинские справочные алгоритмы Санджи тут же нашли объяснение случившемуся — хозяина что-то тревожит. Поэтому мой электронный ассистент сделал всё возможное, чтобы меня успокоить: показал, что все системы шлюза работают без сбоев.

Тем временем давление в шлюзе повышалось.

— Получи доступ к автомобильной сети, — прошептал я беззвучно.

Периферийные датчики, расположенные около нервов моей голосовой связки, уловили импульсы, и Санджи соединился с сетью «Первопроходца».

— Переключи меня на одну из внешних камер.

Закрыв глаза, я обратился к передаваемой с камеры картинке. Было видно, как перед «Первопроходцем» медленно открывалась большая дверь гаража.

На улице было темно. Серое небо нависало над ржаво-коричневой каменистой равниной. Мелкая пыль, взвешенная в сверхтонкой атмосфере, окружала всё лёгкой дымкой. Присмотревшись, я увидел несколько призрачных воронок вихрей, всасывающих спирали песка над плоскими вершинами лежащих впереди гор. За ними виднелись острые пики разрывающего горизонт горного хребта.

Открывающийся передо мной вид восхищал. Чуждая девственная пустыня. Новый, неизведанный мир.

«Первопроходец» уверенно двигался к цели. Расстилающаяся перед нами дорога была неровной, заставляя машину переваливаться с борта на борт, мягко сжимая и разжимая пружины подвески. Очень скоро мне стало казаться, что я плыву на яхте по волнующемуся морю. Взлетев на рытвинах, наш транспорт несколько мгновений парил, даруя мне мгновения покоя. Затем шины врезались в рыхлый реголит, выбивая из дороги огромные хвосты пыли.

Я открыл глаза, и Санджи прекратил трансляцию. Юрий, Каллум и Алик занимались тем же самым, что и я, наблюдая за изображениями, передаваемыми камерами «Первопроходца», в то время как Кандара и трое помощников решили встать, прижавшись к длинным окнам, чтобы рассмотреть пейзаж по-настоящему. Хорошая иллюстрация разницы в возрасте.

Это случилось незадолго до того, как купола базового лагеря стали белыми осколками на горизонте. Мотор «Первопроходца» урчал и заставлял машину двигаться со скоростью пятьдесят километров в час, кидая то в одну, то в другую сторону, когда мы проезжали по гребням дюн.

Саттон и Би следовали за линией маркерных столбов, расставленных настоящим первопроходцем — автономным научно-исследовательским ровером, который расставил их через каждые четыре километра, чтобы обозначить маршрут. Нам оставалось только следовать за алыми вспышками, хорошо заметными на фоне угрюмого пейзажа.

Снова показались стюарды, начав принимать заказы на напитки. Я заказал горячий шоколад. Большинство моих спутников заказали алкогольные напитки.

— Время пришло, — сказал Алик. — Мы достаточно далеко отъехали от базового лагеря, и я больше не могу получить доступ к интерсолнету. Что за хуйня у вас приключилась?

Я посмотрел на Юрия. Тот важно кивнул.

— Могу ознакомить с первоначальным отчётом команды, — произнёс я, приказав Санджи передать им файлы.

Все тут же опустились на сиденья, закатив глаза, чтоб ознакомиться с переданными данными.

— Космический корабль?! — удивлённо выпалил Каллум. — Вы всерьёз рассчитываете скормить нам это дерьмо?!

— Ах, если бы, — с ядом в голосе ответил Юрий. — Это настоящий космический корабль, ручаюсь.

— Давно он здесь? — спросил Алик.

— Тридцать два года по предварительной оценке.

— И вы уверяете, что корабль не повреждён?

— Именно. Корабль цел, за исключением полученных при посадке незначительных повреждений.

— Я удивлён размером, — сказал Элдлунд. — Предполагается, что космические корабли имеют больший размер.

— Двигатель этого корабля не основан на принципе разгона за счёт инертной массы. Мы считаем, что перемещение корабля базируется на более экзотических физических принципах.

— То есть на генераторе червоточин? Я правильно понимаю? — резко спросил Каллум.

— Мы не знаем. Пока не знаем. Надеюсь, научная команда озвучит предварительные итоги, когда мы приедем. У них была целая неделя.

— На корабле действительно нет следов, позволяющих определить, кто его построил? — задумчиво спросила Кандара.

— Нет. — Юрий и я обменялись взглядами.

— Нет, но, — продолжил я, — часть… груза не была повреждена. Или, скажем точнее, уцелела.

— Груз? — Она нахмурилась. — Это в каком файле было?

— Среди переданных вам файлов нет этого описания, — вздохнул Юрий. — Комитет обороны Земли запретил распространение любой информации о грузе. Мы не можем допустить нарушения этого указания.

— Серьёзно? Есть что, более секретное, чем упавший инопланетный корабль? — спросил Каллум. — Занятная, должно быть, штука.

— Ну и? — прищурилась Кандара.

— На борту корабля есть несколько биомеханических единиц, которые можно классифицировать как камеры гибернации, или модули, целью которых является… ах, чёрт возьми, сами увидите, — вздохнул я. — Подытожу: в них находились люди.

— Это типа такая шутка?! — прорычал Алик.

— И снова нет, — сказал Юрий. — Кто-то забрал людей с Земли тридцать два года назад и доставил их сюда. Вот такая вот дерьмовая новость.

— Ну что, всё ещё считаешь нас параноиками? — улыбнулся я Кандаре.

Она посмотрела на меня в ответ.

— Сколько их там? — спросил Элдлунд. Голос его звучал подавленно. — В смысле, людей.

— Семнадцать, — ответил я.

— Они живы? — быстро спросила Джессика.

— Механизмы камеры гибернации выглядят работающими, — дипломатично сказал я. — Половина научной команды, которую мы отправили на корабль, — это медицинский персонал. Нам дадут более точный ответ, когда мы приедем.

— Ёбушки-воробушки, — возмутился Алик и сделал большой глоток бурбона из своего хрустального стакана. — Мы находимся за восемьдесят девять световых лет от Земли, и они прилетели сюда тридцать лет назад? Их корабль может создавать порталы?

— Неизвестно. Не исключено.

Сообщив эту новость, я пристально наблюдал, как Каллум, Юрий, Кандара и Алик удивлённо переглядываются, ища поддержки друг у друга, и пытался понять, кто из них действительно ошарашен известием, а кто только имитирует удивление.

Увы, безуспешно. Я так и не понял, для кого сказанное мной не было новостью. Так и не смог узнать, кто из них инопланетянин.

[1]Звезда, находящаяся в 19,9 световых годах от Земли.

[2] Звезда Бета Эридана находится на расстоянии 89 световых лет от Земли. Эта звезда относится к редкому типу звёзд, на которых происходят колоссальные вспышки: в 1985 году было отмечено феноменальное увеличение яркости на три звёздные величины (то есть в 15 раз), которое продолжалось в течение более чем двух часов.

Поместье клана Иммерле, Юлосс. Деллиан. Год 583 ПП (После Прибытия)

— Они исчезли! — крикнул Деллиан со смесью волнения и обиды в голосе, выбежав из раздевалки на коротко стриженный газон игрового поля. Он запрокинул голову, чтобы посмотреть на ярко-голубое небо.

За все свои двенадцать лет Деллиан привык к тому, что на небе всегда было видно множество колючих звёздочек серебряного цвета, сияющих над Юлоссом, словно звёзды, которые можно видеть днём.

Теперь самые крупные из этих привычных объектов пропали, покинув оставшиеся небесные укрепления, которые будут в одиночестве нести стражу — постоянно предупреждать о любых признаках военных кораблей противника, приближающихся к их родному миру.

— Корабли последнего поколения переселенцев покинули нас прошлой ночью, — задумчиво сказала Йирелла, завязывая волосы хвостом.

Деллиан любил Йиреллу. Она не была такой зашуганной, как другие девушки в клане Иммерле, которые вели себя как скромные серые мышки и никогда не улыбались. В отличие от неё, никто из них не осмеливался присоединиться к парням на полях и аренах, когда те сражались в командных соревнованиях. Йиреллу не устраивал сложившийся порядок, при котором девушкам отводилось место на командных пунктах арены, откуда они могли наблюдать и советовать.

Глядя на пустое небо, Деллиан чувствовал, как струйки пота выступили на его коже. Клан Иммерле располагался в полутропической зоне планеты, близко к побережью, поэтому воздух был постоянно горячим и влажным.

Обладая рыжими волосами и бледной кожей, Деллиан был вынужден буквально поливать себя кремом для загара пять дней в неделю, когда играл с товарищами в игры на спортивных площадках поместья. Но, как только он и его одноклассники достигли десятого дня рождения, они перешли к более жёстким боевым играм на орбитальной арене.

— Интересно, куда они отправились? — спросил Деллиан, показывая глазами вверх.

Йирелла отбросила в сторону пышную гриву чёрных волос и улыбнулась ему. Деллиану это нравилось: её глубоко-чёрная кожа всегда заставляла полоску белых зубов сиять во время улыбки, особенно если эта улыбка предназначалась ему.

— Сейчас мы это не узнаем, — сказала она. — Мы видели только начало разгона Дэл. Когда враг найдёт Юлосс, а рано или поздно это случится, тогда они выжгут его континенты до магмы. Но когда этот день наступит, корабли поколений уже будут в сотне световых лет от Юлосса. В безопасности.

Деллиан ответил на эту новость собственной, фирменной усмешкой, желая показать, что сказанное не имело для него значения. С самодовольным видом он оглянулся на своих мунков, чтобы убедиться, что они обращают внимание.

На третий день рождения каждому ребёнку клана назначается группа из шести гомункулов в качестве постоянных компаньонов и друзей.

Сам Саша сказал онемевшим от восторга, взволнованным детям, что коренастые существа в форме человека были «гомункулами» — слово, которое Деллиан и его одноклубники сократили до мунков за минуту, и с тех пор пользовались только этим термином.

Мунки были бесполыми, 140 сантиметров в высоту, с толстыми руками и ногами, слегка ссутулившимися из-за фрагмента ДНК, доставшегося им от обезьян Земли.

Их кожа покрыта блестящим мехом серых и каштановых тонов. На голове мех утолщался и делался темнее. А ещё мунки были чрезвычайно ласковы и всегда стремились угодить. Их создатели не дали им возможность произносить много слов, но наделили огромными запасами верности и сочувствия.

К своему девятому дню рождения Деллиан наконец вырос выше всех в своей когорте. Это был волнующий момент осознания, что теперь он превосходит мунков, после чего их акробатика начала приобретать другой аспект, выходя за рамки привычной возни на полу общежития, со смехом и криками.

Деллиан всё ещё обожал своих мунков. Но это чувство теперь смешивалось с гордостью, когда они читали его намерения, действуя, словно продолжение его тела, во время игр. Годы, проведённые вместе с ним в детстве, позволили мункам научиться понимать мысли и настроение, безошибочно считывая язык тела хозяина, что будет неоценимо на следующем этапе его жизни, когда начнётся военная служба.

— У тебя лучшая интеграция с когортой среди всех твоих сверстников, — сказал как-то Саша дружеским тоном. И это одобрение много значило для Деллиана.

Деллиан и Йирелла вздрогнули в унисон, отчётливо услышав грозный рокот охотничьего крика локака, слышимого из-за ограды, окружающей поместье по периметру. К их счастью, проворные змеезвери были не частыми гостями буйнорастущего за оградой леса. Умные животные научились не подползать слишком близко к усадьбе. Но забор и группы караульных, наматывающих за время дежурства бесчисленные круги по периметру, были постоянным напоминанием о том, насколько враждебным может быть Юлосс для тех, кто не озаботился мерами безопасности.

Портал арены, находящийся на краю спортивной площадки, прятался под небольшой двухскатной крышей. Несмотря на жару, Деллиана пробрал лёгкий озноб, когда он и Йирелла вышли из портала прямо на арену, представляющую собой цилиндр диаметром в сто метров и высотой семьдесят, с мягкими внутренними поверхностями.

Деллиан вдохнул полной грудью, чувствуя, как учащается сердцебиение. Это было то, ради чего он жил, — возможность продемонстрировать своё мастерство в турнирах и матчах, возможность победить противоборствующую команду. Потому что на Джулоссе нет ничего важнее победы.

Арена находилась в нейтральном режиме, раскрученная вокруг своей оси, что создавало имитацию 20-процентной гравитации планеты по всему цилиндрическому полу. Деллиану всегда хотелось посмотреть в окно — арена была прикреплена к решётчатой конструкции Небесного форта, находящегося в 150 тысячах километров над Джулоссом, и отрывающийся вид потрясал.

Вместо этого он делал то, что делал всегда, когда выходил на арену: изучал интерьер, чтобы понять, какие сюрпризы, приготовленные служащими арены, ждут его сегодня. Над ним плыли тридцать ярких оранжево-голубых препятствий: многогранники разных размеров, такие же мягкие, как потолок и стены.

— Они раздули их, смотри! — с энтузиазмом сказал Деллиан, разглядывая препятствия и стараясь запомнить их расположение. Саша пообещал старшей годовой группе: они получат собственные процессоры через пару месяцев, что даст им возможность обращаться напрямую к компьютерам и ядрам памяти, чтобы перекладывать на них рутинные задачи, которые Деллиан пока вынужден выполнять самостоятельно.

То, что эти процессоры уже были у всех взрослых клана, казалось чудовищной, непростительной несправедливостью.

— Ты имеешь в виду, что нам увеличили препятствия? — вежливо спросила Йирелла.

— Святые святы, — простонал Деллиан. — Тебя что, покусали граммар-наци?

Сказав это, он обратил внимание, как пристально Йирелла изучает новый макет, и улыбнулся про себя. Идущая за ними когорта вовсю ворочала шеями, изучая план препятствий так же внимательно, как и он.

Тем временем в камеру стали подтягиваться и другие одногодки Деллиана.

Мальчишки улыбались, видя висящие над ними увеличившиеся препятствия, смакуя дополнительный отскок, который дадут им более широкие пятиугольные и шестиугольные поверхности — если сумеют добраться до них, конечно.

— Во имя Святых, мы достигнем оси, подобно молнии! — сказал Джанк.

— Прыг-скок — и в дамках, — согласился Урет.

— Как вы думаете, это будет захват флага? — спросил Ореллт.

— А давайте сыграем в вышибалы, прямо сейчас, — задумчиво произнёс Релло. — Будем прыгать и выталкивать противников с арены.

— Межклановые матчи — это всегда захват флагов, — высокомерно сказала Тиллиана. — Только так мы сможем отработать большой спектр вариантов стратегии и научиться действовать командой. В конце концов, это и есть цель наших тренировок.

Деллиан и Фалар обменялись вымученными улыбками за спиной Тиллианы. Эта девушка всегда препятствовала любым идеям по улучшению турнира, высказываемым мальчишками.

Тем не менее, она и её пара мунков сделали вид, что обдумывают озвученное предложение.

— Где они?! — нетерпеливо воскликнул Ксант. — Я жажду схватки!

Им не пришлось долго ждать. Приглашающая группа из клана Ансару, чьё имение находилось по другую сторону восточных гор, выбегала на арену выстроившись в колонну, как и было положено по регламенту. Когорты мунков, сопровождающих игроков, образовывали колонны с обеих сторон их строя.

Деллиан нахмурился, глядя на это: у мальчиков Ансару была дисциплина. Его одногодки, поодиночке и группами разбредшиеся по изогнутому полу в сопровождении прыгающих и дурачащихся мунков, производили впечатление безалаберности. Одно это уже давало команде Ансару преимущество в стильности.

«Нам надо будет научиться этому».

Весело разговаривая, на Арену вошли Саша и судья Ансару. Деллиан был благодарен судьбе за то, что Саша был его наставником: у некоторых других взрослых, которые присматривали за детьми клана, совершенно не было чувства сострадания. Он всё ещё помнил тот день, шесть лет назад, когда Саша и его одноклассники мягко объяснили им, что они не являются омни, как взрослые, что их пол навсегда зафиксирован в одном из двух вариантов. Словно у людей на Земле тысячелетия назад.

— Почему? Почему? Почему? — спрашивали они.

— Потому что вы должны быть теми, кто вы есть, — спокойно объяснил Саша. — Именно вам выпала честь сражаться с противником в настоящем бою, и то, кем вы являетесь, и будет вашим самым большим преимуществом.

Деллиан всё ещё не до конца понимал, что имел в виду наставник. В конце концов, сам он, как и большинство взрослых, был почти двухметрового роста. Конечно, солдатам нужны были такие размеры и сила, но Си разочаровал мальчишек, сказав, что они вряд ли достигнут этой высоты.

— Конечно, вы будете сильными, — пообещал Си. Вот только это было плохое утешение для Деллиана.

Он всегда чувствовал себя немного виноватым, когда слишком внимательно изучал наставника, размышляя над его образом в памяти. Несмотря на значительный рост, Саша не казался и вполовину таким сильным, каким мог бы стать Деллиан, обладай он таким же телосложением.

Конечно, возраст играл в этом важную роль.

Несмотря на то, что возраст Саши давно превысил средний, он оставался достаточно крепким на вид. Настолько, что Деллиану приходилось задаваться вопросом: не слишком ли дерзкий для пожилого человека V-образный вырез украшает чёрное платье судьи? Ведь по ползающим в общежитии слухам его возраст перевалил за 180 лет.

Но коричневая, как корица, кожа Саши практически не имела морщин, красиво оттеняла густые волосы цвета мёда, коротко подстриженные под каре, плавно переходящие в бакенбарды и короткую бородку.

В широко раскрытых серых глазах Саши светилась любовь и понимание, которые, как Деллиан неоднократно убеждался, будучи пойманным за какой-то проделкой, могли скрываться, уступая место строгости.

И ещё: в этом году Саша решил отпустить тонкую бородку. «Почему? Просто потому, что это стильно — вот почему», — объяснил Си детям тоном, каким обычно отбивают атаку, в ответ на их вопросы и хихиканье. Деллиан до сих пор не мог решить, нравится ему это или нет.

Саша поймал брошенный на него взгляд и жестом приказал выдвигаться на позиции.

Команды начали выстраиваться вдоль центра поля, равномерно рассредоточивая интервалы. Каждая из команд заняла свою половину поля, с рефери между ними.

Деллиан и его когорта заняли своё привычное место в середине полукруга клана Иммерле. Йирелла, вместе со своей крохотной когортой, стояла около него. У девочек было только два мунка — да и зачем им больше? Деллиан вытянул шею, быстро оценив команду гостей и чтоб понять, какая из групп игроков окажется более опасной в предстоящем сражении.

— Следи за номером восемь, — тихо сказала Йирелла. — Я помню его с прошлого года. Он хорош. Не упускай его из виду.

— Замётано, — согласился Деллиан.

Он также помнил восьмой номер — точнее, раскрученный в руках того цеп, заставивший его отступить, хныча и возмущаясь, давая возможность противнику захватить флагмяч.

Номер восемь был коренастый мальчик со спускающейся на спину каштановой копной волос. Стоя на удалении в четверть поля, он бросил на Деллиана быстрый, пренебрежительный взгляд, явно желая отпустить оскорбление. И когорта восьмого из племени мунков отлично его скопировала.

Кулаки Деллиана сжались в зеркальном жесте презрения.

— Даже не думай, — зашипела Йирелла. — Он просто дразнит тебя.

Быстрый всплеск жара поднялся к щекам Деллиана. Она была права, и он это знал. Слишком поздно пытаться махать кулаками — номер восемь больше не смотрел в его сторону.

Три девушки команды Ансару заняли свои места в расположенных на краю строя позициях для тактиков. Сделали они это с изяществом, которому позавидовал даже Деллиан — по сравнению с ними его собственная походка обладала грацией катящегося с горы валуна. Хотя в отсутствии стиля тоже есть свой стиль, утешил он себя.

И насладился их возмущением, когда до них дошло, что Йирелла осталась на арене, в своём выдающемся защитном нагруднике и на сорок пять сантиметров выше, чем самый высокий мальчик.

Команды были ограничены тринадцатью членами, включая тактиков, но в правилах не было прямого запрета на то, чтоб один из тактиков сражался наравне с парнями. Йирелла выиграла этот спор давным-давно.

Слаженно проделав набор пафосных, театральных движений, судья Саша и судья Ансару вбросили на поле по два флагмяча каждый, высоко подняв их перед этим. Пара флагмячей Иммерле начала мигать красным светом, в то время как флагмячи Ансару мигали жёлтым.

Обе команды довольно оскалились, увидев их.

— Два, — выдохнул Деллиан. Теперь это больше походило на испытание.

До сегодняшнего дня они всегда использовали только один флагмяч. Два являлись настоящим вызовом, испытанием мастерства и слаженности команды. Деллиан и остальные члены команды натянули шлемы, старательно скрывая нервозность.

Быть первым поколением двуполых людей, рождённых на Юлоссе, было одновременно и сложно и почётно. Не было никаких старших, кроме них самих. Не было никого, с кого можно было брать пример. Кто бы мог предупредить, что правила игры на арене изменятся.

Деллиан и его одноклассники всегда давали молодняку советы — как себя вести в играх и на турнирах. Но сами были пионерами: всё, что они переживали в процессе обучения, происходило впервые.

Иногда это казалось слишком несправедливым — тяжёлым бременем, которое взвалили на их плечи, не спрашивая разрешения. Это злило. Не настолько, чтобы он мог пожаловаться на это Саше, но всё же серьёзно.

— Голом будет считаться, только если оба флагмяча пройдут через цель, — объявил Александр. — И пусть победит тот, кто первым наберёт пятнадцать очков!

— Джанк и Урет защищают наш первый мяч, — объявил Элличи, будучи в шлеме. — Релло, на тебе второй.

— Мне всё ясно! — с жаром заявил Релло.

— Хейбл и Колиан, следите за Релло, — добавила Тиллиана. — Давайте заманим их. Перехватывать будем только тогда, когда они соберутся в кучу.

Деллиан вздохнул с облегчением. Он боялся, что девушки назначат его в защиту — опять. Всем же известно, что он намного лучше в перехвате.

— Вы готовы, дети? — громко сказал Саша.

Все напряглись. Вокруг Деллиана сгрудилась когорта его мунков, держась за руки, чтобы сформировать кольцо.

— Мы готовы! — откликнулся рефери Ансару.

И всё потонуло в криках. Мальчишки Ансару кричали: «А-а-а-ага-а-а-а!»

Деллиан и его команда выкрикивали свою фирменную кричалку — годное подражание крику капюшончатого ползуна. Крик, который они разучивали последнюю пару лет и который звучал, для их ушей, потрясающе и дико.

Саша снисходительно улыбнулся. Светлые полосы, окаймляющие стены арены, стали золотыми. Деллиан почувствовал, что гравитация начала уменьшаться, поскольку вращение арены постепенно замедлялось. Мальчишек его команды штормило как морские водоросли в течении.

Как всегда, снижающаяся гравитация заставляла чувствовать себя забавно легковесным. Оба рефери подбросили флагмячи вверх. Все четыре мигающих шара взлетели к оси. Гравитация достигла примерно пяти процентов от планетарной. Саша свистнул.

Мунки Деллиана быстро согнулись, направив сжатые руки в центр кольца, которое они формировали. Деллиан запрыгнул на платформу из мускулистых рук и присел на корточки.

Когорта прекрасно читала каждое движение его мышц. Деллиан прыгнул, напрягая тело так, словно желал пробить лежащую под ним планету до самой магмы. Мунки подняли руки в идеальной синхронизации, распахнувшись, как лепестки цветов.

Деллиан взлетел вверх, и его тело проделало половину сальто, когда он достиг первого многогранника — гексагональной поверхности, находящейся под углом к нему. Он поднял колени почти до подбородка и изо всех сил ударил по поверхности, отталкиваясь и взмывая вверх к следующему многограннику. Воздух вокруг него стал полон летающих парней.

Ему пришлось тратить внимание на отслеживание перемещений и их и флагов, пытаясь предугадать дальнейшие траектории. Затем в воздух взлетели мунки, словно невероятно огромная стая птиц. Деллиан заметил, что дальний флагмяч Ансару охраняет всего один защитник.

— Перехватываем! Схема Д! — закричал он.

Падая на следующий многогранник, он изменил угол прыжка и отскочил вбок, перейдя на траекторию перехвата.

— Малло, хватай Деллиана, схема Д-2! — закричала Тиллиана. — Давайте сделаем это!

Заметив их, защитник Ансару свернулся калачиком. Деллиан повернулся вокруг своего центра тяжести и подтянул ноги вверх, готовясь к удару.

Они столкнулись. С силой. Защитник пытался схватить Деллиана за ноги, что, технически говоря, было против правил: можно толкать противников, но не драться. Вот только Деллиан, при прыжке, оттолкнулся одной ногой, отправив своё тело по неожиданной траектории.

Руки защитника поймали пустоту.

Он смог дотянуться только до бедра мальчика, заставив того развернуться и налететь на многогранник, который закрутил его, отправив в полёт по горизонтальной траектории. Йирелла пролетела мимо него, в момент, когда Малло ударил второго защитника. Она отскочила от многогранника и прилетела прямо к жёлтому флагмячу.

Когорта Деллиана догнала его, собравшись в клетку из напряжённых рук и ног, с мальчиком в центре. Вместе они отскочили от препятствия и слаженно ударили его в четыре пары лап, получив дополнительную скорость.

Он взлетел к Йирелле, обеспечивая ей защиту.

Светлые полосы по бокам арены вспыхнули фиолетовым. Свет горел в течение трёх секунд. Деллиан в отчаянии застонал. Члены когорты поняли по еле заметным движениям его тела, что от них требуется. Напрягая ноги и сцепив вытянутые руки, они начали медленно вращаться.

Гироскопические оболочки, в которых находилась арена, изменили направление и скорость вращения. Направление центробежной гравитации резко изменилось.

Внезапно возникли препятствия, летящие по воздуху, словно сплошной строй грозовых облаков. От столкновения с ними несколько когорт распались на отдельные тела, которые хаотично носились по воздуху.

Тиллиана и Элличи выкрикивали инструкции, перенаправляя и координируя команду.

Деллиан увидел быстрое приближение препятствия, и его когорта немного изменила свою траекторию. Толчок и отскок-прыжок в примерно правильном направлении. Не то чтобы Деллиан когда-либо бывал на море, но сейчас подумал, что непредсказуемые изменения обстановки на арене должны походить на хаос, царящий на корабле во время шторма.

Единственным не растерявшимся членом команды оставалась Йирелла. Она схватила флаг Ансару и прыгнула в сторону оси. Оба её мунка цеплялись за бёдра девушки, придавая их силуэту X-образную форму. Они виртуозно извернулись, поворачивая тела, когда пересекали ось, и даже Деллиан был впечатлён плавностью манёвра.

Йирелла отскочила от препятствия и приземлилась на плоскость, имевшую сейчас наклон в сорок пять градусов.

— Внимание! Враг на три часа! — прокричала Элличи. — Внимание! Внимание! Внимание!

Деллиан еле сдержал рвущиеся комментарии: его злило, что в играх девочки часто теряли контроль от перевозбуждения. Они должны были быть более спокойными и сдержанными.

Он увидел защитника Ансару, с номером восемь на майке, в центре звёздного формирования из когорты мунков. Защитник стремился на перехват Йиреллы.

— Восьмой на мне! — крикнул Деллиан, прыгая к препятствию справа.

Он осознанно ударился об угол многоугольника, при этом двое мунков выбросили руки, цепляясь за поверхность, заставляя себя повернуться, что быстро привело их к следующему препятствию. От этого препятствия они отскочили, с силой врезавшись в группу, в центре которой находился Номер Восьмой, всего за пару секунд до того, как они бы догнали Йиреллу. Удар был настолько сильным, что обе группы распались, расшвыривая и мунков и мальчишек, словно разбросанная взрывной волной шрапнель.

Йирелла сделала ещё один прыжок и скатилась на пол, изящно перекатываясь, чтобы поглотить удар. Она добежала до обруча Иммерле и бросила мяч в него.

Деллиан больно ударился о препятствие и развернулся, пытаясь стабилизировать себя. Два его мунка, также ударившиеся о преграду, сгруппировались и прыгнули к нему. Светлые полосы по бокам зала начали мигать фиолетовым.

— Святые с полки снятые, — простонал он, когда арена снова изменилась.

В воздухе пронеслись препятствия, меняя свою диспозицию. Мунк поймал Деллиана за лодыжку. Некоторое время они крутились, пока он не успел вовремя оттолкнуться, гася вращение, и подпрыгнуть.

— Схема Ноль на Релло! — крикнула Тиллиана. — Бегом, бегом, бегом!

Деллиан отчаянно замотал головой. Он увидел, как Релло беспомощно вращается рядом с их светящимся флагмячом. Увидел, как сразу три группы Ансару направлялись прямо к нему. Инстинктивно Деллиан преодолел ещё одно препятствие и полетел, вытянув руку в жесте призыва. Через пять секунд его когорта вновь объединилась вокруг него, и вместе они понеслись сквозь пространство арены, на помощь Релло.

Команде Ансару удалось захватить флагмяч Иммерле и забросить его в своё кольцо, но уже через пятьдесят секунд Ксант сумел захватить и пробросить через кольцо второй флаг Ансару. Арена стабилизировалась, и обе команды мягко отскочили от пола.

— Перерыв две минуты, — объявил Александр.

Деллиан вместе со своей когортой влился в восхищённую толпу. Получение первого очка и само по себе являлось хорошим знаком. К тому же это деморализовало противоборствующую команду.

Тиллиана и Элличи набросились на игроков, поясняя, что те делали неправильно. Они едва успели сделать по глотку сока, прежде чем судьи вернули их к игре.

Четыре светящихся флагмяча снова появились высоко над ареной.

Александр свистнул.

Клан Иммерле лидировал со счётом 11 против 7 и разыгрывал очередную победную комбинацию, когда всё поменялось. Арена изменила вектор центробежной гравитации, направив её под прямым углом к оси. Это привело к ситуации, которую Деллиан ненавидел — когда сами препятствия начали падать вниз.

— Какого святого! — в панике воскликнул Ксант, отскочив от движущейся поверхности в совершенно неожиданном для себя направлении.

Несмотря на то, что неудача постигла члена одной с ним команды, Деллиан просто не мог не рассмеяться. Огни вспыхнули фиолетовым, и арена снова изменилась, хоть и с момента последней смены прошло всего тридцать секунд.

— Сконцентрируйся, ради всех святых! — кричали девчонки.

Деллиан отвлёкся на их крики и натолкнулся на препятствие, вращение которого отбросило его к центральной точке арены. Подлетев к преграде, он начал осторожно давать указания, чуть заметно шевеля конечностями.

Его когорта сосредоточилась, и Деллиан наконец-то определил, какую поверхность они смогут использовать для отскока, чтобы вернуться на край.

Немного согнувшись, он приготовился к прыжку.

Удар.

С силой лягающей лошади они, все вместе, оттолкнулись от препятствия, устремляясь вперёд и вверх.

Прыжок направил его прямо к флагмячу Ансару.

Четыре руки мунков вытянулись, словно они уже поднимали победный трофей. Но тут Йирелла пересекла его траекторию, схватила флаг и оттолкнулась от препятствия, отправив себя на посадочную площадку.

— Опоздал! — крикнула она, давясь смехом и подпрыгивая от удовольствия.

Восхищение её ловкостью смешалось у Деллиана с раздражением от того, что его обошли. Он рассмотрел препятствия, к которым его несло, и постарался рассчитать будущую траекторию как можно точнее. Оттолкнулся и последовал за Йиреллой, готовый отразить предпринятые Ансару попытки перехвата.

Двое попытались. Но хаотично вращающиеся препятствия поставили крест на их попытках. Оба промахнулись, безрезультатно прыгнув за Йиреллой, когда она летела к нижним воротам.

Снова вспыхнул фиолетовый свет.

— Ну конечно, — простонал Деллиан.

Если арена продолжит меняться с такой скоростью, им потребуются часы, чтобы выбить последние очки. И он уже устал.

Глядя на траекторию Йиреллы, Деллиан видел, что у неё запланирован только один прыжок от барьера, который доставит её прямо на пол. Затем он увидел, что восьмой номер Ансару бросился на перехват, пытаясь догнать девушку на последних метрах.

А он хорош, с неохотой признал Деллиан, наблюдая, как мунки Восьмого ударяются о препятствие и распадаются в сложно скоординированном пируэте, передавая игроку большой запас кинетической энергии.

Номер восемь в одиночку вылетел из своей распавшейся когорты со скоростью, неприятно удивившей Деллиана.

Когда он отследил траекторию Восьмого, то понял, что парню придётся замедлиться, потому что столкновение с любым препятствием с такой скоростью будет болезненным. Вплоть до перелома некоторых костей.

А он не мог замедлиться, потому что поблизости не нашлось препятствий, от которых можно было отскочить или передать импульс. К тому же, по тому, как игрок летел — с вытянутыми над головой руками и сжатыми в кулаки кистями — было очевидно, что он пошёл на это намеренно, рассчитывая причинить травму Йирелле.

В действиях Восьмёрки угадывалась обида на Йиреллу, которая копилась на протяжении всей игры, вспыхивая каждый раз, когда девушка зарабатывала своей команде очко. Очков было шесть, из общего числа очков Иммерле. Это заставляло пылать обиду с удвоенной силой.

Деллиан понял, что это уже выходит за пределы игры. Его руки дёрнулись, кулаки сжались. Мунки мгновенно отреагировали, придав летящей когорте форму пучка. Один из мунков ударился о препятствие, сумев на момент ухватиться за край. Этого было достаточно. Скорость вращения препятствия передалась когорте, швырнув Деллиана вперёд.

Теперь и он стал слишком быстрым.

— Какого?.. — выдохнула Тиллиана. — Нет! Йи, Йи, осторожней!

Локоть Деллиана врезался в Восьмого, снеся того в сторону от курса Йиреллы. Сила удара ошеломила мальчишку, словно огнём воспламенив его руку. Где-то на краю сознания он слышал, как его мишень кричит от боли и ярости.

Оба они вращались вокруг друг друга, как звёзды-близнецы, скованные общей орбитой. Огни арены вспыхнули алым, раздался вой сирены.

Поверхность ударила Деллиана с силой, достаточной, чтобы выбить из него дух.

Должно быть, это стена, успел подумать он, соскользнув и стукнувшись о пол.

Восьмёрка приземлился на него сверху.

Кулак ударил по ноге Деллиана. Он толкнул в ответ. Оба кричали без слов, яростным, похожим на рычание криком. Кулаки били. Руки царапали друг друга. Затем Деллиан сжал кулак и врезал Восьмёрку в живот. Мальчик издал вой, полный гнева и боли, и тут же ответил ударом головой по лицу Деллиана. Их шлемы смягчали удары, но мальчишки, находящиеся в состоянии адреналинового шторма, не замечали этого. Деллиан, вцепившись в противника, методично пытался открутить ему голову.

— Немедленно прекрати! — визжали Тиллиана и Элличи ему в уши.

Подоспевшие когорты мунков обоих мальчишек наконец догнали их, прыгнув на борющихся. Йирелла кричала. Маленькие пальцы мунков царапали дерущихся, пронзительный визг заполнял уши. Деллиан огляделся: его окружали морды злобно скалящихся мунков. Он ударил ближайшего кулаком. Заставляя мунков скорчиться и отпрянуть, успел ударить ещё раз до того, как получил удар сам. Шлем сместился и врезал его по носу. Кровь хлынула из ноздрей.

Боль не ощущалась — только ярость.

Подняв колено, он ударил изо всей силы и почувствовал, как оно глубоко входит в живот врага. Это случилось в тот момент, когда Саша и другой судья добежали до них.

Схватив рычащих, пинающихся парней, судьи оторвали их от борьбы, останавливая драку, в которой уже участвовали обе когорты обезумевших и рвущих друг друга мунков. Им потребовалась пара минут, чтобы разойтись и сгруппироваться вокруг своих любимых мастеров.

К тому времени Деллиан уже сидел на полу раскрученной до полной силы арены и, держась за нос, пытался остановить пугающе большое количество льющейся из него крови. Номер восемь лежал, свернувшись калачиком и прижимая руки к животу. Тёмный цвет лица мальчишки стал болезненно бледным, словно он задыхался.

Обе команды сгруппировались на противоположных сторонах зала, воинственно глядя друг на друга. Даже девочки участвовали в этом противостоянии.

— Объявляю матч официально законченным, — твёрдо сказал Саша. — Возвращайтесь в павильон, мальчики.

Судья Ансару также приказал своим ребятам покинуть арену. Саша на секунду остановился, чтобы посоветоваться с судьёй Хиром, на мгновение, после чего они оба согласованно кивнули и объявили строгими недовольными голосами, какими говорят взрослые, когда совершается серьёзное нарушение:

— Вы оставлены без сладостей в честь игры.

Деллиан медленно прошёл через портал, моргая от яркого солнечного света, заливавшего поля поместья. Мальчики из младших групп играли в футбол, не обращая внимания на драму, только что случившуюся на арене.

Обыденность этой сцены задела Деллиана, заставив почувствовать себя виноватым.

Судья Ансару шёл вместе со своей командой, удерживая их в очереди, когда они шли к изменяющемуся павильону команды гостей. Несколько мальчиков сердито смотрели на Деллиана. Он напрягся, задаваясь вопросом, действительно ли это заслужил.

— Да и Загрея с ними, — сказал Ореллт, опуская руку на его плечо. — Мы победили! Двенадцать к семи! — крикнул он, обращаясь к угрюмым членам своей команды.

Игроки команды Ансару начали метать недовольные взгляды на Ореллта.

— Достаточно, — огрызнулся идущий позади них Саша.

— Клянусь всеми святыми, ты разделал этого олуха под орех, — ухмыляясь, сказал Ореллт Деллиану.

— Я его уделал, — согласился он с неловкой, еле заметной улыбкой.

— Нет, не уделал, — вмешалась Элличи.

Оба парня оглянулись на девушку, нависшую над ними с обвиняющим выражением лица.

— Ты совершенно не думаешь, что творишь, — продолжила она. — С тактической точки зрения это было глупо. Ты должен понимать, куда и зачем бьёшь. На человеческом теле есть множество мест, удар по которым может вывести человека из строя. Всё, что тебе нужно было сделать, — нанести один удар, а не махать кулаками в воздухе.

— У меня не было времени, всё произошло слишком быстро, — возразил Деллиан. — Он намеренно пытался причинить вред Йирелле.

— Это хорошо, что ты пытался защитить Йиреллу, но, клянусь всеми Святыми, ты сделал это самым неудачным способом, — сказала Элличи. — В следующий раз или крикни ей предупреждение, или будь более решительным в нападении, опережая её.

— Или бей сильнее, — тихонько произнёс Ореллт, когда Элличи отступила, чтобы поговорить с Тиллианой.

— В следующий раз я выбью из него всю дурь, — кивнул Деллиан.

— Да ты и в этот раз выбил много, — вздохнул Ореллт. — Может, даже слишком много. Думаю, Саша засунет тебя в самую глубокую дыру, которую найдёт. А директор Дженнер ещё и насрёт сверху.

— Ну, что тут поделаешь уже… — Деллиан пожал плечами.

Он оглянулся на свою когорту: у всех были синяки и царапины, а двое хромали.

— Я горжусь вами, ребята, — сказал он, распахивая объятья.

Мунки прижались к нему, ища успокоения и защиты. Деллиан гладил блестящий мех на их головах, спокойно и с любовью улыбаясь, скрывал горечь. Он оглянулся на Йиреллу, единственного человека, который не поблагодарил его. Не сказал ни единого слова. Она спокойно шла за Тиллианой и Элличи, её лицо было лишено выражения.

Как будто ничего не случилось, подумал Деллиан. Или случилось слишком много, тут же поправил он себя.

Дальше мальчишки, вместе с своими мунками, проследовали в раздевалку хозяев поля. Спортивную одежду бросили в бункер для белья, вместе приняли душ, намыливая, затем вытирая шкурки мунков, прежде чем отправить их в воздушную сушилку, где они прыгали под тёплыми вихрями.

После всего этого мунки надели свои повседневные туники — простые цельные безрукавки, которые надевают через голову. Для своей когорты Деллиан выбрал ткань с рисунком из оранжево-зелёных полос: они выделялись на фоне более спокойных рисунков, выбранных его одноклассниками.

Сам Деллиан принял душ только после того, как закончил с мунками. Стоя под струями горячей воды, он чувствовал глубокую усталость. Его нос теперь сильно опух, болел. Рука онемела и не гнулась.

Синяки тоже давали о себе знать. Короткая драка крутилась в его голове, заставляя прислушаться к комментарию Элличи. Всю схватку он провёл на инстинктах — без понимания, без стратегии. Он просто колотил противника, не разбираясь, куда бьёт и зачем. «Глупо», — сказал он себе.

Уранти, ветеринар мунков, ждала его в своей клинике. Матчи на арене всегда приводили к различным травмам и ушибам среди мунков, и их нужно было лечить. Но на этот раз, когда Деллиан ввёл свою когорту, на лице врача появилось неодобрение.

— Ну и что тут у нас стряслось? — спросила она с сарказмом. — Пожалуйста, определись: тебе нужно помочь разобраться с проблемами или ты и есть проблема, с которой нужно разобраться?

Деллиан уставился в пол. Сейчас Уранти была женщиной, что делало ситуацию более пугающей, чем в случаях, когда он был в мужской стадии своего цикла. Деллиан не знал, почему так. Когда взрослые были женщинами, то каким-то образом им удавалось заставить его чувствовать себя более виноватым. Он со стоном вспомнил, что директор Дженнер тоже находилась в женской фазе цикла.

* * *

Купола общежития клана располагались в центре поместья клана Иммерле — грандиозные здания из белого мрамора с высокими арками входов на фасадах, усеянных узкими тёмными окнами.

Закончив свои дела в клинике, Деллиан направился к ним через пышные сады, но, подойдя на расстояние сотни метров, заметил фигуры, мельтешащие вокруг основания толстых колонн, услышал болтовню и смех его одноклассников… Всё это было так удручающе обыденно, что Деллиан не мог этого вынести.

Он быстро свернул с тропы и побрёл вдоль рядов высоких старых деревьев, по которым было удобно лазать. Мальчишка вышел на утопающую в зелени лужайку, окружённую высокой изгородью из розовых цветов с душистым ароматом. В середине лужайки находился обложенный камнем пруд, в центре которого били вверх две струи воды.

Деллиан сидел у края и смотрел, как длинный золотисто-белый карп скользит под поверхностью, прячась от любопытных мунков под большими лилиями.

Прямо сейчас ему хотелось побыть в одиночестве. Он знал, что его одноклассники собрались в гостиной, где сплетничают о матче. К настоящему времени новость о драке на арене дошла до каждой группы. Клан будет судачить об этом в течение нескольких дней; все младшие дети зададут ему тысячу вопросов.

«Но я поступил правильно, — сказал он себе, — Номер Восемь собирался причинить боль Йирелле!»

Вскоре Деллиан услышал, как кто-то спускается по каменным ступеням. Ему мучительно захотелось повернуться и посмотреть, но он продолжал с деланным равнодушием глядеть на рыбу: был уверен, что знает, кто идёт. Все дети клана считали, что взрослые, которые растят их, могут отслеживать перемещения через управляющий имением искусственный интеллект — а иначе как они могли знать, кто где находится в любой момент времени?

Потому что, Загрея его дери, это не могло быть случайной встречей.

— Ну, и о чём ты думаешь? — спросил Саша.

— Мне жаль. — Деллиан подавил невесёлый смешок. Он опять был прав.

— Причина?

— В смысле? — Обернувшись, Деллиан увидел сочувствующую улыбку на губах наставника. — Мы, типа, боролись.

— Я видел. Вопрос: почему вы стали бороться?

— Ну, если бы он ударил Йиреллу на такой скорости, он сделал бы ей больно. Это нарочно, я уверен.

— Хорошо. Это объяснение меня устраивает.

— Правда? — обрадованно спросил Деллиан.

— Вот как ты думаешь, почему у нас есть забор вокруг усадьбы?

— Ну, чтобы не пускать внутрь зверей, — автоматически ответил он.

— И это работает. О том, насколько опасен Юлосс, ты можешь узнать только на уроках. Так вот, Деллиан. У нас, снаружи, в космосе есть враги. Они постоянно ищут людей. И поскольку мы вынуждены молчать, мы никогда не знаем, насколько они приблизились к успеху. Мы живём в опасной галактике, и, возможно, в Юлоссе живут последние свободные люди во вселенной. Вы должны заботиться друг о друге, чтобы выжить. Это главный урок, который, я хотел бы, чтоб ты усвоил. И ты сегодня это показал. Я рад этому.

— Так… это значит, что я не буду наказан?

— А ты продуманный, Деллиан. — Саша сухо рассмеялся. — Но и награду ты пока не заслужил.

— Пока?

— Мы оставим это, когда вы дорастёте до настоящих боевых игр в старшем возрасте, — ответил наставник, и его улыбка стала шире. — На данный момент вам нужно научиться стратегии и командной работе, для чего мы и устраиваем турниры на аренах. Для начала давай научимся делать это правильно, согласен?

— Согласен! — Деллиан счастливо рассмеялся, и его когорта почувствовала облегчение, начав улыбаться и хлопая в ладоши. «Это хорошо, хорошо», — бормотали они.

— А теперь беги в общежитие. Ты должен что-нибудь съесть вместо пропущенного обеда. И чем дольше ты откладываешь разговор со своими коллегами, тем дольше тебе придётся с ними проговорить.

* * *

Дневные занятия учебного цикла Деллиана проводились в Зале пяти святых, который находился в западной части поместья, в пяти минутах ходьбы от куполов общежития. Ему нравились истории, которые им рассказывали в этом зале, потому что они всегда были о Пяти Святых, которые однажды победят врага.

— Как поживает твой нос? — спросил Джанк, когда они прогуливались по проложенной среди пальм тропинке. Ветви шумели над их головами, возвещая о приходе вечернего бриза, начавшего своё ежедневное путешествие по массивной долине в сторону моря.

— Хорошо поживает, — отмахнулся Деллиан, еле удержавшись от рефлекторного желания потрогать нос.

— Святые святы! Я до сих пор не могу поверить, что ты не в карцере!

— Представь, я тоже, — с деланным равнодушием ответил Деллиан. — Увидимся позже, — добавил он, когда увидел идущих впереди трёх девочек, которые, конечно, держались вместе, как они всегда делали.

Девчонки обернулись как одна, когда он окликнул Йиреллу. Тиллиана и Элличи одарили подругу многозначительными взглядами. На мгновение Деллиан подумал, что она не подойдёт к нему, или, что ещё хуже, они подойдут все вместе.

К счастью, подруги просто пошли дальше.

— Прости меня, — сказал он подошедшей девочке.

— За что?

Он посмотрел на её серьёзное лицо, обеспокоенный тем, как она к нему относится. До сегодняшнего дня они нормально ладили. Девочкам было суждено быть умными — намного умнее мальчиков, объяснил Саша, по причине того, что их гены были упорядочены. Но Деллиан и без этого знал, что Йирелла является самой умной из всех, с кем он был знаком. И ему не хотелось рушить их хрупкие, особые отношения.

— Ты злишься на меня?

— Нет, — вздохнула Йирелла. — Я знаю, почему ты это сделал, и я благодарна. Честно. Просто это… это было очень ужасно. Во имя святых, Деллиан, вы оба летели с такой скоростью! И столкнулись. А сама драка? Твой нос кровоточил как раздавленная слива. Я не… В общем, это было ужасно.

— Элличи сказала, что в следующий раз я должен действовать решительнее.

— Она права. Ты мог разобраться с ним одним правильным ударом. Тогда бы ты быстро справился с проблемой.

— Я знаю. Мне стоит научиться так действовать, — согласился Деллиан, вспоминая гримасу, исказившую черты лица Восьмого в момент удара в живот.

— Через три года мы получим учебные пособия по боевым играм, — продолжила Йирелла.

— Могу поспорить, что вы можете получить доступ к данным прямо сейчас. Взломав систему.

— Можем, но не будем, — согласилась девочка. — Людей окружает враждебный и опасный мир, а ты просишь нас найти для тебя данные, как лучше воевать с людьми? — возмущённо сказала она, указывая на четырёхметровый забор, к которому они приближались.

Снаружи, в непроходимом сплетении дикорастущих растений, стояла полная тишина, которая, каким-то непостижимым образом, казалась даже более угрожающей, чем издаваемые хищниками охотничьи крики.

— Ты говоришь как наставники… — ответил Деллиан, смотря через забор. На расстоянии двадцати пяти километров, за покрытой густым лесом равниной, между нижними склонами гор поднимались хрустальные и серебряные башни Афрата.

Даже на таком расстоянии старый город поражал воображение, что казалось Деллиану довольно грустным. Никто не жил в нём уже сорок лет. Казалось, что каждый день зелёные лозы и лианы заползали на несколько метров вверх, опутывая небоскрёбы. Улицы уже давно полностью поглотила буйная зелень. Роскошные квартиры стали домом для различных хищных животных Юлосса, которые преследовали друг друга вдоль заброшенных бульваров Афрата.

— …но это не делает твои слова неправильными, — продолжил Деллиан. — Клянусь всеми святыми, я знаю, что мы все должны тренироваться и сотрудничать. Просто… я хочу жить там!

— Мы вернём себе всё, что потеряли, — сочувственно сказала девочка. — Когда-нибудь.

— Вот только не надо говорить как директор Дженнер, — ответил Деллиан, передразнивая директорскую манеру разговора: — Всё хорошее может произойти только завтра!

— Так ты хочешь жить там? — Йирелла, улыбнувшись, махнула рукой в сторону руин города.

— Ага. Я хочу выйти за забор. Я хочу подняться на одну из этих башен. Я хочу пойти на пляж и искупаться в море. Я хочу быть на борту одного из военных кораблей, которые там строят. И я хочу сражаться с врагом.

— А мы и сделаем. Ты. Я. Мы. Все мы. Кланы — это всё, что у нас есть, мы — главное достижение Юлосса, лучшие из лучших.

— Скажешь тоже, — отмахнулся Деллиан. — Эти пять святых были лучшими из лучших. Самыми великими из всех.

— Их жертва была величайшей. Мы должны стремиться брать с них пример.

— Мне никогда не сделать ничего подобного.

— Ты сможешь. Я верю в тебя, — рассмеялась Йирелла. — А что до меня, то я мечтаю, чтоб звезда Святилища оказалась реальна.

— Серьёзно? — удивился мальчик. — Марок всегда говорит, что Святилище — это просто легенда, басня, которую корабли поколения несут с собой между мирами.

— Все мифы начинаются с правды, — сказала она. — По всей галактике сейчас должно быть рассеяно так много людей, что можно рассчитывать, что они нашли хотя бы одну звезду, которая защищена от врага.

— Если это место реально, мы найдём его вместе, — торжественно пообещал мальчик.

— Спасибо, Дель. — Йирелла кивнула. — А теперь поспешим, я хочу услышать, что Марок расскажет нам о Святых.

Зал Пяти Святых был самым красивым местом во всём поместье — длинный коридор с глянцевыми чёрно-золотыми стенами вёл к пяти большим комнатам. Горячие солнечные лучи укрощали свой пыл, проходя сквозь тонированную золотом кристаллическую крышу.

Пятнадцать мальчиков и три девочки из группы погодков Деллиана прошли в третью комнату к пухлым раскидистым креслам из искусственной кожи, на которые так приятно плюхнуться, утонув в подушках, настолько мягких, что они воспринимаются как жидкость.

Прямо над ними, на гладкой поверхности хрустальной крыши, были запечатлены монохромные изображения самих Святых, в то время как на стендах, прикреплённых к стенам, были прикреплены десятки картинок, нарисованных на мягко светящемся фосфоресцирующем пергаменте самыми младшими детьми клана.

Комната не являлась классом, в том смысле, который обычно вкладывают в это слово. В ней не писали в тетрадках и не было экзаменов. Преподаватели стремились к тому, чтобы дети расслабились, слушая истории о пяти святых. Учителя сделали так, чтобы слушателям самим захотелось узнать эти истории.

Вошла историк Марок и улыбнулась. Сейчас она в женском цикле, поэтому буйная копна каштановых волос доходила до её талии. Породистое, вытянутое лицо Си, казалось, было собрано из очень тонких костей, придавая ей довольно привлекательный, но несколько хрупкий вид. Деллиан всегда думал, что если бы ему посчастливилось иметь настоящих родителей, как у людей, которые остались на кораблях поколения, он хотел бы, чтобы Марок была её частью.

— Успокойтесь, — сказала она детям. — Вы достаточно отдохнули после схватки на арене?

Раздалось сдавленное хихиканье и множество взглядов обратилось в сторону Деллиана. Он переносил это стоически.

— Я спрашиваю, потому что насилие — совершенно не то, что понадобится нам в нашем путешествии по истории Святых, — продолжил Си. — До сих пор мы имели дело только с общими понятиями. Сегодня я собираюсь начать наполнять их конкретным содержанием. Чтобы понять и принять Пятерых Святых, оценить значимость их вклада, нам нужно более подробно изучить их поступки. Что ими двигало? Как они собрались вместе? Действительно ли они ладили так, как рассказывали сказки, которые вы слышали? И самое главное — что происходило вокруг них?

— Разве они не были друзьями? — поднял руку удивлённый Ксант.

— Были. Но не с самого начала. Помните, как пути Каллума и Юрия разошлись на целую сотню лет? Согласитесь, что они не могли быть друзьями в тот период? Так кто же назовёт мне две причины, которые снова свели их вместе?

— Политика и предательство, — хором пропели дети.

— Молодцы, — довольно улыбнулась Си. — А где это случилось?

— В Нью-Йорке!

— Совершенно верно. Нью-Йорк 2204 года сильно отличался от всего, что вы знаете и видели, даже от Афрата. А Няка был ещё более странным местом…

Аналитическая группа, Няка. Феритон Кейн, 23 июня 2204 года

Стюарды начали подавать ужин только тогда, когда «Первопроходец» был всего в часе езды от базового лагеря Няки. Изысканные блюда для гурманов разогрели в микроволновке, но несмотря на это, показались мне довольно вкусными. Я выбрал обжаренные морские гребешки на ризотто с мятой и горохом, а затем небольшой стейк и картофель фри с соусом из красного вина. Вино было трёхлетним Шабли. Неплохо.

Закончил я лимонным крем-брюле, поданным под малиновым соусом.

Ужинали мы в тишине. Как и все остальные, я просматривал файлы, которые нам предоставили, и обдумывал данные об инопланетном корабле. Довольно быстро пришёл к выводу, что для каких-либо окончательных выводов этих данных недостаточно. К схожим выводам, полагаю, пришли и все остальные. По крайней мере, я так решил, когда они начали задавать вопросы о том, что нового получилось узнать за прошедшие десять дней.

— Вы опознали кого-нибудь из людей на борту? — спросил Каллум, дожёвывая пирог с миндальным трюфелем.

— Нет, — отрезал Юрий. — У нас нет такой возможности.

— Уточните, пожалуйста, — не успокаивался Каллум. — Вы не можете это сделать или не хотите? Идентификация личности является одним из самых простых поисковых запросов, какие только бывают в интерсолнете. Никто не может спрятаться в нашем обществе, не так ли, Алик?

— Всё верно. Избежать наблюдения сложно, практически невозможно, — ответил агент ФБР, мягко, по-отечески улыбаясь. — Правительство обязано приглядывать за людьми.

— Конечно, для их же блага, — ядовито добавил Каллум.

— Сколько террористических актов было совершенно за последние пятьдесят лет? Даже последние семьдесят пять? Мы предотвращаем их на стадии подготовки.

— С этим я не спорю, — неохотно согласился Каллум.

— Вопрос: как вы это достигли? — резко добавил Элдлунд. — Для достижения благой цели вы использовали печально известное упреждающее правосудие. Вы арестовываете людей только потому, что искины восьмого поколения, изучив их склонности и привычки, пришли к выводу, что эти люди способны сделать что-то плохое. По-вашему, это справедливо?

— А мы и не утверждаем, что это справедливо. Мы утверждаем, что это работает. — Алик пожал плечами. — Распознавание асоциальных паттернов помогло нам побороть преступность. И, к вашему сведению, каждый ордер на арест лиц, посягающих на национальную безопасность, должен быть подписан тремя независимыми судьями. Никто не может быть удалён из нашего общества без справедливого и непредвзятого суда.

— О боже, это же всё меняет! Теперь ваши граждане, за которыми вы так рьяно следите, чувствуют себя в безопасности! Это классика — вы, как любое тоталитарное правительство, манипулируете при помощи страха, повторяя: «Если ты не сделал ничего плохого, то тебе нечего бояться».

— Если ты настолько озабочен судьбой потенциальных бунтовщиков, то как ты посмотришь на то, что мы начнём отправлять их на Акиту или любой другой мир системы Дельты Павлина, а, приятель?

— Звучит как угроза.

Несмотря на скованность и неподвижность лица, Алику удалось самоуверенно улыбнуться, и он налил себе шкалик из винтажной бутылки с бурбоном, которую вытащил из своего багажа.

— Почему вы не пытались их идентифицировать? — настаивал Каллум, сверля Юрия взглядом.

— По той же причине, по которой здесь нет интерсолнета и по которой Комитет обороны Земли настоял на том, чтобы мы держали очень безопасное расстояние между порталом и кораблём. По причине соблюдения безопасности.

— А я смотрю, ты не очень сильно изменился, не так ли? Всё ещё веришь, что выбранная тобой позиция — единственно верна. А все, кто с тобой спорит, либо дураки, либо подлецы. Как был солдафоном, так и остался.

— Знаешь, почему я принял это решение? Просто потому, что это единственный правильный путь. Думаешь, что можешь предложить ещё более правильный подход? Действуй. Именно для этого вас сюда и пригласили. Для того, чтобы вы смогли предложить что-то более взвешенное и разумное. Хотя именно в твоём случае, подозреваю, надежды на это мало. Я без понятия, почему Эмили и Джару послали именно тебя.

— Потому что я способен мыслить рационально, а не параноидально.

— А вот и не подерётесь, — устало сказала Кандара. Сняв пиджак и обнажив тем самым мускулистые руки, она сейчас сидела в кресле и ковыряла вилкой вегетарианскую еду на своём подносе. — Юрий, кстати, прав.

Оба обернулись, удивлённо вытаращившись на девушку.

— Это ещё с чего? — спросил Каллум.

— С того, что после такого запроса инопланетяне, кем бы они ни были, узнают, что их тайна раскрыта. Если мы начнём загружать изображения или последовательность ДНК найденных людей в интерсолнет, они поймут, что мы нашли корабль. Так что хранить это открытие в секрете — наше единственное преимущество. Что тут может быть непонятного? — Она пожала плечами.

— Спасибо, — улыбнулся Юрий. — Слышали, что она сказала? Именно это я и пытался вам объяснить.

Каллум недовольно забурчал, но всё же поднял свой пустой стакан, салютуя Кандаре. К нему подошёл стюард, чтобы налить порцию солодового виски.

— Что с вами двумя не так? — спросил Алик и откинулся на спинку кресла, поигрывая стаканом с бурбоном. Он посмотрел на Юрия, потом — на Каллума, словно оценивая их. — Я вынужден спросить. Что произошло между вами? Даже у Бюро нет точных сведений о причинах вашей ссоры, только слухи. И вот, годы спустя, вы пытаетесь работать вместе. И снова ссоритесь.

— Наши разногласия больше, чем просто ссора, — недовольно произнёс Юрий тоном, способным остановить любого любопытного не хуже каменного утёса.

— А тебе, оказывается, вовсе не чужды человеческие эмоции, — не упустил случая подколоть противника Каллум.

— Катись к хуям! — Юрий поставил точку в беседе.

Джессика, Луи и Элдлунд заинтересованно и немного нервно следили за разгорающейся ссорой. Это и понятно: не часто можно наблюдать, как два управленца их статуса кричат друг на друга.

— Ты корпоративный робот, — сказал Каллум. — В тебе нет ничего человеческого. Тебе мало того, что ты работаешь в Сопряжении, ты поклоняешься ему, словно богу, принося человеческие жертвы.

— Ты выжил, — сухо произнёс Юрий.

— Должен ли я быть за это благодарен?

— Это не повредит.

— Да неужели? — рассмеялся Каллум. — Хочешь, я расскажу присутствующим? Пусть судят. Посмотрим, что скажут они, услышав мою историю.

— Я уже сказал, чтоб ты катился к хуям, — напомнил Юрий, потянувшись за бутылкой ледяной водки. — Делай что хочешь, меня это не интересует.

Каллум вопросительно оглядел присутствующих.

— Колись уже, — сказала Кандара с лёгкой улыбкой. — Всё давно быльём поросло.

— Ха! — фыркнул Юрий, заглотив залпом всю водку из стакана. — Не забудь рассказать и о своей тёмной и бурной первой ночке.

— Ты не знаешь, с чего это началось. В этом и заключается большая часть проблемы. Ты не знаешь, потому что тебя не волнуют люди.

— Прекращай пиздеть! Я заботился о ней. Не о тебе, мудаке — ты никого не интересуешь.

— Всё началось на Карибах, — сказал Каллум, и выражение его лица немного смягчилось, из-за воспоминаний, которые он заново переживал. — Именно там мы с Сави поженились.

— Незаконно, — вставил Юрий. — Если бы вы предупредили нас, как были должны, ничего дальнейшего не случилось.

— Это не было незаконно! — взорвался Каллум. — Сопряжение — просто компания-переросток, а не правительство, и мы не собирались выпрашивать ваше ебучее разрешение. То, что Эйнсли платил нам зарплату, не делает нас его собственностью. Так что засунь свою корпоративную этику туда, откуда вытащил.

— Мы приняли эти правила не просто так. Не с бухты-барахты. У нас были веские причины. Если бы ты рассказал нам, что вы находитесь в отношениях, если бы ты был честен с нами, всё кончилось бы по-другому. Проблему создал ты. Не пытайтесь выставить меня злодеем.

Я улыбался, слушая их перепалку. Всё вышло гораздо лучше, чем в любом из задуманных мной планов. Мне были нужны их истории, особенно истории Юрия. Я приложил массу усилий, чтобы убедить его в том, что он должен возглавить миссию лично, а не просто полагаться на мои отчёты.

И вот он здесь. Лается в прямом эфире без цензуры. Всё, что он сейчас выдаст в запале спора, является правдой, потому что только истина способна причинять ущерб, более адресно и более сильно, чем любой умный ракетный удар. Хорошо, что их враждебность не начала исцеляться даже 112 лет спустя. Правда, удивительно, как долго люди могут лелеять свои обиды.

Как можно незаметнее оглядевшись вокруг, я увидел, что Кандара и Алик еле сдерживают улыбки, наслаждаясь шоу, которое они спровоцировали. Юрий и Каллум расчехлили свою старую войну, готовые раскрыть любые секреты, только бы причинить вред оппоненту.

— Началось всё не тёмной и бурной ночью, — начал рассказ Каллум. — С точностью до наоборот…

Каллум и Юрий лицом к лицу. AD 2092

Пляж был идеальным. Собственно, это и стало причиной, по которой Барбуды включили в сеть. Крошечный карибский остров имел единственную дверь портала Сопряжения, которая вела к его большому и более процветающему соседу Антигуа. В 2092 году уединённый портал, обслуживающий только население островка, сделал его почти уникальным захолустьем Земли, которое квантовая пространственная запутанность привела к состоянию «Всё на свете в шаговой доступности» — как и гласил слоган Корпорации.

Курорты, протянувшиеся вдоль южной береговой линии Барбуды, эксплуатировали эту уникальную особенность как могли. Цены, которые они заламывали за неделю конфиденциальности и покоя, были просто феноменальными.

Каллум Хепбёрн считал эту цену оправданной.

Клуб Диана, находящийся к северу от Коко-Пойнт, представлял собой тридцать бунгало, расположенных в нескольких метрах от границы белоснежного пляжа. Днём всё выглядело великолепно: тропическое солнце, сияющее с безоблачного лазурного неба, усиливало зелень пальм, простирающихся вдоль вершины пляжа, превращая белый песок в ослепительный склон, который к полудню был слишком жарким для голых ступней, а бирюзовая вода с её ленивыми волнами была достаточно чистой, чтобы разглядеть разноцветные косяки рыб, игриво порхавших по мелководью.

Впрочем, ночью это тоже выглядело неплохо. Серебряный свет полумесяца, надвигающийся над горизонтом, озарял ещё тёплые пески серебристым сиянием, превращая угольно-чёрную воду в провал, ведущий в таинственное пространство. На границе пляжа неровный частокол из деревьев окаймлял зубчатой полосой основание заполненного звёздами неба.

Две фигуры в белых махровых халатах держались за руки и хихикали, когда бегали по тропинке из кают и спускались на песок. Каллум вздохнул, едва его ноги коснулись ещё горячей поверхности.

— В чём дело? — с тревогой спросила Сави.

— Горячее, чем я ожидал, — признался он.

— Горячее? — Её нога коснулась песка, после чего аккуратно приподнялась. — Скорее немного тёплое, ты просто слабак.

— Эгей, я из Абердина, — запротестовал Каллум. — Из места, где можно получить обморожение, пробуя песок на пляже босой ногой. Даже летом.

— Слабак. — Сави захихикала и побежала по пляжу. — Слабак, слабак.

Он засмеялся и бросился вдогонку. Поймав девушку, обхватил беглянку и залился счастливым криком.

— Тише, Каллум. Они услышат, — полушутя возмутилась девушка.

— Кто услышит?

Он оглянулся на высокие деревья: их длинные стволы качались в ласковом ночном ветре. Тени среди гладких стволов были непроницаемого чёрного цвета, глубже, чем пропасть между звёздами. Там может скрываться что угодно.

— Эти, — ответила она со смешком. — Любопытные Варвары. Соотечественники. Сотрудники. Соседи.

— Тебя это пугает? — спросил Каллум, целуя её собранные вместе пальчики. — Грубое вторжение в личное пространство, — прошептал он, касаясь губами шеи девушки.

— Пугает, — прошептала в ответ Сави.

Каллум без труда почувствовал знакомые нотки в её голосе, заставившие его ухмыльнуться. У Сави не было никаких запретов, когда дело дошло до изучения её сексуальности.

— Не нужно беспокоиться о том, что они кому-нибудь расскажут, — продолжил он. — Они умрут от зависти, прежде чем мы закончим.

— Обещания, обещания… — Сави облизнула губы. — Теперь сними халат, — горячо пробормотала она.

— Да, жена.

— Мне кажется, что ты из тех, кто не прочь заняться сексом на пляже. Так что приступай, муж.

Каллум скинул халат и расстелил его на песке — на том самом месте, на котором они стояли в тот самый день: он в футболке и плавках (ну и в кроссовках с подошвой, достаточно толстой, чтобы ноги не загорелись), она в белом бикини и алом саронге.

Церемония длилась всего пять минут. На ней присутствовали всего четыре человека: падре из местного города, который проводил церемонию, помощник управляющего курорта и двое их соседей по отелю, несколько смущённые от доставшихся им ролей свидетелей.

— Ложись, — сказала Сави, смеясь и вызывающе поглядывая на линию деревьев. — Я буду сверху.

Каллум услышал нарастающее волнение в её голосе и сделал, как ему сказали. Сави возвышалась над ним, её ноги располагались на уровне его бёдер. Она сделала вид, что медленно расстёгивает ремень, а затем позволила халату раскрыться. Каллум с восхищением оглядел свою жену, её гибкое тело, блестевшее в пастельном свете луны.

— Жена моя, ты богиня, — хрипло сказал он.

Девушка скинула халат с плеч и расправила свои длинные чёрные волосы.

— Какая именно богиня? — спросила она.

— Парвати, богиня любви и женской силы.

— Умный мальчик. — Она плотоядно улыбнулась.

«Спасибо, интернет, за мной должок», — мысленно пообещал Каллум.

— Знаешь ли ты, что она наделяет женщин знаниями и силой всей вселенной? — пробормотала Сави, падая на колени.

Он беспомощно захныкал.

— А также стойкостью, — добавила она, сверкнув глазами.

В небе над головой Сави падающая звезда разметала свой сверкающий хвост по небу. Каллум загадал желание.

И оно сбылось.

* * *

Каллум проснулся от жгучего утреннего света, проникшего через деревянные ставни в спальне. Кондиционер мягко гудел, но температура в спальне была уже выше, чем в середине лета в Шотландии. Он повернул голову и увидел, что Сави лежит голой на матрасе рядом с ним.

— Доброе утро, муж, — сонно сказала она.

Он осторожно стряхнул с её лица толстые пряди спутанных чёрных волос. Единственное, что он мог в данный момент сделать, — улыбаться, восхищаясь красотой Сави.

— Ну чего? — спросила она, почувствовав внимание.

— Я думал, что мне снился лучший сон в моей жизни, — сказал он тихо, — а это были воспоминания.

— О, Кэл! — Сави потянулась к нему, и они начали пылко целоваться.

— Я женатый мужчина, — произнёс Каллум, и не было никакого способа сдержать удивление в его голосе. — Я не могу поверить, что ты сказала мне «да».

— А не могу поверить, что ты спросил.

— Я всегда собирался спросить.

— Правда? — лукаво спросила Сави.

— Правда. С того момента, как я тебя увидел. Но я знал, что мне придётся много раз сказать «привет», прежде чем ты запомнишь моё имя.

— А почему ты просто не попробовал, глупыш?

— Я был уверен, что вчера перелистнул эту страницу.

— Не, — сказала Сави, погладив его по щеке, — ты так и не осмелился.

— И тем не менее мы женаты! — Каллум начал смеяться.

— Теперь нам просто нужно разобраться, как всем рассказать.

— Да. Дерьмо. — Он нахмурился. Одна только мысль об этом была настоящей убийцей страсти.

— Тебя это не беспокоит? — Сави посмотрела на него заинтересованно.

— Нет. Всё будет хорошо.

— Ты должен будешь сказать моему отцу, — решительно произнесла она.

— Я? Может быть, ты сама…

— Ты, — отрезала Сави. — Я выбрала себе прекрасного мужа, который должен защищать меня от демонов и драконов.

* * *

— Я не боюсь твоей семьи. Честно, — ответил Каллум. — Ну, разве что, может быть, немного опасаюсь твою маму, — добавил он чуть тише.

— Мамочке ты нравишься.

— Тогда она очень хорошо умеет это скрывать.

— Ты же знаешь, что если хочешь узнать, какой со временем станет девушка, то ты должен посмотреть на её мать.

У Каллума промелькнуло короткое, но пугающее воспоминание о его собственном отце, завзятом болельщике, стоящем на трибуне стадиона «Питтри» с банкой пива в каждой руке.

— Я был бы только рад, если бы ты оказалась похожей на свою мать.

Рот Сави раздвинулся в широкой букве «О», которую она закрыла рукой, смеясь:

— О нет, я вышла замуж за ужасного лжеца!

— Ну, ты должна признать, твои предки немного консервативны. А я белый.

Она провела рукой по его коротким рыжим волосам.

— Белое с красным. Идеальный шотландец. Я могла бы ослепнуть, уставившись на твою кожу.

— Эй, ты говорила, что мои веснушки милые.

— Милые. Для десятилетнего ребёнка, Кэл. Когда тебе тридцать один, они просто смешные.

— Спасибо, порадовала. — Каллум поцеловал её — лучший способ прекратить этот разговор. — В любом случае, — добавил он, пожимая плечами, — семья — это меньшая из причин, о которых нам нужно действительно беспокоиться.

— Ах, да, как я могла забыть о наших кровавых отцах-командирах Корпорации Сопряжения, — проворковала Сави, добавив: — Я ненавижу их.

— Ничего личного, только бизнес. Принадлежащие им человеческие ресурсы не могут самостоятельно выстраивать свои отношения, поскольку это повышает риски исков по поводу сексуального домогательства.

— Не думаю, что ты вообще способен к кому-то домогаться.

— Верно, — кивнул он.

— На самом деле проблема не в домогательствах, — вздохнула она.

— А в чём?

— Любой, кто работает в отделе безопасности, не может допускать связи с непроверенными людьми.

— С непроверенными людьми? Ты имеешь в виду, что могут решать, с кем ты можешь встречаться? Это возмутительно! Они не могут этого сделать…

— Ах. Видишь ли, в моём контракте есть пункт о том, с кем я могу строить отношения. Предельно простой и ясный. — Она поморщилась.

— Подожди. Так ты что, подписала его?

— Господи, я работаю в безопасности, Кэл. Устраиваясь на работу в безопасность, ты примерно представляешь себе, что именно тебя ожидает. Если другая компания захочет устроить проникновение в нашу, то начнёт именно с этого. А мы не можем позволить себе быть уязвимыми.

— Чёрт побери, это печально.

— Зато реалистично. Мир — это плохое место, наполненное злыми людьми.

— Хорошо, хорошо. — Каллум примирительно поднял руки. — И что они сказали про меня?

— Упс, — виновато сказала Сави. — На самом деле я пока им ничего не рассказала.

— Звучит нехорошо.

— Я… Это… В общем, в тот день, когда мы встретились, я была немного навеселе, помнишь? Кэл, я думала, ты догадался.

— О чём?

— Я думала, ты просто будешь на один раз, — выдавила из себя девушка, покусывая нижнюю губу в поддельном раскаянии.

— Бля… — Каллум откинулся назад и уставился в потолок, чувствуя себя довольно раздражённым. — А это был вовсе не один раз, — произнёс он, чувствуя себя мучеником.

— Ну вот и мужское эго подвезли. Не парься, мужчина на один раз — означает ёбарь на выходные. Поэтому, когда оказалось, что ты хочешь большего, я была счастлива. Но дело в том, что я поначалу не сообщила об этом контакте, просто потому что думала, что больше не увижу тебя, и даже не подумала, что мы работаем в одной компании. Так что это не было огромным риском для безопасности, и любая девушка не хочет, чтобы коллеги знали всё про её интрижки. Знаешь, нас всё ещё осуждают за подобное. Это нечестно. С мужчинами так не поступают.

— Пока понятно, — согласился Каллум.

— И вот, когда у нас начались нормальные свидания, я оказалась в неловком положении.

— Это может стоить тебе работы? — встревоженно спросил он, осознав всю серьёзность ситуации.

— Не думаю. Прошло всего шесть недель. Юрий поймёт, почему я доложила немного позже. Он на моей стороне.

— Юрий?

— Юрий Альстер. Мой начальник.

— Отлично. Итак, мы оба одновременно сообщаем об этом своим боссам. Хороший план, на самом деле. Ты идёшь к Юрию, а я сообщу об этом Брикстону из юридической службы. Мы скажем, что это было спонтанно.

Будем придерживаться одинаковых версий. Мы встретились здесь на Барбуде, мы влюбились, мы поженились. И это даже не ложь. Если люди и бывают безрассудны в любви, то где случаться этим безрассудствам, если не на таком прекрасном острове, как этот?

— Хм, возможно, нам просто придётся немного подождать. — Сави снова поморщилась.

— Почему? Зачем?

— Мне нужно завершить моё текущее задание.

— Какое задание? Что может быть важнее наших отношений?

— Эй, это нечестно. Ты обещал не спрашивать меня о моих секретных заданиях.

— Извини.

— В моей работе всегда будут вещи, о которых я не смогу тебе рассказать. Но ты ведь и сам это знаешь?

— Да-да, я понял.

— Ты просто не представляешь, как трудно индийской девушке сделать себе достойную карьеру в этом бизнесе. Я чертовски много пахала, чтобы попасть в отдел тайных операций, и мне нравится моя работа. Пойми, я просто могу рискнуть пустить под откос свою карьеру сейчас, — с пылом произнесла Сави.

Твой внутренний огонь и твоя решимость являются тем, что мне действительно нравится в тебе, подумал Каллум, но он не собирался говорить это ей в лицо. Вместо этого он пробормотал что-то вроде: «Извини, дорогая. Ты знаешь, я просто беспокоюсь за тебя».

— Я знаю. Это очень мило. Но твоя работа тоже, знаешь ли, весьма опасна: одна ошибка — и всё взрывается прямо у тебя в руках. И вот представь, как бы ты отнёсся ко мне, если бы я попросила тебя не соблюдать один из протоколов безопасности.

— «Экстренная дезактивация» не настолько экстремальна, как об этом болтают в СМИ, — хохотнул Каллум. — И я не прошу тебя отказываться от соблюдений правил безопасности. Я просто проявлял интерес к работе своей жены, как хороший муж.

— Хорошая попытка, — рассмеялась она.

— Ты скрываешь это от меня, поскольку это не совсем небезопасно, не так ли?

— Сам посуди: есть злой миллиардер с планами вооружённого захвата мирового господства, даже больше — захвата всей Солнечной системы. Моя задача — используя все мои женские способности, соблазнить его и украсть планы из сейфа в его спальне.

— А что? Может сработать — ты просто потрясающе одарена по женской части, — сказал Каллум, развратно хихикая.

Сави засмеялась и снова поцеловала его.

— На самом деле моя работа чертовски скучная. Я хожу по университетским городкам, притворяюсь студенткой и появляюсь на антикорпоративных митингах и собраниях. Особенно внимательно я отслеживаю протестную активность, направленную против Корпорации Сопряжения, что понятно. Выясняю, кто среди бунтовщиков самый сердитый, кто едва тлеет, кто отмалчивается в сторонке и кто заводила. Так мы находим потенциальных будущих нарушителей спокойствия.

— Звучит довольно зловеще, знаешь ли. Компания шпионит за двадцатилетними студентами. Это вообще законно?

— Они дети, Кэл. Девяносто девять процентов просто бунтуют таким образом против своих родителей, вырвавшись из-под их домашней опеки. Беда в том, что их без труда можно радикализировать. Использовать их в своих тёмных целях. Кто-то должен остановить агитацию настоящих фанатиков в их среде. Деканам университетов на это наплевать.

— Тоже верно.

— Это важная работа. Работа, которой я горжусь. Кэл, уровень насилия сокращается впервые за десятилетия.

— Кто спорил бы. Так что именно в твоей благородной миссии мешает рассказать обо мне Юрию?

— Я нахожусь прямо посередине важной операции нашего отдела. Просто чудо, что мне удалось сделать этот четырёхдневный перерыв. Если я расскажу ему о нас во вторник, когда мы вернёмся, он снимет меня с работы, пока тебя не проверят. А если я пропаду слишком надолго, группа, в которой я тусуюсь, воспримет это с подозрением. Все мои труды пойдут прахом.

— Господи, разве они могут потратить больше пары часов, чтобы проверить моё досье? — Каллум нахмурился в замешательстве.

— Всё сложнее, Кэл. Это совсем не так, как ты проверяешь кого-то. Служба внутренней безопасности назначит вам пару сотрудников по рассмотрению вашего дела, и теперь, когда мы поженились, вам нужно будет пройти собеседование. Если ты чист, это займёт всего неделю. Но если они зацепятся за что-то, проверка может затянуться на месяцы.

— Кровавый ад! Если я такой подозрительный, то почему они позволяют мне делать то, что я делаю? Пусть посмотрят, насколько потенциально опасна моя работа: я один мог бы причинить Сопряжению несоизмеримо больший вред, чем армия наёмников. Одно моё неправильное решение или просто запоздалое действие — и тонны ядовитой хрени попадут в городской водозабор.

— Ты просто не понимаешь всей сложности работы. Проверка человека — это сбор и анализ информации. Перед нашим отделом поставлена задача найти людей, которые хотят нас уничтожить изнутри. Да, если бы тебя завербовали, то, вероятно, могли бы вызвать два или даже три крупных инцидента с отравляющими веществами до того, как Служба безопасности поняла, что ты переметнулся. А наша задача сложнее — остановить подрывную деятельность до того, как она произойдёт.

— Ты так говоришь, что если одна из моих операций по очистке накроется пиздой, Служба безопасности заподозрит меня в связи с фанатиками?

— Зависит от того, насколько велик ущерб, конечно, но в целом ты прав. И если есть подозрительные закономерности в поведении или следы в электронных данных, искины пятого поколения нашего подразделения выведут тебя на чистую воду.

— Дерьмо на палочке. Я не знал этого. У нас об этом даже в раздевалке не шептались.

— Теперь, когда ты погряз в отношениях с секретным агентом Службы безопасности, которая скрывает, что встречается с тобой, будет очень плохо, если они узнают об этом через анализ паттернов. Мы связаны одной верёвкой. Постарайся не облажаться на следующей очистке, Каллум.

— Кошмар. Я постараюсь.

— Люблю тебя, муж. — Сави чмокнула его в щёчку.

— Не так сильно, как я люблю тебя, жена. Так как долго придётся терпеть, прежде чем мы сможем всех шокировать этим объявлением?

— Пару недель. Большего я не прошу.

— Эй, ты же не собираешься меня бросить на всё это время? — спросил он с тревогой.

— Я постараюсь закончить как можно быстрее. Но будь готов к тому, что всё это время я буду недоступна для сообщений и звонков.

— Ну, Сави, неужели ты не можешь выкроить минутку, чтобы позвонить мне? Даже простого письма будет достаточно. Просто давай мне знать, что ты в порядке.

— Если смогу — сделаю, но я не могу рисковать судьбой всей операции, Кэл.

Конечно, это его расстроило. Он даже подумал, на секунду, что она просто не хочет прилагать усилия. Это нечестно. Сави была права: добиться должности, на которой она работала, всего в двадцать шесть лет чертовски непросто. Эта решимость действовать без колебаний и делала её столь опьяняюще-привлекательной.

— Я понимаю, — вздохнул Каллум.

— Спасибо. — Сави перевернулась на спину и чувственно потянулась. — Это ведь первый день нашего медового месяца, не так ли?

— Да, милая.

— Это значит, что я имею право заниматься сексом с мужем весь день.

— Имеешь.

— Чего же ты тогда ждёшь?

* * *

Разбудила Кэла тревога: мерзкое, настойчивое гудение, исходящее от старинного электронного будильника, светящего алыми цифрами в мрачной тьме спальни. Будильник просто задрал. И, конечно же, он стоял на аккуратной пачке пластиковых контейнеров, в полуметре от максимально доступной для его пальцев зоны. Вот ведь тварь!

Ему пришлось выбраться из-под тяжёлого пухового одеяла, ползти к краю матраца, сбивая простыни ногами, прежде чем он смог добраться до этого мерзкого куба из чёрного пластика.

В последовавшей тишине Кэл потряс головой, пытаясь окончательно проснуться. Кровавый ад, как же он накануне отжигал. Сави считала, что мальчишник, пусть и опоздавший, это отличная идея, поэтому Каллум убедил себя, что он сам так решил. Жёны могу быть чертовски убедительными. Даже когда их нет рядом.

Он оглянулся на пустую кровать и вздохнул. Пять дней без неё. Не было ни одного звонка, не было даже сообщений электронной почты. Как какая-то группа дураков-студентов способна заметить, что что-то не так с двухминутным звонком? Они все вместе живут в молельном доме или тренировочном лагере?

Это была не та мысль, которую Каллум хотел додумывать до конца.

Будильник опять загудел. Выходит, он не отключил, а только нажал кнопку повтора. Проклиная, Кэл выключил его и направился в душ.

Его квартира находилась на верхнем этаже старинного англосакского дома по Морей-Плейс, одной из лучших улиц в Эдинбурге, как уверял агент по недвижимости. И это действительно было так: небольшая улица представляла собой настоящий маленький парк из древних деревьев, окружённый памятниками архитектуры нового города.

Именно поэтому в квартире было всего четыре комнаты, и выплата арендной платы пробивала брешь даже в его зарплате. Но именно таким и должно быть классическое жильё холостяка?

А не переборщил ли я с классикой, думал он, возвращаясь в спальню с обёрнутым вокруг талии полотенцем и по-прежнему влажными волосами. Кэл только что потратил серьёзные деньги на ремонт квартиры, которым так и не успеет полностью насладиться: ему предстоит переезд в уютное семейное гнёздышко — он ведь теперь женат.

Все его вещи, которые, по идее, должны были быть сложены на полки трёхстворчатого шифоньера, стоящего вдоль одной стены, были свалены в кучу в углу. Отдых на Барбуде нарушил размеренный порядок его жизни.

И наверняка разрушил также и порядок в его финансах.

— Дом, — приказал он.

Настенный экран загорелся домашним меню утилит Большой Тройки. Прошло уже два года с тех пор, как Кэл его установил, и до сих пор не удосужился настроить дешёвый, устаревший аппарат.

— Доброе утро, Каллум, — отозвался экран резким женским голосом. Голос он тоже не менял, оставив заводские настройки.

— Почему у нас нет шампуня? Мне пришлось мыть голову гелем для душа. Теперь она пахнет странно.

— Ваш заказ на замену предметов домашнего обихода был заморожен.

— Какого… Кем?

— Вы превысили свой предварительно утверждённый месячный кредитный лимит на три с половиной тысячи фунтов. Кредитная компания приостановила все платежи по счёту, вплоть до его пополнения.

— Вот дерьмо! Как это случилось?

— Вы провели последний крупный платёж в счёт Drexon International Leisure Group, он составил пять тысяч восемьсот девяносто фунтов, что привело к превышению указанного лимита. Ваша кредитная компания приостановила учётную запись в полночь, и теперь взимает с вас двойные проценты за превышение суммы кредита.

Чёрт возьми. Он не предполагал, что Барбуда обойдётся так дорого. Хотя, надо признать, стоила потраченных денег.

«Сави вышла за меня замуж!»

Каллум посмотрел на пустой матрас. Пять дней, и без неё уже невыносимо.

Бросив взгляд на полку, на которой, по идее, хранилось нижнее бельё, он заметил, что осталась только одна чистая пара трусов.

— Дом, почему ты не предупредил меня, что я банкрот?

— Вы сами сказали мне, чтоб я заткнулся, когда я попросил вашего разрешения проверить текущее финансовое состояние. Шесть раз за последние четыре дня.

— О, да, всё верно. Ты должен был сказать мне, что это дело не терпит отлагательств.

— Я говорил. Кредитная компания выпустила пять установленных законом предупреждений.

— Блядь. В следующий раз просто выведи сумму долга на всех экранах жирными красными цифрами. Думаю, это я замечу.

— Хорошо. Так и сделаю.

Каллум мог бы поклясться, что голос искина звучал осуждающе. Он нашёл свежую рубашку и начал надевать её.

«Есть ли завтрак на кухне?»

— Дом, есть что пожрать?

— Несколько упаковок синтетического бекона. Остальные восемь контейнеров с натуральными пищевыми продуктами в настоящее время необходимо извлечь из холодильника для утилизации, в связи с истечением срока годности. Доставка свежей еды и пива находится в состоянии ожидания возобновления кредита.

— Спасибо за подробный отчёт, мамочка, — проворчал он себе под нос. — Лучше просто возобнови поставки.

— Сначала вам нужно будет согласиться на пересчёт вашего кредита с банком.

— Правильно. Вот ты этим и займись. В любом случае скоро подойдёт зарплата.

— Поступление вашей заработной платы ожидается через шесть дней.

— Без разницы. Просто возобнови мой кредит, о’кей?

— Новые условия продления кредита, которые вам предлагают, невыгодны.

— Эй, просто перестань считать чужие деньги. Ты ведь у нас адаптивное самообучающееся программное обеспечение, верно? Так вот — изволь адаптироваться и самообучаться. Мне не нравится отвлекаться на эту чушь, когда я отдыхаю — вот почему я купил тебя. Так что просто… сделай мою жизнь проще, понятненько?

— Понятненько, хозяин Каллум.

Он едва сдержал рвущийся наружу злобный ответ. Обещанная рекламой «Жизнь без забот» могла быть реальной, если бы он купил систему с тьюрингом пятого поколения. Они намного умнее — они бы поняли все нюансы, догадавшись, чего он хочет, и избавив от необходимости разжёвывать любое указание. Но искин пятого поколения находился далеко за пределами его текущего бюджета.

«Хотя, может быть, когда я получу повышение по службе…»

Каллум натянул брюки. Чистых носков не было.

«Чёрт побери!»

Он вытащил относительно чистую пару из кучи грязного белья. В его кроссовках всё ещё пересыпался пляжный песок — Кэл нежно ухмыльнулся, завязывая их.

Рядом с будильником лежал мобильник со всеми электронными контактами и очки дополненной реальности. Он выбрал очки: этим утром был не в настроении запихивать в глаза контактные линзы.

«Как же я по ней скучаю…»

Наконец Каллум надел свой умный браслет — полоску пластика шириной три сантиметра, которая могла казаться выполненной из чёрного обсидиана, если бы была такой гибкой. Стоило браслету проскользнуть через ладонь, как он сжался до размеров запястья, плотно обхватив руку. Браслет проверил биометрические данные, чтобы удостоверить его личность, и сразу же связался с подкожными чипами через сеть. Аккуратный столбец данных всплыл с левой стороны его поля зрения.

Каллум не стал читать их. То, что браслет работал, само по себе успокаивало. Он снова стал частью большого и шумного мира.

— Привет, Аполлон. Как делишки?

— Доброе утро, Кэл, — ответил электронный ассистент через звуковой чип, находящийся в его ухе. Каждый ассистент имел собственный идентификатор, а поскольку Каллум, будучи подростком, был одержим лунной миссией Аполлона вплоть до создания летающих моделей Сатурна V, происхождение имени было очевидным.

— Соединение с сетью периферийных устройств установлено, — сообщил Аполлон. — Уровень сахара в крови неудовлетворительный.

— И тебе доброго утречка, приятель. Лучше за Домом следил бы так настойчиво. Я хочу знать, когда мой кредит восстановится.

Кэл чуть было не поблагодарил Дом, но какая-то глубокая луддитская часть его сознания отказалась признать искин третьего уровня полноценной личностью.

Практически, как и всё мясо в наши дни, бекон был искусственным, со сроком годности, истекающим через 18 месяцев. Он бросил пару полосок на сковородку. Каллуму не нужно было заниматься обжариванием тостов — весь имеющийся в наличии хлеб заплесневел. Так что о сэндвиче придётся забыть.

Оставалось одно яйцо, натуральное. Возможно, даже относительно свежее — по крайней мере, у Каллума не заслезились глаза, когда он, расколов яйцо о край сковородки, осторожно понюхал содержимое. А это, по уверениям его бабушки, было вернейшим способом определить, не стухло ли яйцо.

Дальше в списке следовал чёрный кофе. Кэл сунул капсулу в крохотную хромированную кофемашину с функцией бариста и подождал, когда сквозь кофе пронесутся обжигающе-горячие потоки пара.

— Какие снаружи новости? — спросил он Аполлона.

Расположенный на кухне экран вспыхнул, демонстрируя сводку новостных потоков, подобранных адаптивными фильтрами предпочтений.

Каллум потягивал кофе с растущим удовлетворением, поскольку пять из десяти новостных каналов посвящены происходящим в Европе стихийным бедствиям. И беглого просмотра достаточно, чтобы убедиться: среди происшествий нет ни одного, способного загрязнить окружающую территорию. Ничего такого, с чем бы он был вынужден бороться во время смены. Главным событием, случившимся за время его сна, стал пожар во франкфуртском театре. Семь пожарных машин боролись с огнём, посылая длинные струи пены в пекло.

— Нет, — сказал Каллум.

Аполлон проследил за взглядом Кэла, скользнувшим на другой видеопоток, и развернул его на весь экран. Оползень в Италии, вызванный чрезмерными дождями, смыл три дома в горной деревне. Каллум смотрел следующую трансляцию: тонущая в море яхта у берегов Мальты в окружении кораблей береговой охраны и новостных дронов.

— Извини, друг, ничем не могу помочь, — произнёс он, откусив кусок бекона.

Четвёртый поток показывал хранилище опасных отходов недалеко от Гилгена, Швеция, которое ночью подверглось эвакуации. По неподтверждённым сообщениям очевидцев часть контейнеров для хранения опасных отходов имела трещины.

Вот дерьмо. Прямая трансляция показывала представителя компании, который стоял за воротами, заверяя репортёров, что эвакуация была «всего лишь мерой предосторожности» и разлива не случилось. Каллум уставился на суетящегося представителя, не веря ни единому его слову.

— Набери Моши, — приказал он. — Вы отслеживаете объект Гилген? — продолжил Кэл, когда иконка его заместителя появилась на экране.

— Уже заметили, босс, — весело ответил Моши Лиан. — Наши искины зафиксировали аномальную активность спустя пару минут после происшествия. Бойнаку придётся долго отдуваться перед Агентством по охране окружающей среды.

— Утечка была?

— Спутник ничего не обнаружил. Пока — контейнеры находятся ниже уровня земли. Если утечка и есть, то это определённо не газ и не пар.

— Что говорит Док?

— Она разговаривает с руководством Бойнака. И мы находимся в открытом канале для ЕАОС на случай, если они прикажут вмешательство.

Экран Каллума показывал ему переданный Моши файл компании Бойнак: владелец завода Гилген, в свою очередь принадлежавший клубку взаимосвязанных холдинговых компаний, зарегистрированных в разбросе независимых астероидов.

— Концов не найдёшь… — презрительно сказал Кэл. — Всё как всегда.

— В каком смысле, босс?

— Могут ли их сотрудники сами справиться с последствиями?

— Боюсь, что нет. Они слишком громко кричат, что у них «ВСЁ ПОД КОНТРОЛЕМ». И ещё: я не видел никакого оборудования, которое они бы могли использовать.

— Я выдвигаюсь к вам. Буду через десять минут.

— Отлично, босс.

Каллум улыбнулся и посмотрел на сковородку. За время разговора яичница успела превратиться в пережаренную корку с потрескавшимся желтком.

— Ну твою же мать! — простонал Кэл.

* * *

Огромные старые деревья в Морей-Плейс рано распускались из-за не по сезону тёплых ветров, дующих с юго-запада большую часть февраля. Когда их озарило низкое утреннее солнце, казалось, что за ночь на круглый парк обрушился волшебный снегопад. То, что раньше было мощёной дорогой, окружавшей зелёный городской остров, стало узким коридором между двумя рядами пышно цветущих вишнёвых деревьев, высаженных по краям дорожки.

Глядя на цветущие вишни, сияющие белоснежно-розовым на ярком солнечном свете, Каллум улыбнулся приятным воспоминаниям: Сави тоже восхищалась цветами во время своего последнего визита. Правда, тогда их было значительно меньше.

Любуясь цветами, он старался не спускать глаз с проносящихся мимо велосипедистов. С тех пор, как Сопряжение принялось создавать свои центры по всему миру, гражданские власти начали переориентировать города и посёлки на пешеходное и велосипедное движения, начиная с центров и постепенно двигаясь к окраинам, с увеличением покрытия сетью хабов.

И хотя на Морей-Плейс и соседних улицах по-прежнему оставалось место для такси, роботов доставки и машин скорой помощи, в эти дни их было относительно немного. Единственный раз, когда Каллум действительно видел много такси, был во время нехарактерного для Эдинбурга сильного ливня. В отличие от велосипедистов, которых всегда множество и которые, как казалось Кэлу, старались использовать для проезда любую плоскую поверхность в городе, совершенно игнорируя пешеходов.

— Почта от Сави приходила? — спросил он у ассистента, сворачивая на улицу Форрес.

Каллум толком не знал, почему спросил. Почтовый ящик находился в его поле зрения, и он прекрасно видел, что в нём накопилось около двух десятков писем, которые, кроме одного от его матери, связаны с работой.

— Нет, — ответил Аполлон.

— Как насчёт писем из папки спама? Может быть, использует одноразовый адрес. Поищи там, может, найдёшь признаки личного сообщения.

— Уже проверял. Никаких признаков.

— Вызовы? Обычные телефонные звонки или сообщения?

— Нет.

— Голосовая почта?

— Нет.

— Сави проявляла активность в соцсетях?

— Ничего нового нет с тех пор, как она выложила свои видео о Барбуде за ночь до вашего отъезда. Её родители и сестра оставили сообщения на своих страницах, в последние тридцатьчасов, с просьбой перезвонить им.

— Как насчёт упоминания меня на трекере?

— Ни одного с того момента, как вы потеряли свой умный браслет в ноябре прошлого года. Вы оставили его в квартире Фитца после вечеринки.

— А, помню. А можешь сейчас набрать Сави?

— Да.

— Набирай.

— Номер не отвечает.

— Набирай снова.

— Нет ответа.

— Чёрт! Почему суперумная девушка не может ничего придумать, чтобы сообщить мне, что она в порядке? Хоть что-нибудь!

* * *

Как и в любом городе, центры Сопряжения в Эдинбурге были организованы по принципу паутины. На карте это выглядело как концентрические окружности, пересекаемые под прямыми углами радиальными линиями.

Пассажиры могли двигаться в обоих направлениях вокруг окружностей, в ту и другую сторону — по часовой стрелке и против, а также переходить на радиальные направления. Простое приложение на мобильнике под названием Хаб-Сеть помогало выбрать самый быстрый маршрут к месту назначения.

Каллум никогда не использовал его по утрам: путь на работу уже настолько знаком, что давно стал мышечной памятью. Он вошёл в сеть на перекрёстке с улицей Юнг. Это кольцевой центр с пятью платными барьерами через вход, ведущий к серо-зелёному кафельному вестибюлю. Аполлон передал турникету свой код Сопряжения, и Кэл прошёл прямо через открывшиеся створки.

Как и в любом вестибюле хаба, врата порталов, расположенные с разных сторон, были обращены друг к другу, образуя бесконечный коридор. Каллуму он напоминал иллюзию, возникающую, когда стоишь меж двух зеркал. За исключением, конечно, того, что его отражение не появлялось во всех вестибюлях спереди и сзади.

Глядя через череду портальных врат, он увидел, как его попутчики по пригородным маршрутам проходят между несколькими вестибюлями, чтоб свернуть и исчезнуть из вида, достигнув нужного хаба.

Кэл, не раздумывая, повернул направо, чтобы пройти через расположенную по ходу часовой стрелки от него дверь портала. Эта дверь вела к центру улицы Тисл. Дальше — в центр площади Андрея Первозванного, которая являлась перекрёстком. Оттуда он повернул направо и через входную портальную дверь радиальной станции пошёл прямо к узлу Уверли.

Уверли был узлом сети станций Сопряжения, расположенных на месте старой железнодорожной станции. Двенадцать радиальных веток, что вели в него, выходили в зал круглого здания со стеклянной купольной крышей, через которую был виден суровый старый замок, возвышающийся на каменном утёсе высоко над головой.

В центре зала находилась пара широких портальных врат сети междугородних сообщений — вход и выход. Даже ранним утром у врат было людно. Обогнав медлительных пешеходов, Каллум вышел в огромный зал.

Огромный, как заводской цех, Центр Британской сети междугородних порталов был построен двадцать пять лет назад на месте купленной за бесценок заброшенной промышленной зоны в Уверли. Поскольку физическое местонахождение узла не имело значения, бухгалтеры выбрали место с самыми низкими ставками муниципальных налогов в стране.

Помещение, в которое вошёл Кэл, представляло собой кольцо шириной в сотню метров, с высокими полированными стенами из чёрного гранита и чёрно-белым мраморным полом. Огромные гирлянды ламп свисали с арочного потолка, заливая ярким полуденным светом плотный поток пассажиров двадцать четыре часа семь дней в неделю.

Зал был построен для обеспечения функционирования ста тридцати портальных врат: шестидесяти пяти на внутренней стене и столько же на внешней. Все врата внутренней стены были связаны с городами Британии, позволяя пассажирам переместиться в зал и перейти к шестидесяти пяти портальным вратам во внешний мир, расположенным по периметру наружной стены — каждое с названием города, сияющим ярким бирюзовым неоном вверху.

В зале не было специально размеченных дорожек вдоль стен, предназначенных, чтобы переходить между вратами, никаких удобных движущихся полос пола, не было даже улыбающегося персонала, способного помочь.

Зал представлял собой бурлящее человеческое море, где выживал сильнейший. Люди использовали приложение Хаб-Сеть, чтобы найти необходимые им портальные врата, после чего шествовали к ним, уткнув лица в телефоны, что приводило к постоянным скандалам, в которых выплёскивалась агрессия от инцидентов, когда на них налетали постоянно спешащие путешественники. Родители громко кричали на отстающих детей, багажные лентяйки пищали, не успевая за владельцами, и все без исключения болтали, создавая шум, сравнимый с криками толпы на футбольном стадионе.

Каллум скользил сквозь толпу, словно покрытый тефлоном. Дверь в Лондон была шестой слева от выхода из Эдинбурга. Он преодолел это расстояние за сорок секунд. Пройдя через врата, оказался в центре Сопряжения «Трафальгарская площадь» с двадцатью пятью радиальными дверями, ведущими к районам огромной столицы, плюс одна дверь в нише, закрытая защитным барьером, который открылся, пропуская Каллума и позволяя ему напрямую войти во внутреннюю сеть порталов Корпорации Сопряжения.

Три портала спустя он находился в «Экстренной Дезактивации», крупном специализированном отделе Корпорации в Брикстоне, вольготно занявшим восемь огромных боксов, заполненных специализированным оборудованием — и это не считая расположенных там же офисов и пунктов технического обслуживания.

В «ЭД» работали семь команд быстрого реагирования, что гарантировало: две из них всегда находятся в режиме ожидания, способные моментально переместиться в любую часть Европы.

Задача подразделения состояла в контроле за инцидентами, связанными с возможным загрязнением окружающей среды, с целью предотвращения утечек. Это означало, что команды быстрого реагирования должны прибывать на место быстрее всех и решать проблемы напрямую, используя преимущество в возможности мобилизации ресурсов, предоставляемой командам Корпорацией Сопряжения.

Для этого потребовались две неизменно находящиеся на базе в Брикстоне команды, постоянная техническая поддержка от работающих в офисе специалистов, способных организовать ускоренную процедуру эвакуации гражданских и оперативно доставить в случае серьёзной катастрофы, медицинские бригады скорой помощи со всего мира.

Управление этими службами, призванными справиться с любыми проблемами за минимальное время и с минимальными затратами, возлагалась на руководителя группы быстрого реагирования. Политический и финансовый вес принимаемых им решений был огромен.

Команда быстрого реагирования Каллума занимала офис с застеклённой стеной, выходящей в зал Объединённого Центра Кризисных Ситуаций, создатели которого скопировали планировку с центра управления полётами космического отдела Корпорации Сопряжения.

Каллум поприветствовал свою команду и встал около стекла, наблюдая за происходящим в кризисном центре. Он обратил внимание, что у каждого пульта внизу находится несколько человек. Это означало, что команда кризисного сопровождения уже была на месте и помогала дежурной команде справиться с ситуацией.

Верный признак непредвиденной ситуации.

Специалисты изучали скользящие по дисплеям данные под наблюдением пяти начальников групп.

На видеостене, которая приковала их внимание, демонстрировалась дюжина видеопотоков. На большинстве из них транслировались те же самые новости о незначительных бедствиях — это Кэл видел в квартире.

Одно из двух главных окон показывало процесс утилизации опасных веществ на стареющем химическом заводе на берегах Висты недалеко от Гданьска. Команды «ЭД» работали над этим ещё до его поездки в Барбуду. Земля вокруг завода использовалась в качестве могильника для химикатов в течение десятилетий, никого не оповещая ни о содержимом, ни о месте захоронений.

Агентство по охране окружающей среды обнаружило этот участок только тогда, когда химикаты начали просачиваться в Висту. «ЭД» пришлось раскопать всю территорию на глубину в пятьдесят метров, чтобы остановить утечку.

На втором большом окне были видны ворота центра по утилизации Гилгена. В длинных тёмных зданиях за двойным забором из сетки Рабица не было заметно никакой активности. Словно нарочно, ворота были припорошены снегом, наглядно показывающим, что их давно не открывали. И это всё именно тогда, когда Каллум точно знал, что Брикстон отправит команду.

Он наблюдал за Докал Торрес, их советнице по внутрикорпоративному взаимодействию. Она стояла рядом с Фитцем Адамовым — по мнению Каллума, лучшим из исполнительных директоров «ЭД». Как было видно по их жестам, они вели напряжённый разговор.

— Выглядит подозрительно, — сказал Кэл.

— Как и всегда, когда замешаны большие деньги, — весело произнёс Моши Лиан.

Двадцативосьмилетний Моши никогда не упускал шанса проявить себя, демонстрируя смесь щенячьего рвения и здравых выводов отточенного интеллекта. Каллум был убеждён, что в веке ракет его заместитель был бы подходящим кандидатом в астронавты НАСА. Но теперь, когда Сопряжение изменило мир, у Моши осталось не так много возможностей прославиться, рискуя своей шкурой на благо человечества.

Увлечённость Моши была схожа с одержимостью. И не у него одного — у всей команды.

— Новости? — спросил Каллум.

— Мы собираемся позвонить сами, — ответил Моши. — Бойнак в своих отчётах до сих пор не сообщил вообще ничего конкретного.

— Ничего? — удивлённо спросил Кэл. — А мы вообще уверены, что там чрезвычайная ситуация?

— А чем они тогда заняты? Мебель переставляют? — вмешалась Алана Китс. — Докал сообщила, что всё техническое руководство компании собралось на месте аварии ещё час назад.

— Оценивают ущерб, — сказал Каллум. — Ничем другим это быть не может.

— Докал тоже так думает, — согласилась Алана. — И, кстати, что случилось с твоими волосами?

— Я их вымыл. — Кэл провёл рукой по волосам. На ощупь они казались немного жёстче, чем обычно, и он всё ещё чувствовал запах геля для душа.

— У нас есть планы завода?

— У меня есть, — произнесла Райна Яцек.

Она являлась экспертом по поиску данных и была настолько полезна, что Каллум не согласился поменять её на любых двух других сотрудников. Райна умела обходить защиту закрытых сетей лучше, чем все известные Кэлу специалисты, часть из которых имела университетскую степень. Будучи хакером, она посвятила свою юность противоборству с системой по политическим и экологическим причинам. Её несколько раз арестовывали, а один раз она даже провела три месяца в лагере для несовершеннолетних правонарушителей Норвегии.

Обычно подобные поступки ставили крест на самой возможности работы на Сопряжение, но в её файле было указано, что она перешла на другую сторону после реабилитации.

Однажды ночью на вечеринке, когда они оба были сильно навеселе, Райна рассказала Каллуму, что она без малого прошла по самому краю — её компании продали плохую партию кристального Нсима. Парень Райны скончался на месте, но приехавшие на вызов врачи были достаточно хороши, чтобы реанимировать её.

Случившаяся трагедия заставила девушку пересмотреть свои приоритеты, давая понять, насколько опасным может быть мир криминала.

Райна считала, что она продолжает хранить верность своим юношеским идеалам, поскольку «Экстренная Дезактивация» действительно трудилась на благо человечества. С тем, что «ЭД» приносит Корпорации баснословную прибыль, она вынужденно смирилась.

Они сидели за офисным столом, и Райна перекинула схемы завода Гилген на настенный экран.

— Стандартная схема центра утилизации, — сказал Генри Омри, эксперт по радиоактивным материалам. — Бойнак имеет контракт с целой кучей европейских компаний, пользующихся его услугами по захоронению опасных отходов.

— Какие отходы они принимают на утилизацию? — спросил Каллум.

— Обычный набор: биологические материалы, отходы больниц и исследовательских лабораторий. Ничего страшного, пока ты не начнёшь всё это смешивать.

— И именно это они и сделали? — спросил Колин Уолтерс.

— Скорее всего. Между заводом Гилген и одной из камер на нашей астероидной станции Хаумее есть портал. Бойнак собирает отходы партиями на заводе в Гилгене и отправляет их на Хаумею, откуда их выбрасывают в глубокий космос вместе со всеми остальными опасными вещами, от которых Земля желает избавиться.

Сорок астрономических единиц — расстояние, признанное экспертами безопасным. Это простой и безотказный способ.

— С которым, тем не менее, случился отказ, — радостно возвестила Райна.

— Расскажи подробней, — попросил Каллум, игнорируя смешки.

Колин использовал указку, чтобы выделить часть планов. В центре главного здания располагались пять больших цилиндров диаметром четыре метра и длиной в пятнадцать. Стоящие одной группой, они походили на толстые колонны.

Внизу цилиндры сужались, заканчиваясь трубами шириной в один метр, которые, в свою очередь, были подключены к метровому порталу через ряд клапанов.

— Эти резервуары способны выдержать высокое давление, — сказал Колин. — Вы собираете отходы у клиентов в маленьких закрытых канистрах и сбрасываете их в резервуар через воздушный шлюз наверху. Как только бак заполняется, вы повышаете давление до пяти атмосфер, — его указка показала на дно бака, — и тогда открываете клапан. Под действием силы тяжести и давления отходы направляются прямо к порталу, откуда они вылетают в вакуум на Хаумее. Вот так это и работает.

Каллум кивнул. Он уже видел варианты этой схемы десятки раз. Она была гениально простой, при этом надёжной и безопасной. Каждый год десятки тысяч тонн токсичных отходов выбрасывались в космос с Хаумеи — это единственное предназначение открытого портала на транснептуновой карликовой планете.

— Райна права, — вмешалась в разговор Докал Торрес. — В процессе произошёл сбой.

Присутствующие повернулись к вошедшему в комнату юристу. В отличие от остальной команды, Докал одета в светло-серый костюм с тёмно-бордовой блузкой, демонстрирующий, что эта женщина не является членом команды, и наглядно показывающий, насколько высоко она поднялась по карьерной лестнице.

Каллуму нравилось работать с ней, несмотря на исходящие от неё настойчивые требования соблюдения инструкций и составления отчётов. Она достаточно умна, чтобы понимать, когда следует предоставить ему полную свободу действий для решения проблем.

У них сложились хорошие профессиональные отношения. Иногда Докал даже присоединялась к остальным членам команды в баре, когда они пропускали по стаканчику пива после работы.

— Что случилось? — спросил Моши.

— Закупорка основания бака. Он находился под давлением, и Бойнак обеспокоен тем, что некоторые отходы получили возможность взаимодействовать со стенками бака в течение длительного периода. Это выходит за пределы воздействия, которому бак способен противостоять.

— Мы выезжаем? — уточнил Каллум, старательно сдерживая волнение в голосе.

— Да, — вздохнула Докал.

Команда радостно завопила, обмениваясь ударами ладоней.

— Бойнак со своими страховщиками санкционировал разрешение на частичное разрушение и очистку.

— Что они понимают под «частичным разрушением»? — спросил Кэл.

— Если не получится открыть заклинивший клапан, — помедлив несколько секунд, ответила Докал, — то вы можете его уничтожить.

— Ну да… — Каллум коротко кивнул. Инстинкт предупредил его, что ситуация не такая простая, как кажется на первый взгляд. Пауза на обдумывание, которую взяла юрист при ответе на очевидный вопрос, только усилила подозрения.

— Мы можем окружить дно резервуара защитной оболочкой и разрушить клапан.

— Решай сам, — ответила юрист. — Это твой хлеб.

— Отлично. — Он хлопнул в ладоши. — Выдвигаемся. Моши, Алана, Колин и я. Загрузите в наш тарантас пару пузырей, несколько упаковок зарядов на полметра. Райна, вы занимаетесь их диспетчерской — я хочу знать реальное состояние этого бака и всех его фланцев. Мне также понадобятся все его чертежи и характеристики материала, из которого он сделан.

— Будет сделано, босс, — ответила девушка, широко улыбаясь.

— Генри, на тебе станция Хаумея. Подготовь её к приёму груза.

— Ну, да. Кроме меня некому, — простонал Генри.

— Да, некому, — отрезал Каллум ровным тоном.

Подруга Генри была на седьмом месяце беременности. Это заставляло Каллума чувствовать себя ответственным за него, словно он член семьи. Оградив Генри от контакта с опасным материалом в Гилгене, Кэл почувствовал себя намного лучше.

— Тебе виднее, ты босс. — Генри поднял руки в знак капитуляции.

— Я хочу быть на месте через десять минут. Помните, что наша работа связана с максимальным риском — радиация, с которой мы будем иметь дело, не прощает ошибок.

Экипаж поспешил к выходам. Но не успел Каллум дойти до дверей в транспортный ангар, как Докал остановила его: «Одну минуточку, Кэл». Нехорошее предчувствие заставило встать дыбом волоски на его коже, но он смог дружелюбно улыбнуться, сказав: «Конечно», словно происходящее было обычным делом, какой-то глупой бумажной волокитой, каким-то документом, который нужно подписать.

— Что случилось с твоими волосами сегодня утром? — спросила Докал, когда они поднимались вверх по лестнице.

— Ничего, — огрызнулся Кэл.

Она вопросительно подняла бровь, но ничего не сказала.

Офис Докал находился на втором этаже комплекса «ЭД», что наделяло её редкой привилегией иметь настоящее окно. Белые жалюзи были опущены, чтобы никто не видел, или, что более важно, никто не мог подслушать происходящего в офисе, подумал Каллум.

Два человека уже ждали их. Он узнал одного из присутствующих: Пола Ли, директор по безопасности Сопряжения, работающая с Эйнсли Зангари с момента основания компании. Ходили слухи, что она снабжала его пиратским программным обеспечением в те времена, когда он арендовал свой первый офис на Манхэттене, потому что у него не было денег, чтобы купить лицензионные копии.

Даже сам вид строгой старухи заставил его почувствовать себя виноватым. Её появление ведь не могло быть связанным с Сави. Или могло? Дама внимательно оглядела его, словно он товар.

— Выглядите взволнованным, мистер Хепбёрн, — сказала она обманчиво-мягким голосом.

— Все мои расходы законны, — огрызнулся он.

Второй посетитель встал и деликатно прокашлялся.

— Это майор Дэвид Джонсон, — представила его Докал. — Министерство обороны. Ядерное подразделение.

Майор был тяжёлым мужчиной лет пятидесяти, который двигался с трудом, кряхтя каждый раз, когда ему приходилось сгибать колени. Каллум даже подумал, что он, вероятно, был ранен во время какой-то секретной и мрачной миссии. Тонкая полоса белых волос обрамляла внушительную лысину, что в сочетании с очками в проволочной оправе делало его похожим на классический образ профессора. Его присутствие озадачило Кэла сильнее, чем присутствие Полы.

— Здравствуйте, — осторожно начал он.

— Рад знакомству, Каллум. Советник Торрес нам уже все уши прожужжала рассказами о ваших подвигах.

— Большое спасибо, Докал. — Кэл иронично посмотрел в сторону юриста.

— У нас имеется одна деликатная проблема, — начал майор, — и под «нами» я имею в виду Британское правительство. Поэтому мы обращаемся к вам за содействием в её решении.

— Которое Корпорация Сопряжения уже успела гарантировать, — продолжила Пола Ли. — Не так ли, Каллум?

— Конечно. Расскажите, в чём проблема? — Он широко развёл руки, стараясь не показывать смятение.

— Проблема в договоре всеобщего разоружения шестьдесят восьмого года, — произнёс майор Джонсон. — Это по-настоящему значимое событие для мировой политики, которое принесло много счастья избирателям.

— Я слышал о нём, — осторожно сказал Каллум.

На самом деле он едва вспоминал отдельные детали: ни политика, ни история не были его сильными сторонами.

— Это было неизбежно, учитывая появление генераторов силовых щитов. Теперь у каждого крупного города в мире есть силовой щит. Ракеты и беспилотники не могут пройти, и если вы обеспечите силовой щит достаточным количеством энергии, он сможет противостоять даже ядерному взрыву. Целые национальные арсеналы устарели за одну ночь — ну, ладно, за пять с небольшим лет.

Щит, конечно, не является панацеей от всех угроз — террористы могут применить украденное ядерное оружие, как и страны-изгои, как и экстремистские политические группы, и так далее и тому подобное… И единственный способ предотвратить реализацию подобных угроз — избавиться от мировых запасов оружия и расщепляющихся материалов.

— После заключения договора шестьдесят восьмого года все страны отказались от своих ядерных бомб и веществ, из которых можно было создавать новые, — продолжила мысль Докал. — Это одна из причин, по которой Хаумея была настолько прибыльной для Сопряжения — мы устроили демонстрацию, показав военным, куда они могут выбросить накопившиеся опасные запасы.

Каллум внимательно наблюдал за юристом. Ему не нравилось русло, куда свернула беседа. И изучающие взгляды опытного вивисектора, которыми одаривала Пола Ли, наблюдая за его реакцией, вовсе не помогали ему успокоиться.

— И мы поступили как все, — продолжил майор Джонсон. — Сократили наш арсенал. Великобритания осталась с пятью ядерными боеголовками, исключительно для целей сдерживания, без возможности создавать новые. Тем не менее, вынужден признать, что у нас возникла некоторая проблема с запасами.

— Вот дерьмо, — тихонько простонал Каллум.

— Проблема в том, что некоторое время назад, в двадцатом веке и в двадцать первом, правительство было, — майор скорчил неодобрительную гримасу, — несколько параноидальным. Они держали в тайне истинное количество накопленного нами плутония.

— Ебучий Иисус! Вы хотите сказать, что в этом засоренном резервуаре есть плутоний?

— Мы хотели избавиться от него без лишнего шума, — спокойно, словно речь шла о бытовых отходах, сказал майор Джонсон, — чтобы избежать инцидента с межнациональной инспекцией.

— Вы не сказали им? — в ужасе пробормотал Кэл. — Вы не сказали Бойнаку, что отправляли через их систему утилизации?

— Наше высшее руководство было в курсе, — спокойно произнесла Пола Ли.

— Наше руководство? — Каллум, нахмурившись, обернулся к ней.

— Сопряжение владеет долей в Бойнак. Однако персонал объекта Гилген не был проинформирован. Не было необходимости.

— Значит, мы помогаем британскому правительству избавиться от их нелегального плутония?

— Плутоний был ошибкой, допущенной предыдущим поколением, — решительно сказал Джонсон. — Было честно и благородно исправить её.

— Теперь вы называете обман так?

— Именно так, — спокойно ответил майор, глядя в глаза Каллуму.

— И вы включили в состав заговорщиков меня, — не мог успокоиться Кэл.

— Вам, как руководителю группы, нужно знать, что находится в засорившемся баке в Гилгене на самом деле, — примирительным тоном сказала Докал.

— Большое, блядь, спасибо. — Каллум обхватил лицо руками, пытаясь обдумать сложившуюся ситуацию. — Мне всё равно не хватает данных. Может ли эта неисправность быть диверсией террористической группы?

— Маловероятно, — сказал майор Джонсон. — Ранее мы отправили несколько партий без каких-либо проблем. Наши канистры с плутонием числились как медицинские отходы из различных лондонских больниц. Сам плутоний был расфасован на мелкие гранулы, при этом каждая из них была покрыта защитным слоем из керамики для предотвращения окисления и запечатана в стандартную ёмкость для утилизации. По моему мнению, произошедшее — простая цепь случайностей. Канистра, падая с верхней части бака, могла неудачно приземлиться, налетев на твёрдые отходы. От удара керамика могла расколоться или даже разбиться.

— Вы не проверяли керамику на способность выдержать удар, — произнёс Каллум.

— Мы собирались сделать всё без лишнего шума, — сказала Пола Ли. — То, что мы не провели испытания на прочность керамической оболочки, наш недосмотр.

— Если вы подвергаете плутоний воздействию влажного воздуха, он окисляется и гидрируется, покрываясь рыхлой коркой и увеличиваясь при этом в объёме на… — Каллум закрыл глаза, пытаясь вспомнить физические свойства плутония.

— До семидесяти процентов, — закончил за него Джонсон. — Контейнер должен был разрушиться от вызванного этим повышения внутреннего давления. Контейнеры распечатаны из обычного недорогого пластика, прямо на заводе Гилген, откуда мы их и взяли.

— Контейнеры, прямо и явно не предназначенные для транспортировки плутония. Неспособные сдержать его расширение после контакта с воздухом… — устало подытожил Кэл. — Полагаю, что просочившийся из разрушенных контейнеров плутоний собрался на дне бака и заблокировал клапан.

— Мы считаем, что реальное положение дел ещё хуже.

— Ну конечно, — простонал Каллум.

— Порошок, который образуется при окислении и гидратации плутония, отслаивается и вспыхивает.

— Самовозгорается.

— Да. Если в случае первоначального самовозгорания произошёл пожар, то он, вероятнее всего, разрушил другие контейнеры. И каждый сломанный контейнер усугубил случившееся.

— Сколько контейнеров с плутонием сейчас находится в баке?

— Двадцать пять. Вместе в них килограмм плутония.

— Ебать-копать. Будем надеяться, что смогу избавиться от всего этого беспорядка до того, как всё вспыхнет.

— Кэл, — прошептала Докал, — инженеры Гилгена не поднимали давление в резервуаре.

— Но ты сказала… вот ведь блядь!

— Всё верно. Внутри резервуара произошёл пожар, — спокойно сказал майор Джонсон. — Это и вызвало повышение давления. Там находилось весьма ограниченное количество кислорода, и огонь, поглотив его весь, уже давно потух. Но мы подозреваем, что пока отходы горели, от жара успело расплавиться много других канистр, позволив плутонию смешаться с остальным мусором.

Плутоний — это тяжёлый металл. Он должен скопиться внизу бака. Подозреваем, это и есть причина, по которой сломался клапан. Внутри резервуара не осталось датчиков — огонь уничтожил их. Мы не знаем, в каком состоянии находятся отходы. Пластмассовые канистры могли расплавиться при пожаре. Сейчас, вероятно, они застыли, образовав плотную массу. Если вы проделаете дыру в дне резервуара, отходы не выльются из него.

— Всё ещё велик риск того, что пожар возобновится, Кэл, — произнесла Докал. — Некоторые из этих канистр содержат радиоактивную воду. Если мы допустим ещё большее окисление плутония, он может начать гореть и взрываться. Промедление сейчас действительно подобно смерти. Ты должен утилизировать весь резервуар целиком.

— Он пятнадцать метров в высоту и весит шестьдесят тонн!

— Но его ширина всего четыре метра — вот что действительно важно, Кэл. Наплюй на экономию. Здесь и сейчас мы вне бюджета. Ты можешь использовать наш самый большой портал диаметром в шесть метров. Я проверила, у нас есть пара в наличии.

— Хорошо, я принимаю на себя риск руководства операцией, — спокойно сказал Каллум. — Но мне придётся рассказать об этом команде.

— Только не Райне Яцек, — в разговор вмешалась Пола Ли. — Не с её уголовным прошлым.

Каллум почти возразил. Почти. Но какая-то, — вероятно, довольно испорченная — часть его мозга вспомнила о проверке безопасности. Проблемы просто не существовало бы, если бы он мог доверять Поле Ли в этом вопросе.

— Хорошо, Райна будет в диспетчерской Гилгена. Я говорю об Алане, Колине и Моши — именно они, вместе со мной, будут работать непосредственно с баком.

— Им можно сказать, — согласилась Пола Ли.

— Ну, тогда приступаем.

* * *

Когда Каллум добрался до пятого ангара, его экипаж вовсю готовился к выполнению задания.

Моши, Колин и Алана переоделись в зелёно-жёлтые костюмы полной химической защиты и сейчас проводили цикл проверки систем жизнеобеспечения.

Райна сидела на скамейке, с толстой полосой шлема дополненной реальности на лице, и бормотала что-то неясное, ловко перемещая видимые ей одной виртуальные значки.

Генри, при помощи сотрудников службы поддержки, успел надеть напоминающий чулок, связанный из тонких трубок терморегулирующий костюм. Ему предстояло облачиться в скафандр Марк VI — жёсткий вакуумный костюм с ранцем системы жизнеобеспечения, закрывающим маленький прямоугольный люк на спине, через который человек и попадал внутрь.

Алана протолкала в люк ноги, затем ей пришлось согнуться почти вдвое, засовывая руки в рукава скафандра и просовывая голову через открытое прижимное кольцо на шее.

Каллум вздрогнул от сочувствия, глядя, как бедняга втискивается в неудобный костюм.

— Мы собираемся избавиться от всех отходов разом, — сказал он им. — Я хочу сбросить весь бак через Хаумею.

В ответ раздались возгласы.

— Это ещё зачем?

— Почему?

— Вы, наверное, шутите, шеф.

— Это настоящее безумие.

— Вовсе нет, — спокойно произнёс Кэл. — Что-то в этих контейнерах протекло и заблокировало клапан. Мы не знаем, что это за вещество, и не знаем, что получилось от его взаимодействия с остальным мусором. Я не собираюсь рисковать, пытаясь разделить ком спёкшихся отходов — это может привести к значительно большим проблемам, чем мы имеем сейчас. Мы избавимся от всех отходов сразу, быстро и чисто. Докал уже согласовала решение с руководством.

Райна перетащила свои очки на затылок, чтобы скептически взглянуть на него. Все остальные нервно переглянулись.

— Эта штука четыре метра в диаметре, шеф, — попытался возразить Колин.

— Это меньше, чем расположенная на Хаумее пара порталов диаметром в шесть метров, — довольно улыбаясь, ответил Каллум.

— Вы нас дурите, шеф! — воскликнул Генри в восторге. — Никому не разрешено использовать шестиметровые порталы.

— Нам — можно.

— Тогда приступаем. — Алана поджала губы в знак одобрения. — Мы ждём указаний, шеф.

— Ты берёшь два портала, Генри. Первый, малый, нужен, чтобы сбросить давление в резервуаре — это даст нам время, чтобы мы смогли смонтировать большой и провести полную утилизацию. Это может занять много времени. Моши, на тебе аппарат лазерной резки. Колин, нам понадобится как минимум пара кумулятивных зарядов. Райна, как твоя загруженность? Нам потребуется твоя помощь в координации действий.

— Я серьёзно оскорблена вашим недоверием, шеф, — буркнула Райна. И тут же не выдержала и рассмеялась.

Как и все остальные, она воспринимала задание как большой приз. Эта операция будет великолепно смотреться в их резюме, давая им право на хвастовство перед другими командами. И это не считая того, что по итогам операции маячила перспектива получения бонуса, напрямую зависимого от уровня опасности предотвращённой командой катастрофы.

Они использовали участок европейского сегмента сетей Сопряжения, чтоб добраться до Стокгольма, затем, через частный портал компании Бойнак, переместились на завод Гилген. Как только они туда добрались, Райна направилась прямо в диспетчерскую. Техник в защитном костюме привёл Каллума и его команду к цеху утилизации.

Это была стандартная промышленная конструкция из металлических ферм со стенами из сэндвич-панелей и плоской кровлей. Внутри цеха находилась трёхмерная решётка из труб и направляющих рельсов для погрузчиков, переплетённых с лестницами и подвесными проходами.

В дальнем конце располагался приёмный отсек с грузовыми порталами, связанными с различными пунктами сбора отходов по всему континенту. Прямо в центре нашли место пять баков, закреплённые над глубокой ямой в полу.

Каллум оглядел связку огромных металлических колонн — адскую машину, которую ему нужно обезвредить. Огромная конструкция выглядела зловещей, словно вынырнувшей из ада. Впечатление усугублялось красным мигающим светом от аварийных светильников.

Хорошо, хоть сирены были отключены несколько часов назад. Аполлон демонстрировал множество схем, помогая разобраться в компонентах.

— Разгружаем транспорт, — сказал Кэл. — Мы потратим слишком много времени, чтобы проехать на нём к месту работ. Лучше перенесём оборудование вручную.

Члены команды молча выполнили его указания, начав вытаскивать чемоданы с оборудованием из багажных отделений автомобиля. Каллум понимал, что они всё ещё находятся в шоке — он только что рассказал им про плутоний в баке, предварительно отключив Райну от сети связи.

Им предстояло пройти два лестничных пролёта до решётчатого мостика, опоясывающего верхнюю часть баков. Поднявшись наверх, Каллум обнаружил, что вспотел. Сказывалось волнение и болтающийся за спиной тяжеленный электрорезак.

Мостовой кран, рельсы которого шли параллельно мосткам, вёл себя тихо и спокойно, обесточенный с момента аварии. Кэл взглянул на висящую на тросе упаковку синих пластиковых контейнеров, застывшую на месте, лишь немного не дотянув до разгрузочной площадки. Бок каждого контейнера украшала бросающаяся в глаза эмблема радиационной опасности. В обычный день этот знак вызвал бы у него беспокойство. Сегодня ему всё равно.

Это не будет иметь значения, если они не справятся с работой.

Докал показала ему секретное досье, предоставленное майором Джонсоном. В досье были оценки потенциального ущерба в случае взрыва бака. Вероятное количество разбросанных взрывом частиц плутония, характер ветра, предполагаемая площадь заражения, комплекс мер по экстренной эвакуации населения в пределах двухсот километров, оценки долгосрочного воздействия радиоактивного загрязнения на местную экосистему.

Оценки предполагаемого ущерба потрясали — как с финансовой, так и с этической точки зрения.

— Второй Чернобыль, — мрачно сказала она.

Он всю дорогу перечитывал, используя Аполлона, отдельные места из этого файла. Прочитанные данные настолько обрушили его обычный уровень уверенности, что ему приходилось изо всех сил стараться скрыть от своей команды нарастающее смятение.

Поднявшись на галерею, опоясывающую верхушки баков, команда наконец-то смогла сложить принесённое оборудование, в том числе и пару похожих на головки сыра аварийных порталов.

Точно над ними находилось окно подачи, позволяющее принимать контейнеры прямо с поддона. Сейчас, естественно, оно было закрыто.

— Алана, зачисти теплоизоляцию с верхней части проблемного бака, чтобы было достаточно для прокола. Моши, замерь температуру металла под изоляцией, затем начинай готовить прокол. Колин, готовь взрывчатку. И вот ещё что, ребята… — Они повернулись, чтобы взглянуть на него, заинтересованные непривычной серьёзностью, прозвучавшей в его голосе. — Делаем всё медленно и осторожно, хорошо? Мы не можем позволить себе ошибку.

— Сделаем, шеф, — раздался нестройный хор голосов.

Пока его коллеги выполняли указания, Кэл потратил минутку, чтобы изучить резервуар и решётку стальных балок, которые удерживали его на месте, прикидывая, какие из них нужно будет разрезать, чтобы гравитация направила бак в портал.

Схема, которую электронный ассистент проецировал на поверхность защитного костюма, подтвердила худшие его опасения. Двадцать несущих конструкций. Двадцать ебучих разрезов.

Тем временем Алана срезала изоляционную пену с резервуара и обнажила круг чистого металла диаметром более метра.

— Тридцать восемь по Цельсию, — сказал Моши. — Это хороший знак, внутри бака нет активности.

— Хорошо, — отозвался Каллум. — Продолжаем в том же духе. Ставим заряд.

Колин разместил кумулятивный заряд в центре очищенной поверхности — чёрный пластиковый кружок, похожий на толстую монету трёх сантиметров в поперечнике.

Каллум открыл первый из принесённых командой контейнеров. Портал, который он взял в руки, представлял собой диск диаметром тридцать сантиметров. С одной стороны это была дыра, которая открывалась в металлическую камеру на станции Хаумея, а с другой стороны диск покрывал двадцатисантиметровый слой молекулярных цепей, стабилизирующих квантовое запутывание.

Когда Каллум посмотрел в портал, он увидел широкий люк шлюза, обрамлённый жёлтыми сигнальными огнями. Как и всегда, Кэл вынужденно боролся с искушением засунуть руку глубоко в портал, чтобы пошевелить пальцами в приёмной камере на астероиде.

— Генри? Как у нас дела?

— Я в камере. Портал установлен и закреплён на месте. Внешняя дверь готова к открытию.

Сквозь портал пролезла рука Генри, показывая поднятый вверх большой палец.

— Ждём.

Колин поднял «волдырь», — временную защитную оболочку, представляющую собой полусферу из невероятно прочной металлокерамики с ободком — на который был нанесён моментально застывающий прочный клей. Каллум закрепил портальный диск в предназначенные для него прорези на вершине «волдыря», и они оба с трудом подняли и установили его в центре очищенного пространства, подготовленного Аланой.

— «Волдырь» закреплён, — сказал Каллум. — Генри, открой люк камеры, пожалуйста.

— Понял. Выполняю.

Каллум взглянул на данные, которые Аполлон демонстрировал на дисплее козырька, и увидел, что давление внутри «волдыря» упало до нуля.

— Фитц, общий статус, пожалуйста.

— Все системы Хаумеи в норме, — произнёс операционный директор. — Системы электроснабжения портала работают в штатном режиме, резервное электроснабжение в наличии. Приступайте, Кэл.

— Райна?

— Подтверждаю. Блистерное уплотнение полностью приклеилось к резервуару. Это безопасно, Кэл. Можно приступать.

— Спасибо. Моши, взрывай.

Полусфера содрогнулась от короткого тупого удара, за которым последовал громкий свистящий звук. Аполлон показал ему, что давление в «волдыре» резко выросло.

— Сифонит как форточка из ада, шеф, — сообщил Генри. — Поток чистый. В основном газ, но есть и твёрдые фрагменты.

Потребовалось три минуты, чтобы бак опустел. Каллум, Моши, Алана и Колин внимательно наблюдали за работой собранного ими узла, но, кроме рёва и лёгкой вибрации, ничего не происходило. Да и рёв затих через пару минут.

— Первый этап завершён. А теперь давайте подготовим бак для отправки на свалку, — сказал Каллум. — Генри, груз прибудет к тебе через час.

— Я буду готов, шеф.

Моши начал готовить к взрыву горизонтальные опорные стойки, соединяющие резервуар с окружавшими его решётчатыми балками. Он карабкался по опорам, закрепляя кумулятивные заряды на каждой стойке. Алана и Колин использовали электрорезаки, чтобы перерезать трубу утилизации в нижней части резервуара под заклинившим клапаном, после чего повторили операцию ещё раз, вырезав из трубы двухметровую секцию. Результатом их усилий было полностью свободное пространство под баком.

В то время как команда отсоединяла бак от удерживающих его на месте конструкций, Каллум начал подготавливать путь, по которому двинется бак, после того как сработают заряды. Он резал балки, создавая свободное пространство, призванное обеспечить беспрепятственное движение через портал. Он отрезал и скидывал большие куски конструкций в яму, где они грохотали, ударялись и отскакивали от толстых труб, идущих от других резервуаров, пока не долетали до самого дна. Несколько из них ударили по бокам большой портальной камеры, расположенной на несколько метров ниже его.

Чтобы удержать шестиметровый портал, они принесли с собой три опорных штанги — телескопические композитные трубы, которые Каллум и Алана установили под перерезанной трубой, идущей из основания бака. Шарнирные зажимы на концах закрепляли штанги на оставшихся стальных балках.

Вся процедура заняла почти семьдесят минут. Когда они закончили, Каллум сильно вспотел, и он был счастлив, когда Райна подтвердила, что удерживающие бак опорные конструкции либо перерезаны, либо подготовлены к взрыву.

Стоя на шатком проходе, Кэл открыл второй футляр, в котором находился ещё один тридцатисантиметровый диск портала, и положил его основанием вниз на сетку жёстко закреплённой портальной камеры.

— Генри, мы готовы. Приступай.

* * *

Как только операция по стравливанию газа из переполненного бака была завершена, Генри выбрался из шлюза вентиляционной камеры и направился обратно в купол «Экстренной дезактивации».

Широкие проходы станции Хаумея представляли собой обычные металлические трубы, окружённые метровым слоем изоляционной пены, распыляемой снаружи и призванной защитить от холода, царящего на находящемся далеко за орбитой Нептуна смёрзшемся коме из камней и льда.

Станция не нуждалась в собственных производственных модулях даже на этапе строительства — все её секции и оборудование были изготовлены непосредственно на Земле. После чего они их смонтировали на поверхности ледяной корки Хаумеи, образовав ряд из нескольких геодезических сфер, окружённых радиальными спицами из труб, ведущих к цилиндрическим камерам с порталами разных размеров.

Уже было смонтировано более восьмидесяти камер, большей частью с постоянно открытыми люками наружных шлюзов, позволяющих струям туманного пара выходить из порталов, в процессе сброса ядовитых химических веществ или радиоактивных газов подальше от Земли. Остальные порталы тоже периодически производили сброс контейнеров с отходами, разлетающимися по межпланетному пространству, подобно дроби, вылетевшей из дула гигантского дробовика. Новые купола и порталы регулярно добавлялись — Земля избавилась от накопившихся за долгие века отходов.

К моменту, когда Генри прибыл в купол «ЭД», там уже собрались остальные техники. Внутри купола была такая же трёхуровневая планировка, как у созданной для работы в невесомости космической станции — это значительно облегчило маневрирование больших машин в условиях крохотной гравитации Хаумеи.

Центральная палуба была площадкой для сборки порталов. Генри улыбнулся в своём шлеме, когда увидел, что готовится шестиметровый. Большие машины всегда приводили его в восторг. Ядром сборочного узла была пара шестиметровых заготовок порталов, в настоящее время настолько плотно прижатых друг к другу, что они образовывали единый диск толщиной в полтора метра.

Вокруг дисков слаженно танцевали девять манипуляторов, оснащённые множеством механических компонентов и приводов, укреплённых на ажурной алюминиевой раме и соединённых с помощью силовых и оптоволоконных кабелей.

Генри защёлкнул крепление ботинок скафандра на решётка пола, фиксируя себя на одном месте, подальше от техников, окруживших портальное устройство, подобно роящимся у коралла рыбкам. Он наблюдал, как продвигается процесс, пока голоса работающих в Гилгене членов команды звучали фоном в его ушах.

После того как первая часть устройства была закончена, на её поверхность поместили аналогичную, но уменьшенную копию портала. На неё, в свою очередь, закрепили ещё одну меньшую копию. Все три портала в сборе напоминали распиленную пополам русскую матрёшку.

— Генри, мы готовы открыть портал, — сказал ведущий техник.

Генри взял второй из двух контейнеров, которые он привёз с собой из Брикстона. Лёгкий как пушинка, он поднялся с пола и легко поплыл по воздуху к порталу. Чтобы остановиться, ему пришлось схватиться за один из потолочных поручней, не без труда вернув себе вертикальное положение относительно настила.

Физический труд в условиях невесомости, вынуждающий постоянно перемещать всю массу тела, действуя всего лишь одной рукой, наращивал мышечную массу лучше любых физических упражнений. Вследствие этого космические рабочие могли похвастаться мускулами торса, развитыми как у профессиональных пловцов. А поскольку развитие сети порталов давало возможность возвращаться домой на Землю, после смены, никто не страдал от потери кальция, как страдали первые космонавты во время длительных полётов.

Генри открыл чемодан и достал круглый тридцатисантиметровый портал, вставив его в предназначенное для него гнездо в находящемся перед ним устройстве.

— Интеграция порталов завершена, — сообщил он.

— Внимание! — отозвался Фитц. — Выполняется процедура проверки сопряжения порталов. Проверка завершена, начинается перемещение к шлюзу, — добавил он после секундной паузы.

В этот самый момент заработала магнитная монорельсовая тележка, закреплённая на нижней части портального устройства, передвигая её вдоль одного из множества проложенных по полу рельсов.

Генри подождал, пока комплекс проедет мимо, затем схватился за одно из его алюминиевых рёбер защитного каркаса, позволяя увлечь себя. Рельс вёл вниз, по направлению к самой большой камере на Хаумее.

Как только устройство оказалось внутри цилиндрической металлической пещеры, внутренняя дверь закрылась, и сталкивающиеся и разлетающиеся створки издали быстро затухающую серию ударов.

Устройство проследовало по рельсам до центра камеры, где наконец-то остановилось, закрепив в гнёздах на полу камеры все свои десять ножек.

— Портал закреплён в шлюзовой камере, — доложил Генри.

Он глянул вверх, осматривая внутреннюю часть люка шлюза над порталом. Вокруг мощных гидроприводов створок вспыхнуло кольцо жёлтых предупреждающих огней.

— Команда Каллума почти готова, — сказал ему Фитц. — Ждите.

Генри подошёл к двери небольшого шлюза, смонтированного на одной из створок большого шлюза, через который он только что въехал вместе с портальным устройством, и открыл её. Когда всё будет готово, ему придётся быстро покинуть камеру.

Его электронный ассистент показывал столбцы данных на стекле шлема скафандра, информируя о статусе портала. Генри ещё несколько минут слушал своих друзей в Гилгене, прежде чем Каллум дал команду: «Генри, мы готовы. Приступайте».

Генри отдал команду своему ассистенту, запустив самый маленький из трёх порталов. В его центре находился похожий на особенно толстую, тёмно-серую тротуарную плитку сдвоенный портал шириной двадцать пять сантиметров и длиной в полтора метра.

— Провожу инициирование пространственного запутывания первого модуля, — сказал Фитц, наблюдая за данными на дисплеях. — Состояние запутывания нормальное. Мощность стабильна с обеих сторон. Начинаем разделение.

Приводы внутри механизма портала разделили плиту на два идентичных прямоугольника, квантовое пространственное запутывание которых превращает их в связанные между собой двери. Независимо от того, насколько велико физическое расстояние между разделённой парой сегментов, запутывание обеспечивало существование не имеющего длины перехода между ними — портала.

Генри улыбнулся в восторге, когда привод, в котором была закреплена портальная пара, развёл два одинаковых прямоугольника друг от друга. Движущиеся с особой, присущей только механизмам грацией, приводы развернули одну из разделённых пластин-близнецов и направили её коротким краем через ожидающий тридцатисантиметровый портал, перемещая прямо на фабрику Гилген.

— Первая пошла, — подтвердил её прибытие Каллум.

На глазах у Генри механизмы портала развернули оставшуюся портальную плиту на девяносто градусов, подготавливая её длинное прямоугольное отверстие к передаче на Землю следующей ступени.

— Инициирование пространственного запутывания на втором модуле, — объявил Фитц.

Второй модуль был точно прямоугольным порталом таких же пропорций, но больше — полтора на шесть с половиной метров.

Манипуляторы устройства разделили его сдвоенный пирог и сразу же просунули короткий конец верхнего сегмента в раскрытый ранее первый портал с зазором менее сантиметра. Оставшаяся на Хаумее часть второго портала развернулась, подставляя свою более широкую сторону третьей ступени шестиметровому порталу.

— А вот и мы, — пробормотал Генри. — Третья ступень готова для вас, шеф.

* * *

Каллум принял первую ступень портала в тот самый момент, когда она покинула Хаумею, и положил её на пол на расчищенном им участке.

Вторая ступень быстро вышла из него, и механические направляющие на спине Кэла развернулись, подняли его и перевернули на девяносто градусов, зафиксировав портал в горизонтальном положении.

Каллум проверил, чтобы направление портала точно совпадало с направляющими рельсами, установленными им под резервуаром. При помощи Аполлона он корректировал их высоту, добиваясь минимального расхождения до тех пор, пока не был полностью удовлетворён. Тем временем Алана устанавливала портальный прямоугольник на рельсы.

— К приёму готовы, — оповестил он Генри. — Приступаем.

Шестиметровый портал начал своё движение через открытый прямоугольник, уверенно двигаясь по смонтированным командой рельсам. Заглянув в проём портала, Каллум увидел висящие глубоко под ним створки большого шлюза. Закрытые, конечно.

При этом он не забывал наблюдать за изменением данных, информирующих его о состоянии рельсов и опор, по которым они были проложены. Все показатели и близко не подходили к границам зелёной, допустимой зоны.

— Шлюз Хаумеи шикарно выглядит с этого ракурса, — пробормотал Каллум, ни к кому особо не обращаясь. Опомнившись, добавил: — Переходим к следующему этапу!

Вместе с Моши, Аланой и Колином он снова поднялся по металлической лестнице на вершину решётки. Их там ждали страховочные ремни, прикреплённые Моши к самым надёжным балкам.

Каллум оглядел верхнюю часть злополучного резервуара.

— Все пристегнулись? Проверьте крепление ремней.

— Да, шеф, — раздался гул голосов команды.

— Райна, на тебе контроль за датчиками в здании.

— Я готова, шеф.

— Генри, начинай, — приказал он. — Моши, приготовься.

Всё началось со слабого шипения. С лёгкого ветерка, колышущего плотную ткань его защитного костюма. С каждой секундой шипение усиливалось, заставляя сердце Кэла биться сильнее.

Краешком глаза Каллум видел, что к пешеходным эстакадам и полу цеха начал двигаться мусор: забытые одноразовые стаканчики, бумага, обрывки проводки, прочий пластиковый хлам — всё это поползло в сторону портала с нарастающей скоростью.

— Шлюз открыт на пятьдесят процентов, — сообщил Генри.

Шипение усилилось и превратилось в рёв шторма, обрушившегося на конструкции цеха с многократно большей силой, чем ожидал Каллум. Инстинкт заставил его вцепиться в ремни безопасности. Колин и Алана уже стояли на коленях, держась за перила, в попытке противостоять ветру.

— Семьдесят пять процентов, — продолжил Генри.

Среди рёва бури Каллум распознал жалобный скрип конструкций здания, работающих на пределе нагрузки. Он огляделся. Вокруг царил настоящий ад: фонари бились в безумных вихрях, наполненных мусором, балки стонали и гнулись от невозможной нагрузки, металлические листы кровли расходились, пропуская лучи солнечного света, потолочные панели срывались с места, мечась в потоках воздуха…

— Сто процентов! — Кэл едва разобрал голос Генри.

Рёв вылетающего в межпланетный вакуум воздуха усилился, обретя силу урагана. Потоки воздуха, проносящиеся через отверстие, начали походить на морозные вихри — газ терял тепло, расширяясь в пустоту. Несколько панелей крыши оторвались и упали прямо на бак, яростно трясясь от обегающих их потоков воздуха.

— ОГОНЬ! — крикнул Каллум.

Заряды, укреплённые на опорных стойках танка, взорвались одновременно. Кэл едва слышал их, борясь со штормом, который пытался вырвать его тело из страховочных ремней. Снежинки, превратившиеся в ледяные пули, били по лицу, расползающаяся крыша трещала, корчась от чудовищной нагрузки.

Верхняя часть резервуара скрылась в портале, упав так быстро, что Каллум едва уловил движение. Вслед за баком последовали панели с крыши, носясь по воздуху в вихревой воронке, образовавшейся в провале.

— Здание разрушается, — усиленный ассистентом голос Райны с трудом пробивался сквозь рёв.

— Зарывай шлюз, Генри! — крикнул Каллум.

Рукотворный ураган бушевал ещё некоторое время, перед тем как утих, поскольку створкам огромного люка шлюзовой камеры приходилось закрываться, преодолевая огромное давление потока воздуха. Каллум был уверен, что они закрывались вдвое медленнее, чем открывались.

Наступившая долгожданная тишина ударила Кэла словно пуховая подушка. Он тяжело вздохнул и встал, удивляясь непривычно неподвижному воздуху.

— Всё в порядке?

Подчинённые по очереди вызывали его. Их голоса дрожали от плохо скрываемого облегчения. Каллум медленно расстегнул ремень безопасности.

Снег падал сквозь широкие трещины в сломанной крыше. Искалеченный цех словно пережил взрыв бомбы: весь пол усыпан не успевшим улететь мусором, фермы и трубопроводы погнуты и искорёжены, оборудование сдвинуто со своих мест. Каллум проверил свой датчик радиации, который, слава богам, показал только небольшое превышение фонового уровня.

— Чёрт побери, у нас получилось! — прокричал он. Или попытался прокричать — из сорванного от напряжения горла вырвалось только тихое сипение.

Кэл присел на ступеньки и счастливо рассмеялся.

* * *

Каллума разбудило гудение будильника. Кто-то взвинтил громкость сигнала побудки до уровня корабельной сирены, добавив к этому землетрясение. Кэл слабо застонал и открыл глаза. Оба действия показались ужасно болезненными.

Высунув из-под одеяла руку, он попытался нащупать будильник. И тут же вспомнил про придуманный вечером хитрый трюк — поставить будильник подальше от кровати, чтобы тот с гарантией заставил его встать. И застонал — вчера вечером это казалось забавной шуткой.

Кэл попробовал повернуться набок, потревожив ноющую шею, и понял, что во время глубокого сна в неудобной позе отлежал и ногу и плечо. Сжав зубы от боли, он перекатился на спину, давая возможность крови возобновить движение по онемевшим конечностям.

Будильник же никак не успокаивался.

Зрение Кэла было размытым, но он мог видеть сквозь открытую дверь в гостиную красные светящиеся цифры издевающегося над ним будильника.

— Дом! — каркнул он.

— Доброе утро, Каллум.

— Выключи будильник.

— Это невозможно. Ваш будильник не имеет компьютерного интерфейса. Он слишком старый. Я считаю, что он был изготовлен в девяностых годах двадцатого века.

— Вот ублюдок, — просипел Кэл, пошатнувшись от волны боли, вызванной движением тела. Стены гостиной тошнотворно покачивались вокруг него.

Каким-то образом ему удалось скоординировать конечности и выйти в гостиную. Он не стал нажимать кнопки повтора или отмены на часах, просто выдернув шнур злоебучего устройства из электросети.

Долгожданный покой длился всего пять секунд.

— Вот дерьмо, — выдохнул он и бросился в туалет.

Каллум не помнил, что именно ел прошлой ночью, но ему, безусловно, удалось вывалить большую часть этого в унитаз.

Облегчённо вздохнув, Кэл нажал на слив. Потом сполз на пол и прислонился спиной к раковине, тяжело дыша и ощущая, как его ноги внезапно превращаются в желе. Немного отдышавшись, Каллум поднялся: ему так и не стало легче — зловредная тварь, что грызла внутреннюю часть его черепа, пытаясь вырваться на свободу, никак не желала успокаиваться.

Вчера они провели ещё один час в хранилище Гилгена после того, как сбросили резервуар, сначала помогая персоналу убедиться, что остальные баки с отходами не пострадали, — не раскололись и не протекли во время хаоса — а потом закрывая портальные врата на станцию Хаумея.

Момент, когда заснеженная крыша пошла трещинами, всасывающими снег в бездонную дыру портала, естественно, был заснят дежурящими у места предполагаемой катастрофы журналистскими дронами, заставив людей поверить в то, что баки взорвались.

PR-команде Сопряжения потребовалось немало времени, чтобы успокоить страхи и заверить всех, что «Экстренная Дезактивация» совершила своё обычное чудо, предотвращая утечку радиации, спася от загрязнения прилегающие территории.

Под чутким руководством Докал пиарщики старательно занижали уровень предполагаемого ущерба, утверждая, что мусор был лишь слегка радиоактивными медицинскими отходами.

Обозреватели новостей вовсю игнорировали эти потуги, начав проигрывать старые чернобыльские видео. К тому времени Каллум и его команда успели вернуться в Брикстон и смотрели репортажи в кабинете, гогоча и издеваясь над потоком паники, заполнившим новости.

Если бы они только знали, самодовольно думал Каллум.

Покинув офис, все предсказуемо ужрались вусмерть в первом же встретившемся баре.

Душ помог совсем немного. Надежда была только на четыре ибупрофена. Их он принял, как только вышел, запив половиной пакета свежего апельсинового сока, который нашёл в холодильнике. В полностью заполненном холодильнике.

Дом явил воистину библейское чудо, восстановив кредитный рейтинг и заказав доставку, думал Кэл, кидая полоски бекона на сковороду. Сейчас он поджарит хлеб и соорудит себе огромный бутерброд. Нет. Два бутерброда. И заварит себе большую кружку кофе. Две кружки.

Каллум нашёл чистую одежду, попутно свалив накопившуюся кучу грязного белья в сумки хозяйственной службы — они могли недорого разобраться с этой проблемой, нужно было просто выставить нуждающиеся в стирке вещи за дверью для вывоза.

Затем Кэл вернулся к аптечке и принял пару таблеток парацетамола, потому что один бывший медработник как-то сказал ему, что их можно смешивать с ибупрофеном.

Пора было выдвигаться на работу. Кэл слегка беспокоился из-за того, что нарушил свой ежедневный ритуал просмотра новостей за завтраком, и пытался успокоиться себя, убеждая, что в случае чего-то по-настоящему плохого ему бы позвонили с работы.

Он надел солнцезащитные очки дополненной реальности, пробежав взглядом по данным на экране.

— Аполлон, были какие-нибудь звонки или электронные письма от Сави? — решил удостовериться Каллум, прекрасно понимая напрасность этих действий.

— Нет.

— Набери её, приятель.

— Нет ответа.

— Вот дерьмо!

Кэл не понял шутки. Шесть ёбанных дней и ни единой минуты наедине, без контроля со стороны тупых студентов-радикалов? Она точно его не дурит?

Может ли быть так, что Сави вышла за него замуж, получив, на правах жены, контроль за его деньгами и весь персонал Клуба Дианы был вовлечён в эту аферу? Каждый месяц они могли обворовывать несколько зачарованных туристов, опустошая их счета с мерзким хихиканьем.

Вот только с ним этот номер не пройдёт. Единственный имеющийся у него актив — его хорошие перспективы. Хуй они это обналичат.

Он устало помотал головой. Пора взрослеть, придурок, сердито хмыкнул он. Ему было ясно, чем сейчас занимается его мозг — пытается, придумывая разные нелепицы, отрицать самый очевидный вывод.

С Сави что-то случилось Что-то по-настоящему плохое.

— Аполлон?

— Жду указаний.

— Установи новый фильтр новостей. Найди студенток, которые соответствуют описанию Сави, даже если они не совпадают по имени, которые пропали без вести в кампусе за последние шесть дней.

— В каком именно кампусе, Кэл?

— Во всех, — Каллум зло усмехнулся, — которые можешь найти.

— Мне провести поиск во всех кампусах на планете? — удивлённо переспросил ассистент.

«Я параноик», — вздохнул Каллум. — «Но достаточно ли я параноидальный параноик?»

— Да, во всех. По всей планете.

— Это может занять некоторое время. Могу ли я арендовать дополнительные вычислительные мощности?

— Да, если это нужно.

* * *

Войдя в дежурку, где сейчас находились члены его команды, Каллум с трудом поборол желание посмеяться над состоянием Аланы и Колина — смеяться над больными невежливо. Кроме того, как ему казалось, он выглядел сейчас ничуть не лучше сослуживцев. А может даже и хуже — по крайней мере, их солнцезащитные очки не были такими тёмными, как его.

Райна выглядела такой же живой и бодрой, как всегда. При этом, он был уверен, что помнит, как она накидывалась водкой. Имелось даже одно смутное воспоминание об охваченном синим пламенем коктейльном бокале, который она осушила залпом.

— Как дела, шеф? — Заметив взгляд Каллума, Райна одарила его сочувственной улыбкой.

— Спасибо, что живой, — буркнул он. — Лучше скажи, почему у тебя нет похмелья?

— Я моложе, умнее и лучше всех вас знаю, когда пора остановиться, — улыбнулась она.

— Вот ты гадюка, — без злобы проворчал Кэл.

Моши, небритый и мрачный, сидел в маленьком кухонном баре в углу и глотал таблетки, запивая их большой кружкой крепкого чая. Каллум был почти уверен, что на нём та же рубашка, что и вчера.

— Здравствуй, шеф, — прохрипел он, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза.

И только для Генри сегодняшнее утро — обычное утро рабочего дня. Просто потому, что он был ответственным взрослым человеком и ухал домой ещё до полуночи, чтобы провести время со своей беременной жёнушкой.

Каллум глянул сквозь стеклянную стену в Центр Кризисных Ситуаций. Работающий там Фитц ухмыльнулся и показал ему насмешливое приветствие из двух пальцев.

Кэл ответил одним.

— Эй. — Он попытался сфокусироваться на новостных потоках, демонстрируемых через настенные экраны. На одном из центральной пары до сих пор красовался цех Гилген, припорошенный за ночь снегом, скрывающим наиболее вопиющие повреждения здания. — Что у нас на повестке дня?

— Лучше ответь на вопрос: почему нас должно это волновать? — спросил Моши, так и не открыв глаз.

— Нет ничего и близко похожего на интересное, — радостно отозвалась Райна. — Никакого неучтённого плутония, — добавила она, хитро щурясь.

Каллум бросил на неё раздражённый взгляд. Он понимал, что рано или поздно Райна всё узнает. Но ей определённо следует вести себя умнее, особенно в их собственном офисе. «Собственная безопасность» не дремлет.

Вошедшая Докал с неодобрением оглядела ютящиеся на креслах человеческие развалины.

— Божечки, боже, ребята. Вы должны быть профессионалами. Нежели нельзя было дождаться выходных?

— К выходным мы спасём мир ещё дважды, — буркнул Моши.

— Нет. Не спасёте. Вы даже ходить не можете! — воскликнула юрист. — Зачем вы вообще на работу припёрлись?

— Предлагаю взглянуть на случившееся с другой стороны, — парировала Райна. — Мы молодцы, всё хорошо, Сопряжение в бурном восторге, а сюда мы пришли почивать на лаврах и дожидаться вестей об огромной премии.

— Есть две другие дежурные команды на смене, — сказал Каллум. — Случись что-то настолько страшное, что потребуются все силы, мы соберёмся и будем работать.

Докал глубоко вздохнула, готовясь к гневной отповеди, но не выдержала и улыбнулась.

— Корпорация Сопряжения действительно благодарна вам, — произнесла она потеплевшим тоном. — И вы заметите нашу благодарность при получении вашей следующей зарплаты.

Помещение наполнили вялые, нестройные крики радости. Только Генри выглядел по-настоящему довольным. И не без причины: не так давно он рассказывал Каллуму ужасные истории о том, во сколько ему обошлась покупка детских вещей.

— Кэл, на одну секундочку, — сказала Докал.

— Ну что ещё? — буркнул он, выходя вслед за юристом из дежурки.

— Ну у тебя и видок… — Она внимательно оглядела его с головы до пят. — Краше в гроб кладут.

— Не преувеличивай, всего лишь небольшое похмелье. Имею право, если что.

— Да, просто, в отличие от своей команды, ты не вчерашний студент.

— Чёрт побери, Докал! Вот только ты не начинай…

— По крайней мере, у тебя сегодня нормальные волосы. — Она проверила его одежду, разочарованно вздохнув. — Пойдём, кое-кто хочет с тобой увидеться.

— Кто? — спросил Каллум.

— Увидишь. Но позволю себе намекнуть, что бонус, который мы приготовили, будет отражать искреннюю признательность компании за ваш вчерашний подвиг. Трансляцию из оперативного центра смотрели очень высокопоставленные люди.

— Могла бы и предупредить, — возмутился Кэл.

— Это только помешало бы тебе.

— Верно, — не мог не признать он.

Пройдя через четыре двери порталов внутренней сети Сопряжения, Кэл оказался на огромной строительной площадке. Он узнал Лондонский полуостров Гринвич, прежде чем Аполлон обновил данные о местоположении на его очках. Старые здания снесли два года назад, чтобы освободить место для титанической стройки. Каллум оказался на уровне десяти метров ниже уровня земли — в круглом котловане с металлическими подпорными стенами и полом из застывшей грязи.

Вокруг него с рёвом перемещались огромные строительные машины, при этом некоторые из них даже управлялись вручную — Кэл видел сидевших в высоких кабинах водителей с джойстиками для управления техникой в руках. В холодном утреннем свете это казалось фрагментом постапокалиптического мира, оккупированного механическими динозаврами в стиле стимпанк.

— Он здесь, — сказала Докал, поспешив куда-то вперёд прямо по грязи.

Каллум последовал за ней, ехидно подметив, что впервые видит, как Докал потеряла равновесие, подвернув высокий каблук. Следуя за ней, он вышел к группе одетых в дорогие костюмы шишек, которые смотрелись в эпицентре стройки ещё более неуместно, чем юрист на каблуках.

Затем Кэл увидел, кто стоял в центре их группки.

— Могла бы и предупредить, — второй раз за день возмутился Каллум.

— Ась? Герой, способный спасти мир до обеда два раза, кажется, напуган?

— Ну ты и язва, Докал!

— Помни, что когда ты слишком широко улыбаешься, ты выглядишь нелепо — будто позируешь на фото. Но и быть мрачным тоже не вариант — так что постарайся выглядеть и вести себя естественно. Не забывая, при этом о субординации, естественно.

— Всегда. — Каллум выпятил грудь колесом.

Преторианская гвардия адвокатов, бухгалтеров, архитекторов и прочих особо важных шишек расступилась при их подходе, образовав коридор, в конце которого стоял с любопытством глядящий на него Эйнсли Балдунио Зангари собственной персоной.

Увидев гостей, Кэл приподнял уголки губ в радушном приветствии.

— Каллум! — Его голос звучал как карканье ворона, когда он протянул руку для рукопожатия. Выглядел Зангари точно так же, как в новостях.

— Приятно познакомиться, сынок, — сказал Эйнсли, энергично тряся его руку. — Коллеги, это Каллум, который вчера спас наши коллективные задницы.

Окружающие Зангари овощи, увидев реакцию патрона, как по команде натянули на лица радостные улыбки.

— Сфотографируйте нас здесь ради истории.

Приспешники засуетились, выстраиваясь согласно табели о рангах. Один из них, в чуть-чуть более дешёвом костюме, выбежал перед толпой, судорожно поправляя очки с камерой.

— Улыбаемся и машем! — проорала Докал команду. — СЫ-Ы-Ы-ЫР!

— Для меня большая честь с вами познакомиться, сэр, — сказал Каллум, не без труда подавив желание рассмеяться.

— А ты славный парень. — Улыбка Эйнсли стала ещё шире, когда он дружелюбно похлопал Кэла по плечу.

Зангари был шестьдесят один год, но он все ещё выглядел крепким как скала, чему немало способствовала густая копна чёрных с проседью, как у чёрно-бурой лисицы, волос и внушительных размеров туша, угадывающаяся под дорогим костюмом, специально скроенным, чтобы замаскировать объём. Кэл не мог сказать, чего в его собеседнике больше — мышц или жира. В этом случае возможны оба варианта.

Если добавить к вышесказанному ауру могущества, которую, по выражению журналистов, излучал Эйнсли, являясь самым богатым человеком из всех живущих и живших, то можно приблизиться к пониманию, какое впечатление оказывал «большой босс» на неподготовленного человека.

— Дайте нам минутку, — сказал Зангари.

Окружающие разошлись быстрее, чем тает упавший на лаву ледяной куб.

— Ты неплохо постарался вчера, Каллум. Я это ценю.

— Я просто выполняю свою работу, сэр, — отбарабанил ответ Кэл, сияя искусственной улыбкой.

— Блядь, — пробормотал Эйнсли, выходя из образа весёлого патриарха, — ты что, тоже подобострастный болванчик?

Каллум на мгновение глянул на толпящихся в отдалении приспешников, в число которых входила Докал: они стояли плотной группой, прилагая максимум усилий, чтоб не смотреть в их сторону.

— Я серьёзно. Мне нравится моя работа. Я рад, что спас Швецию от ядерной катастрофы… ну, я и моя команда. Не думаю, что вы знаете, каково это. Но это моя жизнь, и она мне нравится, чёрт побери.

— А я уверен, что ты и понятия не имеешь, как сильно я тебе завидую, — улыбнулся Эйнсли. — Думаешь, мне нравится жить в окружении прихлебателей, способных только поддакивать в ответ на любой вопрос? — Его рука махнула в сторону замерших в ожидании спутников. — Но это моя жизнь. Не волнуйся, я не собираюсь перейти под твоё начало, чтоб ездить по вызовам. Одна моя страховка, уверен, опустошила бы ваш бюджет.

— Каждому своё, босс.

— Всё верно. А теперь серьёзно — спасибо за вчерашнюю работу. Чёртовы британцы, вы можете в это поверить? Только они способны раздобыть плутоний через сто лет после прекращения его продажи!

— Ну… Они сделали это для обеспечения национальной безопасности.

— Ха! Меньше слушай этого чёртового Джонсона. И пересчитывай пальцы, если этот лис пожимал тебе руку. Нации исчезают. Мы, в Сопряжении, работаем над этим — делаем всех соседями. Мы больше не устраиваем гонки, соревнуясь, кто больше убьёт. Мы соревнуемся, кто быстрее достигнет звёзд. Кэл, ты собираешься эмигрировать, когда наши космические корабли наконец-то найдут похожую на Землю чужую планету?

— Я об этом не думал. Зависит от того, сколько времени займёт её терраформирование.

— Да, это важно. Знаешь, я только что вернулся из Австралии, буквально вчера. Ледопад был впечатляющим, даже по моим меркам.

— Ледопад? — Каллум надеялся, что сейчас он не выглядит слишком большим невеждой. Он смутно помнил, что видел что-то о ледопаде в новостях на экране паба прошлой ночью, когда отходчивые СМИ наконец-то перестали крутить ролики из Гилгена.

Услужливый Аполлон тут же подбросил дровишек, показав выжимки из брифинга Сопряжения для СМИ. Из них было видно, что речь идёт об одном из любимых проектов Зангари — превращение центральной австралийской пустыни в цветущий сад.

— Я слышал, что вроде всё прошло хорошо, — неуверенно протянул Каллум. — Конечно, кроме этих чёртовых протестующих, пытающихся остановить прогресс. Ну, поскольку они всегда возмущаются — на них уже никто внимания не обращает.

— В самую точку, — отозвался Эйнсли. — Прелесть этого проекта, во-первых, в том, что это грандиозный природозащитный и популярный проект, так что протестующие против него выглядят так, словно выступают и против природы и против народа. Ну, и во вторых, ледопад — это отработка техники по терраформированию в масштабе один к одному. Это главная причина, по которой я взялся за этот проект. Я хочу, чтоб мы набрались опыта. Это позволит нам не наломать дров, когда придёт время. И так и будет.

— Приятно знать, что хоть у кого-то на нашей планете есть план, — хохотнул Каллум и тут же поправился, добавив: — Я имею в виду, что хоть кто-то работает на долгосрочную перспективу.

— Именно поэтому я не пошёл в политики. Я хочу на самом деле добиться чего-то в своей жизни, — в ответ рассмеялся Эйнсли.

— Думаю, что кое-чего вы уже достигли, — сказал Кэл, уперев руки в бёдра и глядя на машины, суетящиеся у стен огромного котлована.

— Это? Ерунда, сынок. Египтяне и инки строили здания больших размеров. И сильно ли это им помогло? Конечно, это будет впечатляюще — европейский грандиозный центр и штаб-квартира Сопряжения это тебе не хухры-мухры. Но этой стройке уже три года, и идёт она отставанием от графика — по крайней мере, так было, пока я не занялся этим лично и не взъебал ленивого подрядчика должным образом. Чёрт побери, бюрократы здесь просто звери. И я-то думал, что хуже волокиты, чем в США, не бывает. Ты бывал в Нью-Йорке, сынок? Башня, которую я устанавливаю рядом с Центральным парком, станет настоящим прорывом. Как, впрочем, и эта. Но по большому счёту — это всё просто бетон, сталь и стекло.

— Вы перенесёте нашу службу в этот офис?

— А я ебу? Это вопрос для менеджеров, сидящих на десять этажей ниже моего. Пусть они решают, как им заблагорассудится. Я решаю глобальные вопросы.

— Теперь я точно начинаю вам завидовать, — засмеялся Каллум.

— Тебе придётся охуенно много работать, чтобы подняться до моего уровня, — хохотнул Эйнсли. — Даже я начал свой путь не с самого низа Джерси.

— Я читал, что твой отец был менеджером хедж-фонда.

— И я типа последовал за ним на Уолл-стрит и разбогател, сделав правильные инвестиции, да?

— Нет, ты получил учёную степень в Гарварде за работы в области машинного интеллекта. И ты потратил всё своё наследство, чтобы основать Корпорацию Сопряжения.

— Хех, а ведь не просто пожарный с блестящей пожарной машинкой. — Эйнсли удовлетворённо кивнул, как будто Каллум только что прошёл тест.

— Не понял?

— Ты умный сукин сын, и я не имею в виду твою степень. Ты можешь себе представить, чтобы бойцы из твоей команды, сами, по доброй воле, взяли книжку и начали читать биографию босса?

— Нет.

— А ты прочитал. Это имеет значение. Мы находимся на стадии роста, Каллум, человеческой расе требуется жилое пространство. И Сопряжение собирается его предоставить. Переделка астероидов под жилые пространства была только началом. Вот скажи, что ты чувствовал, когда Орион достиг системы Центавра?

— Я был и счастлив и разочарован, босс. Я надеялся, что мы найдём на орбите пригодную для жизни планету.

— Как и я. Как и все мы. Загрея — на редкость подходящее имечко для найденного там мелкого куска дерьма, очередной никуда не годной экзопланетки. Но мы не позволили этому остановить нас, нет, только не в мою смену. Мы с колоссальным трудом достигли этой злоебучей звёздной системы и закрепились там, построив новую волну звёздных кораблей. Это передовая наших дней. Во всех смыслах этого слова. У нас есть яйца, чтобы смело смотреть вперёд, мечтая о покорении Вселенной как Джон Ф. Кеннеди.

Чёрт, это заставляет меня гордиться тем, что я человек. Я знаю, что один из построенных у Центавра новых космических кораблей найдёт нам пригодную для терраформирования звёздную систему. А если и нет, то планету найдёт вторая или двадцать вторая волны.

Это не имеет значения. Мы собираемся открыть для человечества новые миры, сынок, и Сопряжение готово отвезти тебя к звёздам — тебя и миллиард других, отчаянно нуждающихся в новом старте на новой планете.

Через двадцать лет ты будешь стоять на том же самом месте и сможешь войти в наш межзвёздный центр и шагнуть на одну из дюжины планет, которые мы покорили. Сопряжение будет огромным. Однажды мы опутаем своей сетью всю нашу ёбанную галактику.

— Босс, галактика довольно большая, — осторожно заметил Каллум.

— А то, — отмахнулся Эйнсли. — Мечты имеют свойство сбываться. Поэтому нужно мечтать о достойных целях. Освоение Солнечной системы — это только начало. И если компания будет расти так, как я планирую, мне понадобятся настоящие умные и выносливые ублюдки, чтобы держать её в узде, направляя к моим целям. Что ты на это скажешь?

— Шеф, это что, повышение? — оторопело спросил Кэл, всё ещё не отошедший от вчерашней попойки.

— Ты не настолько хорош, парень, — хмыкнул Зангари. — Того, что ты мне симпатичен, для повышения мало. Так что нет. Никаких горящих предложений. Не сегодня. Спокойно возвращайся в «Экстренную Дезактивацию» и получай удовольствие от работы в течение следующих нескольких лет.

Просто следи за молодняком, который, набравшись опыта и уверенности, скоро начнёт кусать твоё поколение за пятки, прямо как крокодилы. Единственная возможность роста для них — это занять твоё место. Так что когда услышишь клацанье голодных зубов, помни: у тебя есть только два пути. Вниз и вверх.

Я уверен, что ты выберешь путь вверх. Подашь заявку на курсы высшего руководства или, может быть, получишь степень магистра делового администрирования… И вот тогда ты и заметишь, что кто-то в руководстве Сопряжения держит за тебя кулачки.

Ты то, что я ищу, сынок. Вот только, ради бога, не обосрись от счастья — я говорю с сотней таких, как ты, в неделю. Наш разговор означает только то, что ты был взвешен, измерен и одобрен. Это немаловажная вещь в организации нашего размера. Но само по себе это ничего не гарантирует.

— Большое спасибо, — искренне сказал Каллум. — Это больше, чем я смел надеяться.

— Хорошо. Ступай. — Эйнсли дружески похлопал его по плечу. — Я не могу надолго оставлять свою свиту, а то до них дойдёт, что они могут что-то решать без меня.

Счастливая улыбка всё ещё сияла на лице Каллума, когда он прошёл через все четыре двери портала в дежурку, где его встретила заждавшаяся команда.

— Ты сейчас ведь от Эйнсли Зангари, верно?! — воскликнула Алана. — От нашей самой главной шишки, м-мать его?!

— Ну, типа да.

— И что ты ему сказал? — потребовал Моши. — Хотя стой, лучше скажи, что он тебе сказал!

— Он сказал, что мы молодцы. И я совершенно не ебу почему — мы просто сделали всё то же самое, что и на тренировках.

— А он вообще какой? — осторожно спросила Райна.

— Высокий такой, крепкий старикан, — ядовито ответил Кэл. — В точности как в новостях.

—Точняк! — воскликнула она. — А он знал наши имена?

— Не знаю. Может быть. Они точно упомянуты в отчёте о событии. Сразу под моим именем.

— Вот ты гусь!

Каллум засмеялся и пошёл заваривать чай. Таблетки замаскировали его похмелье, и он, определённо, уже выпил слишком много кофе. Команда счастливо шушукалась за его спиной. Самый богатый человек из всех когда-либо существовавших, начальник их начальников знал, что они существуют, и был доволен их работой.

Насколько большой бонус это означает, как вы думаете?

Каллум снова опустился на диван, стоящий перед стеклянной стеной в Центр Кризисных Ситуаций, чтобы на этот раз действительно рассмотреть потоки новостей и заставить Аполлона проанализировать возможные проблемы.

Как оказалось, мир, полный проблем с токсичными веществами, тоже взял сегодня выходной. Не было ни одной существенной проблемы. Кэл смотрел на экраны, вспоминая встречу, которая казалась всё более и более сюрреалистичной.

«Я мог бы упомянуть Сави, сказать Эйнсли, что мы поженимся», — запоздало осенило Каллума. — «Босс бы меня поздравил. Таким образом, Службе Собственной Безопасности пришлось бы действовать против его одобрения. Эйнсли бы это не понравилось. Или понравилось? С таким же успехом он мог решить, что я обманом вынудил поздравить меня со свадьбой. Это обнулило бы мои шансы оказаться на вершине. Почему она просто не позвонит мне, блядь!»

— Поздравляю. — Докал присела рядом с ним на краешек дивана.

— Типа ура и всё такое! — невесело буркнул Кэл.

— Я серьёзно. Эйнсли беседует так примерно с тремя сотрудниками за год.

— Да ну? А он сказал, что беседует с такими, как я, по сотне в неделю.

— Большой Босс, кажется, сказал неправду. — Юрист мило улыбнулась. — Быть такого не может!

— Вот это поворот! — вздохнул Кэл.

— Не забывай нас, когда пойдёшь на повышение, господин будущий руководитель Европейского Филиала Корпорации Сопряжения.

Каллум повернулся, чтобы посмотреть на Докал, задаваясь вопросом, сколько в её словах правды, а сколько — иронии. Она обычно общалась с Кэлом с лёгкой долей снисходительности, но… она была честолюбива. И теперь Докал знала, что он стал фаворитом карьерной гонки, она могла пересмотреть свою отстранённо-нейтральную позицию.

«Стоп! Стоп! Мне нужен только совет. Я женат. И не собираюсь лезть под юбку Докал».

— Мы собираемся в Доннингтоне в эти выходные. Приходи, если есть свободный час. Буду рад видеть тебя там снова.

Её ответная улыбка была милой. Каллум не мог вспомнить, когда видел подобное в последний раз.

— Спасибо, Кэл. А кстати, Сави придёт? Она миленькая.

— Эй, это моя девушка, — возмущённо ответил Кэл.

— Включи мозги, если есть, — расплылась в улыбке Докал. — Сави из Собственной Безопасности.

— Да-да, она говорила, — пробормотал он, почувствовав, что краснеет.

* * *

Каллум пролетел мимо «Кривых Кранов», обогнув «Старую Шпильку». Этот бар находился на углу, но его Ducati 999 идеально вписался в поворот, словно следуя по рельсам.

— Кто у нас красивая машинка? Ты у нас красивая машинка! — прокричал он, перекрикивая рёв мотора. Двухцилиндровый двигатель ревел, как маленькая ракета.

Пролетев по Мосту Старки, он снова повернул ручку скорости. Приборная панель размылась, когда мотоцикл ускорился ещё сильнее. Каллум не пользовался подсказками Аполлона во время вождения — они были не нужны, поскольку он чувствовал скорость всем телом. Точные данные только нарушали его единение с машиной.

Замедляясь, чтобы проехать хитровыебанный крутой поворот около Маклинса, Кэл наклонился, почти задевая шлемом остатки покоцанного временем старого асфальтового шоссе и слегка притормаживая, чтоб не вылететь за пределы дороги. Мимо него пролетел Kawasaki ZX-17B, а затем — Aprilia RSV4 1000.

— СУ-У-У-У-У-У-КИ!!! — закричал он в микрофон шлема.

Кэл задыхался: выбрав слишком крутую траекторию поворота, он вынужденно затормозил, отставая ещё больше.

— Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! — кричал он в немного наигранной, но большей частью настоящей ярости.

— Кэл, фу, — возмутилась Алана в его наушниках. — Хватит ругаться как сапожник!

— Не могу обогнать! — крикнул Каллум в отчаянии.

Он снова добавил газа и вылетел на улицу Коппис, чтобы тут же повернуть в длинный переулок «Стрелок Данлоп», разогнав свой Ducati полностью и наслаждаясь мощью, пока пейзаж с обеих сторон мелькал растянутыми полосами света. Всё внимание Кэл сосредоточил на ревущих мотоциклах впереди.

Но азарт пропал так же быстро, как и появился. Каллум не собирался бороться за победу. Несмотря на то, что у них оставалось четыре круга, он, при небольшой толике везения, ещё мог обогнать соперников. Просто не было желания.

Девять дней без вестей от Сави. С ней что-то случилось. Это серьёзно. Насколько опасен студенческий радикализм в наши дни? Насколько они жестоки?

Клетчатый флаг развевался над финишной чертой. Девятое место в гонке из пятнадцати мотоциклов. Он медленно повернул к выходу и поехал через загон.

Автомобили службы обеспечения гонок, припаркованные длинными рядами по аллеям гудронированного шоссе, были даже более древними, чем Ducati. Зрители интересовались ими почти так же, как и мотоциклетными гонками.

В холодном февральском воздухе вдоль этой импровизированной выставки бродили посетители, разглядывая старые туристические автобусы и машины специальных служб, родители рассказывали внимательно слушавшим детям об автомобилях и функциях, которые те выполняли.

Принадлежащий команде Каллума старый фургон «Мерседес Спринтер» был переделан в мобильную мастерскую для его Ducati. Автомобиль припарковали в дальнем конце выделенной для гоночного городка территории, прямо напротив поворота Редгейт.

Колин и Генри установили навес рядом с фургоном, вытащив и разложив свои складные стулья. Снаружи стояло барбекю, где Генри уже вовсю переворачивал жарящиеся колбаски, возмущённо ругаясь, когда они соскальзывали с щипцов.

Каллум старался не улыбаться, глядя, как неловко справляется с бытом будущий молодой папаша. В конце концов, именно взволнованный Генри позвонил ему, найдя их мотоцикл на специализированном аукционе 18 месяцев назад, примерно в то время, когда Кэл получил должность руководителя экипажа.

Они сформировали синдикат, все члены которого получили привилегию ездить на превосходной старой машине на городских покатушках и клубных выездах. С их уровнем зарплат они могли себе это позволить. По крайней мере, так казалось поначалу.

Но, как они вскоре узнали, проблема была не в первоначальном взносе, а в обслуживании. И это даже если не вспоминать цены специально синтезированного бензина…

Каллум припарковал Ducati и снял шлем.

— Это был хороший результат, правда? — спросила Докал, делая вид, что не разбирается в гонках.

Она сидела под навесом рядом со своей подругой Эмили. У обеих в руках были открытые банки пива.

— Нам нужно разработать систему гандикапа для подобных заездов, — как можно более нейтрально сказал Кэл. — Некоторые из участвующих мотоциклов мощнее, чем мой Ducati. И выпущены позже.

— Это просто отмазка, шеф, — сказала Райна, застёгивая молнию на своём защитном костюме. — Я сделаю пару тренировочных кругов перед моей гонкой, хорошо?

— Вперёд и с песней. — Каллум спешился и постарался не кряхтеть как дряхлый старикашка, расправляя согнутую спину. — Остерегайся колотого асфальта в Маклинс и Редгейт. Да и на углу Кранера здоровенная выбоина.

— Хорошо. — Райна взмахнула ногой над седлом и завела мотор.

— Вам приходится участвовать в гонках по разбитому асфальту? — спросила с лёгким французским акцентом Эмили.

— А? — Кэл не без труда отвёл взгляд от невероятного алого и чёрного Yamaha YZF-10R на другой стороне шоссе. — Владельцы треков делают всё возможное. Все собранные ими средства уходят на то, чтобы арендовать трассу в районе Доннингтона на день. Мы просто любители — вот и весь ответ. Сегодняшние гонки были организованы в складчину тремя клубами, и то денег еле хватило.

— Организаторы несут полную юридическую ответственность. Любая крупная авария повлечёт крайне серьёзные обвинения в преступной небрежности. Вплоть до обвинения в убийстве по неосторожности.

— Перед выходом на трассу гонщики подписывают юридически значимый отказ от ответственности.

— Не думаю, что прокуратура удовлетворится этим объяснением в случае инцидента… — продолжила Эмили.

— Я извиняюсь за речи Эмили, — сказала Докал. — Можно вывести девушку из отдела оценки рисков на вечеринку, но вот оценку рисков из девушки вам не вывести…

— Это был обычный разговор, — буркнула Эмили, надувшись.

— А ты, Докал, всё так же защищаешь нас от любых поползновений, — попытался сгладить неловкость Каллум. — А сейчас извините, дамы, я собираюсь снять этот защитный костюм. Генри, как у нас дела?

— Пятнадцать минут до следующего заезда.

— Отлично. Где Катя?

— Отсыпается после смены, — вздохнул Генри. — Но она послала нам свой фирменный пирог с лососем. — Он указал на завёрнутый в фольгу пакет на кемпинговом столе.

— Ладно, сам разбирайся. — Махнув рукой, Каллум вошёл в бытовку Спринтера и осторожно, стараясь не задевать локтями расположенные вдоль стен полки инструментов, вылез из защитной экипировки.

— Кэл, что с тобой? — уже не дурачась, спросила Докал. — Девятое место. Почему?

Он исподлобья посмотрел на юриста, стоящую в дверях фургона, и сухо констатировал:

— Я не напрягался.

— Я заметила. И спрашиваю, что случилось. Ты расстался с Сави?

— Наоборот, — вздохнул Каллум. — Мы с Сави поженились.

Докал охнула, закрыв ладонью широко открытый рот.

— Поженились? — выдавила она, немного придя в себя. — Это такая шутка?

— Я смертельно серьёзен.

— Это замечательно. — Она подошла и обняла его, широко улыбаясь. — Ну ты и романтик! Сколько тебя не будет на работе? Месяц? Два?

— Я сообщу тебе первой, как только сам определюсь.

— Каллум Хепбёрн теперь женатый мужчина. Кто бы мог подумать?

— Спасибо.

— У вас будет пышная свадьба? Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, скажи «да». Я обожаю свадьбы. А её родители? Они ведь совсем старенькие. Как они отреагировали? — затараторила окончательно пришедшая в себя Докал.

— Докал. В общем, есть несколько… формальных вопросов, которые мы должны решить до организации свадьбы. Я хотел бы обсудить их с вами.

— Конечно, — кивнула она, — рассказывай.

— Ну, для начала, я волнуюсь, что скажут в комитете по корпоративной этике.

— Им это не понравится, но не более того. Они обращают внимание на нарушение процедуры уведомления о сексуальных контактах с коллегами только в том случае, если пострадавшая сторона начинает строить из себя недотрогу, подав иск о сексуальном домогательстве прямо на рабочем месте. Ваша парочка тут не при делах — ваш сексуальный контакт закончился счастливой свадьбой, — протараторила Докал, войдя в режим корпоративного адвоката.

— Спасибо, — сказал Каллум, почесав затылок, чтобы скрыть гримасу неловкости на лице. — Но, послушай, Сави из собственной безопасности. Они относятся ко всему намного серьёзнее.

— Срань господня! По их правилам ты должен был пройти полную проверку до сексуального контакта! — взвилась Докал. — А ты не прошёл! Что они могут найти?

— Ничего, — угрюмо пробурчал Кэл. — Меня беспокоит не то, что меня проверят. Проблема в том, что мы не сообщили им как положено, до того, как начали встречаться. Я не хочу, чтобы в её файле была чёрная метка.

— Только и всего? Забей. Компании больше не имеют права ставить чёрные метки.

— В смысле?

— Это дискриминация. Сави, как и любой сотрудник, имеет право просматривать полный комплект своих документов, которые ведёт о ней работодатель, включая дисциплинарные записи. И может их оспорить в трибунале, если решит, что указанные замечания оказывают чрезмерно негативное влияние на её карьерную перспективу. Если трибунал согласится с доводами, что они несоразмерны, они будут стёрты. И в любом случае эти записи не могут быть переданы следующему работодателю.

— В самом деле?

— Да. Вот почему наши кадровики всегда так тесно общаются с менеджерами по работе с клиентами кадровых агентств. И почему Корпорация смотрит сквозь пальцы на их раздутые представительские расходы. «Чёрные списки» проштрафившихся сотрудников мы вынуждены получать неофициально, в барах и ресторанах.

— Кровавый ад! Я этого не знал.

— Тебе ещё долго придётся учиться, перед тем как ты займёшь кресло руководителя, — хихикнула Докал.

— Не буду спорить, — кивнул обрадованный известиями Кэл.

— Я знаю некоторых сотрудников отдела кадров, занимающихся вопросами безопасности. Я могу замолвить за тебя словечко. Лучше всего сгладить эту шероховатость, прежде чем дерьмо попадёт на вентилятор.

— Буду весьма признателен.

— Ну… разве что в обмен на приглашение на свадьбу… — серьёзно начала она, не выдержав и рассмеявшись в конце тирады.

— По рукам. Докал, ты нас так выручишь!

— Я просто присматриваю за будущим номер один, не забыл? Эйнсли думает, что солнце светит прямо из твоей задницы. — Она подмигнула. — Оставь это мне. Я справлюсь.

Сави Чаудхри AD 2092

Сави миновала международный центр, перейдя через врата в муниципальную сеть хабов Рима. Пятью переходами позже она вышла на Виа Монте Массико, проложенную по склону холма дорогу в районе Туфелла, вдоль которой росли высокие деревья, а в их тени располагались пятиэтажные жилые дома. Солнечный свет с трудом пробивался через ветви, что переплетались над тротуаром, образуя зелёный туннель.

Рим ей нравился, но в это время года и этим ранним утром тут почти так же сыро и холодно, как и в Эдинбурге. Единственное отличие заключалось в том, что все деревья здесь были вечнозелёными, тогда как растительность в Эдинбурге, даже та, что находилась в защищённом дворе в передней части её многоквартирного дома, сейчас стояла голой, ожидая, когда весеннее солнце пробудит почки.

Квартира Сави находилась на втором этаже, поэтому она проигнорировала скрипучий старый лифт и поднялась по лестнице, поглядывая, как её лентяйка с багажом, неуклюже переваливаясь, штурмует лестницу. Сави специально выбрала однокомнатную квартирку в старом доме, чтобы насладиться уютом крохотного гнёздышка.

Было очень приятно получить возможность пожить одной после двадцати трёх лет, проведённых в огромном и шумном доме в Мумбаи вместе с большой семьёй. Здесь всегда тихо и спокойно. Семья и родственники, конечно, могли заходить в гости, но не могли оставаться.

За то время, пока она была в отъезде в Карибском бассейне, дом, обладающий искусственным разумом четвёртого поколения, при помощи целой стаи разнообразных механических устройств пропылесосил ковры, протёр полы и стены и даже отполировал до блеска стол из розового дерева в центре комнаты.

Когда Сави добралась до кухни, она убедилась, что холодильник заполнен свежими продуктами в соответствии с её предпочтениями. Впрочем, как и всегда. Она достала баночку с органическим йогуртом из свежего молока, приказав кофемашине приготовить кофе из свежеобжаренных зёрен, заказанных домом в маленькой кофейне на соседней улице.

После быстрого душа, под струями которого смыла остатки коварного песка Барбуды, Сави надела халат и вернулась в крошечную кухню. К этому времени дом разогрел йогурт до комнатной температуры — в точности как ей и нравилось. Кофе, в свою очередь, был правильно горяч.

Девушка высыпала мюсли в миску, полив сверху йогуртом. После четырёх дней обильных и сытных континентальных завтраков, которые она принимала на балконе виллы Клуба Дианы, было приятно вернуться к привычному ходу вещей.

Воспоминания заставили её поднять руку и полюбоваться золотым кольцом, которое она теперь носила. «Я замужняя женщина!» — ликовала Сави.

Пока завтракала, велела Нельсону — так звали её электронного ассистента — вывести на экран новостные потоки по теме ледопада.

Подготовка к первому осеннему дню шла полным ходом. Гигантские дирижабли Сопряжения величественно следовали на километровой высоте над австралийской пустыней Гибсон к месту события. Тем временем, на крайнем юге, в водах Антарктики, огромные комбайны-ледоколы кружили вокруг Айсберга V-71, который три месяца назад откололся от ледяного шельфа Росса. Это был колосс площадью в 2850 километров — больше, чем Люксембург.

Но Сави всё это уже было известно. Щелчком пальцев она задействовала фильтр, призванный найти в новостном потоке любые упоминания оппозиционных групп — легальных и нелегальных. В потоке новостей замелькали сообщения международных и австралийских экологических сообществ, возмущённых реальным или возможным ущербом окружающей среде. Впрочем, дальше осторожного сетования они не заходили. Заявление народного фронта Валунгурру вышло более резким, но даже в нём не было и намёка на реальное противодействие Сопряжению.

Как и всегда, перспектива новых рабочих мест и больших денег, приходящих в малонаселённые районы, побеждала защитников природного равновесия. В 2092 году у пустынь было не так уж и много преданных друзей.

Сави посмотрела на часы и вернулась в спальню. Лентяйка послушно стояла у подножия кровати. Девушка открыла чемоданы, брезгливо переложив всё своё ношенное бельё в корзину для белья, чтобы механизмы дома занялись стиркой.

На её губах блуждала лёгкая улыбка: «И когда я успела надеть столько вещей? Я же почти всё время провела голой в постели…» Она снова посмотрела на золотое кольцо и очень неохотно сняла его, спрятав в шкатулке для драгоценностей в тумбочке. Кэл пообещал, что подарит ей обручальное кольцо, как только её задание закончится. «Я знаю, что мы сделали это задом наперёд, но это вовсе не повод лишать тебя радостей ухаживания».

«Я уже скучаю по нему. Этого не должно было случиться, но я рада, что это произошло. Верно говорят — противоположности сближаются. Вот только мы не такие уж и разные. Так что я в нём нашла? Он умный и забавный, в гораздо большей степени, чем большинство мужчин. А ещё он может быть внимательным и сверхчувствительным, каким может быть только западный мужчина. А ещё Кэл ведёт себя как шестнадцатилетний подросток половину времени».

Она тяжело вздохнула и тут же хихикнула, не выдержав тона и вспомнив некоторые из его проделок. Нельзя отрицать, что это довольно весело.

Её взгляд упал на аккуратно заправленную кровать. Кэл побывал там несколько раз, и у неё остались некоторые воспоминания…

Стоп-машина! Полный назад!

Сави оделась в нейтральную одежду: синие обтягивающие джинсы и толстый пурпурный свитер с геометрическим узором. Образ дополнили туфли на плоской подошве и простая кожаная сумка. Длинные волосы она уложила в простую, удобную причёску, единственным достоинством которой была стойкость и простота укладки. Нанеся повседневный макияж, Сави надела пару очков в проволочной оправе.

Она осмотрела себя в зеркале и удовлетворённо кивнула. Ничего особенного, ничего такого, что привлекло бы внимание толпы. Обычная, одна из сотен тысяч одинаковых молодых женщин, проходящих через врата римской портальной сети и направляющихся в свои рабочие офисы, чтобы провести день в компании таких же асексуальных офисных клерков условно мужского пола.

За окном солнце бойко шествовало по небу. Острые, яркие лучи уже вертикально падали сквозь листву деревьев, окружающих её дом, когда она наконец-то вошла в портальные врата на перекрёстке с улицей Виа Монте Эпорнео.

Пять узлов спустя она прошла в центр, перейдя в национальную сеть. У узла «Неаполь» были врата портала во внутреннюю сеть Сопряжения. Ещё восемь узлов спустя она появилась на первом этаже небоскрёба в центральном деловом районе Сиднея.

Стеклянные стены большого вестибюля выходили на ночной город с пешеходными дорожками и парками, разбитыми на месте ставших ненужными автомобильных шоссе. Даже с включённым кондиционером она чувствовала тепло, исходящее от бетонного покрытия снаружи. Ночной сторож оторвался от расположенных у его конторки мониторов, поприветствовав девушку лёгким кивком.

Сави вошла в лифт и улыбнулась находящимся внутри камерам. При их помощи следящий за безопасностью офиса искусственный интеллект провёл идентификацию её личности. Удостоверив личность, лифт начал подъём к расположенному на пятнадцатом этаже офису Службы безопасности, попутно проверяя, при помощи встроенных в кабину датчиков, что девушка не несёт с собой следящих устройств.

Выйдя из лифта, Сави оказалась в ярко освещённом офисе — пятнадцатый этаж не придерживался часового пояса Австралии, живя по своему времени. Умное, однонаправленное стекло офисных окон не выпускало свет наружу, не позволяя посторонним следить за кипящей и днём и ночью работой. Внешне коридоры и офисы отдела безопасности были похожи на любой из коммерческих отделов в здании. Вот только тут вместо обычных конференц-залов и переговорных располагались оружейные и специальные лаборатории.

В центре этажа, скрытый за двумя контрольными постами, располагался оперативный центр — в режиме постоянного дежурства. Рядом с ним находился кабинет начальника австралийского отделения, куда и направилась Сави. При её приближении дверь офиса автоматически открылась. Как только она зашла, дверь плотно закрылась.

— Передумала? — сухо сказал Юрий Альстер вместо приветствия, не отрывая взгляд от данных на мониторе.

— Нет, — в тон ему ответила Сави.

Юрий ей не нравился. К счастью, любить начальство не входило в её служебные обязанности. Достаточно уважения к его профессионализму, которое она, несомненно, испытывала. Организованные им инфильтрационные операции принесли впечатляющие результаты. Сави участвовала в двух из них и воочию видела, как руководство Альстера позволило полевым агентам действовать с максимальной эффективностью.

Он не придавал значения, что написано в профиле нового оперативника или насколько хорошие результаты тот показывал на тренировках и симуляциях. Юрия интересовали только действия оперативников в настоящих полевых условиях. Если он считал, что его сотрудник может проявить эмоциональную слабость, то специально ставил беднягу на миссию, которая била того под дых, заставляя принимать сложный моральный выбор.

Во время первой операции Сави он поручил ей расследовать случай с двумя братьями, которые пытались шантажировать менеджера Сопряжения, чтобы оплатить лечение своей матери. У женщины была опухоль головного мозга, и спасти её могли только чудовищно дорогие медицинские процедуры.

Сави догадывалась: Юрий знает, что её мать в это время тоже лечится от рака, хотя этого не было в файле. Но она не колебалась. Братья получили по семь лет за попытку вымогательства. Их мать умерла через восемь месяцев после суда.

— Тогда приступаем, — продолжил он. — Для операции мы подготовили специальную взрывчатку. Технический отдел доработал формулу TNT, так что пшикнет всего на десять процентов от ожидаемой мощности. Тем не менее, действуй осторожно.

— Согласна. Нам не следует наносить слишком много повреждений. Спасибо за то, что дали указание техническому отделу.

— Ты подготовила легенду?

— Да, сэр.

Сави приготовилась рассказать, подсознательно ожидая, что Юрий захочет её проверить лично. Но увы — она уже давно не школьница, которая сдаёт экзамен. Она сама должна оценивать качество прикрытия, сфабрикованного для оправдания кратного отсутствия, чтобы никто не мог связать её с поддельной личностью.

Это не заняло у неё много времени.

— Хорошо. — Юрий откинулся на спинку стула, в первый раз за всю беседу подняв глаза на девушку.

Сави показалось, что она физически чувствует его пронзительный, оценивающий взгляд. Альстер ко всему относился так — с подозрением. Ходили слухи, что он бывший сотрудник Федеральной службы безопасности России. Он работал в отделе внутренней безопасности Российской национальной портальной транспортной компании, когда она слилась с Сопряжением. Многие его коллеги были уволены, но Юрий пережил реорганизацию, получив более высокую должность.

Служба безопасности Сопряжения одобрила предложенный им эффективный способ борьбы с экстремистки настроенными группами активистов, выступающих против Сопряжения — Альстер предложил разрушать их изнутри, действуя через внедрённых агентов.

— Когда ты вернёшься? — спросил он.

— Сразу. Аккар хотел получить заряд к завтрашнему дню, поэтому я предполагаю, что они собираются приурочить атаку непосредственно к открытию портала, за которым весь мир будет следить в прямом эфире. Это вызовет максимально возможную реакцию.

— Хорошо. Ты знаешь, что сам Эйнсли тоже будет в Кинторе на церемонии старта?

— Блядь! — выпалила Сави. — Операция отменяется?

— Нет. Визит Эйнсли означает, что с ним явится и Пола Ли, его ангел-хранитель. Вместе с этими бездельниками, — палец Юрия указал на стену между ним и оперативным центром, — она сумеет добиться, чтоб ни один фанатик и близко к Эйнсли не подошёл. Особенно с пластиковой взрывчаткой под мышкой. Я рассказал тебе о визите Эйнсли к тому, что всё должно пройти без сучка и задоринки, иначе мы с тобой отправимся на биржу труда.

— Я боюсь, что нас могут обвинить в пособничестве самоубийству, если кто-то взорвёт себя.

— Не думаю, что Аккар планирует именно это. Но, в случае чего, я успею отменить операцию, предупредив тебя микроимпульсом, если что-то узнаю. Техподдержка модифицировала врата, чтоб я имел возможность связаться с тобой, где бы ты ни находилась. У группы Аккара нет ни одного шанса заметить это.

— Хочу верить! — немного подумав, согласилась Сави.

— Я их знаю, — Юрий сделал неопределённый жест рукой, — эти ультракрайнезелёные буйные головы. Кое-кто из них, конечно, кое-что смыслит в технологиях. Но, Сави, это и близко не наша лига.

— Я читала ваш отчёт, — ответила она.

«Всю ту ерунду, которую ты в нём написал», — подумала Сави про себя. В целом, разговор с начальством шёл в правильном направлении. Это был хороший признак. В некотором роде. Она даже на секунду подумала: хорошо бы сообщить Юрию, что вышла замуж. Чисто чтобы покончить с неопределённостью.

Но не хотела и не могла рисковать тем, что он отстранит её от операции до тех пор, пока досконально не проверит Кэла. Юрий никогда не отступал от инструкции. Ни при каких обстоятельствах.

— Я пойду? — Сави встала, собираясь уйти.

— Что ты делала?

— Не поняла?

— У тебя были длинные выходные. Чем ты занималась?

— Ну, — рассмеялась она, — я была на Карибах. С подругой. Она думает, что я работаю консультантом по экономике компании. Мы нежились в спа-салоне. Позволили себе множество процедур. А по вечерам пили коктейли в баре на пляже. Это было расслабляюще. Как раз то, что доктор прописал.

— Ну-ну… — Юрий повернулся обратно к мониторам. — Не забудь убедиться, что от процедур не осталось следа на твоей коже. Протестующие студенты-бедняки не устраивают себе курортные каникулы в спа-салонах. Не забывай, что сорвать операцию может любая мелочь.

— Да, сэр. Спасибо. — Сави произнесла это без малейшего сарказма. Юрий был абсолютно прав.

Спустившись в раздевалку подготовительного центра, она деактивировала Нельсона и положила свой умный золотой браслет (подарок от отца, когда получила работу в Сопряжении) на верхнюю полку своего шкафчика вместе с очками дополненной реальности. Бедняжка Каллум с ума сойдёт от одиночества, но что делать?

Затем она скинула джинсы и свитер, повесив одежду в шкафчик. Закрыла дверь, запечатав её отпечатком пальца, сдав Сави Чаудхри на хранение в том же шкафу, что и одежду.

Пришло время Оше Кулкарни, недовольной студентке-политологу, вернуться к борьбе с капиталистическим империализмом с помощью единственного инструмента, к которому корпоративные жирные коты когда-либо относились серьёзно.

Одежда Оши находилась в следующем шкафчике — там, где она её и оставила. И в том же пропылённом, изношенном состоянии. Потёртые оливково-зелёные джинсы, коричневая футболка без рукавов. Кроссовки со стоптанной подошвой. Шляпа из кожи кенгуру, хорошо, что хоть без зубов крокодила на тулье. Недорогие солнцезащитные очки с модулем дополненной реальности. Часы десятилетней давности, на которые была установлена программа-секретарь трёхлетней давности по имени Мисра, еле ворочающаяся на старом процессоре. Завершал образ поношенный рюкзак, выгоревший до белизны за время путешествий по трём континентам.

Иногда Сави волновалась, что Оша слишком точно подходит под описание радикально настроенной молодой дуры.

После раздевалки путь лежал в техподдержку, где её уже ждал позёвывающий Тарли.

— Вот твоя взрывчатка, милочка. Поаккуратней с ней, — сказал он, передавая пару плотно закрытых пластиковых контейнеров.

Улыбаясь, Сави взяла у него коробки и начала складывать их в рюкзак, пряча под запасную одежду.

— Я думала, TNT взрывается только от сильного удара.

— Уверен, что дела обстоят так, как ты говоришь. Но ты просто не делай резких движений, пока ты рядом со мной, ладно?

— Ты такой заботливый, Тарли.

— Да, я такой, — усмехнулся он в ответ. — А теперь перейдём к твоему супершпионскому набору.

Сави протянула руку. Тарли провёл над ней сканером, после чего уставился в пустоту, наблюдая за потоками видимых только ему данных.

— Отлично. Работает как часы. Если нам понадобится, мы можем связаться с тобой в любой момент. Мы всегда знаем, где ты находишься. Ты в безопасности.

— Хорошо. А если они проверят меня на сканере?

— То это будет старый, тупой и медленный сканер, Сави. К другому они доступа не получат. И с его помощью они что-то раскопают, только если их специалист точно будет знать, что ищет. Вероятность этого мала. Но в целом, твои антикварные часы, сами по себе, — это уже зацепка. Как ни крути, это электронное устройство. Если они действительно параноики, то просто не разрешат их использовать во время миссии. И все встроенные в них высокотехнологичные устройства окажутся бесполезными. В этом случае просто дай знать об этом своему куратору. Он решит, можно ли продолжать миссию.

Следующим был портал, выходящий в тесную туалетную кабинку. Сави открыла дверь, осторожно оглядевшись. Она находилась внутри металлического грузового контейнера, в котором располагалось ещё шесть подобных кабин. Выйдя из контейнера, Сави закрыла дверь обратно на засов и поправила табличку «Туалет не работает».

Она вышла на улицу, в потоки жаркого, пыльного воздуха. Смонтированный в контейнере блок уличных туалетов стоял рядом с высоким, опутанным колючей проволокой забором, окружавшим участок без малого в восемь километров в поперечнике — транспортный узел коммерческих и государственных служб в Северном Брисбене (C &amp; GST).

Усмехнувшись, Сави оглядела расстилающуюся перед ней пыльную пустошь. Примерно так и должен выглядеть заповедник, созданный для сохранения вымирающих в наши дни автомобилей.

Ровная, лишённая даже следов растительности, ржаво-красная земля была укатана шинами до консистенции бетона. Эта площадка служила временной стоянкой и складом для множества строительных компаний, которые держали здесь свои огромные землеройные машины и прочую строительную технику. Многоэтажные штабеля контейнеров располагались вдоль импровизированных дорог, словно маленькие средневековые замки, с управляемыми ИИ четвёртого поколения портальными платформами, принимающими и отправляющими технику и запасы.

Прямо в центре транспортного узла находилось широкое асфальтовое кольцо, словно служба по озеленению нечаянно пропустила кусок старого шоссе. Наружная часть кольца переходила в множество бетонных отростков-дорожек, ведущих между скоплениями контейнеров, которые постепенно утончались, сменяясь утоптанной землёй. В отличие от наружного, ровный внутренний край кольца переходил в площадь, на которой располагались несколько десятков шестиметровых порталов, выглядевших как современная версия неолитических стоящих камней.

Даже в это раннее время вдоль кольца грохотали стада грузовиков: их мощные электродвигатели громко скулили в неподвижном рассветном воздухе, когда они въезжали и выезжали из порталов. Лишь немногие имели водителей-людей в своих кабинах — основная масса транспорта была беспилотной.

Сави оставила туалетную кабинку далеко позади, и сейчас шла по твёрдой, колеистой земле до ближайшей контейнерной зоны. За всё время пути она встретила всего пару других пешеходов. Оба встречных были высокого роста, в строительных спецовках, покрытых румяной пылью. Если они и заметили девушку, то не обратили на неё никакого внимания.

Мисра вывела карту на экран солнцезащитных очков, и Сави, пользуясь подсказками, вскоре нашла нужный ей грузовик, припаркованный на погрузочной площадке в конце ряда контейнеров. На его кабине был написан огромный номер «851». Кто-то (предположительно Пит) сидел внутри, не обращая на девушку никакого внимания.

Сави стояла в тени контейнеров, ожидая, когда двигающийся вдоль ряда грузовых машин портал плавно опустит огромный синий контейнер на грузовик. Когда портал отъехал, Сави взобралась на раму грузовика, спрятавшись в широкой щели между кабиной и прицепом. Она упёрлась ногами в рёбра жёсткости, прочно зафиксировав своё тело и стараясь не запаниковать, когда двигатели колёс ожили, загудели, заставив тяжело гружённый «851» сдвинуться с места.

Они проехали по одной из бетонных дорожек, направляясь к большой асфальтовой петле. Сави вдохнула пыльный воздух, наслаждаясь ролью, которую играла.

«Ах, если бы Каллум видел меня сейчас!» — думала Сави. Можно только гадать, насколько у него от удивления упадёт нижняя челюсть! Может быть, однажды она даже расскажет ему. Когда они будут лежать в уютной постельке в их домике. Через двадцать лет. После того, как выпьют много пива.

Сави принялась строить планы своей дальнейшей жизни. Она ни в коем случае не собиралась покидать сказочный Рим. И уж конечно не для того, чтобы сменить на холодный Эдинбург. Столица Шотландии, конечно, была довольно миленькой, но даже летом там можно отморозить задницу.

И она, конечно же, не собиралась переезжать в вопиюще холостяцкую комнатушку Кэла. Его ещё нужно хорошенько вышколить, перед тем как они наконец-то съедутся. Замечтавшись, Сави чуть не спросила Мисру об агенте недвижимости, который нашёл для неё квартирку, но вовремя спохватилась, что Мисра — электронный ассистент Оши, а не Сави, и что у неё не может быть доступа к контактам её реальной личности.

Ошибка испортила ей настроение. Юрий был прав: она могла попасться на ровном месте.

Несущиеся по асфальтовому кольцу грузовые дроны тем временем безропотно снизили скорость, позволяя 851-му влиться в их поток. Спустя минуту они поехали через портал в Кинторе. Этот город находился на расстоянии в половину континента от Брисбена, поэтому там было ещё темно.

Сави оказалась в пышущей жаром тьме.

Даже проведённое в Индии детство не смогло подготовить её к обжигающему гортань воздуху пустыни. И дело вовсе не в банальной нехватке влажности. Воздух пустыни был мёртвым — Сави поняла это в свой первый визит в Кинтор.

Поначалу эта дыра была просто захудалым городишкой в глубинах Северной Территории, основанном в начале 80-х годов 19-го столетия «Людьми Пинтупи» — коренными жителями этих мест, чтобы противостоять западной культуре, которая медленно пережёвывала их традиционный уклад. После о городке ничего не было слышно ещё сотню лет, ровно до момента, пока недавно созданный консорциум «Вода Пустыни» не подписал соглашение с жаждущим инвестиций правительством Австралии. Заключённая сделка обрекла «Людей Пинтупи» на новое разрушительное вторжение белых.

В течение следующих пяти лет Кинтор рос в геометрической прогрессии, так как Сопряжение создало портал, связавший его с Брисбеном, превратив заброшенную взлётно-посадочную полосу города в огромную перевалочную базу для людей и техники.

Наряду с мощным землеройным оборудованием, льющимся через портал Сопряжения, консорциум смонтировал на площадке сборные кабины для вахтовых рабочих, не желающих каждый день добираться до стройки из прибрежных районов. Привлечённые звоном монет, вслед за рабочими на стройку перекочевали бары, клубы и магазины. Вместе с людьми, оказывающими все эти услуги. Легальные и не очень.

Вынужденное реагировать на демографический всплеск, правительство начало расширять инфраструктуру. В Кинторе стали открывать полицейские участки, больницы и школы, удвоив население городишки. И если ожидаемый ледопад преуспеет в преобразовании пустыни, Кинтор снова удвоится в течение пары лет.

Добравшись до края старой посадочной площадки, грузовик «851» притормозил, позволив Сави спрыгнуть на землю. Хорошо, что до города рукой подать — и она была этому откровенно рада. Сави находилась в пустыне меньше получаса, но уже ненавидела её.

Конечно, даже у Кинтора была крошечная собственная сеть порталов, но девушка не могла ей воспользоваться — всем известно, что Корпорация Сопряжения вмонтировала в свои порталы сканеры, беспрестанно ведущие поиск запрещённых веществ у всех проходящих через порталы людей. Так что попытка пронести сквозь портал взрывчатку была заранее обречена на провал — на выходе Сави ждали бы несколько взводов полицейских, снабжённых специальными дронами.

Именно поэтому водители грузовиков и основали свою тайную тропу, по которой в город доставлялась большая часть нелегальных наркотиков.

Если бы она прошла каким-либо другим путём, Аккар смог бы что-то заподозрить.

Сави добралась до своего убежища — мелкой гостиницы из серебристых композитных панелей, которая располагалась на западе городка, среди пары десятков не отличимых от неё быстровозводимых зданий.

До рассвета оставалось ещё несколько часов, поэтому девушка плюхнулась на кровать и включила кондиционер. Через пять минут она уже спала.

* * *

Проснувшись и на скорую руку приведя себя в порядок, Сави позавтракала в «Барьерном Рифе», одном из новых кафе на длинной главной улице. Круассан успел зачерстветь, так что его перед подачей на стол оживили, разогрев в микроволновке. Идущий с ним в комплекте кусочек масла, в свою очередь, был холоден как лёд. Хорошо, что хоть апельсиновый сок оказался не так уж плох. Официантка налила его с сонным выражением лица и убежала принимать заказ от группы экскаваторщиков, которые только что вернулись со смены.

Сави смотрела в окно. Окружающая Кинтор пустыня была рыжевато-красной, украшенной редкими пучками высохшей травы, выгоревшей добела под неумолимым солнцем.

Сегодня, впрочем, как и в любой день в течение последних двух лет, воздух был заполнен пылью. Где-то неподалёку строили огромные оросительные сооружения. Длинные, в сотни километров, каналы предназначались для подачи воды через пересохшие земли, что позволило пустыне снова расцвести.

Если ледопад сработает, пустыня, в конечном итоге, превратится в оазис шириной более тысячи километров. Теоретически это создаст собственный микроклимат, изменяющий характер ветров, способных принести дождевые облака с побережья.

Но пока мощные бульдозеры, работающие круглые сутки без перерывов, поднимали пыль, которая висела в течение многих дней в спокойном воздухе. Многим жителям приходилось надевать пластиковые фильтры-маски, выходя на улицу.

Из-за вездесущей пыли и пустых каналов, местность стали называть «Барсум», и отсылка к Марсу вовсе не была ироничной.

Закончив завтракать, Сави надела фильтрующую маску и прогулялась по центральной улице городка примерно километр, пройдя, без малого, его весь. Аккар владел крошечным магазином по ремонту кондиционеров — самый прибыльный бизнес в Кинторе. Пыль вечно забивала двигатели и фильтры по всему городу, обеспечивая Аккару столько заказов, что он с ними еле справлялся.

Девушка постучала в дверь гаража с тыльной стороны здания, и камера над ней ожила: развернулась и внимательно оглядела посетительницу. После чего массивная дверь отъехала в сторону, открыв мрачное рукотворное логово.

На первый взгляд помещение выглядело как обычный салон, где оказывают услуги по печати изделий: на полу стояло множество принтеров, окруженных металлическими стеллажами, в которых находились коробки с растворителями, пластмассами и металлами, готовые для подачи в принтеры. В стеклянной витрине в дальнем конце комнаты находились флаконы с более дорогими компонентами, которые использовались для производства электроники или фармацевтики.

Принтеры среднего размера были выстроены вдоль задней стены. Стеклянные люки, расположенные по центру корпуса, делали их похожими на выставку старинных стиральных машин. Обжигающие глаза фиолетовые лучи сияли сквозь стекло, когда они работали, создавая детали и узлы, молекула за молекулой своими печатными головками.

На паре длинных столов громоздились сломанные кондиционеры, заваленные грудами электронного оборудования меньших размеров. Аккар сидел в потрёпанном офисном кресле, очищая лежащую на столе перед ним сетку фильтра маленьким вакуумным пылесосом.

Он был высоким североафриканцем лет тридцати, наголо побритым, с татуированными драконами, которые опоясывали его шею и грудь, уходя под ворот винтажной футболки, с логотипом одной из допотопных геймерских компаний. Хвосты драконов выходили из-под рукавов и обвивались вокруг рук. Когда Аккар говорил, свет искрился на рубинах, вделанных в его зубы.

Он был одним из немногих людей, которые могли заставить Сави нервничать, просто посмотрев на неё. Казалось, что Аккар, как и Юрий, без труда может прочитать её мысли.

— С возвращением, — сказал он. — Я слышал, что ты приехала сегодня утром.

Сави посмотрела на двух других людей в гараже. Выполняющий роль лейтенанта и полицейского Димон был намного крупнее босса и казался более грозным. Он был немногословен и имел неприятную привычку говорить шёпотом, заставляя собеседников сосредоточенно прислушиваться. В отличие от большинства жителей Кинтора, Димон всегда носил строгий деловой костюм, делавший его похожим на распорядителя похорон.

Сидевшая в кресле рядом с Аккаром Юлиса казалась его полной противоположностью. Двадцатидвухлетняя любимая доченька владельцев крокодиловой фермы, расположенной около города, провела безоблачное детство, внезапно окончившееся, когда застройщики, которым приглянулся принадлежащий их семье кусок земли, обанкротили и распродали бизнес её родителей.

Семейная катастрофа усилила робкий подростковый интерес к экологии, доведя до стадии религиозной преданности и втягивая девушку во всё более радикальные движения, пока она не достигла статуса кибер-королевы Аккара.

Внешне Юлиса выглядела нездорово худой, словно переживающая реабилитацию наркоманка, чему способствовала её диета из сигарет и кофе. Она брила голову, оставляя от выбеленных солнцем волос сантиметровую полоску, что придавало ей вид рассерженной пикси.

— А я надеялась, что добралась незамеченной, — произнесла Сави.

Как всегда, она впечатлилась его предусмотрительностью. С учётом того, что Аккар не мог пользоваться интернетом, да и вообще любой централизованной сетью для наблюдения за Сави, он, должно быть, имел множество последователей из числа обычных горожан, которые наблюдали за незнакомцами, появляющимися на улицах Кинтора. И это в четыре часа утра!

— Я знаю, что ты старалась. — Аккар улыбнулся. Фиолетовые лучи принтеров блеснули на вделанных в зубы драгоценностях. — И ценю это.

Сави смущённо кивнула, опустив глаза — чтобы показать, как ценит похвалу лидера.

— Ой, спасибо, — пробормотала она, чуть суетливо расстёгивая рюкзак и вытаскивая пластиковые контейнеры. — Ради бога, осторожней! — воскликнула она, когда Юлиса с нетерпением схватила взрывчатку. — Взорвётся — костей не соберёшь.

— Я смотрю, у тебя серьёзные друзья, — произнёс Димон. — Не боишься их подставить?

— А кто сказал, что они мне друзья? — огрызнулась Сави.

— Ты молодец, Оша. Спасибо, что принесла нам это, — сказал Аккар, примирительно подняв руку.

— Вот теперь вы мне верите? — спросила она, продолжив старый спор.

— Ты действительно хочешь в этом участвовать?

— Я хочу сделать что-то, что действительно изменит жизнь людей. Заставит задуматься, что на самом деле здесь происходит. Ведение блога на MyLife мне в этом не поможет.

Аккар посмотрел на Юлису, которая осторожно открыла один из принесённых Сави контейнеров. Она осторожно потыкала маленьким датчиком завёрнутую в полиэтилен массу, взглянув на показания на экране.

— Взрывчатка настоящая, — подытожила она.

— Хорошо, — медленно произнёс Аккар. — Узнаем точнее через три дня.

— Первый сброс, — сказала Сави одобрительно.

— Да.

— Какое задание ты доверишь мне?

— Приди сюда в восемь. Мы поручим тебе кое-что сделать.

— Хорошо. — Сави встала.

— И всё? — чуть наигранно спросил Аккар. — Тебе даже не интересно?

— Интересно. Но я понимаю, как тут всё организовано. Я не выдам того, чего не знаю.

— А ты умна. В общем, я собираюсь попросить тебя положить часть привезённой взрывчатки в одном месте.

— В этом месте будут люди?

— Нет, что ты. Люди не являются целью. Мы ценим жизнь.

— Тогда я сделаю это. — Сави надела рюкзак. — До вечера.

Пока она медленно шла домой, использовала Мисру, чтобы сообщить активным оперативникам полученную информацию:

«Мне сказали, что операция произойдёт при первом запуске. Уверена на девяносто процентов, что это на самом деле так. Они осторожны. Я буду принимать участие в установке взрывчатки. Передам подробности, как только узнаю».

Мисра передала сообщение в микросекундном закодированном импульсе, в то время как Сави ещё шла по Мэйн-стрит. Ей не хотелось рисковать — она понимала, что Юлиса вполне могла установить следящие устройства у неё в номере.

Ответный импульс пришёл через тридцать секунд:

«Береги себя . Юрий».

* * *

Гигантские землеройные машины, роющие каналы через пустыню, остановились в полночь, за сутки до наступления первого осеннего дня. Пиар-агентство консорциума «Вода Пустыни» надеялось, что это поможет сократить количество красной пыли в воздухе, что обеспечит камерам хороший обзор при трансляции грядущего эпохального события. Огромные землеройные машины начали съезжаться через пустыню к взлётно-посадочной полосе Кинтора, где подрядчики запланировали их техническое обслуживание.

Огромное множество зевак, желающих посмотреть на шоу, начало с рассветом прибывать через порталы Кинтора. Люди приходили не только из городов Австралии, но и со всего мира. Ледопад обещал быть стоящим зрелищем.

В Кинторе они проходили через недавно установленный портал в специально устроенной для них смотровой зоне, в девяноста километрах от города. Для их удобства установили шатры с ледяными напитками и закусками, а также медицинские палатки с кондиционерами, готовые противостоять неизбежным тепловым ударам.

Один из новых каналов пролегал совсем рядом, и его ширина в триста метров позволяла лучше почувствовать масштаб проекта. Внутри ограждения организаторы сделали защищённую VIP-ложу. Её свисающая крыша неплохо защищала высокопоставленных особ от сильного солнечного света, но, к сожалению, никак не могла защитить от веющего с пустыни жара.

Даже к середине утра температура поднялась до тридцати трёх градусов по Цельсию. В тени. О том, сколько будет на солнце, Сави не хотелось даже думать.

Она никогда не видела такого количества людей, собравшихся в одном месте. Месяц назад Кэл сводил её на футбольный матч в Манчестере, но и там толпа шумных болельщиков на трибунах стадиона была значительно меньше. Все прибывшие шли по Главной улице к порталам, которые доставляли их на смотровую зону.

Сави добралась до магазина Аккара, из которого перешла в гараж, где хранились грузовые беспилотные тележки. Внутри уже находилась дюжина человек, большинство из них она узнала на встречах противников ледопада, на которых Аккар, собственно, их и завербовал. На встречу собрались руководители ячеек. По имеющейся у Сави информации, каждый из них руководил группой из пятнадцати активистов. Из этого следовало, что для сегодняшнего мероприятия Аккаром мобилизовано более ста пятидесяти человек.

— Ты в деле? — спросила Юлиса, взяв девушку под локоток.

— Конечно, — бодро ответила Сави.

Её привели в заднюю часть гаража, где рядом с молчащими принтерами уже ждали двое парней. Они представились как Кетчелл и Ларик.

— Мы рассчитываем на вас троих, — тихо и серьёзно сказала Юлиса. — В сегодняшнем шоу у тебя вторая по важности роль.

Конечно, Сави не верила ни одному слову Юлисы. Она прекрасно понимала, что ей не доверяют и что потребуется ещё несколько серьёзных проверок, подобных сегодняшней акции, чтобы её перестали считать чужой. Вот только проводить их, после сегодняшней операции, будет некому.

Долговязая девушка протянула Сави кожаную сумку через плечо. Мужчины тоже получили небольшие рюкзаки.

— Вашей целью является подстанция в конце Фонтанной улицы, — начала инструктаж Юлиса. — Именно здесь электричество для всего города поступает через портал из национальной сети. Это огромное количество энергии, проклятая штука снабжает электричеством все устройства ебучего консорциума.

Вкратце расскажу, как оно выглядит. Вокруг трансформаторов и распределительного устройства есть трёхметровый забор с колючей проволокой по вершине. Попасть к оборудованию возможно только миновав единственный супер-пупер безопасный шлюз, который просвечивает и проверяет всех, кто через него проходит.

Не стоит даже мечтать о том, что этот контроль возможно обмануть. Мы даже пытаться не будем. Вы проделаете дыру в заборе. Заряды в ваших сумках снабжены переключателями двойного действия.

Взгляните на них.

Сави заглянула в сумку, в которой лежал аккуратный пластиковый куб размером с кулак, с небольшим прямоугольным выступом на одном из торцов — там находились управляющие зарядом электронные компоненты. Обычный, ничем не примечательный технический компонент. Если не считать непропорционально большого ярко-красного поворотного выключателя, сразу выдающего назначение устройства.

— Поверните по часовой стрелке и нажмите до упора, — сказала Юлиса. — Это просто. Поворачивайте и нажимайте.

— Хорошо.

— Когда заряд активирован, его уже нельзя разоружить. Я установила таймер для детонации ровно в десять пятьдесят семь по местному времени. Примерно в десять пятьдесят пять ты проходишь мимо забора, активируешь заряд и оставляешь сумку рядом с постом. После чего быстро уходишь.

— Понятно.

— Как только периметр будет прорван, Кетчелл и Ларик, вы сразу же бросаетесь внутрь. Ваши цели — два главных трансформатора. Вот они на плане. — Она показала на грубую карту подстанции, на которой оба трансформатора были обведены маркером. — Всё просто. Вы взводите взрывчатку. Вы бросаете взрывчатку. Заряды взорвутся ровно в одиннадцать ноль три. Да, они потяжелее, чем у Оши, в них больше взрывчатки. Но и времени на отступление вам оставлено побольше, чтобы вы могли убраться подальше до взрыва. Вопросы будут?

— И это всё? — спросила Сави недовольным голосом.

— Именно. Со своей стороны мы примем меры, чтобы отвлечь от вас охрану. Лёд начинает падать в десять тридцать. У нас много сторонников в толпе. Они начнут акцию протеста в десять сорок пять минут за пределами VIP-корпуса. Дым, бомбы, нитраторы, камни в охрану — ты помнишь, у нас в земле хуева куча камней.

Охранники консорциума, все как один, ломанутся на защиту своих драгоценных гостей — знаменитостей, корпоративных жирных котов, свиней-политиков и прочих паразитов. А вы спокойно входите и отключаете электричество у всего ебучего города.

— И что нам это даст?

— Тебе пока не нужно это знать.

— Что за херня?! — взорвалась Сави. — Я никогда не просила, чтобы мне рассказывали планы. Но сейчас на кону моя свобода. Так что я хочу знать, какая наша цель. Неужели просто выключить кондиционеры по всему городу на пару часов?

— Проблема? — спросил Аккар, возвышаясь над ней. Сави не заметила его приближения.

— Нет. — Она сбавила тон. — Я хочу помочь. Я сама просила, чтобы мне доверили это задание. Мне просто нужна уверенность, что мой взрыв не кончится пшиком, что это не символическое заявление.

— Нет, — тихо сказал Аккар, — уж поверь мне, Оша. Сегодняшний день уникален вовсе не из-за ледопада. Сегодня консорциум, против своих правил, собрал все яйца в одной корзине. А нам, благодаря навыкам Юлисы, представилась возможность разбить одно из этих яиц. Вы предоставляете нам эту возможность, если быть точным.

— Хорошо, — сказала Сави, бросив на Аккара тяжёлый взгляд. — Это больше похоже на разумный план.

— Удачи тебе, — произнёс он. — Удачи вам всем. Мы встретимся здесь через тридцать шесть часов.

Выйдя из гаража, она увидела, как Димон вручает распечатанные на принтере полуавтоматические винтовки группе из трёх мужчин. Почувствовав взгляд Сави, здоровяк повернулся и мрачно вытаращился на неё. Ей ничего не оставалось, кроме как одобрительно улыбнуться. Димон ощерился в ответ.

Оказавшись снаружи, Сави, Кетчелл и Ларик проследовали через город, избегая Мэйн-стрит, запруженную толпой восторженных зрителей ледопада.

— Ну, и что там у нас дальше по плану? — спросил Ларик. — Как мы справимся с такой толпой?

— Справимся с толпой? — удивилась Сави. — Но это же не наша задача. Ты же слушал Юлису — у нашей тройки совершенно другое задание.

— Да, точно, у нас есть основная задача, как я мог забыть! — с сарказмом воскликнул он. — Но что произойдёт, если патруль безопасности подойдёт к нам за пять минут до того, как мы взорвём забор? А? А? А? Может быть, нам нужен план действий на этот случай? Так что давай-ка, красотка, просто заткнись и не мешай мне заниматься нашим общим делом. В конце концов, я же не новичок на первом задании, не так ли?

— Чертовски верно. — Сави натянула на лицо улыбку, впечатлённая тем, как ловко Ларик поставил её на место, не оскорбив и напомнив, что она является членом команды. Случившееся шло на пользу и её планам — подобная отповедь говорила об отсутствии подозрений. Но несмотря на всё сказанное, наличие действующих в толпе патрулей действительно являлось проблемой.

Она быстренько набрала при помощи Мисры сообщение:

«Начало деятельности большой группы. Отвлечение внимания планируется в зоне наблюдения 10:45 утра. Я в команде, назначенной взорвать подстанцию на Фонтанной улице. Сейчас взрывчатка настроена на 10:57. Цель — разрушение забора. Следующая цель — трансформаторы, они намечены на 11:03. Местоположение основной цели неизвестно. Видела распечатанное автоматическое оружие, которое раздали членам группы».

«Хорошая работа, — пришёл ответный микроимпульс. — Есть предположения по основной цели?»

«Точная цель мне неизвестна, но она без сомнения включает в себя подготавливаемую Юлисой хакерскую атаку. Отключение питания служит для того, чтобы обеспечить доступ. Аккар сказал, что «Вода Пустыни» собрала все яйца в одной корзине. В планируемую им операцию может быть вовлечено до сорока человек».

«Благодарю за ответ. Будем думать. Аккуратнее там. Тарли», — тут же пришёл ответ.

Сави не заметила ничего подозрительного, пока их группа бродила по закоулкам Кинтора. Но ей хотелось верить, глядя на небо, что за ней прямо сейчас наблюдают, через камеры или беспилотники, члены её команды. Она даже пару раз помахала им рукой, убедившись, что её не видят спутники.

На пути к подстанции они встретили нескольких бойцов из их группы сопротивления. Изучив вместе с Кетчеллом карту улиц Кинтора на своих солнцезащитных очках дополненной реальности, Ларик направлял людей на дорожные развязки вокруг Фонтанной улицы.

Сави тут же передавала информацию о месте расположения боевиков своей команде.

К двадцати минутам одиннадцатого Кинтор практически обезлюдел. Все, кто прибыл, чтобы засвидетельствовать начало ледопада, собрались в зоне наблюдения, наряду со всеми неработающими на данный момент местными жителями. Новостная лента, транслируемая солнцезащитными очками Сави, показывала, что почётные гости, включая самого Эйнсли Зангари, заняли свои места на VIP-ложе.

Тем временем в Антарктике пять фрегатов серии V-71, принадлежащие Сопряжению, начали движение. Выпущенные как военно-морские фрегаты, корабли подверглись существенным изменениям во время переоборудования.

Их клиновидные носы заменили выпуклыми полушариями шириной в десять метров, которые скрывали раззявленные пасти порталов и вгрызались в лёд подобно гигантским китам.

Под их корпусами медленно вращались два дополнительных комплекта усиленных гребных винтов, чьи мощные электродвигатели запитывались через порталы от глобальной электросети. Переделки не предназначались для увеличения скорости ледовых комбайнов — феноменальный напор предназначался для того, чтобы неуклонно толкать судно вперёд, в лёд.

В 10:30 первый комбайн достиг отвесной скалы из голубого льда, и его капитан перегнулся через поручни, наблюдая, как край портала аккуратно коснулся поверхности под небольшим углом. Убедившись, что всё идёт по плану, он увеличил угол, направляя разрез глубже внутрь.

Винты взревели, выбрасывая фонтаны воды, чтобы сохранить скорость вгрызающегося в айсберг корабля. Разламываемый лёд трещал, проваливался. Какое-то короткое мгновение пустынный солнечный свет ещё сиял из открытого в полушарии портала, затем передняя часть комбайна полностью скрылась в пожираемой им ледяной горе.

Комбайн продолжил двигаться параллельно льду, словно снимая с него девятиметровую стружку. Следующий за ним второй комбайн врезал айсберг под тем же углом, и его портал утонул глубоко во льду.

Находящиеся в пустыне за тысячи километров от них люди щурились, вглядываясь в яркое сапфировое небо. Длинные тёмные овалы дирижаблей заняли свои позиции в миле над высохшей белой травой, покрывающей безжизненно-красную, марсианскую почву пустыни прямо перед шатром VIP-ложи, позволяя гостям насладиться зрелищем с максимально близкого расстояния.

По толпе прокатился шум общего вдоха, когда из устройств, закреплённых на днище дирижабля, к земле понёсся тонкий поток сверкающих белых осколков.

Лавина несущихся ледяных осколков быстро расширялась, и к тому времени, когда первые несколько валунов антарктического льда врезались в пустыню, поток был во много раз шире первоначальных девяти метров, вылетающих из закреплённого на дирижабле портала. К моменту, когда первые куски льда коснулись почвы, соседний дирижабль начал выпускать такой же поток льда.

Сухой воздух пустыни наполнился криками и аплодисментами.

К десяти часам утра все пять дирижаблей извергали из себя ослепительно сверкающие на солнце потоки льда.

На земле под ними пять ледяных конусов с завидной скоростью росли вверх и вширь. Их поверхность словно кипела от постоянно движущихся лавин колотого льда, а подножия окружали текущие с вязкостью масла потоки ледяной шуги. Непроницаемая пелена ледяного тумана скрывала землю, бурля как кипящая вода, чтобы истончиться и рассеяться под жгучими лучами солнечного света.

Собравшаяся толпа зевак ждала финального аккорда рукотворного чуда — наступление фронта ледяного тумана прямо посреди пустыни. Когда блестящее на солнце облако ледяного пара наконец-то покатилось к толпе, среди восторженных возгласов и смеха стали слышны гневные выкрики.

Плакаты были подняты. Фальшфейеры подожжены. Дымовые бомбы брошены.

Праздник превратился в побоище.

Отряды полицейских и офицеров Службы безопасности, призванные следить за порядком на мероприятии, начали пробираться к месту событий сквозь толпу. В их сторону по коротким дугам полетели камни. Крики становились всё громче.

Видео на больших экранах, установленных по периметру смотровой площадки для демонстрации крупных планов ледовых комбайнов и дирижаблей, сменилось пеленой статического электричества.

Люди бросились бежать во все стороны, стараясь оказаться как можно дальше от протестующих, так что полицейским приходилось идти против потока.

Как только хаос достиг апогея, огромная стена ледяного тумана обрушилась на смотровую площадку, закрыв солнце потоком настолько ледяного воздуха, что бегущие люди начали задыхаться в ледяных вихрях.

Паника и безумие, охватившие толпу, достигли своего пика.

* * *

«Назвать эту дыру Фонтанной улицей можно было только для неуместной саркастической усмешки над её обитателями», — думала Сави, спеша в сторону от перекрёстка по унылой тропе, по обеим сторонам которой стояли одноэтажные сборные домики.

Утоптанная пыльная почва улочки, вероятно, не видела свободно текущей воды с момента завершения последнего массового оледенения Земли.

«Звучит двусмысленно, — поправила себя она. — Последнее массовое оледенение в этих краях происходит прямо сейчас».

Сави находилась в одном из беднейших районов города, месте проживания рабочих, орошающих своим потом бесконечные сухие пески вокруг города. Сейчас рабочие отсутствовали — вероятно, продолжали выполнять грязную, низкооплачиваемую работу в рамках проекта «Вода Пустыни».

Их дети, слишком маленькие, чтоб умчаться смотреть на ледопад, остались на улице, и сейчас пытались найти себе занятия среди унылых металлических коробок домов, в которых жили их семьи.

Одна компания малышей играла в баскетбол на импровизированной спортивной площадке. Дети пытались закинуть мяч в помятые металлические обручи, закреплённые на криво вкопанных столбах. Сави снова натянула белую маску, как Кетчелл и Ларик, которые шли вместе с ней.

Никто не должен видеть их лица. Но едва ли это имело значение: детей и нескольких взрослых, которые сидели за пределами своих домов, охватила всеобщая апатия, пропитывающая это место.

«Эй, вы про меня не забыли?» — обратилась Сави к своему начальству. — «Когда нас наконец арестуют?»

«Мы заняты отлавливанием основной группы заговорщиков», — получила ответ она. — «Продолжайте свою миссию».

Сави ничего не ответила, отправив только оповещение о прочтении. Обуревающие её страхи росли, но вместе с ними росли и острые ощущения: эта миссия должна серьёзно проредить ряды безответственных революционеров. Это единственное, что имело сейчас значение.

Тала могла бы ей гордиться.

Прошло восемь лет с тех пор, как её двоюродная сестра стала жертвой перестрелки между полицией и радикальной группировкой «Путь света» во время неудачной попытки захвата правительственного здания в Нойде.

Сейчас у неё кибер-протезы ног и искусственная почка, но Сави помнила эти три ужасных месяца, когда вся семья погрузилась в агонию ожидания смерти вокруг больничной койки.

Теперь Сави представилась возможность отплатить её обидчикам — сделать так, чтобы другие невинные не пострадали от психопатов-бомбистов, считающих, что они имеют абсолютное право использовать силу для достижения своей цели.

«Отправлен отряд для ареста вашей группы», — прочитала Сави всплывшее на очках сообщение.

«Вам п ридётся поторопиться. Осталось всего шесть минут».

«Не волнуйся. Мы отправили настоящих профи. То, что доктор прописал. Мы дорожим твоей жопой».

Она улыбнулась под маской. Её группа достигла конца Фонтанной улицы. Подстанция находилась на расстоянии двадцати метров впереди — набор кубических строений, окружённых высоким серым металлическим забором, стальная решётка которого была забита обёртками от фастфуда и рыхлыми шарами высохшей пустынной травы.

Сави слышала гул трансформаторов, снабжающих электричеством весь город с аэродромом, поддерживая работу тысяч кондиционеров и грузового транспорта. Потребности Кинтора в электроэнергии были феноменальными.

Прошло уже двадцать три года с тех пор, как Китайская Национальная Корпорация Солнечной Энергии сбросила на Солнце первый «Солнечный Колодец» — простой сферический портал, в который текла плазма, переносимая в мгновение ока в рабочую полость гигантской МГД-камеры на астероиде Транс-Нептун.

Солнечная плазма била из камеры, как выхлоп гигантской ракеты, и её мощное магнитное поле генерировало ток в индукционных катушках камеры.

Так, относительно просто и буднично, китайцы положили конец энергетической засухе Земли. Сейчас вся энергия планеты поступает из множества солнечных колодцев, производящих огромное количество дешёвой энергии, оказывая при этом нулевое воздействие на окружающую среду.

Сави поёжилась, глядя на цифры на часах. Десять пятьдесят два. Осталось всего пять минут. Они шли мимо последних домов. Три другие дороги сходились здесь на пятачке перед подстанцией. Дальше ничего не было, кроме пустыни.

Дети смеялись и кричали позади них.

— Твои люди видели что-нибудь подозрительное? — спросила Сави, поворачиваясь к Кетчеллу.

Когда он обернулся, она мельком увидела отягощённую большим автоматическим пистолетом кобуру на плече, спрятанную под белой хлопковой курткой.

«Ох, дерьмо», — подумала Сави.

— Ничего подозрительного. Давай просто сделаем это.

«Участники идущей со мной группы вооружены. Предупредите группу захвата!»

«Будет сделано!»

Они поспешили вперёд по каменистой дороге. Сави опустила руку в сумку, нащупав шестигранный выключатель. После нескольких мгновений колебаний она активировала взрывчатку, щёлкнув кнопкой.

«Надеюсь, чёрт побери, хоть тут Юлиса не напортачила».

Нажав, Сави облегчённо выдохнула: взрывчатка не взорвалась.

Услышав вздох, Кетчелл и Ларик обернулись в её сторону.

— Бомба взведена, — сказала она.

Десять пятьдесят три.

Они продолжали идти вдоль забора. Не снижая скорости, Сави сняла с плеча сумку со взрывчаткой, уронив её у основания забора. Увидев это, спутники ускорили шаг. Никто не сказал ни слова.

Через тридцать секунд они достигли конца Реннисон-роуд, присев за хлипким забором, окружавшим дворик одного из временных строений. Сави думала о том, что взрыв заложенной под забором бомбы может разметать грунт, создав вихрь смертоносной шрапнели.

— За нами кто-нибудь шёл? — спросила она, волнуясь о прибывающей с минуты на минуту группе захвата.

— Всё тихо, — отмахнулся Ларик, вставляя в уши противошумовые пенные беруши.

— Продуманно, — хмыкнула Сави. — А у тебя есть запасные?

Ларик бросил в её сторону очередной презрительный взгляд, но беруши передал. И только она принялась катать в руках мягкий стержень, чтобы вставить в ухо, как услышала шорох. Что-то небольшое двигалось по каменистой почве позади неё.

Сави испуганно оглянулась: с Фонтанной улицы прямо к подстанции катился футбольный мяч.

— Нет! — прошептала она.

Кетчелл удивлённо посмотрел на неё, затем, проследив за её взглядом, увидел мяч, и его глаза расширились от шока.

— Вот дерьмо, — сдавленно просипел он.

Мяч был всего в нескольких метрах от забора, и за ним бежал мальчик примерно восьми-девяти лет.

— Нет! Не-е-ет! Вернись! — поднявшись, закричала Сави.

— Сядь на место! — прорычал Кетчелл.

— Убирайся! — прокричала она. — Уходи прочь!

Мальчик огляделся и увидел отчаянно махающую руками женщину в белой пластиковой маске. Он удивлённо склонил голову, продолжая следовать за своим мячом.

— Ебучий спиногрыз! — воскликнула Сави.

Перед её мысленным взором возникла лежащая на больничной койке Талиша. Обрубок её тела был опутан таким количеством трубок и машин для поддержки органов, вставленных прямо в плоть, что она казалась больше машиной, чем человеком.

Вскочив, Сави бросилась бежать.

— Стой! — заревел Ларик позади неё.

Мальчик почти достиг мяча, который остановился в паре метров от забора, неподалёку от лежащей в пыли сумки с ремнём. Снова повернулся: выражение его лица стало неуверенным, когда он увидел бегущую к нему Сави.

— Уходи оттуда! — отчаянно крикнула она.

Не зная, что делать, мальчик сделал маленький шаг назад, подальше от сумасшедших глаз сумасшедшей тётки. Затем до него дошло, что она не собирается останавливаться — и собьёт его. Мальчик развернулся и побежал.

Сави схватила его и подняла, несмотря на его испуганный вопль и бьющие по воздуху конечности. Она продолжала бежать, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между ней и сумкой.

В следующую секунду Сави увидела вспышку, за которой уже не было ничего…

Юрий Альстер AD 2092

Зал ожидания хирургического отделения больницы был нейтральным во всех отношениях. Бледно-серый ковёр, белые стены с окнами от пола до потолка с видом на ночной Брисбен. Два ряда кресел выстроены спина к спине вдоль центра, их сиденья сделаны мягкими и удобными, чтобы обеспокоенные родственники могли провести ночь свернувшись на них калачиком. Торговые автоматы с едой и напитками, а также большой настенный экран, демонстрирующий в бесшумном режиме новостные потоки, дополняли образ.

Юрий Альстер торчал в этом зале уже больше часа, так ни разу и не присев. Помимо всего прочего, это означало, что его заместитель, Кохей Ямада, тоже не мог присесть, что выводило того из себя.

Они были единственными посетителями зала ожидания.

Наконец, сильно после полуночи, семья Рирдонов вышла из дверей, ведущих в процедурную. Бен Рирдон был невысоким, тучным мужчиной лет сорока, с лысой головой, цветом и формой похожей на уродливую сливу. На лице Бена, казалось, застыла злоба и мрачное недовольство жизнью, что было, по мнению Юрия, его постоянным выражением.

Бен работал оператором машин, копавших каналы ледопада, — грубая и тяжёлая работа, отложившая отпечаток на его внешности и характере. Дани, его нынешней девушке, едва исполнилось двадцать. Проведя взглядом по загорелым ножкам, короткой джинсовой юбке и дешёвой зелёной спортивной рубашке с логотипом кафе «Всё_по_двадцать» на впечатляющей груди, Юрий задумался, насколько эта парочка гармонично подходит друг другу.

Они шли по коридору, сопровождая инвалидную коляску девятилетнего Тоби Рирдона, которую толкала больничная медсестра.

Бен нахмурился, заметив вставшего перед ним Юрия.

— Чего надо? — спросил он. Волнение и усталость придали его голосу хрипоты.

— Хочу задать парочку вопросов Тоби, — сказал Альстер настолько мягко, насколько мог.

Он подмигнул мальчику, щёки и правая рука которого сейчас покрыты пятнами йода. Имелся и гипс, сковывающий одну из ног мальчишки.

— Отвянь! — огрызнулся Бен. — Мы уже ответили на каждый вопрос дюжину раз.

— Я не полицейский, — произнёс Юрий. — Я работаю на Корпорацию Сопряжения.

— Дай пройти, приятель. Поговорим через неделю. Мой мальчик был взорван, понимаешь? Ему всего девять лет, а эти ублюдки его взорвали!

— Я знаю. Корпорация Сопряжение предоставила вам полное возмещение всех расходов на лечение именно по этой причине. Наша забота стоит минутки вашего времени?

— Это типа угроза? — Бен сделал шаг вперёд, сжав кулаки.

— Это напоминание о том, как важно поступать правильно.

— Папочка, ну дай я с ним поговорю, папочка, — взмолился Тоби. — Мне не трудно.

— Заткнись. Мы едем домой.

— Всего несколько вопросов — и вы меня больше не увидите, хорошо? — предложил Юрий. — Я могу организовать дополнительный оплачиваемый отпуск на неделю, который вы можете провести здесь в городе или, возможно, на курорте Голд-Кост в отеле рядом с морем. Как благодарность от жителей Кинтора. Вы сможете провести время вместе с Тоби, пока он восстанавливается. Ведь это именно то, чего мы все хотим, не так ли?

Бен заколебался, одновременно желая согласиться и осуждая себя за колебания.

— Это было бы здорово, — осторожно сказала Дани. — Мы провели бы время вместе.

Рирдон демонстративно проигнорировал её.

— Как насчёт отпуска, большой парень? — обратился он к Тоби. — Я соглашусь, только если ты этого хочешь, здоровяк.

— Я в игре, — кивнул мальчик.

— По рукам. — Бен повернулся к Юрию. — Можете задавать вопросы.

— Я быстро. — Альстер опустился на колени, чтобы его лицо было на одном уровне с лицом Тоби. — Как настроение, здоровяк? Врачи хорошо тебя подлатали?

— А то. — Тоби веско кивнул.

— Вчера, перед взрывом, ты играл в футбол, верно?

— Ага. Я играл с приятелями моим мячом. Мне его подарил папа. Я не смог его забрать вчера, так что он, наверное, потерялся.

— Не парься, сына, я куплю тебе новый, — отозвался Бен.

— Вы играли с мячом в конце Фонтанной улицы?

— Да, типа того.

— И что произошло?

— Джаз типа пнул мяч. Сильно пнул. Я побежал, чтоб вернуть мой мячик.

— К электрической станции?

— Да, но я не собирался лезть внутрь или играть там. Папа говорил мне, что там опасно.

— Твой папа совершенно прав. Так ты догнал мяч…

— Не-а. Не успел. Эта тетёха как давай кричать что-то типа «Стой!», «Уходи!» и всё такое. А потом ка-а-а-ак бросится ко мне!

— Это она? — Юрий показал выведенную на экран коммуникатора фотографию Сави.

— Точняк. — Тоби торжественно кивнул. — Она самая.

— Она побежала к тебе и что? Что она сделала?

— Она схватила меня. Она так-то очень сильная, мистер. Подняла меня и куда-то потащила.

— А что случилось потом?

— Потом случилась бомба, — всхлипнув, сказал малец.

Юрий заметил слёзы, блеснувшие в глазах мальчика — он снова мысленно переживал момент взрыва. Это было слишком ярко, слишком страшно.

— Не волнуйся, Тоби, всё уже позади, — произнёс Альстер, приобняв мальчишку. — Мне очень важно знать, что случилось после взрыва. Что случилось с женщиной?

— Они забрали её, — вздохнул Тоби. — Ей было нехорошо. Она кричала от боли. И кровь. Кровь была повсюду.

— Полицейские забрали её?

Тоби кивнул, молча перебирая воспоминания.

— А куда они забрали её?

— В большую машину, мистер. Она была больше, чем полицейская машина. Но такого же цвета. Они отнесли её в машину. Её и другого парня.

— Другого парня? Он тоже был ранен?

— Типа того.

— Они тебе что-нибудь сказали?

— Сказали, что со мной всё будет в порядке, что они вызвали доктора и всё такое.

— А полицейский, который с тобой говорил, как выглядел?

— Я не знаю.

— Ну, постарайся вспомнить, Тоби. Это важно. Был ли он чёрным, белым, индийцем, китайцем? Низким? Высоким? Толстым?

— Да не знаю я, — возмутился Тоби. — Он ведь так и не снял свою маску!

— Какую маску, Тоби?

— Они все были в защитных доспехах. Обычных, чёрного цвета. Самых обычных.

— Спасибо, ты очень нам помог, Тоби. — Юрий поднялся.

— Ну что, закончил? — спросил Бен.

— Да, — сказал он и добавил, повернувшись к мальчику: — Поправляйся, Тоби. Тебе повезло, что у тебя такой заботливый папа.

Выпрямившись, Альстер наблюдал, как семейка Рирдонов скрывается в лифте.

— Бросили их в кузов автомобиля? — скептически сказал Кохей. — Так просто?

— Сави сказала нам, что она с Кетчеллом и Лариком. Но она могла не знать об активистах, которые следовали за ними, ничем не выдавая себя.

— Тогда второй раненый парень — это Кетчелл или Ларик. Как я понимаю, именно их погрузили в неустановленный автомобиль. Другие активисты находились слишком далеко от места происшествия.

— Они оба были тяжело ранены. Предлагаю начать поиск с больниц, у которых есть отделения неотложной помощи и, — Юрий тяжело вздохнул, — морги…

* * *

Офис Альстера имел полный доступ к информации из более чем десятка сетей первичной медицинской помощи по всей Австралии. Именно их отчёты за прошлую неделю заполняли сейчас все экраны его рабочего стола.

Искины пятого поколения, принадлежащие Департаменту Безопасности Корпорации, даже сейчас отслеживали в режиме реального времени файлы отделений скорой помощи австралийских больниц на предмет поиска неизвестной женщины, соответствующей описанию Сави.

К сожалению, безрезультатно.

Из полученных данных следовало, что она исчезла из цифрового мира в тот момент, когда взорвалась бомба.

И, что гораздо хуже, этот пробел образовался не в результате деятельности террористов. Сделанные в Кинторе записи удалили из внутренней системы Корпорации Сопряжения. Журнал учёта движения данных показывал, что удалённые с серверов офиса в Сиднее данные передали в Нью-Йорк по поручению Полы Ли.

Все попытки Юрия вернуть себе доступ или каким-то другим путём просмотреть видео, снятое беспилотниками на Фонтанной улице, блокировались. Должно быть, скоро будет поединок с Полой Ли. Сави получила тяжёлые травмы, закрыв своим телом Тоби Рирдона. Ей требуется лечение, если, конечно, она ещё жива.

Возглавляемый Альстером Сиднейский отдел сейчас вёл одновременно восемь операций, и все они требовали его полного внимания и были столь же важны, как проникновение в группу Аккара. Жизни этих агентов тоже зависели от Юрия. Он опустил голову на руки и помассировал виски. Текст на экранах казался ему не в фокусе, сколько бы он ни тёр глаза руками.

Три пустых кофейных кружки, выстроенные на рабочем столе, заставили его вздохнуть. Во всплывающих напоминаниях Бориса, электронного ассистента, сообщалось, что Юрий находится в офисе уже восемнадцать часов подряд и что ему требуется отдых. Как будто он не знал об этом сам.

Альстер никогда не терял своих оперативников. До сегодняшнего дня. Случившееся сильно повлияло на него. Его люди должны доверять ему, они должны знать, что он всегда вытащит их из любой передряги. Юрий знал, что сотрудники Корпорации Сопряжения считали его настоящей ослиной задницей, и он изо всех сил старался соответствовать их ожиданиям. Но отправляя людей на смертельно опасные задания, Альстер брал на себя ответственность за жизни агентов. И для него эти слова не были пустым звуком.

В этот момент в дверь забарабанили пальцами. Он узнал быстрый, аккуратный стук. Через секунду, не дожидаясь разрешения, в кабинет вошёл его помощник Кохей Ямада, с ходу озадачив шефа:

— Извините, шеф, у нас инцидент в приёмной. Это требует вашего внимания, поскольку это из ряда вон.

Юрий нахмурился и посмотрел на окно, слегка удивившись, когда увидел яркий утренний свет, озаривший рукотворный каньон между небоскрёбами центрального делового района Сиднея.

— Что происходит? — удивлённо переспросил он. По информации Бориса у него не назначено ни одной встречи на это время.

— Каллум Хепбёрн в приёмной. Он отказывается уходить, пока не увидит вас.

— И откуда, блядь, я знаю это имя? — вздохнул Юрий. — Он что, у нас в разработке?

— Не угадали, шеф. — Его электронный ассистент вывел фотографию Каллума на настенный экран.

Скорчив недовольную гримасу, Альстер посмотрел на Эйнсли Зангари: тот пожимал руку молодого рыжеволосого человека со слегка растерянной улыбкой. Борис подтвердил его догадку, дополнив фото биографическим файлом.

— Е-е-е-ебать. Это же наш героический очиститель Гилгена, — вздохнул Юрий.

Группа работников «Экстренной Дезактивации» Корпорации Сопряжения некоторое время мелькала в новостных потоках после того, как потенциальная катастрофа в Гилгене была предотвращена… Ровно до тех пор, пока ледопад не перехватил внимание СМИ.

— И что ему от нас надо?

— Я без понятия, шеф. Совершенно. — Кохей пожал плечами. — Он просто вошёл и начал орать на наших людей, когда они попросили его уйти. Очень невежливо. — Ямада указал на экран. — Но учитывая, что он при этом кричал, я подумал, что лучше всего нам не выбрасывать его на улицу. У него есть причины быть расстроенным.

— Да неужели? — скривился Альстер.

— Огласка, шеф. Мы же не хотим огласки?

— Ах ты ж ёбаный нахуй! — в сердцах воскликнул Юрий.

— Это означает впустить?

— Да. И вот ещё, Кохей: я хочу, чтобы за моей дверью было двое сотрудников в форме.

— Уже бегу, шеф!

Последние минуты перед встречей Альстер провёл просматривая досье Каллума Хепбёрна. Записи были достаточно ординарными, за исключением одной, касающейся Гилгена, уровень секретности которой выше его допуска. Юрий удивлённо поднял бровь, делая мысленную пометку.

Но обдумывать уже не было времени: Каллум ворвался в кабинет. Его белая от гнева кожа пошла красными пятнами.

— Господин Хепбёрн, присядьте, пожалуйста, — твёрдо, но без агрессии, сказал Юрий.

— Где она? — Каллум подскочил к столу и опёрся на него руками, подавшись вперёд и вперив в Альстера ненавидящий взгляд. — Где она? — повторил он.

— Я не люблю, когда на меня кричат, Хепбёрн. Тебе нужно успокоиться и рассказать мне, что случилось. И ради бога, оставь в покое мой стол, — ещё более спокойно проговорил Юрий, поглядывая на Кохея, который замер в дверях, наслаждаясь полученной шефом выволочкой.

Каллум помедлил секунду, затем снял руки со стола и выпрямился.

— Сави Чаудхри. Она пропала. Где она?

Только огромный опыт оперативной работы позволил Альстеру сохранить нейтральное выражение лица, но он балансировал буквально на грани.

— В первый раз слышу это имя, — улыбнувшись, сказал Юрий. — Очень жаль, но вы ошиблись отделом.

— Блядь! — эмоционально воскликнул Каллум. — Сави из твоих тайных агентов. Она работала под прикрытием под твоим началом. И она ушла на работу и пропала!

— И с чего ты так решил?

— Она моя невеста, — более спокойным тоном сказал Каллум и глубоко вдохнул. — После отпуска, который мы провели вместе, она отправилась на задание, включающее в себя работу под прикрытием. Это задание должно было закончиться в течение пяти дней. Уже прошло вдвое больше. Никакая операция под прикрытием не может длиться настолько долго!

— Сави ваша… э-э-э… невеста?

— Именно. И да, я знаю, что она должна проинформировать тебя, чтобы меня могли проверить. Но наша помолвка была спонтанной. Мы потеряли головы. В общем, случилось то, что случилось. Меня больше беспокоит, что с ней и где она. Просто скажи мне, что Сави в безопасности, и я извинюсь и спокойно уйду.

Альстер видел беспокойство, скрывающееся за гневом мужчины.

— Скажу так, — нейтральным голосом сказал Юрий, — когда один из наших агентов работает под прикрытием, то у него всегда есть специальный протокол контактов, который включает в себя несколько экстренных способов сообщить нам, что он столкнулся с трудностями. И когда мы получаем такое сообщение, то сразу останавливаем операцию и эвакуируем агента. Так вот, — он извиняюще развёл руками, — в последнее время мы не получали ни одного такого сигнала. Всё тихо.

— Вот только не надо считать меня идиотом. В Кинторе был бунт, когда начался ледопад. Ведь именно в этом участвовала Сави? Ручаюсь — в этих студенческих волнениях участвовали ваши агенты. Это ваш стиль.

И снова Альстер был неприятно поражён, насколько этот человек оказался близок к истине. Раздражение усугубляла злость на Сави, которая растрезвонила детали своего задания постороннему. Ради чего? Ради потрахушек и отношенек? После такого провала на дальнейшей работе Сави можно смело поставить крест.

— Каких студенческих волнениях? — спросил он вместо этого.

— Ну, Сави же внедрялась в склонные к радикализации студенческие группы? И именно студенческие группы подняли бучу, протестуя против ледопада?

— Нет. В том протесте не участвовали студенческие группы. Даю тебе честное слово.

— Ну, так и где тогда Сави?

— Послушай меня и постарайся понять, — изо всех сил сдерживая раздражение, сказал Юрий. — Я ценю твою заботу. Это твоя невеста, ты имеешь полное право беспокоиться. Но я знаю о ваших отношениях только с твоих слов. Поэтому я могу сказать, не нарушая регламента, только то, что со всеми моими сотрудниками всё в порядке. И что если то, что ты сказал о ваших отношениях, верно, то я уверен — Сави позвонит тебе сразу, как только освободится.

Каллум долго стоял неподвижно, обдумывая услышанное.

— Ладно, постараюсь поверить, — сказал он, словно делая Юрию немыслимое одолжение. — Я дам вам пару дней.

После чего повернулся и спокойно вышел из офиса. Альстер раздосадованно смотрел ему вслед.

— Большое спасибо, Юрий, что ты мне всё объяснил, — подражая голосу Каллума, сказал он пустому дверному проему. — Ах, объяснять прописные истины идиотам — моё призвание, — ответил сам себе. — Мне всё равно больше нечем заняться.

— Я правильно всё понял, шеф? — спросил Кохей, заглядывая в дверь. — Они что, помолвлены?

— Увы, да. У Хепбёрна просто не хватит мозгов выдумать подобную чушь. Он дурак. Он видит мир в чёрно-белых тонах.

— И что мы будем делать?

— Выбор у нас, увы, небогатый, — вздохнул Юрий. — Мы сделали всё, что могли сами. Придётся идти на поклон…

Он знал, что ему следует подождать, выкроив несколько часов для сна. Его помятая рубашка, щетина, воспалённые от бессонницы глаза — всё это может быть истолковано против него на грядущих переговорах.

Но он не мог больше ждать.

* * *

Манхэттенский офис Полы Ли временно ютился в одном из зданий офисного комплекса Сопряжения, ожидая завершения строительства новой американской штаб-квартиры с видом на Центральный парк. Как и Юрий, Пола обходилась без положенной по статусу роскоши.

Альстер не удивился, узнав, что она находится на своём рабочем месте, работая в разгар ночи на Восточном побережье. Очень немногие старшие руководители следуют стандартному расписанию своего часового пояса.

— Выглядишь как дерьмо, — улыбаясь, сказала Пола, когда увидела, что он вошёл.

— Спасибо.

— Чайку?

— Нет. На сегодня хватит кофеина.

— Тогда ромашковый чай? Он успокаивает нервы.

— Извиняюсь, но я пришёл по делу. — Юрий покачал головой, пытаясь игнорировать раздражение. — У нас проблемы.

— Ох, Юрий, — немного наигранно вздохнула Пола. — Если б в мире не было проблем, то мы бы были не нужны.

— Конкретизирую. Проблема в Сави Чаудхри.

— Ваш агент под прикрытием?

— Именно. Она сейчас у вас?

— Нет. И вообще, с чего ты так решил?

— Вернёмся к истокам, — вздохнул Альстер, — к моменту проведения операции. Идея Аккара была хорошей. Отключив подачу энергии на время перезарядки огромных землеройных комбайнов, он создал условия для перезагрузки, которую можно было использовать для внедрения в код управляющих ими ИИ программы внешнего контроля Юлисы.

Боюсь даже представить, какую кашу могли заварить террористы, получив контроль над древними автопилотами этих механических мастодонтов. Некоторые из этих устройств весят более пятидесяти тонн, и их можно было разгонять, заставив таранить друг друга и другое оборудование. Это было адом бессмысленного разрушения.

— Знаю, — сказала Пола Ли. — Я присутствовала на совещании, когда Тарли доложил о предполагаемых целях террористов.

— Да, я говорю о том моменте, когда мы все поняли, что главной целью атаки был заполненный техникой старый аэродром. Именно в этот момент вы отказались от первоначальных планов по аресту лидеров и привлекли собственную особую группу «Аризона». Это целиком и полностью ваше решение.

— Мы говорим о моменте, когда спланированная вами операция пошла вразнос и мы все оказались поставлены перед необходимостью противостоять сплочённой банде из ста двадцати безумных фанатиков? Подготовленные вами отряды были недостаточны для подобной угрозы, и мне пришлось экстренно исправлять ситуацию. Скажите спасибо, что мои команды S и E были наготове и справлялись с ситуацией, произведя вместо вас аресты. Мы были эффективны.

— О да. Даже слишком эффективны — вместе с террористами они также забрали и Сави. Я их не виню — они не знали, что она наш агент. И я не выдвигаю никаких претензий. Я просто хочу, чтобы Сави вернулась. Ну пожалуйста.

— У нас её нет.

— А вы, простите, проверяли?

— Да. Команды S и E получили её описание. И да: у нас её нет.

Юрий откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на собеседницу.

— Это теневая операция? Мы что, спрятали захваченных людей в каком-нибудь сраном Гуантанамо в Северной Корее или что-то в этом роде?

— Ты сам понимаешь, что это не решит нашу проблему, не так ли? Мы не можем просто так взять и схватить такое огромное количество людей без того, чтобы кто-то не начал интересоваться, а куда, собственно, они делись. Мы были бы вынуждены их судить. Или отпустить.

— Я лично опросил единственного свидетеля взрыва на подстанции. И он сообщил мне, что это ваши военизированные отряды схватили девушку и бросили в кузов своей машины. Сави у тебя.

— Вообще-то, девятилетний мальчик, получивший травму от взрыва, не самый надёжный свидетель, — нейтрально сообщила Пола.

— То есть ты знаешь, что я видел Тоби Рирдона? Ты следишь за мной?

— По нашим данным, после нападения на Фонтанную улицу зафиксирован только один выживший. Они неверны?

— Всё верно, — выдавил Юрий, ненавидя себя за пропущенный выпад Полы. — Я прекрасно понимаю, что дерьмо случается, что ошибки имеют место, особенно в такой напряжённый и запутанный день, как на прошлой неделе. Просто позвольте мне получить доступ к записям команды особой группы «Аризона». Я хотел бы лично убедиться, что среди активистов, которых они обработали, нет Сави.

— У тебя нет допуска к записям команд «Аризоны». Это внутренняя служба безопасности, которую мы используем во время чрезвычайных ситуаций, вызванных вашими недоработками.

— Побойся бога, Пола, я же начальник регионального отделения.

— То есть занимаешь именно ту должность, которая не даёт тебе права копаться в файлах команд «Аризоны». Жалко, но ничего не поделаешь.

— Ну, Пола, мы ведь можем всё исправить. Позволь мне спуститься в камеру и тихо вывести Сави оттуда. Она же из Службы безопасности, она одна из нас. Она не бросится бежать к какому-то дерьмовому либертарианскому правозащитнику, чтобы наябедничать о нарушении своих гражданских прав.

— Нет. Это неосуществимо. У тебя нет допуска.

— Тогда сделай это сама.

— «Сделай» что? Я уже говорила, что у нас нет Сави.

— Она мертва, верно? Вы убили её?

— Знаешь что? Я просто сделаю вид, что ты этого не говорил, а я не слышала.

— Я не отстану, Пола, и ты это знаешь.

— Дело закрыто, Юрий. Это прямой приказ.

— Тогда предлагаю тебе лично разбираться с сопутствующими проблемами, — ядовито прошипел Альстер. — Слышала о Каллуме Хепбёрне?

— И как он может быть моей проблемой?

— Подожди, так ты его знаешь?

— Я слышала о нём. Не могу сказать при каких обстоятельствах. Но всё, что мне известно, — это надёжный и лояльный сотрудник нашей Корпорации.

— Был. Был надёжным и лояльным, — улыбаясь, сказал Юрий. — А теперь — нет.

— Серьёзно? Он что, вступил в радикальную группу?

— Хуже. Он жених Сави Чаудхри.

Пола Ли осела, словно из её миниатюрного тельца выпустили воздух, а на лице без труда читалось смятение и страх.

— Всё, что я знаю, — это то, что они вместе отправились на блядки на Карибах, — продолжил Альстер. — В результате Сави получила красивое кольцо с бриллиантом на палец. И да: они не удосужились сообщить об этом начальникам своих отделов.

— Это прискорбно, — немного придя в себя, выдавила Пола. — Как назло, к Каллуму сейчас приковано внимание СМИ.

— Именно так. Поэтому предлагаю тебе вернуть мне Сави. Я воссоединю любовничков, и вся история благополучно завершится.

— Проблема в том, что Сави у меня нет, — вздохнула Ли.

— Вот зачем ты это делаешь?! — почти крича, выпалил Юрий.

Конечно, повышать голос на директора по безопасности Корпорации Сопряжения было большой ошибкой. Но Юрия это уже не волновало.

— Юрий. Пожалуйста. Постарайся мне поверить. У меня нет Сави. Даю тебе честное слово. Я проверяла лично. И пожалуйста, — Пола добавила металла в голос, — не называй меня лжецом. Это может плохо кончиться для нас обоих. Просто прими то, что я тебе сказала, и двигайся дальше.

Он с шумом выдохнул. Ему было что сказать. Но будет ли это уместным в данной ситуации? Альстер не мог бросить вызов Ли. По крайней мере, не напрямую.

— Хорошо, — сказал он, — тема закрыта.

* * *

— Ну, как всё прошло, шеф? — спросил взволнованный Кохей, когда Юрий вернулся в свой офис в Сиднее.

Он молча плюхнулся в кресло за рабочим столом, наблюдая как Борис, его электронный помощник, выводит на мониторы обновлённые статусы отслеживаемых событий.

— Предположим, — прервал Альстер затянувшуюся паузу, — что ты у нас преступник, на которого напали прямо в середине совершаемого им преступления. Кому ты пожалуешься? И на что? «На меня напали, когда я пытался организовать уничтожение чужого оборудования на сотню миллионов энергодолларов. Мне страшно, защитите мои права». Так?

— Я бы заключил сделку, — немедленно отозвался Кохей. — Потребовал бы, чтоб с меня сняли обвинения по подготовке порчи оборудования в обмен на показания против нападавших.

— Неплохо, — хмыкнул Юрий. — Но судебная практика говорит, что институт защиты свидетелей используется для защиты осведомителей из числа организованной преступности, поскольку их показания помогают правосудию уничтожить целые картели. Мнится мне, что наши радикальные горячие головы встретят такое же понимание в суде. Сделки не будет.

— Речь идёт об экорадикалах Аккара, которые пытались уничтожить наши землеройные машины, шеф?

— Да. Этих идиотов захватили бойцы подразделения «Аризона» нашей Службы безопасности. Мы пользуемся услугами этого военизированного подразделения для контроля толпы в условиях городских бунтов.

— А это вообще законно в Австралии?

— Ну, как бы да. Они вполне официально зарегистрированы как обособленное подразделение нашей Службы безопасности, имеют офис и лицензию частной полиции, выданную правительством. Это позволяет им задерживать лиц, замеченных в совершении преступления. Затем они обязаны передать их в местное управление юстиции вместе с доказательствами предполагаемого уголовного преступления.

— Логично, — согласился Кохей. — А если подозреваемых не передают полиции, а удерживают без связи с внешним миром?

— То об этом никто не узнает, — заключил Юрий, — поскольку их удерживают без связи.

Он снова помассировал виски, что никак не помогло справиться с усталостью, поглотившей энергию его мышц и мыслей.

— Пропало больше ста двадцати человек, — устало повторил он.

— Включая Сави?

— Судя по тому, как обмерла Пола после известий, что Сави ищут, — да. Но не будем гадать. Давай подумаем об исчезновении сотни с лихуем людей. Не может быть, чтоб исчезновение прошло незаметным для их семей, родственников или друзей. Кто-то поднял бы шум. Пола не может просто так хватать людей. Или может?

— Тут главный вопрос: мог ли видеть задержание кто-нибудь посторонний? — спросил Кохей. И сам тут же ответил на свой вопрос: — Никто не видел. Всё, как нарочно, произошло на закрытой площадке нашего старого аэродрома. Посторонних там нет.

— Совпадение? — язвительно прокомментировал Юрий. — Не думаю.

— Пола Ли умная.

— Люди Аккара — это специально обученные и подготовленные активисты, полностью преданные делу. Последнее, что они сделают перед таким рейдом, — расскажут, куда собрались. Поэтому пройдут дни, прежде чем кто-нибудь спросит, где они. Беспокоиться их друзья начнут только через несколько недель. И это будет очень скрытное и молчаливое беспокойство.

Даже если они смогут убедить какого-нибудь дружелюбного чиновника начать расследование по вашему заявлению, нет никаких свидетельств, связывающих их. Никто, кроме нас, не знает размер группы. Это блестящая возможность собрать все яйца в одну корзину. И уронить её.

— Не, шеф. Никто не может убить столько человек одновременно в наше время, — задумчиво сказал Кохей. — Захоронение стопудово найдут. Какой-нибудь умник пролетит над ним своим дроном, и всё.

— Но я не могу представить другую причину, по которой Пола Ли так усердно от нас отбрыкивается, — озадаченно произнёс Юрий. — Нам известно, что команда «Аризона» арестовала Сави сразу после взрыва. При этом Пола Ли клянётся, что её гаврики не облажались. Она утверждает, что проверила лично.

— При этом она напугана тем, что СМИ могут начать расследование этих фактов? Ебать-копать, шеф, мы что, работаем на злодеев?

— Не знаю, что и сказать, — развёл руками Альстер. — Не складывается картина. Если Сави умерла из-за того, что ей не оказали медицинскую помощь, почему бы им просто не вернуть нам тело? Неужели Пола не понимает, что неизвестность заставит нас дальше копать? Зачем оставлять это так? Это не имеет никакого смысла!

— Шеф, неужели мы просто проглотим это?

— Нет. Сави — член нашей команды. Мы пойдём до конца.

Юрий прикрыл глаза, борясь с усталостью, которая мешала ему мыслить здраво.

— Я иду домой, надо немного поспать. Мне нужна ясная голова, чтобы понять, что делать дальше.

* * *

Каллум вышел из расположенного на центральной улице городского портала Кинтора в самое жаркое время суток — немногим после полудня. К этому моменту город жарился под солнцем пустыни более десяти часов.

Кэл не был готов ни к жаре, ни к сухой, царапающей горло пыли, которую вдыхал при каждом вдохе. Пот выступил из каждой поры на его коже, несмотря на то, что он одет только в шорты и фиолетовую футболку и толстый-толстый слой солнцезащитного крема в 50SPF. Каллум нащупал в своей наплечной сумке новую защитную маску в хирургическом стиле и надел её.

Аполлон вывел навигационную карту на солнцезащитные очки, и Кэл пошёл по улице, следуя указаниям навигатора.

«Удивительно, насколько здесь мало двухэтажных строений», — думал он, оглядываясь по сторонам. Хотя чему удивляться? Одноэтажные сборные дома строить и проще и дешевле. Так что если вы хотите построить большой дом здесь, то вы просто огораживаете стенами кусок пустыни. Благо земля здесь ничего не стоит.

Ну, или ничего не стоила ещё пару недель назад, до момента, когда лёд начал валиться сюда с неба, превращая пустыню в цветущий сад.

Подняв голову, он посмотрел на запад — на толстый, кажущийся неестественно устойчивым фронт белоснежных облаков, которые поднимались из слоёв льда, тающих на красном песке. Куски дымящего льда уже покрывали площадь более двух квадратных километров, и это только начало — работали всего пять больших дирижаблей из планируемой флотилии. Ещё три должны присоединиться к флотилии до конца месяца, а ещё пятнадцать — до конца года.

Талая пресная вода журчала по каналам, исчезая в раскалённых песках в полдень и возвращаясь лишь в полночь, планомерно отвоёвывая у пустыни бархан за барханом.

Ледяной пар, струящийся вниз ото льда, пробуждал от вечного летаргического сна ветра пустыни, заставляя работать. По улицам Кинтора вновь побежали ветерки, принося отголоски никогда не виденной морской свежести. Конечно, в них пока было больше пыли, чем влаги, но если судить по прогнозам климатологов «Воды Пустыни», изменение розы ветров принесёт наполненные влагой облака с побережья, всё больше меняя облик сердца пустыни.

Ещё через пару лет Кинтор станет самым новым, самым привлекательным оазисом на планете. С небес, вслед за обычным, прольётся денежный дождь, и спекулянты уже вовсю скупали участки вдоль пустующих каналов.

Но сейчас Кинтор пока сохранял остатки своей суровой пограничной атмосферы — с минимумом удобств для привыкших к лишениям рабочих и неприхотливых торговцев, снабжавших тружеников всем необходимым.

Каллум оглядел неоновые и голографические вывески, расположенные над множеством небольших процветающих предприятий. Дойдя до конца улицы, он замедлил шаг и окинул взором ещё один сборный дом с большими, до пола, окнами и тремя огромными шкафами с кондиционерами на фасаде.

Из-за яркого солнца синие огни пыльной вывески читались с трудом. Как и весь город, эта забегаловка казалась только что построенной и старой одновременно.

Нужно поблагодарить Райну, нашедшую это место — пока оно было единственной зацепкой.

После того как Юрий Альстер отказался помочь, Каллум рассказал своей команде, что случилось. Рассказал, что женился, взвалив на себя обязательство заботиться о любимой, работающей в отделе тайных операций и которая пропала сразу после их свадьбы. Теперь он подозревает, что с её исчезновением что-то нечисто.

— Впрочем, ничего нового, — проворчала Райна. — Очень типичная история.

Вся его команда была в деле, все желали помочь.

«Всё, что нужно, шеф. Поможем чем можем», — говорили они, слушая его сбивчивый рассказ.

Каллум почти прослезился, растроганный поддержкой друзей. Но пока что он воспользовался только опытом Райны.

Несмотря на то, что электронный ассистент Сави, Нельсон, вероятно, был отключён, это не делало поиски безнадёжными, объяснила Райна. То, что она работала под прикрытием, означало использование другой личности в сети. И хотя они не знали электронного кода другой личности, его можно было узнать по номерам введённых под кожу Сави зёрен периферических устройств, при помощи которых она взаимодействовала с ассистентом.

Каждое из подобных периферических устройств имеет неизменный и уникальный код, включённый в видимые через сеть метаданные ассистента. Райне потребовалось меньше часа, чтобы отследить данные, и они привели её к клинике в Мумбаи, которая имплантировала эти зёрна Сави пять лет назад.

Лёгкость, с которой Райна потрошила кажущиеся конфиденциальными данные, впечатляла и беспокоила Каллума, заставляя задуматься, насколько прозрачен мир, в котором он живёт.

Работая, Райна рассказала ему, что когда Сави использовала соединение через интернет для вызова кого-либо или доступа к интернету, то следы этих действий остались бы на локальном сервере. Так что всё, что ей надо, — это узнать примерный регион поисков, и тогда она сможет взломать их сервера, а запущенные ею скрипты просеют данные.

Это и привело поиски в Кинтор — единственное место, которое всплыло во время проведённых Каллумом поисков мест беспорядков. Он верил в свои выкладки настолько, что озвучил эту версию в противостоянии с Юрием. Город ледопада был центром самых масштабных протестов против Корпорации Сопряжения за весь предыдущий год. И это место было идеальной приманкой, которую с удовольствием проглотят студенты-радикалы, чью деятельность и расследовала Сави.

Возможно, эту мысль подсказала Каллуму лично богиня Парвати. Или его удача явилась вознаграждением за кропотливый труд и верный анализ. Без разницы. Он оказался прав насчёт Кинтора. Райне потребовалось всего девяносто семь минут, чтобы выследить зёрна Сави: они были связаны с электронным кошельком, находящимся в распоряжении электронного ассистента Мисра и которым кто-то произвёл оплату еды в одной из кафешек города. Последней транзакцией был оплачен круассан и зелёный чай в утро начала ледопада, за несколько часов до протестов.

После этого ничего не было.

Каллум вошёл в кафе и сел. Он заказал у официантки апельсиновый сок и круассан. Когда та принесла еду, Кэл показал ей фотографию Сави и спросил, узнаёт ли она девушку.

Нет.

Но это ничего не значило. В этой смене работали ещё три официантки. Он опросил каждую из них. Две твёрдо сказали «нет», а одна, поколебавшись, ответила: «Может быть. Наше кафе вообще-то популярное, у нас тут оборот под сотню человек в день. Поэтому гарантировать не берусь. Но я, вроде как, видела пару раз вашу девушку. Вот только одета она была не так понтово, как на фотографии, и вообще всё это было давно».

Прилив облегчения был настолько сильным, что Каллуму пришлось на некоторое время присесть, чтобы отдышаться. Аполлон набрал Райну за него.

— Одна из официанток думает, что встречала Сави, — сказал Кэл.

— Естественно, — ответила Райна, — раз она тут бывала. Я взломала сервер системы видеонаблюдения кафе. И нашла там видеофайлы системы внутреннего наблюдения. Я получила к ним доступ как раз тогда, когда ты вошёл в кафе. Сейчас перекину то, что нашла.

Просмотрев полученный видеофайл на очках, Каллум удивился: он с трудом узнал Сави в запечатлённой камерой девушке. Потёртая одежда, шляпа от солнца и рюкзак.

«А она хороша, мать её! Идеальный отыгрыш требуемой по заданию роли!» — подумал Каллум с восхищением. Одежда и прическа сделали её моложе на несколько лет. Теперь она походила на обычную студентку первого года обучения.

Кэл досмотрел запись до момента, как Сави вышла из кафешки и повернула налево, в строну главной улицы.

— Посмотрю, смогу ли я найти ещё несколько видеофайлов, — сказала Райна. — К сожалению, многие камеры видеонаблюдения в Кинторе хранят данные в облаках, особенно на богатых улицах. Взломать их будет сложнее.

— Делай, что можешь. Я в тебя верю, — подбодрил её Каллум.

Выйдя из кафе, он повернул налево, как когда-то Сави.

Следующим кафе был «Махаон», где подавали блюда португальской кухни. Он сел за стол и показал официанту фотографию Сави. Пусто.

Потом — магазин печатной одежды. Пусто.

Затем — кулинария, где на пищевых принтерах печатали торты. Тоже пусто.

Магазин запчастей. Бар. Аптека. Ещё одно кафе…

Когда он покинул последнее кафе на улице, небо уже затянуло розовой закатной дымкой. Светили уличные фонари, их сине-зелёные конусы света отчётливо виднелись в пыльном воздухе. Улицы запрудились народом, несмотря на то, что температура почти не упала по сравнению с дневной. Кэл чувствовал, как земля излучает дневную жару.

— Уверена, перекусив в кафе, Сави вернулась в Роузволк, — произнесла Райна. — Это в паре километров от того места, где ты сейчас находишься. Та ещё дырень, кстати.

— Тебе виднее, — вздохнул он. — А у меня всё глухо. Владелец продовольственного магазина говорит, что Сави, возможно, покупала у него продовольствие. Но он не уверен.

— Я тоже не уверена. В Роузволке мало камер — это квартал бараков.

— Ну, значит, это моя работа, Райна. Я пройдусь.

Аполлон подготовил навигационную карту, но не успел Каллум сделать и несколько шагов, как трое мужчин вышли из бара прямо перед ним. Он посторонился, чтоб избежать их.

— Потеряно интернет-соединение, — неожиданно сказал Аполлон.

— Какого!.. — возмутился Каллум.

— Сигнал сети потерян. Невозможно восстановить соединение — на линии сильные помехи…

Но Кэлу уже было не до того. Вышедшая из бара тройка мужчин стояла прямо перед ним, перегораживая проход.

— Вот дерьмо! — воскликнул он и быстро обернулся. За ним стояли двое мужчин: худощавый в элегантном костюме и здоровяк в спортивном костюме с дубинкой в руках. Оба ухмылялись в предвкушении.

— Вам нужно сделать перерыв в поисках, — с усмешкой сказал человек в костюме, — выпить чашечку кофе…

Кэл поёжился. Весь его бойцовский опыт ограничивался несколькими боями в барах с университетскими сверстниками — пьяными потасовками, в которых противники больше ругались, чем наносили удары. И даже из тех потасовок он не выходил победителем — вышибалы быстро прекращали драки, разводя противников.

Каждый из его нынешних противников выглядел способным вышибить дух из любого известного Каллуму вышибалы.

— У меня нет при себе наличных денег, — произнёс он, стараясь изо всех сил, чтобы его голос не дрожал. Это же центральная улица! Почему, мать их так, никто не вызывает полицию?

— Пойдём отойдём, — сказал один из громил, показывая на тёмный переулок.

— У меня дорогой коммуникатор. Последняя модель. Стоит кучу денег. Я могу сбросить привязку к своему аккаунту и отдать его вам.

— Ты ещё не понял? Нам не нужны твои деньги, — хохотнул один из них.

— И твоя задница не нужна нам тоже, — продолжил другой, широко улыбаясь. — Нам нужно с тобой потолковать без свидетелей.

— Вот дерьмо! — только и смог выдавить из себя растерявшийся Каллум.

Кажется, он только что упустил свой последний шанс сбежать от похитителей. Кэл не мог думать ни о чём другом, кроме ударов, которые ему нанесут громилы, бросься он наутёк.

«Попав в больницу, я не смогу помочь Сави», — пытался успокоить себя Каллум.

Но тёмный переулок, куда он вошёл, казался ещё менее перспективным местом, с точки зрения спасения Сави.

Вот только выбора уже не было.

Один из преследователей что-то упёр ему в спину. Кэл напрягся. Если он соберётся с силами и рванёт в сторону главной улицы, то преследователи не смогут его там схватить, не так ли?

Но время было упущено — в следующую секунду его словно со всей дури пнули в спину коленом. «Шокерная дубинка, — догадался он, — с уменьшенным зарядом». Каллум не потерял сознание, вскрикнув от острого приступа боли и едва сумев устоять на подгибающихся конечностях.

— Даже не думай, детка, — предупредил его один из похитителей.

Униженный и испуганный, он пошёл с ними, смирившись со своей участью.

«Райна уже знает, что мой коммуникатор выпал из сети, — старался успокоить себя Каллум. — Естественных причин для этого нет, значит связь была намеренно заблокирована чьей-то глушилкой. Райна взломает камеры и увидит, как они меня похитили. Она позвонит в полицию или в региональное отделение службы безопасности. Она поможет. Она вытащит меня из этого. Давай, Райна. Давай!»

Они свернули на первом же углу, потом ещё и ещё, петляя по тёмным улочкам и переулкам. Приложение «Карта» Аполлона отслеживало каждый ход, прокладывая маршрут. Он мог проследить каждый шаг, который его заставили сделать.

Это могло принести чертовски много пользы.

Через семь минут тридцать восемь секунд они пропихнули его в щель под створчатыми гаражными воротами. Внутри было темно, словно в пещере. Бетонный пол дрогнул, когда полотно ворот опустилось. Затем зажёгся свет.

Каллум оказался в кладовой с пустыми металлическими стеллажами на стенах и большим количеством пыли на полу, покрытом выбоинами.

Воздух был горячим и несвежим. Прямо посередине помещения стояло крепкое деревянное кресло с четырьмя наручниками — по паре для рук и ног.

Каллум взглянул на кресло и испуганно замотал головой.

Шокер в форме дубинки снова ударил его, на этот раз в полную силу. Единственные мышцы, которые Кэл мог заставить работать, были у него в горле, поэтому он закричал, упав на землю. Дубинка ударила снова, и его вселенная растворилась в ужасной боли. Тело билось в конвульсиях. Он взвыл, и все чувства покинули его.

Конечности Каллума охватило огнём, который медленно стихал, сменяясь болезненными судорогами. Зрение вернулось — по крайней мере, он мог различать светлые полосы в окружающей его темноте. Кэл попытался моргнуть, чтобы сфокусироваться. Снова замутило. Только сейчас он заметил, что не может пошевелить ни руками, ни ногами.

Его приковали к креслу наручниками за запястья и лодыжки.

«Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!»

Солнцезащитных очков не было. Они или слетели с головы, или их сняли. Неважно. Важно, что он больше не имеет к ним доступа. Посмотрев на запястье, Кэл обнаружил, что его умный браслет тоже отсутствует.

— Аполлон? — с грустью прошептал он.

И тут же получил затрещину, нанесённую сильной и умелой рукой.

— Прекращай пиздеть. Твой электронный ассистент мёртв. Никто не придёт тебе на помощь.

Летающие в глазах звёздочки медленно угасли. Перед ним стоял человек. Высокий, мускулистый негр с лысой головой и мускулистыми руками, покрытыми потом и извивающимися татуировками. На нём была чёрная футболка с изображением кристаллической призмы, раскалывающей радугу.

— Я, блядь, просто обожаю этот альбом! — неожиданного для себя самого истерично рассмеялся Каллум.

— Не понял? — Негр удивлённо приподнял бровь.

— Пинк Флойд же, «Тёмная сторона Луны». Ты что, не знал, что означает рисунок на твоей майке?

— А ты у нас самый умный, да? — хмыкнул мужчина, отвесив Кэлу чувствительную зуботычину.

Резкая боль пронзила его ухо, и он почувствовал во рту вкус крови.

«Меня сейчас забьют до смерти», — мелькнула в голове паническая мысль.

— Где они?! — взревел негр. — Куда ты их дел?!

— Кого? — выдавил Каллум.

— Моих людей! — продолжил орать бандит.

— Чё за хуйню ты… — Кэл не договорил, опасливо посмотрев на взметнувшуюся руку.

— Куда ты их дел?!

— Прекрати меня бить! — взмолился Каллум. — Просто скажи, кто я, по-твоему? Кем ты меня считаешь?

— Ты ебучий Каллум Хепбёрн, — полным ядовитого сарказма голосом сказал негр, помахав перед лицом Кэла распечатанным на листке бумаги снимком, на котором он пожимал руку Эйнсли на Гринвичском полуострове. — Золотой пизды колпак, что спас Северную Европу от радиоактивного выброса. Мир тебе так благодарен!

— Ну и зачем ты меня похитил? — возмутился Каллум. — И вообще, ты кто такой?

— Вопросы здесь задаю я. — Мужчина снова поднял сжатую в кулак руку, и Кэл сощурился. — Куда ты их дел?

— Кого дел? — просипел Каллум, испугавшись не только за свою жизнь, но и за жизнь Сави, которую никто не спасёт, потому что его замучил невменяемый маньяк.

— А ты, я смотрю, либо круглый идиот, либо лучший актёр из всех, кого я знаю.

— Я не играю. Я совершенно не представляю, о чём ты меня спрашиваешь!

Мужчина обошёл кресло по кругу. Каллум как мог следил за ним, поворачивая голову: он боялся, что его ударят сзади. Но негр вернулся, неся высокий стакан с водой.

— Объясни мне, что ты хочешь от меня узнать! — взмолился Кэл. — Я не понимаю вопроса. Если знаю, клянусь всеми святыми, я помогу вам.

Говоря это, он задрал голову — мужчина подошёл вплотную к стулу.

— Меня зовут Аккар, но я думаю, ты уже об этом знаешь, мой йуный корпоративный шпик.

— Я не шпион. Ваши тайны мне даром не нужны! — воскликнул Каллум.

Аккар медленно опрокинул стакан, вылив воду на его промежность.

— Какого? — Он уставился на свои мокрые шорты, затем снова посмотрел на своего похитителя. — Что за хуйню ты творишь?

— Это чтоб тебе больше хотелось рассказать мне правду, — расплылся в улыбке Аккар. — Нам потребовались годы и годы исследований, но мы обнаружили, что вода улучшает проводимость кожи. — И он наигранно рассмеялся. — Кто бы мог подумать?

Громила в спортивном костюме подошёл к стулу, оскалившись плотоядной улыбкой в сторону Каллума, словно спортсмен, наконец получивший эстафетную палочку.

— Димон, насколько большой заряд требуется, чтобы поджарить человеческие яйца? — спросил Аккар, продолжая фальшиво улыбаться.

— Точно неизвестно, босс, но уверен, что я скоро это узнаю! — радостно согласился громила.

— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! — закричал Каллум. — Вы ебанулись! Я и так скажу вам, что вы хотите знать, но я не знаю, что вы хотите! Скажите мне! Объясните, что происходит!

— Первый ледопад, — вздохнул Аккар. — Мои люди вошли на ремонтную площадку для техники консорциума «Вода Пустыни». Они не вернулись. Больше их никто не видел. Я достаточно ясно изъясняюсь?

— В новостях были сообщения о беспорядках среди прибывших на открытие зрителей. Ты это имеешь в виду?

— Нет, не это, Каллум Хепбёрн. В это время сто двадцать семь моих соратников атаковали ремонтную площадку. Они собирались нанести максимально возможный ущерб землеройному оборудованию корпоративных жуликов, собранному здесь с целью насилия над пустыней. Я планировал эту операцию больше года! — Поначалу спокойная речь Аккара перешла на крик. Схватив Каллума за подбородок, он задрал его голову, чтобы увидеть лицо. — Пропало сто двадцать семь человек, корпоративный ты прихвостень! Никто не вернулся домой! Где они?!

— Эй, а я-то тут каким боком? — возмутился Каллум. — Меня же здесь не было! Сам посуди, я работаю в «Экстренной Дезактивации». Срать я хотел на твою дурацкую пустыню. Никому она не интересна, кроме таких уродов, как ты.

— Сначала они пришли за камнями в космосе и забрали их у нас, сказав, что теперь камни принадлежат им, — опасно спокойным голосом сказал Аккар, — и мы ничего не сделали, потому что никого не волнуют камни, верно? Теперь они сказали, что пустыня тоже принадлежит им — и мы опять промолчали, потому что это просто пустыня, не так ли? Понимаешь? Ты понимаешь, что происходит?!

Хорошо, что в этот раз нашлись люди, сказавшие: «Нет! Только не в мою смену! Мы не позволим уничтожить то, что природа дала каждому человеку, прекрасную землю, которая принадлежит всем нам!»

Многие и многие люди решили так, присоединившись ко мне в моей борьбе! И наши ряды растут!

— Я видел всего шестерых твоих последователей, — в тон ему сказал Каллум. — И знаешь, что я скажу? Вам пора перейти от борьбы за сохранение пустынь к проблемам лечения шизофрении!

Дубинка вонзилась в смоченную водной промежность Каллума. Он закричал, только через несколько секунд поняв, что удара током не было.

Оба мужчины смеялись над ним.

— Ебучие выблядки! — заорал он. — Надеюсь, наша Корпорация засыплет всю твою любимую пустыню слоем льда толщиной в метр. И когда этот лёд растает, зазеленеет каждая скала. Да так буйно, что и следа от милого тебе засушливого ада не останется. Надеюсь, что увидев всё это, вы все сдохнете от бессильной ярости, а ваше гнилое мясо послужит отличным удобрением для цветочков. Это принесёт больше пользы для экологии, чем все ваши поступки!

— Кажется, я понимаю, к чему он клонит, — без тени иронии сказал громила.

— Похоже, он озвучил принятую в Корпорации методику борьбы с активистами, — также невесело кивнул Аккар.

— Да что вы, блядь, несёте! — возмущённо выпалил Каллум. — Никто не может вот так вот взять и убить сто двадцать семь человек! Это… это… против правил. Так не поступают. Тебя подвели твои собственные теории о мировом заговоре.

— Ты совершенно прав, Каллум Хепбёрн. Мои соратники не могли исчезнуть, потому что люди так просто не исчезают. Даже думать о таком — полное безумие! Вот только… — Аккар вытащил из кармана коммуникатор, вывел на него фотографию Сави и, ткнув в лицо Кэлу, заорал: — Куда она делась?!

— Я… Я… — Каллум сам не ожидал, что его лицо покроет густая краска смущения. — Она не…

— Что «Она не»?! — взревел Аккар. — Закончи мысль!

— Она не одна из вас.

Кэл понимал, что только что сдал Сави с потрохами, поставив крест на её дальнейшей работе. Вот только ему было всё равно. Эти люди знали Сави и могли помочь в поисках. Даже в страшном сне Каллуму не могло присниться подобное сотрудничество, но что ему оставалось? Это был единственный след. И это было реально. Он сделал шаг к разгадке тайны исчезновения любимой.

— И кто она? — прошипел Аккар, перейдя на змеиный шёпот.

— Она моя жена, сучий ты выблядок! И если хоть один волосок упадёт с её головы, я найду и убью тебя!

Аккар выхватил у амбала шоковую дубинку и упер её в грудь Каллума. Боль была ужасной. Он беспомощно корчился, превращаясь в кусок судорожно подёргивающейся плоти.

В этот раз уже амбал отвёл руку Аккара.

— Полегче, дружище. Нам нужно, чтобы он говорил, а не кричал.

— Ну так пусть говорит! — крикнул Аккар, нехотя убирая дубинку. — Эта девушка твоя жена?

— Да, она моя жена. — Каллум жалко всхлипнул, его тело всё ещё дрожало. — А иначе зачем бы я шлялся по вашему мерзкому городишке, выискивая, куда она пропала? Я хочу её вернуть.

Аккар и Димон снова обменялись настолько мрачными взглядами, что даже Кэл догадался, что это нехорошо.

— Как её зовут?

— Сави Хепбёрн, — вздохнул Каллум. Он знал, что не должен говорить им, но, в конце концов, у него не осталось выбора: только сотрудничая с этими людьми, мог помочь своей жене.

— Агент под прикрытием Корпорации Сопряжения, — тихо сказал Аккар. — Она завела моих людей в ловушку. Эта сука виновата во всём, что случилось!

— Да. Видимо, так и есть. Моя жена перехитрила тебя. Видит бог, это было несложно. Где ты видел её в последний раз?

— Похоже, ты не понял. — Аккар мрачно посмотрел на Кэла. — Она предала нас. Я должен заставить её смотреть, как я перережу тебе горло.

— Для этого ты должен сначала её найти. Когда ты видел её в последний раз? Рассказывай.

— Это я здесь задаю вопросы, дурилка корпоративная.

— Да, да… вопросы задаёшь ты, — язвительно парировал Каллум. — Попробуй задать вот какой: как человек, что прячется в заваленном мусором недостроенном гараже на задворках Кинтора, прокрадётся в Сопряжение, чтоб найти своих драгоценных людей? Ась? Как будешь их спасать? Может, у тебя есть кто на примете — человек, достаточно отчаянный, чтобы взяться за это и знающий все входы и выходы? Есть такой?

— Что за клоунаду ты тут устроил, Каллум?! — недоверчиво фыркнул Аккар. — Ты всерьёз предлагаешь работать вместе?

— Мне приятнее себе ногу отпилить, чем с тобой работать, — оскалился Кэл. — Но какой у нас есть выбор?

— Ты нам не подходишь, — прорычал недовольный Димон.

— Ну ладно, спасайте своих людей без меня. Я верю, у вас получится, — притворно-сочувственно вздохнул Каллум. — Просто имейте в виду, что Сави работала на нашу Службу безопасности. Она наблюдала за вами, отслеживая ваши действия, ваши явки, квартиры, пароли. И будь уверен, про вашу жалкую экологическую армию она знает больше, чем знаете вы сами. А значит и Служба безопасности Корпорации про вас всё знает. Компания стоимостью в триллион долларов с бюджетом отдела безопасности, который больше, чем у ЦРУ, в те времена, когда они были на коне.

Единственное, о чём они пока не знают, так это куда вы сейчас заныкались. И именно поэтому вы не можете свалить из Кинтора сейчас, не так ли? Вас остановят при попытке пройти через портал. Идти пешком через пустыню тоже не вариант — спутники или беспилотники засекут любое транспортное средство, уезжающее из города.

Вы сейчас заперты в тюрьме — в точности как и ваши пропавшие товарищи. Разница только в рационе. Да и тюремный дворик для прогулок у вас побольше. Так и будете тут куковать до скончания веков? Учитывая слежку через дронов и поиски, которые искины пятого поколения ведут в интернете, ваше затворничество может внезапно закончиться. Примерно через неделю.

Так что давай, расскажи мне свой супер-пупер генеральный план, в котором ты всё разрулишь и спасёшь своих людей, где бы они ни находились. А где, кстати, они находятся?

— Это у Оши надо спросить, — развёл руками Аккар.

— У кого?

— У твоей жёнушки, Каллум. Она вступила к нам в организацию под именем Оша. И вот у меня вопрос: если она из Службы безопасности Корпорации Сопряжения, как вышло, что её тоже замели?

— Без понятия, честно, — устало вздохнул Каллум. — Я даже не могу заставить этих ублюдков признать, что она работала на них. — Он позвякал наручниками на запястьях. — Давай, расковывай меня. Нам нужно решать, как мы будем спасать твоих людей и мою жену.

— Сто двадцать семь человек бесследно исчезли, Каллум, — неожиданно посерьёзнев, сказал Аккар. — И в том числе как минимум один сотрудник Корпорации — если ты не врёшь. В общем… — Он замялся. — Единственное, что мы можем найти, — это их братская могила.

— Нет! — закричал Каллум, дёргаясь в наручниках. — Сави жива. Я понимаю, вы верите, что Корпорация, в которой я работаю, настолько ебанута, что способна убить такую прорву людей, но это вовсе не так. У тебя просто паранойя воспалилась — дорасчёсывал ты её теориями заговоров. Я разговаривал с Эйнсли. Вот как с тобой сейчас. Да, он чудовищно умный и безжалостный бизнесмен. Но это не делает его ебучим Гитлером.

Вы вообще думали, как это возможно осуществить? Как избавиться от трупов? Любое захоронение рано или поздно будет обнаружено. А если учесть, сколько автоматических дронов занимается мониторингом, это будет скорее рано.

— Нет никакой могилы, которую можно найти и разрыть, — вздохнув, сказал Димон. — Станция Хаумея помогает избавляться от всех проблем Корпорации с концами. Фьють — и в космос.

— Серьёзно? Ты так говоришь, будто сам это видел. А я работаю на станции Хаумея. Я знаю каждую камеру. Я лично вижу, как ядовитая хрень, которой наши предки засрали планету, улетает в космос. Ядовитая хрень, а не трупы недовольных, Димон!

— Ну, значит, не Хаумея, а какой-то другой невидимый астероид, болтающийся за орбитой Нептуна. Не принципиальная разница. Ты всё верно сказал: Сопряжение — огромная компания с бесконечными ресурсами.

— Сави жива! — воскликнул Каллум. — Просто отпустите меня, и я найду её. С вами или без — мне без разницы. Хотите узнать, куда делись ваши люди? Перестаньте мне мешать. Потому что для вас я единственный шанс получить помощь.

После долгой паузы Аккар кивнул. Димон неодобрительно вздохнул, но вытащил ключи и расстегнул наручники на руках и ногах Кэла.

— Хорошо, мой корпоративный друг. Мы освободили тебя, — сказал Аккар. — Что будем делать дальше?

— Мы имеем дело с тайным перемещением большой группы лиц, — произнёс Каллум, потирая красные следы на запястьях. — Ваших людей переместили отсюда в какую-то темницу — заброшенную шахту, жерло потухшего вулкана, Северную Корею. Мы начинаем поиски исходя из этого постулата, согласны?

— Да.

— Тогда есть только одна вещь, которую мы можем сделать сейчас. Люди исчезли в кроличьей норе. Нам нужно проследовать вслед за ними.

* * *

Солнце скрылось за горизонтом больше двух часов назад, и сейчас силуэт Сиднея сиял неоном вывесок и уличными фонарями. Юрий, погружённый в работу, как всегда, не обратил на это внимания.

— Камеры фиксируют перемещения объектов по делу Сави, шеф, — доложил взволнованный Кохей Ямада.

Он поднял взгляд от экранов на своём столе, чтобы посмотреть, как его заместитель, прислонившись к дверному проёму, возбуждённо хихикает.

— Перемещение?

— Димон только что оторвал жопу от тюфяка, попавшись в поле зрения уличной камеры. Сейчас за ним следят наши оперативники.

— Прямо сейчас следят?

— А то! Я как узнал, так сразу прибежал доложить. Мы в деле! Шеф, мы в деле!

— Вот дерьмо!

Они поспешили по коридору к работающему круглые сутки оперативному центру, где оперативный дежурный Омри Тот поприветствовал Юрия, подняв руку.

— Система распознавания лиц обнаружила Димона в фойе станции Сопряжения Кинтора пять минут назад, — доложил Тот.

— Куда он переместился? — быстро спросил Альстер.

— Э-э-э… Никуда, шеф, — замешкался Омри. — Он стоял, а потом ушёл.

— Показывай!

Омри перевёл взгляд на сидящего за одним из рабочих столов Тарли, который, кивнув, вывел на огромный рабочий экран видеопоток из вестибюля станций Сопряжения.

Юрий увидел шестиугольный бело-зелёный кафельный вестибюль с четырьмя портальными дверями: две для перемещения внутри города, другая пара вела к узловым станциям Северной Территории.

— Мотаю на семь минут назад, шеф, — сказал Тарли.

Альстер внимательно смотрел, как Димон, воровато оглядываясь, подходит к турникетам, после чего несколько минут просто стоит у входных барьеров, наблюдая, как пешеходы приходят и уходят, затем поднял голову, посмотрев прямо в камеру, и ушёл.

— Текущее местоположение объекта, — продолжил Омри немного удивлённым тоном, — находится на расстоянии двадцати метров.

Экран переключился на одну из внешних камер здания центра: Димон стоял, подпирая плечом стену на главной улице.

— Кохей, соедини-ка меня с дежурным капитаном полиции центрального узла Северной Территории, — сказал Юрий. — И переведи нашу группу быстрого реагирования в состояние минутной готовности.

— Да, шеф. Будет сделано, шеф, — засуетился Ямада.

— Также ты должен проследить, чтобы данные об этой операции не утекли федералам — нам тут только национальной полиции не хватало!

— Не нужно выносить сор из избы, — кивнул помощник.

Юрий смотрел на Димона, который всё ещё стоял на главной улице. На нём был один из его вечных тёмно-серых костюмов — на редкость неподходящий для вечерней жары Кинтора.

— Он что, что-то делает в интернете? — спросил Альстер.

— Сложно сказать, — замялся Тарли. — Я задействовал наших искинов пятого поколения. Есть вероятность, что мы сможем отследить его цифровую подпись.

Борис вывел значок связи на линзы экрана Юрия.

— Капитан Даладжер, начальник отдела сетевой безопасности Северного края, — представился говоривший. — Какой у вас вопрос?

— Приветствую, капитан, — сказал Альстер. — У нас есть небольшая просьба по вашей линии. Подозреваемый, находящийся у нас в розыске, может попытаться проникнуть через центральный узел Кинтора. Мне нужно, чтобы ты заблокировал хаб.

— Не понял, — ответил капитан.

— Всё ты понял. Пусть все, кто сейчас находится в узле, пройдут, но сразу после их прохода вы опустите барьеры, остановив всё перемещение по сети, кроме Кинтора. Всех, кто будет возмущаться, отправляй ко мне.

— Серьёзно? В час пик? Это вызовет хаос!

— И фиг с ним. Слушай меня дальше: когда узел опустеет, разверните группу тактического реагирования, чтобы арестовать подозреваемого. Будьте наготове — он агрессивный и физически очень силён.

— Серьёзное решение, шеф, — вздохнул Омри. — Сейчас новость о закрытии портала дойдёт до нашего регионального отделения контроля связности сети, и тут такое начнётся…

— Не начнётся, — отмахнулся Юрий. — Для основного трафика приложение «Хаб-Сеть» построит новую цепочку пересадок, секунд на тридцать дольше, а пассажиров собственно из Кинтора хрен да маленько.

— Но даже такую задержку всё равно придётся объяснять. Таковы правила.

— Не еби мозги. Это моя проблема, а не твоя. Лучше займись делом — поднимай беспилотники в воздух. Все, сколько есть у нас в Кинторе. Сейчас наша задача — не упустить Димона.

— А если он их заметит?

— То ничего страшного не случится. Деваться ему уже некуда.

— Выполняю, — кивнул Омри.

— А теперь Тарли, — понизив голос, продолжил Альстер. — Создайте у нас на сервере защищённое хранилище и скопируйте в него все файлы по этой операции. Доступ только мой и высшего руководства. Никакого Нью-Йорка. Понятно?

— Будет сделано, шеф, — так же тихо отозвался Тарли.

— Борис, сообщи Поле Ли, что ситуация получила развитие.

— Шеф, смотрите, это же он! — неожиданно воскликнул Тарли.

— Кто? — Юрий развернулся к экрану.

— Аккар! Надеется, что никто не узнает его в этой униформе.

У Альстера перехватило дыхание, когда он заметил в толпе идущих по Мэйн-стрит людей долговязую фигуру экологического активиста.

— Он не посмеет, — прошептал Юрий, увидев, что Аккар одет в коричнево-зелёную куртку курьеров «Шаговой Доступности» вместе с соответствующими шортами.

Портрет курьера дополнял стандартный холщовый портфель компании через плечо. Натянутая на голову кепка с длинным козырьком закрывала лицо, оставляя на виду только широкую полосу умных солнцезащитных очков.

Одного этого, вместе с парочкой дней голодания, заострившего черты его лица, было вполне достаточно, чтобы обмануть низкоуровневую программу распознавания лиц, но уж никак не работников лучшей на континенте Службы безопасности.

— Ставлю десятку на то, что он собирается рискнуть! — воскликнул Кохей.

— Чёрт побери! — добавил также взволнованный Омри. — Всё встало на свои места: Димон лично припёрся проверить, нет ли засады у узла. Эти фанатики старой школы боятся интернета как чёрт ладана.

— Хватаем их! — заорал Юрий. — Кохей, со мной! Даладжер, перекрывай узел, немедленно! Наш подозреваемый проходит!

Отдав все необходимые указания, Альстер бросился к расположенной в двадцати метрах от него двери портала. Борис уже вывел маршрут к центральному узлу Северной Территории на линзы его очков. Проскочив через врата, Юрий оказался во внутренней сети Сопряжения.

«Поверните налево. Через ещё две двери поверните направо на пересадочную станцию из десяти портальных узлов. Ваши врата третьи. После этого пройдите через…»

Иконка входящего от Полы Ли внезапно возникла в его поле зрения.

— Что происходит? — приказным тоном спросила она.

— Аккар всплыл. Мы собираемся схватить его.

— Хорошо, — кивнула Пола. — Я сейчас наблюдаю за ним. Что у него в сумке курьера?

— Нет данных. Мы узнаем, только когда он пронесёт сумку через портал — если он несёт что-то опасное, то сработает сигнализация.

— Я бы не хотела, чтобы он прошёл через врата.

— Если я отправлю тактическую команду в Кинтор, он просто сбежит.

— И что? Рано или поздно мы всё равно поймаем его.

— Нет времени. Если мы пропустим его через врата, то он будет без проблем задержан на нашей территории.

— Мне нужно решение, — вмешался в разговор Омри. — Аккар сейчас находится в десяти метрах от узла Кинтора.

— Если сумка — это бомба, если он собирается покончить жизнь самоубийством, мы не можем позволить ему сделать это на главной улице Кинтора!!! — завопил Юрий. — Там слишком много людей!!!

— А центральный узел сейчас покидают последние пешеходы, — вторил ему Даладжер. — Мои люди вышли на позиции и готовы осуществить перехват.

— Убедили. — Ли подняла руки ладонями вверх в жесте согласия. — Позволим Аккару войти.

— Димон уходит, — заметил Омри.

— Отправь за ним дронов, — сказал Альстер. — Ему от нас не скрыться.

— Подтверждаю, — произнесла Пола. — Передай все данные в мой офис в NY. Я посылаю команду через портал C, они арестуют Димона прежде, чем он успеет обратно залечь на тюфяк.

Юрия в этот момент охватило мощнейшее чувство дежавю. Происходящее в точности напоминало процесс первого ледопада, точнее, тот момент, когда в операцию вмешалась Пола Ли, заменив его сотрудников своими людьми. Но на этот раз она не обладала единоличным контролем за данными операции — всё происходило на виду.

— Передай своим людям, чтобы они были осторожны. Аккар — это мозг, а Димон — это мускулы. Скорее всего, он будет вооружён и окажет сопротивление.

— Я получила доступ к контролю беспилотников. Спасибо, Юрий, — произнесла Ли.

Альстер в этот самый момент как раз пробежал через последний портал, оказавшись в широком коридоре без окон. В конце коридора находилась запертая двойная дверь. Борис незамедлительно отправил на замок кодовую последовательность руководителя Службы безопасности, и створки двери разъехались.

— Аккар вошёл в вестибюль узла Кинтора, — сообщил Омри. — Сейчас он у стойки оплаты перемещения.

— Сканеры показывают наличие опасного предмета в его сумке! — крикнул Тарли.

— Это оружие? — спросил запыхавшийся Юрий.

— Неизвестно. Это металлическая колба. Сканер не может заглянуть вовнутрь. Но снаружи нет никаких следов взрывчатки.

— Аккар входит в центр! — прервал их диалог Омри.

— Даладжер, перехват! — крикнул Альстер, пробежав через двойные двери. Кохей нёсся прямо за ним. Они оказались на пустующем центральном зале пересадочного центра, куда выходили расположенные в том же сегменте врата Кинтора и откуда сейчас доносились крики, эхом звеневшие в огромном пустом пространстве.

— Руки вверх!

— На колени!

— Лицом в пол!

— Не шевелись!

Подбежав к открытой двери портала Кинтора, Юрий увидел Аккара. Тот стоял на коленях с поднятыми руками. Пять фигур в лёгких доспехах бежали к нему с карабинами в руках. Рубиновые лучи лазерных целеуказателей пронзали воздух, образуя аккуратную группу точек над сердцем Аккара.

— Что у тебя в сумке, Аккар?! — крикнул Альстер, двигаясь так, чтобы между ним и сумкой был кто-то из бойцов.

— А ты открой и посмотри! — крикнул тот в ответ.

— Давайте все успокоимся, — вмешался старший тактической группы, — и не будем делать резких движений.

Аккар, победно улыбаясь, снял с плеча портфель с логотипом «Шаговой Доступности», держа его за ремень. Юрия несколько смущала его видимая радость — лично он не видел в сложившейся ситуации ничего хорошего для активиста.

«Неужели он собирается покончить с собой? — мелькнула непрошенная мысль. — Впрочем, нет. По словам Сави, он не фанатик».

— Ты говоришь про эту сумку? — спросил активист, потрясая в воздухе портфелем.

— Всё кончено, Аккар, — сказал Юрий. — Просто положи сумку на пол.

Аккар долго смотрел на него, потом — на портфель, затем — снова на выглядывающего из-за спин бойцов Юрия. Потом, словно что-то решив, вздохнул, положил портфель на блестящий плиточный пол и лёг ничком, выставив за спину руки.

Через несколько мгновений группа быстрого реагирования защёлкнула наручники на запястьях Аккара и утащила его прочь. Оставшиеся в одиночестве Юрий и Кохей нервно уставились на ранец.

— Минёры спешат к вам, — сказал Омри. — Прибудут через девяносто секунд.

— Шеф, а нам обязательно стоять так близко к бомбе? — спросил Ямада. — Мы ведь уже сделали всё, что могли.

— Верно, — кивнул Альстер. — Всё, что могли.

И они оба поспешили обратно, вдоль стены большого зала. Навстречу им, из той же двери, из которой они вбежали в зал, следовали похожие на борцов сумо трое минёров в неуклюжих защитных костюмах. За ними, метя пол дюжиной чёрных ножек, следовал похожий на механического паука кибер-манипулятор.

— О! — сказал Юрий, подняв вверх палец. — Омри, а как дела с Димоном?

— Передаю видео, — отозвался тот.

Борис сразу перевёл полученный видеопоток на дисплей очков. Альстер слегка замедлил шаг, чтоб не отвлекаться от просмотра. Он смотрел на Кинтор через расположенную на беспилотнике камеру. Внизу, окрашенные в условные серо-зелёные тона инфракрасной камеры, простирались улицы промышленной зоны.

Присмотревшись, Юрий заметил внизу силуэт бегущего мужчины. Он вбежал в большой пакгауз с надписью «Сталепромышленная компания Австралии» на фронтоне. В следующую секунду изображение замигало и пошло полосами.

— Чё, блядь? — возмутился Альстер, когда изображение на очках окончательно пропало.

— Глушилка, — отозвался Тарли. — Где-то поблизости задействовано устройство, забившее все диапазоны помехами. Мощная штука. Как у военных. Я не могу подвести дроны ближе — мы их тупо потеряем.

— Тогда следи издали! Окружи дронами склад! Следи, чтоб никто не вышел!

— Не первый раз замужем, шеф, — возмутился Тарли. — Всё уже сделано.

Юрий чуть не улыбнулся обиженному тону мужчины.

— Моя команда прибудет через две минуты, — в голосовой канал вошла Пола Ли. — Они только что покинули узел сопряжения Кинтора.

Тем временем минёры, стоящие у брошенного Аккаром портфеля, отошли в сторону, позволив роботу-манипулятору возиться в сумке. Переглянувшись, Юрий и Кохей отошли ещё немного дальше, зайдя за подпирающую высокий потолок колонну.

— Шеф, гляди, что делается! — криво усмехнулся Ямада, перенаправив Альстеру видеопоток.

На видео к пакгаузу подъехали два квадратных джипа команды «Аризона». Их размеры и компоновка — четыре на четыре на два метра — выдавали военное назначение. Из прибывших машин тут же выскочили, бросившись к складу, семь или восемь человек в матово-чёрной защитной броне.

— …ничего себе экипировочка у охранничков, верно?

— Выглядит как настоящая частная армия, — согласился Юрий.

В следующую секунду он получил входящий от Полы Ли.

— Аккар доставлен в мой офис.

— Я должен завершить начатое моим отделом расследование, — ни на что особо не надеясь, сказал Альстер. — Мне нужно допросить его.

— Ваше личное участие не требуется. Задержанного допросят профессионалы, — ответила она.

— По крайней мере, позволь мне присутствовать.

— А тебе это нужно, Юрий? Подумай вот над чем: ты сейчас являешься начальником крупного подразделения. Тебе что, надоела твоя работа? Откуда в тебе столько недоверия к коллегам? Я предлагаю тебе успокоиться и довериться нашим процедурам. Мы поступаем так, а не иначе, не просто так, а по важной причине, которую я не могу тебе озвучить. Тебе всё понятно?

— Да, мэм, — обиженно вздохнул Альстер. — Я всё понял и осознал.

— Вот и славненько, — завершила беседу Ли.

Пять минут спустя старший отряда минёров поднял забрало шлема, вытер пот и объявил:

— Опасности больше нет.

Скрывающиеся за колонной Юрий с Кохеем облегчённо выдохнули и подошли к роботу, держащему портфель в своих паучьих клешнях.

— Внутри портфеля мы нашли вот что, — сказал один из минёров, демонстрируя вместительную пластиковую ёмкость и несколько листов бумаги.

— Что это? — спросил Альстер.

— Два килограмма пластиковой взрывчатки и распечатка плана здания, — ответил минёр.

— Какого именно здания?

— Сейчас посмотрим. — Старший отряда взял у коллеги бумаги и, бегло глянув, передал Юрию. — Это план офисного здания Корпорации Сопряжения в Сиднее, — улыбнулся минёр. — Похоже, он собирался к тебе в гости.

— Вот же блядь! — возмущённо воскликнул Кохей.

Юрий наблюдал, как старший минёр запечатал план и взрывчатку в пакеты с уликами и записал их штрих-код.

— Мы задержали Димона, — оповестила всех Пола Ли. — Мы молодцы. Юрий, ты можешь закрыть дело Аккара прямо сейчас.

* * *

На мониторе, стоящем на столе Юрия, были видны три фотографии: Сави, Аккар и Димон. Он неподвижно сидел в своём чёрном кожаном офисном кресле, уставившись на них.

В двери, сияя улыбкой, вошёл Кохей с двумя пустыми стаканами.

— Шеф! Если хочешь, я помогу тебе справиться с твоей бутылкой! Нам надо отпраздновать успех — так что все, кто освободился со смены, идут в клуб. Мы будем рады, если ты присоединишься.

— Слишком просто, — сказал Альстер, подняв недовольное лицо.

Улыбка Ямады исчезла.

— Слишком просто? — неуверенно переспросил он. — Нас всех чудом не взорвали, а ты говоришь «Слишком просто»?

— Мы так и не нашли Сави.

— Шеф, ты точно решил вынудить Полу выпнуть нас из Сопряжения без выходного пособия?

— Зачем Аккар попытался проникнуть в один из наших центров? Он же знал, что наши системы распознавания лиц опознают его на подходе.

— Он применил маскировку.

— Серьёзно? Аккар настолько осторожен во взаимодействии с нашими цифровыми системами безопасности, что не допускает никаких технологий, связанных с интерсолнетом, в пределах ста метров от себя. И тут он внезапно посылает своего лейтенанта в его обычном костюме, чтобы разведать состояние узла. Это не было разведкой, это было предупреждение. Аккар хотел, чтоб мы знали, что он придёт.

— Не-не-не, шеф, — улыбнулся Кохей. — Это нелепо. Если б он знал, что мы схватим его, он бы не взял с собой сумку, полную взрывчатых веществ.

— И карту с большим красным крестом на месте нашего офиса, потому что мог забыть, куда шёл.

— Не понял? — удивился Ямада.

— Забей. — Юрий усмехнулся без малейшей доли иронии. — Всё предельно ясно: Аккар шёл сюда, потому что хотел взорвать штаб-квартиру Сопряжения. Нас! Он шёл убивать!

— Ну, а я что говорил? — немного обиженно сказал Кохей.

— А что мы делаем с желающими нас убить психами-террористами?

— Они исчезают, шеф, судя по всему.

— Во-о-от, — подытожил Альстер. — Аккар напал на нас, чтобы мы отправили его к его друзьям — вот в чём смысл. Он не собирался ничего взрывать.

— Ну и ладненько. Псих-террорист воссоединился со своей командой террористов-психов. Ну или склеил ласты — если наше начальство настоящие корпоративные фашисты.

— Это неправильный вопрос, — задумчиво произнёс Юрий. — Правильный вопрос: как он вообще узнал, что мы его людей куда-то дели? В новостях об арестах активистов, совершивших набег на депо технического обслуживания в Кинторе, не было ни звука. Наши отцы-командиры с заявлениями не выступали. С его точки зрения, исчезновение его сотрудников — банальный и понятный арест. Он не должен был знать, что его людей нет в нашей системе правопорядка. При этом у Аккара должна быть уверенность в сведениях — он далеко не дурак. Он не будет рисковать жизнью из-за каких-то предположений или слухов. Когда Аккар шёл к нам в гости со взрывчаткой в сумке, он был полностью уверен.

— Но как, шеф? Даже мы ничего не заметили!

— Мы заметили. Благодаря ей. — Альстер кивнул на фотографию Сави.

И тут в его сознании блестящей вспышкой вспыхнула идея, которая объясняла всё. Вообще абсолютно всё! Каждая деталь пазла неожиданно заполнила предназначенное ей место!

Послушный его воле Борис сменил служебную фотографию Сави на фото, где она, смеясь, обнимала Каллума.

— И он тоже, — зло процедил Юрий, указывая на фото, — знает, что его невеста отсутствует. Что произойдёт, если мы сложим эти два фактора вместе? Служащая секретной Службы безопасности Корпорации и фанатичные противники компании исчезли в одном и том же инциденте. Это является прямым и явным указанием на огромную секретную операцию.

— Но, шеф! — взмолился Кохей. — Как Аккар мог узнать, что Сави одна из нас?

— Борис, — не глядя на помощника, сказал Альстер, — набери мне номер сотрудника нашей Корпорации Каллума Хепбёрна.

— Абонент находится вне доступа к сети, — немного помедлив, ответил Борис.

— А скажи мне, сколько раз Хепбёрн посещал Кинтор?

— Пять раз за последние три дня.

— Вот дерьмо! — воскликнул Ямада.

— Назови время последнего визита Каллума в Кинтор, — продолжил Юрий.

— Семь часов назад.

— И куда он направился, покинув Кинтор?

— Данных об отъезде Каллума не зафиксировано. Он всё ещё в Кинторе.

* * *

— Почему мы идём сюда? — спросил Кохей, когда они подошли к пакгаузу «Сталепромышленной компании».

— Просто потому, что это единственная часть головоломки, которую я пока не разгадал, — вздохнул Юрий. — Димон знал, что мы наблюдаем за ним. И тем не менее, почему-то бросился бежать именно сюда. Почему сюда?

— Так это его убежище, шеф, — заметил Ямада. — Испуганный человек ищет, где спрятаться.

— Логика в твоих словах есть, — согласился Альстер. — Но давай рассуждать дальше. Убежище Димона оснащено средствами радиоэлектронной борьбы. Поэтому дроны и другие средства связи и наблюдения не работали внутри здания.

— И что? Это не остановило бойцов команды «Аризона».

— Да неужели? — с сарказмом произнёс Юрий.

Именно сейчас, когда они шли пешком через Кинтор, он как раз просматривал скопированные файлы беспилотников. На видео было видно, как шестнадцать бронированных фигур входят в склад. Затем некоторое время ничего не происходило, и Юрий пропустил эту часть на перемотке.

Всё это время дроны тщательно держали пакгауз под наблюдением, ожидая, пока электронное глушение не будет отключено. В логах данных, которые также записывали дроны, сообщалось, что все шестнадцать членов группы благополучно вернулись в корпоративную сеть Службы безопасности, подтвердив свои личности с помощью установки шифрованного соединения, отправки личных видеопотоков и базовой телеметрии.

— Находящийся в розыске объект задержан, — отчитался старший боец команды «Аризона». — Никто не пострадал.

Видео запечатлело, как они выходили из склада — довольные, походкой победителей. Двое бойцов сопровождали семенящего с заломленными назад руками Димона. Ещё трое несли модули электронных систем противодействия. Оставшиеся одиннадцать бойцов завершили зачистку склада, подтвердив, что там больше никого нет.

Димона запихнули в одну из их приплюснутых машин, и команда убыла.

— Бьюсь об заклад, шеф, — сказал Ямада, — эти автомобили оснащены портальной дверью. Ну, типа для того, чтоб отправлять заключённых прямо в Северную Корею, или в открытый космос… в общем, туда, куда они их отправляют. Ну и для того, чтобы вызвать бойцов команды «Аризона» прямо из их казарм.

— Думаю, ты прав, — согласился Альстер. — Я подозревал что-то подобное.

Тем временем они достигли дверей склада. Преследуя Димона, бойцы «Аризоны» выбили дверь, и сейчас та стояла, прислонённая к стене. Юрий и Кохей вытащили пистолеты и проскользнули внутрь.

Внутри пакгауза не было окон. Помимо редких визитов ремонтной бригады, люди в здании не появлялись: здесь, под руководством устаревшего искина второго поколения, трудились автоматы. Альстер оглядел протянувшиеся от пола до потолка стеллажи с оборудованием, перемещающим ёмкости с пластмассами и металлической пылью всевозможных сортов — их держали наготове для заправки крупногабаритных принтеров станции технического обслуживания, способных изготовить любой из движущихся компонентов строительных машин, повреждённых адской пылью пустыни.

Через видимую в конце цеха портальную дверь метрового диаметра проходила конвейерная лента, ведущая в расположенный в Японии основной цех предприятия. Несколько роботов-погрузчиков бесшумно скользили вдоль длинных проходов, расставляя барабаны, прибывающие по конвейерной ленте, по стеллажам, и их яркие сигнальные огни оранжевого цвета являлись единственными источниками света на складе.

Войдя внутрь пакгауза, Юрий скептически хмыкнул, щурясь от мельтешащих где-то в глубинах цеха вспышек сварки, разбрасывающих колючие тени по всем поверхностям. Его умные контактные линзы пытались компенсировать темноту усилением яркости изображения, но хаотичные вспышки мешали работе программы.

— Борис, прикажи искину цеха остановить работы и включить наконец свет!

— Искин сообщает, что электрическая цепь освещения цеха была разорвана вручную, — ответил Борис. — Заявка на ремонт подана на сервер технического обслуживания компании. Ремонтная бригада должна прибыть через десять часов.

— Блядь! — проворчал Юрий.

Случившееся подтверждало его наихудшие подозрения. Альстер вытащил пистолет и начал двигаться вперёд, держа оружие наготове. Сейчас, когда сварка была остановлена, он наконец-то смог рассмотреть цех в свете аварийных маячков, закреплённых на стойках.

— Шеф, а почему мы обшариваем это место? — не выдержал Кохей. — Тут только стеллажи и бочки. И совершенно негде спрятаться.

— Именно здесь Димон смонтировал систему глушения сигнала. Он сам, специально выбрал это место для своего последнего боя.

— В смысле, шеф? Он же забежал сюда, скрываясь от наших дронов.

— Я уверен, что он нарочно заманил бойцов «Аризоны» в этот цех.

— В котором его и арестовали. Так себе план, если честно.

— В этом тёмном и оборудованном глушилками ангаре бойцы отряда «Аризона» утратили визуальный и электронный контакт с друг другом. — Юрий театрально обвёл стеллажи рукой. — Они могли положиться только на инфракрасные фонари на шлемах и очки ночного видения.

— Ты намекаешь, что Димон здесь имел тактическое преимущество, шеф?

— А, если бы только Димон, — с ядовитым сарказмом сказал Альстер.

После чего огляделся по сторонам, опустил пистолет и, взяв со стеллажа металлическую заготовку, начал стучать по металлической стойке.

— Эй! — крикнул он. — Меня кто-нибудь слышит? Я из Службы безопасности Корпорации Сопряжения.

— Шеф, неужели вы думаете, что здесь могут прятаться активисты Аккара? — спросил озадаченный Кохей.

Юрий снисходительно посмотрел на помощника, продолжая кричать:

— Если ты не можешь кричать, попробуй создать какой-нибудь шум — постучи по полу, например!

— Шеф? — продолжил недоумевать Ямада.

— Тихо! Слушай! — рявкнул Альстер.

В наступившей после этого тишине послышался слабый, едва слышный, но определённо искусственный ритмичный звук. Что-то вроде глухого похлопывания.

— Очуметь, шеф! — воскликнул Кохей. — Ты тоже слышишь это?

— Мы слышим тебя! — не обращая внимание на помощника, орал Юрий. — Продолжай шуметь! Мы идём к тебе!

Они бросились бежать по проходу между стеллажами. Ведущий их шум то усиливался, то затихал, заставляя возвращаться и петлять в металлическом лабиринте.

Через несколько минут поисков они обнаружили его источник — прямо в щели между барабанами сырой нефти.

— Шеф, тут есть проход! — радостно воскликнул Ямада. — Кажется, звук исходит оттуда!

Они оба опустились на колени, направляя пистолеты, оснащённые фонарями, между двумя цистернами с машинным маслом.

— Здесь, в приямке, что-то шевелится! — продолжил Кохей. — Там точно что-то живое!

Им пришлось сдвинуть три бочки, прежде чем неповоротливому Юрию хватило места, чтобы протиснуться в щель. Задняя часть стойки была опутана тонкой металлической сеткой, аккуратно прикреплённой к стойке при помощи клейкой ленты.

«Клетка Фарадея, — с невольным восхищением подумал Альстер. — Она блокирует электромагнитные сигналы, испускаемые подкожными датчиками. Но делает это пассивно — её невозможно найти при сканировании помещения».

Прорезав сетку «тактическим» перочинным ножом, он заглянул в прореху и тяжело вздохнул: на дне бетонного приямка лицом вниз лежал мужчина в майке и шортах. Именно этого Юрий ожидал и опасался.

Протиснувшись в дыру, он наклонился к мужчине. Лежащее на полу тело словно прошло через упаковочную машину — настолько плотно было обмотано упаковочной плёнкой. Этой же плёнкой был заклеен рот. Единственной частью тела, которой мужчина мог шевелить, были его ноги. Именно этим он сейчас и занимался: сгибая ноги в коленях, отрывал тело от пола, чтобы сразу уронить, издавая глухое шлёпанье, привлёкшее Альстера.

— Будет больно, — сказал Юрий, быстрым рывком отклеив ленту со рта мужчины.

— АХТЫЁБАНЫЙРОТ! — воскликнул тот, едва получив возможность говорить.

— Ну и кто это у нас такой грозный? — расплылся в фальшивой улыбке Альстер.

— Фил, — уже спокойнее ответил пленник, — Фил Мюррей.

— Из подразделения «Аризоны», посланного поймать Димона, не так ли?

— Да, — вздохнул он. — Отряд семь подразделения «Аризона». С самого начала операции мы действовали без связи из-за глушилок. Потом разделились, чтобы обыскать территорию. А потом они на меня набросились. Видимо. Я точно не знаю, так как отключился. Ты знаешь, что произошло?

— Где твоё обмундирование, боец? — спросил выглянувший из-за Юрия Кохей.

И верно — на обмотанном плёнкой теле бойца были только трусы и майка.

— А я ебу, бля? — возмутился он. — Я очнулся уже вот так! И вообще, хватит меня допрашивать! Развяжите меня немедленно, я должен доложить об инциденте командованию!

— А это мысль, — согласился Альстер.

Правда, вместо того чтобы разрезать путы пленника, он щёлкнул пальцами, приказывая Борису сделать пару снимков места происшествия для личного архива.

— Сеть отсутствует, — пожаловался Борис.

Не говоря ни слова, Юрий начал протискиваться обратно в проход между стеллажами. Значок соединения вернулся на дисплей сразу, как только он покинул укрытие, сделанное из металлической сетки.

— Эй, куда вы уходите, бля?! — кричал из-за его спины пленник. — Вернитесь и размотайте меня, суки!

— Шеф, вы были правы! — восторженно восклицал семенящий сзади Кохей.

— Иди и освободи этого долботряса, — отмахнулся от поздравлений Альстер, передавая нож помощнику. — И прекращай лыбиться — мы, вообще-то, в полной жопе.

— Не мы, а они, — хохотнул Ямада, скрываясь в прорехе.

— Борис, вызывай Полу Ли. Наивысший приоритет, — вздохнул Юрий, как только помощник скрылся.

— Ну что ещё? — недовольным голосом спросила Ли.

— Нас поимели, Пола! — добавив фальшивого трагизма в голос, возопил Альстер.

— Кто и как? — мгновенно переключившись на деловой тон, спросила она.

— Каллум Хепбёрн и Аккар. Это не мы поймали Аккара и Димона, это они нас поймали. Пакгауз был заранее подготовленной ловушкой. Активисты похитили твоего бойца, Фила Мюррея, когда связь между бойцами «Аризоны» была заглушена. Мы только что нашли его без доспехов. Полагаю, что сейчас их носит Каллум, сопровождая Димона в ту дыру, где вы прячете задержанных активистов…

— Ёбаный пиздец, блядь! — перебила его Пола.

Юрий улыбнулся: он в первый раз услышал в голосе ледяной королевы живые эмоции.

— Ну, теперь-то я полагаю, меня уже можно посвятить в тайну? — старательно скрывая радость, продолжил Альстер.

* * *

Вне зависимости от того, где на самом деле располагалось помещение, выглядело оно словно находящийся глубоко под землёй бункер. Стены, пол и потолок коридора были бетонными, с массивными колоннами, расположенными через каждые десять метров. По консольному потолку змеились трубопроводы и пучки кабелей, обходя воздуховоды системы вентиляции и инжекторы системы пожаротушения.

Аккар и Димон были одеты в стёганые чёрно-зелёные комбинезоны и тёплые сапоги на высоком каблуке, запястья — в наручниках из стали повышенной безопасности. Шесть бойцов «Аризоны», одетые в полные доспехи с закрытыми шлемами и вооружённые курносыми карабинами, вели их мимо десятков близко расположенных металлических дверей с зарешёченными смотровыми окошками.

Достигнув конца коридора, конвоиры остановились у стальных дверей с механическим замком. Старший группы вытащил из кармана ключ, отпёр замок и пропустил процессию, заперев дверь за собой.

Ожидающая их комната, выполненная в таком же индустриальном стиле, была около двадцати метров в длину и семи в ширину. В одной стене было расположено широкое окно, ведущее в небольшую диспетчерскую с тремя пультами, за которыми сейчас находились техники. Широкая конвейерная лента, стоящая прямо по центру комнаты, вела прямо к портальным вратам, находящимся у дальней стены комнаты.

Сейчас врата были тёмными, только слабые фиолетовые искорки вспыхивали на их поверхности, указывая, что портал может быть активирован в любой момент. На ленте перед ним стояли четыре жёлтых пластиковых цилиндра высотой около полутора метров.

Один из техников, находящихся в диспетчерской, постучал пальцами по стеклу.

— «Аризона», у нас всё готово, — послышался его голос из динамиков. — Не забудьте заставить заключённых надеть спасательные жилеты.

— Это ещё зачем? — спросил Аккар дрогнувшим голосом.

Никто не удосужился ответить ему. Двое охранников развернули Аккара, после чего расковали руки, придерживая его за плечи. Третий сопровождающий в это время напялил на него оранжевый спасательный жилет. Оглянувшись, Аккар увидел, что ту же манипуляцию проделывают и с мрачным Димоном.

— Портал открыт, — объявил техник.

— Я боюсь воды, — жалобным голосом сказал Аккар. — Меня не учили плавать…

— Это печально, — согласился охранник, — но тебе придётся смириться. Единственный выбор, что зависит от тебя, — ты отправишься в портал добровольно или мы вышвырнем тебя силой.

Искры, бегающие по поверхности портала, исчезли. Тьма внутри сменилась серым туманом, в котором, впрочем, ничего не было видно из-за вихрей воздуха, утекающего в дыру комнаты. Потолочные аэраторы загудели, возмещая потерю воздуха.

Один из охранников подошёл к двери портала и заглянул внутрь.

— Не муди, Филя, — одёрнул его старший. — Вывалишься наружу — и кранты. Обратного пути нет.

— Выход портала опущен, — отрапортовал один из техников. — Для перемещения всё готово.

— Это что?! — с яростью спросил Аккар, вернувший себе самообладание. — Это типа такая казнь?!

— Ага. Мы решили тебя казнить и для этого надели на тебя спасательный жилет, мистер Логик.

— Перемещение начинается, — оповестил техник. — Перемещаю капсулы с комплектом для выживания.

В тот же самый момент раздался звук открываемого замка, после чего бронированные двери, ведущие в комнату, распахнулись, и ворвалась Пола Ли с эскортом из пяти вооружённых охранников.

— Операция отменяется! — прокричала она. — Закрывайте портал! Бегом!

Трое находящихся в диспетчерской техников удивлённо воззрились на неё. Начавшая двигаться конвейерная лента продолжала путь, неся четыре жёлтых цилиндра к порталу.

— Отойдите от портала! — продолжила кричать Пола. — Бойцы «Аризоны», это я вам говорю! Отойдите от портала и снимите шлемы! Быстро!

Охранники подчинились. Все, кроме одного — того, кто несколько минут назад выглядывал в портал. Сейчас он стоял неподвижно перед портальной дверью.

— Ты! — приказала Ли. — Сними шлем!

Руки бойца медленно поднялись к шлему, обхватили и сдёрнули его.

Каллум широко улыбнулся, после чего откинулся назад, исчезнув в портале.

— Не смей!!! — завизжала Пола.

Но было уже поздно.

Находящийся за порталом серый туман бесследно поглотил беглеца.

Каллум Хепбёрн AD 2092

Звонок поступил на пульт Брикстона через семьдесят минут после того, как Моши Лиан заступил на смену.

— Требуется ваша оценка рисков взрыва на заводе в Берате, — сказал Фитц. — Там зафиксировано возгорание. И огонь начинает распространяться.

— Ребята, кто-нибудь знает, где черти носят Каллума? — спросила Докал. — Он должен был быть здесь час назад.

Сотрудники хмуро переглянулись через офис. Никто ничего не сказал.

— Мы справимся с заданием, — сказал Моши. — Это всего лишь оценка рисков.

Докал посмотрела сквозь стекло в Центр мониторинга и координации. Фитц стоял у консоли, положив руки на бёдра и нетерпеливо глядя на неё.

— Корпорация санкционировала наше вмешательство, — сказала она. — Отлично. Моши, ты за старшего.

— Можешь на меня положиться, — сказал он уверенным тоном. — Я не подведу.

— Ребята, а этот клятый Берат, он вообще где? — заныл Колин.

— Албания, двоечник. — Райна хлопнула его по плечу, направляясь к выходу. — Это такая страна в Европе.

— Кто из вас, друзья, хочет побывать в Албании? — ухмыляясь, спросил Генри.

Ответом ему был частокол из поднятых вверх средних пальцев.

Члены команды быстро надели защитные костюмы, после чего прошли через несколько портальных дверей внутренней сети Сопряжения. Всё время пути они рассматривали планы старого химического заводика, пересланные Моши на их умные очки. На присланных вместе с планами фотографиях был виден огонь, приближающийся к скоплению резервуаров. Чуть позже владельцы переслали списки продуктов, хранящихся в резервуарах.

— Ложная тревога, — подытожила общее мнение Алана. — Взрываться там нечему. Детишки подожгли мусор.

— Но мы всё равно проверим, — сказал Моши, проходя через последний портал.

«Мы на месте, — написал он сообщение Фитцу. — Приступаем к осмотру».

Они оказались в длинном дворе, образованном высокими полуразрушенными зданиями, заброшенными много лет назад. Дверь портала была окружена десятью бойцами в боевой броне без знаков отличия. Бойцы направили на них выглядевшие смертельно опасными карабины. В эту же самую секунду все их сетевые устройства оповестили об утрате соединения с сетью.

— Бля-я-я-я-я-я, — протянул Колин, — кажется, нам крышка.

Остальные промолчали, но были с ним вполне солидарны.

За кольцом окруживших их бойцов, скрываясь в тени, стояли ещё четыре человека. Из-за темноты узнать их было невозможно. Около них, на крохотном пятачке света, стоял Юрий Альстер.

— Можете снять свои защитные маски, — громко сказал он. — Огня здесь нет.

— Тогда в чём дело? — спросил Моши, стягивая маску.

— Ну, Моши, — Юрий довольно улыбнулся, — не унижай себя ложью. Ты прекрасно знаешь, зачем ты здесь.

— Сучий выблядок! — прорычала Райна.

— Можно вывести девушку из радикальной банды, — вновь улыбнулся Альстер, — но радикализм из девушки не вывести, не так ли, миз Яцек?

Она плюнула на землю.

— Мы знаем, что вы сделали в Кинторе шесть часов назад, — спокойно продолжил Юрий. — Вы будете рады узнать, что ваш план сработал. Каллум воссоединился со своей невестой.

— С женой, — поправил его Моши.

— Не понял? — переспросил Альстер.

— Сави его жена.

— Ах, даже так? Что ж, это многое объясняет. Впрочем, теперь это не важно. Я знаю, что вы все помогли ему. Электронный учёт перемещений показывает, что вы были в Кинторе десять часов назад.

— Это ничего не доказывает, — сказала Алана.

— А нам не нужно ничего доказывать. Мы не в суде, — продолжил Юрий. — Тем более вы все уже мертвы — погибли в этом ужасном пожаре.

И он обвёл рукой пустой заброшенный завод.

— Слушай ты, корпоративное хуепутало! — закричала Райна. — Я тебе не безродная экологичка, исчезновение которой никто не заметит! У меня есть друзья, семья!

— Они будут скорбеть о твоей кончине, — улыбнулся Альстер. — Жуткий огонь на химическом заводе достиг огромных химических бочек, которые взорвались. Бух! Вы все убиты. А ваши тела изуродованы огнём. Гробы будут запечатаны, чтобы пощадить ваши семьи.

— Вы не можете сделать это, — возразил Моши.

— Всё уже решено. И это решение принял ты сам, когда решил помочь Хепбёрну.

Члены команды загалдели один за другим.

—Что ты собираешься делать с нами? Хладнокровно убить? Так просто?

— Мы не сделали ничего плохого!

— Вы отобрали у него жену…

Юрий поднял вверх руки в знак примирения.

— Стоп-стоп. Никто никого не убьёт.

— Что тогда?

— Вы просто присоединитесь к Каллуму и Сави. — Он повернулся к бойцам. — Пакуйте их.

* * *

Альстер не спал так долго, что полностью утратил чувство времени. Поэтому он не удивился, увидев, что окна нью-йоркского офиса Полы Ли озаряет свет раннего утра. Юрий просто плюхнулся на стул перед её столом, не дожидаясь, когда ему предложат сесть.

— Ты зачистил концы? — спросила она.

— Да. Твоя команда «Аризона» вывезла задержанных из Албании. Об их смерти уже объявлено по новостям. Мы добавили Каллума в список погибших.

— Отлично сработано. Твои действия помогли нам справиться с кризисом.

— А я получу возможность пожать руку Эйнсли?

— Эту часть работы я возьму на себя, — улыбнулась Пола.

— Кому вершки, а кому корешки, — вздохнул он.

— Твоё время ещё не пришло, Юра. Ты прав, что не стесняешься напоминать о вознаграждении. Тебя не забудут — и ты получишь свою награду. Просто не прямо сейчас. Эта операция показала, что у тебя есть всё, что нужно для работы в высших эшелонах.

— Спасибо на добром слове. Но вот что мне по-настоящему сейчас нужно, так это уверенность в том, что команда «Аризона» не является эскадроном смерти.

— Можешь быть в этом полностью уверенным. Я не стала соучастницей массового убийства, даже для Эйнсли Зангари с партнёрами.

— С партнёрами? Это намёк на то, что в программе участвует не только Корпорация Сопряжения?

— Верно. Руководители нескольких транснациональных корпораций состоят в некоем клубе, — сказала Пола. — И Эйнсли, естественно, входит в их число. Эти люди имеют огромное влияние. Настолько большое, что многие скажут, что они и есть истинное верховное правительство Земли. Это не хорошо и не плохо. Это есть. Я, будучи реалисткой, приняла правила игры и участвую в реализации их решений.

— А можно спросить — каких именно решений?

— Всю земную историю стабильность общества страдала от произвола подрывных элементов. Стабильность имеет первостепенное значение для процветания любой цивилизации, достойной этого названия, особенно сейчас, когда мы все стали соседями, живущими в шаговой доступности друг от друга.

Поэтому нам необходимо что-то делать с теми, кто раскачивает лодку. С теми, кто не собирается мириться со сложившимся порядком, кто отказывается следовать демократическим процедурам… С людьми, которые без преувеличения являются раком общества.

Есть какая-то злая ирония в том, что именно наша терпимость, наш либерализм, наше уважение к чужому мнению и чужим правам создали почву, на которой и взросли эти ядовитые побеги. Настало время, когда честным людям нужно перестать это терпеть. Время сказать «Хватит!» Как когда-то давно заметил Эдмунд Бёрк…

— Для торжества зла необходимо только одно условие, — с пафосом продолжил Юрий, — чтобы хорошие люди сидели сложа руки.

— Верно, — улыбнулась Пола. — Руководствуясь этим принципом, мы решили действовать. Изменить мир так, чтоб если не мы, но наши дети жили в обществе, свободном от страха, что радикальные маньяки могут взорвать их во имя какой-то своей цели.

Но нельзя забывать и то, что мы — не они. Мы не можем опуститься до их уровня, согласиться с их методами, принять доктрину, по которой насилие и смерть — единственное решение. Мы не убиваем, не калечим и даже не заключаем их в тюрьму. Этим мы и отличаемся от них.

Новый, чистый и гуманный мир, который мы строим, дал нам возможность протянуть руку помощи даже этим неразумным фанатикам. Мы просто разойдёмся, позволив им идти своим путём — жить собственной жизнью в соответствии с выбранными ими идеалами.

— А я могу спросить, что именно происходит с этими людьми? — деликатно кашлянув, поинтересовался Юрий.

— Мы их выселяем.

* * *

Каллум падал. Происходящее не было для него чем-то неожиданным — прыгнув в открытый в неизвестность портал, он, собственно, ожидал падения. Вот чего точно не ожидал, так это его продолжительности. Кэл падал, падал и падал. Бесконечно, мучительно долго.

Каким бы плотным ни казался пронзаемый его телом туман, ему казалось, что вместо вздоха он выпустил из лёгких имеющийся там воздух. А когда всё же сумел вздохнуть, лёгкие наполнил ледяной арктический пар.

«Это ещё что? Полярный ГУЛАГ?» — успел он подумать, наконец ударившись о воду.

Кэл вошёл спиной, подняв огромный фонтан брызг и глубоко уйдя под воду. Он уже приготовился к тому, что вода будет ледяной, но вместо этого она была горячей. Почти обжигающей. Шок от струек воды, пробившихся к его плоти сквозь одежду, был настолько силён, что он закричал, не контролируя себя.

Это было ошибкой. Его рот и нос наполнились отвратительно солёной водой, а руки и ноги забились в неконтролируемой панике.

«Не паникуй. Паника убьёт тебя. Тебе нужно всплыть».

Чувство равновесия, при помощи которого он всегда чувствовал направление вниз и вверх, неожиданно отказало. Света не было, поэтому Кэл никак не мог разобраться, в какую сторону плыть. Единственное доступное ощущение говорило ему, что он тонет. Каллум понимал это по тому, как вода медленно ползла дальше по его ноздрям.

Он вспомнил, как пристёгивал факел к поясу. Нащупав его рукой, сжал ручку и выдернул спусковое кольцо. Свет вспыхнул через несколько секунд, когда лёд, заполнивший лёгкие, превратился в пламя, заставляя тело сделать вдох. Открыв глаза, Кэл увидел сквозь мутную воду, которая теперь жгла ему глаза, цепочку выходящих из его рта пузырьков.

Определив, наконец, где верх, он зажал конец факела в зубах и со всей силы стал грести вверх. Тяжёлая, наполненная водой одежда мешала плыть, но у Кэла не было времени, чтобы снять её. Грести с каждой секундой было всё тяжелее и тяжелее. Жжение в лёгких становилось невыносимым. Тело пыталось заставить его сделать вздох.

Он грёб сильнее и сильнее, вкладывая в каждое движение всю силу своих накаченных рук.

И вот он почувствовал, как его голова прошла сквозь поверхностный слой мерзкой жёлтой пены, лежащей на воде, вдохнул благословенный воздух и сразу же закашлялся в рвотном спазме — разреженный воздух был заполнен парами серы.

Каллум с трудом сумел остаться на плаву, чтобы не потерять способность дышать. После нескольких вдохов он понял, что этот заплыв через очень короткое время закончится его смертью — вода была настолько горячая, что едва удавалось терпеть. Открытая кожа на руках и шее уже горела. Аполлон выплёскивал на контактные линзы всевозможные символы медицинского предупреждения. Даже просто плыть было тяжело.

Он поднял факел на вытянутой руке, пытаясь разглядеть любую твердь, к которой мог бы плыть.

— Эй, ты, хуила с факелом! — услышал он чей-то крик.

— Да! — закричал Каллум. — Я здесь! Помогите мне!

— Греби сюда, — отозвался из темноты неизвестный.

В следующую секунду мощный луч белого света прорезал плотный туман. Кэл изо всех оставшихся сил поплыл в точку, откуда тот бил, морщась от яркого света.

— Эй, чувак, я тебя вижу! — продолжил кричать неизвестный. — Ты поднажми, а то сваришься нахуй!

«Мог бы не напоминать», — со злостью подумал Каллум.

Грести было тяжело. Жар пробирал до самых костей, медленно парализуя тело. Он чувствовал себя брошенным в кипяток омаром. Но продолжал плыть, взбивая руками и ногами лежащую на поверхности воды мерзкую жёлтую пену.

Собеседник догадался отвести луч фонаря от его лица, так что теперь Кэл мог видеть, куда именно плывет.

— Давай, чувак, поднажми! — подбадривал незнакомец. — Осталось всего ничего!

«Интересно, если я так близко к берегу, то почему ещё не нащупал дно?» — подумал Каллум.

— Вот ты и доплыл, чувак!

В следующую секунду фонарь положили на землю, и в его свете Кэл разглядел несколько движущихся теней.

— Лови верёвку, ёба!

Тут же из тёмного воздуха вылетела верёвка, приземлившись на пенистую поверхность. Каллум протянул руку, не зная, смогут ли его распухшие от кипятка пальцы ухватиться за неё.

— Обмотай вокруг руки, чувак! — крикнул незнакомец. — Я тебя вытяну!

Кэл сделал всё возможное своими ватными пальцами.

Внезапно он почувствовал рывок, когда верёвка потянула его вперёд. Через несколько секунд чьи-то руки схватили его за воротник, вытянув на покрытый инеем каменистый берег. Оглянувшись, Кэл увидел только прорезанную его телом полосу в лежащей на воде вонючей пене. Всё остальное было скрыто прядями поднимающегося от воды плотного тумана.

— Поздравляю с прибытием в ад, чувак, — доброжелательно поприветствовал его незнакомец.

Каллуму было не до того: он едва удерживался на четвереньках, истекая на камни дымящейся водой и пеной. Мучительный жар от горячей воды, пронизывающий всё его тело, делал любое движение болезненным, а ледяной воздух, наполненный вонью серы, заставлял кашлять при каждом вдохе.

«Мне нужно избавиться от брони охранника», — подумал Кэл. Но было поздно.

— Опа, а это что за хуйня?! — воскликнул его спаситель, направляя на него луч фонаря.

— Что, что ты нашёл? — спросил кто-то второй женским голосом.

— Это броня охраны. Этот еблан охранник Корпорации.

— Это правда? — не поверила невидимая женщина.

— Нет, — прохрипел Каллум. Ну или попытался прохрипеть.

— Не муди. — Его схватили за волосы, приподняв голову и заставив смотреть вверх. — Ты охранник. А сюда свалился по ошибке.

— Нет.

— У нас тебе будут очень рады!

В следующую секунду Каллум получил сильнейший удар в живот, уронивший его набок. Но не успел он подняться, как получил ещё один удар. И ещё. Луч фонаря слепил Кэла, не давая увидеть нападавших — он слышал только хруст их шагов по изморози.

Следующий удар пришёлся по рёбрам, выбив искры из глаз. Каллуму хотелось кричать от боли, от отчаяния, но в его лёгких совсем не осталось воздуха.

— А давайте бросим его обратно, — радостно сказала женщина, — и скажем, что так и было!

— Да… можно и так, наверное… — неуверенно согласился его спаситель.

Использовав представившийся момент, Кэл потянулся к поясу, больше надеясь на свою мышечную память, чем на возможность нащупать распухшими пальцами кобуру. Мышцы протестовали против каждого движения, но он всё же сумел ухватить рукоятку оружия.

— Я заставлю тебя кричать как сучку, — начал мужчина. — Ты будешь умолять меня убить тебя, когда я начну резать тебя полосками. Я просто пиздец какой умелый в этом деле… Вот, зазырь, что я для тебя припас.

Луч фонаря осветил огромный блестящий нож. Неожиданно для себя Каллум улыбнулся: теперь он видел, куда стрелять.

И немедленно выстрелил из тазера на свет.

Раздался яростный визг, который вскоре сменился каким-то судорожным повизгиванием. Свалившийся на землю мужчина бился в конвульсиях, переживая поток электричества, который тазер отправлял в его тело по проводам.

— А это ещё что?! — с удивлением воскликнула женщина.

Каллум оглянулся: упавший фонарь светил в её сторону, позволяя ему прицелиться. Сделав огромное усилие, он заставил пальцы ещё раз сжаться и выстрелил в неё. Женщина коротко взвизгнула, когда дротик попал в её тело, затем упала. Выроненный ей фонарик покатился по скале, в конце пути съехав в кипящую воду.

Кэл перевернулся на спину и зажмурился на долгое время.

«Что за пиздецовый пиздец тут творится?»

Жара спала. Немного, но достаточно, чтобы Каллум пришёл в себя. Стянув с тела бронированный жилет, спасший его рёбра, он увидел, как в свете фонаря исходят паром его рубашка и брюки. Скрипя зубами снял и их, поморщившись от отвратительного лососево-розового оттенка обожжённой кожи.

Мертвящий холод, царящий вокруг, быстро заставил Кэла поёжиться и задуматься о том, что он может убить его так же верно, как жар минуты назад. Он уже чувствовал, как немеет.

— Где, чёрт возьми, они откопали это место? — пробормотал Каллум, склоняясь над человеком, в которого стрелял. Его жертве было около тридцати лет. Невыразительное лицо с густой бородой. Одет в тяжёлое стёганое пальто и ватные брюки, похожие на те, в которые переодели Аккара и Димона после ареста.

— Пошили скотине пальто на ватине, — пробормотал Кэл, снимая с бесчувственного тела стёганую куртку. — Скажи спасибо, что я оставлю тебе свитер, — добавил он, стянув валенки и брюки.

Правильно одевшись, Каллум уделил несколько минут попыткам разобраться с оборудованием, которое было прикреплено к украденной броне Фила Мюррея. Его обожжённая кожа чесалась и свербела как одна огромная болячка, и он чувствовал, что с понижением уровня адреналина избитое тело начинает чувствовать боль.

Немного отдышавшись, Кэл начал понимать, что именно произошло. Вода кипела, потому что окружающий его отвратительный и вонючий воздух был разреженным, позволяя ей кипеть при более низкой температуре. Если судить по серной вони, воду подогревали вулканические процессы. Значит, это озеро должно быть геотермальным.

И где тогда оно находится? Исландия? Но тогда почему он не может поймать навигационные спутники? Это внушало беспокойство.

Каллум встал и прошёл к воде, чтобы выловить фонарик. Когда осветил женщину, он увидел пожилую даму с чёрной кожей и массой вьющихся седых волос, выбивающихся из-под тёмной шерстяной шапки. Её стёганое пальто было похоже на мужское, как, впрочем, её брюки и ботинки.

Кэл повернул луч факела обратно, к раздетому им мужчине. Он оставил ему свитер, но его голые ноги стали синими, и на них уже не таял налетевший снег.

Каллум медленно обернулся, обводя лучом фонаря окрестности. Непосредственно перед самим падением он слышал о каких-то запасах, которые собирались выбросить вместе с заключёнными, чтобы помочь им выжить. Возможно, в них могла быть тёплая одежда. Так и есть — два жёлтых пластиковых цилиндра валялись неподалёку у кромки воды.

Он подошёл к ним и, вскрыв один из контейнеров, заглянув внутрь. Внутри лежали комплект такой же стёганой одежды и тёплое одеяло. Была даже фляга с чаем, которую Каллум немедленно открыл, сделав пару больших глотков.

Чай горчил. Как будто его это волновало.

Ещё раньше он нашёл в одном из карманов ворованной брони целую связку пластиковых наручников, и Кэл провёл пару минут, сковывая ими всё ещё лежащих без сознания мужчину и женщину вместе. Голые ноги мужчины он всё же постарался укутать одеялом, чтоб у бедняги не было обморожения или переохлаждения.

Затем Кэл поглубже натянул капюшон пальто и приготовился ждать.

Первой пришла в сознание женщина: жалобно застонала, вздрогнула и попыталась подняться.

— Вот дерьмо, — вздохнула она, убедившись, что надёжно примотана к своему спутнику.

— Добрый вечер, — улыбнулся Каллум.

— Не подлизывайся, гадёныш! — воскликнула дама. — Ты в меня стрелял, сратый кусок дерьма!

— Ага. Как раз во время вашего спора — сварить меня живьём или порезать на полоски. Но я не держу на вас зла. И меня, кстати, зовут Каллум.

— Хилял бы ты отсюда, ебучий фашисткий выблядок. Донбул ещё до всего этого был зол, и я даже боюсь представить, как он озвереет после того, как ты его тазером поджарил. Мы славно повеселимся, устроив на тебя охоту.

— Я не из Сопряжения. То есть я, конечно, из Сопряжения, но я не дуболом из охраны.

— Лжец.

Кэл пожал плечами, отпив из фляжки ещё немного странного чая. Конечно, женщине удалось промолчать не более минуты.

— И чего ты ждёшь? — спросила она с искренним недоумением. — Второго пришествия?

— В некотором роде. Я жду прибытия своих друзей. Их арестовала охранка Сопряжения за то, что они помогли мне, так что вскоре их отправят сюда. И, кстати, где это мы? Я было подумал, что в Исландии, но сейчас чего-то сомневаюсь.

— А то ты не знаешь.

— Не знаю. Вот уж представь себе.

Женщина фыркнула от презрения и отвернулась. Когда она отворачивалась, Кэл увидел настоящий гнев на её лице.

«Я убью тебя», — говорили её глаза.

«Нет, не убьёшь», — ответил он широкой улыбкой.

— Какие друзья? — снова не выдержала собеседница.

— А с кем я, простите, разговариваю? Я не расслышал твоё имя.

— Зачем мне говорить покойнику своё имя?

— Да ладно! Как раз покойнику можно говорить что угодно.

— Фолувакеми, — выплюнула она, насупившись.

— Ну и откуда ты, дорогая подруга, такая грозная? Нигерия?

— Ага! — возмущённо крикнула женщина. — Вот ты и спалился, шпик! Ты узнал это из файлов секретной службы!

— Ах, какой впечатляющий карьерный рост! — в тон ей ответил Каллум. — Минуту назад я был свалившимся в кипяток тупорылым охранником — но вот я уже шпион, засланный к вам с тайной миссией! Увы, но нет. Я не шпик. Я предположил Нигерию, потому что мой смарт сообщил мне, что ваше имя из языка Йоруба.

— У тебя что, есть работающий смарт? — удивилась женщина.

— А то, — самодовольно ответил Кэл.

— Тогда ты точно шпик, — поджала губы собеседница.

— Опять за рыбу деньги! — в сердцах плюнул Каллум. — Можешь думать что хочешь, дамочка. На самом деле, — он обвёл рукой окрестности, — я признаю, что в этом окружении сложно сохранить здравый рассудок. Между прочим, мой смарт не может подключиться к каким-либо базовым станциям сотовой связи. Это что за ебеня такие, простите? Горы Эллсворт в Антарктике? Их высота объяснила бы разреженный воздух.

Её широкая улыбка заставила Каллума почувствовать себя не в своей тарелке — у собеседницы всё еще было преимущество перед ним.

— Неправильный ответ. И теперь мой черёд спрашивать.

— Я уже сказал тебе. Я Каллум.

Донбул застонал. Он поднял голову и принялся сверлить взглядом Кэла.

— Развяжи меня! — прорычал мужчина. — Быстро!

— Чтоб ты снова на меня набросился? — недовольно сказал Каллум. — Спасибо за предложение, но нет.

— Я буду резать тебя на куски, — неуверенно пробурчал пленник. — Неделями.

— А ты умеешь завоёвывать доверие, приятель, — улыбнулся Кэл. — Я прямо уже бросился тебя развязывать!

— Думаешь, что сумеешь избежать нашей мести?

— А что, похоже, чтоб я куда-то бежал?

— Не похоже, — признал пленник, наморщив лоб. — Ну и кто ты тогда такой?

— Я Каллум. Начальник подразделения «Экстренной Дезактивации» отдела чрезвычайных ситуаций Корпорации Сопряжения.

— А похож на говорящий труп, — удивился собеседник.

— Ну вот откуда в тебе столько агрессии? — вздохнул Кэл. — Тебе надо быть добрее — и люди к тебе потянутся.

— Не, — пленник замотал головой, — мне трупы в друзьях не нужны.

— А ты походи по рынку, поторгуйся. Может, кто другой предложит вытащить тебя отсюда.

Сказанное заставило обоих собеседников вытаращиться на него голодными глазами.

— Чу! — подытожил Каллум. — Кажется, я сумел достучаться до аудитории!

— Не надо так шутить, — горько сказала Фолувакеми. — Никто и никогда не сможет вытащить нас отсюда.

— А это мы ещё посмотрим, — улыбнулся Кэл.

— Скажи правду, зачем ты здесь?

— Я пришёл, чтобы найти свою жену. Думаю, что Сопряжение бросило её здесь.

— Ну и зачем, по-твоему, Сопряжению делать это?

— Её поймали, когда она участвовала в акции против того, что австралийскую пустыню засеивают льдом. Задержанных тогда людей сослали сюда, верно?

— Да. — Фолувакеми кивнула. — Здесь более сотни из их числа.

— Я хуею, дорогая редакция! Так сколько здесь людей?

— Нас тысячи.

— Тысячи?

— Тысячи!

— Иже еси на небеси! Тут что, ебучий концлагерь?

— Ну, типа того. Только тут, кроме нас, никого нет. Сопряжение выбрасывает сюда людей, предоставляя их самим себе.

— Звучит херово.

— А на деле это даже хуже, чем ты можешь себе представить. Например, семена, которые они нам скидывают, тут не всходят. Биологи из наших считают, это потому, что в почве слишком много железа.

— Семена? Вы что, пытаетесь развести огороды здесь? За полярным кругом?

— Каким-каким кругом? Ты всё ещё веришь, что мы на Земле? Разуй глаза, дятел.

Вздохнув, Каллум сделал, что ему сказали. Пока они разговаривали, к ним, незаметно, из-за ярко горящего фонаря, подкрался рассвет. Вот только это не было нормальным рассветом. Вместо светлеющего из-за поднимающегося светила края неба, на небе стала медленно проявляться полоса, такого же мрачного серого оттенка, но более светлая.

Кэл нахмурился, пытаясь разобраться в увиденной аномалии. Постепенно, по мере усиления света, он начал понимать, что находится на дне каньона. Видимые им с обеих сторон тёмные полосы были без сомнения каменными стенками каньона. Из-за темноты он никак не мог определить расстояние до них. Точнее, мог, но его разум упорно отказывался принимать то, что видел. Каллум вертел головой, пытаясь скорректировать перспективу.

И тут его челюсть медленно отвалилась — пробившийся сквозь щель в облаках слабый солнечный свет наконец заставил принять реальность. Высота отвесных стен каньона была не менее семи километров, а возможно, и больше. Сам же каньон имел ширину никак не меньше пяти километров в поперечине.

От осознания размеров этого величественного природного образования у Кэла закружилась голова. Он был в Гранд-Каньоне несколько лет назад, чётко отыграв всю туристическую рутину: сплавился по парочке рек, поднялся по не особо сложному склону и пересёк пропасть по верёвочному мосту.

Но то, что он видел сейчас, настолько больше, что у него вырвался истерический смешок. Увиденное потрясало.

— Где мы? — шёпотом спросил он.

— Тебе уже сказали, мудень, — усмехнулся Донбул. — Мы в аду, мистер. Мы в аду! Ну или на Загрее, что, в общем-то, то же самое.

— Нет, — сказал Каллум, — нет, нет и нет. Это невозможно.

Ему не нужно было просматривать файлы Аполлона для этого: Загрея являлась экзопланетой, немного больше Земли размерами, но с такой же тонкой атмосферой, как у Марса, делающей невозможным нахождение воды в жидком виде. Эта планета находилась на расстоянии в три астрономические единицы от звезды А, тройной звёздной системыАльфы Центавра. Когда космический корабль Орион замедлился в системе Центавра, даже шли разговоры о возможности терраформирования этой планеты, которые так и остались разговорами — намного дешевле построить вторую волну космических кораблей и отправить их дальше к звёздам для поиска более подходящих для проживания людей экзопланет.

— Ну что? Всё ещё считаешь, что сможешь вытащить нас отсюда? — усмехнулась Фолувакеми.

* * *

Печально вздохнув, Юрий окинул взором зону природной катастрофы, которую представляла собой квартира Каллума, и сморщил нос, частично от вида царящего там погрома, частично из-за гнилостного запаха, исходящего из кухни.

— Шеф, этому Каллуму что, не хватало денег на уборку?

— Очевидно же, что нет, — хмыкнул Альстер.

Стоя посреди комнаты, Кохей и Юрий наблюдали, как два технических сотрудника Корпорации прокладывали себе путь среди разбросанных вещей к маленькому белому блоку управляющего комнатой искина.

— Скопируйте всю память, — сказал Юрий. — Рассортированные по степени важности файлы должны быть у меня на рабочем столе через два часа.

— Да, сэр. Будет исполнено, сэр, — отозвались сотрудники.

Альстер прошёл через гостиную, стараясь не наступать на валяющиеся на полу коробки из-под пиццы. Множество коробок из-под пиццы.

— И как в него столько влезло? — удивлённо спросил Ямада.

— Здесь было много людей, — ответил Юрий. — И да: Каллум не стал наводить тут порядок, поскольку знал, что его ожидает поездка в один конец.

— Значит, именно тут он и спланировал всё со своей командой?

— Скорее всего. Но это не имеет большого значения.

— Тогда что мы тут забыли, шеф?

Юрий поморщился, не в силах вразумительно объяснить чувство, что он что-то упускает. Что-то важное, дающее возможность Каллуму вдоволь посмеяться над ним. После стольких лет работы в безопасности Альстер стал особо чувствителен к таким вот штукам. В конце концов, он родился, вырос и получил образование в России, где все без исключения граждане замышляли что-то коварное против правящего ими неэффективного и коррумпированного правительства.

Теперь, работая в Сопряжении, Юрий старался научить сотрудников, выросших в совершенно другой атмосфере, впитанной им с молоком матери российской подозрительности. Он требовал от них искать, проверять всё, даже кажущиеся незначительными отклонения от матрицы стандартного поведения объекта.

До пришествия Юрия сотрудники Корпорации, стремящиеся отыскать кого-то, не выходили из офиса и не охотились за ними. Они просто сидели и ждали, пока алгоритмы распознавания лиц не находили подозреваемого в видеопотоке с одной из уличных камер. Но даже обнаружив его, не бросались в погоню, оставляя эту работу полиции. Максимум, что они могли сделать, — только направить одного из автоматических дронов отслеживать перемещение объекта.

Именно эта косность и являлась причиной столь бурного карьерного роста Юрия. Анализ, агентурная работа и сбор данных — всё то, в чём традиционно были сильны выходцы из спецслужб России, позволяло ему чувствовать себя единственным зрячим в этом королевстве слепых.

Ровно до вчерашнего дня. До появления этого проклятого Каллума Хепбёрна. Клятый ассенизатор не встраивался ни в одну из привычных Юрию схем. Его мотивацией не были жадность, идеология или религия. Он не был психически больным и даже не являлся наркоманом. Он не хотел править миром.

Каллум был всего лишь влюблённым и отчаявшимся человеком. А ещё, что гораздо хуже, он был умным и решительным. И не боялся рисковать.

— Вот скажи мне, дружище Кохей, — произнёс Юрий, обводя рукой разгром в квартире, — не кажется ли тебе, что мы что-то капитально упускаем?

— Не-а, — отмахнулся тот. — Мы ведь всех уже задержали. Что тут может пойти не так?

— Да всё что угодно! — возмутился Альстер. — Ты не забыл, что уже разок считал, что всё кончено? А потом бдыщ — мы нашли Фила Мюррея. Кто бы его спас, если бы ты руководил операцией?

— Он сам бы себя спас, шеф! Он уже почти прожевал тряпку, которой ему заткнули рот! Он позвал бы на помощь!

— Ага. На складе, где только роботы.

— Там ежедневно бывают сотрудники, которые этих роботов чинят! И вообще, как только Каллум реализовал свой план, прыгнув в портал, мы бы сразу поняли, что что-то тут не так!

— Ты опять оправдываешься, Кохей. Хотя должен был обдумать свою ошибку и понять, что к ней привело. Чтобы больше не повторять.

— А я и обдумал. И твёрдо уверен. Все арестованы. Дело закрыто.

— Давай порассуждаем вместе, — сказал Юрий. — Смотри сюда.

Он показал на большую фотографию в рамке на стене. В углу фото была видна дата: 30 августа 2091 года. На снимке Каллум, вместе с членами своей команды, стоял возле раритетного Ducati 999. Все широко улыбались, положив руки на плечи друг друга. По-настоящему сплочённая команда.

— Вот ты, Кохей, в случае чего, рискнул бы всем, чтобы помочь мне в одном незаконном и смертельно опасном дельце? — спросил Юрий своего помощника.

— Не понял? — неуверенно сказал тот.

— Ну, если бы злодеи украли мою жену, а я планировал отправиться за ней. Ты бы помог мне, понимая, что о твоей помощи станет известно и тебя отправят в ссылку с неизбежностью восхода? В вечную ссылку в самой отдалённой и адской дыре, которую только можно себе представить, а?

— Шеф, а мы что, злодеи?

— Не переводи стрелки, Кохей, — назидательным тоном сказал Альстер. — Думаешь, мне не очевидно, что ты просто боишься соврать и не решаешься сказать правду? Да-да, ты бы не стал мне помогать. И никто из наших не стал бы. И я вас не виню — это нормально. Я сам бы поступил точно так же. А вот они, — Юрий ткнул пальцем в фотографию, — поступили по-другому.

Подружка Генри Омри вот-вот родит. Каллум из-за этого даже не стал брать его на завод Гилген, спровадив от греха подальше на Хаумею и заняв работой, которую могли выполнить тамошние работники. О чём это говорит? О заботе. О том, что Каллум думает о своих сотрудниках, как о членах своей семьи. Что ещё нам о них известно?

— Ну… — нейтрально протянул Кохей. — Они заботятся друг о друге. Они дружат. Они ежедневно трудятся вместе, выполняя смертельно опасную работу. Они вместе владеют мотоциклом.

— И Каллум, не рассуждая, обрёк их на изгнание, попросив участвовать в операции, которая не могла кончиться ничем другим. Очень достоверно, правда?

— Но, шеф… — Ямада возмущённо вытянулся. — Ведь именно это и произошло! Каллум знал, что его сотрудников отправят в ссылку, когда поймают. У нас просто не было других вариантов — только так мы можем остановить возможную утечку данных в СМИ.

— Вопрос был не что Каллум сделал, а почему. Думай, Кохей, думай.

— Ну, свою жену он любил всяко больше, чем их.

— Серьёзно? Он считал сотрудников членами своей семьи. Никто не отправит в ссылку свою семью, чтобы помочь одному человеку. И вот ещё пища для размышлений, Кохей, — Каллум предложил участвовать в операции четырём своим сотрудникам. Это полностью уничтожит их жизни. И прикинь, никто не отказался. Такое вообще возможно?

— Но ведь так всё и было, — неуверенно повторил помощник.

— Нет. Не так. Это только посторонние думают, что каждая ликвидация последствий катастрофы смертельно опасна. Тогда как на деле Каллум никогда не терял членов своей команды. О чём это говорит? О доверии. О том, что члены команды привыкли доверять ему. Он дотошно планирует операции, сводя риск к минимуму. Мы думаем, что они рискуют, но на самом деле они этого не делают.

Каллум слишком умён, чтобы допустить бессмысленный риск. Он точно знает, где подостлать соломки, ещё до того, как они сделают первый шаг в опасную зону. Понимаешь, к чему я клоню?

— Нет, шеф. Не понимаю. — Кохей виновато опустил глаза.

— Ну вот, вот, прямо на этой фотографии. Можешь сказать, чего здесь не хватает? Это же так просто. Смотри — они все тут. Каллум, Моши, Генри, Алана, Райна. Вся команда. А кто остался в лавке?

— Шеф?

— Кто сделал этот снимок?

* * *

Полчаса и множество оскорблений спустя они наконец-то договорились и отправились в путь. Каллум радовался небольшой положительной динамике в отношениях с Донбулом — до того наконец-то дошло, что пленивший его человек не был охранником Корпорации, а просто носил его костюм. На практике это вылилось только в небольшом изменении риторики Донбула: он перестал называть Кэла шпиком и полицаем, перейдя к терминам вроде «ублюдка» и «сучьего выблядка». Это изменение давало надежду, что к концу пути их отношения наладятся. Небольшую надежду, но хоть что-то.

Каллум расстегнул ремень охранника, стягивающий его пленников, после чего вытащил тазер и осторожно разрезал пластиковые хомуты на их руках. Затем отошёл на пару шагов назад, держа пленников на прицеле.

— Я вам не доверяю. Звучит грубо, но что поделаешь. Поэтому не приближайтесь ко мне и не пытайтесь от меня убежать. Не забывайте, что я всем пожертвовал, чтобы спасти жену. Могу пожертвовать и вами.

Фолувакеми потянулась и потёрла запястья. Донбул просто посмотрел на него исподлобья и подошёл к цилиндрам, чтобы найти себе новые брюки и ботинки.

Теперь, когда дневной свет усилился, Каллум разглядел сквозь пар, что озеро на самом деле представляло собой грубый круг диаметром несколько сотен метров. На каменном берегу, около воды, лежал плот, целиком собранный из соединённых вместе жёлтых цилиндров.

— Это вулканическая кальдера, — сказала Фолувакеми тоном экскурсовода. — В этой части каньона их несколько. Без них мы бы тут загнулись в течение недели. Мы получаем от них тепло и воду.

— А воздух? Воздух вы тоже получаете из них?

— Нет. Только сернистый газ, — ответила женщина. — Воздух здесь из-за вот этих вот красавцев. — И она обвела рукой феноменальной высоты стены каньона.

Каллум недоумённо оглядел безжизненные каменистые склоны.

— Мы на семь километров ниже среднего уровня планеты — вот почему у нас здесь ещё есть воздух. Это крошечный карман, возможно, последний на Загрее. Должно быть, когда-то тут была такая же, как на Земле, атмосфера, может быть, миллион лет назад.

Но теперь везде слой воздуха тонкий, как на Марсе. Вот поэтому никто не удосужился его терраформировать. Сюда нужно было переместить целую новую атмосферу. Слишком дорого, особенно когда телескопы обнаружили так много миров с азотной атмосферой поблизости.

— Насколько далеко простирается ваш каньон?

— Километров на триста, по крайней мере, так принято считать. Некоторые люди здесь помнят снимки, сделанные в ходе исследования планеты и показанные по новостям. К сожалению, только меньше двадцати процентов дна пригодно для обитания, и здесь только одна группа геотермальных прудов.

— Где размещён портал? — спросил Каллум и прищурился, глядя в небо. По мере наступления утра оно изменило свет, став из бледно-серого ярко-синим, как сапфир.

— Мы думаем, что это какой-то дрон-дирижабль! — крикнул прислушивающийся к разговору Донбул. — Они его спускают, когда людей сюда запуливают. Ночью спускают, чтоб мы не увидели и не пролезли обратно на Землю. Всё остальное время он висит где-то в небесах, от нас подальше.

— Логично, — согласился Кэл. — Значит, он не прилетит до сегодняшнего вечера?

— Никогда раньше не прилетал, — сказала Фолувакеми. — Но так раньше всякие дятлы добровольно через него сюда не прыгали…

— К вечеру, я уверен, Корпорация успеет арестовать и допросить мою команду. Так что в следующее окно доставки мы получим не только Аккара с Димоном, но и моих ребят.

— Аккар? Ты сказал Аккар? Они поймали Аккара? — заволновалась негритянка. — Вот дерьмо!

— Не поймали. Аккар мирно сдался, чтобы дать мне возможность попасть сюда. Ну, не очень, конечно, мирно…

— Сантехник, не шути так! — с угрозой в голосе произнесла Фолувакеми.

— А я и не шучу.

— Аккар идёт сюда?

— Ага. И когда придёт, мы все отправимся домой. Мы все.

— Я отведу тебя в наш дом, — произнесла Фолувакеми, — чтобы ты смог найти там свою жену.

— Спасибо, — улыбнулся Каллум.

— …если она ещё жива, конечно, — с некоторой опаской договорила спутница.

— Не волнуйся, — Кэл стиснул зубы, — я всё равно всех вас отсюда вытащу.

* * *

Когда они наконец-то добрались до потрясающего воображение своим разнообразием набора каменных лачуг, выстроенных для себя ссыльнопоселенцами, Каллум приказал Аполлону записать всё, что попадает в поле зрения его камер. Это должно пригодиться для прессы, когда он вернётся на Землю.

Поначалу Кэл даже не представлял, что его ожидает. Поэтому ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что странные тёмные предметы, к которым он приближается, и есть поселение. В своём воображении Кэл успел нарисовать средневековую деревню, состоящую из круглых хижин с соломенными крышами. Глупое предположение — на Загрее не было никакой растительности для получения древесины или пальм для широких листьев. Вместо этого изгои построили себе дома из камня со стенами высотой в три метра. Дома возвышались прямыми прямоугольниками вдоль улиц. Крыши их были крыты прозрачной полиэтиленовой плёнкой.

— Нам присылают плёнку в больших рулонах, — пояснила Фолувакеми, заметив его взгляд, — вместе с другими строительными материалами. Она удобная — тонкая, но прочная.

— Что ещё вам присылают? — поинтересовался Каллум.

— Одежду, — она похлопала по пальто, — семена, яйца, строительные инструменты, немного посуды, простые лекарства. Поначалу присылали еду, но теперь присылают всё меньше и меньше. По их гениальным замыслам мы должны перейти на самообеспечение. Какой-то тупоголовый кабинетный эксперт решил, что это возможно. Вот только на практике это оказалось чертовски сложно. И с каждым днём всё хуже. Плохое питание не способствует росту производительности труда, знаешь ли. И тутошний воздух тоже не слишком хорош для нас. В нём полно вредных веществ.

На улице, на которую они свернули, их встретила целая толпа людей. Пять новых длинных домов как раз находились в стадии строительства. Каллум уставился на тачки, в которых везли камни, поражаясь изобретательности. Каждая тачка была сделана из цилиндрического контейнера, с ободком бочки в качестве колеса и ручками, собранными из вырезанных из цилиндра пластиковых полос.

— Гляди, правда удачно придумано? — улыбнулась Фолувакеми.

Тем временем они подошли к одной из бригад, складывающих из камней стену дома. Рука Кэла держалась очень близко к рукоятке пистолета, пока вышедшая вперёд спутница представляла его.

Что именно она сказала, Каллум не расслышал. Он сделал пару шагов назад, когда строители начали окружать его, держась на расстоянии. В их тихих переговорах слышалась скрытая угроза, руки сжимали кирки.

Он знал, что неприятие вызывает оружие, висящее на его поясе, — все находящие здесь люди не ожидали ничего хорошего от людей Корпорации. Кэл старался сохранять самообладание и, старательно улыбаясь, оглядывал их приготовления, всем своим видом показывая, что ничуть не обеспокоен.

Поэтому он был готов, когда случилось то, чего он так опасался, — от группы строителей отделился мрачный, крупный мужчина с тёмной бородой, торчащей на добрый локоть из воротника пальто. В руках мужчина нёс топор, рукоять которого была сделана из толстых полос жёлтого пластикового цилиндра, а клинком служил обтёсанный в неандертальском стиле камень.

Его сторонники, до этого осторожно держащиеся поодаль, осмелев, двинулись вслед за вожаком.

— Ну заебись! — вздохнула Фолувакеми. — Только этого придурка нам тут не хватало.

— Ты! — заорал здоровяк, накручивая себя. — Ржавый, я к тебе обращаюсь! Кто ты такой?!

По своему опыту Каллум догадывался, что разумная сдержанность в этой ситуации вовсе не является разумным выбором. Поэтому просто выхватил из-за пояса пистолет, переключил на одиночный огонь и выстрелил прямо под ноги здоровяка, не особо утруждая себя прицеливанием. Просто, чтобы показать, что так же легко он может следующим выстрелом прострелить ему бородатую голову. Или дать очередь по следующим за ним шакалам.

В разреженном воздухе шум выстрела показался до удивления звонким и хлёстким, словно щелчок бича. Все отпрянули.

— У меня ещё около семидесяти патронов, — спокойно сказал Каллум, — поэтому я смогу пристрелить с полусотню нападающих, прежде чем вы доберётесь до меня. Делать мне это совершенно не хочется. В качестве альтернативы, — он поднял карабин и, включив лазерный целеуказатель, провёл видимым в лёгком тумане лучом по толпе, — я предлагаю вам отправиться вместе со мной обратно на Землю. Решать вам.

Здоровяк, на лбу которого Кэл остановил лазерный луч, всё время дёргал лицом, словно пытаясь согнать алую точку как надоевшую муху, но ничего не говорил. Учитывая все обстоятельства, это можно было счесть хорошим знаком.

— Послушай его, Фёдор, — сказала Фолувакеми. — Он пришёл один. Всё началось как обычно: они сбросили бочки с комплектом выживания для двух человек. Но вместо них пришёл он один. Он упал с большей высоты, это я поняла по всплеску. Такого никогда раньше не случалось. Мне кажется, он не врёт, когда говорит, что сам пришёл сюда, потому что так решил. Думаю, он кого-то ищет.

— Херня! — прорычал Фёдор и оглянулся, словно ища поддержку у последователей.

Те нестройно закричали что-то ободряющее.

— В моём рюкзаке есть портальная дверь, — произнёс Каллум, повышая голос, чтобы все могли слышать.

Это известие вызвало всеобщий вздох удивления.

— Да-да, — с удовлетворением улыбнулся он. — Вы всё правильно расслышали.

Кэл сделал паузу, чтобы отдышаться, и продолжил, стараясь не сползать в высокомерный пафос.

— Я единственный, кто знает код активации портала, так что постарайтесь со мной не ссориться. Мы ждём, когда Корпорация арестует и отправит в ссылку моих друзей. Тогда — и только тогда — я активирую портальные врата, и мы уберёмся отсюда. После того как мы уйдём, вы сможете последовать за нами, я не против.

Читая эту речь, Каллум следил за выражением лица Фёдора, с удовлетворением отмечая, как губы здоровяка задрожали, а в уголках мрачных глаз показались слёзы. Потом он увидел, как тот напрягся, словно собираясь что-то сказать…

— НЕТ! — проревел Кэл, подняв пистолет и выстрелив в воздух. — Никаких вопросов! Никаких жалоб и предложений! Всё будет так, как я сказал, или не будет вовсе! У вас есть только один выбор — умереть или принять мой план!

В ответ Фёдор очень медленно и осторожно поднял руки ладонями вверх.

— Я всего лишь хотел сказать, — прогудел он, — что любой, кто предлагает мне убраться отсюда, мой лучший друг на все времена.

Каллум довольно оскалился, стараясь не показать толпе, насколько испугался.

Стоящая позади него Фолувакеми деликатно прокашлялась.

— Ну, а тебе-то чего? — вздохнул Кэл.

— Я думаю, что знаю, где искать твою жену. Если ты успокоишься и пообещаешь не пристрелить меня, то я тебя туда отведу.

Она повела его по дорожкам между домами, подальше от бурлящей из-за новостей толпы. Они шли между домами, переходили через каменные мостики, переброшенные через канавки, полные дымящейся воды. Дорога то вела прямо, то изгибалась в бессмысленных поворотах, ныряя в арки под каменными акведуками или огибая огромные общинные дома.

«Нужно иметь недюжинную память, чтобы так ориентироваться в этом рукотворном лабиринте. Или, — на этой мысли Каллум похолодел, — жить здесь годами».

Оглянувшись, он заметил, что Фёдор, впрочем, как и все остальные, следовал за ними, почтительно держась на расстоянии.

— Ведут себя так, будто я сраный мессия, — пробурчал под нос Кэл.

Наконец, они достигли цели. Подойдя к одному из непримечательных зданий, Фолувакеми открыла дверь, сделанную из распиленного пополам жёлтого контейнера, и они вошли.

Воздух внутри полнился настолько разными сильными запахами, что казался густым как суп. И горячим. Влажность внутри была почти тропическая. Горячая вода текла по неглубокому каменному каналу, протянувшемуся по периметру внутри здания.

Каллум проверил, что Аполлон по-прежнему записывает всё, что он видит. Странно выглядевшая почва занимала почти всё не занятое водой пространство внутри здания. С почвы поднималась зелень посевов. Большую часть растений составляла кукуруза, но Кэл заметил помидоры и авокадо, баклажаны, хлебные фрукты, карликовые бананы, а также несколько сортов, которые он не смог узнать.

Ни одно из скрюченных растений, тянувшихся к небу, не выглядело особо здоровым, словно все они страдали от общего упадка. Заметив падающие тут и там капли, Каллум поднял глаза. Заменяющая потолок полиэтиленовая плёнка покрылась конденсатом, который капал вниз, вызывая бесконечную капель.

— Как долго здесь длится день? — спросил он, глядя на пожухлые листья растений.

— Девятнадцать часов тридцать две минуты, — вздохнула Фолувакеми. — Это мешает нам и растениям. Имеются и другие негативные факторы, мешающие растениям созреть, — ядовитые соли в почве, низкое давление воздуха и Фёдор.

— Фёдор?

— Он считает, что все растения предназначены для еды, при этом неважно, созрели они или нет.

— А что, нельзя как-то умерить аппетит Фёдора?

— Каменный топор, способный пробить голову, является хорошим инструментом убеждения в своей правоте.

— Ну а что по этому поводу говорят ваши власти? У вас же есть какой-то избранный руководитель, который отвечает за порядок?

— Есть, — опять вздохнула Фолувакеми. — Это Фёдор.

— Фёдор отвечает за порядок?

— Если вы спросите его, то он скажет, что так и есть. И сказанное будет правдой. По крайней мере, в этом месяце. Потом его сменит кто-то ещё более здоровый и тупой. У нас тут худший из возможных вариантов первобытного строя. Если честно, я даже немного удивлена, что мы вообще так долго протянули. Каждая новая группа людей, попадающая сюда, пытается навязать всем своё мнение. С бо-о-ольшой буквы «М».

Вкопанные в землю и близко расположенные пластиковые полосы — из всё тех же пластиковых жёлтых контейнеров — отмечали конец огорода. В следующем отсеке бродили тощие куры, которые что-то выискивали на загаженной помётом почве. Мерзкий запах заставил Каллума задержать дыхание.

Вход в другой отсек был закрыт полиэтиленовой завесой. Резким движением Фолувакеми оттолкнула её. Внутри находился убогий лазарет. Десять кроватей, все заняты больными. Стоящая в воздухе вонь рвоты, кала и болезненного дыхания с лёгкостью перебила вонь курятника.

Каллуму пришлось прикрыть нос воротником, оглядывая завёрнутые в одеяла фигуры больных. Всё это время Аполлон искал сигналы подкожных имплантов Сави, но ответа не было.

И тут Кэл увидел её. Она лежала на кровати, в середине комнаты. Её густые волосы свисали грязной паклей с бока кровати. Всхлипнув, он подбежал и упал на колени возле кровати.

Лицо Сави было замотано в грубые бинты из разорванных тряпок, сильно запачканных высохшей кровью и жёлтым гноем. Ещё больше повязок покрыло её руки. Лежащая поверх одеяла забинтованная нога была изогнута под неправильным углом. Дыхание было неглубоким и поверхностным. Видеть её в таком состоянии было почти физически больно.

— Жена? — тихо и ни на что не надеясь, прошептал он.

— Кэл? — удивлённо спросила Сави, тут же зайдясь в кашле.

— Да. — Каллум улыбнулся, не стесняясь своих слёз. — Да, милая, это я.

Она приподняла голову, и сквозь прорехи в бинтах Кэл увидел её открытые глаза. Зрачок одного из них закрывало слепое белёсое пятно.

— Как ты вообще попал сюда, любимый? — шёпотом спросила Сави.

— В болезни и здравии, помнишь? Я обещал, что пойду за тобой до самого края Земли и дальше. Так вот я и пошёл. Я никогда не нарушаю своих обещаний. Тем более данных тебе.

* * *

Кохей стоял в Центре мониторинга и координации Брикстон, оглядывая сменяющиеся на огромных настенных экранах видеоизображения потенциально опасных для окружающей среды объектов.

Он никогда не задумывался, с каким множеством заброшенных древних промышленных предприятий ему приходится сосуществовать. Подчинённые общему циклу компании возникали, создавали рабочие места и прибавочную стоимость, потом дряхлели, впадали в маразм и умирали, оставляя после себя руины, с которыми приходится разбираться уже следующим поколениям.

Разнообразные потенциальные и состоявшиеся экологические катастрофы среднего уровня постоянно мелькали на границе его внимания, наравне с налоговыми выкрутасами государства и преступностью — и он особо не углублялся в подробности, пропуская их мимо ушей.

Но сейчас, в Брикстоне, наблюдая бесконечную череду ветхих резервуаров, ржавых труб и старых бункеров хранения, изображения которых с соответствующими подписями демонстрировали настенные экраны, Кохей в полной мере оценил масштаб решаемых тут задач.

— Сколько же у нас скопилось дерьма, — вздохнул он. — Интересно, а сколько это в тоннах?

— Станция Хаумея сбрасывает около четверти миллиона тонн в неделю, — ответил Фитц Адамов, также следящий за меняющимися на экранах картинками. — Правда, это в основном загрязняющие вещества низкого уровня опасности и их безопасные контейнеры. — Он указал на появившийся на мониторе иракский ядерный могильник. — То есть не сами радиоактивные вещества, например, а сосуды, в которых они хранились, а также сами здания, и даже местная почва, которая тоже была загрязнена. Объём большой, а опасность низкая.

— Господи Иисусе! — воскликнул Кохей. — Зачем мы вообще производили этот радиоактивный ужас!

— Во имя прибыли, конечно, — оскалился Фитц. — Даже война, в конечном счёте, сводится именно к этому.

Ямада покивал, вспомнив, что Юрий послал его сюда с конкретным заданием.

— Мне нужно, чтобы вы тут по-быстренькому провели переучёт оборудования.

— Серьёзно? — Адамов поднял брови. — Наши команды портят оборудование быстрее, чем солнечные вспышки. Мы считаем, что день удался, если после операции получается вернуть хотя бы половину.

— Меня не особо беспокоит ваш инженерный мусор, — отмахнулся Кохей. — Я хочу знать, все ли портальные двери на месте.

— А-а-а, — протянул Фитц. — С этим проще. Все порталы находятся на своих местах.

— А вот и нет, — твёрдо сказал Ямада. — Всё не так просто. Мы подозреваем, что кто-то манипулировал вашей сетью. Кто-то, имеющий доступ изнутри, понимаешь? Мне нужно, чтобы вы всё проверили. Спуститесь в свои кладовки — или где вы их там храните? — и физически пересчитайте свои порталы, если это потребуется.

— Серьёзно? Это что, розыгрыш такой? — фыркнул Адамов.

— Нет, не розыгрыш. И это нужно сделать быстро. Эта задача имеет наивысший приоритет. Мы подозреваем, что кто-то в настоящее время несанкционированно использует одну из ваших портальных дверей. И это нужно остановить.

— Ладно, — неуверенно кивнул Фитц. — Раз ты утверждаешь, что всё настолько серьёзно, то я проверю. Благо, особо утруждаться не придётся…

Он подошёл к монитору и посмотрел на Кохея с насмешливым выражением лица.

— Ты точно уверен, что портал сейчас активирован? — спросил он.

— Естественно уверен, — снисходительно сказал Ямада.

— А ты вообще представляешь, как порталы работают? — спросил Фитц, просматривая данные на таблицах.

— Понятия не имею, — произнёс Кохей, раздосадованный тем, что технический специалист вместо ответа на прямой вопрос пытается показать своё превосходство. — Не царское это дело.

— Порталы создают порталы.

— Ась?

— Я имею в виду энергетические порталы. — Адамов улыбнулся и постучал по нарочито сложной графике на мониторе. — Солнечные колодцы — открытые в Солнце порталы — снабжают электроэнергией центральную сеть Земли, и наша корпорация является самым крупным потребителем этой энергии. Просто потому, что порталы используют чертовски много энергии, которая поддерживает их запутанность. И чем больше расстояние между ними, тем больше энергии они потребляют. К счастью, требуемое для этого количество энергии не подчиняется закону обратных квадратов, но и без этого наш отдел потребляет безумно много мегаватт-часов.

— Ну, предположим, что я понял, — устало сказал Ямада. — Вам достаточно контролировать энергопотребление порталов и для этого не нужно никуда ходить.

— Именно. Каждая портальная Сопряжения имеет постоянно работающий встроенный портал шириной в один сантиметр, который и снабжает её энергией непосредственно из центральной сети. Следовательно, мы… Святая матерь божья! — Фитц наклонился вперёд, словно пытаясь нырнуть в экран. — Наша программа учёта энергопотребления вроде бы как работает, но её функция отображения потребления зациклена! Кто-то испортил нам программу мониторинга!

Кохей ехидно улыбался, глядя на суету Фитца: тот открыл с полсотни окон программ мониторинга.

— Надеюсь, это можно оперативно починить? — спросил он.

— Конечно, — ответил Адамов, не отрывая глаз от монитора. — Сейчас я перезагружаю систему с защищённой резервной копии…

Графика тем временем изменилась. Вместо плавно текущих зелёных линий экран покрылся множеством красных мигающих предупреждений.

— Ебать менялопатойввоскресенье! — воскликнул Фитц, удивлённо глядя на экран. — Это что ещё такое? Один из неактивных порталов жрёт энергию как не в себя! Даже наши шестиметровые порталы в активном режиме столько не потребляют!

* * *

Остаток дня Каллум провёл возле кровати Сави. Девушка находилась в сумрачном состоянии, мечась по кровати в бреду. В те редкие минуты, когда она просыпалась, каждый раз удивлялась его присутствию.

Доктор, пожилой южноафриканец, рассказал Кэлу о характере её травм.

— Её одежда защищала большую часть кожи от мелких осколков, — пояснил он, — но её лицо, шея и кисти рук были обнажены. И она была совсем рядом с сумкой, когда та взорвалась.

Исходя из сказанного врачом, Каллум предположил, что подкожные датчики Сави разрушились или сорвались, когда взрывная волна ударила по её телу. Именно поэтому Служба безопасности Сопряжения не узнала свою сотрудницу, когда её в бессознательном состоянии выбросили через портал.

Необработанные в первые минуты после взрыва поверхностные раны и ожоги на теле Сави загноились, что не могло не привести к серьёзному заражению крови. А поскольку Сопряжение не отправляло метабиотики на Загрею, имеющихся в распоряжении врача медикаментов было недостаточно, чтобы остановить развитие болезни.

И даже если бы организм Сави сумел каким-то чудом побороть инфекцию, ей требовался курс терапии в условиях полноценной больницы — чтобы восстановить кожный покров. И хотя её глаз был повреждён без возможности восстановления, доктор считал, что зрительный нерв ещё не атрофировался, поэтому искусственный имплант сетчатки мог вернуть зрение.

Но как бы ни были серьёзны эти повреждения, большее беспокойство вызывала возможная травма головы. Состояние Сави ухудшалось со скоростью, которую нельзя было объяснить остальными повреждениями.

— Ещё пара часиков, милая, потерпи, — говорил Каллум в те минуты, когда ему казалась, что она находится в сознании. — Я должен дождаться своей команды. Я был вынужден их подставить, чтобы оказаться здесь.

Каждый раз говоря это, Кэл задавался вопросом: а имеет ли он право ждать? Видеть Сави в таком состоянии было мучительно, и ему казалось, что он предаёт жену, не отправившись с ней в больницу прямо сейчас. С каждой минутой ожидание становилось тяжелее.

Всё это время звук доносившихся снаружи голосов усиливался, став под конец невыносимым. В голосах не было ненависти — и усиление шума объяснялось ростом количества людей, собравшихся за стенами барака.

Несколько раз к Каллуму приходила Фолувакеми, рассказывающая о настроении толпы. По её словам, вокруг дома собралось всё население Загреи. И с каждой минутой ожидания люди постепенно теряли терпение.

— Пожалуйста, выйди и поговори с людьми, — умоляла она. — Объясни им. Успокой.

— Пусть просто подождут, — ответил он, сжимая руку мечущейся в бреду Сави. — Уж если я вынужден её заставлять ждать, то они тем более подождут. Всё кончится, когда прибудут мои друзья. Я дал вам слово.

За час до заката, когда яркий свет, заливавший узкий каньон, сменился полумраком, более двухсот человек отправились к озеру прибытия.

Фолувакеми объяснила их уверенность тем, что Сопряжение никогда не отступало от установившегося с самого начала графика, выбрасывая людей в один и тот же геотермальный источник и в одно и то же время.

Вокруг барака зажглись светильники, зарядившиеся за день от солнечных батарей. Их тусклый свет, казалось, делал окружающую тьму ещё более мрачной.

Каллум мог вспомнить, что и когда он ел в последний раз. Сон тоже проходил по разряду воспоминаний о прежней жизни. Аполлон, не переставая, подавал сигналы тревоги об ухудшении состояния его здоровья, пока он не отключил эту функцию.

Его часы сигнализировали, что прошло уже четыре часа после захода солнца, когда гомон толпы снаружи сменился аплодисментами. Кэл нахмурился, не сразу сумев понять происхождение звука. Но тут в помещение лазарета вбежала восторженная Фолувакеми.

— Они здесь! Они прибыли! — закричала она. Слёзы блестели в её глазах. — Мы все отправляемся домой!

— Всё верно, — сухо сказал Каллум, вставая с края кровати. — Я отправлю вас на Землю. Как и обещал.

Из-за волнения его голос стал хриплым. Вслед за Фолувакеми в лазарет вошли члены его команды. Моши, Алана, Колин, Райна и Генри. На каждом из них было бесформенное стёганое пальто для выживания на Загрее, кожа их ещё была красной от воды кипящего источника.

Вслед за ними, улыбаясь и рассылая руками приветствия сторонникам, следовали выглядевшие ничуть не меньше ошеломлёнными Аккар с Димоном.

Каллум подошёл к ним, обняв и обменявшись рукопожатием с каждым.

— Мы сделали это! Мы, блин, сделали это! — пританцовывая, кричала Райна.

— Это действительно Загрея, я полагаю? — спросил Моши с изумлённой улыбкой на лице. — Мы только что совершили перемещение в другую солнечную систему?

— О да, — улыбаясь, ответил Каллум, — можешь считать себя космонавтом.

— Я поставил деньги на то, что концлагерь находится в Антарктиде, — со вздохом сказал Моши.

Трогательную церемонию единения прервал вошедший с каменным топором Фёдор.

— Время пришло, — оповестил он собравшихся, сверля Каллума угрюмым взглядом и выставив вперёд бороду.

— Мы готовы, — ответил ему Кэл. — Жди нас снаружи.

Колин и Димон переложили Сави на скамейку, используя её как носилки. Около торца каменного барака была расчищена территория, вдоль которой бурлил один из горячих ручьёв. Люди образовали широкий круг вокруг них, самые любопытные и нетерпеливые забрались на крыши соседних бараков. В толпе сияло множество фонарей и факелов.

Каллум снял пальто и расстегнул рюкзак, из которого вытащил портал шириной в четверть метра. Толпа взорвалась криками радости. Алана, готовая помочь, ободряюще похлопала Кэла по плечу. Моши сделал шаг вперёд, чтобы переместиться первым.

Прислонив портал к стене здания, Каллум изучил передаваемые им данные на экране своих умных очков. Количество энергии, которую портал выкачивал из энергосети, чтобы поддерживать запутанность со своей второй половиной, находящейся на Земле, зашкаливало, вплотную приближаясь к пределу возможностей устройства.

Но несмотря на это, портал функционировал. У них была возможность переместиться на Землю.

— Запускай устройство, — приказал Кэл Аполлону. — Пора вернуться домой.

* * *

Юрий шагал по асфальтовой дороге, идущей вдоль всего квартала Доннингтон, с любопытством разглядывая старые колымаги, выставленные напоказ гордыми владельцами, и самих владельцев, которые, в окружении восторженных зевак, подготавливали раритеты к гонкам.

Рёв двигателей и вонь выхлопных газов расцвечивали ностальгическими улыбками лица пожилых людей, вызывая тёплые воспоминания о детстве, проведённом в нулевых, и зажигали восторгом глаза детей, наблюдающих за ставшей зримой историей технического прогресса.

У Юрия не было нужды всматриваться в логотипы участвующих в шоу команд: его электронный ассистент без труда распознавал и снабжал поясняющими комментариями каждую появляющуюся в его поле зрения команду и восстанавливаемое ими транспортное средство.

Пройдя примерно половину дороги, Альстер подошёл к своей цели — древнему, но хорошо сохранившемуся белому фургону Mercedes-Benz Sprinter, который, несмотря на сравнительно небольшие размеры, выделялся из ряда более молодых собратьев.

Задняя часть фургона стыковалась с матерчатым шатром, с большими застёгивающимися на молнии дверями. Рядом с шатром одиноко стоял мотоцикл Ducati.

«А я не ошибся адресом, — подумал Юрий. — Ни одна гоночная команда не оставит свою драгоценную машину без присмотра без веской на то причины».

— По мелочам палитесь, — сказал он вслух. — Вечно одно и то же.

Войдя в полутёмный шатёр, Альстер с силой ударил по задним дверям фургона.

Никто не ответил.

— Ну конечно, — произнёс он, истощая море сарказма, — меня боятся, словно я привёл с собой целый отряд бойцов. Хотя будь со мной отряд бойцов, эти двери и пары секунд не устояли бы.

Раздался скрежет, когда древняя ручка фургона отпирала замок. Затем одна из молний на шатре приоткрылась, явив лицо Докал Торрес.

— Юрий, — фальшиво улыбаясь, сказала она. — Безумно рада тебя видеть.

— Ты можешь выключить «режим адвоката»? — с серьёзным лицом спросил Альстер.

— А ты можешь выйти из режима «начальник Службы безопасности»?

— А я не в этом режиме. У меня обеденный перерыв, — отмахнулся он. — Так я могу войти?

— Конечно. — Докал тяжело вздохнула и расстегнула молнию шатра. — У нас немножко тесно…

— Я переживу, — сказал Юрий, войдя внутрь и застегнув молнию за собой.

Оказавшись внутри шатра, он с благоговейным удивлением оглядел механизмы портальной двери, занимающие почти всю внутреннюю часть фургона.

— Докал, — с лёгкой укоризной в голосе произнёс Альстер, — уж кто-кто, а ты-то должна была знать, что добром это не кончится.

— Я переживу, — в тон ему произнесла Докал, нервно кусая нижнюю губу.

— А Каллум, Каллум-то как хорош! — продолжил издеваться Юрий. — «В тихом омуте черти водятся». Он точно должен был работать в Службе безопасности, а не в Службе очистки.

— Не ходи вокруг да около, Юрий, — вздохнула Торрес. — Ты не кот, чтоб играть с мышью. Что ты собираешься предпринять?

— Ну, — он расплылся в улыбке, с интересом рассматривая сложную машинерию портальных врат, — я никогда не видел, как эти штуки работают. Хотя и числюсь служащим в портальной компании. Пора бы это исправить — посмотреть, как портал включается. Если ты, конечно, не против.

— Зачем это тебе? — сухо спросила Докал.

— Мы, русские, своих не бросаем, — добавив пафоса в голос, сказал Юрий. — А если серьёзно, то тут пострадала моя профессиональная этика. Сави — одна из моих агентов. Я не могу оставить её в беде.

— А что Пола Ли скажет по этому поводу? — в первый раз улыбнувшись, произнесла Торрес.

— Готов поспорить, что очень скоро мы это узнаем. Когда, кстати, у нас начало шоу?

— Не знаю. По первоначальному плану Каллум собирался дождаться, пока его команду не поместят туда же, куда и его.

— А-а-а… — многозначительно протянул Альстер. — То есть с минуты на минуту. Его команду отправили вслед за ним десять минут назад.

Но они просидели в неловком молчании целых пятьдесят минут, прежде чем Докал встрепенулась.

— Началось! Основной портал активируется. Каллум сделал это! — воскликнула она, поспешно открывая обе задние двери фургона.

Юрий с лёгкой улыбкой наблюдал, как 25-сантиметровый портал в середине нитки стал чёрным, как небо в полночь, затем его поверхность словно повернулась внутрь и исчезла, открыв дыру в другой мир. Туда тут же начал хлестать поток воздуха, вытекающего из нашего мира.

— Портал активирован и стабилен, — озвучила Докал видимый только ей статус портальной двери.

Прямоугольный монолит второй очереди портальных врат плавно разделился на две квантово-спутанные между собой портальные плиты. Приводы, поскуливающие моторами, развели сегменты и протолкнули одну плиту через открытый Каллумом портал.

Второй набор приводов в это время поворачивал оставшуюся на Земле плиту. Бьющий через него воздушный поток заметно увеличился, заставляя стойки шатра дрожать и прогибаться.

— Помоги мне! — крикнула Докал, выскакивая из фургона.

Юрий с некоторым сожалением оторвался от завораживающего зрелища разделения третьей очереди портала — тёмного матового диска шириной в метр. Когда он вернулся назад, максимально открыв все молнии на окнах и дверях шатра, одна половинка портала уже прошла на Загрею, а её оставшийся на Земле близнец встал вертикально.

Воздух с рёвом утекал через отверстие с такой скоростью, что Юрию пришлось цепляться за створки фургонных дверей, чтоб его не унесло потоком. Сквозь клубы пара в открывшемся отверстии виднелась тёмная каменистая площадка, окружённая стеной людей с факелами. Альстеру показалось, что он слышит пробивающиеся через рёв восторженные выкрики и шум аплодисментов.

Внезапно Юрий поймал себя на мысли, что ему хочется сделать шаг вперёд. Один крохотный шаг — и он окажется на планете другой звёздной системы. Вздохнув, Альстер отмёл эту блажь — слишком стар для всего этого дерьма.

Следующую пару секунд Юрий посвятил осмотру шатра, с трудом противостоящего ветру, и повернулся к порталу, только почувствовав изменение напора ветра: через портал на Землю, закреплённый на уроне пола фургона, полз Каллум.

Увидев Альстера, он испуганно вздрогнул и посмотрел на вцепившуюся в проём дверей Докал. Той ничего не оставалось, как только пожать плечами.

— Добро пожаловать домой! — стараясь заглушить ветер, проорал Юрий.

Не обращая внимания на него, Кэл повернулся обратно к порталу и начал тянуть что-то тяжёлое и обмотанное одеялом с другой стороны. Челюсти Юрия сжались, когда он опознал Сави в этой высохшей мумии.

— Скорую помощь сюда! — отдал он команду Борису. — Срочно!

Вслед за Сави через портал переместился Моши, за ним следовала Райна, лицо которой исказилось яростью, как только она увидела Альстера.

— Соедини меня с Кохеем, — сказал Юрий Борису.

Тем временем через портал прошёл Генри. За ним — Алана. И, наконец, Колин. Дождавшись момента, когда последний член команды Каллума прошёл через врата, Юрий наклонился к порталу — чтобы встретиться взглядом с Аккаром, стоящим на коленях в считанных сантиметрах от портала.

— Кохей, вырубай портал! — широко улыбаясь, крикнул Альстер. — Сейчас!

Аккар метнулся вперёд, крича в бессильной ярости. Его рука прошла через портал…

…и квантовая запутанность, поддерживающая обмен материй, исчезла.

Ветер моментально прекратился. Кулак Аккара упал, разбрызгивая кровь на пол фургона. Пальцы отсечённой кисти руки разжались.

— Скотина! — завизжала Райна, в отвращении глядя на отрубленную руку.

— Отнюдь, — спокойно сказал Юрий, выпрямившись и заложив руки за спину. — Вы что, всерьёз хотели, чтобы две тысячи террористов и убийц вернулись на Землю, став ещё более озабоченными и безумными, чем когда-либо прежде? Ты написала в своей анкете, что ищешь отношений и открыта для всего нового, Райна. Но боюсь, что даже ты не была бы готова смириться с их стилем ухаживания.

— Я обещал им, — прошептал в ужасе Каллум. — Я дал им честное слово, что они смогут вернуться на Землю.

— Ну, а я им ничего не обещал, — хохотнул Альстер.

— Они убьют нас, если ты отправишь нас обратно, — сказала Алана дрожащим голосом.

— Вот! Вот слова разумного человека, — произнёс Юрий, простирая ладони к ней. — Значит, вам нужно делать что? Правильно, вести себя так, чтоб вас туда снова не отправили. Сидеть тише воды. Потому что Пола Ли в таком бешенстве, что мне даже стоять около неё ссыкотно.

— Вы не должны так поступать, — спокойно сказал Каллум. Он всё ещё стоял на коленях, бережно держа руку Сави в своих руках, спокойно, без вызова, смотря в глаза Юрия. — Я допускаю, что вы отправили на Загрею преступников. Но они всё равно люди. Вы не должны относиться к ним, как к скоту. Это бесчеловечно!

— Нет! — крикнул Альстер, рассвирепев. — То, что они оказались на Загрее, — их собственный выбор! Мы всего лишь поступили с ними согласно их собственным воззрениям! Они считали, что могут диктовать обществу свою волю, используя грубую силу. И мы сыграли с ними по их правилам. Вот только силы у нас оказалось больше. Вот нежданчик, правда? На этот раз я согласен с Эйнсли и его дружками ультрамиллиардерами.

Твой дружок Аккар с товарищами был судим и признан виновным. Да, это решение было принято вне установленной процедуры, адвокаты с миллионными зарплатами не просиживали штаны, обсуждая его несколько лет за счёт налогоплательщиков. Общество не потратило сотни миллионов на содержание тюрем, в которых вся эта кодла отбывала бы наказание. При этом даже ты, — палец Юрия упёрся в лоб Каллума, — не сможешь заявить, что Аккар невиновен.

— Аккар виновен, — спокойно ответил Кэл, — но не заслужил такого наказания.

— Такого мягкого, ты хочешь сказать?! — продолжил орать Альстер. — По сути, мы предоставили этим преступникам второй шанс. Выделили им новую, прекрасную планету, где они смогут жить по своим правилам.

— Эта планета никакой не второй шанс! — закричала Райна, показывая рукой на отключенный портал. — Это — верная смерть!

— Но не по нашей вине, — немного успокоившись, ответил Юрий. — Их убивает не планета. Их убивает неспособность договориться и сотрудничать. Вырабатывать правила и следовать им. Их убивает собственная асоциальность, а вовсе не тяжёлые условия жизни.

Мы предоставляем им средства для выживания, даже для процветания, если они сумеют перебороть собственную дикость и начнут работать, а не сражаться друг с другом, как дикари. Конечно, Загрея не пятизвёздочный отель в режиме «Всё включено», но даже будь она настоящим раем на Земле, эти люди и там начали бы убивать и калечить друг друга. Поэтому наше решение — прекратить тратить общественные ресурсы на потакание деструктивным элементам — оправданно и гуманно.

— На Загрее существует всего один каньон, где люди могут дышать разреженным и ядовитым воздухом! — не успокаивалась Райна. — Это не планета, это какой-то ебучий отнорок ада! Даже если вы отправите нас обратно, у нас есть запись того, что вы сделали с ними. И мы обнародуем эту запись. И вы не сможете этому помешать, потому что она уже загружена в сетевое хранилище вне вашего контроля. Мы так и поступим, верно, командир?

Кэл стоял на коленях около лежащей Сави и молчал, опустив лицо.

— Каллум? — неуверенно переспросила Райна.

— Ой, боюсь-боюсь, — театрально закатывая глаза, сказал Юрий. — Какая страшная угроза. Хочешь совершить самоубийство, Райна? Начинай рассылку файла. Отправь его каждой службе новостей в Солнечной системе, каждому политическому комментатору, каждому отделу юстиции. Как ты думаешь, что произойдёт?

Райна, не мигая, смотрела в глаза Юрия, только уголок рта непроизвольно подёргивался, выдавая волнение.

— Новостные службы вывесят эту новость на главных страницах своих сайтов? Прочитав это всё, честные люди Солнечной системы в едином порыве сплотятся, чтобы прекратить несправедливость? А, Райна? Ты ведь всерьёз считаешь, что люди будут проводить референдумы с требованием, чтобы мы вернули домой этих преступников? Думаешь, что будут организованы международные кампании, марши протеста соберут миллионы человек? Ты на это рассчитываешь? Так вот, — Альстер перешёл на крик, — ничего этого не случится!

Никто даже не опубликует вашу новость! Все новостные сайты сейчас приносят прибыль. И их владельцы вовсе не горят желанием потерять её, поссорившись с группой Зангари. Но, — Юрий взмахнул рукой, — слухи, конечно, разойдутся. Вот только какая будет цена этим слухам? Какой резонанс они вызовут?

Тебе не удастся даже сыграть на противоречиях между странами — как в старые добрые времена, когда права граждан одной страны защищали к собственной геополитической выгоде власти страны другой. Нет. Сейчас мы выступаем единым фронтом. Думаешь, высылку придумала верхушка нашей компании?

Нет. Это решение правительств всех стран мира. При этом могу сказать, что некоторым ублюдкам, отправленным на Загрею из России, неслыханно повезло. Не существуй высылки, с этими смутьянами разобрались бы по-старому — расстреляли, выдав за бытовое убийство.

— Это ничего не меняет, — плача, прошептала Райна. — Вы всё равно их убиваете. Просто переложили исполнение приговора на самих преступников.

— В твоём прекраснодушном мирке это так. Вот только у меня для тебя плохие новости — кончилось твоё время. Сейчас правила устанавливаем мы.

— Командир. — Она вытерла слёзы и сказала тихим, но твёрдым голосом: — Нам нужно обнародовать эти сведения. Ты со мной?

Стоящего на коленях Каллума била мелкая дрожь. Лица он не поднял.

— Это только начало, — продолжил свой бенефис Юрий. — Ты ведь достаточно умён, чтобы это понимать, Каллум? Это первое экспериментальное поселение создано для проверки концепции. Чисто, чтоб посмотреть, смогут ли выжить в чужом мире самые воинственные, тупые, зацикленные на своей идеологии ебланы, которых когда-либо порождало человечество.

И поселение выжило! Возрадуемся же, братья и сёстры!

Как ты думаешь, что обыватели подумают, узнав, что благодаря науке нашлась пригодная для жизни планета в четырёх световых годах от Земли, планета, куда можно выбросить с концами весь социальный мусор точно так же, как ты выбрасываешь в космос ядовитые вещества?

Не готов ответить? А я готов. Я знаю, что говорю — я читал предварительные социологические исследования. И там написано, что все здравомыслящие, нормальные, адекватные люди скажут: «И слава богу!» Скажут: «Вот славненько». Скажут: «Здорово, что нашёлся способ гуманно избавиться от смутьянов, сидящих на шее общества». И именно такой выбор, такое мнение и будет подавляющим в обществе.

Ты, Каллум, готов уважать их выбор?

Так что ваша угроза не сработает. Райна убеждает тебя шантажировать Корпорацию незаряженным пистолетом. Даже если слухи о Загрее широко разойдутся, это никак не остановит и не нарушит наши планы. Единственное, что ты можешь уничтожить, так это собственную жизнь. Ну, так какое решение ты примешь?

— Ублюдки, — жалобно сказала Райна, поняв по молчанию Каллума, какой выбор тот сделал. — Как я всех вас ненавижу!

— Я правильно тебя понял, что есть и другие варианты, кроме возврата на Загрею? — не поднимая головы, глухо спросил Кэл.

— Точненько, — расплылся в улыбке Юрий. — Миз Китс права: отправить вас после всего случившегося на Загрею — намеренно и гарантированно убить. Тамошние обитатели не будут выслушивать объяснения о том, что вы были пешками в спецоперации Службы безопасности Корпорации. Они вас убьют, выебут и съедят. Если вам повезёт — именно в этой последовательности. Они настоящие ебанаты. Я видел их файлы.

— А что предлагаешь ты? — спросил Каллум.

— Моё предложение предельно понятно и просто. Вашей работе в Сопряжении пришёл конец. В том числе и потому, что вы официально мертвы. Но если вы забудете о том, что тут случилось, Корпорация, в виде ответной любезности, забудет о вас. Вы можете идти и жить своей жизнью.

Мы признаём, что наша халатность привела к тому, что наш агент под прикрытием попала на Загрею. Неудачное стечение обстоятельств. Взрыв, вблизи которого она оказалась, разрушил её подкожные идентификационные метки. Корпорация помнит и то, что до этих событий ты и твоя команда были крайне полезны.

Именно поэтому мы и пошли на уступки, сделав вам это по-настоящему королевское предложение, санкционированное самим Эйнсли Зангари из уважения к вам. Но это всё, что мы можем предложить. Долг Корпорации перед вами погашен. И вот ещё, — Юрий поднял руки ладонями вперёд, — торгов не будет. Это разовое предложение. Или вы безоговорочно принимаете его, или, — он улыбнулся особо ядовито, — отправляетесь на Загрею.

— Эй! — раздался крик снаружи шатра. — Где тут раненые? Кто скорую помощь вызывал?

— Ты согласен с предложением? — Альстер склонил голову в сторону, словно изучая Каллума. — Давай, телись. Не заставляй Сави ждать.

Кэл обвёл команду взглядом, будто извиняясь, и сжал руку жены.

— Мы принимаем предложение, — выплюнул он.

— Суки! Суки! Суки! — завизжала Райна, барахтаясь в руках удерживающего её Моши.

— Раненая здесь! — наконец-то закричал пришедший в себя Каллум. — Ей очень нужна помощь!

Сидя на полу, он сжал руку Сави, прошептал: «Помощь пришла», и улыбнулся вошедшим в фургон медикам.

Юлосс. Год 587 ПП (После Прибытия)

Уставший, но довольный Деллиан растянулся на горячем песке, ожидая, когда лётчик приземлится. Даже проведя здесь десять дней, он всё ещё был очарован пляжем. Да что пляжем! Он очаровался всем островом: морем, песком, бурной тропической растительностью и беспощадным солнцем.

Курорт был одним из тех немногих мест, которые не бросили на произвол местных растений и животных, после того как подавляющее большинство людей, живших на Юлоссе, покинуло планету. Управляющему островом-курортом искину выделили ресурсы для поддержания в рабочем состоянии массы простейших дроидов для уборки и технического обслуживания, чтобы обеспечить сохранность стоящих в прибое бунгало и немногочисленных вспомогательных строений на том же высоком уровне, что и в предыдущие два столетия.

И этот уровень кардинально отличался от той спартанской простоты, к которой привык Деллиан за все свои шестнадцать лет, проведённых в границах поместья клана Иммерле.

Удивительно, но самым большим откровением, затмевающим все остальные чудеса курортного острова, оказалось одиночество. Каждому подростку из группы его погодков предоставили отдельное бунгало.

Собственное бунгало — аккуратное небольшое сооружение, состоящее из изогнутых стеклянных стен, связанных древними деревянными балками, и увенчанное соломенной крышей. Бунгало располагались прямо в зоне прибоя, в нескольких метрах от берега, опираясь на живые коралловые колонны. Стеклянный пол открывал фантастический вид на кристально чистую воду, находящуюся на расстоянии вытянутой руки, и удивительное разнообразие разноцветных рыб, роящихся на мелководье.

Впервые в своей жизни Деллиан оказался предоставлен самому себе. Директор Дженнер объявил, что десятидневные каникулы являются заслуженной наградой за успешную сдачу годовых экзаменов. На острове не будет никаких взрослых или мунков. Впервые в жизни они будут одни, без распорядка дня, правил и коллективной ответственности.

— Можете просто расслабиться и постараться получить удовольствие. Это приказ, — с улыбкой сказал им Си. — Вы научились подчиняться распорядку. Теперь вам предстоит научиться жить без него. Это такая же проверка зрелости, как и всё остальное. Мы доверяем вам. Искренне надеюсь, что вы не подведёте.

В центре С-образного острова располагалась широкая круглая лагуна не более двух метров глубиной. Тёплая и спокойная, словно огромная природная ванна, лагуна идеально подходила для обучения виндсёрфингу. С внешней стороны острова раскинулся омываемый волнами широкий песчаный пляж с расположенными тут и там длинными причалами, где гидроциклы и моторные лодки курорта ждали любого, кто предпочитал более бурные и авантюрные развлечения.

Еда была доступна в течение всего дня в центральном павильоне с открытыми стенами, где накрытый дроидами шведский стол удовлетворял все потребности их растущих организмом.

Деллиан плавал, катался на лыжах, изучал основы виндсёрфинга, грёб на каноэ, играл в теннис и пляжный волейбол, бездельничал, пил у бассейна или валялся в амфитеатре под открытым небом, смотря голограммы постановок старинных пьес.

Ну, и ебался, конечно, до посинения. Как уж без этого?

Каждую ночь все юноши разбивались на пары, тройки или формировали ещё большие группы, чтоб уделить пару часиков безудержному сексу. Иногда часиков было три. Или четыре. Даже шесть. Бывали ночи, когда Деллиан безостановочно трахался до утра.

Морской воздух и полная свобода магически воздействовали на их повзрослевшие тела, взвинчивая либидо до горных высот. За прошедшие десять дней Деллиан успел перетрахаться с большей половиной мальчиков, включая, конечно, Ксанта.

Того самого Ксанта, обладателя просто волшебного хуя, к которому все юноши стояли в очередь, чтобы убедиться, так ли он огромен и волшебен, как об этом рассказывают очевидцы. Из его постели они вываливались утром в изнеможении, повторяя, что чувствуют себя так, будто их выеб ангел.

Некоторые из мальчиков ухитрились даже парочку раз перепихнуться с Тиллианой и Элличи. Случившееся стало неожиданно большим разочарованием для Деллиана, который мог часами думать об этом. Ему очень хотелось узнать, на что похож секс с девушкой, но Йирелла вовсе не разделяла его энтузиазм.

Он не уставая повторял себе, что запросто сможет подождать, пока подруга не будет готова к такому уровню близости, стараясь убедить себя, что их дружба для него важнее. Но всё равно, даже находясь на пике безумной оргии, устраиваемой с друзьями, его преследовал образ Йиреллы, которую он представлял поверх их тел.

Сейчас, ожидая на пляже, он, казалось, кожей чувствовал, как его тело пронзают солнечные лучи. И это не было простой фигурой речи: каждое утро Деллиан старательно обмазывался солнцезащитным кремом с самым высоким защитным фактором, который, по уверению производителя, должен защищать кожу до заката и который, конечно же, сдувался к обеду, требуя повторного нанесения. Впрочем, процесс втирания крема вовсе не был неприятным и легко превращался в эротическую игру: Деллиан просил одного из своих товарищей втереть крем в его кожу.

Вздохнув, он потянулся и начал натягивать футболку с рукавами. Вынырнув из ворота, увидел, что Йирелла уже сошла с деревянных мостков, которые шли от стоящих в прибое домиков. Надеясь на лучшее, Деллиан помахал ей рукой.

Бинго! Йирелла улыбнулась и подошла.

Теперь, когда она и другие девочки, повзрослев, наконец-то избавились от волос на голове, Деллиан посчитал её лысый череп необычайно эротичным, не переставая думать о том, как будет медленно втирать в кожу головы девушки солнцезащитный крем. Этим можно заняться даже сейчас — это ведь не какое-то сексуальное поползновение, а дружеская услуга. В конце концов, ведь всем нравится массаж головы?

— Гентен сообщил, что наш прибудет через десять минут, — произнёс он вместо приветствия.

— Это довольно подозрительно, не находишь? — улыбнувшись, в ответ сказала Йирелла.

— Что подозрительно? — нахмурился Деллиан, как всегда не поспевая за потоком мыслей подруги.

Она грациозно опустилась на колени прямо рядом с ним, окинув насмешливым взглядом его коренастую фигуру. Деллиан сильно вырос за последние три года, но, несмотря на широкие плечи, казался ленивым увальнем, в основном из из-за мышечной массы. Тогда как Йирелла, поджарая, продолжала тянуться вверх, далеко обогнав двух других девочек, настолько же, насколько те обогнали невысоких и коренастых мальчишек.

Но зримая разница в комплекции вовсе не мешала Деллиану считать их пару такой же идеальной, как сиськи — лучший пример самой совершенной пары всех времён и народов.

— Почему нас просто не переправят в поместье порталом? — как обычно, издалека начала Йирелла.

— Ну… это… наверное потому, что тут нет портала — вот почему, — неуверенно ответил Деллиан.

— Я знаю, что портала нет, Дель, — улыбнулась она. — Но вопрос ведь не в этом. Вопрос: почему тут нет портала?

Он нахмурился, пытаясь разобраться в сложных доводах подруги. Его всегда удивляла и завораживала её способность вывернуть наизнанку обыденные вещи, выстроив из кажущегося хаоса событий цепь причинно-следственных умозаключений.

С её-то мозгом это, конечно, просто — голова Йиреллы, с высоким, гладким лбом, хоть и пропорциональна её стройному телу, была заметно длинней, чем у юношей. На это изменение генома генетикам, создавшим нынешнее поколение девушек, пришлось пойти, чтобы охлаждать её более крупный, по сравнению с мужским, мозг. Этой же цели служило и отсутствие волос на голове.

Деллиану, ровно как и другим мальчишкам, волосы оставили. «Было бы чему тут перегреваться», — подумали генетики, глядя на мужской мозг. Но несмотря на разницу в массе мозга, Деллиан изо всех сил старался не отставать от девчонок.

— Сейчас, когда практически всё население покинуло планету, большую часть порталов закрыли для экономии энергии. И этот тихий остров на отшибе — одно из мест, где тратить энергию на портал нецелесообразно, — выпалил он, гордясь, что сумел найти столь логичное и рациональное объяснение.

— Нет. На поддержание этого курорта тратится много ресурсов. Что неудивительно — это чудесное место, чтобы восстановить силы после тяжёлого труда и учёбы. На фоне этих расходов поддержка функционирующего портала незначительна. Так почему портала всё-таки нет?

— Помнишь чувство изолированности, оторванности от повседневных забот, охватившее нас, когда мы сюда прибыли? — Несмотря на услышанные аргументы, Деллиан не собирался сдаваться. — Остаться полностью одними, без наставников — было по-настоящему чудесно. Это заставило меня почувствовать… — Он немного замялся, но всё-таки договорил: — …Понять, каково это — быть взрослым.

— Ах, Дель! — Йирелла улыбнулась. — Какой эмоциональный, по-настоящему мужской довод. Ты прав, я об этом не подумала. Хотя я тоже была рада тому, что мы тут одни. Мне показалось, что нам доверяют впервые. Это был очень необычный и познавательный опыт. Великолепные каникулы.

Всё время, пока она говорила, он любовался её удивительно длинными и красивыми ногами, поднимаясь взглядом всё выше и выше, к бёдрам. «Интересно, — подумал Деллиан, — что я почувствую, когда эти ноги обхватят моё тело?»

— Неплохо. Но могло быть и лучше, — сказал он вслух.

— Ты всё ещё дуешься на то, что тебе не дали? — Йирелла рассмеялась и кинула песком в его сторону. — Ну хватит быть таким назойливым. Прекрати дуться. Всему своё время.

— Дуться? Я? — возмутился Деллиан. — Я просто разочарован. И скорблю по упущенному времени.

— Просто я не думаю, что это подходящее место и время для нас, понимаешь? — Слово «нас» Йирелла выделила интонацией. — И тебе и мне нужно было просто отдохнуть, развеяться и перебеситься, понимаешь?

— Нет, не понимаю, — неожиданно зло возразил он. — Если мы пара, то должны развлекаться вместе.

— Мы с самого детства знаем, что будем любовниками. — Она одарила его искренней улыбкой. — Мы оба испытываем друг к другу сильные чувства. Начало нашей близости должно стать для нас обоих вехой. И я не собираюсь просто так просрать столь важное событие. Вот почему…

— Достаточно. — Деллиан прервал речь подруги, подняв руки в жесте капитуляции.

На самом деле он был безумно счастлив: Йирелла впервые признала, что они будут любовниками. Осталось только узнать, когда она планирует это реализовать, и начать предстартовый отсчёт!

— Просто мне жаль, — продолжил он, стерев напряжением всех сил идиотскую улыбку с лица, — что на острове ты не получила положенную порцию безудержного и крышесносного секса.

— Ой, не беспокойся обо мне. — Губы Йиреллы растянулись в притворной улыбке. — У меня было много хорошего секса. Ты обратил внимание, какой здоровенный у Ксанта член? Пробирает до печёнок. — Она мечтательно закатила глаза.

«Ну-ну, — подумал Деллиан, — ты опять дразнишься». Этот стиль поведения Йирелла практиковала уже год, и это начинало подбешивать.

— Рад за тебя, — сухо ответил он.

Конец пикировки положил флаер — матово-серый остроносый цилиндр с небольшими крыльями, который, опустившись на воду, сейчас бесшумно скользил на выдвижных подводных крыльях в сторону причала. По мере снижения скорости он всё больше и больше погружался в воду, причалив как обычная лодка.

— Это расточительство не имеет никакого логического обоснования, — пожаловалась Йирелла, ни к кому, собственно, не обращаясь.

— Святые меня дери, ты что, всерьёз решила, что вселенной правит логика? — рассмеялся Деллиан. — Миром правят чувства!

— Причина есть всему, — улыбнулась она. — Придёт время, и я её найду.

Ослепительная улыбка, вернувшаяся на лицо подруги, вновь сделала мир Деллиана лучше. Они поднялись на ноги, отряхиваясь от песка. И тут, неожиданно для него, Йирелла наклонилась и легко чмокнула его в лоб.

— Ты не такой, как другие мальчишки, — сказала она серьёзно. — Ты особенный. Я не хочу, чтобы наша дружба пострадала.

— Всё пучком, — торжественно ответил он, — я не в обиде.

Деллиан отпустил руку Йиреллы, лишь подойдя к толпе, ожидающей посадке во флаер. Ему нужно было поздороваться и обменяться дружескими тычками с приятелями, обсудить последние новости, расточая дежурные похвалы рассказчикам. Внимание его приковал Ксант, который фальшиво смеялся, обхватывая рукой плечи Джанка и вцепившись пятернёй в задницу хихикающей Элличи.

«Отольются кошке мышкины слёзки», — подумал Деллиан, проходя через низкую дверь в кабину флаера. После яркого света тропического полудня внутри было настолько темно, что первые шаги ему пришлось сделать на ощупь, давая глазам время привыкнуть.

Он плюхнулся на первое попавшееся свободное место. Йирелла опустилась на соседнее кресло.

— Ещё один злоебучий учебный год, — пробормотал Деллиан и откинулся на спинку кресла, только сейчас осознав, что ждёт их по возвращении в клановое поместье. — Совершенно не представляю, как его переживу.

— Интересно, а какой будет наша новая учебная программа? — улыбаясь, спросила Йирелла.

По её тону было очевидно, что новый учебный год не казался ей чем-то пугающим.

— Александр что-нибудь, да отчебучит, — с печальным вздохом продолжил он ныть. — Они встроят в нас импланты, которые позволят нам бесконтактно управлять любым оружием. «Больно не будет — это рутинная операция», — передразнил Деллиан манеру речи наставника.

— Но я не могу сражаться с врагом, — тихо сказала Йирелла. — Тебя и других парней к этому готовят. А я не такая.

— Конечно не такая, — хохотнул он. — Ты — мозг, мы — мускулы. Ты будешь руководить нами. Разрабатывать тактику и стратегию наших операций. Если мы когда-то и победим, то только благодаря тебе и таким, как ты.

— А что, если я облажаюсь? — так же тихо продолжила она. — Что, если я приму неверное решение и всех угроблю?

— Не облажаешься, — серьёзно произнёс Деллиан, — я верю в тебя.

— Ты думаешь, я могу положиться на основанное на личной симпатии мнение влюблённого в меня парня? — сухо ответила она.

Её истинное отношение выдали вспыхнувшие глаза. Деллиан заметил это, удовлетворённо хмыкнув.

Тем временем флаер, разогнавшись, наконец-то оторвался от воды и поднялся в воздух. Тряска пропала, сменившись ровной вибрацией.

— Продолжительность полёта составляет сто семь минут, — объявил автопилот. — Управляющий центр поместья Иммерле оповещён о времени вашего прибытия. Ваш наставник Александр сообщает, что рад скорой встрече, и надеется, что вы с новыми силами приметесь за учёбу.

Последние слова потонули в общем коллективном стоне, разбавленном, впрочем, радостными криками девчонок. Нахмурившись, Деллиан смотрел в окно и гадал, сумеет ли он заметить момент, когда они пересекут звуковой барьер.

С высоты в двадцать километров пробегающее под ними море казалось странно однородным, словно расстеленное под крыльями флаера одеяло. Деллиан заметил на горизонте несколько островных групп, но не смог узнать в их очертаниях известные из уроков географии архипелаги.

Дальнейший маршрут пролегал над сушей. Деллиан разглядывал старые города и посёлки, выглядевшие с высоты полёта серыми ранами в зелёном море джунглей. Два или три раза он видел столбы дыма, поднимающиеся с поверхности — там что-то горело.

От скуки и монотонности зрелища он было задремал, когда флаер едва заметно наклонился.

— Почему мы меняем курс? — встрепыхнулась Йирелла.

— Меняем курс? — переспросил не вполне просунувшийся Деллиан.

— Да, блядь! — прошипела девушка, оглядывая ряды в поисках поддержки. — Пилот, отчёт о смене курса, — звонко сказала она.

Парни с соседних сидений с любопытством посмотрели на неё.

— Ждите ответа, — ответил автопилот. — Система пилотирования недоступна.

Вместо того, чтобы успокоить, ответ взбудоражил всех. Деллиан прижался лицом к окну. Мелькающая внизу поверхность земли выглядела помятой, словно скомканная бумага, поскольку они пролетали над предгорьями. Видимые им пятна растительности сокращались, а те, что оставались, уменьшались в размерах, сменяя зелёный цвет на более коричневые и жёлтые тона с множеством чёрных прорех.

— Внимание! Экстренная ситуация! — оповестил мужской голос, заметно отличающийся от бесполого голоса автопилота. — Функционирование систем флаера нарушено. Вы слушаете запись. Пожалуйста, сядьте в кресла и оставайтесь на своих местах. Дополнительные меры по обеспечению безопасности активируются через десять секунд. Не пугайтесь, это не более чем мера предосторожности.

— Святые святы! — простонал Деллиан, ощущая, как нос флаера заваливается всё ниже и ниже. Конечно, ему было сложно судить, но по тому, как мимо иллюминаторов проносились клочья облаков, скорость увеличивалась. Что было логично — они ведь падали в крутом пике.

Не двигаясь, он сидел в кресле, наблюдая за тем, как стенки кресла начали набухать и расти вверх, образуя защитный кокон вокруг его туловища и конечностей.

— Автопилот, — услышал он голос Йиреллы, — сообщи статус повреждения!

— Двигатель повреждён. Идёт подготовка к экстренной посадке.

— Ясно, — кивнула она и, повернувшись, спросила: — Дель, я почему-то вне сети. А ты?

— Сеть, проверка связи! — приказал Деллиан.

— Связь со спутниками утрачена, ваши сетевые устройства работают в автономном режиме, — услышал ответ автосекретаря.

— Я вне зоны доступа, — ответил он Йирелле.

— Автопилот, сообщи статус доступа к сети! — попросила она, перекрикивая шум.

— Осуществляется попытка восстановить соединение с глобальной сетью, — произнёс автопилот.

— Автопилот, сообщи статус попытки!

— Сеть недоступна. До восстановления сети нахожусь в режиме «Временная потеря связи».

— Автопилот. Сообщи статус неисправности. Это повреждение роутера флаера или отсутствие сигнала со спутников?

—Статус неисправности: неизвестен. При работе от резервного источника питания опция анализа недоступна.

— Вот и полетали, блядь, — подвела итог беседы Йирелла.

— Автопилот, на какой мы высоте? — Деллиан решил, что пришла его очередь задавать вопросы.

— Четырнадцать километров, с тенденцией к быстрому снижению, — ответил автопилот.

— Святые меня храни! — воскликнул он. — Мы что, разобьёмся нахуй?!

—Прогноз отрицательный. Резервных мощностей флаера достаточно, чтобы довести до нуля скорость относительно земли к моменту соприкосновения с поверхностью.

Деллиану потребовалась целая минута, чтобы понять смысл ответа. После чего он оглядел своих товарищей, гордый тем, что не паникует. Его даже немного расстроило отсутствие паники в глазах соклановцев, но он быстро утешился, решив, что они тоже напуганы до смерти, просто не подают вида.

Тем временем нос флаера всё больше и больше наклонялся вперёд, заставляя думать о неконтролируемом пикировании и ударе о скалы, которые мелькали за окном. Превозмогая тошноту, Деллиан повернулся к окну и постарался запомнить то, что увидел. «Хороший солдат знает окружающую местность», — так гласит одна из заповедей тактической подготовки.

Их допотопный летающий драндулет — Деллиан в уме называл флаер именно так — уже выровнялся и некоторое время летел параллельно поверхности гор. Но не успел юноша обрадоваться, как инерция начала вдавливать его тело в предусмотрительно надутую автопилотом противоперегрузочную подушку — флаер резко, до лопнувших сосудах в глазах, снижал скорость.

С трудом повернув негнущуюся шею, Деллиан продолжил смотреть в окно, практически ничего не различая из сузившегося до крохотного туннеля поля зрения. Единственное, что он понял из увиденного — под ними были скалы.

— Внимание. Мы приземлимся через четыре… три… две…

Раздался удар такой силы, что Деллиан на долю секунды потерял ориентацию, но быстро пришёл в себя. Движение не прекратилось. Кабина наполнилась скрежетом и криками его товарищей. В иллюминаторе он увидел, как впереди, хаотично вращаясь, летит вырванное из фюзеляжа крыло.

В следующую секунду салон флаера разорвало. Он увидел яркий свет, пробивающийся через образовавшуюся дыру, но почти сразу последовал ещё один удар, окончательно выбивший из Деллиана дух.

Придя в себя, он несколько секунд боролся за то, чтобы вернуть телу контроль. Сердце трепыхалось как пойманная птица. Деллиан с хрипом дышал, словно только что пробежал марафонскую дистанцию.

Он начал анализировать свои ощущения. В разреженном воздухе чувствовалась пыль и сернистый запах. Пол кабины был наклонён в сторону носа, под углом примерно в двадцать градусов. Яркий солнечный свет было видно в дыре, зияющей впереди неровными краями. В лучах сверкали пылинки и колыхался вытекающий через проём тёплый воздух.

— Ты в порядке? — Сразу, как выбрался из защитной оболочки, он повернулся к Йирелле.

— Да, наверно, — неуверенно ответила девушка.

— Чувствуешь боль? Какие-то травмы?

— Нет, — отмахнулась она. — Дай мне прийти в себя.

Поняв, что подруге ничего не угрожает, Деллиан посмотрел на товарищей. Релло и Тиллиана сидели ближе других к трещине и сейчас находились в шоке. Пыль и осколки камня ударили по ним, ранив свободные от одежды места. На лице Тиллианы была видна кровь. Элличи уже стояла рядом на коленях, заботясь о её запорошенных пылью глазах.

— Медики клана без труда справятся с повреждениями, — заверил её Ксант.

— Какие клановые медики?! — не поворачиваясь, огрызнулась Элличи. — Что за чушь ты несёшь?! Мы разбились в глуши!

— Мы не знаем, куда упали, — постарался успокоить всех Деллиан, добавив в голос командирские нотки. — Давайте выйдем и разберёмся.

По тому, как после его слов все зашевелились, он сделал вывод, что высказал общее мнение. Разбитый флаер казался жутким и опасным местом. К сожалению, автоматическая дверь не открылась, даже когда Джанк несколько раз ударил по ней ногой, поняв, что она не реагирует на нажатие кнопки аварийной разблокировки.

Поэтому они просто выбрались через трещину, оказавшись на склоне, усыпанном валунами.

Деллиан огляделся. Во все стороны простирались такие же безликие, невзрачные холмы. На востоке, плохо различимая из-за мутного воздуха, темнела горная цепь. Почва была сухой и безжизненной — пейзаж оживляли только несколько кустистых кустарников со сморщенными листьями и кажущиеся мёртвыми странные чёрные деревья, торчащие тут и там. Больше всего остального в пейзаже в глаза бросились хаотично разбросанные валуны, многие из которых опасно балансировали в неустойчивом положении. Воздух был холоднее, чем должен быть при ярком солнце и безоблачном небе.

— Ну, что теперь? — спросил Ксант. — Какие планы?

— Мы дождёмся спасателей и полетим домой… — начал было вечно настроенный на позитив Ореллт.

— Вообще-то нет, — оборвала его Йирелла, извиваясь и выбираясь через щель в фюзеляже. — У нас нет связи, и я не добилась ответа от автопилота. Все системы мертвы.

— Аварийный маяк должен транслировать нашу позицию, — заметила Элличи. — У него автономный источник питания.

— Я тоже хочу в это верить, — вздохнула Йирелла, пожав плечами.

— Эй, это надёжное устройство!

— Ага. Как флаер. Хотя постой. Флаер же разбился? — вплеснула руками она.

— Хватит перепалок! — закричал Ксант. — Давайте думать, что нам делать.

— Просто сохранять спокойствие и оставаться на месте, — сказал Деллиан. — У кого-нибудь работает связь с сетью?

Последние его слова все встретили с кислым и нервным выражением лиц, поскольку уже успели попробовать вызвать помощь и знали, что сеть недоступна. Деллиан никак не мог представить, как такое вообще могло быть. Впрочем, смысла гадать не было — в первую очередь ему нужно успокоить своих товарищей.

— В любом случае в поместье сразу поймут, что флаер нас не привёз. И организуют поиски, — произнёс он уверенным тоном. — И будут искать, пока не найдут.

— Но это займёт много времени. Мы сильно отдалились от курса, — с тревогой промямлил Джанк.

— Мы отлично видны со спутника, — отмахнулся Деллиан, пытаясь подавить собственное беспокойство. — Искины без труда заметят обломки.

— Мы можем помочь в поисках, — сказала Йирелла. — Нам нужно собрать сухие ветви от кустов и поджечь.

— Серьёзно? Ты хочешь устроить лесной пожар? — хохотнул Ореллт. — А потом взойти на костёр и сгореть?

— Костёр — великолепный инфракрасный маяк, олух, — вздохнула она. — К тому же ночью тут холодно.

— Какой ночью? Хочешь сказать, что мы тут будем до ночи куковать? Нас найдут через пару часов! — взорвался юноша.

— Напомни мне, когда ты в последний раз был прав, Ореллт? — снова вздохнула Йирелла. — Давай посмотрим правде в глаза — мы предоставлены самим себе. У нас нет информации о том, как скоро нас найдут. Так что нам нужно быть готовыми защищать себя в любой ситуации.

— Защищать от чего? — не сдавался Ореллт. — Тут нет никого, кроме нас!

— Йирелла права, — сказал Деллиан. — Мы понятия не имеем, какие звери живут в этих горах.

— Лучшее, что мы можем сделать в сложившихся условиях, — забраться обратно в кабину и зажечь перед трещиной, которая сейчас единственный вход внутрь, костёр, — продолжила она.

— Ради всех святых, что ты несёшь? — Ореллт закатил глаза. — Какой костёр, какой закат? Спасательные команды прибудут через час.

— Кто-нибудь, кроме Ореллта, собирается рискнуть жизнью, поверив его предсказаниям? Дураков нет? Тогда давайте займёмся костром. Нам нужны дрова.

— Всё верно, — кивнула Элличи. — Хорошо, если дрова не понадобятся. Но мы должны быть готовыми к тому, что помощь запоздает. Это маловероятно, но возможно.

— В аварийном комплекте на случай аварии есть топор, — вмешался Деллиан, увидев по выражению лица Ореллта, что тот опять собирается спорить. — Джанк, Урет, Ксант, идёмте со мной. Когда мы падали, мы сломали множество деревьев. Пойдёмте посмотрим, если ли среди них сухие. Остальные, начинайте собирать хворост в кустах. Ещё нам нужно разобраться с водой — есть ли у нас возможность пополнить здесь её запасы.

Парни начали шевелиться. Неохотно — пока никто из них не хотел принимать тот факт, что они тут надолго застряли, но начало было положено.

Вернувшись в салон, Деллиан открыл два набора для выживания, специально подготовленных для подобных случаев. В одной из коробок он нашёл впечатляющих размеров аптечку — для лечения всех мысленных травм, а остальные коробки содержали наборы базового оборудования для выживания.

Деллиан сразу передал аптечку Элличи для лечения глаз Тиллианы, после чего вдумчиво провёл инвентаризацию запасов. Комплект, подготовленный неизвестными инженерами, разочаровал. В основном он содержал тёплые одеяла и верёвки, пару столовых ножей, факелы и десять колб, каждая из которых была заполнена литром дистиллированной воды и снабжена насосом, работающим от мускульной силы. Единственной пригодной для обороны от диких животных вещью являлся крохотный туристический топорик.

— У нас мало воды, — шепнул он Йирелле, проходя мимо неё.

— Здесь мы её не найдём, — так же шёпотом ответила она. — У кустарника полностью сухие листья. Я не понимаю, как они вообще тут выросли. Мы что, случайно упали в центр засухи?

Деллиан со вздохом воздел очи горе — потребность Йиреллы искать первопричину всех явлений очень часто переходила грани разумного. В небе, высоко над его головой, сияли яркие точки разгоняющихся межзвёздных кораблей, напоминая о могуществе человечества. Даже Катар, газовый гигант системы, не мог соперничать по яркости с этими рукотворными звёздами.

— Слушай, а это не может быть началом конца? — осторожно спросил он.

— Не может ли это быть нападением врага? Не думаю. — Наступила очередь Йиреллы остужать разыгравшееся воображение. — Если бы Юлосс подвергся нападению, мы имели бы несчастье наблюдать стрельбу из оружия космического масштаба и космической энергии. Это породило бы вспышки ярче тысячи солнц. Видел такие?

Деллиан помотал головой.

— Вот именно, — подвела Йирелла итог. — Мы доживаем последние дни человеческой цивилизации в этом мире. Мы прекратили тратить ресурсы на поддержку инфраструктуры поколение назад. А поскольку всё, что имеет начало, имеет и конец, окружающая нас техника обречена на поломки. Это общеизвестно. Но я никогда не думала, что почувствую грядущий крах лично. И не ожидала, что всё так плохо. Была уверена, что наша жизнь более продумана и организована, — добавила она чуть тише.

— Мы справимся, — ободряюще сказал Деллиан. — Ничего страшного не случится.

Йирелла нахмурилась, показав всем своим видом, что думает о показной браваде. Но, слава святым, молча.

— Нам нужны дрова, — продолжил он чуть громче, чтоб его услышала вся группа. — Только ради святых, не уходите дальше пары сотен метров от флаера, чтобы потом ещё и вас не искать.

Никто и не пошевелился.

«Ладно, — подумал Деллиан, — я начну, а остальные подтянутся».

Он огляделся по сторонам, выискивая взглядом мёртвые, высохшие деревья. И сразу заметил парочку — на каменистом холодном склоне их вообще было не так уж много. А мёртвые деревья просто бросались в глаза болтающимися по ветру полосами сухой коры.

— Я нарублю сухих веток, — сказал он в пустоту, — а вы ломайте на части, чтоб оттащить к флаеру.

Деревья, которые он увидел на плато, не превышали четырёх метров в высоту и поднимались, образуя искривлённые полусферы из торчащих из ствола веток, плотно переплетённых между собой. Из бесконечных скучных уроков ботаники Деллиан вспомнил, что эта порода деревьев являлась пустынными растениями, произрастающими, первоначально, на другой планете за сотни световых лет отсюда. Эволюция в сухом климате снабдила растения огромными клубнями, которые могли при необходимости удерживать драгоценную воду в течение многих лет, в то время как ветви и толстые, похожие на пальцы, листья обеспечивали растения энергией для роста, поглощая бьющие с безоблачного неба лучи яркого солнца.

«Но даже эти неприхотливые и выносливые растения не выдерживали суровых условий плато, на котором им посчастливилось разбиться», — думал Деллиан, колотя по веткам лёгким и неудобным топориком. Несмотря на то, что растение, которое он сейчас пытался срубить, давно засохло, ветки оказались на удивление жёсткими, и очень скоро Деллиан понял, что ветки проще ломать, чем рубить.

Оглянувшись, он с удовлетворением заметил, что куча отломанных им ветвей исчезла — соклановцы начали относить выломанные ветки к кораблю. Неподалёку затрещали ветки — кто-то из парней начал ломать другое сухое дерево.

Но несмотря на коллективные усилия, им потребовалось более получаса, чтобы собрать сравнительно небольшую кучку подходящих для костра дров. Это был тяжёлый труд в разреженном воздухе, и их лица, вопреки холоду, покрылись капельками пота.

Деллиан только закончил рубить ствол дерева, как услышал пронзительный ревущий звук, доносящийся откуда-то из глубины ущелья на востоке.

— Святые защити, — нервно промямлил Джанк, в панике оглядываясь по сторонам. — Кто может так орать?

Ответный крик раздался из-за склона горы на западе.

— Ты про это блеяние? — уверенным тоном спросил Ксант. И тут же вышел из образа, вздрогнув при звуках третьего рёва, раздавшегося с юга. — Святые святы! Сколько же их там?

Деллиан с удовлетворением наблюдал за фиаско Ксанта. Нехорошо, конечно, но святые простят ему эту маленькую слабость.

— Их тут тысячи, — мрачно ответил Урет. — А ты небось гадал: «Ах, почему наша усадьба огорожена?» Это их планета, а не наша.

— Эти крики, они звучат, будто кричит морок. А у нас в учебнике написано, что они охотятся только ночью!

— Видимо, эти мороки не читали учебников, — сказал кто-то из парней, вызвав сдержанные смешки.

— Мы тут слишком уязвимы, — произнёс Деллиан. — Давайте оттащим это дерево к флаеру. Оно только кажется тяжёлым, но мы справимся, если потянем все вместе.

Два раза повторять не пришлось. Напуганные ребята обступили ствол, схватились за ветки и бодро потянули дерево к флаеру. Оглядевшись, Деллиан увидел, как другие группки парней тащат собранные охапки валежника — крик заставил поторопиться всех.

— Нам нужно вооружиться, — нервно сказала Йирелла, когда все собрались рядом с фюзеляжем.

— Агась, — кивнул Деллиан. — У меня есть топорик.

— Я нашёл в припасах два ножа, — объявил Фалар. — Правда, они, как оружие, никуда не годятся.

— Нам надо использовать их в качестве наконечников для копий, — произнесла Элличи. — Привяжи их к концам подходящих палок. Это поможет нам держать зверей на расстоянии, когда они атакуют.

— Нас атакуют, — возмутился Джанк. — Где, святые меня дери, спасательные команды?

— Немедленно прекрати, — недовольно произнёс Деллиан. — Только паники нам до полноты комплекта не хватало. Лучше помоги развести костёр, если не знаешь, чем заняться.

— Эй, я возмущался, а не паниковал, — проворчал Джанк.

Но костёр разводить помог. Парни подготовили растопку, наломав тонких веточек, после чего оградили их от ветра ветками с сохранившимися листьями. Более толстые ветки они разломали на части, чтобы те послужили дровами, когда пламя разгорится.

И оно разгорелось, как только Деллиан поднёс к листьям ярко горящую палочку фальшфейера, обнаруженного в комплекте для выживания. В звуках потрескивающих дров было что-то настолько притягательное, что к их компании присоединилась даже Тиллиана, которой Релло помог выбраться из трещины фюзеляжа. На повреждённых глазах девушки находилась повязка, которую наложила Элличи, используя бинты из аптечки.

Деллиан огляделся и облегчённо вздохнул, обнаружив, что Йирелла взобралась на самый высокий из расположенных поблизости валунов. Закончив рубить одну из особенно толстых веток дерева, которое они приволокли, он передал топор Хейблу и подошёл к подножию валуна.

— Ты типа часовой? — спросил он, улыбаясь.

— Угу. Кто-то должен. Кстати, пока что я не увидела ничего не то что представляющего угрозу, а вообще ничего живого.

— Ну, мороки не сунутся к нам до темноты, и даже тогда огонь будет держать их на расстоянии.

— Сходи согласуй этот план с мороками, их там несколько в овраге сидит.

— Даже если они не испугаются огня, им ни за что не пробраться внутрь фюзеляжа. Даже я с трудом в эту щель протискиваюсь.

— Интересно, а что они едят в обычных условиях? — верная себе, задумчиво протянула Йирелла.

— Я знаю, что они точно не будут есть, — в тон ей ответил Деллиан, — членов нашего клана.

— Ну, Дель, будь серьёзней, — отмахнулась она. — Чем они питались до нашего прилёта?

— Они питались всем, что бегает тише их, — серьёзно ответил он. — Они хищники и жрут то, что сумеют поймать. Кроликов, диких собак, птиц и всё такое. Что вообще здесь живёт?

— Ничего. Можешь оглядеться по сторонам. Много видишь кроликов, диких собак и птиц и, — Йирелла скорчила уморительную гримасу, — всего такого?

— Ну-у-у… — многозначительно протянул Деллиан.

— А мороков тут целых четыре штуки. Я считала. Тогда что они жрут, если тут, кроме них, ничего нет — животных нет, живых растений нет? Всё это плоскогорье не может снабдить пищей одного морока, не говоря уже о четырёх.

— Они жрут друг друга… — начал было он, но быстро поправился, увидев раздражение на лице подруги. — Может быть, это плоскогорье — место их сезонной миграции. Они просто перебираются на новое охотничье угодье.

— Сезонная миграция? — фыркнула она. — В тропиках?

— Хорошо! — Деллиан поднял руки вверх, показывая, что капитулирует. — Я понятия не имею, что мороки тут жрут. Ты рада?

— Нет, не рада! — возмутилась Йирелла. — У нас тут не школьная олимпиада, если что. Я ищу ответ на вопросы, а не способ тебя унизить! Всё, что нас окружает, — невообразимо странно. Шансы каждого события, которое с нами случилось, почти невероятны.

— И что это означает? — насупился он.

— Означает то, что все вместе события не могут произойти.

— А вот прикинь, — Деллиан с улыбкой развёл руки, — они произошли.

— Я не могу это объяснить, — вздохнула она, — но добром это не кончится.

— Да-да, я понял. Всё плохо, мы все умрем, — вздохнул и он. — А теперь давай-ка вернёмся к флаеру.

Йирелла послушно спрыгнула в его протянутые руки. Оказавшись на земле, она взяла Деллиана под локоть, и они пошли в сторону флаера.

— И у нас ещё и воды нет, — продолжила жаловаться она. — Это убьёт нас быстрее, чем мороки.

— Давай мы будем беспокоиться об этом завтра, — постарался он успокоить подругу. — Может, ещё нас ночью всех съедят — а ты о будущем беспокоишься.

— Вот ни разу не смешно, — обиженно ответила Йирелла.

— А серьёзно — если ситуация с водой не улучшится, мы можем выкопать клубни ещё живых местных деревьев. В них-то точно есть влага. Я уверен, что читал, что люди так выживали.

— Это городская легенда. Клубни слишком глубоко, они мелкие, воды в них мало. Ты больше потратишь влаги через пот и дыхание, откапывая их, чем сумеешь выдавить из клубней.

— Хочешь сказать, что тут вообще нет воды?

— Именно. Завтра мы должны будем покинуть флаер и спуститься с плоскогорья. Там мы найдём воду. Если нет — будем копать.

— Вот и ладненько, — улыбнулся Деллиан. — А то я уж было вообразил, что ты будешь задвигать про то, что нам придётся пить мочу.

— А что? — всплеснула руками Йирелла. — Отличная мысль. Обычно в тропическом климате выжившие делают плёночный опреснитель, испаряя жидкость и собирая получившийся пар. В нашей холодрыге это не сработает, увы. Но не очень-то и нужно — имеющиеся в спаснаборе фильтрующие насосы запросто справятся с мочой. Нужно только подготовиться — организовать сбор продукта в контейнер. Просто на всякий случай.

Деллиан театрально застонал, воздевая руки к небесам.

— Прекрати паясничать, Деллиан. Обезвоживание убивает.

— Хорошо. Но твой план сработает, только если с ним согласятся все. Мы с тобой больше пары литров не выдавим, сколько не тужься.

— Ссать будут все. Если увидят, что неформальные лидеры клана так поступают.

— Мощно придумано, внушает, — улыбнулся Деллиан. — Но как мы убедим этих неформальных лидеров?

— Неформальные лидеры клана — это мы, дурашка. — Йирелла взъерошила спутнику волосы. — Ты что, действительно этого не знал?

— Конечно знал, — с пылом возразил он, неожиданно для себя покраснев.

— Мы — идеальная команда управленцев. У меня есть знания и тактика, у тебя — харизма. Вместе мы способны заставить остальных плясать под нашу музыку.

Деллиан возмущённо воздел указательный палец вверх, собираясь возразить, но сказать было нечего. Йирелла была права как толковый словарь.

— Ну? — спросила она с хитрой усмешкой. — На какой мы стадии?

— На стадии торга, — вздохнул он.

— В теории управления считается, что хороший лидер отдаёт приказы, с которыми люди не спорят, так как убеждены в их правильности. Интересно, в какую категорию попадёт лидер, который отдаёт приказы, не замечая, что отдаёт приказы?

— Может я и лидер, но не единственный. Джанк и Ореллт, знаешь ли, тоже хорошие капитаны. И к их мнению прислушиваются.

— В тактических играх ты был капитаном команды в тридцати двух процентах игр в этом году. Свежующим в списке идёт Джанк со своими жалкими шестнадцатью процентами. Ты явный лидер нашего года, Деллиан. Не отмазывайся. И есть ещё один фактор, который не даёт другим мальчикам стать лидерами, Дель. — Йирелла заговорщически понизила голос. — Чтобы куда-то вести людей, одной харизмы мало. Неплохо бы ещё знать, куда вести. А они не знают. Потому что я не с ними. Я с тобой.

— Великие и вечные святые, — застонал Деллиан.

Но сделал это тихо. Вполголоса. Они уже подошли к флаеру, а хороший лидер не будет разрушать свой авторитет, показывая обуревающие его сомнения, не так ли?

Уже в кабине, Деллиан демонстративно прочитал инструкцию к фильтру, после чего спросил мнение Элличи:

— Йирелла уверена, что этот фильтр способен отфильтровать мочу.

— Да, конечно, — кивнула девушка.

Они с Йиреллой были подругами, и Элличи согласилась бы, даже начни та утверждать, что солнце всходит на западе.

— Тогда я сделаю запас жидкости, — громко сказал Деллиан. — На всякий пожарный случай.

И немедленно помочился в ёмкость под одобрительное шушуканье остальных парней. Закончив, он передал ёмкость одному из своих приятелей, Джанку, пристально глядя на него. Медлительный Джанк звёзд с неба не хватал, но быстро понял, что от него требуется, внеся свой весомый вклад.

Затем к ёмкости выстроилась импровизированная очередь. В наполнении поучаствовали даже девчонки. После чего практически полный контейнер герметически закрыли и убрали с глаз долой.

На улице тем временем стемнело. Горящий у входа костёр бросал на камни и стенку флаера дрожащие отсветы, не в силах разогнать сгущающуюся всего в паре шагов тьму. Общее настроение было подавленным — несмотря на шуточки и браваду, все были уверены, что их спасут в течение ближайшее пары часов. И то, что этого не произошло, наполняло их сердца тревогой и неуверенностью.

— Мы должны поддерживать огонь как можно дольше, — произнесла Йирелла. — В идеале до самого утра. Это даст возможность спутникам наблюдения обнаружить нашу тепловую сигнатуру и будет отпугивать диких животных.

— Разобьём ночь на три вахты, дежурить будем по трое. Нашей задачей будет поддерживать огонь, — сказал Деллиан. — Дежурим снаружи, так что оружие из рук не выпускаем и будем прикрывать спины друг друга. Все остальные находятся внутри фюзеляжа. Я дежурю в первую смену и возьму топор. Фалар, Ореллт, составите мне компанию?

Оба юноши кивнули. Деллиан не заметил на их лицах желания оспорить приказ.

«Я что, действительно лидер?»

После захода солнца в горах быстро похолодало. Даже несмотря на то, что в трёх метрах от фюзеляжа горел небольшой костер, юношам пришлось закутаться в найденные в салоне пледы. Где-то во тьме мороки продолжали свою перекличку, исторгая из себя воющие крики. Деллиан был убеждён, что насчитал как минимум шесть особей, кричащих с разных сторон.

Йирелла права. Эта безлюдная местность не могла прокормить столько тварей.

Он поёжился и бросил ещё несколько веток в костёр. Сноп искр поднялся в небо, кружась, словно метель из звёзд оранжево-красной спектральной классификации. Освещённые ими валуны отсвечивали жёлтым, как огромные и бесформенные газопылевые туманности. Мороки кричали ближе — это было понятно по тому, что их крики стали громче, ниже, сильнее. Деллиану показалось, что он видит что-то движущееся между камнями.

Что-то более тёмное, чем темнота.

— Вернитесь в салон, — сказала Йирелла из раскола фюзеляжа. — Мы тут отломали спинку от кресла и сумеем заткнуть ей вход.

— Но тогда у нас погаснет костёр, — предательски дрожащим голосом произнёс Фалар.

— Переживём, — произнёс Деллиан.

Но стоило ему наклониться за ветками, которые он собирался напоследок бросить в костёр, как тень метнулась к нему из темноты.

— Берегись! — запоздало закричал Фалар.

В следующую секунду морок прыгнул. В дрожащем свете костра Деллиан впервые сумел разглядеть, как выглядит тварь — у зверя была неприятно лоснящаяся мертвенно-серая кожа, покрытая гнилостно-зеленоватыми пятнами. Вместо передних ног у него были огромные лапы, растопырившиеся семью бритвенно острыми серпами когтей. А вот голова, напротив, казалась непропорционально крохотной, с широко раскрытыми белёсыми бельмами мутных глаз и множеством выглядевших острыми зубов в открытой пасти. Ксенофоб, глубоко сокрытый внутри сознания Деллиана, подал голос, напоминая о том, что эта инопланетная тварь не имела никакого отношения к земной фауне.

И это особенно пугало.

Его буквально парализовал нутряной, первобытный страх перед чем-то чуждым.

Но несмотря на страх, он ловко согнул одно колено, чтобы с силой ударить топором по ногам чудовища. По обе стороны от него Фалар и Ореллт синхронно ударили в тварь своими самодельными копьями. Спокойно, слаженно, сильно. В точности, как на тренировках и соревнованиях.

Морок попытался уклониться от атаки, но было уже слишком поздно. Топор Деллиана ударил его в бок, круша рёбра. Копья воткнулись глубоко в грудь, пробив осклизлую кожу и выпуская наружу густую, тёмно-фиолетовую кровь. Тварь обречённо взвыла и попятилась.

— Отступаем в кабину! — закричал Деллиан, не без труда вырвав топор из разбитой грудной клетки. — Фалар, ты первый! — добавил он, поняв, что его соратники и не думают шевелиться.

Краем глаза он заметил ещё два сгустка тьмы, стоящих на грани освещённого костром пространства и выжидающих.

— Я в безопасности! — отозвался Фалар. — Пусть следующий идёт!

Но Деллиану и Ореллту было не до отступления. Из темноты на них бросился следующий морок. На этот раз Ореллт упал на колени, чтоб ударить снизу. Деллиан понял его манёвр — соклановец направил лезвие ножа снизу вверх, заставив тварь прыгнуть и утратить контакт с почвой, давая возможность ударить Делу.

Увидев, или даже почувствовав лезвие на своей шкуре, чудовище взвилось в прыжке, пытаясь избежать ранения. Именно этого Ореллт и добивался — тварь, лишённая контакта с землёй, не могла уклониться от удара топора Деллиана.

И он ударил.

Лезвие топора вошло в короткую шею морока так глубоко, что Деллиан едва сумел вырвать оружие. Ему помогла инерция падающего тела, выворотив топор из шеи агонизирующей твари.

Деллиан бросил взгляд на оглушённого Ореллта, пытающегося подняться. Но не успел он помочь другу подняться, как заметил следующего морока на верхней части фюзеляжа. Тварь готовилась к прыжку.

Времени что-то делать не было.

Не раздумывая, он метнул в морока топор, который ударил тварь по передней лапе. Удар не причинил вреда, но тварь одёрнула лапу, после чего свалилась в пыль, словно мешок с тряпьём. Конечно, она тут же вскочила, готовая атаковать.

Но и Ореллт уже успел подняться и был готов встретить тварь, выставив в её сторону своё копьё. Ни секунды не выжидая, тварь бросилась на оставшегося беззащитным Деллиана. Он почувствовал, как кончики когтей твари взрезают кожу его руки, которой он попытался закрыть лицо.

В следующую секунду тварь, вздрогнув, обмякла. Деллиан пошевелился. Боли он не чувствовал. Вероятно, из-за всплеска адреналина. Чувствовал только вес придавшей его туши, из затылка которой торчало самодельное копьё.

Искры костра смешались со звёздами и кружились вокруг него. Он слышал голоса окруживших его парней, которые оттаскивали от него мёртвую тварь. Оглядевшись, он увидел Ореллта и выбравшегося наружу Фалара. Они стояли в напряжённых позах, держа в руках направленные во тьму копья. Увидел он и многих других: Хейбла, который потрясал поднятым с земли топором, Ксанта, Джанка и Колина, размахивающих вытащенными из костра горящими ветками, и Урета — тот помог ему подняться, проводив до ведущей в кабину щели. Там Деллиана немедленно подхватила Йирелла. Она наполовину внесла, а наполовину втащила его на свободный от кресел пятачок, где раны немедленно обработали антисептическими спреями и закрыли длинными полосками, способствующими заживлению синтетической кожи.

Всё это время Деллиан, вытянув шею, смотрел, как его товарищи организованно, по одному, покидают поле боя, возвращаясь в кабину флаера.

— С тобой всё будет в порядке, — громко подвела итоги боя Йирелла, разглядывая его тело в свете экрана коммуникатора. — Крови много, конечно, но в целом раны не глубокие.

— Мы ещё одного прикончили! — из-за ряда кресел высунулось восторженное лицо Ореллта. — И дров в костёр накидали, пламя теперь долго не потухнет.

— Ну, теперь у нас всё заебись, — вздохнул Деллиан, шипя от боли — Элличи как раз сводила руками распоротую кожу на его руке, чтоб Йирелла могла зафиксировать края липкой искусственной кожей.

— Выпей это, — приказала она, протягивая ему флягу с какой-то жидкостью. — Тебе нужно восполнить потерю жидкости.

— Можно я не буду пить мочу? — взмолился он.

— Что ты, что ты! — усмехнулась Йирелла. — Моча у нас на завтрак. А это просто вода.

* * *

Оставшиеся в живых мороки выли, перекликаясь, до самого утра. Один, видимо, самый голодный, даже попытался залезть в кабину, отодвинув лапой закрывающее проход кресло, но Ксант и Колин отогнали его уколами копий.

Деллиан дремал большую часть ночи, то погружаясь в глубокий сон, то выныривая из него, с каждым воющим криком, издаваемым окружившими фюзеляж тварями. Нормально уснул он только под утро, когда приближающийся рассвет наконец-то разогнал тварей.

Проснувшись, он увидел Колина, сидящего с копьём около светящегося дневным светом пролома в фюзеляже.

«Слава святым, он не вопит и не отбивается от нападения», — с удовлетворением констатировал Деллиан.

Следующей хорошей новостью был наступивший рассвет, который озарил толпящихся в проходе между креслами друзей, заспанных и зевающих. В холодном утреннем воздухе тяжело пахло дымом.

— Самое время принять неприятное решение, — сказала Йирелла, осматривая полоски искусственной кожи на его руке. — Воды как не было, так и нет, поэтому мы не можем торчать здесь вечно. А если мы собираемся добраться до подножия горы до наступления темноты, то лучше всего сделать это прямо сейчас, понимаешь? Нам нужно выйти в течение получаса или не выходить вовсе.

— А ты сама как считаешь? — спросил Деллиан.

— Идти нужно. Если спутники не заметили наш костёр прошлой ночью, то и в эту ночь не заметят. Так что если мы выйдем завтра, то не получим никаких преимуществ. А вот слабее от голода и обезвоживания станем.

— Уйдя отсюда, мы станем лёгкой целью для мороков, — вздохнул он. — У нас не будет фюзеляжа, чтоб защититься ночью.

— Мороки не должны были атаковать нас при свете костра. — Она озадаченно сморщила лоб. — Они панически боятся огня.

— Но они атаковали, — вмешался в разговор Ксант. — И вообще, рассуждения о том, что мороки не должны были делать, нам не помогут.

Йирелла внимательно посмотрела на него исподлобья, потом пожала плечами.

На мгновение Деллиану показалось, что она сейчас бросится на Ксанта с кулаками.

— Как ты думаешь, что мы должны сейчас делать? — спросила вместо этого она. — Идти вниз или остаться здесь?

— А ты сама как думаешь? — вмешался в разговор Деллиан. — Мы сделаем так, как ты скажешь.

— Я не знаю, — вздохнула Йирелла. — В этом-то вся проблема. Понимаешь, при обычном крушении лучшая тактика — сидеть на попе ровно, дожидаясь спасателей. Но наше крушение не обычное по всем параметрам.

— Но нам же не надо принимать решение прямо сейчас? Как я понимаю, несколько минут у нас есть. Давай выйдем наружу, может быть, там будет что-то, что поможет нам решить, — дипломатично предложил Деллиан.

— Давай, — без всякого энтузиазма согласилась она.

Увы, снаружи он не заметил ни одной подсказки. От костра осталась горстка углей, чуть теплее песка. Густой солнечный свет озарял безжизненные вершины холмов, заставляя валуны отбрасывать длинные тени.

Сжимая в руках топор, Деллиан осторожно оглядывался, выискивал следы ночных тварей.

— Кажется, — вынес он вердикт, — мороков здесь нет.

— У нас тут день, Дель, — язвительно заметил Ксант, явно не разделяя его опасений. — Мороки спят в своих логовах.

Деллиан заметил, как Йирелла несогласно качает головой, но так ничего и не сказала. Вместе они осмотрели тела трёх убитых ночью тварей. Первый убитый морок сумел отползти на пятьдесят метров, прежде чем издох от потери крови. Два других нашлись ближе.

— Мы могли бы их съесть, — сказала выбравшаяся из фюзеляжа Элличи.

— Серьёзно? — удивился Деллиан. — Это же инопланетные твари. Разве это не делает их ядовитыми?

— Инопланетное происхождение не делает их мясо несъедобным. Белки и аминокислоты у них, конечно, отличны от наших, но разница в биологии не делает мясо несъедобным. Мы же едим кальмаров, например? Мясо этих тварей содержит питательные вещества, которые наш организм способен переварить. Хотя вкус, конечно, может быть просто ужасным.

— Знаешь, нам лучше пока воздержаться от поедания чужеродной органики, — сказал Деллиан, сделав как можно более серьёзное лицо. — К тому же нам есть чем заняться — будем разводить костёр. Самый большой костёр, который сможем развести. Мы сожжём целое дерево. — Он огляделся, выискивая самое большое дерево из стоящих поблизости. — Вот это. Мы подожжём его и срубим другие деревья, чтобы пламя было до небес. Если датчики нашей орбитальной группировки не заметят его, то они не заметят вообще ничего.

В окружившей его толпе раздались возгласы одобрения — его план пришёлся по вкусу соклановцам. Даже Йирелла больше не выглядела озабоченной.

— С горы мы сегодня не спустимся, — вздохнула она, наблюдая, как Деллиан делит парней на три команды — по числу имеющегося у них оружия.

— Спускаться вниз нам сейчас не нужно, — пояснил он свои действия. — Мы не знаем, что нас ждёт внизу. Тогда как ожидание имеет смысл. Я могу допустить, что в суматохе начала учебного года наше исчезновение прошло незамеченным. Но то, что мы не ночевали дома, обязательно станет известно Александру. И он, уж поверь мне, перевернёт небо и землю, но нас найдёт.

— Да, вероятно, ты прав, — вздохнула Йирелла, направившись в сторону ближайшего трупа морока. — А сейчас не мешай, пожалуйста. Мне нужно кое-что узнать, — добавила она, подняв с земли камень размером с половину её головы.

— Во имя всех святых, что ты творишь! — отшатываясь, воскликнул Деллиан, когда подруга раскроила острым краем камня череп морока.

— Проверяю одну теорию, — спокойно ответила она, засовывая свои длинные, но сильные пальцы в трещину, и расширила её, разломав разбитый череп как орех.

— Йирелла, прекрати, — возмутился он. — Меня сейчас стошнит!

Она напряжённо рылась в кровавой кашице, которая была мозгом твари, никак не реагируя на возгласы спутника.

— Ладно, — сдался Деллиан, — что ты хочешь там найти?

— Причину, по которой его не съели, — спокойно ответила Йирелла. — Понимаешь, эти твари были настолько безумно голодны, что набросились на тебя, игнорируя горящий огонь. Но после вашей стычки оставшиеся твари не стали есть своего собрата, предпочтя бросаться на ваши копья.

— Может, потому что они не каннибалы? — спросил он, стараясь не смотреть на то, как её скользкие пальцы с энтузиазмом копошатся в мозговой ткани.

Несмотря на всю отвратительность, в этой сцене было что-то эротическое. Или он просто начал видеть эротику в любых действиях подруги?

— Многие земные хищники, оказавшись в подобной ситуации, просто и без затей съели бы тела своих мёртвых собратьев. Мороки не земные животные, но думаю, что основные инстинкты у них точно такие же.

— Может быть, ты и права, — кивнул Деллиан, — но что именно ты собираешься найти?

— Узнаю, когда найду! — огрызнулась Йирелла, неудачно вытерев нос и измазав лицо в крови твари. — Я ищу какую-то аномалию.

— Вот и славно, — сказал он, просто потому, что ему больше нечего было сказать.

И тут его внимание отвлекли радостные крики, сменившиеся треском падающего ствола. Одна из команд, посланных им на сбор валежника, неожиданно для себя добилась большого успеха, расшатав и повалив сухой ствол дерева, и сейчас собиралась тащить его к огромному костру, разожжённому другой командой.

Деллиан сразу же воспользовался представившейся возможностью свалить подальше от копошащейся в трупе Йиреллы. Несмотря на утреннюю свежесть, он чувствовал себя неважно — сказывались недостаток сна и длинная рана на руке, пульсирующая болью.

О тяжести его состояния лучше всего говорило то, что ему совершенно не хотелось есть. И это ему — наивно считающему свой неизменный аппетит одной из констант мироздания. Хотелось только пить — и тут он с ужасом вспомнил о спрятанной в углу кабины ёмкости и ручном фильтре…

Присоединившись к одной из команд, Деллиан несколько минут наблюдал за тем, как ловко Фалар и Урет, поминутно перекидывая друг другу топор, врубаются в очередной сухостой. Стук топора далеко разносился в прозрачном воздухе, отражаясь от соседних холмов.

Через минуту дерево затрещало и упало. Схватив его за комель, Деллиан вместе с друзьями потащил дерево в сторону огромного ревущего костра. Мимо них бежали парни, несущие ранее срубленные ими сухие ветки. Он глянул на безоблачное небо, на котором, несмотря на солнце, можно было различить движущиеся звёзды орбитальных платформ.

«Почему с них не замечают наши сигналы?»

— Засрали хороший мир инопланетными тварями, — раздался за спиной голос Йиреллы. — Вот скажи, какой в этом смысл?

Деллиан обернулся. Подруга шла в его сторону, держа испачканные в крови и мозгах руки подальше от тела.

— Нет, ну серьёзно! — продолжала возмущаться она, явно выискивая, обо что можно вытереться. — Ну, нравятся вам мороки — так держите их у себя в вольере зоопарка. Зачем выпускать их в дикую природу? Это не имеет смысла. Наши предки сотню лет терраформировали этот мир вовсе не для того, чтобы потом здесь всякий ужас разводить. Мы даже не можем выйти за оградку нашего кланового поместья.

— Мы делаем мир непригодным для врага.

— Ага. Как будто враг собирается прибрать его к рукам. Если враг прорвётся к Юлоссу, то поступит по отработанной схеме — сбросит на него дюжину астероидов, чтобы стерилизовать поверхность.

— Ну и зачем тогда мы развели тут мороков? Какая твоя версия?

— В том-то и дело, что я не знаю! — с горечью в голосе крикнула Йирелла. — Всё это не имеет смысла!

Деллиан поёжился. Ему было неприятно видеть обычно собранную и разумную подругу в таком раздрае. Недолго думая, он подошёл и обнял девушку, не заботясь об испачканных руках. Её тело было горячим и билось мелкой дрожью.

— «Причина есть всему», — шепнул он ей на ухо. — Я помню, как ты много раз говорила мне эти слова. Если ты сейчас не знаешь эту причину, это вовсе не означает, что её нет. Я верю, что ты обязательно её найдешь. Нужно просто знать, где искать.

— Но я не знаю где, — всхлипнув, сказала она.

— Пока не знаешь, — с жаром продолжил Деллиан, — но ведь потом узнаешь.

— Ах, если бы, — вздохнула немного успокоившаяся Йирелла.

— Ты нашла что-нибудь в мозгах морока? — Он поспешил переключить разговор на другую тему.

— Нет.

— А искала-то хоть чего?

— Не знаю, — буркнула она. И добавила, поняв, что Деллиан от неё не отвяжется: — Какое-то устройство, которое бы управляло им, заставляя бросаться на нас.

— Так они все бросались.

— Это и является основой для подозрений, Дель! — воскликнула она. — Схожее до деталей аномальное поведение хищников не может быть объяснено естественными причинами.

— Значит, его объясняют неестественные причины, делов-то, — невесело подытожил Деллиан.

— Я это уже поняла. И это меня беспокоит. Я боюсь, Дель.

— Я тоже, — сказал он тихо. — Но мы справимся с этим.

Говоря это, Деллиан обнял её за плечи, поворачивая к лицом к стоящему неподалёку от фюзеляжа сухому дереву, которое сейчас представляло собой гигантский столб пламени, ревущий и огромный, словно хвост ракеты, устремляющейся к центу планеты.

Огонь был так силён, что парни, подбрасывая сухие ветки, щурились, закрывали лица руками и старались быстрей избавиться от своей ноши.

«Спутники решат, что подверглись лазерной атаке, когда их датчики зафиксируют настолько большой поток инфракрасного излучения. Они не смогут проигнорировать этот сигнал».

— А знаешь, о чём я думаю? — Йирелла неожиданно закрыла его руки своими.

— Ну и о чём? — немного недовольно спросил Деллиан. Он слегка побаивался таких вот скачков мыслей подруги.

— Это место — просто вылитая Загрея, — улыбаясь, продолжила она. — А значит мы с тобой кто?

— Два идиота, испачканных в крови морока?

— Да нет же, нет! — рассмеялась Йирелла. — Попробуй посмотреть на себя со стороны. Ты со своими рыжими волосами — вылитый Святой Каллум.

— А ты моя Сави, — улыбнулся Деллиан. — Точно!

— А знаешь, какой главный итог я вынесла из их истории? Что помощь всегда придёт. Каллум совершил невозможное, сойдя в ад Загреи, чтобы спасти Сави.

— Ну, да, — кивнул он, почувствовав по голосу Йиреллы, что ей экстренно нужна поддержка, — так и случилось. Каллум спас Сави, и они жили долго и счастливо на астероиде Небеса в системе Дельты Павлина.

— Если у них получалось, то и у нас получится, — эмоционально заявила она.

— Каллум всегда был моим любимым святым, — сказал Деллиан, просто чтобы что-то сказать.

— Ну а я всегда больше любила Юрия.

— Серьёзно? — удивился он. — А я всегда думал, что твоя любимая святая — Кандара.

— Конечно нет. У неё слишком прямолинейный подход к решению задач — она считала, что любую проблему можно решить насилием. Не до такой степени, конечно, как Алик, но Юрий… Юрий, в отличие от неё, думал головой, разрабатывая и реализуя сложные комбинации. А ещё он всегда добивался поставленных перед собой целей. Помнишь историю пропавшего парня? Юрий тщательно расследовал это происшествие, делая верные выводы из мельчайших фактов, и шёл до конца, пока не закончил дело. Вот мой идеал — то, к чему я стремлюсь.

— Но Юрий ничуть не возражал против насилия. Во время поиска Горацио погибло множество человек.

— Это не его вина. Ну, кроме инцидента с наводчиком. Но он вполне заслужил, чтобы его отправили на Загрею. А в том, что случилось потом, вины Юрия нет.

— Да, но… — начал было Деллиан и в замешательстве замолчал, поняв, что окружающий их шум голосов на секунду стих.

Он не успел даже обернуться, когда всё взорвалось от предостерегающих криков его товарищей, показывающих руками на что-то за его спиной. Деллиан удивился гримасе, с которой обычно невозмутимый Ксант направлял в его сторону нож, и тут же забыл об этом, когда увидел, о чём его предупреждают соклановцы.

На фюзеляже флаера стояла пума. Обычная, песчано-жёлтая, словно сошедшая из раздела учебника о земных животных, огромная кошка замерла, уставившись на их парочку. Деллиан услышал лёгкий, вибрирующий и вызывающий атавистический ужас рык твари. Пума присела, коснувшись животом фюзеляжа и явно собираясь атаковать.

— Иди к огню, — прошипел Деллиан, заслоняя Йиреллу своим телом. — Только тихо.

— Я не… — пискнула она, находясь в замешательстве.

— Не спорь! — Он оттолкнул подругу, повернувшись к пуме. Его глаза в этот момент лихорадочно метались по потрескавшейся поверхности земли в поисках камня, вроде того, которым Йирелла проводила вскрытие — Деллиан наглядно видел, что им можно раскроить череп.

Шансы, что у него это получится, он оценивал как незначительные, но что ещё он мог сделать? Сдаваться без боя Деллиан не собирался.

В следующую секунду пума прыгнула. Он видел, словно в замедленной съёмке, как её рельефные мышцы сократились, бросив тело в воздух по направлению к нему. Видел и выскочившие из подушечек лап острые эбонитовые когти.

В следующую секунду пума взорвалась в воздухе.

Бух!

С лёгким хлопком совершенная машина для убийства разлетелась в облаке дыма и кровавых ошмётков, забрызгав окружающее пространство всеми телесными жидкостями. Самый большой кусок изуродованной плоти упал всего в паре шагов от парализованного страхом Деллиана.

Мир замер.

Он свалился на колени, разбив глиняную корку. Его рвало желчью. Оглянувшись, он увидел, как к нему, беззвучно открывая рот, бежит Йирелла. За ней бежали соклановцы, также разевая рты в беззвучном крике. Их взгляды были направлены не на него, а вверх, на что-то, находящееся над его головой.

В следующую секунду Деллиана накрыла плотная тень, и он с удивлением смотрел, как от него со всех сторон отбегают несомые потоком воздуха ручейки пыли. Дрожащий юноша поднял голову вверх, увидев, как висящий прямо над ним огромный флаер медленно спускается вниз.

Аналитическая группа, Няка. Феритон Кейн, 24 июня 2204 года

Я был безумно счастлив быть свидетелем вновь разгоревшегося конфликта между Юрием и Каллумом. Древние мастодонты орали друг на друга, извергая потоки непристойностей и отметая все возражения оппонента. Желая уязвить противника, они вытащили из чертогов памяти множество грязных подробностей, очень интересных тем, кто, подобно мне, не имел доступа к бережно хранимым секретам Корпорации.

Помимо доставленного удовольствия, случившаяся перепалка позволила мне разобраться в давно мучившем меня вопросе. Рассуждая логически, Каллум являлся хорошим подозреваемым на роль инопланетного агента.

Моё внимание привлекло официальное свидетельство о смерти 2092 года, содержащее информацию о том, что Каллум считается погибшим при взрыве на албанском химическом заводе вместе с остальной командой по «Экстренной Дезактивации». Причиной смерти в официальном реестре рождений и смертей британского правительства до сих пор числится «Большая Беда Берата» — даже несмотря на то, что по данным того же реестра, Каллум и Сави, ничуть не менее официально, иммигрировали с Земли в 2108 году в систему Дельты Павлина с выводком детишек на прицепе, где глава семейства быстро занял должность старшего менеджера проекта строительства среды обитания «Небеса».

Конечно, можно предположить, что это банальная бюрократическая ошибка. Но подобное неожиданное оживание покойников и было именно той ошибкой в ведении записей, которую я искал. Тайные агенты, заимствующие личности недавно умерших людей, были обычной практикой в разведывательном сообществе, начиная с начала двадцатого века.

А Каллум, ко всему прочему, не абы какой покойник. Сам Эйнсли обратил внимание на его выдающиеся способности ещё сто лет назад, и с тех пор он прошёл немалый путь вверх по утопической карьерной лестнице — до поста личного консультанта по технологиям самой Эмили Юрич, одной из основоположников утопического движения.

Это дало ему прекрасную возможность лить Эмили в уши потоки ксенофобии по отношению к Оликсу, что являлось его первоочередной целью как инопланетного агента. Враждебность человеческой элиты по отношению к Оликсу неуклонно росла как на дрожжах, усиливаясь с каждым годом, с того самого момента, как «Спасение Жизни» прибыло в Солнечную систему в 2144 году — через пятьдесят два года после предполагаемой смерти Каллума.

Конечно, подозревать чужаков во всех смертных грехах — старая добрая человеческая традиция, часть культурного кода, тянущегося за человечеством из глубины дикой древности. Но это не объясняет ксенофобию элиты, которая во все времена мыслила шире, чем подверженные ксенофобии плебеи.

Из этого следует, что если в последние пару десятилетий такие люди, как Эмили Юрич и Эйнсли Зангари, начали демонстрировать растущую паранойю, то этому должно быть рациональное объяснение. Кто-то подпитывает их растущую паранойю потоками хорошо организованных вбросов.

Может быть, за этим стоит другой инопланетный вид — древний враг Оликса? Враг, который прибыл незамеченным в Солнечную систему какое-то время назад и чьи агенты влияния сумели добиться руководящих постов, а с этих постов влияют на политику человечества по отношению к Оликс?

Моя настоящая задача, как сотрудника Подразделении Внешней Безопасности Корпорации Сопряжения, — устранить этот источник влияния на руководство.

Но, увы. После объяснения настоящих причин «смерти» и «воскрешения» Каллума, подтверждённых (и весьма эмоционально подтверждённых) моим боссом Юрием, его можно смело вычёркивать их числа подозреваемых. Теперь понятна причина, по которой ни одна земная компания или государственное учреждение Солнечной системы не стали сотрудничать с ним после 2092 года — Каллум оказался в самом чёрном списке из всех возможных чёрных списков.

Вот только утопистам, народившимся через пару десятков лет и поставившим перед собой цель создания прекрасного нового мира — чистого и достойного общества равенства и товарного изобилия, какое только возможно создать, обладая современной технологически насыщенной инфраструктурой — было на чёрные списки плевать. Дельта Павлина приветствовала всех, кто отвергал культуру стяжательства, доминирующую на Земле на терраформированных Землёй же планетах. Именно поэтому утопическое общество и стало выбором Каллума. Единственным и естественным.

— Сави оправилась после травм? — спросил Луи.

Он сидел за столом с Джессикой и Элдлундом — те тоже внимательно следили за ходом беседы.

— Да, конечно. Сави поправилась, — сказал Каллум, с видимым трудом переключившись от созерцания картин прошлого к настоящему, где ему нужно по возможности вежливо ответь на вопрос помощника своего давнего непримиримого противника. Оглядев присутствующих холодным взглядом серо-зелёных глаз, он сухо закончил: — Мы были вместе более четверти века, вырастили детей. Так что да, сделанное мной имело смысл.

Юрий скептически хмыкнул и залпом выпил очередную порцию ледяной водки «Tovarishch» из запотевшего shkalikа. Стюарды обеспечивали его бесконечной чередой этих крохотных традиционно русских рюмок весь вечер, заставляя меня думать, что у босса есть какое-то специально встроенное устройство для очистки организма от алкогольных токсинов. В том числе и потому, что Юрий не выказывал никаких признаков опьянения, кроме, разве что, постоянно растущего раздражения.

Алик, казалось, обладал такой же природной стойкостью к алкоголю. Ну, или таким же устройством. Он сидел, покачиваясь на стуле, и держал в руках уже третий стакан бурбона. Его веки были прикрыты, но это не обмануло меня — он внимательно следил за противостоянием.

Кандара, напротив, сидела во время рассказа с прямой спиной, словно лом проглотила, впитывая и пропуская через себя каждое сказанное Юрием слово.

— Я понятия не имела, что Загрея — это «чёрный» проект спецслужб, — произнесла она.

— Была чёрным проектом при старте, — ворчливо поправил её Альстер. — Астероид Конестога обнародовал факт существования исправительной колонии на Загрее три года спустя. Как и следовало по первоначальному плану организаторов. А поскольку Конестога является независимым государством, имеющим международное признание, то она не может нести ответственность за случившееся, так как это не противоречит законам Конестоги.

— Международно признанное государство Конестога! — язвительно прокричал Каллум. — Ебать его в сраку! Звучит так, будто это не кусок обледенелого дерьма за орбитой Юпитера, где в экстренном порядке смонтировали общежитие, в которое прописались пятьдесят корпоративных юристов, чисто чтоб обойти закон о минимально возможной численности поселения. Знаете, как это выглядит на самом деле? — На этих словах он внимательно обвёл взглядом присутствующих. — Что Корпорации срать на ваше мнение с высокой колокольни. Они даже не стали утруждать себя минимальным соблюдением норм закона, слепив никчёмную отговорку.

— И это сработало! — расплылся в улыбке Юрий. — А знаешь почему? Потому что Конестога предложила правительствам Солнечной системы то, в чём они остро нуждались. Место для изгнания нежелательных людей.

Единственной поправкой, которую пришлось внести, было улучшение комплектации «пакета для выживания» — набор вещей, который выбрасывают вместе с заключёнными. И вуаля — Загрея стала популярна словно какой-то курорт. Сейчас места на высылку расписаны на полгода вперёд. Да, выживать на Загрее непросто. Но это лучше, чем гнить годами в камере или колонии. Не говоря уже о могиле.

Спутники наблюдения показывают, что их цивилизация расширяется. Теперь они даже выходят за пределы каньона, создавая герметичные купола на поверхности. Мы научили этих ублюдков созидательному труду.

— Урежьте свой слащавый оптимизм, Юрий, — вздохнул Каллум. — Вы видите купола на поверхности, но спутники не расскажут вам о том, сколько человек погибло при их строительстве.

— Ой, — продолжал язвить Альстер, — но вас это тоже не волнует, на самом-то деле. Волновало бы — вы б уступили им один из своих, более пригодных для терраформирования миров. Или вообще пустили бы их к себе в утопию? Почему-то вы этого не сделали. Вам тоже эта «соль земли» даром не нужна, верно?

— Загрея вовсе не решила ваши социальные проблемы, — сказал Кэл, вставая. — Она их усугубила. Лучшее средство против экстремизма — это образование и повышение уровня жизни. А вы вместо борьбы с причиной предпочитаете избавляться от последствий социального расслоения, пряча их на Загрее. Да, у нас, в Утопии, тоже есть люди, противопоставляющие себя обществу, и даже мы вынуждены ограждать от них остальное население. Но мы не лишаем их заботы и поддержки. Они часть нашего общества, и мы надеемся, что они смогут, рано или поздно, жить в нём без наложенных для общественной безопасности ограничений. Это всего лишь небольшая победа, но мы ей гордимся. А сейчас, — он обвёл взглядом салон «Первопроходца», — позвольте мне откланяться. Не знаю, как в ваших часовых поясах, но по моим часам давно за полночь.

— На самом деле нашим судьям не нужно выписывать много ордеров на изгнание — как правило, достаточно поставить человека в очередь, чтоб его поведение волшебным образом изменилось, — произнёс Юрий, как только Каллум закрыл за собой дверь.

Луи улыбнулся и кивнул, убедившись, что его одобрение видит начальник.

— Вы гордитесь своей подлостью, — сказал (сказала?) Элдлунд, направившись вслед за Каллумом в задний отсек.

Мне даже стало немного интересно, как он (она, оно) уместится в спальник. Все они стандартного размера — небольшой косяк с нашей стороны. Длинновязому сверх всякой меры омни они примерно до коленей. Так что ему придётся высунуть свои голые ступни в проход, где все спросонья будут о них спотыкаться, вынуждая омни вновь и вновь возмущаться человеческой подлостью.

— Вы как хотите, а я тоже пасс, — вздохнула Кандара и, не стесняясь, зевнула, как огромная кошка. — Нам завтра рано вставать.

— Дело говоришь, — со вздохом признал Юрий. — А ведь так хорошо сидели…

Вслед за Кандарой к спальникам потянулись и все остальные. Перед тем, как присоединиться к большинству, я отдал приказ Санджи соединить меня с водителем. Би Джейн заверила меня, что водители не скучали, пока мы хорошо проводили время, и что наш «Первопроходец» проделал уже третью часть пути к инопланетному кораблю.

Убедившись, что всё хорошо, я залез в спальник и тут же провалился в глубокий сон.

* * *

Утром, когда я, шатаясь и позёвывая, выбрался из спальника и вышел в салон, там уже сидели занятые завтраком Луи, Элдлунд и Джессика. Мне показалось, что они успешно преодолели пропасть идеологической вражды между нашими командами — по крайней мере, я не заметил в их весёлом утреннем щебете какой-то враждебности.

Вслед за мной в салон вошёл Алик, его волосы были всё ещё влажными после душа.

— Могли бы и выделить место для пары спортивных тренажёров, — возмущённо пожаловался он.

— Наше упущение, — смиренно согласился я. — Учтём и постараемся исправить когда-нибудь в будущем.

Алик довольно заржал, после чего заказал кофе и тост у стюарда.

— Забавный вчера вышел срач между боссами, не находишь? Я чувствовал себя словно оказался возле ринга на боях без правил. Да и сама история, даже если забыть про подачу, довольно интересная. Прямо-таки срыв покровов.

— История, правда, совсем не новая, — вздохнул я. — Всё, что тут выплеснули наружу, было известно в той или иной форме. Так что боссы во время схватки разве что пару деталей уточнили. Хотя пух и перья летели знатно.

— Интересно, в чью золотую голову пришла мысль собрать в рамках одной миссии этих непримиримых титанов? Да они даже о стороне, с которой солнце всходит, не договорятся.

— Полагаю, что они сами так решили. Потому что сочли важным.

— Вот так прямо и решили, исходя из тех объедков данных, которыми нас тут второй день кормят. Видимо, у них есть что-то ещё по этой теме, раз они так переполошились.

Я вопросительно приподнял бровь, глядя на безжизненно-красивое, словно у греческой статуи, лицо Алика. Видят небеса, в нынешнем состоянии он является идеальным игроком в покер — я не сумел прочитать ни единой эмоции. Волнение выдавал только голос, в котором без труда читалось острое желание получить ответ на вопрос.

— Не стоит искать чёрную кошку в комнате, где её нет, Алик, — снисходительно сказал я. — Не преувеличивай влияние нашей Корпорации на правительство утопистов. То, что сюда послали Каллума, — всего лишь отражение его статуса опытного специалиста по решению проблем.

— По решению проблем, надо же, — неожиданно развеселился Понедельник. — Идеалист Каллум сам по себе проблема для любого правительства.

— Ну, не преувеличивай. Какие проблемы правительству может создать гражданин второго класса?

— Несоизмеримые с его статусом, конечно, — вздохнул он. — Может, когда-то Каллум и был простым технарём, но сейчас он заработал авторитет, заставляющий множество молодых специалистов, — Алик помахал рукой сидящим за соседним столиком Элдлунду и Джессике, — прислушиваться к его мнению. Так что будь уверен, Каллум прибыл сюда вовсе не затем, чтобы технические проблемы решать.

— Ну, а какая по-твоему истинная цель участия Каллума?

— Я-то откуда знаю? Каллум получил задание от Высшего совета Утопии, может, даже от самой Эмили. Со мной своими истинными целями не поделился. Но то, что по итогам его работы будут политические подвижки, я уверен на все сто. Он прибыл сюда как политик, чьё мнение весомо.

— Ничего нового ты мне не сообщил, это я и раньше знал. Собственно, именно на это и надеялся Эйнсли, дав указание собрать представителей, способных принимать решения, от всех заинтересованных сторон.

— Серьёзно? — удивлённо спросил Алик.

Я вздохнул. Похоже, наш старый полицай не собирался делиться собственной информаций. Хотя, с другой стороны, чего ещё можно ожидать от агента ФБР. Искренности?

— В случившемся, кстати, можно найти интересную историческую параллель, — начал я издалека. — Когда человечество только-только вступило в космическую эру, в пятидесятых и шестидесятых годах двадцатого века, люди строили гипотезы о первом контакте исходя из догматов собственной идеологии. Советский Союз, к примеру, утверждал, что любая цивилизация, способная к межзвёздным путешествиям, может быть только коммунистической, а значит и дела будет иметь только с Москвой. Это сразу привело бы, помимо всего прочего, к автоматической победе в гонке систем. Мир сразу сольётся в едином коммунистическом экстазе, похоронив капитализм на кладбище истории и всё такое.

— Все пришельцы — коммунисты. Пфе! — фыркнул Алик. — Что за нелепая дурь! Оликс — прожжённые торгаши, пробу негде ставить.

— Цыплят по осени уже сосчитали, — нейтральным тоном сказал я. — Тех, кто сумел дожить. Это я о том, что история уже показала, в чём ошибались наивные мыслители СССР. Но, — я улыбнулся, глядя в сторону Элдлунда и Джессики, всё ещё что-то обсуждавших с Луи, — вместо почившего СССР у нас есть Утопия. Как объяснить этим прекраснодушным мечтателям, что постдефицитное равенство — вовсе не социализм, а банальное развитие идеи эгалитарного гуманистического общества, сбыться которой помог технический прогресс, а не улучшение человеческой природы?

— То есть ты намекаешь, что Каллум приехал сюда, чтоб лично убедиться, что все пришельцы, способные к межзвёздным перелётам, реализовали у себя ту или иную форму утопии?

— Ага. И если так оно и окажется, то Утопия возвестит о том, что наступил чёрный день для капитализма. Точнее — судная ночь.

— И что для достижения этих целей Каллум не побоится вступить в контакт с пришельцами.

— Конечно. Согласно его теории, пришельцы такие же мягкие и бесконфликтные утопийцы, как и он.

— А это уже начинает меня пугать. Каллум, в силу его политического кредо, не принимает всерьёз меры обеспечения безопасности человечества.

— Верно.

— Так тебе и карты в руки, приятель. Ты работаешь на Сопряжение, у вас там просто садок жрущих друг друга поедом капиталистических акул. Объясни этому дятлу, что будущее не за утопией. На личном примере и на примере Оликс, общество которых тоже вовсе на утопию не похоже.

— Оликс, — вздохнул я, — к этому спору не подошьёшь. Их общество — это, по сути, предельно зацикленная на одной идее колония. У них есть ровно одна цель — продолжить своё путешествие до конца вселенной, где они встретятся со своим Богом в конце времени. Всё остальное является вторичным по отношению к главной доктрине, поэтому по необходимости они приспосабливаются к местным условиям.

У нас, в Солнечной системе, им выгодна торговля с Землёй и колониями. А значит они торгуют. Но для них это не более чем способ, с помощью которого они смогут получить энергию для наращивания запасов антивещества и продолжения своего путешествия.

Фишка заключается в том, что если бы они прибыли на Дельту Павлина, вместо Солнечной системы, то они стали бы ярыми приверженцами утопической доктрины, чтобы пополнить запасы антивещества не мытьём, так катаньем.

— И как эти межзвёздные приспособленцы соответствуют идеям Каллума о всеобщей галактической утопии?

— Боюсь, что никак. Их появление пришлось объяснить исключением, обычным для масштабных социальных систем. И именно поэтому Каллуму так важно, чтобы следующие пришельцы были утопистами. Одно исключение его вера ещё может пережить. А вот два подряд, боюсь, нет.

— Ну, ты объяснил, прямо как по полочкам разложил. — Алик растянул губы в улыбке. — А можешь такую же справку по Юрию выдать?

— Случай с Юрием банальней и проще, — вздохнул я, наклоняясь к уху Понедельника. — Оп! Он ксенофоб. Серьёзно. Его от одного упоминания Оликс корёжит.

— И почему так сложилось, как ты думаешь?

— Он по-настоящему не любит кселл.

— Больной ублюдок, — улыбнулся Алик. — Кселл — настоящее медицинское чудо. Чертовски дешёвое, ко всему прочему. Это редкий случай, когда у вещи сплошные плюсы и ни одного минуса.

— Юрий тот, кто он есть, — пожал я плечами, после чего откинулся на спинку кресла, чтобы наблюдать, как в сознании Алика прорастают только что посаженные мной семена сомнения.

Может, из них вырастет что-то, что я смогу использовать в собственных целях.

* * *

Пейзаж Няки, видимый из окон ровера, становился всё унылее и унылее. Длинные борозды, которые колёса транспорта пропахивали в грязи, казались густо-чёрными, словно их засыпали перемолотым обсидианом. А может и на самом деле были засыпаны. Я не геолог, чтоб в этом разбираться.

Вошедший в салон Каллум сразу опустошил кофейник, вылив себе в объёмистую кружку всё содержимое стеклянной колбы, после чего сделал большой глоток и с улыбкой оглядел присутствующих. Увидев Юрия, он сдержанно кивнул, приветствуя старого врага.

Друзьями они не были, да и вероятно, никогда не станут. Но перемирие соблюдали свято.

Алик подошёл и сел рядом с Юрием. На мгновение они оба выглянули в окно, в тот самый момент, когда мы миновали мигающую алым путевую вешку. Красный свет лампы озарил их лица, превратив на секунду в измазанных кровью монстров.

— А что будет, если во время осмотра корабля внезапно окажется, что он способен на враждебные действия в наш адрес? — спросил Алик. — Мы тогда что, взорвём его атомной бомбой?

— Имеющиеся у нас беспилотники системы безопасности способны противостоять высокому уровню агрессии. Если чужой космический корабль внезапно станет воинственным, они сумеют некоторое время сдерживать его, дав нам возможность безопасно отступить.

— Безопасно отступить куда? — не сдавался дотошный Понедельник. — Может, это не всем очевидно, но мы чертовски далеко от ближайшего портала.

— Отступить к «Первопроходцу», естественно, — спокойно, словно разговаривая с ребёнком, сказал Юрий.

— В эту пафосную яхту на колёсиках? И чем это нам поможет? — продолжал Алик.

— Инопланетный корабль обездвижен. И не может представлять собой угрозы ни для чего, кроме того, с чем имеет непосредственный контакт. Поэтому нам достаточно временно отступить, чтоб оказаться в безопасности. И для того, чтоб вернуться, получив подкрепление, естественно.

— Если от нас что-то останется к тому времени. Как парни, которые должны нас вытащить, вообще узнают, что нас надо вытаскивать? Как скоро они поймут, что нас нужно спасать, если мы просто перестанем подавать признаки жизни? Через сутки? Больше суток?

— То, что у вас нет связи с интерсолнетом, вовсе не означает, что мы тут действуем без пригляда. Принадлежащие Корпорации искины седьмого поколения ведут наблюдение за нами через спутники в режиме нон-стоп.

— Ну, вот и первая хорошая новость, — воздел руки вверх Алик. — Изрядно подпорченная, однако, тем, что мы до сих пор так и не добрались до места нашего назначения. Спасать нас будут с такой же задержкой?

— Вас всех предупреждали о возможном риске! — парировал не на шутку разъярённый Юрий.

— О разумном риске, — спокойно возразил Понедельник, — а не о надуманных последствиях воспаления твоей паранойи.

— Мы должны гарантировать безопасность всего человечества. Именно это, а вовсе не моя паранойя, вынуждает нас идти на подобные меры безопасности.

— Заведомо излишние меры. Если вы можете путешествовать между звёзд, то вы уже переросли завоевательные войны. Звёздных империй нет, не было и не предвидится.

— Наша собственная история и логические выкладки не могут быть использованы в качестве шаблона для анализа мотивов внеземных видов, — спокойно сказал Альстер. — Это первое правило ксенопсихологов. Давайте я скажу, что нам известно точно. Корабль пришельцев выполнял какую-то разведывательную миссию. Об этом можно сказать с очень высокой степенью вероятности. Для выполнения своих целей они похищали людей, чтоб исследовать их. Одно это автоматически ведёт нас к конфликту.

— Полегче, пожалуйста, — бросил в лицо Юрию Алик. — С чего ты решил, что эти люди были похищены? Чёрт побери, они могли просто бежать от какой-то катастрофы или войны, и эти инопланетяне оказали беженцам услугу.

Ты сам только что говорил, что не нужно ничего домысливать. Мы на расстоянии в восемьдесят девять световых лет от Земли, верно? Так что, если бы этот корабль летел со скоростью ниже скорости света, он мог бы покинуть Землю в любой день в последние пятьсот лет. А в те годы происходило довольно много откровенного дерьма, знаешь ли.

— Бежать с Земли из-за неприятностей? — На лице Юрия явно читалось недоверие. — Ты представляешь себе масштаб проблемы, от которой нужно спасаться покидая родной мир?

— Для примера — вторая мировая война. Сидишь ты такой в концлагере, ешь гнилую капусту, ожидая очереди в крематорий, и тут какой-то странный чувак предлагает выход. Для тебя и твоих друзей. Шанс начать новую жизнь в новом мире. Единственная закавыка в том, что вы никогда не сможете вернуться.

Думаешь, многие откажутся от такого предложения? Сейчас у нас около двадцати терраформированных планет, каждая из которых стоила нам величайших финансовых и политических усилий, которые когда-либо предпринимало человечество. Если бы мы потратили половину того, чтобы починить Землю, у нас был бы настоящий рай.

Но нет — мы выбрали экспансию. Потому что получить второй шанс в новом мире — величайшая человеческая мечта, какая только есть. Это чувство сильнее любой религии.

— Доброжелательные инопланетяне прилетели, чтоб нас спасти? Серьёзно? — расплылся в улыбке Юрий. — Это клише только немногим более достоверно, чем межзвёздная империя.

— Тогда почему на борту чужого корабля есть люди? — также улыбаясь, спросил Алик и развёл руки.

— У нас пока недостаточно информации, чтобы достоверно судить об их намерениях.

— Вот! — Понедельник поднял палец вверх. — А я что говорю? Точных данных нет, что не мешает нам обсуждать возможности.

— А сам ты как думаешь? — спросила Кандара. — Ты только что выдвинул хороший аргумент в пользу доброты пришельцев. Но это вовсе не означает, что ты на самом деле так думаешь. Так какое твоё мнение — спасали пришельцы достойных людей от жестокости Земли или же они враждебные империалисты, которые летают по галактике, собирая образцы живых существ для анального зондирования с последующей вивисекцией?

— Серьёзно? Меня тревожит ситуация. Все впитанные с молоком матери страхи шепчут мне, что чужаки будут настроены враждебно. Но мой разум говорит, что враждебность пришельцев маловероятна.

— Это ещё с чего?! — возмущённо воскликнул Юрий. От плохо скрываемой ярости его голос стал резким.

— Мы это уже обсуждали, Юрий. Сколько можно одно и то же жевать? Нет смысла пересекать космическое пространство, чтобы уничтожить другую цивилизацию — затраты и риски слишком велики. А вдруг она окажется сильнее и уничтожит агрессора? Если вы и соберётесь в межзвёздное путешествие, то по более веским причинам. Ради политической популярности, потакая заложенному в человеке желанию экспансии, как мы. Ну или ради науки. Этот повод нам тоже хорошо известен. Но самый интересный мотив из всех — во имя искусства. Просто потому, что они могут.

— Поздравляю, Алик, ты идиот. — К Юрию вернулось его ироничное спокойствие. — Ты присваиваешь инопланетянам черты человеческого поведения. Это худшая форма антропоморфизма и интеллектуальной беспомощности. Инопланетяне забрали этих людей, скорее всего, против их воли. Кто бы они ни были, они не наши друзья.

— Вообще-то это ты натягиваешь заранее сформированный шаблон на ситуацию. Вот скажи, ты ведь не доверял инопланетянам и до этих событий?

— Я составил своё мнение на основании того небольшого, честно признаю, количества информации, доступной на данный момент. При этом то, что информации так мало, само по себе является причиной моих опасений. Я вижу в этом предпосылки для конфликта. Инопланетяне имеют возможности манипулировать нашим обществом. Все наши конфликты с чужими пока что заканчивались тем, что мы уступали.

— Конфликты? — удивлённо спросил Алик. — А вот с этого момента поподробней, пожалуйста. С какими это пришельцами мы конфликтовали?

— С Оликс.

— Оликс поделились с нами знаниями.

— Нет. Они этого не сделали. Они предоставили нам несколько образцов своих биотехнологий, передав права на их использование, и всё. Никаких знаний, никаких технологий. Это самый лучший пример пассивно-агрессивного сотрудничества, который только можно вообразить. И так получилось не случайно — Оликс худшие из известных мне религиозных фанатиков, и их стратегия взаимодействия с людьми — следствие их фанатизма…

«Бла, бла, бла…» — подумал я про себя, закатывая глаза. Эту речь слышал уже множество раз. Собственно, любовь моего босса к этому набору тезисов и являлась причиной, по которой я пригласил его в нашу экспедицию. Я был уверен, что встретив своего сверстника и заклятого врага Каллума, он распушит перья, выболтав причину, толкнувшую его в удушливые объятья ксенофобии. Мне важно было это знать — ведь помимо того, что Юрий был моим начальником, он обладал и значительным политическим весом. Подобно тому, как Каллум являлся советником Эмили Юрич, Юрий напрямую общался с Эйнсли. И это настораживало — более параноидального и ксенофобного сукина сына сложно найти.

— Я не вижу агрессии с их стороны. — Подняв ладони вверх, Кандара осмелилась остановить монолог Юрия. — Вы называете их поведение примером пассивной агрессии. Так вот — пассивность я вижу. Агрессивность — нет.

— Агрессивной является сама их приспособляемость, понимаешь? И в этом я их, кстати, не виню — я не могу представить себе испытания, которые сформировали их, заставив стать такими. Хотя, возможно, такими их сделал их религиозный фанатизм — в конце концов, они ведь собрались путешествовать до конца времён. Поскольку за время бесконечного пути может встретиться что угодно, им приходится быть готовыми буквально ко всему.

— То есть вы уверяете, — Кандара отфильтровала из монолога Юрия рациональную часть, — что мы не видим настоящих Оликс?

— Отнюдь. Оликс видят нас и приспосабливаются к нашему образу жизни. Это и есть настоящие Оликс, хотя нам и кажется, глядя на них, что мы смотримся в зеркало.

— Всё верно. Это вы, торгаши из Солнечной системы, превратили Оликс в подобных вам торгашей, — заметил Каллум, не вставая с кресла.

— Именно, — неожиданно для меня поддержал его Юрий. — Оликс пришли, огляделись, поняли, что им нужно сделать, чтобы получить энергию, необходимую для восстановления запасов своего состоящего из антивещества топлива, и сделали это. Без колебаний, без сожалений и рассуждений. И к чёрту последствия.

— Какие последствия? О чём вы? — удивлённо спросил Элдлунд. — Лечение по методике кселл спасло миллионы жизней в человеческих звёздных системах. Люди, которые были слишком бедны, чтобы позволить себе репродукцию стволовых клеток и клонированные органы, выздоравливали, получая дополнительные десятилетия продуктивной жизни. Упущенная выгода традиционных медицинских компаний — единственное последствие применения кселл.

— А я и не утверждаю, что кселл — это зло, — отмахнулся Юрий. — Всё зло тут, в природе Оликс, во всей этой гибкости, адаптивности и приспособленчестве. Им не хватает границ. Рамок. Этики. Собственных правил. Поскольку все их помыслы направлены на достижение их собственной цели, им совершенно неважно, какими средствами они её достигнут. Им понадобились деньги, чтобы купить нашу электроэнергию? Они будут использовать наши способы, чтоб их заработать. Они готовы пойти на любые преступления, пуститься во все тяжкие ради достижения своей цели. Всё остальное является для них грехом.

— Какой пыл, какой накал эмоций! — воскликнул Элдлунд. — И это всё только потому, что инопланетяне стали капиталистами.

— Нет, — ехидно продолжил Каллум, — не поэтому. А потому, что Оликс стали лучшими капиталистами, чем земляне.

— Вы не понимаете! — в запале воскликнул Юрий. — У Оликс совершенно нет тормозов. Нет нашего морального кодекса. А поскольку у них невообразимо много денег, мы должны пристально следить за ними. Чтоб иметь возможность остановить их, когда они заплывут за буйки. А они заплывут.

— «Нет такого преступления, на которое не решился бы капиталист ради огромной прибыли», — сказал Алик. — Кажется, так написано в одной старой книге. Так было, так есть и так будет. Жадность — постоянная величина. Неотъемлемая часть человеческой культуры. Если вы спросите моё мнение, то я скажу, что именно это и делает нас людьми.

— Ну вот, и Алик со мной согласен, — подвёл итог Юрий. — Потому что работает над выявлением преступлений, на которые пускаются люди, перед которыми мелькнули по-настоящему большие деньги. Представили себе это дно? Так вот, Оликс его пробили, потому что они, — он язвительно посмотрел на Каллума, — «большие капиталисты, чем люди». Я видел последствия этого. Они ужасны, можете поверить мне на слово.

— Нет, не поверим, — безжизненно-гладкое лицо Алика скривилось, сложившись в отдалённое подобие улыбки, — пока ты не поделишься с нами этой историей.

Гонка: «Юрий vs Время». Лондон, 2167 год

Лето 2167 года от Рождества Христова даже по новым европейским стандартам выдалось исключительно жарким. В лондонском офисе Альстера жалобно скулящий кондиционер никак не мог справиться с бьющим из окна жаром августовского утра. К четверти одиннадцатого Юрий мог думать только об одном — распахнуть окно, чтобы запустить в комнату немного свежего воздуха. Это, конечно, было невозможно — его кабинет находился на шестьдесят третьем этаже, и все окна здесь были герметично запечатаны. Из соображений безопасности, естественно.

Европейский центральный офис Сопряжения размещался на полуострове Гринвич в неоготическом небоскрёбе с витыми спиралями из стекла и чёрного камня, возвышающемся на все свои 90 этажей, как сторожевая башня какого-то мрачного языческого божества, которое защищало город от крадущейся по Темзе нечисти.

Из кабинета Альстера открывался прекрасный вид на величественный старый Дартфордский мост, выгибающий спину, словно ящерица, прямо напротив его окон. Но сейчас Юрию не до красот пейзажа — безжалостное солнце выжигало кабинет с самого раннего утра.

Земля использовала солнечные фонтаны для нужд электроснабжения с 2069 года, остановив последние угольные и газовые электростанции к 2082 году. Это дало биосфере восемьдесят пять лет, чтобы переварить избыток окиси углерода и двуокиси углерода, скопившихся в атмосфере в двадцатом и двадцать первом веках.

Климатологи уверяли: этого достаточно, чтобы атмосфера стабилизировалась на уровне до начала индустриальной революции, который полагали золотым эталоном климата. К сожалению, получилось как всегда — изящные компьютерные прогнозы синоптиков редко соответствуют реальности.

Дальнейшие события развивались по отработанной схеме: синоптики объяснили расхождение компьютерной модели с реальностью тем, что «темна вода во облацех», и необычайно жаркое лето 2167 года является случайным всплеском на температурной кривой, ведущей к новому ледниковому периоду.

Экологические активисты также предсказуемо списали жару на следствие аномальной солнечной активности, вызванной — кто бы мог сомневаться? — работой принадлежащих Корпорации Сопряжения солнечных фонтанов, которые грубо вмешались в тонкие механизмы саморегулирования нашего светила.

Альстеру было плевать с высокой колокольни на аргументы и тех и этих: единственное, что он хотел, — прекращение жары.

— Чу! — неожиданно проснулся его электронный консультант. — Входящий высокого приоритета! Тебе звонит Пола Ли.

— Кто, блядь?! — удивлённо воскликнул Юрий, вновь принимая вертикальное положение в кресле.

Чрезвычайным усилием всех сил он поборол желание вскочить и натянуть галстук.

«Пола ушла на пенсию девятнадцать лет назад, — убеждал он себя. — Это обыкновенный частный звонок».

Вот только Альстер не мог придумать ни одной причины, по которой Ли могло понадобиться ему звонить. К тому же, вспомнил он, уйдя на пенсию, Пола сразу стала независимым советником по безопасности в Совете — к большому разочарованию её преемника.

— Ответь, — вздохнул он.

— Юрий, рада тебя видеть! — расплылась в фальшивой улыбке китаянка.

— А я-то как рад, Пола, — мрачно ответил Альстер. — Сколько лет, сколько зим!

— У тебя, наверное, столько всего в жизни произошло, пока мы не встречались! — Ли продолжала ломать комедию, словно не замечая его холодности.

— Верно. Но все мои новости меркнут перед причиной, по которой ты позвонила в мой офис, не так ли?

Юрий был назначен главой крохотного, но значимого департамента по контролю за взаимодействием с Оликс два года назад. Сразу после назначения он гадал: является это повышением или его назначили на ничего не значащую должность, подальше от проблем, которыми занималась Служба безопасности Сопряжения.

Но вскоре Альстер узнал, что его назначение было единоличным решением самого Эйнсли, который, изучив коллизии, возникшие после прибытия в Солнечную систему в 2144 году корабля Оликс, счёл необходимым создать отдельный департамент по их изучению, предоставив Юрию практически неограниченные полномочия.

Несмотря на то, что новая работа разительно отличалась от привычной ему агентурной игры, это была интересная работа, в которой он занимался анализом политического и финансового влияния Оликс на Земле и её сателлитах.

Ко всему прочему, новое назначение дало Альстеру возможность свести знакомства со многими влиятельными людьми, и это позволяло надеяться, что нынешнее назначение является ступенькой на пути к должности начальника Службы безопасности Сопряжения. Нужно только показать, что имеющиеся у него навыки руководителя ничуть не хуже его навыков как оперативника.

— У нас есть небольшая халтурка, которую мы бы хотели поручить тебе, Юрий! — Голос Ли вернул его к реальности.

— Мы? — Он позволил себе сдержанную улыбку. — Кто такие «мы», Пола?

— «Мы» — это я и Эйнсли, — оскалилась в ответ она.

Отточенные офисные инстинкты заставили Альстера вскочить с кресла.

— Успокойся. Это не настолько срочно, — довольная произведённым эффектом, хихикнула Пола.

* * *

Юрий открыл дверь портала Службы внутренней безопасности, выйдя в общую портальную сеть лондонского филиала компании, откуда открывался выход прямо во внутреннюю петлю лондонского метро, и оттуда он вышел, пройдя по радиальной линии, прямо в центре Слоун-сквера.

Дальше его ждала короткая прогулка по Кингс-роуд, сквозь поток развозящих на короткие дистанции серебристо-голубыхдвухместных такси, прямо к элегантному кирпичному зданию в «стиле Регентства», адрес которого передала ему Пола Ли несколько минут назад.

Борис сообщил, что в этом здании с видом на небольшую площадь с высокими платанами находятся феноменально дорогие явочные квартирки для миллиардеров, и Юрий без труда убедился в правильности описания, насчитав пятерых охранников в штатском, из всех сил делающих вид, что они небрежно слоняются по площади.

«Интересно, сколько охранников я не увидел? — подумал Альстер, шагая по старинной мостовой. — И как скоро меня остановят, чтобы спросить, что я тут забыл?»

Но система безопасности, очевидно, была более продумана, чем рассчитывал Юрий: охрану, очевидно, предупредили о предстоящем визите, поэтому та никак не проявила себя. Сверившись с высветившимся на очках адресом, он потянул на себя глянцево-чёрную деревянную дверь и оказался в полутёмном вестибюле.

Стоящие там мордовороты уже не притворялись праздными зеваками. Сумрачно оглядев Альстера, они сверили личность с электронным досье, после чего один из них молча нажал на клавишу вызова лифта.

Спустившееся дребезжащее угробище, видимо, являлось музейным экспонатом, так как работало тут, очевидно, со дня постройки дома. Но несмотря на древность конструкции, лифт, гремя и стеная, поднял Юрия на пару этажей вверх, даже не дав ему толком насладиться видом антикварных кнопок и латунных ручек.

Пола Ли ждала его на площадке. За столетие, прошедшее с момента их знакомства, она почти не изменилась, разве что стала чуть более изящной. Циклы баснословнодорогих процедур по сокращению теломер, подарившие ей неограниченно долгую жизнь, словно выели её нутро, оставив морщинистую оболочку в форме женщины.

— Я благодарна, что ты так быстро откликнулся на нашу просьбу, — прощебетала она, увидев Альстера.

Юрий ограничился тем, что посмотрел на неё словно на расшалившегося ребёнка, проходя в открытую дверь пентхауса. Оказавшись внутри, огляделся вокруг. Увы, в отличие от допотопного лифта, интерьер помещений ничем не удивлял: мраморные полы, высокие потолки с лепниной, позолоченные люстры освещали потемневшие от времени полотна старых мастеров в массивных рамах.

Мебель, стоящая в комнате, в общих чертах соответствовала помещению — тяжёлая, с множеством резных элементов из бархата и позолоты. Мысленно представив себе, как он полулёжа пытается работать за одним из расположенных в комнате бюро, Юрий отнёс мебель к периоду Людовика XVI — только тогда дизайнерам мебели было откровенно плевать на удобство эксплуатации их творений.

Бегло оглядев интерьер, Альстер перешёл к главному блюду — Эйнсли Зангари, который терпеливо ждал его стоя в центре гостиной.

«А ты умеешь удивить», — подумал Юрий, оглядев подтянутую фигуру босса.

Хотя ничего удивительного, конечно, в этом не было. Самый богатый человек в мире тратил на поддержание своей противоестественной молодости средства, явно превосходящие бюджет какой-нибудь средней страны третьего мира. Его противовозрастная терапия точно выходила за рамки стандартной процедуры удлинения теломер, на которую Юрий даже при своей огромной зарплате начальника отдела был вынужден копить целое десятилетие.

Чёрт побери! Да Эйнсли выглядел моложе, чем при их предыдущей встрече! При взгляде на него любой, кто был с ним не знаком, с уверенностью сказал бы, что этот мужчина хорошо сохранился для своего сорокалетнего возраста. Даже его волосы превратились из серебряных обратно в блестяще-каштановые, как будто прежняя седина была не более чем сезонным изменением окраса.

— Рад тебя снова видеть, Юрий, — улыбнулся босс, протягивая руку.

«Рукопожатие тоже молодое и энергичное, — подумал Альстер, тряся руку, — в отличие от моего».

— Давайте сразу перейдём к делу, — произнёс он. — Пола говорила, что это срочно.

— Да, да… всё верно, — всплеснул руками Эйнсли. — Позвольте, я познакомлю вас. Это Гвендолин.

Босс указал на совсем юную девушку, аккуратно примостившуюся на краешек одного из старинных диванчиков.

— Рад с вами познакомиться, — машинально сказал Юрий.

Борис без труда распознал индивидуальные черты её лица, но ни в корпоративной, ни в мировой базе ничего о ней не было. Вообще ничего. Это дурной признак. Значит, она настолько важна, что о ней заботится специальный отдел Корпорации, старательно убирающий из общего доступа сведения о руководстве и членах их семей.

Для проверки этой теории Юрий дал задание выяснить, кому принадлежит пентхаус, в котором они находились. Ответ подтвердил его худшие опасения: владельцем в базе данных числилась безымянная компания, зарегистрированная на Ахимеде — мутной оффшорной зоне, находящейся на орбите Юпитера и обладающей единственным ликвидным активом — нулевой ставкой подоходного налога.

— Извините, что причиняю вам столько хлопот, — осторожно сказала Гвендолин.

В её высоком голосе без труда читалось беспокойство. Вздохнув, Альстер смирился с тем, что не найдёт ничего в сети, и обратил внимание непосредственно на девушку.

Конечно, она была хорошенькой, но этим могут похвастаться многие девушки её возраста. Гвендолин была не просто хорошенькой, она была самим совершенством. Тщательно спланированным и взращённым совершенством. Юрий не брался судить, сколько это стоило, но очевидно — очень и очень недёшево. За её непринуждённой элегантностью стояла команда стилистов, парикмахеров, парфюмеров и тренеров с психологами.

Прищурившись, Альстер попытался посмотреть на Гвендолин поверх этого искусственно созданного флёра. На взгляд семнадцать или восемнадцать лет, худенькое личико с острыми скулами. Нижняя челюсть самую малость тяжеловата — сказывалась порода. Нос пуговкой, веснушки. Длинные волосы светло-клубничного оттенка соперничали в блеске с несколькими ажурными золотыми украшениями на шее и в волосах. Платье обманчиво простое — белая и алая хлопчатобумажная ткань с квадратным вырезом. Подол юбки много выше колен.

«Рим… может быть, Париж, — подумал Юрий над стилем, — но точно не Токио».

И да — это несомненно ручная работа, что означает соответствующий ценник.

По осторожным взглядам, которые девушка бросала то в его сторону, то в сторону Эйнсли, он пришёл к выводу о том, что стеснительность этого «золотого ребёнка» была не более чем игрой умелой и опытной сердцеедки. И это позволяло сузить круг возможных проблем до двух: дела сердечные или кража.

— Вы меня нисколько не затрудните, — дежурно отмахнулся Альстер, выдавив из себя столько искренности, сколько сумел.

— Гвендолин — моя внучка, — пояснил её статус Эйнсли с чуть заметной гордостью.

«Вот оно чего, — подумал Юрий. — Это объясняет особое к ней отношение. Вот только интересно, почему этот факт отсутствует даже в корпоративных базах данных? У Эйнсли на счету девять браков, в результате которых родилось тридцать два признанных ребёнка; большинство из них занимали те или иные руководящие должности в Корпорации. И у них, в свою очередь, было множество внуков и правнуков, образующих большую династию, охватывающую весь спектр человеческих типов — от скучных трудоголиков до взбалмошных принцесс с бабочками в животе. Общее у них было одно — все они охранялись с бдительностью, с какой в древности хранились коды ядерных ракет».

— Да, Юрий, — сокрушённо сказал Эйнсли, — я знаю, что вы сейчас ищете все доступные данные о Гвен в сети. Не трудитесь, их там нет. У меня с Натаксией, её бабушкой, был бурный, но, увы, короткий роман, в результате которого родилась Эвет. Натаксия не хотела, чтоб Эвет стала частью моего семейного клана и хоть как-то была связана с моей Корпорацией.

Я мог только согласиться с её решением — с ангелами не спорят, а твоя бабушка, Гвен, полностью подходит под это определение, — продолжил Эйнсли, повернувшись к девушке. — Единственное, что я мог, — создать небольшой паевой фонд, который, конечно же, был увеличен, как только ты родилась. Вы спокойно жили, как и хотела твоя бабушка, ограждённые от назойливого внимания СМИ и не участвуя в тараканьих бегах внутри Корпорации.

Мне разрешено было поддерживать только минимальный контакт, но я смирился с этим, и все были счастливы. Вплоть до сегодняшнего утра, когда Гвендолин обратилась ко мне со своей проблемой.

— Спасибо, что ввели меня в курс событий, — дипломатично кашлянул Юрий, — но давайте всё же вернёмся к самой проблеме. Гвендолин, расскажите, что именно случилось?

— Горацио-о-о, — протянула она, неожиданно расплакавшись. — Пропал Горацио Сеймур.

— Это твой друг? — спросил Альстер, несмотря на то, что прекрасно знал ответ.

— Это-о-о-о мой па-а-рень, — хлюпая носом, выдавила Гвендолин.

Юрий закатил глаза, приготовившись слушать. Отжав от воды поведанную девушкой историю, он пришёл к выводу, что Гвендолин пережила классический летний роман, первую настоящую любовь, вскружившую ей голову. Она проходила стажировку в лондонской фирме по финансовому программному обеспечению.

— Этого она добилась исключительно за счёт собственных заслуг, — вмешался в разговор Эйнсли.

Ну а Горацио работал официантом в одной из рыгаловок в торговом центре, в которой часто обедали коллеги Гвендолин. Ему девятнадцать лет, он только что получил студенческий грант на обучение в Бристольском университете на факультете социологии, и сейчас работал, чтобы покрыть будущие расходы.

— Он хотел стать социологом, чтобы помогать обездоленным детям в депрессивных регионах, — подвывала Гвендолин. — Он такой ответственный!

Юрий изо всех сил старался не стонать и не закатывать глаза.

«Классика — это не то слово, — думал он. — Я словно очутился в слащавом любовном романе, словно кто-то решил разыграть «Леди Чаттерлей», переписанную для двадцать второго века. Она вся такая светская львица, защищённая деньгами и статусом, а он праведный бедняк, посвятивший свою жизнь достойному занятию. Ну как тут было не влюбиться?»

Впрочем, было и ещё кое-что. Когда электронный ассистент Гвендолин отправил ему ссылку на фотогалерею, он сходу не смог сказать, кто в этой паре был более красивым. Даже с учётом аномальной жары лета там было слишком много фотографий Горацио с голым торсом — он играл в футбол с друзьями, валялся на пляже, дурачился в парке.

В общем, помимо того, что Горацио был так восхитительно благороден, став студентом, чтобы помогать сироткам, он ещё был настоящим спортсменом. Карибские предки наградили парня смуглой кожей, придающей его рельефно-мускулистому телу тёмно-медовый блеск и наполнив его карие глаза томной поволокой. Кудрявая копна его угольно-чёрных волос вечно пребывала в творческом беспорядке, что только придавало ему сексуального шарма.

— Хорошо, — мрачно подытожил Юрий, дослушав до конца историю взаимной страсти, самой значительной и яркой за всё время человеческой истории. — Когда вы говорите, что Горацио «исчез» — что именно вы имеете в виду?

Альстер считал себя зрелым и состоявшимся и отдавал себе отчёт, насколько реальный Горацио отличается от предельно идеализированного образа, возникшего в юной головке Гвендолин, влюблённой в него по уши. И поскольку юноша был чертовски сексуален, заставляя нервно потеть всех женщин в округе, не кончатся ли их поиски в спальне у какой-то раскрепощённой чиксы постарше, которую наш потеряшка именно сейчас ебёт до потери пульса?

«Вот ведь везучий мелкий сукин сын», — подумал Юрий, пытаясь вновь сосредоточиться на рассказе девушки.

— Я провела вечер вторника с ним, потом заночевала у него в квартире, — продолжила рассказ Гвендолин. — А рано утром в среду ушла, потому что мне нужно было заскочить домой переодеться. Не могла же я на работу два раза в одной одежде прийти. Но на вечер у нас были планы. Я купила билеты, чтобы мы могли сходить на выступление «Песни Солнца» в клубе «J-Mac» той ночью. А Горацио так и не появился.

— То есть речь идёт о полутора днях?

— Я догадываюсь, о чём вы думаете, — сказала Гвендолин, жестом останавливая возражения, — но мы с Горацио были очень близки. Очень-очень близки. Я завтракала в его кофейне, забегала туда после работы. Мы постоянно обменивались шуточками в мессенджере. И это не считая того, что мы созванивались по нескольку раз в день. И всё это прекратилось, как только я покинула его квартиру утром. Ну, ладно, какое-то время он ещё спал. Но потом?

Где его «С добрым утречком, любимая?», где его «Приятного тебе рабочего денька?» Я подождала с полчасика, вдруг у него будильник не сработал. И сама позвонила. И знаете что? Его не было в сети. В первый раз за всё время нашего знакомства. Ладно. Я дождалась обеда, пришла в кофейню, где он работает. И что? Управляющая сказала, что он не вышел на работу и что она обеспокоена. Она обеспокоена!

Гвендолин всплеснула руками, всем своим видом показывая своё возмущение обеспокоенностью управляющей, которое ну совершенно не могло сравниться с её-то обеспокоенностью!

— Продолжай, пожалуйста, — вздохнул Юрий. — Мы поняли.

— А дальше нечего рассказывать. Я отдала команду своему ассистенту проверить больницы и морги. Слава богу, его ни там, ни там не было! Я даже позвонила его родителям! Они тоже не в курсе, где их сын! И сейчас они тоже обеспокоены.

— А в квартире у него вы искали? — меланхолично спросил Альстер.

— Конечно искала! — возмущённо выпалила Гвендолин. — Я пришла в его квартиру в тот же вечер. И знаете что? Его там не было. При этом управляющий сказал мне, что если судить по сообщениям обслуживающего дом искина, он до сих пор находится в своей квартире!

«А вот это уже по-настоящему хреново», — подумал Юрий.

Вслух он сказал другое:

— Ты профессионально отработала все версии, Гвендолин. Скажи, у тебя не было опыта работы в полиции?

— Кстати, о полиции, — фыркнула она, явно оскорблённая таким предположением. — Я пробовала им сообщить об исчезновении Горацио. И знаете что?

— Знаем, — вздохнул Альстер. — Полиция сказала, что не примет заявление о пропавшем человеке, пока тот не будет отсутствовать хотя бы в течение сорока восьми часов.

— И тогда я позвонила дедушке и попросила, чтоб он помог. Я не какая-нибудь взбалмошная дурочка, — закончила она и всхлипнула, переводя взгляд из-под опущенных волос с одного мужчины на другого.

Длинные розовые волосы спутались, скрывая зарёванное лицо словно занавес.

— Успокойся, ты всё сделала правильно, внученька, — не выдержал Эйнсли, заключив девушку в объятья. — Гвендолин, скажи, пожалуйста, а Горацио знает, что я твой дедушка? — спросил он, успокаивающе гладя её по плечам.

— Что ты! Конечно нет. Он знает, что я не бедная, но не более того. Эта тема вообще была ему не интересна.

— То есть он даже не подозревает, насколько ты состоятельна? — уточнил Юрий.

— Именно это я и говорю! — немного наигранно взорвалась Гвендолин. — Не надо считать меня дурочкой. Просто найдите его, — в её голосе прорезались отчётливые командирские нотки, — чтобы я могла убедиться, что с ним всё в порядке.

— Успокойся, всё уже позади. Мы вернём тебе твоего парня. — Эйнсли вытер слёзы девушки бумажным платком. — А теперь оставь нас на минутку. Нам, старикам, нужно кое-что обсудить.

Гвендолин покорно кивнула и вышла из гостиной.

— Я проверила лондонскую полицейскую сеть, — сказала Пола Ли. — Горацио нет в списках задержанных и он не числится жертвой ни в одном происшествии. Среди неопознанных тел его тоже нет.

— Ну, — деликатно кашлянул Альстер, — он парень молодой. Это даёт нам много возможных вариантов, особенно если учесть, что он не особо верен подружке.

— Ха! — хмыкнул Эйнсли. — Вот если бы ты был девятнадцатилетним парнем и тебя каждый вечер ждала в постели на всё готовая Гвендолин, много ли бы ты нашёл сил, чтоб ходить на сторону, а?

— Ну… без обид, босс, — опустив глаза, сказал Юрий, — но мужчины, они, типа, ценят разнообразие.

— Уверен, что в этом случае Гвендолин справилась бы с расследованием сама, — отмахнулся Эйнсли, — без нашей помощи. Прошу отнестись к вопросу серьёзно. Я стараюсь не беспокоить вас по пустякам, но сейчас вижу угрозу моей семье. Незащищённой части моей семьи.

— Значит, нам надо защитить их, — произнесла Пола Ли. — Обеспечить им надлежащую безопасность.

— Да, наверное, придётся, — вздохнул Эйнсли. — Чёрт побери, Натаксия оторвёт мне яйца. Жизнь под колпаком — именно этого она всегда и опасалась. И я даже боюсь предположить, как на всё отреагирует Нева.

— А кто такая Нева? — нейтральным тоном спросил Альстер. Все эти имена он слышал сегодня впервые.

— Моя другая бывшая. Я был женат на ней, когда Натаксия была беременна Эвет. Ой, что будет, когда она узнает и сопоставит даты…

— Сочувствую, босс, — сказал Юрий, глядя на злобное личико Полы, явно недовольной ходом их беседы.

— Ну, а какие у вас мысли по поводу исчезновения Горацио?

— Так сходу? — возмутился было Альстер, но быстро одёрнул себя. — Вариантов на самом деле не так уж много. Горацио мог сбежать с другой девочкой или мальчиком, и он сейчас чувствует себя виноватым и боится позвонить Гвендолин и признаться. Ну или он попал в аварию в другом городе и его изувеченное тело пока не опознали. Маловероятно, но возможно. Я дам задание ИИ проверить все неопознанные тела за пару суток по всей Солнечной системе. Маловероятно, но возможно. Но самый реалистичный вариант, увы, не сулит нам ничего хорошего — у Горацио серьёзные проблемы, о которых вы даже не подозреваете, поскольку они никогда не возникают у людей вашего круга.

— Так это что, не похищение с целью шантажа? — удивлённо спросил Эйнсли.

— Скорее всего, нет, — развёл руками Юрий. — Требования выкупа не было. И потом — я верю Гвендолин. Она не рассказывала Горацио о своём происхождении. Так что, будь это шантаж, это автоматически означало утечку данных. А в этом случае, я уверен, нашли бы более значимый объект для похищения.

— Утечку с нашей стороны можно исключить! — огрызнулся Эйнсли.

— В том-то и дело, что нельзя, — вздохнул Альстер. — Кто-то из юристов не тот файл по почте отправил, кто-то из сотрудников целевого фонда по пьяни проболтался… Вариантов слишком много, чтобы всё учесть. Но повторюсь: если бы профессиональные бандиты узнали о происхождении Гвендолин, то они бы похитили её, а не его. Если, конечно…

— «Если, конечно» что?! — рявкнул Зангари.

— Если, конечно, Гвендолин не ездит по нашим ушам, — чуть тише сказал Юрий, оглядываясь на дверь, за которой скрылась девушка.

— Нет, блядь!

— Я всё же выскажу своё мнение, босс. — Альстер сделал по возможности более скорбное лицо. — Гвендолин росла вне клана, она не имеет к вам настоящей привязанности. И она понимает, что исключена из династии со всеми её богатствами, привилегиями и престижем.

— Давай без поспешных выводов, — устало вздохнул Эйнсли. — Да, я признаю, что встречался с Гвен всего пару раз в жизни. Но в эти пару раз я постарался донести до неё, что двери в семейный клан открыты, что стоит ей только захотеть, как она получит должность в Корпорации на точно таких же условиях, что и остальные мои отпрыски.

И то, что она до сих пор так не сделала, — её решение, а не моё. Ей всего семнадцать, Юрий! Девушки в этом возрасте не сочиняют сложнейших криминальных планов. В том числе и потому, что это просто не нужно. Возжелай Гвендолин денег — она могла бы просто прийти и попросить их у меня.

— Да, босс, — Юрий усердно закивал, — вы полностью меня убедили. Моя идея с самого начала была так себе.

— Но нам всё равно нужно узнать, что случилось с Горацио, — напомнила им Пола. — Тихо, скрытно, без шума и пыли. Не привлекая внимания.

— Пола рекомендовала тебя, — сказал Зангари. — Она говорит, что не знает никого более подходящего для этой работы…

— Правда, я использовала определение «дотошный и въедливый как клоп», — вставила Ли.

— …конечно, я не могу прямо приказать тебе заняться этим делом, но, чёрт его дери, это же моя семья! — продолжил Эйнсли. — Поэтому прошу тебя о личном одолжении. Найди нам Горацио, пожалуйста.

— Решение обратиться ко мне было правильным… — изо всех сил стараясь сохранять серьёзность, сказал Юрий.

Внутри он ликовал. Сам Эйнсли, блядь, денежный мешок Зангари, просит его о личном одолжении! Это даже не ковровая дорожка, это ебучий эскалатор прямо на должность начальника Службы безопасности.

— …возглавляемый мной отдел имеет все необходимые разрешения для работы в этом направлении. Я могу запросить любой файл или организовать любую спецоперацию не привлекая ненужного внимания.

— Спасибо, Юрий, — улыбнулся Эйнсли. — Я знал, что могу на тебя положиться.

— Но вот что вы должны знать, босс, — Альстер поднял вверх руку, — я ничего не смогу сделать в одиночку. Я командный игрок. Для полноценного расследования я буду вынужден подключить и других членов своей команды. Не всех, естественно. Только тех, кто действительно необходим и кому я доверяю.

— Действуй как сочтёшь нужным, Юрий. Я не настолько ополоумел, чтобы сначала просить специалиста о содействии, а потом указывать ему, что делать.

— Если мои самые худшие подозрения верны, то мне нужно начать действовать прямо сейчас. Если, конечно, мы хотим вернуть Горацио одним куском.

— Что, всё настолько плохо?

— Всё может быть даже ещё хуже, — вздохнул Юрий. — Горацио может иметь проблемы с зависимостью от азартных игр, тщательно скрываемую от Гвендолин, естественно. И сделав пару-тройку… десяток необеспеченных ставок, он мог задолжать денег таким людям, с которыми и вы и я предпочли бы не связываться. Если этот сценарий верен, то сейчас Горацио сидит где-то в запертой комнате с ведром для дерьма. С очень большим ведром, потому что в дерьме он по уши.

— И что будет с ним дальше? У этих же людей должен быть какой-то план? — сухо спросил Эйнсли.

— Через некоторое время они сломают его волю, и он позвонит Гвендолин с просьбой о деньгах.

— Ну, это не так и страшно. В этом случае просто дай им то, что они попросят. И подключи полицию, когда Горацио будет дома.

— Опасность этого сценария в контакте бандитов с Гвендолин. Не думаю, что их интерес к вашей внучке отвечает нашим интересам. Поэтому моя первоочередная задача — установить переадресацию звонков в её адрес. Кто бы ей ни позвонил, он должен переключаться на меня.

— Это уже детали, — отмахнулся Эйнсли. — Просто делай то, что считаешь нужным. Найди Горацио.

— Да, босс! — вытянулся по стойке смирно Юрий. — Будет исполнено!

* * *

Альстер позвонил Джессике Май прямо из старого скрипучего лифта, не дожидаясь, когда кабина остановится. В свои тридцать четыре она была одним из лучших специалистов его старого отдела — настолько хороша, что Юрий, уходя на повышение, пригласил её одной из первых, не обращая внимания на подпорченный послужной список — уроженка Гонконга Джессика одной из первых иммигрировала на Акиту, где получила степень магистра экзобиологии.

Когда Юрий прямо спросил её, почему она вернулась на Землю, она также прямо ответила ему, что создаваемая на Аките утопия слишком консервативна, чтоб отвечать её запросам. И добавила, увидев, что этот расплывчатый ответ не устроил Альстера: «Мне нужны деньги, чтобы оплатить курс наращивания теломер».

Этот ответ устроил Юрия более чем. Утопия в своём стремлении к всеобщему благу игнорировала потребности отдельных людей. Их сообщество не могло позволить проведение курса удлинения теломер для всего населения с самого раннего возраста. Джессика подала прошение. Народ Акиты демократически решил, что для тридцати лет это тщеславие, а не необходимость.

Сама Джессика, естественно, была категорически против. Она была привлекательна и желала оставаться такой как можно дольше. Это и продиктовало её дальнейшие поступки. Юрию очень импонировала решимость Май — она твёрдо знала, чего хочет, и шла к своей цели. Поэтому он тут же нажал на нужные рычаги, обеспечив её назначение в свой отдел.

— Что случилось, шеф? — зевнула Джессика.

— У нас новое расследование, блядь. Наивысшего приоритета. Или даже ещё выше. В общем, представь себе самый высокий приоритет, какой можешь. Представила? Так вот, у этого задания приоритет ещё выше!

— Я поняла, шеф, — перебила его она. — Случилось-то чего?

— Потеряшка.

— Серьёзно? — Альстер без труда различал скепсис в её голосе. — Мы что, теперь ещё и за полицию работать будем?

— Это не смешно. И это важно. Именно поэтому, кстати, я и позвал тебя. Я отправляю адрес сейчас. Будь там через пять минут.

Сам Юрий тоже торопился. Быстрым шагом, срываясь на бег, он прошёл через центр Слоун-сквера, спустился в вестибюль станции и оказался на Лондонском радиальном кольце, по которому проследовал в центр Хакни, в конце Грэм-роуд. Всё время своего пути Альстер загружал через Бориса инструкции для находящегося в его подчинении искина департамента по контролю за взаимодействием с Оликс, искренне надеясь, что никто не обратит внимания на несвойственную его отделу активность.

Юрию нужна была информация о путешествиях Горацио Сеймура по сети порталов Сопряжения за последние четыре дня. Потом он затребовал данные о его банковском счёте и транзакциях — для оценки финансового состояния. Конечно, подобная информация, по идее, должна составлять банковскую тайну, но банкиры, входившие в клуб миллиардеров, давно договорились о предоставлении подобных данных.

Следующее, что запросил Альстер, — записи с камер общественного наблюдения Хакни за последние три дня. Этот запрос тоже был незаконен и также был моментально выполнен: полиция негласно удовлетворяла подобные запросы, полученные от Службы безопасности крупнейшего городского налогоплательщика.

Застроенная старыми кирпичными многоэтажками с высокими шиферными крышами и расположенная на окраине лондонских полей, Элеонор-роуд представляла собой классическое прибежище низшего сегмента среднего класса, всё ещё населяющего пригороды Лондона. Впрочем, прогресс добрался и до этого медвежьего угла: среди допотопных кирпичных мастодонтов там и тут торчали высотки из стали и стекла — с крохотными квартирками, специально спроектированными по средствам, доступным молодым низкооплачиваемым рабочим — без кухонь, с одной маленькой спальней. Для людей, подобных Горацио.

Юрий узнал догоняющее его цоканье каблучков Джессики примерно на половине расстояния от местной портальной станции до вестибюля здания.

— Хорошая скорость, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты почти меня обогнала.

Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что Май одета в приталенный офисный костюм, дополненный белой блузкой и алыми туфельками с тонкими пятисантиметровыми каблуками — она одевалась в одинаковом стиле всё время их знакомства.

— Мне не ставили задачу кого-то обогнать, — самодовольно парировала Джессика. — Я получила указание прибыть вовремя. И с задачей справилась, — добавила она, обходя Юрия сбоку.

Он аж поперхнулся, глядя на следующий за ней поток иссиня-чёрных волос.

— Чемпиону проиграть не зазорно, — вздохнул Альстер, ускоряя шаг.

В следующую секунду он махнул рукой, веля Борису передать управляющему домом искину код доступа в квартиру, ранее переданный ему Гвендолин.

Фойе и площадка перед лифтами были сделаны из голого бетона, залитого в одноразовую опалубку гражданскими строительными роботами — дёшево и сердито. В крохотной клетушке Горацио было всего два помещения — спальня, в которой почти всё свободное пространство занимала кровать, и крохотный душ. Ещё в комнате было что-то вроде кухни с крохотным холодильником, шкафом-купе и парой табуретов.

— Шеф, тут настоящая первобытная живопись! — воскликнула Джессика, сделав селфи на фоне стены, изрисованной граффити.

— Будь серьёзней, Джес, — отмахнулся Юрий. — У нас есть задание. Тут я не вижу никаких признаков борьбы, значит его похитили не отсюда.

— Может быть, с площадки перед лифтом? Там немноголюдно.

— Борис, — сказал в пустоту Альстер, — что ты нарыл по Горацио?

— У Сопряжения нет информации о перемещениях Горацио после девяти часов вечера вторника, когда он переместился в ближайший к этому зданию узел на Грэм-Роуд. Мы проверили данные всех порталов, не только Лондона.

— Не припоминаю, чтоб я просил у вас проводить всемирный поиск, — пробурчал под нос Юрий.

— Всё верно, вы не просили о всемирном поиске, — виновато откликнулся Борис, — но искины седьмого поколения, которым вы поручили эту работу, решили, что это лишним не будет.

— Искины, блядь! — продолжил возмущаться Альстер. — Сегодня вы вместо меня организуете поиск, а завтра что? Отправите меня в богадельню и сами будете всем в отделе заправлять?

Борис предпочёл не отвечать на этот поток возмущённого сознания.

— Ладно, что у нас с данными по Гвендолин? — немного выпустив пар, спросил Юрий. — Только не говорите мне, что вы не догадались собрать данные и о её перемещениях.

— Принадлежащие Гвендолин устройства на данный момент находятся в сети. История её последних перемещений соответствует паттерну её повседневной активности. Единственное новое место в истории Гвендолин — это утреннее посещение хаба Слоун-сквера, после которого в записи её активности имеется лакуна продолжительностью более двух часов.

— Пометь эту лакуну как проверенную — в это время Гвендолин беседовала со мной. Вернёмся к Горацио. Дай мне визуальную запись Элеонор-роуд по состоянию на шесть тридцать утра среды. Посмотрим, куда Горацио срулил.

— Выполняю, — отозвался Борис. — Мне потребуется несколько секунд.

— Тут пусто, шеф, — сказала Джессика, открыв дверь стенного шкафа.

— Серьёзно? — всплеснул руками Альстер. — Ты рассчитывала найти нашу пропажу в стенном шкафу?

— Я имела в виду одежду, — процедила Май, — её мало. Он забрал с собой часть?

— Скорее нет, чем да, — произнёс Юрий, заглянув в шкаф через плечо Джессики. — Горацио беден как церковная крыса.

— Тогда почему его исчезновением занимаемся именно мы?

— Открою секрет, — расплылся в улыбке Альстер, — он хахаль одной из внучек Эйнсли.

— А-а-а… — протянула Джессика. — Это многое объясняет.

— Искины не смогли обнаружить Горацио на записях с Элеонор-роуд, — вклинился электронный ассистент. — По доступным им данным он до сих пор находится в квартире.

Юрий и Джессика обменялись взглядами. Май пожала плечами, выразительно посмотрев в сторону окна. Вздохнув, Альстер подошёл к расположенному в задней части квартиры огромному окну, откуда открывался вид на крошечные садики, разбитые на крышах домов идущей параллельно Элеоноре Хортон-роуд, и осмотрел запоры. Окно было заперто изнутри.

— Хорошо, Борис, а теперь проверь ещё и Хортон-роуд. Даже если он спустился из окна, ему придётся идти мимо десятков камер, — добавил Юрий, глядя на Джессику.

Она нахмурилась и открыла дверь в узкую душевую, внимательно оглядев кабинку из стали и стекла.

— Я только что уничтожила наш последний шанс на то, что расследование будет простым, — объяснила Май свои действия.

— Только не уверяй меня, что всерьёз надеялась найти нашу пропажу за душевой занавеской.

— Я просто отрабатываю все версии, — отмахнулась Джессика. — И если бы ты знал, сколько преступников при обыске действительно прячется в душевых комнатах, ты бы отнёсся к этому серьёзно.

— На записях с Хортон-роуд Горацио не обнаружен, — остановил их перепалку Борис.

— Шеф, у нас настоящая, классическая тайна запертой комнаты, — восхищённо сказала Май, — словно в детективном романе!

— Дефективном романе, — пробурчал в ответ Юрий. — Борис, запусти поиск Гвендолин на записях от утра среды по Элеонор-роуд.

— Искины не смогли обнаружить Гвендолин на записях, — через несколько секунд отозвался Борис.

— У нас что, трудности с распознанием образов? — удивлённо спросила Джессика.

— Переключитесь на данные её электронного секретаря. В них есть запись, что она вошла в это здание в шесть пятьдесят восемь в среду?

— Да, такая запись присутствует, — ответил Борис.

— Теперь сравните их с файлами с камер общественного наблюдения. Вы можете найти на них момент, соответствующий времени её прохода по улице?

— Обнаружено несоответствие. Гвендолин нет на записях с общественных камер. Она исчезает с записей, как только сворачивает на Элеонор-роуд с Уилтон-Уэй.

— На записях с Элеонор-роуд есть признаки редактирования или подмены?

— Минуточку, — отозвался электронный ассистент, — ИИ отдела анализирует запись.

— Ну, а ты что думаешь? — спросила Джессика, заметив недовольную гримасу Юрия.

— Что это исчезновение слишком идеально спланировано и выполнено, — ответил он. — Это приводит меня к мысли о том, что им занималась группа серьёзных и вдумчивых профессионалов. И что это далеко не первое их задание. Если добавить к этому то, что Горацио очень здоровый и симпатичный одинокий парень… то вывод неутешителен.

— Какой вывод? Что его похитили как сексуальную игрушку?

— Ах, если бы, — вздохнул Альстер. — В этом случае у него был бы шанс выжить. Боюсь, что целью похитителей была криминальная пересадка мозга. Всё, что мы пока видели, идеально укладывается в эту схему.

— Большое тебе, блядь, спасибо. Юрий. — Май театрально поклонилась. — Я до последнего надеялась, что это банальные городские байки. А у нас вообще, — добавила она через несколько секунд, — есть доказательства? Ну, кроме гонконгских фантастических сериалов, конечно.

— Любая городская байка имеет под собой реальное основание. И эта тоже. К тому же разговорчики об этом поползли после прибытия сюда Оликс. Совпадение? Не думаю.

— А вот и злокозненных пришельцев подвезли, — вздохнула Джессика. — Всё как положено.

— Не напрямую, нет. Просто их биотехнологии делают это возможным, — сказал Юрий и, не выдержав скептического взгляда собеседницы, добавил: — Вероятно.

После чего невесело вздохнул. Если бы всё, что он знал о краже тел, можно было объяснить обычными городскими страшилками… Но версия, что кто-то из дельцов чёрного рынка оказывает услуги по трансплантации мозга, всерьёз разрабатывалась сотрудниками правоохранительных органов уже несколько лет. И тут дело даже не в том, что на эту версию можно списать свои промахи, объяснив, почему тот или иной преступный гений из высшей лиги никак не может быть пойман, потому что он носит другое тело. Имелись и реальные улики. Недостаточные, чтобы схватить организаторов, но такие, от которых не отмахнёшься.

Производители интерактивных игровых сериалов из Гонконга оперативно отреагировали на слухи, включив тему кражи тел в свои криминальные мыльные оперы. Для пущей достоверности производители сериалов связывали возможность подобных операций с недавно появившимися на рынке биотехнологиями Оликс, продвигаемыми под маркой «Кселл». И надо признать — их объяснение выглядело пугающе достоверным.

До появления Оликс клонирование органов или использование ткани для замены стволовых клеток было невероятно дорогостоящим. Но поскольку прибывшим в Солнечную систему пришельцам нужны были деньги, чтобы приобрести энергию, необходимую им для паломничества до конца вселенной, они вывели на рынок «Кселл».

Продукт заметной и более развитой биотехнологии, чем земная, кселл являлся полифункциональной живой тканью, которая, в зависимости от способа применения, могла использоваться в человеческом теле многими способами: замещение повреждённой кожи, вен, костей, мышц и даже некоторых органов.

Подобно плоти, которую они заменили, клетки кселл черпали энергию из крови, живя в идеальном симбиозе с человеческим телом. А ещё они были дёшевы. Именно способность тканей кселл служить идеальной заменой человеческих тканей и являлась краеугольным камнем всех историй о трансплантации мозга. Согласно им, ткани кселл можно использовать для формирования нейронного моста между мозгом и позвоночником — возможность, далеко выходящая за рамки человеческой медицины.

А поскольку Альстер занимался всем, что касалось Оликс, несколько его сотрудников занималось расследованием и анализом слухов, чтобы установить, насколько они соответствуют истине.

«Но единственной истиной, — Юрий подвёл итог своим размышлениям, — является то, что мы ничего не знаем».

— Я не собираюсь ни в чём тебя убеждать, — пожал он плечами. — Само наше расследование является моментом истины. Во время его либо ты убедишься в моей правоте, либо я буду вынужден признать, что ошибался.

— Ты босс, — нейтрально ответила Джессика.

— Борис, что вы нарыли в записях?

— Архивные видеофайлы с камеры общественного наблюдения на Элеонор-роуд были изменены, — отозвался Борис. — Фрагмент между шестью и девятью часами был заменён синтезированным изображением.

— Вот, собственно, и всё, — сказал Юрий. — Ни один любитель не имеет ресурсов для подобной операции. Это означает, что нам нужно существенно ускориться, если мы хотим вернуть Горацио живым. — Говоря это, он вывел на экраны своих очков карту местности. — Борис, есть признаки фальсификации файлов камер Уилтон-Уэй?

— Эти файлы не имеют признаков перезаписи, — отозвался электронный ассистент.

— Тогда пусть искины просмотрят записи всех камер по окружающим дорогам в радиусе километра. Сверьте данные с записями местной дорожной полиции. Я хочу, чтобы вы проверили все машины, которые ехали по Элеонор-роуд между шестью и девятью утром в среду. Хотя нет, расширь интервал до пяти и десяти часов.

— Выполняю, — отозвался Борис.

— Как ты думаешь, сколько у нас осталось времени? — спросила Джессика.

— Честно? — мрачно произнёс Юрий. — Нисколько. Горацио находится у них уже двадцать четыре часа. Этого более чем достаточно. Единственное, на что мы можем надеяться, — какие-то накладки с их стороны.

— В указанный вами временной интервал по Элеонор-роуд проехало два автомобиля, — вклинился в разговор Борис. — Один из них принадлежит частному подрядчику, он занимается уборкой улиц по контракту с мэрией и оборудован щётками и пылесосом. Второй автомобиль — фургон, принадлежащий строительной компании.

— Какой именно строительной компании принадлежал фургон? — быстро спросил Альстер.

— «Старые традиции и новое качество». Они базируются в Кройдоне.

— Зайди на их сайт, авторизуйся и запроси адрес доставки.

— Ошибка. Ошибка. Ошибка, — несколько раз повторил Борис. — Я не могу найти адрес доставки на указанном сайте. Они не принимали этот заказ. Это не их фургон.

— А чей тогда фургон? Какие данные он передал транспортной полиции?

— В транспортной полиции транспондер фургона был зарегистрирован на имя «Tarazzi Metropolitan Supplies ADL». Это компания, зарегистрированная на астероиде Новый Гамбург. Компания была образована во вторник в двенадцать часов по Гринвичу и распущена в пять часов по Гринвичу сегодня утром.

— Умно, — согласился Юрий. — А кто выступал владельцем компании?

— Была выпущена всего одна акция, зарегистрированная в собственности у «ТОО ХОРТОН ЛИМИТЕД». Это нью-гамбургская компания, находящаяся под управлением ИИ, который на данный момент не откликается.

— Хортон, говоришь? — Альстер взглянул через окно на ряд аккуратных домов, которые составляли Хортон-роуд. — Подозреваю, что кто-то водит нас за нос, даже не скрывая этого. Хорошо, во сколько здесь был фургон?

— Фургон повернул на Элеонор-роуд в шесть двадцать два. Он уехал, свернув на Уилтон-Уэй, в шесть сорок восемь.

— И? — взмахнул рукой Юрий. — Куда он отправился потом?

— В шесть пятьдесят семь он въехал в транспортный узел коммерческих и государственных служб Хакни на Амхерст-роуд.

— Продолжи мысль, Борис.

— У меня больше нет данных о его перемещении.

— Так найди их. Я хочу знать, куда эта колымага отправилась. И вот ещё что, — он повернулся к Джессике, — увы, нам придётся расстаться. Узнай, куда отправился этот фальшивый фургон, потом возьми такси и выдвигайся туда — мне нужно знать, куда ведёт эта нить.

— Я одна? На такси? Ну, босс… — застонала Май, обиженно надув губки.

— Прекращай нубосскать. Время не ждёт! Конечно, я отправлю вдогонку за тобой тактическую команду поддержки. Не стесняйся использовать их при любом намёке на сопротивление. Мы десятилетиями смотрели на проделки заправил чёрного рынка сквозь пальцы, так что они стали считать себя настоящей властью в своих медвежьих углах. Сразу выбивай у них эту уверенность. Помни, эта шушера понимает только один язык — язык силы.

— Это задание по мне, — кровожадно улыбнулась Джессика, — это я умею… А ты чем планируешь заняться?

— Начать расследование с другого конца, естественно. Зайти с другой стороны. Время истекает, так что единственный шаг для Горацио — это срезать путь.

Говоря это, Альстер покинул комнату и направился к лифту, даже не потрудившись закрыть дверь. К тому времени, когда они вышли из здания, Джессику уже ждало такси. Юрий помахал ей рукой, мысленно пожелав удачи, и спешно направился обратно в Хакни-хаб.

* * *

Семь минут спустя он, задыхаясь от быстрой ходьбы, вышел из хаба, расположенного в восточном конце Королевских доков Виктории. Местный воздух — вероятно, из-за близости Темзы — полнился влагой и запахами гниющих водорослей.

Оглядываясь, Юрий видел царапающий низкие облака шпиль офисного здания Сопряжения. Стоящие вокруг него офисные здания были эклектичной смесью старых кирпичных домов и фабрик, среди которых возвышались недавно построенные высотки новых офисных центров.

Не так давно эти улицы были полны отелями и ресторанами, предлагавшими свои услуги посетителям огромного торгово-выставочного центра, расположенного на месте старых доков. Но появление порталов Сопряжения, давшее людям возможность спокойно ночевать дома, вне зависимости от того, насколько они от него удалились, сломало бизнес-модель, сделав невостребованными предлагаемые отелями услуги. Впоследствии многие отели переоборудовали в апартаменты, хотя некоторые оставались заброшенными на протяжении десятилетий.

Борис без особого труда взломал замок в вестибюле мрачного здания, бывшего когда-то самым фешенебельным отелем в округе. Юрий отрыл тяжёлую дверь с медными ручками и вошёл в высокий, мрачный вестибюль, выполненный в готическом стиле. Охраны не было видно, но Альстер словно спиной чувствовал чьё-то неусыпное внимание.

Пройдя к лифтам по блестящему чистотой мраморному полу, Юрий нажал на одну из сияющих красными огнями кнопок вызова. За время его пути искины Сопряжения проникли в охранную сеть здания, переподчинив себе местные охранные системы, которые хоть и были достаточно сложны и изощрённы, пасовали перед объединённой мощью принадлежащих Корпорации разумов седьмого поколения.

Лифт бесшумно открыл створки кабины, приглашая внутрь, но Альстер, вздохнув, направился в сторону лестницы. Только что взломанная система безопасности была сложной и эффективной. И вполне могла быть дополнена примитивными механическими ловушками вроде останавливающегося между этажами лифта. Конечно, это не причинило бы Юрию никакого вреда, но сегодня у него просто не было времени на подобные игры.

Коридор третьего этажа проходил по всей длине здания, при этом в него выходило всего шесть дверей. Двое мужчин в костюмах мрачно смотрели на вышедшего с лестницы Альстера, не предпринимая, впрочем, никаких действий. Он также не стал обращать на них внимания, сразу направившись к нужной ему бронированной двери.

Встав перед дверью, Юрий мрачно посмотрел туда, где должна была быть следящая за коридором камера.

— Открывай, Сова, Медведь пришёл, — сказал он устало.

— Вам назначено? — раздался голос охранника в коммутаторе.

— Я не с тобой говорю, — ещё более уставшим голосом отмахнулся Альстер.

В следующую секунду дверь загудела сервоприводами и, выдвинувшись немного вперёд, отъехала в сторону. Юрий вошёл внутрь, помахав охранникам рукой. За дверями ему открылся вид богато обставленного бандитского логова. Когда-то, столетие назад, эти помещения были самым дорогим номером в отеле. Теперь здесь располагалась роскошная жилая квартира с видом на доки.

Впрочем, сейчас перед Альстером стояла задача, отличная от разглядывания интерьера, — перед ним, покачиваясь с носков на пятки и засунув большие пальцы рук за пояс шёлкового халата, стоял владелец квартиры. Юрий окинул его взглядом — Карно Ларсен выглядел так, словно действительно прожил каждую минуту из своих ста лет.

Огромный, плечистый когда-то мужчина, застрявший, из-за процедуры удлинения теломер, в вечных шестидесяти, выглядел сейчас как восковая копия самого себя, нежели человек из плоти и крови. Расшитый золотыми драконами бардовый халат, являющийся, как подозревал Юрий, его единственной одеждой, туго обтягивал огромный, куполообразный живот. На ногах Ларсена, несколько выбиваясь из общего образа, были смешные меховые тапочки, выполненные в форме кроличьих голов.

— Как давно мы не виделись, дружище Юрий, — пробасил толстяк, распахивая необъятные объятья. — Я даже не смел надеяться, что ты посетишь мою скромную берлогу. Ты пришёл насладиться моей коллекцией?

Одна из высоких стен гостиной была собрана из антикварных телевизоров и плазменных панелей — все они работали и на каждом шло то или иное шоу. В блестящих холодным хрусталём витринах и колоннах располагалось огромное количество невероятно детализированных миниатюр и товаров ограниченного выпуска за последние 150 лет. Многие из них до сих пор находились в оригинальных упаковках.

«Ну да, — вспомнил Юрий, — Ларсен же известен, помимо прочего, своими энциклопедическими знаниями в области массовой мусорной культуры».

С точки зрения Альстера, всё это было не более чем аккуратно упакованным пластиковым мусором, даже несмотря на то, что многие из экспонируемых в коллекции вещей сохранились в единственном экземпляре и стоят баснословно огромных денег.

— На самом деле нет, — мрачно сказал Юрий.

— Даже так? — удивился толстяк. — Тогда я тоже замечу, что был бы рад получить в следующий раз предупреждение о твоём визите. Крохотную весточку, как знак твоего ко мне уважения.

— Настоящие живые охранники, — произнёс Альстер, показав глазами на дверь. — Дань моде или у тебя есть причины думать, что за тобой могут следить через ИИ?

— Они создают особую атмосферу доверительности и спокойствия, — чопорно ответил Ларсен. — Но, в общем-то, довольно бесполезны. У них в коммуникаторах больше интеллекта, чем в головах.

— То есть я могу говорить открыто? — спросил Юрий. — Нас не прослушивают?

— Естественно, дорогой друг. — Толстяк щёлкнул пальцами, и изображение на всех телеэкранах сменилось на статистический шум. — Можешь говорить свободно. Расскажи мне, что привело тебя сюда, в объятья лучшего финансового консультанта Лондона? Знаешь, ты несколько староват, чтобы быть объектом моего интереса, — добавил он, сделав небольшую паузу.

— Мне нужна информация, и у меня нет времени на фигню.

— И ты сразу пришёл ко мне. Молодец. Знаешь, в некотором смысле это почти мне льстит.

— Кто лучший чёрный наводчик в Восточном Лондоне?

— Наводчик? — На лице Ларсена застыла улыбка.

— Не еби мозги, — сказал Юрий вежливо, но сильно встряхнув толстяка за плечи.

— Ты хоть понимаешь, о чём просишь? Ответ на этот вопрос разрушит мою репутацию!

— Репутацию? — Альстер деликатно кашлянул. — Какую репутацию? Все знают тебя как человека, который за толику малую создаёт одноразовые виртуальные компании для обмана государственных и коммерческих центров слежения. Какой-то другой репутации у тебя нет.

— И именно поэтому я не могу так вот просто взять и поделиться данными своих клиентов, — гордо вскинул голову толстяк.

— А кто сказал, что это будет просто? Это ведь не первая наша встреча, Ларсен. В прошлый раз, если ты не помнишь, мы с тобой уже разговаривали о твоём плохом поведении. И остановились на том, что ты должен быть мне полезен, если хочешь продолжать заниматься тем, чем занимаешься. И вот это время пришло. Может быть, ты и забыл, о чём мы тогда говорили, но я-то помню. Обрати внимание, я прошу вежливо. Пока вежливо.

— Ты переоцениваешь меня, Юра. — В голосе Ларсена появились заискивающие нотки. — Я всего лишь финансист, я не занимаюсь всем вот этим…

— А я так хотел по-хорошему, — вздохнул Альстер. — Но, как я вижу, ты упорно желаешь получить путёвку в мир, по сравнению с которым Загрея кажется курортом…

— Не шути так, Юрий. — Лицо толстяка от волнения пошло пятнами. — Мы с тобой друзья, Юрий!

— И… — Юрий театрально помахал в воздухе ладонью. — …имя в студию!

— Конрад МакГлассон.

Альстер молча развернулся на каблуках. Дойдя до двери, он подождал, пока та откроется, после чего вышел в коридор, пробурчав:

— Искренне надеюсь, что без проблем найду этого человека по имени.

Ссылка с полными контактными данными догнала его до того, как он вошёл в лифт. К моменту, когда Юрий вышел из лифта, искины Корпорации уже собрали все доступные данные по этому человеку.

— Джессика! — рявкнул он, выходя из здания в пылающий ад улицы. — Как успехи?

— Я на Алтее, в какой-то сратой дыре под названием Бронкал. Строительный фургон въехал в доки земснаряда. Данных от расположенного внутри портала у меня нет, поэтому, куда срулил фургон, я не знаю.

Юрию не было нужды запрашивать у Бориса справку об Алтее. Расположенный в системе Поллукса[1] спутник газового гиганта после пятидесяти лет агрессивного терраформирования был почти способен поддерживать земную жизнь. «Почти» в этом контексте означало то, что терраформирование считается законченным, когда биосфера планеты остаётся стабильной без какого-либо вмешательства, тогда как на Алтее этому мешала череда природных кризисов, заставляющих вновь и вновь проводить циклы коррекции.

— Свяжись с нашим региональным офисом и запроси помощь, — приказал Юрий.

— Так я уже, шеф! — бодро воскликнула Джессика. — И отправленная тобой тактическая команда уже здесь.

— Будь осторожней, — согласился он. — Жители ебучего фронтира ведут себя так, словно находятся на настоящем диком западе.

— А то я не знала! — вновь воскликнула она. — Не волнуйтесь за меня, шеф, у меня всё под контролем.

— У меня есть ещё одно крохотное дельце. Если всё пойдёт хорошо, я буду у вас через полчаса.

— Буду рада.

Пока они беседовали, Борис проанализировал досье Конрада МакГлассона и вывел на очки выборку данных. Окинув их взглядом, Юрий отметил, что не видит логики в беспорядочных перемещениях Конрада по Лондону — это соответствовало профилю наводчика.

Другие данные — о квартире, о ежедневных тратах, об отдыхе и пристрастиях, напротив, пестрели пропусками и недомолвками. Этот паттерн также был знаком Альстеру — он означал, что у Конрада имелся тщательно скрываемый источник незадекларированных доходов.

— Борис, где сейчас Конрад?

— Данные отсутствуют. Сетевые устройства Конрада не передают информацию о его местоположении.

— Сообщи, где и когда он был замечен в последний раз, — уточнил запрос Альстер.

— Он покинул расположенный на Южной Дороге хаб «Мост королевы Елизаветы II» семнадцать минут назад.

— Прогуляться решил на свежем воздухе, — пробурчал под нос Юрий, — ножки решил размять. Борис, закрой ему доступ к портальной сети, пусть немного на измене посидит.

— Выполнено, — отозвался электронный ассистент.

— Отправь две… нет, три эскадрильи дронов, чтобы найти его на мосту. И тактическую команду, нет… две тактические команды — пусть ожидают у обоих концов моста. Но пусть они не вмешиваются до получения от меня указаний. Ясно?

— Приказы понятны. Выполняю.

* * *

Юрий добрался до расположенного на Южной дороге хаба «QEII» всего за пару минут. Выйдя, он с удовлетворением оглядел циклопических размеров бетонные конструкции вантового автодорожного моста. Построенный в начале девяностых годов двадцатого века, мост являлся частью окружной автомагистрали M25. В свои лучшие дни этот мост позволял перебраться через Темзу 130 тысячам автомобилей в день, но те времена давно прошли. Сейчас, нависший над серыми водами лимана, мост являлся памятником истории и прогулочной зоной.

В памяти Юрия всплыла старая, словно из другой жизни картина — заполненный сплошным потоком автомобилей мост.

«Я стар, — вздохнул он. — Я помню, как выглядел наш мир, до того как он был создан».

После того как последние автомобили и грузовики ушли в историю, высвобожденные порталами дорожные деньги позволили мосту воссиять в новом качестве. Заново изобрести и пересоздать себя — в качестве висящего над землёй ландшафтного парка.

В бетонных конструкциях были прорезаны отверстия, под ними — закреплены заполненные грунтом огромные кадки, в которых посадили деревья. Затем, прямо на железобетонное покрытие дороги, уложили дёрн, превратив мост в летящую над землёй зелёную дорогу.

По обеим сторонам моста располагались ажурные конструкции из стали и стекла, в которых находились многочисленные бары, клубы и рестораны, предоставляющие посетителям, помимо всего прочего, потрясающий вид на реку, город и все окрестности. Вдоль дорог, на прилавках, нашли место ремесленники, изготавливающие и продающие разные мелкие товары, нужные горожанам.

В очередной раз протяжно вздохнув и размяв мышцы ног, утомлённые непривычной нагрузкой, Юрий начал долгий путь вверх по искусственному склону. Он старался придерживаться предлагаемой пологом деревьев тени. Здесь, прямо над рекой, зной, влажность и духота слились в едином ужасном крещендо. Альстер брёл, перекинув свой лёгкий пиджак через плечо и жалея, что не догадался надеть шляпу. Вокруг него, невидимые и неслышимые, разыскивая Конрада МакГлассона, вились дроны.

Вскоре они оповестили Юрия об обнаружении цели — Конрад сидел за одним из столиков кафе, расположенного возле бетонной опоры. В руках он, как и положено разумному человеку в такую жару, держал запотевшую кружку светлого пива, самодовольно и с чувством лёгкого превосходства оглядывая снующих мимо кафе вспотевших людей.

— Борис, заблокируй все локальные интернет-узлы в радиусе ста метров вокруг него, — отдал команду Юрий, подходя к кафе лёгким прогулочным шагом.

— Выполнено, — ответил электронный ассистент.

Альстер тем временем разглядывал свою будущую жертву при помощи мощных телеобъективов дронов. Конраду было хорошо так за сорок, но в его коротких, кудрявых волосах, таких же чёрных, как и его кожа, не было ни одной седой пряди. Его одежда, шорты и старая оранжевая футболка придавали ему неприметный вид, ничем не выделяя на фоне толпы.

Единственной особой приметой было отсутствие солнцезащитных очков; все остальные на мосту в тот день носили их так, словно очки стали обязательным атрибутом одежды, вроде купальника на пляже. Присмотревшись к транслируемому в его очки изображению лица Конрада, Юрий понял причину этого ухода от общих правил.

Конрад не отдыхал. Конрад работал. Несмотря на праздную позу и кружку пива, он напряжённо осматривал проходящих мимо людей, детально изучая их.

«Вот молодец какой, — умилился Альстер, — только сдал Горацио и уже ищет новую жертву. Весь в трудах, аки пчёлка».

Конрад заметил Юрия, когда тот был ещё в двадцати метрах, и сразу напрягся. Благодаря оптике Альстер видел, как на его лице за доли секунды промелькнули отрицание, гнев, торг, страх, сменившись принятием.

«А ты хорош», — подвёл итог игры в гляделки Юрий.

Несколько раз судорожно оглянувшись по сторонам в поисках явившейся его арестовывать команды, Конрад вперился в Альстера, явно вознамерившись прожечь в нём взглядом дырку.

— Успокойся и не дрожи, я же не собираюсь тебя бить, — растянув губы в улыбке, сказал Юрий и подошёл к столу.

— Это хорошо, — ответил Конрад, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, что получалось из рук вон плохо, если судить по выступившим на его высоком лбу маленьким каплям пота.

— Я слишком стар для этого, — вздохнул Альстер, садясь на свободное кресло, — поэтому этим займутся специально обученные люди из моей команды. Молодые, здоровые, землю копытами роют — до того им хочется показать себя. Кстати, они вооружены. В тебя когда-нибудь стреляли тазером? Незабываемые ощущения, знаешь ли. Особенно если это не сертифицированный для полиции тазер, который никто не ограничивал до установленной законом гуманной мощности. У нас как раз такие. И вот ещё что, — добавил Юрий, догадавшись по незначительной перемене позы, что его собеседник собирается бежать, — я отозвал твою портальную карту. Тебе придётся проделать всю дорогу до дома на своих двоих. И это, — он расплылся в сочувственной улыбке, — при такой сумасшедшей жаре.

— Чего ты хочешь? — мрачно процедил мужчина.

— Для начала расскажи мне обо мне. — Альстер откинулся на спинку стула.

— Что?

— Прекрати вилять, всё ты прекрасно понял. Ты наводчик. Ты славишься тем, что можешь найти человека, в точности соответствующего любому заданному профилю. Покажи, насколько ты хорош, проанализировав мой профиль.

— Это блеф, — мрачно сказал Конрад, — у тебя на меня ничего нет.

— Кое-что есть. — Ухмыляясь, Юрий погрозил ему пальцем. — Как минимум, я знаю твоё имя. И знаю, что ты лучший в своём деле.

— Доказательств не будет.

— А вот это ты напрасно, — мягко, по-отечески вздохнул Альстер. — Нехорошо быть таким букой. Я знаю, что ты специалист по поиску людей, которые выпали из социума, сами не осознавая того. Людей, не обремененных социальными связями. Уязвимых людей. А ещё я знаю, что ты, чтобы стать успешным на своём поприще, должен в одиночку заменить собой целый отдел лоботрясов. Поверь мне, я знаю, о чём говорю — я как раз возглавляю такой отдел. Треть моих сотрудников умеет читать. Вторая треть — писать. А отправлять на задание мне приходится по трое — третий следит, чтоб эти два умника не заблудились.

А ты справляешься со всем один. Без поддержки ИИ и систем обработки больших данных. Ты хоть понимаешь, Конрад, какой у тебя особенный и редкий талант? Ты можешь бросить один взгляд на вчерашнего выпускника, юного неподкупного идеалиста, счастливого от того, что устроился на первую в своей жизни работу, и верящего, что стоит немного поднажать — и он станет генеральным директором компании. И ты понимаешь, что он определённо не станет возражать, если незнакомец, с которым он только что познакомился в баре, предложит ему косячок. И вот когда это случайное знакомство стало началом прекрасной дружбы, а также серьёзной зависимости, наш йуный идеалист сделает всё, включая предоставление доступа к данным Корпорации ради следующей дозы. Довольно непредсказуемый поворот для всех, кроме тебя.

Или девушка, симпатичная, но застенчивая, не знающая себе цену и которую так легко совратить. Внезапно она встречает парня, восхитительного, замечательного парня с белоснежной улыбкой, парня, о котором даже не могла мечтать в своих самых смелых мечтах… Между ними проскакивает искра, и девушка понимает, что встретила настоящего принца, готового обеспечить ей жизнь, которой она достойна. И-и-и… Бинго! Через некоторое время как-то получается, что он не просто её парень, он — её сутенёр. Ещё одна жизнь разрушена.

Юрий прервал монолог, чтоб постучать по лбу собеседника.

— Ты ещё тут? Конрад?

Тот молча отстранился, ничего не говоря.

— Молчишь… — продолжил Альстер. — А должен восхищаться иронией — у человека, сделавшего своей профессией поиск чужих слабостей и зависимостей, нашли зависимость и слабость.

— Ты ничего про меня не знаешь, ты, мерзкий кусок дерьма. Ты ничего не угадал в своём «анализе».

— Фи, Конрад, как некультурно, — Юрий взмахнул рукой, — смешивать личное и рабочее. Я здесь по долгу службы, так что оскорблять меня бессмысленно. А что до моего анализа… то я обратился к тебе именно потому, что ты в этом деле лучше меня. Докажи это. Расскажи мне обо мне.

— Ты не из полиции, — сказал Конрад МакГлассон, окинув его взглядом.

— Верно. Но этот вывод слишком очевиден, чтобы служить доказательством. Даже ребёнок мог догадаться об этом, заметив, что я не показал удостоверение и не зачитал твои права. Ну, Конрад, поднажми. Удиви меня.

— Ты русский. Акцент всё ещё заметен. Состоятельный — ты смог позволить себе много теломерных и прочих медицинских процедур. Тебе больше ста, но ты не выглядишь на свой возраст — ты занимаешься спортом, следишь за своей осанкой.

При этом ты не замшелый ретроград — ты стараешься соответствовать современной моде. Это важная часть твоего имиджа — ты пользуешься услугами консультанта по выбору одежды. У тебя хорошая обувь — ботинки ручной работы подтверждают статус.

Ещё ты хамоват и спесив. Эти черты характера порождают бесконтрольность и безнаказанность. Крайне сомнительно, чтоб ты смог выбиться в люди. Твой потолок — уровень бригадира криминального бизнеса. Но ты сумел меня найти — это говорит о том, что тебе подконтрольны серьёзные и дорогостоящие поисковые алгоритмы.

Значит, ты работаешь на других людей, которые сумели обратить твой бессмысленный напор и воинственную некомпетентность себе на пользу. По твоему разговору можно понять, что ты там занимаешь далеко не рядовую должность. Значит, ты лидер тактической команды. Или как там у вас это называется…

И то, что ты явился лично, не поленившись пройтись по этой жаре, говорит о том, что наш разговор важен для тебя. И я знаю, что ты хочешь сказать мне что-то очень важное — люди вокруг нас начинают нервничать, потому что их гаджеты утратили связь с интернетом. Очевидно, что это твоих рук дело. И очевидно, что ты это сделал затем, чтобы я не рассказал своим друзьям о твоём вопросе.

Заблокировать интернет не так просто. И то, что у тебя это получилось, говорит о том, что тебе подчиняются городские службы. Следовательно — ты один из старших офицеров Службы безопасности Сопряжения.

Конрад поднял свою кружку и невесело отсалютовал Юрию.

— А ты силён, — расплылся в улыбке Альстер. — Прямо настоящий ебучий Шерлок!

— Так что за секретный вопрос ты хочешь мне задать? — спросил МакГлассон, немного успокоившись.

Юрий вывел на экран коммуникатора фотографию Горацио и, положив на стол, толкнул в сторону Конрада.

— Твоя работа?

— Нет.

— Допустим, что я тебе поверил. Допустим. Но поскольку мы обсуждаем очень узкую рыночную нишу, людей, подобных тебе, не должно быть много…

— Это и есть вопрос?

— Нет. Но, признаюсь, ты сумел меня удивить. Любой искин выше пятого поколения сможет выполнить ту же работу, но он задействует тысячи баз данных. Тогда как тебе достаточно просто посмотреть. Это прекрасно и удивительно — знать, что люди всё ещё способны опережать искусственные интеллекты. Но, — Юрий постучал пальцем по экрану, — что ты можешь сказать о парне на фото?

— О нём? Он никто. Впрочем, это мнение обманчиво — ты бы не отправился на поиски человека, который является никем.

— Парадокса нет. Он никто. Моя активность объясняется тем, что он встретил кого-то, кто не является никем. Лучше расскажи мне, как ты понимаешь, что этот человек тебе подходит, когда ты выполняешь заказ?

— Чисто гипотетически, верно?

— Ах, Конрад, Конрад, — вздохнул Юрий, — неужели ты ещё не понял, что ты мне не интересен? Моя цель — найти пропавшего человека. И твоя ценность измеряется исключительно мерой информации, которую ты способен предоставить по интересующему меня вопросу. Итак, что ты ищешь в людях?

— Хорошо, я отвечу. — МакГлассон обхватил руками голову. — Предположим, у вас есть клиент, который хочет получить информацию о компании, притом не публичной выжимки данных, а прямо с внутренней кухни…

— Нет.

— Не понял?

— Заканчивай юлить, Конрад. Мне не интересны твои истории о добыче разного корпоративного дерьма. Уточняю вводную — я серийный убийца. Богатый извращенец, более мерзкий, чем публичные политики. Обычно мне хватало денег, чтоб мои адвокаты могли меня защитить, но в последний раз я хватанул через край, и сейчас нахожусь в бегах. И моя единственная надежда на спасение — это ты.

— Я ничем не смогу помочь, — поджал губы Конрад.

— Сможешь. Ты найдёшь мне новое тело, в которое я смогу пересадить мозг.

— Блядь, блядь, блядь… — застонал побледневший МакГлассон. — Ты не представляешь, какое осиное гнездо собираешься разворошить…

— Вот с этого момента поподробней, пожалуйста, — расцвёл Юрий.

Паническая реакция Конрада была первым достоверным доводом в пользу того, что пересадка мозга не является вымыслом досужих сценаристов. МакГлассон, в свою очередь, сморщился, поняв, что выдал себя с потрохами.

— Может быть, ты просто уйдёшь? Скажешь своему боссу, что произошла ошибка. Ты ведь понимаешь, что лезешь не в свою лигу? Люди, которыми ты интересуешься, реагируют на подобные угрозы быстро и жёстко — они отправят по ваши души Чуму, или ещё кого похуже…

— А я даже не знал, что есть убийцы страшнее, чем она… — протянул Юрий. Конечно, он слышал о Чуме, печально знаменитой наёмной убийце. Она бралась устранить любого человека, не обращая внимания на статус и количество охраны. Именно этим и объяснялся её мрачный псевдоним — Чума убивала с неизбежностью средневековой чёрной смерти.

Годами уходя от преследования, она стала легендой — за ней охотились сотрудники всех правоохранительных органов Солнечной системы. Охотились очень осторожно и деликатно, стараясь не привлекать внимания — по слухам, Чума ликвидировала особо рьяно охотящихся за ней агентов.

— Одумайся, умоляю тебя, — продолжал стенать Конрад. — Просто уйди, пока на нас не обратили внимание.

— Чумы боишься, значит, — заметил Юрий, — просишь, чтоб я ушёл. Хотя самый простой способ добиться моего ухода — быстро сообщить требуемые от тебя сведения, предоставив мне самому справляться с угрозами.

— Ты хоть понимаешь, что роешь себе могилу своей настойчивостью?

— Я как раз понимаю. А вот понимаешь ли ты, что если эти люди попробуют угрожать Корпорации Сопряжения, которую я сейчас представляю, то это будет последним и самым глупым поступком в их жизнях?

— И сильно это поможет твоему трупу, хвастливый ты дурак?

— Ответь на заданный вопрос, — выходя из себя, процедил Альстер, — и предоставь мне заботы о сохранности моей тушки.

— Этот запрос, о котором ты спрашиваешь, встречается реже, чем дерьмо единорога, понимаешь?

— Какой именно? Поиск тела для пересадки мозга?

— Прекрати говорить это вслух. — Конрад поморщился, нервно поглядывая вокруг. — Я не стремился узнать, зачем клиент ищет таких людей. Это необычно, но кто я такой, чтоб задавать вопросы? Особенно, если мне хорошо платят…

— Каких именно людей просят тебя найти?

— Одиноких людей с плохой социальной адаптацией и без родственников. Настолько незначительных, что никто не заметит их пропажу. Таких людей на самом деле гораздо меньше, чем принято считать.

— То есть ты не уверен, что этих людей используют для пересадки мозга?

— Если ты думаешь, что мои наниматели докладывают мне о том, что собираются сделать, то ты плохо понимаешь природу теневого бизнеса.

— А чего тогда ты всполошился, когда я упомянул про пересадку мозга? Что ты знаешь об этом?

Юрию пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть охватившую его эйфорию. Наконец-то он поставит точку в давно интересовавшем его вопросе.

— Это моё предположение, — сразу окрысился Конрад, — наиболее вероятный вариант. Работая на теневом рынке, нужно быть очень осторожным, чтоб тебя не зачистили для сохранения секретности. Но если учесть все аспекты реализованных мной сделок, о которых слишком долго рассказывать, это предположение будет самым обоснованным.

— И как это работает? — улыбнулся Юрий. — Расскажи, как это выглядит изнутри.

— Начинается как в твоей вводной — ты совершил серьёзное преступление, которое заставит власти всерьёз озаботиться твоими поисками. Скажем, ты серийный убийца или педофил. Единственный выход для тебя — новое, свежее тело для пересадки мозга, в точности как в сериалах.

После такой операции тебя даже по следам ДНК не найдут, ибо все пробы, которые берут полицаи, — это пробы слюны, волос, спермы или крови, но не тканей мозга.

И вот, подобные люди обращаются к посреднику, который заказывает мне найти подходящих по их параметрам одиноких людей. Чем, чёрт возьми, кроме пересадки мозга, это может быть?

— Звучит логично, — кивнул Альстер. — А что ещё, кроме отсутствия социальных контактов, требуют от тебя заказчики?

— Я получаю техническое задание на каждый поиск. Это не реальное изображение, рисунок или фоторобот… ничего общего. Это скорее набор пожеланий с перечислением параметров. Рост и вес, цвет кожи, цвет волос, цвет глаз, всё такое. Всё должно примерно соответствовать его прежнему телу.

— Странно. Почему наш преступник хочет выглядеть так же, как и раньше? Почему бы, раз пошла такая пьянка, не поменять в себе всё? Не попробовать стать совершенно другим человеком?

— Психологическое отторжение! Можно подумать, ты не читал литературы по трансплантологии! Это главный риск при подобных операциях, поэтому важно найти тело, примерно соответствующее его прежним параметрам.

И я начинаю искать. Если я вижу кого-то, кто соответствует нужным параметрам, то начинаю оценивать их по другим параметрам. Они должны быть здоровы, без избыточного веса. Удивительно, как много ты можешь узнать, просто окинув человека взглядом. Болезни и нездоровые привычки сияют, словно маяки на их лицах и телах. Они судорожно оглядываются, переходя улицу? Это след пережитой травмы. Они питаются исключительно обезжиренным йогуртом? Значит, тут пищевая аллергия.

Пройдя по всему списку стоп-критериев, я перехожу ко второму набору факторов, которые ещё важнее. Самый главный вопрос, ответ на который интересует меня в первую очередь: кого-нибудь будет волновать их исчезновение? Ответ на него сразу исключает богатых и большую часть среднего класса. Чтоб найти ответ на этот вопрос, я смотрю на то, что они носят, где они живут, какие места они посещают, с какими людьми тусуются. В современном мире это задаёт чёткие границы того, кем является этот человек.

Таким образом, пройдя по всему списку, я отсеиваю пять-шесть претендентов из десяти возможных вариантов и подхожу достаточно близко, чтобы похитить кодовую информацию с чипов, которыми они пользуются для выхода в интернет. Получив доступ, анализирую электронный слепок их личности — просматриваю сайты, которые они посещают, переписку, которую они ведут, их поисковые запросы.

В восьмидесяти процентах случаев я оказываюсь прав — мои клиенты являются жалкими, ничтожными личностями, о которых никто не только не заплачет, но даже не вспомнит, что такие вообще были. С оставшимися двадцатью процентами, правда, выходит облом: у них есть хорошая работа, множество друзей, дети, любящая их женщина — довольно редкие, но всё ещё встречающиеся обстоятельства, делающие людей значимыми.

После прохождения всех этих фильтров у меня останется три или четыре человека. Самое время повысить точность отбора, перейдя к их медицинским записям. Именно тогда я узнаю группу крови и проверяю претендента на любые врождённые заболевания.

При этом претендент проверяется специальными алгоритмами на биохимическую совместимость — на особые последовательности генома, делающие невозможной трансплантацию. Если ничего такого нет, я отправляю файл заказчику и получаю хороший, жирный бонус.

— Твой заказчик всегда запрашивает медицинские данные?

— Да, всегда. Именно это и наводит меня на мысли, что происходит с моими клиентами после того, как я передал их файлы заказчику. Я просто не могу представить, зачем это вообще может понадобиться, ну, кроме пересадки. Зато теперь я могу с уверенностью сказать: преступность действительно не имеет национальности — у меня требовали тела всех известных мне народностей.

— Даже так? Только что ты утверждал, что заказы были редкими.

— Ну, да, редкими, — Конрад втянул голову в плечи, словно получив щелчок по носу, — по сравнению с обычными моими заказами…

— И насколько редкие были эти убийства? — ядовито спросил Юрий.

— Технически говоря, — собеседник деликатно кашлянул, — никаких убийств не было. Все люди, на которых я собирал досье, живы и здоровы. По крайней мере, их тела.

— Ну и мразь же ты! — не выдержал Альстер.

— Не я такой, жизнь такая, — окрысился МакГлассон. — Если бы этим не занялся я, это бы сделал кто-то другой, только и всего!

— Интересно, — Юрий задумчиво наморщил лоб, — насколько ты соответствуешь собственным критериям…

— Не понял… — испуганно проблеял Конрад.

— Кто-нибудь заметит твоё исчезновение? Какой у тебя уровень социального взаимодействия? Тебя будут искать, когда ты исчезнешь?

— Ты не посмеешь…

— Конечно нет, — расплылся в улыбке Альстер. — Мы же договорились? Ещё парочка вопросов, и я уйду. Итак, кто твой настоящий заказчик?

— Ты так шутишь, да? — На Конраде не было лица. — Скажи мне, что ты так шутишь?

— По-твоему, я что, похож на клоуна? Давай телись, ты уже столько рассказал, что имя тебе погоды не сделает. Называешь его — мы расходимся.

— Я не могу это сделать.

— Можешь и будешь. Я ведь тебя ещё по-хорошему спрашивал, не заставляй меня просить по-плохому, — сказал Юрий, с холодным весельем наблюдая, как чёрное лицо Конрада становится серым.

— Если я сделаю это… — с трудом выдавил он из себя.

— Что значит «Если»? Мы же договорились. Поэтому не «Если», а «Когда».

— Я ведь не буду фигурировать, как источник информации…

— Божечки, да у меня конфиденциальность, как между врачом и пациентом. Буду нем как могила. Можешь считать, что я тебе клятву дал. Колись уже, придурок.

Борис вякнул, оповещая о полученном файле. Юрий сконцентрировал взгляд на экране очков: «Баптист Деврой». Он встал и, не говоря ни слова, пошёл, направляясь к ближайшему хабу.

— Мне активировать обратно аккаунт Конрада? — спросил электронный ассистент.

— Давай. Пусть воспользуется сетью в последний раз — оповести тактическую команду, чтобы перехватили его и сбросили на Загрею до наступления вечера.

— Приказ понятен. Выполняю.

— Дальше. Раздобудь всё, что у нас есть на этого Баптиста. Особенно меня интересует всё, что связывает этого говнюка с Алтеей. Мне хочется узнать, почему наш лжестроительный фургон отправился именно туда. Когда найдёшь связи, немедленно отправь файл Джессике. Она уже там, так что пусть действует по обстоятельствам. И да: переведи другую тактическую команду в режим ожидания. Как только ты установишь местонахождение Баптиста, пусть они приведут его в безопасное место в Гластонбери. Я хочу с ним побеседовать без помех. Сделать это нужно втёмную, без официальных записей.

— Уже выполняю.

Отдавая приказы, Юрий наконец-то добрался до входа в портальную сеть и вскоре оказался на одном из крупных перекрёстков, где имелся переход во внутреннюю сеть Корпорации. Пять порталов спустя он вышел из штаб-квартиры Сопряжения в Женеве.

Наплыв жары был бедой общеевропейской: на улицах Женевы было так же жарко и влажно, как и в Лондоне. Альстер взглянул на данные навигатора — ему потребуется три минуты, чтобы добраться до расположенного на набережной Монблана посольства Оликс, являющегося, по совместительству, офисом принадлежащей им торговой компании и культурной миссии.

Идя, Юрий просматривал информацию, собранную ИИ на Баптиста Девроя. По слухам, этот крендель заправлял базирующейся в южном Лондоне бандой, члены которой называли себя «городскими дровосеками» и занимались биосинтезом наркотиков. По тем же слухам, Баптист вёл довольно агрессивную политику, физически устраняя бойцов конкурирующих с ним банд.

— Слухи, слухи, одни слухи и ничего, кроме слухов, — недовольно пробурчал Юрий. — Что досье почитал, что с бабкой у подъезда побеседовал. Борис, передай искинам, что мне нужны факты.

— Информация о преступной деятельности Баптиста получена из файлов оперативной разведывательной группы лондонского управления полиции. Искины отнесли полученную информацию к разделу слухов, поскольку она исходит от информаторов и не может быть использована в суде. Мне подготовить юридическую справку?

— С этим пусть у крючкотворов голова пухнет, — отмахнулся Альстер. — Я его судить не собираюсь. Лучше скажи — место, где он зависает, нашли?

— У него есть жильё в округе Далвич. Согласно его абонементу на использование порталов Сопряжения, он отправился туда в двадцать три сорок семь часов прошлой ночью. А поскольку он не использовал этот счёт снова, это означает, что сейчас он находится дома, в квартире или в нескольких минутах ходьбы от неё.

Заказанная тактическая команда на пути в Далвич. Их искин подключился к камерам местного видеонаблюдения и сейчас ищет его, на случай, если он находится вне дома, чтобы перенаправить команду.

— Ага, — хмыкнул Юрий, оглядывая возвышающееся перед ним здание. — Держи меня в курсе.

Европейское торгово-биржевое посольство Оликс представляло собой выполненную в современном стиле девятиэтажную конструкцию из стекла и бетона, обращённую фасадом к расположенному на озере знаменитому фонтану Же-До. Помимо двух вооружённых швейцарских гвардейцев, видимо, выполняющих полицейские функции, в холле никого не было. Если не считать два напичканных оружием цилиндра под управлением ИИ, которые просканировали Альстера, когда он проходил мимо.

И это была единственная реакция на появление Юрия — гвардейцы проигнорировали его.

Стефан Марсан ждал внутри своего кабинета, дорогу до которого Борис вывел на экраны очков, как только Альстер вошёл в здание. Этот элегантно одетый француз служил офицером связи и экспертом по технологиям пришельцев.

— Я благодарен вам за то, что приняли меня без проволочек, по первой просьбе, — сказал Юрий, когда они проходили дезактивацию. — Времени практически не осталось.

— Рад оказаться полезным, — произнёс Стефан, надевая свои старинные чёрные очки обратно на нос. — Оликс чувствительны к любому возможному злоупотреблению своей технологией.

Дезинфекция, кстати, была и близко не такой интенсивной, как опасался Юрий. Комната с большими стеклянными дверями на обоих концах заполнилась туманом, в котором он должен был стоять в течение двух минут, устраняя микробы, скопившиеся на одежде. Туман вонял озоном и приторной, неестественной химической свежестью. Глаза щипало от ультрафиолетовых ламп.

С другой стороны, в комнате было заметно прохладнее, чем в заполненной зноем Женеве. Посольство имело собственный внутренний воздухооборот — в атмосферу не должен попадать инопланетный воздух, и наоборот.

Выйдя из дезинфекционной камеры, они проследовали к лифту, который поднял их на пятый этаж. Вскоре двери открылись, впуская в кабину сухой, пряный воздух. Юрий с любопытством огляделся. Пятый этаж отличался от остальной части здания, где в основном размещались офисы в обычном, человеческом стиле.

Перед ним было широкое открытое пространство с потолком, на котором сияла голограмма инопланетного пейзажа: два огромных газовых гиганта — один с ярко-изумрудным узором из облаков, другой дымчато-перламутровый, похожий на Сатурн, но без колец. У обеих планет было множество лун разных размеров: от миров, поверхность которых покрыта ледяными океанами, до миров, переполненных ядовитым дымом и усеянных серными вулканами; от миров, представляющих собой усеянные камнями мёртвые пустыни, до миров с поверхностью, покрытой ядовито-зелёными джунглями…

— Это… — начал было Юрий.

— …их родной мир? — закончил за него Стефан. — Увы, нет. Это улучшенная нейронными сетями картина Джима Бёрнса. Они купили права на оригинал. Что-то в этом пейзаже им понравилось.

Альстер покачал головой. Каждый раз, когда ему казалось, что он узнал что-то про Оликс, вселенная поворачивается, словно в калейдоскопе, меняя картину, и ты остаёшься ни с чем.

Помимо них, в комнате находились и несколько инопланетян. Юрий впервые видел вживую представителей этого вида и сейчас сравнивал полученное от видео и голограмм впечатление с реальностью. Тело Оликс представляло собой грузный диск диаметром два метра, с толстой, полупрозрачной кожей, под которой скрывалось множество окрашенных пурпуром внутренних органов. Сами органы и промежутки между ними заполнены густой жидкостью, пульсирующей в медленном, спокойном ритме, вызывая у Юрия приступы неконтролируемого отвращения.

С нижней стороны диска расположены пять коротеньких, похожих на пеньки ног, при этом передняя конечность почти в два раза толще остальных четырёх. Внутри каждой ноги отчётливо виднелись спирали мышечных волокон, за которыми можно увидеть темнеющую полосу костной ткани.

Ослиные копыта, завершающие ноги, к сожалению, несколько выбивались из образа гибкого и грациозного полипа, заставляя Альстера каждый раз думать о том, как забавно будет выглядеть гарцующий Оликс.

«Если, конечно, Оликс вообще способны на такого рода движения», — поправил себя Юрий, наблюдая, как грузно и неловко существа переваливаются с ноги на ногу, громко стуча копытами по мраморному полу. Этого следовало ожидать — ни одно из странных существ не весило менее 150 килограммов.

Над овальным телом на толстой шее располагалась приплюснутая овальная голова. Понятно, что подобная анатомия могла обеспечить голове только ограниченную подвижность, но этого Оликс было достаточно — носовые отверстия располагались у них по окружности головы, а единственный выпуклый глаз со сложной системой перепонок и зрачков располагался прямо на макушке головы, давая инопланетянам возможность смотреть сразу во все стороны.

Подошедшее к Юрию существо носило что-то вроде юбки из полупрозрачной ткани, похожей, по его мнению, на сшитую из медузы набедренную повязку. Сейчас оно вытянуло вперёд одну из растущих из тела гибких конечностей, сформировав на конце что-то, имитирующее человеческую руку.

Альстер сжал губы, предчувствуя отвращение, которого не мог избежать, и протянул вперёд руку. Плоть Оликс обтекала его ладонь, притворяясь маслянистым бархатом, который только что вынули из холодильника. Юрий зло улыбнулся и пожал щупальце.

Кто-то рассказал Оликс, какое важное место занимает рукопожатие в человеческой культуре, сразу после прибытия их корабля в Солнечную систему, и инопланетяне добавили рукопожатие в набор формальных процедур, используемых ими в отношениях с людьми. В частном порядке Альстер сожалел, что в команде первого контакта не нашлось шутника, научившего инопланетян вулканскому салюту вместо рукопожатия.

Борис сообщил о поступлении входящего вызова. Юрий кивнул.

— Рада встретиться с вами, директор Альстер, — произнёс вокализатор Оликс хриплым женским голосом.

Ещё одна нелепая попытка инопланетян эксплуатировать человеческие стереотипы. Если вы мужчина, они использовали женский голос, и наоборот. Юрий удивился, почему никто не удосужился объяснить им правила политкорректности — нужно придерживаться выбранного пола, каким бы он ни был, а не скакать туда-сюда.

Настоящий пол Оликс неопределим по человеческим стандартам — как биологическим, так и культурным. Каждый инопланетянин определял себя своим разумом, который всегда распределялся между его квантами — пятью телами, связанными при помощи квантовой запутанности, функционирующей в нейронной структуре его отдельных мозгов.

— Можете обращаться ко мне просто — Юрий, — сказал он, выдернув руку так быстро, как только позволила вежливость.

— Конечно, Юрий, — проворковала Оликс. — Имя, которое носят мои кванты, — Хай. Лично я Хай-3.

— Благодарю вас за то, что вы откликнулись на мою просьбу о встрече, Хай-3.

Альстер сопротивлялся желанию оглядеть комнату в попытке угадать, какие из других, находящихся в комнате квантов Оликс, также являются Хаем. Если другие кванты Хая вообще присутствуют в комнате: Оликс не любят складывать все кванты в одну корзину и стараются держать на борту корабля хотя бы парочку своих тел.

— Я рада помочь. В вашем сообщении указывалось, что вы действуете в срочном порядке.

— Всё верно, — кивнул Юрий и, замявшись, выразительно посмотрел на Стефана.

— Хотите, чтобы я ушёл? — прямо спросил тот.

— Вопрос довольно деликатный…

— У нас нет тайн от офицера Стефана Марсана, — сказала Хай-3. — Мы полностью ему доверяем.

— Как скажете, — пожал плечами Альстер. — Я разыскиваю похищенного человека, который может оказаться донором тела в операции по нелегальной трансплантации мозга. Поэтому мне нужно знать, возможно ли это хотя бы теоретически, поскольку основным компонентом, делающим, по слухам, подобную пересадку возможной, являются ваши клетки кселла, которые будут использоваться для восстановления нервной системы. Можно ли их так использовать?

По полупрозрачной плоти Хай-3 пробежала волна медленной ряби.

— Это печально, — с трагизмом в голосе произнёс вокализатор. — Мы тоже слышали слухи о несанкционированном использовании наших клеток кселл для подобных операций.

— Пока что это всё, что у нас есть, — вздохнул Юрий, — слухи и теории заговора. Вот почему я здесь. Мне нужно поставить точку в этом вопросе, узнать, правда ли это.

— Каковы ваши доказательства? — холодно спросил Стефан. — Ваши обвинения базируются на фактах?

— Боже упаси, Стефан, — быстро возразил Альстер. — Никто не выдвигает никаких обвинений. Сейчас я занимаюсь поиском похитителей и хотел бы исключить всё лишнее, чтобы не терять времени на заведомо ложные следы. Не более того.

— Впервые услышав эти слухи, мы сразу обсудили эту возможность с нашими мастерами роста, — сказала Хай-3. — Конечно, с теоретической точки зрения. Мы хотели знать, действительно ли это осуществимо.

— И каков ответ?

— Без проведения реальной операции мы не можем дать однозначного ответа.

— Меня вполне устроит обоснованное предположение, — не сдавался Юрий.

— Моделирование процесса показало, что в конечном итоге будет возможно пересадить человеческий мозг из одного тела в другое. Придётся учесть много факторов, но в целом это возможно.

— Каких именно факторов?

— Для начала, организмы хозяина и донора должны иметь очень похожую биохимию, выходящую далеко за рамки простого соответствия групп крови. Самое идеальное совпадение было бы между людьми в одной семье.

Юрий сморщился от пробежавшей по телу волны отвращения, мысленно вознеся короткую молитву благодарности дорогой Деве Марии за то, что у него никогда не было детей. Он не посещал церковь уже более века, но заботами дорогой мамочки был довольно религиозен в детстве.

— Я понимаю, — сказал он, — но что делать, если членов семьи нет под руками?

— Пересадка всё ещё возможна, хотя число кандидатов будет небольшим. Нужно проделать большую работу, чтобы найти подходящего донора.

«Я знаю человека, которому это под силу, — пробормотал Юрий про себя, — точнее сказать, знал».

Вслух же он произнёс:

— Давайте сократим эту часть беседы. Предположим, что у меня есть подходящее донорское тело. Что мы будем делать дальше?

— Требуемая процедура многократно сложнее, чем простое перепрофилирование тканей кселл для проведения нервных импульсов между соединениями нейронов человека.

— Я думал, это отработанная, рутинная операция.

— Всё верно. Восстановление нервов у людей сейчас относительно успешно, хотя и дорого. Использование стволовых клеток для регенерации повреждённых нервов позволяет нам добиться восьмидесяти процентов успешных операций. Однако само по себе воссоединение разорванных нервов чрезвычайно сложно. А для пересадки головного мозга каждый нерв в спинном мозге сначала должен быть разорван, а потом воссоединён.

Для того чтобы это сделать, вам понадобится достаточно сложный сканер микронного уровня, чтобы идентифицировать и пометить каждый отдельный пучок нервов. Сначала его придётся применить на спинном мозге человека, чей мозг должен быть трансплантирован, а затем на жертве, чтобы понять, какой нерв куда присоединять.

— Да, — Юрий закрыл глаза, пытаясь представить себе проблему, — в этом есть логика. Голову нужно присоединить не абы как, а к правильным нервам — в противном случае пациент будет думать, что двигает ногой, а у него сгибается рука.

— Сильно упрощено, но по существу верно, — сказала Хай-3. — При этом нужно помнить, что передача команд мышцам — далеко не единственная задача нервной системы. Для успешной пересадки нужно заново подключить отвечающие за ощущения нервные цепи. Без этого вы бы не только утратили способность контролировать мышцы, но и полностью лишились чувствительности. Наши человеческие партнёры называют подобное состояние «синдромом зомби».

— Хороший термин, — признал Юрий.

— И мне неизвестно, как справиться с этой проблемой. У нас нет информации о существовании настолько точного сканера, — продолжила Хай-3. — К тому же, помимо сканера, для проведения операции потребуется нанохирургическое устройство для физического соединения перерезанных нервов с обоими концами переходника из ткани кселл. Мы изучали эту проблему вместе с нашими партнёрами-людьми.

— Вы проводили эксперименты на людях? — спросил Альстер, стараясь не обращать внимания на горестный вздох Стефана.

— Естественно нет. Мы установили партнёрские отношения в области развития и продаж с несколькими биогенетическими компаниями. Они сообщают нам параметры требуемой ткани, и мы стараемся соответствующим образом изменить наши ткани кселл.

Нам известно о попытках использовать нервное волокно кселл для замены отсутствующего фрагмента нервной системы у свиней. Некоторые были успешными. Некоторые — нет.

Прогресс движется медленно, но всё же движется. И я хотел бы предостеречь вас от поспешных выводов — самое большое количество рассечённых нервных волокон, которые были повторно связаны исследовательскими группами компании, равняется одиннадцати.

Если рассечь вершину спинного мозга человека, то мы увидим несколько миллионов нервных волокон. Именно поэтому я считаю, что проблема пересадки головного мозга на несколько порядков сложнее, чем возможно на вашем уровне развития. К тому же, если бы вы смогли построить сканер и хирургическое устройство, процедура должна была бы контролироваться искином седьмого поколения, никак не меньше. Которые вы контролируете со всей возможной тщательностью.

Ну и прочие мелочи — учитывая количество сращиваемых нервов, субъект, вероятно, должен быть помещён в кому, и операция будет проводиться в течение нескольких месяцев. Мне сложно представить человека, способного оплатить все эти сложнейшие манипуляции.

— Логично, — сказал Юрий. — Таким образом, вы подводите меня к мысли, что трансплантации мозга не существует?

— В настоящее время — да, хотя это может стать возможным в будущем. Другим фактором в этом уравнении являются сами искусственные нервы кселл. Как я уже говорила, для такой операции потребуется несколько миллионов отдельных волокон. За последние семь лет мы предоставили нашим партнёрам по исследованиям в общей сложности две с половиной тысячи.

Слушая Хай-3, Альстер почувствовал странное разочарование — самая вероятная его версия накрылась медным тазом. Фигурально выражаясь, он снова оказался в начале расследования, не имея ни одной рабочей версии случившегося с Горацио.

— Большое спасибо, вы мне очень помогли, — вздохнул Юрий, не скрывая разочарования.

— Тот факт, что в человеческой культуре закрепилась эта нелепая и глупая идея насчёт нашего содействия преступной трансплантации, очень печалит нас, — сказала Хай-3. — Не этого мы хотели, делая наши биотехнологии доступными для вас.

Мы только хотели помочь вам, прежде чем отправиться в полёт вперёд, к Богу, который нас ждёт в конце времён. Точно так же, как и вам, нам не нравятся смерть и болезни, и мы делаем всё, чтобы биологические сущности больше не испытывали страданий. Я надеюсь, вы можете объяснить это людям в ваших медиа-компаниях, способных изменить сложившийся негативный образ кселл. После успешного завершения ваших поисков, естественно.

— Да, конечно. Я сожалею о том, что некоторые недобросовестные люди сочиняют небылицы о возможностях клеток кселл. К сожалению, среди нашей популяции существует небольшое меньшинство людей, живущих по другому набору правил, что делает такие неприятные истории правдоподобными.

— Оликс понимает и сочувствует вам, — торжественно провозгласила Хай-3. — Ваша раса ещё так молода! Ваше поведение по-прежнему определяется вашим животным происхождением! Вы стремитесь к успеху за счёт других людей!

— Не у всех людей, — с нажимом сказал Юрий, — у небольшой, ограниченной группы, которую мы осуждаем и с которой боремся.

— Не надо стесняться этого. Когда-то, очень давно, мы были такими же. Но наша биотехнология позволила нам изменить себя, отбросить в сторону импульсы животного происхождения. Мы стали руководствоваться более возвышенными целями…

Вздохнув, Альстер натянул на лицо вежливую улыбку. Он уже понял, что его ждёт, заметив краешком глаза усмешку в глазах Стефана. Оликс — худшая разновидность уличных проповедников, сводящих любую беседу к пропаганде своей религии.

— О-о-ох, — сказал он вслух, — нам-то пока приходится мириться с нашими биологическими телами. Других тел у нас пока нету.

— Это верно, — произнесла Хай-3. — Как верно и то, что если вы присоединились к нам, преступления, подобные тем, с которыми вы сталкиваетесь сегодня, остались бы в прошлом.

— Заманчивое предложение, — кивнул Юрий, — для отдельного человека. Но не думаю, что оно подходит для всего человечества, как для вида. Мы пока не готовы отправиться к концу времён, чтобы встретиться с господом. Ну, или с кем-то ещё.

— Верно. Пока вы не готовы, — с воодушевлением сказала Хай-3. — Но мы надеемся, что к тому моменту, как наш корабль продолжит свой путь, вы достигните этого уровня зрелости…

— Боюсь, — Альстер скривился в улыбке, — что для этого вам придётся надолго задержаться на Земле. Очень надолго…

— Время не имеет значения. Наши мастера роста считают, что рано или поздно они сумеют научить клетки кселл моделировать вашу нервную структуру. Когда это произойдёт, вы сможете стать такими же бессмертными, как и мы.

— Но останемся ли мы людьми? Я думаю, что нашему обществу предстоит пройти долгий путь, прежде чем мы примем подобную процедуру. Будет ли копия человека в другом теле на самом деле им?

— Естественно будет, — отмахнулась Хай-3. — Любое тело — моё, ваше — не более чем сосуд. Настоящая вершина эволюции — это разум. Это явление настолько редко встречается во вселенной, что нужно беречь его и защищать любой ценой.

— Приятно знать, что наши идеалы совпадают.

— Хотите присоединиться к нам в нашем странствии, Юрий Альстер? — чопорно спросила Хай-3.

— Я ничего не отрицаю. — Он постарался ответить как можно более дипломатично.

— Я буду молиться за вас, Юрий Альстер, — сказала Хай-3, — и я прошу подумать над тем, что мы можем предложить. Мыслящие виды — дети вселенной. Причина, по которой она существует. Наша судьба — добраться до конца времён и объединиться в блаженстве, слившись с финальным Богом.

— Я понимаю, — произнёс Юрий.

Ему захотелось спросить Хай-3 насчёт теории устойчивого состояния. Последние несколько десятилетий человеческие учёные были убеждены в том, что вселенная вечна и что ранние теории триллионнолетнего циклического развития вселенной, движущейся от Большого взрыва к финальному Тихому пшику, являлись следствием младенческого состояния науки двадцатого века. Так почему же Оликс истово веруют в конец вселенной?

Но он сдержался.

У него просто не было времени вступать в теологические споры — его ждала работа.

— Наша встреча дала мне ответы на многие вопросы, изменив мой взгляд на вещи. Я благодарен вам за это, — сказал он.

Ещё одна дрожащая рябь пробежала по коже Хай-3.

— Спасибо вам, — произнесло существо. — Я считаю, что наш разговор — самое меньшее, что можем мы предложить в сложившейся ситуации. Надеюсь, что сумела оказать вам помощь в расследовании неприятного случая, над которым вы работаете. Посвящать себя помощи другим, менее удачливым членам социума, — прекрасный и достойный труд.

Юрий надеялся, что Оликс не заметит, как от стыда у него покраснели уши.

— Я делаю то, что могу. — Он уставился в пол и добавил про себя: «…если этого хочет Эйнсли Зангари».

— Ваша преданность заслуживает похвалы. Я буду молиться за ваш успех в спасении несчастного юноши, который был похищен.

Альстер пристально посмотрел на пришельца.

— Благодарю за участие. Ваша помощь в разъяснении волнующего меня вопроса была очень полезна, — сказал он, собрался с силами и протянул руку, пожав щупальце Хай-3. На этот раз сумел сдержать дрожь отвращения — гнев позволил ему сдержать эмоции.

* * *

— Баптиста Девроя нет дома, — сообщил Борис, как только Юрий вернулся на улицу Женевы.

— Вотжефак! И где он?

— Неизвестно. Он выключил свой коммуникатор и вышел из квартиры в десять пятьдесят семь этим утром. Анализ исходящего трафика показал, что он уехал в такси, которое вызвала Донна Монтгомери, его нынешняя подружка. Тактическая команда отслеживает ситуацию.

— Десять пятьдесят семь, — задумчиво сказал Альстер, — время, когда мы начали искать Горацио. Совпадение? Не думаю. Где я был в это время?

— В квартире Горацио на Элеонор-роуд.

— Блядь! Они оставили закладку, чтобы наблюдать, заметил ли кто-нибудь исчезновение Горацио! И увидели меня с Джессикой — сотрудников Службы безопасности Сопряжения. Знатных они, небось, кирпичей отложили!

Юрий вызвал Джессику.

— Я искренне надеюсь, что у тебя есть хорошие новости. Они знают, что мы их ищем.

— Как знают? Как они могли узнать?! — возмутилась она.

— Думаю, что они следили за тем, кто входит в квартиру Горацио. Баптист Деврой в бегах. Тактическая команда вроде как преследует его, но нет никакой гарантии, что удастся его догнать.

— Дерьмо случается, — вздохнула Джессика. — Будем надеяться, что это не обнулит моё многообещающее тактическое преимущество — мы с командой уже находимся на месте.

— Просто ускорься, я буду у тебя через десять минут, — сказал Юрий, ускоряя шаг.

Попутно он набрал Полу Ли, входя в арку портала Сопряжения.

— Успехи есть? — ехидно спросила Ли. — Ну, кроме упущенного тактической командой Баптиста?

— Увы, — признал Альстер. — Кто бы ни похитил Горацио, он знает, что мы его ищем, и это плохо. Боюсь, как бы они не дали дёру всей командой, уничтожив все следы вместе с парнем.

— Значит, ты должен искать его быстрее. Тебе надо ускориться.

— Некуда ускоряться! — взорвался Юрий. — Я уже делаю всё, что могу!

— Ты думаешь, Горацио сейчас находится на Алтее?

— Я очень на это надеюсь, потому что это моё единственное преимущество.

— Тогда действуй. Или тебе нужны дополнительные силы?

— Пока не нужны. У меня там Джессика с тактической командой. Я к тому, что это может стать шумным!

— Всем похуй. Алтея — это настоящая жопа мира, которую терпят только потому, что она никого не интересует.

— Ладно, — вздохнул Альстер, — спрошу прямо: ты меня прикроешь?

— Мы с тобой знакомы не первый год, Юрий. Я хоть раз давала повод усомниться в нашей дружбе?

«Но это не ответ на мой вопрос!» — возмущённо подумал он.

А вслух сказал:

— Есть ещё один небольшой вопросик…

— Так задай его, Коломбо!

— В смысле? — удивился Юрий.

— Ты ведёшь себя как допотопный телевизионный детектив. Можешь потом поинтересоваться у своего дружка Ларсена.

— Только не думай, пожалуйста, что я параноик…

— Да задай ты уже свой вопрос, время-то идёт!

— Наша Корпорация находится в состоянии войны?

— Войны с кем? — хохотнула Ли.

— С транснациональным преступным сообществом или с кем-то из конкурентов…

— У нас просто нет конкурентов, способных бросить нам вызов, Юрий. Уж тебе-то это должно быть очевидно.

— Я всё же хочу получить ответ на свой вопрос, Пола.

— Ну, у нас есть небольшие разногласия с конкурентами. Ты, наверное, знаешь — с бразильским консорциумом «Солнечный Колодец» и с тому подобной мелочью. У многих из них хватает ресурсов и терпения, чтоб начать длительную компанию против нас. А что?

— Да так, — отмахнулся Альстер, — мысль в голову пришла.

— Колись уже, — добавив стали в голос, настояла Ли. — Я всё равно не отстану.

— Предположим, — сказал Юрий, — кто-то узнал, что Гвендолин — внучка Эйнсли. Поразмыслив, этот злокозненный кто-то создаёт идеальную приманку. Он создаёт Горацио. Чёрт побери, да он может создать дюжину Горацио, чтобы увеличить свои шансы. Затем он делает так, чтобы Гвен его встретила. И, конечно же, влюбилась — просто потому, что они идеально соответствуют друг другу. Потом следует пара лет страстных совокуплений, и вот — Горацио просит у Гвен устроить его на должность в Сопряжении. Она соглашается, и он начинает двигаться вверх к вершине управленческой пирамиды, перепрыгивая со ступеньки на ступеньку — более коротким путём, чем любой человек, в котором не течёт кровь Зангари. Конечно, на это уйдёт пятнадцать лет, но теперь у вас есть доступ к высшему уровню управления Корпорации — к финансам, стратегии… И не просто доступ, а возможность влиять. Достойный приз за пару десятилетий стараний.

— Ага, — произнесла Пола, — а похищать его зачем? Как в твой гениальный план укладывается похищение нашего мальчика?

— А вот над этим я до сих пор размышляю, Пола.

— Может быть, он влюбился в Гвен и сам организовал своё похищение, чтобы не навредить девочке? Ах, это было бы так романтично! — сказала Ли. Голос её сочился ядовитым сарказмом.

— Кровавые боги, я серьёзно! В деле, которое я расследую, есть что-то неправильное. И я прошу у тебя помощи — помоги мне разобраться.

— Прекращай ходить вокруг да около, Юрий. Или ты говоришь сейчас, что тебя тревожит, или прекращаешь этот балаган.

— Не по телефону, Пола. Мне нужно рассказать тебе об этом лично.

— Ты совсем ку-ку? Даже ИИ седьмого поколения не сможет взломать наше шифрование.

— Я настаиваю, Пола. Просто доверься мне.

— Лады, — сказала она, выдержав внушительную паузу, во время которой Юрий обливался холодным потом.

— До нашего разговора прошу провести полную проверку Горацио. Но не стандартный анализ ИИ, так как наш гипотетический кукловод не мог не предполагать, что подобный анализ будет проведён. Нужно будет копнуть много глубже — отправить нескольких доверенных агентов физически побеседовать с его родителями, взять образцы ДНК из его детской комнаты, встретиться и побеседовать с его школьными друзьями, его учителями, посмотреть, есть ли у них какие-нибудь воспоминания о нём, когда он был ребёнком. Так мы сможем установить — является ли он подсадной уткой. Никакой кукловод не может создать историю, способную выдержать настолько глубокую проверку.

— А какой в этом смысл? — задала вопрос Пола.

— Я хочу знать, настоящий ли он.

— Хорошо, Юрий. Предоставь это мне.

— Спасибо. Я уже добрался до портала Алтеи. Я наберу тебя, как только у меня будет что-нибудь.

Узел Бронкал, лежащий на самой границе освоенного человечеством пространства, обслуживали двадцать пять порталов Сопряжения, сходившихся в единственном транспортном узле. Название «Бронкал» узел получил от маленького городка на краю Эстрот — плоской и безвидной равнине, тянущейся на пару тысяч километров до самого моря. Именно это непоколебимое скальное основание склонило весы в пользу Алтеи при выборе планеты для терраформирования в системе Поллукса — оранжевого гиганта класса К0.

Звёзды такого типа редко имеют пригодные для жизни планеты, но у Поллукса имелась газовая сверхгигантская планета Фестия, у которой, в свою очередь, было сорок восемь лун.

Четыре наиболее крупных луны — Алтея, Плеврон, Ификл и Леда — образовали розетту в точке Лагранжа-2, обречённые вечно дрейфовать вокруг друг друга в тени Тестиаса. Вопреки ожиданиям, пребывание в тени вовсе не было мрачным прозябанием во тьме — Фестия находилась на орбите на расстоянии всего 1,6 а.е. от оранжевого гиганта, и отражённого атмосферой сверхгигантской планеты света было достаточно для поддержания жизни.

Более чем достаточно — рассеянный свет, падающий на поверхность, был столь же интенсивным, как в тропиках Земли. Конъюнкции с другими спутниками L-2 обеспечивали Алтее регулярный цикл смены дня и ночи, и сейчас, технически говоря, был полдень — так местные жители называли время между закатом Плеврона и восходом Леды.

Юрия, вышедшего из портальных врат, встретила жара, заставляющая с ностальгией вспомнить о Лондоне. Он стоял улице Эсола в центре города, пытаясь сориентироваться в дрожащем мареве перегретого влажного воздуха — однообразные здания из карбона и стекла были расставлены вдоль улиц с геометрической точностью. Чахлые пальмы, торчащие вдоль дорог, обеспечивали некоторое укрытие от пылающего в небе огненного кольца, но не слишком большую — порывы обжигающе-горячего ветра настигали даже в тени.

Оглядевшись, Альстер заметил только несколько пешеходов и всего одного велосипедиста — желающих погрузиться в удушающе-жаркую атмосферу было мало. Большую часть дорожного полотна заполняли бесшумно скользящие закрытые роверы на одного пассажира и курсирующие по маршрутам городские автобусы — эти виды транспорта обеспечивали пассажирам защиту от невыносимого зноя.

— Прямо как в старом добром двадцать первом веке, — пробурчал он, жестом дав указание Борису вызвать такси.

Через несколько секунд к Юрию подъехал пустой трехколёсный ровер. Он забрался внутрь, сразу выкрутил на максимум ручку кондиционера и откинулся на спинку кресла, наслаждаясь потоками ледяного воздуха, которые моментально охладили крошечный прозрачный пузырь кабины.

Ровер был настолько мал, что Альстер всерьёз заинтересовался вопросом: правильно ли говорить слово «сел» применительно к таким крошечным транспортным средствам или пора перейти к более подходящему «надел»? Ровер тем временем нёсся мимо рядов практически идентичных, похожих на цеха, зданий — их владельцы не особо интересовались украшением фасадов, облицевав их производимыми в местной промышленной зоне стеновыми панелями. Юрий отметил, что ничего из увиденного им на Алтее не говорило о том, что он находится на другой планете.

Но это было неважно — главной достопримечательностью Алтеи являлась небесная сфера.

Орбита Плеврона уже опустила его ниже горизонта Алтеи, в то время как Леда поднималась к зениту — мёртвый, лишённый атмосферы и покрытый кратерами мир, вздымающиеся ввысь серебристо-серые горы которого были опутаны светящимися жилами лавовых рек. Высокая тектоническая активность, вызванная близким расположением Фестии, постоянно перекраивала его географию, делая невозможным составление карт.

Кроме того, в ярком лазурном небе доминировала сама Фестия — круг тьмы, окружённый сияющим ореолом золотого света, созданный нескончаемым затмением Поллукса. Светящиеся края освещали быстро движущиеся белые и карминовые облака, и их бурлящие вихри создавали странный мираж: казалось, что облака каким-то образом переливались через край дыры в пространстве, чтобы стечь в его чёрное сердце. Оптическая иллюзия создавала впечатление, будто Алтея падала в вечную тьму на дне гравитационного колодца газового сверхгиганта.

Местные жители предсказуемо назвали это явление Глазом Бога.

Юрий вздрогнул, стряхивая головокружение, вызванное зрелищем. Ровер доставил его в распложенный на проспекте Соловья коммерческий квартал. Прислушиваясь к подсказкам Бориса, он прошёл через проходную и направился в небольшой бокс, арендованный Джессикой сорок минут назад.

Помещение сейчас напоминало склад, в котором тактическая команда хранила свои запасы. Старший команды, Люциус Сочко, принёс тридцатисантиметровый портал в портфеле, после чего активировал его, позволив переместиться на Алтею остальной части своей команды через двухметровую дверь портала вместе с оборудованием и специалистами по поддержке миссий.

Сейчас Люциус стоял позади Джессики, которая сняла свой розовый пиджачок, чтобы работать с разложенными на столе электронными модулями. До сегодняшнего дня Юрий не был лично знаком с Люциусом, но файл, который Борис вывел на его очки, говорил об отличном послужном списке.

Впрочем, Альстер мог бы и не проверять — нельзя достигнуть такого уровня в Службе безопасности Корпорации, не будучи компетентным. Единственное, к чему его не подготовил просмотренный им файл, — собственническая ухватка, с которой Люциус обнял Джессику за плечи.

— Ну и чем ты меня обрадуешь? — улыбнувшись, спросил Юрий.

Она вздрогнула, оглянувшись на вытянувшегося по швам Люциуса, потом сняла наушники и перевела взгляд на шефа.

— Мне не удалось отследить фальшивый строительный фургон, — сказала Май. — Однако у меня нет никакой информации о том, что он покинул Алтею через коммерческий портальный узел после того, как доставил Горацио. Осмелюсь предположить, что он, скорее всего, всё ещё там.

— Они перерегистрировали его, — вздохнул Альстер. — Вероятно, минут через десять после его прибытия.

— С тех пор портал прошли только семь подобных фургонов, покидающих Бронкал, — возразила она. — Я их проверила, и нашего среди них нет.

— Не забывай, Джессика, речь идёт о профессионалах, — напомнил Юрий.

— Думаю, у нас есть два варианта, — произнёс Люциус. — Первый: у банды достаточно денег, чтобы сразу же уничтожить фургон. Разбить его, доставить на завод по переработке отходов, вывезти из города и выбросить в болота. В общем, всё что угодно. В этом случае мы потеряли его навсегда.

— Или? — пошевелил пальцами в воздухе Альстер.

— Или они не похищают людей каждый день. В этом случае фургон будет припаркован где-нибудь в сарае, ожидая, пока им не понадобится следующая жертва. Тогда он будет перерегистрирован и получит ремонт кузова.

— Тоже верно, — кивнул Юрий.

— Район доков — по сути, один огромный цех, внутри которого находятся сотни производств, обеспечивающих работу биореактора. Там же находятся причалы компании по обслуживанию барж. Много помещений, цехов, ангаров, — рассказала Джессика. — Я хочу послать стаю микродронов, осмотреть все закоулки на наличие фургона. Люциус уже провёл их через портал.

— Действуй, Джесси, — махнул рукой Альстер, — ты лучше меня знаешь, что делать.

— Чем занимаются люди, которых мы ищем? — спросил Люциус. — Буду рад любому предположению.

— Совершенно без понятия, — развёл руками Юрий. — Сначала я думал, что речь идёт о криминальной пересадке мозга, навроде тех, что показывают в сериалах. Но потом эта теория отпала, что оставляет нам старое доброе похищение ради выкупа.

— Вот только это хуйня, — вмешалась Джессика. — Эйнсли даже пальцем не пошевелит ради похищенного чужого парня.

— Единственное, в чём я уверен, так это в профессионализме Баптиста. У него точно есть чёткая и рациональная цель.

— Может быть, его наняли люди не настолько профессиональные… — задумчиво протянул Люциус.

— В любом случае нам пора прекратить гадать на кофейной гуще. Нужно найти Горацио. И быстро.

— Дроны уже внутри, — сказал Люциус. — Мои люди готовы выдвинуться по первому сигналу.

— Хорошо, — буркнул Юрий. — А я пока потяну за другую ниточку. Наши искины обнаружили, что у Баптиста прямо здесь, в Бронкале, живёт двоюродный брат Хоакин. Он владеет какой-то мелкой компанией по производству датчиков атмосферного воздуха, крохотной торговой лавкой и имеет контракты на поставку и обслуживание с государственным советом по мониторингу климата.

— Совпадение? Не думаю, — улыбаясь, передразнила Джессика шефа.

— Не будем гадать, просто проверим.

— У вас есть адрес?

— Естественно есть. Улица Федресс Медоуз, блок семнадцать.

Май замерла, просматривая переданную на её линзы информацию:

— Индустриальный парк. Множество возможностей для изготовления незаконных предметов, а также получения посылок.

— Мыслишь как параноик, — улыбнулся Юрий, — моя девочка.

* * *

В другом, идеальном мире, тактическая команда медленно просочилась бы, при поддержке беспилотников, внутрь соседних зданий, отслеживая и анализируя происходящую на Федресс Медоуз активность. После, убедившись в безопасности операции, Люциус провёл бы внутрь группу задержания из нескольких бойцов, которые задержали бы Хоакина, доставив его в офис на Соловьиной авеню. При этом, при малейшем отклонении от плана или угрозе обнаружения, тактическая группа немедленно отступила бы через портал.

Сейчас у Альстера просто не было на это времени. Шансы найти Горацио живым таяли с каждой упущенной минутой.

Так что когда Борис подтвердил, что электронный ассистент Хоакина Берона выходит в интерсолнет через допотопный домашний роутер, Юрий решил действовать грубо и быстро.

Слаженная атака искинов департамента парализовала все находящиеся в сети устройства поблизости от блока семнадцать по улице Федресс Медоуз. В следующую секунду блок окружила стая из двадцати пяти микродронов, перелетевших с Авеню Найтингейл, где они ожидали прибытия Альстера. Вслед за ними к нему подъехала колонна из пяти больших серых четырёхместных внедорожников, слаженно блокировавших все подъезды к унылому скоплению многоцелевых блочных строений, точно таких же, как и у множества других малых и средних предприятий.

С недовольной ухмылкой Юрий оглядел глухие серо-чёрные стены комплекса зданий. В узких зеркальных окнах строения отражалась чахлая местная растительность. Точно такой же индустриальный парк мог находиться в любом из утопических терраформированных миров или в каком-нибудь нищем захолустье самой Земли. Наступившая век назад эпоха дешёвого и быстрого домостроения, казалось, отменила всякую архитектурную индивидуальность.

«Впрочем, — подумал Альстер, — здесь забота о красоте не имеет смысла. Не думаю, что бизнесмены, работающие на улицах, подобных этой, испытывают гордость и удовлетворение от своего труда. Для них это нудный, тяжёлый этап, ступень на пути к собственной мегакорпорации».

Юрий запросил Бориса установить безопасное соединение с Полой Ли, когда они, отключив автопилоты, мчались по дорогам на высокой скорости, заставляя автоматические машины тормозить и резко сворачивать в сторону.

— Ну, как у нас успехи с установлением реальности Горацио?

— Ох, Юрий, он такой прекрасный и милый, что похож на щенка в человеческом облике. Ещё немного — и меня стошнит от умиления, — простонала Пола. — А если серьёзно, то я отправила несколько человек к его родителям. Искренне надеюсь, что они выведут этого прохвоста на чистую воду. Потому что настолько идеальных людей не существует.

— Ах, Пола, мы просто слишком стары и циничны для нашей работы…

— Говори за себя, старый хрыч! — возмущённо воскликнула Ли. — Однако ты был прав: меня всё больше беспокоит, что я не понимаю мотивы похищения.

— Это деньги, — сразу ответил Юрий. — В конце концов, вся криминальная активность сводится к деньгам. Уверен, что парня похитили — бандиты откуда-то узнали, кто такая Гвендолин.

— Да, но у нас пока не потребовали выкуп.

— Тупо не успели. И не попросят — они уже знают, что их разыскивают. Сейчас вся надежда только на то, что они ещё не избавились от Горацио, как от изобличающей их улики.

— Чёрт побери! Смерть Горацио подкосит Гвендолин. А уж как этому будет рад Эйнсли…

— Нужно охранять своих отпрысков, не считаясь с тем, что они против.

— Я обязательно передам ему твоё особое мнение.

— Также передай, что я сделал всё, что мог, и ещё немного сверху — я вышел на похитителей по двум линиям расследования. Никто бы не смог справиться лучше.

— Я знаю, Юрий, я знаю… — печально протянула Ли. — Ты лучший оперативник из всех, кого я знаю. Ты никогда не думал, что тебе давно пора заняться обучением? Я могу порекомендовать Эйнсли перевести тебя на должность старшего инструктора в нашем учебном центре?

— В моём ответе будут присутствовать слова: «засуньте», «задница» и «поглубже».

— Насколько продлятся твои переговоры с Хоакином Бероном?

— Не дольше пары минут.

— Набери меня, если обнаружишь что-то важное.

— Я наберу тебя в любом случае, Пола.

* * *

Сидя на заднем сиденье, Юрий безучастно смотрел, как бойцы Люциуса выскакивают из окруживших семнадцатый блок автомобилей и несутся по газонам. Влажный дёрн разлетался клочьями под ударами их тактических ботинок. Добежав до здания, бойцы, практически без задержки, вскрыли двери и исчезли внутри. Спешащие вслед за ними бойцы групп поддержки заняли огневые позиции и направили автоматы в сторону от здания, защищая тылы от возможной атаки сообщников Хоакина.

Оглянувшись, Альстер увидел, как жильцы соседних домов прижимаются к стеклу, с удивлением наблюдая за происходящим. Свет снаружи потускнел — собрались густые чёрные облака. Вскоре потоки дождя хлынули на ветровое стекло.

«Хоакин задержан», — сообщил Люциус. — «Заходите. Внутри безопасно».

Выглянув наружу, Джессика скорчила недовольную гримаску и натянула свой розовый пиджачок на голову, когда они с Юрием бежали от машины ко входу в здание. Ливень усилился, сплошным потоком обрушиваясь со всех сторон, и превратил одежду, за те несколько секунд, что требовались Альстеру, чтоб добраться до дверей, в мокрую тряпку.

— Так ты, значит, положила глаз на Люциуса, — сказал он, стряхивая воду с мокрых волос, — никому об этом не сообщив… Как долго ты с ним?

— А что, нельзя? — Джессика резко развернулась на каблуках.

— Можно. — Юрий примирительно поднял ладони. — Мне кажется, это отличный выбор.

— Склоняю голову перед гением наблюдательности, — всё ещё зло произнесла Май.

— Я сужу только по тому, что вижу…

— Ну, в общем, ты прав, — чуть успокоившись, сказала она. — Других в нашем департаменте не держат.

— Но ты была обязана сообщить как положено…

— Я же говорю, что его уже проверяли, при приёме на работу…

— Этого недостаточно, Джессика. Я как-то знал парня, в общем-то, неплохого, который тоже прошёл все проверки при трудоустройстве в нашу компанию. И это не помешало ему думать не головой, а членом. Он спутался с одной из моих оперативниц. При этом они проигнорировали правила компании, которые обязывали их сообщать о подобных вещах. Добром это не кончилось…

— Хорошо, я подам рапорт, как только доберусь до офиса, — официальным тоном произнесла Джессика, спеша вперёд по коридору.

— Я просто напомнил о правилах… — сказал Юрий ей вслед и обратился к Борису: — Запись ведётся? Пошли Поле приглашение для просмотра и открой доступ.

Хоакин Берон был крохотным человечком, почти на голову ниже невысокого Альстера. Свои тёмные волосы он заплетал в косы, плотно обвивающие череп в безуспешной попытке скрыть залысины. Вытатуированная на его шее змея мягко светилась в сумраке, заползая под воротник зелёного комбинезона.

Юрий на всякий случай сфотографировал её, отдав команду Борису провести поиск похожих татуировок по криминальной базе — но безрезультатно. Рисунок не являлся опознавательным знаком ни одной известной преступной группировки.

Сейчас Хоакин Берон находился в мастерской в задней части здания, сидя на стуле. Технически говоря. Тактическая команда, следуя указаниям Альстера, приковала задержанного, пристегнув его ноги к ножкам стула и сковав руки за спиной. Два мордоворота в масках стояли слева и справа, держа карабины наготове. Не угрожая — было бы кому. Скорее как напоминание и символ.

Стоящая в углу Джессика наконец-то закончила отряхивать воду с пиджачка, с удивлением оглядев огромные коробки гудящих и вибрирующих принтеров.

— Слишком большие для домашней печати, — сказал Люциус. — Может быть, нам стоит привлечь специалистов, чтобы разобраться с возможным нарушением запрета на промышленную печать товаров без лицензии?

— Нет необходимости, — отмахнулся Юрий.

— Эй, вы, остолопы! — крикнул Хоакин. В его голосе звенела сталь. — Вляпались вы по самые уши! Мой адвокат вас пережует и выплюнет за незаконный арест!

— Не-а, — лениво процедил Альстер.

— Что «не-а»?! — продолжил кричать Берон. — Или ты будешь утверждать, что у тебя есть ордер?

— Я что, — Юрий приподнял брови, — похож на полицая? Нет, дружок. Я не работаю на правительство.

— И кто ты такой, чёрт тебя дери?

— Я Юрий. И я собираюсь провести один небольшой эксперимент.

— В смысле эксперимент? — Хоакин с тревогой оглядел толпящихся в комнате людей в масках.

— Я хочу узнать, насколько ты умный.

— Не собираюсь я участвовать ни в каком эксперименте… — начал было возмущаться Берон, но замолчал, когда Альстер приложил палец к его губам.

— Сейчас говорю я. А ты слушаешь. Понятно?

— Хуятно! Я не собираюсь подчиняться приказам всяких ублюдочных…

Но Юрий уже не слушал. Сложив брови домиком, он перевёл взгляд на бойца, стоящего слева от ёрзающего на стуле пленника, и спросил:

— У тебя есть нож?

— Да, сэр.

— Воткни его сюда, пожалуйста. — Альстер показал на ноге Хоакина точку, чуть выше колена. — Но не на всю дурь, а примерно до середины. Я не хочу, чтобы наш друг умер истекая кровью до того, как он расскажет нам всё, что знает.

— Серьёзно, босс? — детским голоском спросил боец, вытаскивая здоровенный тактический нож Боуи из ножен, висящих на бедре. — Взять и воткнуть ему в ногу?

— Нет, блядь! — заверещал Хоакин. — Нет, нет, нет, нет!

— Почему ты думаешь, что твой крик его остановит? — спросил Юрий, расплываясь в улыбке. — Если ты ещё не понял — приказы здесь отдаю я.

— Хорошо-хорошо, я понял! — продолжил кричать Берон. — Ты тут главный, только ради бога, останови его!

— Это хорошо, Хоакин, — сказал Альстер, назидательно подняв вверх палец. — Хорошо, что до тебя дошло, что я могу причинить тебе вред, просто потому что ты надоел мне своими выкриками ещё до начала настоящего допроса, во время которого ты ответишь на все мои вопросы. Так уж совпало, что мы находимся в мастерской, в которой полным-полно разных электрических инструментов. Я могу найти применение им всем — большим, маленьким, тем, которые режут, сверлят и шлифуют, и тем, которые нагревают, замораживают и бьют током. Готов поспорить, я найду применение даже тем устройствам, которые накачивают под давлением воздух…

Хоакин смотрел на Юрия, откинувшись на стуле, в безотчётной попытке оказаться подальше от безумца. Грудь его содрогалась в панической гипервентиляции.

— …так на чём я остановился? На вопросе на миллион долларов! Ну, или применительно к нашему случаю, на вопросе на несколько зубов, пару пальцев и, возможно, одной ступни. Итак — Баптист Деврой. Кто он?

— Я могу говорить сейчас?

— Конечно можешь! — вскричал Альстер. — Но только кратко и по делу.

— Он мой двоюродный брат. Честно говоря, мы не особенно близки.

— Но вы ведь поддерживаете отношения, созваниваетесь и всё такое…

— Не особо. Мы иногда встречаемся на барбекю, которые я организовываю по праздникам. Кстати, сегодня как раз такой день — он собирался прийти к нам на вечеринку.

— Баптист не придёт. Он уже пару часов как утратил возможность ходить по вечеринкам.

— Святые угодники! — возопил Берон. — Ты что, убил Баптиста?!

— Я? Я был занят тобой и тут. С Баптистом разбиралось наше лондонское подразделение.

— У вас есть лондонское подразделение… Да кто вы вообще такие?

— Люди, которых ты сумел разозлить, Хоакин.

— Да чтоб тебя черти в аду вилами ебли!

— Ты слишком много ругаешься, Хоакин. Я тебе рот с мылом вымою.

— Извиняюсь, у меня вырвалось, — залепетал испугавшийся пленник.

— Пустое. — Юрий взмахнул рукой. — Сейчас важнее установить, чем ты готов пожертвовать, чтобы защитить своего братца с подельниками. Ты понимаешь, к чему я клоню?

— Да, — сглотнул он.

— Кузен Батист кое-кого послал сюда вчера, не так ли?

Хоакин бешено закивал.

— Молодец, хороший мальчик, — улыбнулся Альстер. — У меня осталось два вопроса. Где, чёрт побери, ваша лаборатория?

— Я не знаю, пожалуйста, я честное слово не знаю, куда они их увозят, клянусь мамочкой!

— Увозят их? — Юрий вопросительно поднял бровь.

— Мой кузен, Баптист, делает это каждую пару месяцев. Людей, которых он забрал, доставляют сюда в Бронкал. Затем он делает им инъекцию тяжёлых наркотиков, которые погружают их в очень глубокий сон, почти как в кому. После этого их отправляют дальше.

— Что? Что вы с ними делаете? — Несмотря на то, что каждая секунда была критической, Альстер не мог не задать этот вопрос.

— Я не знаю, что с ними происходит, чувак! Я не настолько глуп, чтоб задавать вопросы. Думаю, что их отвозят к какому-то больному богатому извращенцу. В смысле, а кому ещё может понадобиться столько людей без сознания?

— Это очень хороший вопрос, Хоакин.

— Я не знаю. В самом деле! Пожалуйста, не мучайте меня, я и так рассказал вам всё, что знаю. Всё, что я делаю, — ухаживаю за транспортными средствами. Я организую новые документы для фургонов, только и всего… — затараторил Хоакин.

— Довольно. — Юрий остановил поток слов, взмахнув рукой. — С этим всё ясно. Переходим ко второму вопросу. Вчера Баптист схватил моего друга, отличного парня по имени Горацио Сеймур.

— Нет, нет, нет, — забормотал Берон, раскачиваясь из стороны в сторону. — Они убьют меня. Пожалуйста!

— Мы знаем, что Горацио привезли сюда, в Бронкал. — Альстер щёлкнул пальцами и повернулся к Джессике. — Когда?

— Фургон прошёл через коммерческий транспортный узел тридцать один час назад, — доложила она.

— Спасибо. Тридцать один час назад. Затем фургон поехал в доки. Куда именно в доках?

— Пожалуйста, — захныкал Хоакин, — не убивайте меня…

— То есть без ножа ты разговаривать не будешь, — вздохнул Юрий, протягивая руку к стоящему около него мордовороту. Тот без слов вложил ему в ладонь нож Боуи.

— Ебучий Иисус! — завизжал Берон, уставившись на клинок. — Его увезли в биореакторный комплекс! — прокричал он, подпрыгивая вместе со стулом. — Прекратите меня мучать, я вам всё сказал!

Альстер с размаху воткнул нож в стул, прямо между расставленных ног Хоакина. Бедняга верещал, уставившись на лезвие, торчащее в сантиметре от его промежности.

— Ой, — мрачно сказал Юрий, — не попал. Но ничего, реакторный комплекс большой, у меня будут ещё попытки, пока я буду выколачивать из тебя информацию о конкретном месте.

— Строение семь! — прохрипел сорванным голосом Хоакин. — Они увезли его в строение семь!

* * *

Доки, расположенные на окраине города, были одновременно и причиной и целью существования Бронкала. Они находились на самом краю «лёгких Алтеи» — огромной равнины, превратившейся после терраформирования в обширное болото, насыщающее кислородом воздух планеты.

Болото было испещрено каналами, по которым плавала огромная флотилия земснарядов, постоянно очищающих их, позволяя баржам собирать урожай водорослей. Каждый день они швартовались у биореактора, расположенного рядом с доками, сгружая свежескошенные водоросли. Затем они отправлялись в очередное путешествие по каналам, втягивая своими мощными насосами длинные пряди сине-зелёного ила, призванного сделать плодородной каменистую почву планеты.

В течение тридцати восьми лет генно-инженерные водоросли фотосинтезировали кислород, делая атмосферу Алтеи пригодной для дыхания людей. Работа барж должна продолжаться как минимум ещё пятнадцать лет, пока совет по климатическому мониторингу Сената Солнечной системы не предоставит Алтее свой окончательный сертификат, подтверждающий соответствие окружающей среды земным нормам.

Практически семьдесят процентов трудоспособного населения Бронкала было занято в реакторном комплексе или доках, поэтому восемь из двадцати пяти портальных врат города расположили возле реактора. Альстер приказал закрыть их все, включая частный транспортный узел, тоже расположенный возле доков.

Как только Хоакин выдал им адрес лаборатории, Люциус и его бойцы расселись по машинам, отправившись сквозь потоки тёплого дождя в сторону доков. Юрий, вцепившись в сиденье, мрачно наблюдал, как машины их колонны, ведомые водителями-людьми, заносит по мокрому асфальту. Он терпеть не мог наземный транспорт даже под управлением автопилота, а лихачества людей и вовсе вызывали у него тошноту.

— Дождь мешает нашим беспилотникам, — доложил Люциус, — особенно стае микродронов.

— Не только нам, — сказала Джессика. — Наши противники тоже ослепли, так что мы имеем хорошие шансы на внезапную атаку.

— Нам нужно самостоятельно проверить информацию до начала атаки, — произнёс Люциус. — Хоакин мог нас надурить.

— Это вряд ли, — хохотнул Юрий, вспоминая, как униженно Хоакин умолял поверить ему на слово.

— Хорошо, — согласился Люциус. — Будем исходить из того, что он сказал правду.

— Мы уже близко. — Джессика выглянула через ветровое стекло, по которому дворники размазывали кашу из воды и листьев. — Я вижу ангары.

Альстер посмотрел на затопленную дорогу. На расстоянии нескольких сотен метров угадывались четыре огромных, предназначенных для хранения дирижаблей, ангаров. Юрий вспомнил, что помимо барж, консорциум по терраформированию Алтеи имел несколько дирижаблей, посменно кружащих над океаном и скалистыми горами.

У всех них были десятиметровые портальные двери, закреплённые под их корпусами, которые соединялись с порталами, что несут комбайны-ледоколы, неумолимо вгрызающиеся через ледяной океан Рейнольдса. Находящийся на расстоянии сорока трёх астрономических единиц и покрытый 100-километровой мантией льда, Рейнольдс был самой отдалённой планетой, вращающейся вокруг Поллукса. Вся имеющаяся на Алтее вода поступала именно оттуда в колоссальных потоках ледяных осколков, изливающихся с дирижаблей, чтобы растаять и плескаться в новых морях.

Глядя на огромные ангары, Альстер вспомнил, как Корпорация впервые испытала концепцию ледопада в австралийской глубинке, превратив ту в зелёную саванну.

— Как тебе такое, Аккар? — пробурчал он.

— Чего? — спросила Джессика.

— Ничего, — отмахнулся Юрий.

Въехав на территорию, они мчались через ряды вспомогательных зданий, окружающих доки. Альстер сверился с картой, которую Борис вывел на очки. Биореакторный комплекс и ангары дирижабля располагались на противоположных концах доков. Мигающая пурпурная звезда сияла в одном из зданий реакторного комплекса — номере семь, в котором, по информации из открытых источников, находился трёхуровневый склад и офис, зарегистрированный независимой компанией по техническому обслуживанию.

Дроны уже роились вокруг него, сохраняя, впрочем, безопасное расстояние в полкилометра. Передаваемая ими картинка из-за сильного ливня была размытой и неполной — обычно дроны выпускают стаю микродронов — биомеханических мух, которые разлетаются по помещениям, передавая информацию через встроенные в них крохотные порталы.

Сейчас, к сожалению, следовать этому сценарию было невозможно — бьющие с неба потоки воды сбили бы крохотные устройства, так что Люциус даже не пытался их запускать.

— Они уже знают, что мы идём, — сказала Джессика. — Наши ИИ отрезали доки от интерсолнета.

— Она права, — вздохнул он. — У нас не получится войти незаметно. Придётся входить через парадную дверь, с шумом и грохотом.

— Увы, да, — мрачно кивнул Юрий. — Передайте мне мой бронежилет.

Люциус передал сумку без комментариев. Альстер вытащил громоздкую куртку, толстые верхние брюки и лёгкий шлем.

— Ты тоже должна переодеться, — сказал Люциус, протягивая ещё одну сумку Джессике.

— С каких, простите, фиг? — фыркнула она. — Я не собираюсь участвовать в атаке!

— И не будешь. Потому что у тебя боевой подготовки нету. Но поскольку при атаке может начаться перестрелка, я хочу, чтоб на тебе была защита. Мы не знаем, какое оружие носят люди Баптиста.

Джессика с подозрением посмотрела на Юрия — тот старался не ухмыляться. Кузов машины, на которой они ехали, являлся многослойной кинетической бронёй, обеспечивающей защиту пассажиров.

— Большое спасибо, Люциус, — сказала она беспристрастно. — Ты такой заботливый…

Тем временем тактический отряд развернулся таким же образом, как и на Федресс Медоуз, — их машины окружили здание, заблокировав выезды. Разница была в том, что когда бойцы выбрались из машин, их сопровождала группа беспилотников боевой поддержки — толстые тёмные диски с укреплёнными на корпусе автоматическими турелями. Управляемые ИИ, они слаженно развернулись и выстроились в боевой порядок.

Брезгливо сморщившись, Альстер выбрался из машины и поспешил к зданию, вслед за Люциусом. Сильные потоки дождя моментально вымочили его одежду, но ему уже было не до этого. Сплошной слой чёрных облаков закрывал небо, скрывая сияющий золотым солнечным светом титанический глаз Фестии.

— Бог закрыл своё око, — пробормотал Юрий, — оставив нас без присмотра.

Он опустил козырёк шлема, активировав тактический дисплей дополненной реальности. Бойцы отряда были разбросаны по карте, светясь зелёным цветом, словно в компьютерной игре. Высветившаяся на дисплее схема здания, в котором они оказались, была довольно стандартной — высокий первый этаж разделён на три огромных цеха, тогда как два верхних пестрели на плане лабиринтом комнат и коридоров.

— Мы получили доступ к локальной сети здания? — спросил он Бориса, встав в очередь за восемью бойцами, протискивающимися по одному в пробитую во входной двери дыру.

— Искины получили ограниченный доступ, — отозвался электронный ассистент. На плане тут же вспыхнули пурпурные звёздочки, большинство на первом этаже и несколько групп на втором и третьем. — Это основные потребители энергии, а это, — план дополнился тремя жёлтыми кругами, — зона интенсивного обмена беспроводными данными.

— У нас три зоны активности, — сказал Альстер. — Люциус, это наши основные цели. Начни проверку здания с них. Я санкционирую применение силы.

— Все слышали приказ? — командным тоном спросил Люциус. — Приступаем.

В следующую минуту он разделил отряд на три группы по четыре человека, назначив отрядам цели. Боевые дроны также разделились и начали сопровождать группы, вылетев немного вперёд. На картинке, передаваемой с одного из дронов, Юрий увидел, как кто-то спешит по коридору, в панике закрывая перед дроном двери. В следующую секунду дрон выстрелил из укреплённого на корпусе дробовика по дверям, расколов пластик на множество разлетающихся осколков, и скользнул внутрь. Вслед за дроном в помещение вбежали бойцы.

Оказавшись перед перспективой остаться в одиночестве в вестибюле, Альстер решил присоединиться к группе, которая отправилась проверять самую большую точку утечки энергии. Какую бы жуткую процедуру Баптист ни делал со своими похищенными жертвами, для неё требовалась энергия и обмен данными. Юрий вытащил свой полуавтоматический пистолет и поспешил вверх по лестнице за Люциусом.

— ЮРИЙ, — перекрывая шум, донёсся до него голос Полы, — БЕРЕГИ СЕБЯ!

— Я работаю… над… этим… — задыхаясь от быстрого бега, прохрипел он. — Не… отвлекай… меня…

Его забрало показывало ему множество изображений от команд, движущихся к своим целям, и автономных дронов, летающих по коридорам здания.

Ответная стрельба началась, когда он почти достиг площадки второго этажа. Члены банды, вооружённые автоматами, выскочили из расположенных вдоль коридора комнат и выпустили по полному магазину из автоматического оружия в сторону наступающих бойцов. Юрий не смог узнать марку распечатанных на принтерах автоматов, да она и не была важна — главным было то, что оружие имело удивительную скорострельность, превращая стены, полы и потолки в облака раскрошенных шрапнельных обломков.

Дроны открыли ответный огонь, ударив по нападавшим потоком шоковых гранат, которые взорвались яркими вспышками, выбивая окна, снося двери с петель и раскидывая мебель. Беспилотники продвигались вперёд, электромагнитные винтовки с грохотом били сверхскоростными снарядами в направлении любого врага, обнаруженного их датчиками. Члены банды дрогнули, бросившись врассыпную по коридорам. Бойцы бежали за ними, направляя огонь дронов и стреляя из своего оружия.

Сам Альстер предпочёл не участвовать в погоне. Упав на пол в самом начале стрельбы, он следил за действиями бойцов через тактический терминал на шлеме. Внезапно половина стены позади него распалась на клубящееся облако осколков и пыли, и через получившуюся дыру выскочил спасающийся бегством бандит. Два дрона преследовали его, лупя по убегающей бронированной фигуре из всех стволов.

— Святое дерьмо! — заорал Юрий, поднимаясь на ноги.

На дисплее фигура Люциуса прекратила стрелять, переключившись в режим связи.

— Похоже, противник знал о нашем визите и успел подготовиться к обороне, — сухо заметил он.

— Да, блядь, я уже понял! — прокричал Альстер, спеша вперёд по коридору.

Боестолкновение, начавшееся так бурно, уже успело кончиться. Напавшие на бойцов члены преступной группировки либо погибли, либо отступили вглубь здания. Юрий отряхнулся от обломков и поспешил вдоль заваленных строительным мусором изгибов главного коридора.

— Сколько там членов банды?

— Четыре погибших, — сказал Борис. — По оценкам ИИ, ещё семь противников остаются активными на этом уровне.

— Ну, заебись теперь, — пробурчал Альстер.

Через несколько метров Юрия ждала цель его визита — комната с источниками питания. От ведущей к ней двери остался тонкий, зубчатый ободок, всё ещё прикреплённый к петлям. Опережая его, в дыру влетели, разметая пыль, сразу четыре беспилотника.

И по ним тут же открыли огонь.

Ответ ИИ был быстрым — Альстер услышал дробный стук бьющих по мебели сверхскоростных снарядов, сменившихся длинным, испуганным воплем.

— Подавите всех огнём! — крикнул дронам Юрий. — И держите под контролем входы в комнату!

На тактическом дисплее было видно, как дроны разлетаются по огромной, похожей на ангар, комнате, останавливаясь напротив дверных проёмов.

«Осторожнее, сэр, в помещении имеется нарушение целостности пола», — получил он сообщение от управляющего дронами ИИ.

— А то я, блядь, не вижу, — отмахнулся Альстер, пробираясь через обломки. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что, собственно, он видит. Большая часть комнаты была повреждена гранатами и пулями. Около дальней находились несколько роботизированных больничных каталок, некоторые на колёсах, некоторые лежали перевёрнутыми на полу. Расположенные на них стойки с медицинским оборудованием были разбиты, и сейчас истекали различными медицинскими жидкостями. У двух перевернувшихся каталок лежали человеческие тела — мёртвые или без сознания.

Сердце Юрия пропустило такт, чтоб забиться в прежнем ритме, стоило ему заметить, что оба тела принадлежат женщинам. Одна получила пулю в бедро. Рана обильно кровоточила.

— Ну что, блядь, за дерьмо, — вздохнул он, оглядываясь в поисках аптечки.

Как назло, на глаза ему ничего не попалось. Очередная перестрелка разразилась где-то в другом конце здания. Альстер вздрогнул и пригнулся, когда пули пронеслись мимо него, пробивая тонкие композитные стены.

— Джессика? — осторожно спросил он.

— Что случилось, босс? Надеюсь, вы в порядке, босс… — затараторила она.

— Более-менее. Мне нужен военный врач, срочно.

— Вы ранены? Насколько серьёзно, босс?..

— Нет! — рявкнул Юрий. — Я нашёл похищенных людей.

— Врач в пути! Я могу ещё чем-нибудь помочь, босс?

— Оставайся в машине.

Из коридора вышли посланные Люциусом двое бойцов и замерли, оглядывая комнату.

— Возвращайтесь к Люциусу, — махнул рукой Альстер. — У меня тут всё под контролем.

Бойцы развернулись и ушли, молча кивнув. Когда они ушли, Юрий стянул простыню с одной из каталок и наложил жгут на пулевую рану на ноге женщины, затянув его длинной трубкой, вырванной из разбитого пулями медицинского устройства. Затем он подошёл к месту, где пара беспилотников зависла над раненым членом банды. Две лазерные точки-мишени дрожали на его лбу.

Бандит был тяжело ранен — две пули пробили ему руку, одна попала в грудь. Из-за кровопотери кожа его стала серой, он с трудом дышал, хрипя и задыхаясь.

— Помоги, — прошептал бандит.

— Конечно. — Альстер опустился на колени, подняв тактический козырёк. — Я послал за врачом. Всё будет хорошо.

— Да неужели? — с сарказмом простонал раненый.

— Конечно. Я видел людей, которые выжили после более сильных ранений.

— Боже, как это больно! — простонал бандит.

— Мне нужно знать, где другие люди, которых вы привезли сюда.

— Я в этом не участвовал, понимаешь? Я просто водитель автобуса.

— Понимаю. — Юрий поднял карточку с фотографией Горацио. — Видел этого парня? Ты привёз его сюда?

— Боже, как мне херово! — Раненый никак не мог сфокусировать взгляд на фотографии, шепча: — Что-то застряло у меня глубоко внутри. Это пуля?

— Врач почти дошёл до нас. Перед тем как сделать тебе укол обезболивающего, скажи, ты видел его?

Альстер услышал, как в помещениях этажом выше раздался большой взрыв. Потом — видимо, в ответ — выстрелила серия гранат, заставив всю комнату содрогаться несколько секунд.

— Ты видел этого парня? — продолжил настаивать Юрий.

— Да. Да. Видел, — прохрипел бандит. — Он был здесь. Поступил вчера вечером.

— Где он сейчас?

— Они отправили его вниз.

— Куда именно вниз?

— На подготовку.

— На подготовку к чему?! — не выдержал Альстер.

Конечности мужчины начали дрожать, на губах выступила пена.

— На подготовку к чему?! — закричал Юрий. — На подготовку к чему?! Ответь!

— К переходу, — умирающий поднял руку, прижимая пальцы к Альстеру, как будто этот контакт каким-то образом мог ему помочь, — чтоб он смог развиваться дальше.

— Не понял? В каком смысле развиваться? — продолжил настаивать Юрий, но было уже поздно. Глаза раненого боевика помутнели, голова упала на грудь.

Альстер встал, брезгливо стряхнув вцепившуюся в него руку покойника.

«Наша главная цель всё ещё может быть в здании на цокольном этаже. Действуйте с особой осторожностью», — передал он сообщение Люциусу.

После чего опустил козырёк и изучил тактический дисплей, прежде чем выйти из комнаты, чтобы поспешить вниз по лестнице. Один из его беспилотников летел впереди, выискивая противников, второй защищал Юрия сзади.

Вскоре он миновал пропускной пункт — решётку, перекрывающую коридор, около которой находилась застеклённая комната для охраны. Сейчас дверь была сорвана — и открывала уходящую вниз тёмную лестницу. Первый из дронов Альстера полетел вниз, транслируя на дисплей картинку.

Следуя за ним, Юрий спустился по лестнице, оказавшись в длинной раздевалке с разбитыми световыми панелями на потолке. Его тактический дисплей работал в режиме ночного видения, превращая темноту в стерильное, сине-белое монохромное изображение.

Опережающий Альстера дрон вылетел в коридор, перегороженный баррикадой из сваленных на пол шкафчиков для одежды. Дав команду дрону вернуться, Юрий вышел в другую дверь и оказался в одном из огромных складов цокольного этажа.

Оглядевшись, Альстер осмотрел огромное пространство, заполненное массивными стойками стеллажей, тянущимися от пола до потолка. В основном они были пусты: стоящие на них коробки лопнули после прохождения взрывных волн, и все находившиеся в них вещи лежали непролазными грудами на полу. Вдали, около циклопических дверей, виднелись огромные погрузочные механизмы, напоминающие игрушечных трансформеров.

Чуть поодаль виднелась пара дымящихся беспилотников — их исковерканные корпуса почернели от жара и искрились. Юрию не хотелось думать, какое оружие смогло справиться с чудом военных технологий. Ещё дальше, в секции склада, скрытой за поваленными стеллажами, шёл бой — оттуда доносились взрывы гранат и очереди из автоматического оружия.

Присев на корточки, Альстер засеменил к укрытию, которое нашёл за опрокинутым массивным погрузчиком. Подчиняясь командам, один из его дронов поднялся выше, сканируя местность вокруг, и Юрий, с замиранием сердца, увидел на переданной им картинке больничные каталки, стоящие в расположенном неподалёку грузовом лифте.

Две из трёх каталок опрокинулись, уронив на пол голые человеческие тела. Увеличив картинку, Альстер увидел, как под ними расползается лужа крови. Одним из бесчувственных тел был Горацио.

— Блядь! Блядь! Блядь! — со смешенным чувством паники и облегчения воскликнул Юрий. — Джессика, Люциус! Я нашёл Горацио!

Вместо ответа он услышал сильный взрыв на втором этаже. Ему даже показалось, что он видел, как по потолку склада пробежала волна, разрушая и покрывая трещинами бетонные конструкции. Со стоящих стеллажей на пол вновь посыпался мусор. Приутихшая было перестрелка в дальнем конце склада вновь усилилась.

— Включаю режим атаки! — крикнул дронам Альстер. — Прикройте меня огнём!

Взлетевшие между стеллажами дроны выпустили быстрый шквал гранат. Взрывы заполнили пространство склада дымом и обломками, разлетающимися во всех направлениях. Пользуясь моментом, Юрий бросился вперёд, в сторону грузового лифта. Дважды он падал, налетая в неразберихе на упавшие предметы. Мусор и обломки врезались в него, ноги скользили по грязному полу, залитому жидкостью из лопнувших ёмкостей.

Над ним, балансируя на столбах дрожащего воздуха, висели оба беспилотника, посылая электромагнитными пушками потоки гранат, взрывающихся между металлическими остовами стеллажей.

— Люциус, подкрепление! — закричал он, вскакивая на ноги во второй раз.

Пуля попала в грудную броню Альстера, раскрутила его и швырнула в груду мусора. Дроны взвыли, развернулись и, определив направление атаки, выпустили вихрь сверхскоростных снарядов, взрывающихся и разрывающих стеллажи.

Боль была горячим мячом в груди Юрия. Скривив лицо от напряжения, он поднялся сначала на корточки, потом встал, опираясь на стену. И заковылял по направлению к тому месту, где видел каталку с Горацио. Его собственный полуавтомат, потерянный среди мусора, валялся где-то позади. Склад, подожжённый разрывами гранат, пылал, но система дымоудаления пока справлялась. Беспилотники парили над ним, сканируя пространство на предмет враждебных действий.

— Люциус? Чем ты там занят? Нам нужно срочно вытаскивать отсюда Горацио!

— Люциус находится вне зоны доступа, — сообщил Борис.

— Чего, блядь? Его что, подстрелили? — прохрипел Юрий.

— Неизвестно. Все его устройства вышли из сети.

Альстер поёжился. Бойцы тактического подразделения Сопряжения оснащались множеством дублирующих устройств связи, имплантированных и укреплённых на доспехах и оружии — тяжёлый урок, который преподнесла департаменту Сави Хепбёрн, не прошёл даром. До сегодняшнего дня Юрий не мог даже представить ситуацию, способную разрушить одновременно все устройства связи. Ему не хотелось думать о том, что могло случиться во время такого воздействия с самим Люциусом.

Вместо этого он пытался сосредоточиться на тактическом дисплее. Все пять значков их отрядов были янтарного и красного цвета, показывая, что бойцы ранены и отступают. И по-прежнему не было никакой информации о случившемся с Люциусом. Трижды проблядская блядь!

Доковыляв до лифта, Альстер вошёл внутрь и практически рухнул на колени перед перевёрнутой каталкой. Лицо лежащего на полу парня было бледным и покрытым пылью, но это определённо был Горацио. Неожиданно для самого себя Юрий умилился, глядя на правильные, словно у греческой статуи, черты лица юноши. Где-то над ним, в высокой части здания, вспыхнула ещё одна перестрелка.

— Да когда же вы, суки, сдохнете!!! — взревел он. — У вас что, чит на бесконечные патроны, что ли?!!

Низкий, рокочущий грохот начал нарастать, перекрывая звуки боя. Вздрогнув, Юрий выглянул из лифта и увидел, как потолок в дальней части помещения начинает проваливаться внутрь. Колонны — непосредственно у лифта — ещё сохраняли прочность, но из раскрывшихся трещин в потолке начал сыпаться щебень.

— Это уже совсем нехорошо, — сказал Альстер, с неожиданной прытью забравшись обратно в лифтовую кабину.

Ещё несколько секунд назад он решил не подниматься на лифте, опасаясь, что застрявшая между этажами кабина превратится в смертельную ловушку. Но моментально передумал, нажав на кнопку первого этажа.

— В здании пожар, — оповестил женский голос. — Лифт заблокирован.

— БОРИС!!! — уже не контролируя себя, заорал Юрий. — ОБОЙДИ БЛОКИРОВКУ ЛИФТА!!!

— Двери закрываются, — вновь сообщил тот же голос.

Альстер безвольно съехал на пол у стены, чтобы снова вскочить — двери лифта открылись через пару секунд. Вестибюль заполнился чёрным дымом, сквозь который виднелись всполохи огня.

— Валить нам отсюда надо, — вздохнул он, поднимая и кладя Горацио на каталку, — а то сгорим к чертям.

Бесчувственное тело было тяжёлым и неудобным, как огромная морская звезда. Но Альстер не замечал веса — в его мозгу вспыхивали и гасли десятки различных вариантов спасения. К сожалению, все они были невыполнимы.

В следующую секунду стоящая перед ним перегородка взорвалась, разлетаясь на отдельные кирпичи, и явила бронированный внедорожник — один из тех, на которых они сюда прибыли. Машина пробила стену, не снижая скорости проехала по вестибюлю, раскидывая мебель, после чего затормозила и развернулась в контролируемом заносе, боком к лифтовой кабине.

— Экстренную эвакуацию вызывали? — спросила Джессика, выглянув из открытой двери.

И тут же нырнула обратно, когда очередь из автомата прошила глубокими кратерами лобовое стекло. Висящие над автомобилем дроны взвыли турбинами и начали обстреливать противника гранатами и сверхскоростными пулями в ответ. Взбитая пропеллерами дронов, клубящаяся у потолка пелена дыма спускалась вниз.

Альстер схватил с каталки безвольную фигуру Горацио и ласточкой нырнул в распахнутые двери. Джессика начала разворачиваться, прежде чем двери успели закрыться.

— Нахуй! — закричал Юрий. — Быстрее! Валим!

Тактический дисплей показал ему быстро движущиеся в их сторону отряды противника. В следующую секунду машина вылетела на улицу, существенно расширив ранее пробитую ей же дыру в стене. С небес лил дождь, размазывая пыль по стеклу. Заметив движение вверху, Альстер поднял глаза, успев увидеть, как облака пронзает тонкая дымная линия.

Ракета с тактической боеголовкой ударила в рушащееся здание и взорвалась ярким плазменным шаром, поглощающим всё на своём пути. Взрывная волна врезалась в автомобиль, словно огромный кулак, перевернув его несколько раз…

Юрий пришёл в сознание на фоне медленно сдувающихся подушек безопасности, которые полностью заполнили кабину автомобиля. Их белая ткань была испачкана кровью. Немного сориентировавшись в пространстве, он понял, что лежит на крыше перевернувшегося автомобиля. Помутневшие окна покрылись сеткой трещин, но, что удивительно, остались целы.

Скрюченный и голый, Горацио Сеймур лежал рядом. Альстер несколько секунд наблюдал за ним, убедившись, что парень дышит. Затем услышал стон Джессики. Повернувшись, он увидел, что она висит вниз головой в ремне безопасности переднего сиденья и по её лицу бежит кровь, капая со лба.

— Как самочувствие? — спросил он, встретившись с ней глазами.

— Просто замечательно, спасибо, — ответила она, ворочаясь в ремнях. — Что, чёрт меня дери, только что произошло, Юрий?

— Понятия не имею, — пожал Альстер плечами.

[1]Поллукс — Бета Близнецов, находится на расстоянии в 33,7 световых года от Земли.

Юлосс. Йирелла. Год 587 ПП (После Прибытия)

Давать имена мункам было не принято. Нет, прямого запрета на это не было, но взрослые клана всегда находили причины, почему так поступать не стоит. «Когорта должна быть единой, — говорили они, — не нужно выделять любимчиков».

Язык, на котором мункам отдавались приказы, тоже являлся препятствием. Мунков приучили узнавать пожелания своего хозяина ещё до того, как он их до конца обдумает — для чего их и обучали понимать язык тела. Такая интуитивная коммуникация куда быстрее любых вербальных приказов.

Это также означало, что парни тоже должны научиться передавать эти команды на подсознательном уровне. Со стороны этот процесс напоминал установление симбиотической связи.

Йирелле было пять или шесть лет, когда она начала мысленно назначать двух своих мунков Уно и Дос. Они тогда изучали языки старой Земли, и ей нравилась мягкость классического испанского. К тому времени, когда ей исполнилось семь лет, Уно стала Умой, потому что Йирелле показалось забавным иметь спутницей богиню, а Дос стал Дуней — просто так, без всякой причины, за исключением того, что это звучало забавно.

Когда ей исполнилось восемь, имена стали привычным способом их общения, и даже Александр перестал просить её не использовать их.

Сейчас, когда опустошённая Йирелла прислонилась к стене, глядя через большое окно в процедурную комнату, встревоженные Ума и Дуня обхватили её ноги, стараясь найти защиту и утешение. Руки девушки гладили их макушки, давая уверенность, что с ней всё в порядке, и она помнит и любит своих мунков, несмотря на то, что оставила их на целых одиннадцать дней.

Когда спасший их флаер приземлился в усадьбе Иммерле, учащиеся всех групп собрались во дворе, чтобы приветствовать их. Выйдя из транспорта, они испытали весь спектр эмоций — от облегчения до запоздалого ужаса. Но все эти чувства меркли перед бурей эмоций, охватившей ожидающих их мунков.

Дождавшись счастливого воссоединения, они суетились, охваченные истеричной радостью от возвращения своих хозяев, которых тут же обхватывали в нерушимые объятья.

Потребовалось много времени, чтобы всех успокоить. Особенно много работы досталось Уранти, вынужденному успокаивать когорту Деллиана, впавшую в истерику от волнения, и давая возможность врачам лечить раненого хозяина без необходимости постоянно отгонять взволнованных мунков.

Йирелла с интересом наблюдала за ветеринаром, вооружённым шприцем-пульверизатором, который быстро сделал инъекцию каждому из существ. Она была уверена, что это не успокоительное, так как они не стали сонливыми. Вместо этого наркотик, кажется, изгнал их эмоции.

Затем Йирелла поняла, что Александр изучает её. Первый раз в жизни она не отвернула голову и не отвела взгляд — вместо этого спокойно посмотрела на наставника.

— Мы справились с вашим тестом? — воинственно спросила она.

Удивительно, но Александр смущённо отвернулся. Йирелла последовала за медицинской группой, когда Деллиана доставили в лечебный центр. Медики закончили обработку ран, оставив его лежать на широкой больничной койке, с ранами, закрытыми длинными полосками хирургической кожи, и с различными трубками, выходящими из синих пузырей и прикреплёнными к его рукам.

Его когорта мунков сгрудилась вокруг него, черпая тепло и утешение от объятий, словно щенки, собравшиеся вокруг своей матери. Потратившая время, отпущенное им на курортном острове, на отыгрывание роли недосягаемой ледяной королевы, Йирелла смотрела на них со смесью зависти и умиления.

Ума и Дуня сразу же крепче обняли её ноги, чувствуя, что часть её любви направлена не на них. Их мордочки уткнулись в бёдра Йиреллы, мешая им увидеть через окно объект её привязанности. Она снова и снова гладила их вдоль по шёрстке — так, как они больше всего любили. Вскоре мунки успокоились — их ревность утихла, сменившись радостью обретения нового друга.

«Всё будет хорошо», — транслировала она невербальную команду.

— Можешь войти внутрь, — сказал главврач, выйдя из процедурного кабинета и подойдя к ней. — Только поторопись, седативные препараты уже вызывают его сонливость.

— Спасибо. — На мгновение Йирелла заколебалась, затем энергично мотнула головой, устыдившись собственного нежелания.

После всего, через что они прошли, засмущаться перед встречей с Деллианом будет непростительным ребячеством.

Она подняла палец вверх, приказывая Уме и Дуне подождать снаружи. Они надулись, опустив головы, но не протестовали, когда она вошла.

— Привет, — спокойно произнёс Деллиан и посмотрел на неё, сдержанно улыбаясь.

— И тебе привет, — преувеличенно эмоционально сказала Йирелла. — Ты сам как?

— Думаю, что хорошо, — неуверенно ответил он.

— Святые! Твоя бедная рука! — воскликнула она, разглядев травму.

— Да не, норм. — Деллиан махнул здоровой рукой. — До свадьбы заживёт.

— Я надеюсь, медики, нарастив кожу, нарисуют на ней веснушки. Они мне так нравились… — Йирелла смущённо ковыряла рукой матрас.

— Ты намекаешь на то, что мы одни в палате? — улыбнулся он.

— Я намекаю, что мы, словно Сави и Каллум, снова вместе.

— Ты поцеловала меня.

— Ты помнишь?

— Как я мог забыть? Ты поцеловала меня, когда мы оказались в одиночестве на вершине горы, покрытой прохладой.

— Я держу свои обещания, — шепнула Йирелла, наклонившись к его уху.

— А я получу ещё поцелуй?

— Может быть. Если ты будешь вести себя хорошо и слушаться врачей.

— Я постараюсь. Жаль, что моё выздоровление займёт некоторое время.

— Не такое уж и большое, как ты думаешь. Мороки не нанесли тебе существенных повреждений, хотя крови ты потерял много. — Она выгнула бровь. — Так что никаких последствий не будет.

— Последствия будут, — со странной интонацией сказал Деллиан.

— В смысле? — удивилась Йирелла.

— Нас проверили и признали годными, — улыбнулся он. — Разве не так? Нам начнут имплантировать все эти взрослые супер-пупер боевые гаджеты.

— А, ты про это, — вздохнула она. — Устройства начнут имплантировать не раньше следующей недели. Это даст нам время прийти в себя после испытаний.

— Хорошо, — тоже вздохнул Деллиан. Его голова всё глубже погружалась в подушку, мышцы расслабились. — Надеюсь, мы с честью выдержали последнее испытание.

— Нет, — со злостью в голосе сказала Йирелла, — это не конец. Они от нас так просто не отстанут. Курортный остров, праздник, курортные романы — всё, что у нас было, это просто перерыв в изучении боевой тактики. И так будет всегда. Это никогда не закончится, Деллиан, никогда. Не для нас.

— Всё нормально, Йи, — пробормотал он, не открывая глаз. — Мы сильные. Мы справимся.

Она с любовью посмотрела на спящего парня и поцеловала его в лоб.

«Поправляйся. Ты мне нужен».

* * *

Офис директора Дженнера располагался на верхнем этаже самого высокого здания в клановом поместье. И близко не такого высокого, как небоскрёб в мёртвой Афрате над другой стороной долины, но вид, открывающийся через изогнутые прозрачные стены, тем не менее, впечатлял.

Покрытые зеленью бесконечные холмы, напоминающие волны зелёного океана, сумели рассеять мрачное настроение вышедшей из портала Йиреллы, напомнив ей о чудесных днях на острове.

Кроме директора, в кабинете находился и наставник Александр, обнявший её, как только она вошла. Только сейчас она заметила, что выросла на несколько сантиметров выше его.

— Ну, как ты, моя дорогая? — спросил Александр, указывая ей на диван. — Мы ужасно за тебя волновались.

— Хорошо, — сухо ответил Йирелла.

Она посмотрела на Дженнера, сидящего за письменным столом. Директор был представительным, крепким человеком. В своём строгом костюме из блестящей эбонитовой ткани с тонким белым воротником и алым кантом, он выглядел более внушительно, чем любой учитель в возглавляемом им учебном заведении.

— На самом деле нам ведь не грозила никакая реальная опасность, не так ли? — возмущённо спросила Йирелла.

Дженнер и Александр обменялись взглядами.

— Нет, — сказал наставник с явно читаемым неудовольствием. — Может быть, расскажешь, как ты догадалась об этом?

— И зачем это мне? Чтобы вы исправили свою ошибку на испытаниях в следующем году?

— Пойми, мы делаем всё это для вашей пользы, — произнёс директор. — И ты правильно предположила: учитесь не только вы, мы тоже учимся вместе с вами. И мы хотим знать, не следует ли нам изменить практику прохождения испытания и сообщать по секрету девочкам о том, что стрессовая ситуация создана нами искусственно.

— Только девчонкам? Не парням?

— Нет.

— А почему нет?

— Потому что это тест мальчиков. Мы готовим их для боевых действий. Поэтому нам важно, чтобы они понимали, что действуя вместе, в подразделении, они сильнее, чем поодиночке.

— Уверена, что это понимают даже самые тупые парни, — прорычала Йирелла. — Восемнадцать лет непрекращающейся идеологической обработки вбили нам это в подкорку.

— Мы не навязываем вам образ мыслей, — моментально парировал Дженнер. — У нас школа, а не военный лагерь. Мы просто даём вам навыки, как защищать себя. Девочка моя, сейчас люди — вымирающий вид. Может быть, когда-нибудь и где-нибудь мы сумеем перестать отступать и, собравшись с силами, дадим отпор врагу. Но пока ваша судьба — противостоять врагу, давая остальным возможность выжить. Мы никогда не скрывали этого от вас. Всё, что мы делам, всё, чему мы вас учим и чему научили, мы делаем для того, чтобы дать вам самый большой шанс на успех. Мы учим вас, чтобы вы могли выжить!

— Обучение посредством натравливания пумы, — язвительно произнесла Йирелла, выгнув бровь. — Получилось у вас довольно неплохо.

— Нет, — с сожалением покачал головой Александр, — это не наша пума. Мы не догадались, что в этом районе могут быть и настоящие хищники.

— Значит, мороки не настоящие, не так ли? Роботы на дистанционном управлении.

— Ну, раньше они были настоящими, — сказал наставник. — Тысячи лет назад, в планетарной системе за несколько световых лет от старой Земли, космический корабль первого звёздного поколения обнаружил планету с собственной биологической жизнью, которая развивалась по своему эволюционному пути, что является редким и удивительным сюрпризом. Они остановились и изучали ксенобиологию в течение столетия, прежде чем двигаться дальше. Мы воспроизвели основную морок-форму в молекулярных репликаторах. Для того, чтобы обеспечить вас по-настоящему пугающей угрозой.

— Ваша пугающая угроза почти оторвала руку Деллиана!

— Нет, такого не было. Морок может оставлять только глубокие царапины, не более. Много крови, но никакого реального ущерба.

— Вы напугали нас до смерти, чтобы дать нам мотивацию? Это мерзко!

Александр сел рядом с ней, бережно обняв за плечи. Она сердито стряхнула руки.

— Не надо. Мне противно. Вы должны были быть тем, кому мы доверяли, нашим почти родителем. Вы предали нас! — крикнула Йирелла, пытаясь сдержать слёзы.

— Я скорее умру, чем предам тебя, — произнёс наставник. — Я не являюсь твоим биологическим родителем, но моя любовь к тебе такая же сильная.

— Ни один родитель не сделает то, что сделали вы. Неважно, какого он пола — это совершенно недопустимо.

— Мы, добровольцы, что решили остаться, когда наши семьи улетали на спасительных кораблях поколений, делали это осознанно. Мы знали, что нам придётся нелегко, что перед нами стоит серьёзный моральный выбор. И что нам, рано или поздно, придётся отвечать за свои поступки. За то, что мы сделали с вами, — тихо сказал Дженнер. — И мы согласились на это осознанно, рассчитывая, что вы поймёте причины, заставляющие нас так поступить. То, что мы сделали, мы сделали, поскольку не только любим вас, но и верим в вас. Тебе суждено быть нашим спасением.

— Мы не ваше спасение. Мы ваши рабы, — плюнула Йирелла. — Меня интересует вопрос: почему вы вообще заморочились нашим созданием? Не проще ли было вырастить нас с пультом дистанционного управления вместо мозга?

— Из-за тебя, Йирелла, — тихо произнёс Александр, — и из-за таких, как ты.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы умны, быстры, органичны… но, по большому счёту, ограничены — в воображении, в интуиции. А ты — нет. Ты не такая, как мы, и не имеешь присущих нам ограничений.

— Это глупо. Я не такая умная, как вы. Неважно, насколько физически большой мой мозг. Я никогда не смогу сравниться с одним из вас.

— Не надо всё сводить к абсолютной вычислительной мощности. Возьмём, к примеру, ИИ, развитие которого ограничено десятью поколениями. Конечно, можно увеличить быстродействие, добавить памяти… Но это не сделает ИИ умнее — технология вышла на плато. Именно поэтому одиннадцатого поколения ИИ не существует.

— Вот только я не следующая ступень эволюции, а предыдущая. Я отсталый, бинарный человек. Вы воспроизвели парней за присущую им агрессивность. А в довесок к ним получили ещё и нас, девчонок.

— Да, мы ценим мальчиков за их агрессию. Мы, омни, не обладаем уровнем агрессивности, у нас мало тестостерона. Даже в мужской фазе нашего цикла концентрация его ниже, чем у бинарных мужчин. Парни, находящиеся постоянно в мужской фазе цикла, имеют колоссальное преимущество перед нами.

Из всего спектра человеческих гендеров они лучше приспособлены к боевым ситуациям. Мы должны победить, Йирелла. Мы знаем, что враг никогда не остановится. Они преследовали нас на протяжении тысяч лет. Если мы не пошлём в бой против них лучшее, что у нас есть, мы обречены.

— Тогда зачем вам я?! — выкрикнула Йирелла. — Я не лучшая и никогда ей не буду!

— Девочка моя, — Александр протянул к ней руки, — я уверен, что в глубине души ты прекрасно понимаешь почему. Я знаю, самой оценить свой интеллект сложно, почти невозможно — тебе мешает твоя заниженная самооценка. А мне ты не веришь, потому что разозлилась на меня. Но рано или поздно тебе придётся принять правду — ты умная.

Прямо скажу: неужели ты всерьёз веришь, что такой, как я, омни мог догадаться, что крушение подстроено? У нас нет подозрительности. Мы можем задаваться вопросами, можем проводить исследования. Вот только иметь способность задавать вопросы — вовсе не то же самое, что обладать любопытством. Любопытство — человеческая черта, порождённая эмоциями.

Мы можем анализировать ситуацию, в которой оказались, и окружающую среду, но предположить, что всё, что нас окружает, — обман, без предварительного знания об этом, мы не можем.

А ты можешь.

Ты догадалась, что находишься в искусственно созданной ситуации не только потому, что ты умная, но и потому, что у тебя есть чувства.

И наши отличия этим не ограничиваются — как только твоё поколение окажется среди звёзд, лицом к лицу с врагом, вы столкнётесь с последним вопросом.

Очень человеческим вопросом — вопросом доверия.

Именно доверие даёт тебе возможность принимать решения за других. Вы, люди, можете это делать, мы, к сожалению, — нет. Мы не подчиняемся друг другу.

Когда ты приказываешь Деллиану и его одноклассникам действовать, они верят тебе не только потому, что знают — ты не подведёшь, но и что какой бы план атаки ты ни придумала, это всегда самый лучший план.

Это важно, но это не единственный вопрос. Люди доверяют друг другу, потому что у вас есть более сильные, чем логика, чувства. Вы доверяете друзьям, потому что любите их.

Разработанный нами план действия ничуть не хуже разработанного тобой. В этом вопросе мы, как и ты, находимся на плато эффективности. Вот только в исполнителях всегда будет присутствовать крошечная трещинка неуверенности в тех, кто его придумал.

В наших обстоятельствах нерешительность может означать смерть. Доверие лежит в основе человеческой природы, оно одно из ваших величайших проклятий и благословений.

— Вы думаете, что вы — вершина утончённости и человечности, но это не так. Вы монстры, — холодно отмахнулась Йирелла. — Вы разводите нас, бедных, отсталых животных с одной целью — чтобы мы умирали вместо вас. У нас нет выбора — вы забрали его. Наша жизнь предопределена, контролируется вами. Мы ничто.

— Вы — последняя надежда человечества. Это определённо больше, чем ничто.

— Но я не хочу этого! — закричала она. — Я хочу жизнь! Свою собственную жизнь и чтоб никто не вмешивался в неё! Я хочу жить в культуре, где люди уважают друг друга, где у нас есть свобода самим ставить себе цели и самим добиваться их реализации! Я хочу быть свободной!

— А кто не хочет?! — зло выкрикнул Дженнер. — Все хотят! Вот только когда мы получили свободу, первый раз в человеческой истории, нас нашёл враг. Теперь всё, что нам осталось, — удирать, спасая человечество.

Проскользнуть между звёздами, найти транзитный мир на несколько сотен лет, где мы можем немного отдышаться, перед тем как снова бежать.

Я тоже хочу жить без страха. Я хочу свой дом, куда я могу прийти и спокойно жить. Но в этой проклятой галактике нет места для меня. Нет места ни для кого. Добро пожаловать в мой клуб. У нас нет выбора — мы обречены. И ты, как и я, или присоединишься к пяти святым и будешь сражаться, или мы все умрём.

Моя роль в этом сражении настолько мала и банальна, что никто и не вспомнит обо мне через несколько лет. В отличие от тебя и мальчишек. Вы объединитесь с другими и вы победите. Вы очистите от врага галактику. И у людей снова будет дом.

* * *

Три дня спустя ученики старшего поколения клана наконец-то покинули общежитие в центре главного кампусного комплекса. К тому времени службы обеспечения клана выстроили полумесяц из аккуратных маленьких бунгало, очистив заросшую растительностью площадку в стороне от учебных корпусов.

Выстроенные домики имели одинаковую базовую планировку из пяти комнат и большой спальни под изогнутой крышей с широкими стеклянными дверями, открывающимися на террасу в тени пальм и виноградных лоз. В центре образованного домами полумесяца находился учебный корпус с закрытым и открытым бассейнами и спортивными залами. Была столовая, для тех, кто предпочитает питаться в компании приятелей, а также — лекционные залы, мастерские учебной практики, студии дизайна и яйцеобразные модули виртуальной реальности для симуляции боёв.

Ещё там были порталы в различные места для боевых учений с живым оружием и на спутники для тренировок в условиях нулевой гравитации.

Сразу после завтрака в день исхода мунки и грузовые лентяйки увезли вещи учеников из общежития старшей группы в их новые дома. В оставленные ими помещения тут же бросились ученики следующей по старшинству группы, крича и ссорясь во время распределения кроватей.

Собрав вещи, Деллиан с трудом поборол желание выбросить коробку в мусор: после курортного острова и последовавшего за ним испытания на пустынной горе он чувствовал себя несоизмеримо старше и мудрее этого барахла. Но сдержался — ведь в коробках были не просто реликвии детства, но и связанные с ними воспоминания.

Были одеяла, которые любили мунки, книги и старые рисунки, взгляд на которые мог заставить звучать несколько сентиментальных струн глубоко внутри его души…

Костеря себя за наивность и мягкотелость, Деллиан всё же аккуратно поставил коробку с сувенирами в багажник лентяйки и пообещал себе, что выбросит всё это в мусоропровод при первой генеральной уборке. Потом он узнал, что большая часть его одноклассников поступила точно так же.

Подойдя к дому, Деллиан в смятении протянул руку к сенсору. Дверь открылась, и он переступил через порог. «Всё так пусто, — подумал он с тревогой. — И это всё пространство моё?»

Поёжившись, он огляделся. Стены были со вкусом окрашены в серые, красные и золотые цвета. Деревянные полы в каждой комнате были выполнены из тёмного полированного дерева с расставленной по углам простой мебелью.

Комнаты словно ждали, чтобы он изменил их, сделав из безликих своими собственными. И это немного пугало. Деллиан понятия не имел, чего именно он хочет — но только не такого пустого пространства.

Его когорта, словно отдельные от тела руки, столпилась вокруг него. Деллиан освободил их, пошевелив пальцами в воздухе — восторженные мунки бросились врассыпную, радостно повизгивая от свободы, которую он только что даровал. Через несколько секунд они обнаружили предназначенное им логово, расположенное напротив хозяйской спальни, с мягкими полками, и разразились серией счастливых скрипов и стонов — в отличие от Деллиана, им сразу понравился их новый дом.

Деллиан, всё ещё находящийся в смятении, уставился на доставленные лентяйкой ящики и роботов-сборщиков, терпеливо ожидающих его инструкций, и в замешательстве почесал голову.

Что-то нужно было делать. Но что?

— Я войду? — раздался за спиной девичий голос.

Он моментально обернулся, увидев Йиреллу стоящей в открытой двери. Её голова лишь самую малость не дотягивалась до дверной притолоки.

— Хэй! — не помня себя от радости, воскликнул Деллиан. — Конечно заходи. Добро пожаловать в моё скромное жилище! Святые святы! Я в первый раз такое говорю!

— Я знаю, — улыбнулась Йирелла, входя и оглядываясь по сторонам.

Деллиан с удовлетворением заметил на лице подруги следы растерянности, такой же глубокой, как и у него.

— И что дальше? — улыбаясь, спросил он. — Что мы будем делать?

— Понятия не имею, — вздохнула она. — Конечно, я могу посмотреть в старых записях, как подобные проблемы решали наши предки — насколько я знаю, они обладали гораздо большей фантазией, чем мы, особенно в деле дизайна помещений. Это может дать нам некоторые идеи…

— Звучит неплохо, — сказал нейтральным тоном Деллиан. Не об этом ему хотелось говорить, не об этом!

— Все эти дома можно без труда трансформировать по желанию жильца, — продолжила Йирелла. — Они могут воспроизвести практически любую мебель, которую только можно вообразить, при помощи встроенной системы сборки. Я уже реализовала парочку собственных идей.

— Как давно ты здесь? — спросил он, вспомнив, что не видел её среди толпы спешно покидающих общежитие одногруппников.

— Несколько дней. Моё бунгало по соседству.

— Серьёзно? Вот так совпадение!

— Совпадение? Не думаю, — улыбнулась она.

— В смысле? А как тогда так получилось? — удивлённо спросил Деллиан.

— Я это сделала, дурачок. Девушки предусмотрительней парней.

— А я думал, что у нас равноправие.

— Даже не начинай! — неожиданно зло сказала Йирелла. — Мы такие же бесправные, как и парни.

— Извини, — промямлил он. Его хорошее настроение угасло задутой свечкой.

— Забей. Это не наша вина, так что давай просто получать удовольствие от того, что с нами делают.

— А что, у тебя есть предложения на этот счёт?

— Ну, не знаю. — Она потянулась в дверном проёме. — А что говорит доктор?

— Доктор говорит, что я нормально восстанавливаюсь. С меня уже все пластыри сняли.

— Деллиан, тебя чуть не съела пума. Будь серьёзнее.

— Вообще-то, детка, мертва пума, а не я. Мы, люди, победили. Это единственное, что имеет значение.

— Да, полагаю, что так, — кивнула Йирелла, подходя и опуская руки ему на плечи.

В её присутствии Деллиан впервые почувствовал странную обиду за меньший, чем у девушки, рост. Ему не нравилось задирать голову, чтобы посмотреть в её прекрасные тёмные глаза.

Она нежно погладила его по руке — как раз там, где когти морока разорвали его кожу, и тихо сказала:

— Сними рубашку, я хочу увидеть.

Деллиан расстегнул пуговицы и выскользнул из рубашки. Он понятия не имел, почему, но, стоя перед ней с голой грудью, почувствовал себя странно уязвимым.

Его когорта вглядывалась из-за дверей своего логова. Он повернул руку ладонью наружу, выгнав их. Кончик пальца Йиреллы прошёлся по полоске бледной кожи — на том месте, где раньше располагался медицинский пластырь.

— Нет веснушек, — с грустью произнесла она.

— Вернутся, куда денутся, — отмахнулся Деллиан, но потом замер. — Веснушки… То есть это был не сон? Ты действительно приходила ко мне в палату?!

— Да, это была я.

— А я гадал, — вздохнул он. — Те успокоительные, которыми они меня пичкали, очень действенные, знаешь ли.

— Это было на самом деле, — улыбнулась Йирелла. — Наш разговор — вторая всамделишная вещь в той истории.

— Вторая? — удивился Деллиан. — А какая тогда первая?

Она улыбнулась и наклонила голову вперёд, чтобы их носы коснулись. Пряди её жёстких волос щекотали его щёки.

— Пума, — сказала она.

— И верно! — улыбнулся он. — Святые! Как она меня напугала!

— Не думаю, что сильно, — произнесла Йирелла дрогнувшим голосом. — Ты нашёл в себе храбрость, чтобы встать перед пумой и защитить меня.

Пальцы гладили мышцы его груди. Деллиан не мог поверить, как такое нежное прикосновение могло вызвать такую бурю чувств.

— Я должен был, — признался он. — Не мог допустить, чтобы тебе было больно. Только не тебе.

— Второй раз ты меня спасаешь. Думаешь, я забыла?

— Матч на арене против команды Ансару! Ты помнишь! Сколько нам тогда было лет? Тринадцать?

— Двенадцать.

— Святые святы! Какие же мы с тобой старые!

Хихикнув, Йирелла поцеловала его в губы.

— Где тут у тебя спальня? — спросила она.

* * *

«У вас что, всё так серьёзно?» — было самым распространенным замечанием среди их одногруппников следующую пару недель.

А ведь они вовсе не были особенно близки. По крайней мере, на людях — не бродили взявшись за руки и не целовались каждую свободную минуту, как Ореллт с Малло и ещё несколько других парней. Они просто проводили каждую ночь вместе, расставаясь только на время завтрака, который проводили в компании своих друзей и подруг — было сложно изменить сложившиеся привычки. Но они старались — всё чаще и чаще завтракали и обедали в уединении бунгало.

Благо, график занятий позволял — на время проведения телесных модификаций боевая подготовка была сведена к минимуму. Никто не удивился, когда Джанк вызвался быть первым.

— Как я всё это ненавижу! — крикнула Йирелла на третий вечер их совместной жизни.

Они только закончили ужинать и вышли на улицу, чтобы посидеть на террасе, наблюдая, как солнце плавно скрывается за горизонтом. Бунгало тихо играло музыку, записанную на Земле тысячи лет назад — Йирелле нравилось ковыряться в старых музыкальных записях.

Соседи по общежитию не разделяли её пристрастий. По крайней мере, не тихие, более мелодичные песни, которые она всегда выбирала.

— «Ненавижу» что? — спросил с удивлением Деллиан.

— Модификации тела. Они переделывают нас, не спрашивая нашего разрешения, понимаешь? У нас нет контроля за процессом.

— Это наше решение. Александр сказал, что это важно, и мы согласились. — Он налил остатки пива в бокалы.

— Типа мы могли отказаться! — воскликнула она, всплеснув руками. — Какое будущее нас ждёт, если мы не согласимся на операцию? Мы останемся куковать на Юлоссе? Феерические перспективы!

— Без модификаций ты не будешь допущена до боевых операций, только и всего. Не всем нужно участвовать в военных действиях.

— Ага. Мне разрешат мыть палубы на борту нашего линкора!

— Я ненавижу, когда ты так говоришь! — Деллиан схватил её за руку. — Что за манера выворачивать всё наизнанку! Ты сама делаешь себя несчастной!

— Я не несчастна. Я зла.

— Тогда ладно, — сказал он, делая глубокий глоток из бокала, — со злобой я как-нибудь справлюсь.

Она слабо улыбнулась и тоже сделала ещё глоток пива.

— Меня злит, что мы не можем контролировать свою жизнь. Да, нам сказали, что мы можем отказаться воевать, но что предложили взамен? Как только самые юные ученики закончат обучение, наш лагерь будет свёрнут. И что — я смогу остаться здесь, дожидаясь прибытия врага? Они приходят в каждую звёздную систему, которую мы освоили, как чума, разрушая всё.

— Вот поэтому мы и зовём их врагами, — многозначительно сказал Деллиан, болтая остатками пива в бокале. — И вообще, заканчивай кочевряжиться. Твой талант управлять боем нужен парням. А ещё ты нужна мне.

— Конечно, я пойду с вами. Я не дура, чтоб сидеть здесь в джунглях, дожидаясь, пока враг не найдёт Юлосс. И, конечно же, я не брошу тебя. Я тебе обещала, помнишь? Просто пойми, мы больше не будем одноклассниками. Не будем командой, которая играет против других команд на арене. Мы станем солдатами. Настоящим боевым отрядом.

— Это временно. После окончания войны мы сможем жить так, как захотим и где захотим.

— Если мы победим, Деллиан, — горько сказала Йирелла. — Если мы победим…

— Мы не можем проиграть! — выпалил он, удивлённо глядя на подругу. — Нам помогают святые!

На мгновение ему показалось, что она будет спорить, но вместо этого ударила краем своего бокала о его, расплёскивая пиво.

— Конечно, мы победим!

* * *

На следующее утро они отправились в медицинское учреждение, чтобы навестить Джанка. На время лечения его когорта была в специальном логове с широким окном, позволяющим им видеть любимого хозяина и спокойно перенести разлуку.

Но их не допустили в палату послеоперационного восстановления.

Когда вошли Деллиан и Йирелла, Джанк лежал посреди широкой кровати, его конечности скрывались толстыми кожаными рукавами зелёного цвета, а широкая выбритая полоса на макушке, делящая череп на две половины, прорастала множеством проводов волоконной оптики, словно диковинный ирокез. Все эти провода подключались к ИИ клиники, который контролировал и модифицировал силовые имплантаты.

Релло сидел на краю кровати, держа руку на груди Джанка, при этом оба придурковато улыбались, словно им только что сошла с рук одна из их проделок.

— Неплохо выглядишь, — натужно улыбаясь, сказал Деллиан.

— Чувствую себя отлично! — рассмеялся Джанк. — Настроение на пять с плюсом! Не иначе как мои импланты впрыснули мне в кровь «счастливый коктейль» для ускорения заживления.

Йирелла знала, что импланты на это не способны, но тактично промолчала.

— Контроль за выбросом эндорфинов — это наше всё, — веско произнёс Релло. — Мы может быть и согласились на операцию, только чтоб этот контроль заполучить. Представить не могу, во что превратится секс под эндорфинами!

— Попробуем, когда придёт наше время, — сдержано кивнул Деллиан.

— О-о-о… да… — застонал Релло.

— Вы, парни, вообще способны думать хоть о чём-то, кроме ебли? — вздохнула Йирелла.

— А нужно? — Трое парней самодовольно переглянулись.

— В отличие от вас, фантазёры, я прочитала документацию. И точно знаю, что импланты не будут вам впрыскивать природный амфетамин по вашему желанию. Не для этого их вам вживляют, — процедила она.

— Серьёзно? Ты должна была нас предупредить! — возмутился Релло.

— Не парься, братюня! — рассмеялся Джанк. — Мне достаточно тех эндорфинов, что даёт близость с тобой.

— Рассказывай, что ещё они в тебя вставили? — Йирелла не стала сдерживать любопытство.

— Помимо искусственных желез? Клапаны встроили во все основные артерии.

— Исключительно полезно, если тебе оторвут ногу, да, — сказал Деллиан с насмешливым энтузиазмом.

Йирелла заметила, что шуточка выглядела натужно. Внедрение в тело устройств ознаменовало, в числе прочего, завершение обучения. Вскоре после этого они погрузятся на линкор и отправятся в галактику. Статистика о том, сколько из них выживет, если таковая вообще велась, была недоступна. Но сам факт того, что эта информация скрывалась, был довольно красноречив.

— Ага. Если получу серьёзную травму, то клапаны перекроют кровоток, — кивнул Джанк. — Ещё они встроили в меня дублирующую нервную систему, как раз на этот случай. Для самых больших мышц, естественно.

— Эй, основное назначение этой системы — передача команд мункам, — произнёс Релло. — Дублирующая нервная сеть позволяет тебе командовать ими на расстоянии.

— Точняк. Знаете, до операции я не понимал, сколько подсознательных жестов мы делаем, отдавая приказы братьям нашим меньшим. — Джанк поднёс руку к лицу, сгибая пальцы по одному, словно проверяя, как они работают.

Йирелла посмотрела на окно, из которого на них таращились мунки когорты Джанка.

— Мы выросли, постоянно совершенствуя навык управления мунками. Так чему удивляться, что ты чувствуешь их как свои мобильные дополнительные конечности? Это было сделано специально, чтоб мы могли использовать их в бою.

— О! — оживился Деллиан, словно вспомнив о чём-то. — А когда они начнут операции по улучшению твоей когорты?

— Завтра, — улыбнулся Джанк.

— И ты так спокойно об этом говоришь?! — воскликнула Йирелла. — Тебе что, совершенно их не жалко?!

— Жалко? — с неподдельным удивлением переспросил Джанк. — А чего их жалеть?

Остальные парни также смотрели на неё с таким непониманием, что ей показалось, будто она слышит, как рвутся связывающие их узы. «Всё кончено, — внезапно холодея, осознала она. — Мы больше не одно целое. Наши различия стали сильнее связывающей нас любви». Йирелла до боли стиснула кулаки в карманах своей лёгкой куртки. Это было необходимо сделать, чтобы не разрыдаться перед парнями.

— Конечно мне их не жалко, — продолжил Джанк. — После того как моих мунков переделают, они станут ещё более важными для меня. Так что эта операция неизбежна, Йирелла. Всё меняется, всё растёт. Мне не нужна стая домашних питомцев, даже таких милых, как мои. Мне нужны бойцы.

Сказав это, он с вызовом оглядел присутствующих. Деллиан кивнул, а Релло ободряюще сжал руку Джанка.

— Всё верно, — сказала Йирелла нейтральным тоном, — ничего больше не будет прежним.

— Самое главное остаётся прежним, — произнёс Деллиан, почувствовав смятение в душе подруги. — Мы с тобой не изменимся, — заверил он её.

* * *

Ветеринарная больница для мунков всегда казалась Йирелле средоточием покоя и надежды. Если Ума и Дуня страдали, она спешила к Уранти, зная, что он поможет — царапины и ушибы будут промыты и закрыты повязками, а её саму успокоят и ободрят.

Так было всегда. Но не сейчас.

Войдя в огромную приёмную, проходящую через весь диаметр купола, она не ощутила ожидаемого спокойствия и домашнего уюта. Вместо этого её ожидал больничный белый плиточный пол и светло-серые стены. В отличие от впечатлений детства, дизайн помещений казался ей слишком функциональным, символизирующим истинную природу мунков — искусственных существ, созданных с утилитарной целью.

Уранти находился в процедурной комнате в задней части клиники, где ухаживал за крошечным мунком, принадлежавшем мальчику из пятой возрастной группы клана. Он улыбнулся и указал Йирелле на сиденье, не переставая обёртывать повреждённую конечность мунка эластичным бинтом.

Она дождалась, когда мальчик и мунк покинули кабинет, восхищённо держась за руки. В спины им неслись угрозы Уранти, обрекающие на ужасные кары, в случае отступления от прописанного им щадящего режима тренировок.

— Арена? — спросила Йирелла.

— Если бы… — вздохнул Уранти, стягивая гигиенические перчатки с рук. — Хоккей на траве. Я понятия не имею, какой гений додумался выдать мункам хоккейные клюшки, чтобы они свободно махали на заполненном людьми поле.

— Думаю, что эта тренировка имела какой-то неочевидный смысл, — нейтрально сказала Йирелла. — И окажется полезной нам в дальнейшем.

— Хотел бы я в это верить… — отмахнулся Уранти. — Но нет. Всё ваше обучение не более чем огромный эксперимент, об исходе которого мы знаем не больше вашего. Кстати, где твои мунки?! — воскликнул медик, наконец-то заметив, что Йирелла пришла одна.

— Дома.

— В самом деле? И как они переносят разлуку?

— Я полагаю, что спокойно. У нас нет такой прочной связи, как у парней с их когортами. Думаю, потому что мы не настолько эмоциональны, как парни. Ума и Дуня копируют мою сдержанность.

— Вот только не старайся казаться чёрствой. — Уранти мягко, по-отечески улыбнулся. — Я знаю, что никто, кроме тебя, не дал своим мункам имён.

— Это против правил.

— Эти правила касаются и тебя, моя девочка. Уж не отголоски ли бунта я слышу в твоём голосе?

— Я просто стараюсь быть сдержанной и вежливой. Что кажется мне бессмысленным в последнее время.

— Почему ты так решила?

— Потому что вы не откажетесь от задуманной вами перестройки наших тел. Это слово использовал один забытый политик со старой Земли, и я нахожу его очень подходящим, учитывая, что вы собираетесь сделать с нашими бедными телами.

— Понятно. И поэтому ты здесь?

— Да, — сухо ответила она.

— И что ты хочешь узнать?

— Я хочу увидеть их.

— Кого «их»? — поднял брови Уранти.

— Боевые ядра, естественно. Которые вы модифицируете. Я видела изображения и изучала чертежи. Но это не они. Я хочу увидеть их лично.

— Понятно, — пробормотал медик. — Карта не заменит путешествия.

— Да, именно. — Йирелла кивнула.

Поднявшись, Уранти отвёл её обратно в главный коридор, по которому они проследовали в портальную шестиугольную камеру. Активированный им портал вёл в часть комплекса, в котором Йирелла ещё никогда не была.

Они находились в смотровой галерее, которая проходила под потолком чистого сборочного цеха, длиной 150 метров, с бесшовными жемчужно-белыми стенами, полом и потолком, внутри которого находились небольшие, размером с комнату, герметичные боксы со стеклянными стенами.

В футболке и шортах, с сандалиями на ногах, Йирелла чувствовала себя не в своей тарелке. Немногие сотрудники, которых она видела, работали в выполненных в медицинском стиле больничных костюмах.

— Эти молекулярные сборщики выполнены по технологиям Неаны, — сказал Уранти учительским голосом, указывая на расположенный внизу ряд стеклянных контейнеров. — По крайней мере, мы хотим в это верить. На самом деле мы не уверены, что полностью освоили заложенный в эту технологию потенциал — наше понимание биогенетики, к сожалению, не достигло требуемого уровня.

— Так это неанцы сделали мунков… — тихо прошептала Йирелла.

— Да. Мунки созданы на основе неанских клеток. Но могу с гордостью сказать, что кроме базовой биологии, у них совершенно человеческий дизайн. У нас никогда не было доступа к программам создания, которыми обладал инсерционный корабль неанцев.

— А боевые ядра? — спросила она. — Что они из себя представляют?

— Соединение биологического и традиционного оружия. Позволь, я покажу, — произнёс Уранти, делая пригласительный жест рукой.

Они шли по галерее, пока не дошли до огромных сооружений из стали и стекла. Внутри, в механических колыбелях, окружённые сложнейшими измерительными устройствами, лежали когорты боевых ядер, вокруг которых двигались механические манипуляторы, монтирующие последние из их компонентов.

Живые машины представляли собой матово-серые цилиндры шириной в два метра и длиной в три, с похожим на осиную талию сужением, примерно на одной трети от общей высоты. Оба конца цилиндра были заострены и образовывали острые конусы, на коже сверкали кольца из серебряных штекеров и розеток, готовые к подключению внешних сенсоров и вооружения, в число которых могли входить и дополнительные двигательные установки, если узел должен был эксплуатироваться в космосе или в атмосфере газового гиганта.

— Разве они не прекрасны? — прошептал Уранти, поглаживая пальцами толстое, бронированное стекло. — В центральной части находится ядро системы жизнеобеспечения, в котором будет размещён головной мозг мунка после его удаления из организма. Вместо рук и ног он будет управлять манипуляторами, использующими экзотическую материю и гравитонные компенсаторы, питание которых поступает от трёх независимых камер аневронного синтеза.

И вершиной всего этого технического совершенства является квантовая запутанность, при помощи которой будет поддерживается их связь с хозяином.

— Прямо из имплантов, которые вы внедрите в тела парней, — сказала Йирелла.

— Да. Мунки, как и раньше, смогут читать каждую фразу на языке тела, которую покажут им мальчики. Они понимают и мгновенно реагируют, значительно опережая простые устные приказы. Это самое максимальное приближение к тому, что мы называем телепатией. В боевых ситуациях это должно стать фундаментальным преимуществом. Больше не надо терять время, выкрикивая приказы или стараясь их понять. Боевая когорта мунков инстинктивно знает, чего хочет их хозяин, и готова выполнить его приказы не тратя время на осмысление.

Вы все провели шестнадцать лет, совершенствуя эту эмпатическую связь. Ваша реакция в боевых условиях будет мгновенной. А ты, вместе с другими девушками, будешь руководить этим боем — вы станете истинными королевами стратегии.

— Должно быть, ты гордишься тем, что вы сделали… — с горечью прошептала Йирелла.

— Горжусь ли я? Конечно я горжусь! — с пылом воскликнул Уранти. — Я счастлив! Это мой вклад в борьбу с врагом!

— А мунки? Мунки счастливы?

Захлебнувшись словами, он бросил на неё долгий вопросительный взгляд.

— Не надо ихантропоморфизировать, Йирелла. Это неправильно. Мунки не более чем сложные биологические машины, основанные, при этом, на инопланетной технологии.

— Уже так? — холодно сказала она. — А как же человеческий дизайн? Вы создали их, но теперь-то они живы. Их неврология работает по образцу человеческого мозга. У них есть память и эмоциональные реакции. То, что у них чужая, отличная от нашей, клеточная биохимия, не делает их машинами. Они разумные. Они способны мыслить и чувствовать. И именно поэтому, — голос Йиреллы сорвался, — они и не протестуют, когда вы делаете с ними это. — Она махнула рукой в сторону боевых ядер. — Они соглашаются, потому что парни этого хотят. — Йирелла перешла на крик: — Потому что они их любят!

— Конечно, мунки с радостью соглашаются на операцию, потому что доверяют людям и хотят помочь им в битве с врагом, — пожал плечами напуганный горячностью Йиреллы Уранти. — Вот почему мы все здесь. Это наша цель.

— Вести войну — это не цель, а вынужденная мера. Мы должны пытаться как можно скорее с этим покончить.

— Мы пытались. Мы не можем сбежать из сферы их досягаемости, потому что враг более распространен, чем мы. Мы не можем спрятаться у звезды Святилища, просто потому, что её не существует — об это упоминали сами Святые, говоря о том, что эти рассказы не более чем красивая легенда. Мы не можем попросить неанцев о помощи, потому что, даже если они всё ещё существуют, просьба выдаст наше местоположение врагу.

Мы одиноки во вселенной, и кольцо охотников постепенно сужается. Наша единственная надежда состоит в том, чтобы рассеять наши поколения кораблей по всему миру, чтоб в один прекрасный день развернуться и дать отпор. Почитай исторические хроники — сейчас эти файлы для тебя доступны. Все файлы, без купюр и ограничений. Директор Дженнер разрешил это.

Прочитав их, ты увидишь, как мало мы знаем. Мы даже не знаем, сколько людей погибло или было захвачено в попытках достичь этой благородной цели. Всё, что у нас есть, точнее, что нам осталось, — это наш крестовый поход по защите человеческой расы. Мы можем сделать галактику безопасной, только когда полностью уничтожим врага.

— Вы не можете быть уверены в том, что победите.

— Естественно, не можем. Но мы стремимся создать величайшую армию. Самую лучшую, какую только может создать наша наука и техника. И я тоже в этом участвую. Упорно тружусь, чтобы достичь успеха. Если мы и потерпим неудачу, то это точно будет не потому, что я плохо старался.

— Поздравляю. — Йирелла остановила его, резко взмахнув рукой. — А когда мой выход?

— Тебе решать. Как только ты решишь, что готова.

— А вы уверены, что у меня есть эмпатическая связь с моими мунками?

— Естественно. Нервная схема твоих мунков немного отличается от схемы мунков из когорты мальчиков. Они будут работать как твои вспомогательные устройства по обработке информации. Ты быстро убедишься в их пользе.

— Вот только для того, чтобы они мне помогали, вам придётся вытащить из них мозги и подключить их к этим вот устройствам в качестве центральных процессоров, — вздохнула она.

— Всё верно. Другого пути нет. Когда ты будешь сражаться против врага, ты будешь получать сотни сигналов от отрядов, ведущих бои в величайшем из всех конфликтов. Даже твой специально созданный для этой цели мозг не справится с таким потоком информации. Неважно, насколько хорошо мы сможем усилить возможности нейронной связи — эта задача неразрешима. Единственный выход — расставлять приоритеты и отфильтровывать малозначительную информацию.

И именно эту задачу и будут выполнять твои мунки. В какой-то степени они являются твоими копиями — их мыслительный процесс, символы и образы, которые они используют сегодня, являются закономерным результатом шестнадцати лет вашего общения.

Мысля как ты, они будут осуществлять предварительный анализ и оценку информации, направляя тебе только то, что достойно твоего внимания. Мунки созданы, чтобы использовать интерпретирующую способность для создания правильной сортировки. Правильной — в смысле, совпадающей с твоей, — выпалил на одном дыхании Уранти.

— Раз мунки настолько хорошо справляются, то зачем вам я?

— Ты знаешь, почему мы нуждаемся в тебе. Директор Дженнер объяснял тебе это. В управляющей группе должен быть человек. Не для контроля — мы доверяем своим созиданьям. Но ради интуиции. Помнишь, как ты догадалась, что крушение флаера подстроено? Мы так гордились тобой, когда ты это сделала. Никто из нас не ожидал, что твои способности проявятся настолько рано.

— Браво мне, — мрачно сказала Йирелла.

— Ты всё ещё не веришь мне, — вздохнул Уранти. — И, кажется, я знаю, как тебя переубедить. Если ты действительно любишь Уму и Дуню, то я могу подключиться к их сознанию и эмулировать их мыслительные процедуры в симуляторе неврологии мунка внутри боевого ядра. Мы добавили эту возможность, когда создавали мунков. — Он улыбнулся в поисках одобрения.

— Кажется, вы сумели предугадать все мои доводы, — вздохнула она.

— Мы пытались. Но мы и близко не настолько хороши в этом, как ты.

— Хорошо. Я сообщу вам, когда буду готова.

* * *

Йирелла проснулась, когда рассветный хор птиц только начинал свою галдящую ораторию. Некоторое время она лежала в кровати, позволяя глазам привыкнуть к слабому, пастельному свету, который просачивался сквозь тростниковые плотные жалюзи, что она выбрала для окон своей спальни.

Деллиан лежал на матрасе рядом с ней, свободно раскидав руки и ноги. Он всё ещё спал. Она оглядела его бледное тело, кажущееся по-детски маленьким на её огромной кровати.

Сегодня она не может позволить себе эмоции.

Не в день, когда Деллиан пойдёт в клинику для первого этапа своего возвышения. Не в день, когда она может потерять его. Конечно, вернувшись из клиники, он будет так же обожать её. В этом она была уверена.

Вот только это будет совсем не он.

Конечно, если рассуждать здраво, Деллиан претерпит не больше изменений, чем в любой другой день, который он посвящал тренировкам, отработке новой тактической схемы или изучению образцов оружия в классе. Они взрослели, и каждый день менял их — Йирелла с готовностью признавала это.

Но сейчас Деллиана ждало необратимое физическое изменение, подводящее жирную метафорическую черту итога под его юностью. День, когда возможное станет неизбежным.

Больше никаких сомнений. Деллиан определённо собирался вступить в войну. Это было то, чего он всегда хотел, самое благородное дело, которое человек только мог придумать в эти странные времена. Его жизнь должна быть посвящена спасению человечества.

Он мечтал об этом. Он жил ради этого.

И она никогда не будет пытаться остановить его.

Но понимание этого не делало его выбор менее болезненным для неё.

Прошлой ночью она цеплялась за него со страстью, которая удивила его так же сильно, как переполняющий его физический экстаз. И когда они, изнеможенные, лежали друг напротив друга на кровати, она, похотливо улыбаясь, пообещала, что он запомнит эту ночь на всю жизнь.

И сдержала обещание, став энергичной и раскрепощённой больше, чем когда-либо. И больше, чем он мог надеяться. Она восторженно выполняла каждое его желание, какое могла уловить. Недоумевающий Деллиан получил прекрасный интимный праздник, о котором, как он сейчас решил, не забудет даже спустя века своей долгой жизни.

Затем, даже когда его выносливость исчерпалась, Йирелла наконец разрыдалась. Она плакала тихо, стараясь не разбудить любимого. И потом, вдоволь наревевшись, пообещала себе, что слёз больше не будет.

Таким было её решение. Её выбор.

Когда-то давно, в детстве, её любимым святым был Юрий Альстер. Она восторгалась им из-за его логики и настойчивости. Теперь, однако, её верность перешла к Алику Понедельнику, который показал ей, насколько безжалостной и собственнической может быть любовь.

Йирелла молча поднялась, осторожно, чтоб не разбудить Деллиана, оделась и проскользнула в логово по соседству, где тоже уже проснулись Ума и Дуня. Она машинально улыбнулась им, думая о том, что Уранти был прав: они проснулись вместе с ней, хотя их и разделяла звуконепроницаемая стена.

Строго говоря, эмпатическая связь не являлась телепатией, но эта связь, без всякого сомнения, связывала её с мунками каким-то магическим, неизвестным науке способом.

Её мягкие движения — то, как она себя держала — подсказали мункам, что не нужно прыгать и восторженно кричать, что было их обычным приветствием. В свою очередь, Йирелла улыбнулась фальшивой, как поцелуй Иуды, улыбкой — которая, несмотря ни на что, обманула мунков.

Может быть, потому что они хотели, чтоб их обманули?

Йирелла склонилась и пошурудила пальцами в мягких шкурках мунков, придав им уверенности. Они выжидающе смотрели на неё, и она игриво кивнула. Вскоре три тени выскользнули из бунгало во влажный утренний воздух.

Озеро, находящееся в паре сотен шагов от уютного полумесяца бунгало, окружили высокие, пышные деревья. Лебеди, спокойно плывущие по тихим водам, поворачивали головы, чтобы с любопытством взглянуть на вышедшую из зарослей девушку в сопровождении мунков.

Ни секунды не колеблясь, она вошла прямо в воду, слегка дрожа в холодных объятиях. Йирелла держала руки Умы и Дуни, увлекая их за собой. Её движения были настолько спокойными, настолько уверенными, что мунки шли рядом с ней с нетерпением, желая насладиться приключением, которое она им приготовила.

Ноги Йиреллы погружались в грязь, а вода поднялась до талии. Видимый сквозь дымку влажного воздуха лес был прекрасен и безмятежен. «Это хорошее место, — подумала она. — Последнее, что вы увидите».

Её руки обвились вокруг плеч мунков.

— Слушайтесь меня, — сказала она, вложив всю свою любовь к ним в голос. — Это мой выбор.

Сказав это, Йирелла опустилась на колени в холодный и липкий ил. Ума и Дуня послушно опустились на колени рядом с ней. Её голова была намного выше поверхности, но головы мунков полностью скрылись под водой.

Ума пробовала сопротивляться, как Йирелла и подозревала. Она всегда была более самостоятельной. Дуня, в отличие от неё, была абсолютно пассивна, доверяя хозяйке. Йирелла изо всех сил старалась сохранять спокойствие, так как хотела, чтоб её маленькие эмпаты умерли её объятиях, ощущая любовь и спокойствие, а не бушующий внутри сознания ужас.

Она справилась.

И даже выходя из воды, с двумя безжизненными тельцами на руках, Йирелла не позволила себе разрыдаться. И это стало самым пугающим для Александра и других учителей, которые выбежали на берег из-за деревьев.

Аналитическая группа, Няка. Феритон Кейн. 25 июня 2204 года

К тому моменту, как Юрий закончил рассказывать о поисках Горацио, нам осталось трястись ещё целых пять часов, прежде чем мы доберёмся до места крушения.

Скучая, я наблюдал в продолговатый иллюминатор за тем, как, по мере спуска с перевала на пыльную, покрытую красно-серым реголитом равнину, пейзаж Няки меняется, становясь более привычным. Или менялся я — привыкая к чуждому всему земному миру. Неизменными были только возвышающиеся над камнями вешки маяков, простирающиеся, сколько видит глаз, в обе стороны дороги.

Я смотрел на борозды, оставленные колёсами более ранних караванов, перепахавших нетронутую землю, на тёмные, словно прожжённые лазером, борозды, разрушившие спёкшийся грунт — первая перемена, которую видели эти места со времён владычества динозавров.

— Так что, мать его дери, случилось на Алтее, Юрий? — настаивал Алик.

— Никто не знает, — ответила Джессика вместо Альстера. — Я битый год копалась в этом дерьме. Ракета с тактической боеголовкой сработала на пять с плюсом — большая часть здания просто испарилась, так что нашим судебно-медицинским лабораториям было нечего анализировать, и я потратила год напрасно, промывая пустую породу.

«Ах, Джессика, — мысленно улыбнулся я, — не надо быть такой скромной. Я читал твои отчёты — даже в этом мусоре ты сумела найти несколько интересных фактов. Эйнсли Зангари тоже высоко оценил ваше с Юрием рвение — тебе простили твою выходку с Акитой, а Юрию… Юрий получил главный приз — стал главой Службы безопасности Корпорации Сопряжения. Босс ценит верность».

— Всё кончилось хорошо, верно? — спросила Кандара. — Молодой человек выжил?

Меня позабавил её вопрос — звучало так, будто дедушка Юрий рассказал внучке волшебную сказку.

— Да, мой папочка полностью оправился от травм, — расплылся в улыбке Луи. — Спасибо, что спросили!

Я удивлённо вытаращился на него. Впрочем, как и все остальные в кают-компании. Конечно, я знал, что он принадлежит к третьему поколению потомков Эйнсли Зангари, но просматривая его файл, не удосужился долистать до графы «Родители». И напрасно — его участие в нашей миссии сложно объяснить простым совпадением.

— Ой! — воскликнула Джессика. — Так ты сын Гвендолин и Горацио?

Её лицо осветилось улыбкой чистого очарования.

— Ну да, — пожал плечами смущённый всеобщим вниманием Луи, — типа того.

— Это самая лучшая история на тему «Как я встретил вашу маму», — восхищённо сказал Элдлунд.

— Многие с вами не согласятся, — отмахнулся Луи, делая глоточек эспрессо из крохотной чашечки, — но, в общем-то, да. Это действительно лучшая история.

— И жили они долго и счастливо, — без тени веселия в голосе произнёс Алик. — Но давайте вернёмся к происшествию на Алтее. Какие у тебя были выводы? Всё настолько плохо, как я думаю?

— Я не знаю, о чём ты думаешь, — сказала Джессика, — но базирующаяся на беспомощных и асоциальных людях криминальная пересадка мозга — прямое и явное зло. Доведённая до крайности забота о себе в ущерб другим людям.

Юрий довольно хмыкнул, словно подтверждая её слова.

— Случившееся, конечно, подтвердило опасения Эйнсли по поводу Оликс.

— С чего бы? — спросил Алик. — Они же помогли вам!

— Они сказали, что помогут нам, — уточнил Альстер, — если быть точным. Они предоставили мне всю информацию, которую я просил, об использовании клеток кселл для трансплантации мозга и рассказали о том, что сама трансплантация на данный момент является чистой научной фантастикой. Очень дипломатичное «бла, бла, бла». Самое главное, что они сказали, — то, что они переживают за судьбу несчастного парня.

— Не понял, — произнёс Элдлунд.

— Оликс сказал, что будет молиться за успех в поисках несчастного похищенного юноши, понимаешь?

— А вы не сказали ему, кто был похищен, — щелкнул пальцами Алик, — мужчина, женщина или омни, верно?

— Верно, — кивнул Юрий. — Эйнсли никогда не верил в то, что Оликс — тихие богомольцы. И был, как мы видим, прав на все сто. Оликс научились у нас жадности, доведя её до крайнего предела, потому что считали её обычным человеческим качеством.

И это — мерзко и подло по отношению к человечеству. Мы достойны лучшего — нас нужно судить по нашим лучшим сторонам, а не копировать худшие. А так и вышло — поскольку Оликс, тупо скопировав жадность, не скопировали идущего с ней в комплекте морального фильтра! А своей замены фильтру, своей собственной морали у них нет — потому что они слишком чужды для подобной концепции!

Вот почему мы сейчас внимательно следим за ними.

Сказав это, Юрий внимательно посмотрел на меня. Я демонстративно кивнул. Кажется, я понял, откуда растут ноги у его предубеждения против Оликс — и это действительно вполне разумно. Он не был тайным агентом, работающим на инопланетян. Он был умным сыщиком, хорошо выполняющим свою работу.

А вот Хай-3 был банально глуп. И его ошибка там, в посольстве, усилила паранойю Юрия, и он, как хороший сыщик, который верит в то, что говорит, убедил Эйнсли Зангари заподозрить Оликс в реализации масштабного и хитрого плана, который сводится — только не смейтесь — к погоне за деньгами. В результате этого стечения обстоятельств Эйнсли начал подозревать Оликс в каждом преступлении, совершённом в Солнечной системе — от падения биржи до политических манипуляций.

«По большому счёту, — подумал я, — Юрия можно смело вычёркивать из списка подозреваемых. Его паранойя, как оказалось, базируется на реальных фактах. Хорошо бы ещё понять, с чего вообще пошёл миф о трансплантации мозга при помощи клеток кселл. Этот миф настолько глубоко врос в популярную культуру, что его будут мусолить вечно».

Я надеялся найти подсказку в рассказе Юрия, но он был явно озадачен этим так же, как и я.

— Ты думаешь, это Оликс выстрелили в тебя тактической боеголовкой?

— Не они, — сказала Джессика. — По крайней мере, не напрямую. Боеголовку запустила Чума.

— Серьёзно? — Реакция Алика на это известие была довольно любопытна. Он выпрямился, втянул живот и, кажется, в первый раз за поездку перестал дурачиться. — Вы меня не обманываете?

— Нет, — сухо сказала Май.

— А насколько вы сами уверены в этом? — продолжил настаивать Понедельник.

— Ты сам, надеюсь, понимаешь, что наши доводы, — Джессика развела руками, — ни один суд не примет. Но наши искины седьмого поколения просеяли немало данных! Мы создали полноценную цифровую симуляцию Бронкала, начав за три дня до прибытия Юрия и меня и закончив тремя днями позже.

И нашли её. Чума появилась с двумя помощниками, когда мы были в середине допроса Хоакина Берона. Мы отследили её перемещение через портал в Токио. До этого момента мы понятия не имели, что она в этом участвует. Японское агентство криминальной разведки тоже не знало, что она находится в их стране.

— Ракета, Юрий! Большая ебучая ракета! Только не надо говорить, что Чума прошла через портал, опираясь на неё вместо трости!

— Нет, — мрачно сказал Альстер, — это совершенно исключено. У нас есть исключительно чуткие датчики на каждом трансзвёздном узле. Никто не переносит оружие между звёздными системами.

— Просто потому, что это никому не нужно, — вмешалась Джессика. — С боеголовкой нам повезло больше, чем со зданием. Мы отследили весь процесс её изготовления на фабрике в Ярре, столице Алтея. Некто, назвавшийся Корри Чау, переправил его через коммерческий транспортный узел Бронкала в такси за четыре минуты до того, как Юрий закрыл порталы.

Такси было зарегистрировано как общественный транспорт, но, чего и следовало ожидать, регистрация была фальшивкой — на самом деле такси также принадлежало Корри. Он имел обыкновение развозить на нём незаконно изготовленные изделия.

— Обычно такие дельцы имеют отличную маскировку, — сказал Алик. — Вижу, что вы проделали чертовски большую работу в поисках криминального оружейника.

— Побойся бога, Алик, — возмущённо взмахнул руками Юрий. — Мы потеряли семерых членов тактической команды в этом взрыве. И только Христос знает, что люди Баптиста сделали с беднягой Люциусом. Конечно, Эйнсли позаботился о том, чтобы у нас были все необходимые ресурсы для расследования!

— К тому же это было не особо сложно, — произнесла Джессика. — Мы нашли Корри Чау прямо в его такси через десять часов на стоянке менее чем в двух километрах от доков. Скончался от Чумы — она перерезала ему горло. Примерно в это время у него загорелись и полностью сгорели мастерские.

— Да, она никогда не оставляет болтающихся концов, — вздохнул Алик. — Очень целеустремлённая особа.

— Судебно-медицинская экспертиза разобрала развалины его мастерской по кирпичику. Мы отправили целые комнаты в наши криминалистические лаборатории для анализа. Судебно-медицинская отчётность отследила платежи, но увы — все они были из однократных финансовых учреждений, основанных на независимых расчётах астероидов. Большинство из них даже не имеет человеческого населения. Это всего лишь куча сквоттеров и искинов старших поколений.

— Значит, вы так и не узнали, кто ему заплатил?

— Нет.

— Но уверены, что виноваты в этом Оликс?

— А кто ещё? Если и не непосредственно, то их действия, их обезьянье подражание тому, что они считают нашей нормой, в конечном итоге и привело к этим последствиям! — сказал Юрий. — И это не простые слова. Выстраивается чёткая цепочка событий — нам известно, что Баптист Деврой сбежал, как только мы с Джессикой вошли в квартиру Горацио. Что это может означать? Только то, что он оставил в квартире какую-то закладку, оповестившую его, как только мы вошли в квартиру. Он оповестил своего босса, тот своего босса, и так Хай-3 узнал, кого мы пытаемся найти, когда я появился в их посольстве в Женеве.

— Но зачем? — спросила Кандара. — Каков их мотив?

— Наша рабочая теория — ради незаконных медицинских исследований, — вздохнул Альстер. — Двадцать один процент от общего объёма медицинских расходов в Солнечной системе приходится на процедуры с использованием клеток кселл. Это серьёзные деньги, потому что, давайте посмотрим правде в глаза, мы склонны предполагать худшее.

— Исследования и разработки новых медицинских процедур и систем идут медленно, — объяснил я. — Наши регулирующие органы имеют чудовищно строгие протоколы безопасности. Простые и понятные искусственные органы на основе клеток кселл, такие как новое сердце, первыми получили одобрение и по-прежнему составляют основную часть их продаж. А вот сертификация более сложных органов и желез требует времени — партнёры Оликс в области исследований человека должны действовать осторожно и медленно, согласовывая каждый шаг. Мы думаем, что они решили ускорить этот процесс — предложили Оликс исследовательскую программу, свободную от накладываемых государством ограничений. И Оликс согласились — в конце концов, от этого страдают только люди.

— Дерьмо. — Возмущённая Кандара стукнула кулаком по подлокотнику кресла. — Вы говорите, что пришельцы экспериментируют на живых людях?

— Ну, наверное, не сами Оликс, — развёл я руками, — а медицинские компании, проводящие исследования функциональности клеток кселл, создали несколько теневых лабораторий для ускорения работы. Конечно, они получают лишь небольшой процент от продаж кселл, но всё относительно. Новые лекарства, поступающие на рынок, приносят больше законных денег. Это и есть цель Оликс. Они являются соучастниками, потому что согласились на это. Юрий прав: количество вовлечённых денег феноменально. Но и покупка энергии, достаточной для перезарядки корабля для межзвёздного полёта, обходится недёшево.

— Они всё ещё занимаются этим? — спросила Кандара. — Люди всё ещё пропадают без вести?

— Милочка, — простонал Юрий, — люди постоянно пропадают без вести. Обычно при очень подозрительных обстоятельствах. Поэтому мы не можем сказать, продолжилась ли практика незаконных экспериментов. За последние тридцать семь лет было выпущено несколько новых искусственных органов для трансплантации на основе кселл: селезёнка, лимфатические узлы, слизистая оболочка желудка, не говоря уже о косметике.

— Ну, власти же должны были озаботиться тем, что людей похищают, — сказал Элдлунд. — Сколько людей пропадает каждый год при подозрительных обстоятельствах?

— Во всех пятнадцати обитаемых солнечных системах и тысячах других мест, где живут люди? — улыбнулся Юрий. — Понятия не имею. И никто не имеет. Только на одной Земле эта цифра составляет десятки миллионов в год.

Большинство из потеряшек считается обычными пропавшими без вести: людьми, которые находятся в депрессии или хотят выйти из своих отношений, или семей, или мелкими преступниками, или людьми с долгами, или же они — хорошенькие девочки и мальчики, которых похитили и сделали секс-рабами извращенцы. Некоторые из этих людей находятся — живые или мёртвые.

Но многие — нет. Невозможно узнать, кого из них похитили для опытов люди, подобные Баптисту.

— Так много? — ужаснулся Элдлунд. — Не может быть!

— Может, — вздохнул я, — ещё как может. И так было всегда. Текущий процент немного ниже уровня двадцать первого века, потому что наша экономика сейчас намного лучше, что снижает уровень недовольства в обществе. Но цифры всё ещё поражают. И это при всех наших параноидальных, следящих за всем властях и работающих на них искинах седьмого поколения! Люди любят ныть, что мы живём под неусыпным контролем отслеживающего любой их пук правительства. Боже мой! Да правительству на них насрать!

— …пока они вовремя платят налоги, — пробормотал Каллум.

— Именно! — согласился я.

— Социалистические правительства больше озабочены жизнью и здоровьем граждан, — сказала Джессика. — Этому обязывает их конституция.

— Это хорошо, — кивнула Кандара, — но и у них всё равно есть потеряшки, не так ли?

— Исключительно немного.

— Друзья, — сказал я, чтоб вернуть дискуссию в правильное русло, — мы здесь, чтобы разобраться с разбившимся космическим кораблём пришельцев. Давайте не будем спорить, у какой политической системы длиннее струя!

— Вы всё-таки разобрались, для кого Баптист похищал людей и кто нанял Чуму для уничтожения улик? — спросил Алик. — Кто заказчик?

— Медицинская исследовательская компания, у которой есть деньги, криминальные контакты, но нет совести, — произнесла Джессика. — Увы, никакой конкретики.

— А Чума? — спросил из другого конца кабины Элдлунд, болтая в руке пустой чашкой. — У вас есть какая-нибудь информация по ней? Её вообще ищут?

— Мы ни на секунду не прекращаем её поиски, — вздохнул Юрий. — Впрочем, как и все остальные.

— Сука чертовски хороша, — недовольно хмыкнул Алик. — Даже Бюро не может найти её.

— А ты как с ней пересёкся? — спросил Каллум, сложив два и два.

— Да всплывала она как-то… в одном из моих дел… — пожал плечами Понедельник. — Было дело…

— И ты, конечно, был всего в полушаге от поимки… — язвительно протянул Кэл.

— Нет, — вздохнул Алик. Мне показалось, что я слышу, как окаменевшие мускулы его лица скрипят, складываясь в недовольную гримасу. — Но с ней связан один чертовски странный случай из моей практики.

— А в чём именно заключалась странность? — не сдавался Каллум.

— Этим вопросом Бюро не занималось. Меня пригласили в качестве одолжения — друг одного моего друга замолвил за меня словечко… ну, вы понимаете. Нужно было, чтоб я посмотрел на случившееся свежим взглядом — поскольку случившееся стало волновать моих коллег по клубу, если вы понимаете, к чему я клоню…

Дело о благосклонности Алика. Америка, AD 2172

Четырнадцатого января, с вечера до полуночи, в Нью-Йорке мело так, словно сам сатана забыл закрыть за собой ворота в ад, отправляясь на вечеринку в город. «И, смею заверить, он повеселился на славу», — думал Алик, разглядывая изуродованный труп.

Покойница уже заставила его извергнуть прерванный ужин и испортить грядущий завтрак, пока он сверял с телом лист предварительного осмотра, полученный от топчущегося на месте преступления полицейского.

В нём было указано, что девушка была настоящей блондинкой — и это действительно было так. Корни волос никогда не врут. «Волосы вообще хорошо сохранились, — отвлечённо подумал Понедельник, — как и голова. А вот от её конечностей неизвестный психопат оставил, увы, немного».

Алик посмотрел на стену позади, превратившуюся, после убийства, в огромный натюрморт из заляпанных кровью ошмётков мёртвой плоти, торчавших из пробитых шрапнелью воронок.

Пока жертва стояла, кто-то использовал крупнокалиберный дробовик, чтобы убить её. Исходя из состояния тела, образованным предположением Понедельника было, что они сначала отстрелили ей руки, а только потом перешли к голеням. Выстрел, сорвавший с тела скальп, был последним. Возможно, к этому времени она ещё была жива, хоть и, хвала богам, была без сознания — благородя кровопотери и шоку.

— Вырвиглазный пиздец, блядь! — борясь с новой волной тошноты, Алик повернулся к детективу Саловицу.

— А я предупреждал, — улыбнулся тот. — Остальные, кстати, не скажу, чтоб выглядят сильно лучше.

Похожее на дохлую рыбу, лицо полицейского осветилось каким-то лихорадочным возбуждением, так что Понедельник предпочёл перевести взгляд обратно на мёртвую девушку.

— Но я вижу только одно тело, — нейтральным тоном заметил Алик.

Он прибыл всего через тридцать минут с того момента, как полиция Нью-Йорка ворвалась в квартиру после срабатывания всего комплекта тревожной сигнализации — соседние квартиры и датчики домашней безопасности сообщали, что были обнаружены стрельба, пожар и домашнее насилие.

Собственно убийства Алика интересовали мало — его попросили проверить некую цифровую проблему, возникшую в квартире. Тем не менее, обнаруженные в квартире останки нескольких человек дали ему законную возможность присутствовать и помогать полиции Нью-Йорка. Обоснованием его присутствия — если, конечно, у кого-то из полицейских найдётся храбрости спросить его об этом — были документы, по которым он был уполномочен оказывать кросс-юрисдикционные консультации, совершенно необходимые, если учитывать личность домовладельца.

— Агась, — кивнул Саловиц, — целое тело одно. Остальные, — он с довольной улыбкой обвёл рукой, — рассеяны повсюду.

Алик внимательно оглядел комнату. Это было большое пространство с продуманной планировкой в стиле ар-деко — вошедший посетитель словно переносился в 1920-е годы. Однако вся тщательно подобранная старинная мебель и аутентичные обои занимали только половину комнаты. И это было неудивительно — комната, с видом на Центральный парк, располагалась на семнадцатом этаже типичного, для Западного квартала, небоскрёба, и выходящая на парк стена была полностью из стекла — от пола до потолка.

Подойдя к окну, Понедельник полюбовался на отрывающийся из окна вид «на миллиард долларов» — на парк, уютно укрытый ослепительно-белым снежным ковром. При его приближении умное стекло изменило поляризацию, позволяя ему оглядеть огибающий здание идущий под окнами узкий карниз.

Оглядев его, он заметил множество следов на снегу.

— Эй, Как-тебя-там… Саловиц! — Алик повернулся к полицейскому. — Ты это видел?

— Чего? — спросил тот, прижимаясь жирным лбом к стеклу.

— Следы. Как я понимаю, их оставили три, а может даже четыре, прошедших здесь человека.

— Никто из соседей их не видел, — задумчиво кивнул Саловиц, — иначе бы здесь лежал его трупешник.

Понедельник невольно улыбнулся. Видит бог — он любил этого детектива, действительно любил. Неуклюжий толстяк со странными интересами был настоящим экспертом по теневой жизни города, постоянно посвящая любопытного Алика в тёмную подоплёку городской политической жизни.

Каждый раз, обращаясь к Саловицу, он удивлялся как точности его сведений, так и убогому языку, которым они были изложены. «Ах, если бы Саловиц не был настолько непроходимо туп во всём, что не касалось пересказа городских сплетен», — вздохнул Алик.

— Посмотри ещё раз. Скажи мне, куда ведут эти следы?

— Срань господня! — воскликнул полицейский, всплеснув толстыми ручками.

Следы, на которые показывал ему Понедельник, начались у каменной балюстрады и шли к стеклу. Только к стеклу — обратных следов не было.

— Преступники пришли из соседней квартиры, — сказал Алик. — Поднимай свою толстую задницу, собирай свои следственные манатки — и узнай, из какой квартиры они выбрались на карниз.

— Лады, — недовольно буркнул Саловиц. — Я уже нахлобучил нашего искина — пускай прошерстит все соседские квартиры на этаже.

— И тащи сюда экспертов — пусть поторопятся с фиксаций следов, пока их в конец не замело снегом.

— Ужо вызвал, — отмахнулся Саловиц, оглядываясь в поисках своего напарника — высокого и худого как жердь детектива Битцка.

Раздав указания, Алик повернулся к Николаю Кристьянссону, члену команды криминалистов, который сейчас занимался управлением стаей микродронов, похожих на улиток. Дюжина из них медленно скользила по ковру вокруг трупа — их молекулярные сенсоры опознавали и фиксировали частицы, с которыми они столкнулись.

— Вы уже опознали тело? — спросил Понедельник под ухом у погружённого в работу эксперта.

От неожиданности Кристьянссон подскочил, судорожно стаскивая с лица очки дополненной реальности. Выражение испуга в его глазах напомнило Алику о золотых школьных годочках, когда он так же шугал джокеров и ботанов из числа одноклассников.

— Ещё нет… — сбивчиво затараторил Кристьянссон. — Сначала я должен собрать все имеющиеся в помещении останки…

— Ты старший судебный эксперт, — оскалился Алик, — ты не должен выполнять всю работу сам. Пошли собирать останки какую-нибудь девочку с совочком, а сам пулей метнулся в лабораторию. И, наконец, опознай тело!

— Бегу, — мрачно сказал эксперт, не поднимаясь, впрочем, с колен. — Думаешь, то, чем я сейчас занят, можно доверить помощникам?

— Просто сделай то, о чём тебя просят, лады? — с нажимом произнёс Понедельник, уходя.

Даже спиной он чувствовал недовольный взгляд Кристьянссона. Эксперт официально числился в подотчётном мэрии Манхэттенском агентстве по судебной экспертизе, но зарплату ему платили друзья вашингтонских друзей, так что Алик был уверен: покочевряжившись и повозмущавшись для вида, он выполнит указания.

Сделав несколько шагов по направлению к выходу, Понедельник постарался привести в порядок мысли. Его направили сюда для расследования попытки цифрового взлома, имеющей неожиданно большое значение для его работодателей. Разъясняя задание, они дали понять, что сопутствующие взлому убийства их не волнуют.

В последнем, впрочем, Алик не был уверен. «Вы просто не видели то, что вижу я», — подумал он, окидывая взглядом окровавленный обмылок тела блондинки, который пара коронеров как раз упаковывала в трупный мешок.

Квартира, в которой всё происходило, являлась частным порталом, принадлежавшим Кравису Лоренцо, старшему партнеру в Anaka, Devial, Mortalo &amp; Lorenzo (упомянутый в названии Лоренцо был отцом Крависа), нью-йоркской юридической фирме очень высокого класса.

Настолько высокого, что одним из её клиентов являлось министерство обороны США, что, в свою очередь, являлось причиной интереса к фирме со стороны спецслужб Вашингтона, которые и зафиксировали проникновение через портал в офис юридической фирмы и последующую за ним попытку взломать чрезвычайно защищённые файлы Министерства обороны.

Алик вышел из комнаты с видом на парк через обычную дверь в общий коридор — мрачный и длинный, с выходящими в него дубовыми дверями, ведущими в обставленные под старину комнаты — гостиную, кухню, спальню, служебные помещения, а также наружу — в Нью-Йорк и другие места, куда вели расположенные за дверями порталы. Жилая часть семейного дома Лоренцо была рассредоточена по всей Солнечной системе.

Сейчас в коридоре было людно — там жужжала целая эскадрилья беспилотных летательных аппаратов, обследующих сенсорами стены, под руководством трёх подчинённых Кристьянссона, вместе с тремя обычными полицейскими, обеспечивающими физическую защиту места преступления. Там же находился и Саловиц, втолковывающий что-то своему напарнику, долговязому детективу Битцку.

Увидев Алика, детектив моментально расплылся в улыбке, словно они не виделись, по меньшей мере, неделю. И, плавно перекатившись поближе, зашептал:

— Полицейский искин проверил доступные данные, и знаешь что нашёл? Одного из соседей нет дома! Я звякнул этому Чен-тао Боррего — и что? Он находится в клинике Саскачевана, где лечится теломерами. Он торчит ужо дней десять и будет ещё столько же торчать. Я пока не получил подтверждение от местной полиции — но нутром чую, что крендель не врёт…

— Значит, всё это время его квартира пустовала? — Алик жестом остановил поток лишних подробностей.

— Ага! — воскликнул Саловиц. — Я ужо отправил прошвырнуться там парочку патрульных!

— Хорошо, — кивнул Понедельник. — Что-то ещё есть?

— Конечно! — всплеснул руками толстяк. — Луна! Вот, зазырь! — добавил он, увлекая Алика в сторону одного из порталов.

Понедельнику никогда не нравилось находиться в поле низкой гравитации — привычный шаг превращался в вихляющую, клоунскую походку, словно он был перебравшим алкоголя ребёнком. Это было неправильно. Это раздражало.

Вот и сейчас, сделав один шаг, он неожиданно сильно оттолкнулся от покрытого чёрным паркетом пола и перелетел через добрую половину комнаты. С трудом подавив тошноту, Алик огляделся.

Лунная комната Лоренцо была пятнадцатиметровым куполом в кратере Альфонса. Слева от входа располагалось большое, роскошное джакузи, пузыри которого неестественно медленно поднимались в прозрачной воде. Дальше стояли выполненные в греческом стиле амфоры, обвитые растущими из них фикусами, которые разрослись из-за низкой гравитации в настоящие джунгли.

Понедельник поднял взгляд и увидел, прямо над головой, полумесяц Земли, сияющий сине-белым великолепием. Прекрасный, удивительный… близкий и далёкий одновременно. Было что-то неправильно в том, что Земля находилась одновременно на расстоянии в 384400 километров, и одного шага — базовая логика человеческого мозга восставала против квантовой пространственной запутанности.

«Нужно просто подождать, — подумал Алик. — Сформировавшиеся за 200000 лет инстинкты не могут измениться за одну ночь».

Опустив взгляд, он оглядел десятки одинаковых куполов, разбросанных по поверхности кратера, достаточно далёких друг от друга, чтобы происходящее внутри нельзя было разглядеть без телескопа.

И хмыкнул.

Половина курортных объектов на Луне предположительно использовалась для секса. Как только Сопряжение открыло для свободного доступа Солнечную систему, люди узнали, что прелести чудес секса в нулевой гравитации, о котором так долго пели дифирамбы писатели-фантасты, были значительно преувеличены.

Не вдаваясь в подробности, можно заметить, что самолёт, на котором первые астронавты учились переносить невесомость, называют «Рвотной кометой» не без причины. Тогда как секс в условиях низкой гравитации — действительно великолепен.

Именно поэтому Лоренцо и оборудовал свой траходром справа от портальной двери. Сейчас эта огромная, многоместная кровать была ограждена мигающей красными огнями сигнальной лентой — как место преступления. Стоящий около кровати полицейский кивнул, узнавая Алика.

— Держитесь, по крайней мере, в двух метрах от тела, сэр. Место ещё не обследовано. Команда минёров должна прибыть через двадцать минут.

Понедельник кивнул, приподнимая ленту.

Первое, что он заметил, разглядывая тело, — по происхождению покойник был италоамериканцем. Ну или, по крайней мере, имел какие-то средиземноморские корни. Его смуглое лицо выглядело совершенно неповреждённым, как, впрочем, и ноги с бёдрами. Тогда как торс представлял собой кучу перемолотой красной мякоти, висящей на полупрозрачном клубке вещества, похожего на серый туман.

Вытекшая из тела кровь пропитала простыни, собравшись в огромную лужу под кроватью.

Алика заинтересовали руки — выстрел, уничтоживший торс, отделил их от тела, раскидав в разные стороны. Одна рука лежала на стоящем около дивана кресле, сжимая в окоченевших пальцах напечатанный на заказ пистолет-дробовик с автоматической подачей патронов, который, если судить по диаметру ствола в восемь сантиметров, покойный использовал, чтобы убить женщину в комнате с окнами на Центральный парк.

Это было вполне обоснованное предположение, если учесть, что вторая рука, лежащая на полу возле кровати, до сих пор сжимала в пальцах сорванный с головы женщины скальп, светлые волосы которой покрывала неизвестно чья запёкшаяся кровь.

— Монострел, — вздрогнул Алик. — Его убили из монострела.

Это оружие, не представляющее ничего особенного в техническом плане, внушало ужас. Технически говоря, это обычная электромагнитная пушка, обеспечивающая плавное ускорение снаряда. Необычными были заряды для этого оружия — представляющие собой нестабильные мотки невероятно плотно намотанных спиралей из мономолекулярной нити, которые при ударе расширялись наружу, разрезая цель тысячами острейших бритвенных лезвий, хаотично двигающихся во всех направлениях.

Странная полупрозрачная взвесь, окружающая торс жертвы, собственно, и была облаком распушенных мономолекулярных нитей. Алик знал: сунь он туда руку, его плоть будет нарезана тонкими слайсами, словно карпаччо.

И это не могло не пугать. Если во время выстрела от клубка отделилась какая-то мононить, дрейфующая сейчас по воздуху, то вдохнув её, он обрекал себя на медленную, мучительную и неотвратимую смерть.

Отдав команду своему электронному ассистенту заснять место убийства, Алик отошёл подальше от тела. И принялся разглядывать купол, изучая всплывшую в поле зрения справку.

Из её данных следовало, что прозрачный купол состоял из нескольких слоёв. Обе внутренние оболочки представляли собой искусственный сапфир, за которым следовало обогащённое углеродом стекло для поглощения излучения. Затем шёл ещё один слой сапфира. Потом ещё один радиационный барьер. Два слоя регулируемых световых фильтров, чтобы обеспечить защиту от яростного потока солнечного света во время двухнедельного лунного дня, и внутренний теплоизоляционный слой для сохранения тепла в течение столь же долгой лунной ночи.

Последним шёл внешний защитный слой сапфира, который принимает на себя все удары микрометеоритов размером с песчинку. Если бы появилось что-то большее, скажем, размером с гальку, то внутренние слои, конечно, поглотили бы всю кинетическую энергию. Снаружи это столкновение оставило бы требующий заделки черкаш, но находящиеся внутри купола люди могли продолжать сидеть в джакузи.

Алик припоминал статистику, из которой следовало, что отдых на одном из тропических пляжей Земли в течение дня был значительно опаснее — если учитывать солнечные удары, риск получения меланомы, гибели от цунами и падения кокоса на голову.

— Засандалил с первого раза, — умильно сложив пухлые ручки, сказал Саловиц. — Убивец, мамой клянусь, был очень крут! А жертва — лошара. Успел шмальнуть дважды — и оба раза мимо!

Алик повернул голову в указанном Саловицем направлении. На внутренней сапфировой оболочке купола светились два белёсых кратера, вокруг которых видна широкая паутина трещин.

— А купол дохуя прочный, — продолжил восторгаться полицейский. — Гляжу я, его едва поцарапало.

— Естественно, — мрачно произнёс Понедельник. — Строители хотят, чтобы их клиенты были в безопасности.

И повернулся обратно к жертве.

— Можно предположить, что любой, достигший высокого положения в обществе человек, несомненно, осознаёт последствия своих поступков и может предвидеть развитие событий, — задумчиво сказал он. — Мистер Дробовик не исключение. Он убивает женщину в Нью-Йорке, после чего бежит сюда, чтобы… что?

— Над этим мы как раз и задумывались, — вздохнул Саловиц. — Нема версий пока что.

— Можно предположить, что он спасался от вооружённого монострелом человека, — проговорил Алик.

— Допустим, — важно кивнул полицейский. — И что из этого следует? — спросил он, явно кому-то подражая.

— Этого я пока сказать не могу, — в свою очередь развёл руками Понедельник. — Нужны ещё данные.

— Тады идём дальше! — с энтузиазмом экскурсовода воскликнул Саловиц.

Следующим был Марс, западный край горы Олимп, в двадцати двух километрах над ржавой песчаной пустыней, где геологические часы замерли сто миллионов лет назад, обрекая остатки мира на бесплодное угасание. Комната, в которой они оказались, была одной из сотен одинаковых комнат, расположенных в пятиэтажной структуре кондоминиума.

Стеклянная стена, являющаяся, по сути, единственным украшением комнаты «с видом на море», была обращена к северу — к бесконечному пологому склону крупнейшего вулкана Солнечной системы, простирающегося до бритвенно-острого горизонта, как бесконечное плато.

Алик знал, что, собственно, сами марсианские моря из окна, к сожалению, не видны — они находились слишком далеко внизу, скрытые ширмой плоского, бледного неба. А ещё он знал, что статусных шлюх, которым принадлежала комната, это волнует в исчезающе малой степени.

Им просто нравилось название. И всё.

В остальном, что не касается отсутствующего моря, открывающийся из окна вид был неплох — стены кальдеры, сложенные из массивных выветрившихся камней, расступались, открывая вид на сам кратер.

Сейчас, правда, этот вид был испорчен широким мазком затвердевшей металлической пены, распылённой над окружённой трещинами большой дырой в прочном, как алмаз, армированном стекле. Распылившие пену роботы сейчас висели над запечатанным отверстием, готовые запенить вновь.

Большая часть мебели отсутствовала, вылетев в дыру в тот небольшой промежуток времени, пока она не была запечатана. Не успевшая улететь мебель сейчас лежала под окном, перемолотая в мусор.

Опасливо косясь на пенную пробку, Алик подошёл к окну и посмотрел вниз. В пятидесяти метрах внизу на ржавых песках лежало множество черепков, бывших совсем недавно бесценными вазами эпохи Мин.

И одно тело.

Сморщившись на всю доступную его отвердевшей плоти величину, Понедельник попытался представить себе детали убийства. Случившееся сильно отличалось от привычных ему стандартов: на Земле, после падения человека с высоты пятидесяти метров, нужно было всего лишь собрать совочком ошмётки и затереть лужу. Удар расколол бы каждую кость, заставив кожу лопнуть и забрызгать ошмётками плоти и дерьма по стенам.

На Земле — не на Марсе. С его-то гравитацией, равной одной трети земного стандарта, удар был слабее. Сравнимый с ударом машиной или качественным избиением в баре субботним вечером. Неприятным, болезненным, но и близко не смертельным. Оставляющим человека в сознании — и мучительной агонии.

Давление воздуха у вершины составляло всего семьдесят паскалей — практически полный вакуум, вытягивающей воздух из лёгких и заставляющий капилляры разрываться, превращая выдох в фонтан крови и лёгочной ткани, моментально застывающей в минус пятьдесят пять градусов по Цельсию, как и остальное тело жертвы.

«Определённо, это худший способ умереть, — подумал Алик. — Кто бы ни выбросил несчастного из окна, определённо, ненавидел свою жертву».

Нужно отдать должное полиции Нью-Йорка: около тела уже стояли фигуры в скафандрах, украшенных видимыми издалека буквами NYPD — они грузили тело на грузовую тележку.

— Осторожней там, труп хрупкий… — пробормотал Понедельник. — Бедняга не разбился при падении, так не разбейте его сейчас.

— То, что не убивает тебя сразу, — глубокомысленно изрёк Саловиц, — делает твою агонию жуткой.

Алик недоумённо покосился на доморощенного философа, но спросил о другом:

— Как ты думаешь, что отправило жертву в полёт? Это был не монострел.

— Шмаляли из отбойника, — веско сказал инспектор. — Может быть, два или три раза. Тутошнее стекло, с брильянтовым напылением, думаю, чертовски крепкая штучка. Я как считаю: ежели у тебя есть бабосики для покупки здесь хаты, то ты был бы круглым дурнем, если б не проверил, прочное ли стекло. Эксперты тут уже поковырялись и, кажися, подтверждают. След, грят, прямо виден. Слабый, потому что большую часть с воздухом высосало, но заметный.

— А этот, труп, это вообще парень?

— А как же? Они с убивцем сначала постреляли друг в друга в другой комнате, а потом наш бросился сюда. Вроде как сбежать решил. А убивец встал в дверях, прицелился и пристрелил его. Ну или не прицелился — пробойнику, вроде как, не нужна особая точность.

— А с какой комнаты он сюда прибежал?

— Со столовой. Она туточки, на Ганимеде.

На первый взгляд комната, расположенная на Ганимеде, была похожа на лунную: 15-метровый купол, полностью защищённый от излучения, с похожим на гриб с плоской верхушкой каменным столом посередине и двадцатью чёрными кожаными креслами вокруг него.

Понедельник обратил внимание, что спинки кресел откидывались — чтобы посетителям было удобно любоваться сияющим прямо над ними в миллионе километров ликом короля богов. Не выдержав, Алик откинул голову, любуясь Юпитером, который здесь не висел на небе.

Он и был небом.

Да, конечно, помимо него, на небе были другие луны и звёзды, но они просто не замечались на его фоне. Машинально Алик перекрестился, что вывело его из себя — можно вывести мальчика из Парижа, штат Кентукки, не потея, но попробуйте вывести южного методиста из мальчика.

Саловиц тем временем тыкал похожим на сардельку пальцем на жёлтые стикеры, наклеенные на стульях и столе.

— Это дырки от обычных, девятимиллиметровых пуль. Покойник с Марса шмалял по сюда, стоя в дверях.

Потом Саловиц повернулся и указал пальцем на красный стикер, светящийся на стене купола, прямо на нашлёпке из вспененного металла — попавший в стекло снаряд не пробил его, но параноидальные системы аварийной защиты закупорили каверну, укрепив стекло стяжками, на случай возможных трещин.

— Этот чувак, который тута сидел, схоронился за столом, так в него не попали.

— Полагаю, что при повреждении стены купола сработала сирена. Покойник с Марса испугался, — сказал Алик, обдумывая события, — и бежит, спасая свою жизнь, на Марс. Где её теряет.

— Точняк, — кивнул толстяк.

— Невероятно тупо. А вот скажи мне, любезный Саловиц, нет ли в доме какой-нибудь системы видеорегистрации?

— Нема следилок, — развёл руками инспектор. — Эти, которые богатые, страсть как не любят, когда кто-то может подсмотреть за тем, что творится у них дома.

— Так и не показывали бы никому, — пожал плечами Понедельник.

— Та не поможет, — вздохнул Саловиц. — Хакеры, хуякеры, дети, любовницы… кто-нибудь, да влезет. Ну или мы получим ордер. В общем, всё, что записали, рано или поздно посмотрит тот, кому не надо. Проще вообще ничего не записывать.

— Но безопасность… — попробовал возразить Алик.

— Граница на замке, — хохотнул инспектор. — Вход сюды охраняется сильнее, чем портал в Белый Дом, так что никто посторонний не пролезет. Так что внутре ужо можно резвиться вдосталь — усе свои.

— Хорошо, — кивнул Понедельник, и ему послышалось лёгкое потрескивание со стороны пломбы, запечатывающей каверну. — Что у нас дальше в шоу?

Хозяйская спальня находилась в Сан-Франциско, где-то на Пресидио-Хайтс, с окнами, смотрящими в сторону расположенного вдали моста «Золотые ворота».

Время в Сан-Франциско отставало от Нью-Йоркского времени на три часа, поэтому уличные фонари этого прекрасного города ярко светили в ночи, пока граждане направлялись в районы Марина и Миссия, чтобы разбрестись по барам.

Глядя на кровать, Алик впервые по-настоящему оценил роскошь жизни Крависа и Розы Лоренцо — широкий цилиндр, обтянутый чёрной кожей, основанием которому служил пружинный матрас, был заправлен несколькими слоями королевского пурпурного шёлка, кажущимися лепестками пурпурной розы.

Возвышающиеся над кроватью четыре столба, также обтянутые чёрной кожей, топорщились камерами, направившими на ложе свои насекомьи глазки.

— Нет камер, говоришь? — улыбнулся Понедельник, обходя кровать. — А это тогда что?

— Та они не пишут, — махнул рукой вверх инспектор, — только транслируют.

Алик поднял глаза. Потолок наверху представлял собой круглый экран, практически такого же размера, как матрас. Точнее представлял — до того, как выстрел из дробовика превратил его в розетку из стеклянных кинжалов и снег из разбитого хрусталя на простынях. Обшитая чёрной кожей стена за кроватью тоже представляла собой экран — покрытый сейчас оспинами от срикошетивших дробинок.

Пройдя за кровать, Понедельник с улыбкой посмотрел на пару дежурных копов, которые открывали ящики тумбочки, и ухмыльнулся фармакологическим и электрическим средствам, используемыми Лоренцо при исполнении семейных обязанностей. Увидев вошедшего Алика, они вскочили, с видимым сожалением задвинув ящики с сокровищами.

Саловиц театрально взмахнул ручкой, и один из полицейских сорвал одноразовую простынь, которой коронер прикрыл труп. Понедельник сделал шаг вперёд, чтобы лучше разглядеть тело.

Покойный был темнокожим мужчиной, скорее всего, африканцем, вскрытым, как консервная банка — кто-то нанёс чудовищный удар по его голове, в районе рта, в результате чего челюсть стала свисать на тонкой полоске кожи. Основываясь по размеру и глубине раны, Алик решил, что это было сделано топором, а не мачете, или мечом.

«Удар такой силы способен нанести только впавший в боевое безумие викинг, — подумал он, рассматривая разрез. — Обычному человеку на это просто не хватит силы».

Рядом с телом лежало современное скорострельное ружьё, идентичное тому, из которого стреляли на Луне.

— Мистер Вскрытый… — начал Саловиц и замолчал, не зная, что сказать.

— …был в той же команде, что и мистер Дробовик, — пришёл ему на помощь Алик. — Кто из криминальных боссов вооружает своих парней такими пушками? Ты знаешь таких людей из числа банд Нью-Йорка?

Заданный им вопрос был во многом риторическим: он уже успел дать команду подчинённому ему искину ФБР искать в базе банды, вооружённые подобным оружием. Такое оружие не было рабочим инструментом — это статусный предмет, навроде маршальского жезла, напоминающий окружающим, что вы больше не пехотинец.

У бандитов всё просто: чем выше ранг, тем больше пушка.

— Не-а, — отозвался Саловиц, — в первый раз вижу.

— Распечатано аккуратненько, ничего не скажешь, — продолжил Алик. — Изготовитель должен быть опытным оружейником. А поскольку это скорострельная пукалка, патронов нужно много.

— А до меня доходит, куды ты клонишь, — расцвёл детектив. — К тому, что патроны нужно постоянно дозаказывать, да? А у нас, в Нью-Йорке, запрещено производство усих опасных или токсичных соединений.

— Пока запрещено, — мученически вздохнул Понедельник. — Двадцать восьмая не за горами.

— Агась, — пожал плечами Саловиц. — Двадцать восьмая грядёт, и мы, как все прогрессивные люди, готовимся к новому порядку. Я, например, на бумажную работу перевожусь, к чертям собачьим улицу.

Алик кивнул. Как и все агенты ФБР, он ненавидел Двадцать восьмую поправку: право всех граждан США фабриковать для себя всё, что они пожелают, если это не угрожает жизни или свободе других людей или если они не собираются использовать это для свержения правительства.

Поправка пока что не была ратифицирована, но это лишь вопрос времени. NRA — Национальная стрелковая ассоциация США, объединившись с AFA — Американским Производственным Альянсом, нагнули Вашингтон раком, заставив радикально изменить законодательство. В результате продавленной ими Двадцать восьмой поправки любой честный гражданин мог покупать и обрабатывать любые материалы, если, конечно, они не использовались для изготовления оружия.

После ратификации поправки члены Альянса могли свободно продавать гражданам любое сырьё в любом количестве, а члены стрелковой ассоциации — печатать себе всё, что заблагорассудится, не привлекая внимания полиции.

Отдельные штаты уже успели интегрировать Двадцать восьмую поправку в своё законодательство, и скоро в Нью-Йорке не нужно будет получать разрешение на использование чего-либо, за исключением, разве что, урана или нервно-паралитических газов.

Это в перспективе сильно усложняло работу для правоохранительных органов. По мнению Алика, Двадцать восьмая поправка создаст серьёзные неприятности на ближайшее будущее, и всё потому, что политики среднего уровня являются жадными до лоббистских выплат недоумками без совести, ответственности и морали.

Ещё раз вздохнув, Алик поднял глаза на выбоину в потолке, оставшуюся от попадания пули. Дыра выглядела так, будто её оставил выстрел, выпущенный вертикально вверх с кровати, где сейчас лежал распотрошённый мистером Берсеркером мистер Вскрытый.

«Они тут что, кувыркались в кровати? — подумал Понедельник, пытаясь реконструировать происшествие. — Или Вскрытый случайно выстрелил, будучи функционально мёртвым? А что в это время делали другие гости портального дома?»

— Куда делся его убийца? — произнёс он, накидывая простыню на то, что осталось от лица мистера Вскрытого. — Куда ушёл мистер Берсеркер?

— Его тута нет, — задумчиво сказал Саловиц. — Значится, он ушёл из спальни!

— Браво, Шерлок! — воскликнул Алик. — Это же гениально!

Инспектор обиженно засопел.

— Сколько всего в доме комнат? — продолжил Понедельник. — Сколько я ещё не видел?

— Половину, — сухо ответил Саловиц. — Мы, типа, на полпути.

— Радует. Несказанно, — в тон ему произнёс Алик.

Детская спальня располагалась в Пекине. Перед входом Понедельник заколебался — у Крависа и Роуз Лоренцо было двое детей: Бейли девяти лет и Суок двенадцати лет, и ему совершенно не хотелось рассматривать их трупы.

— Усё в порядке, — сказал Саловиц, догадавшись о причине медлительности Алика. — Трупов нема.

Вид, открывающийся из окна Пекина, был невероятно впечатляющим — множество небоскрёбов всех цветов и форм заполняли видимое пространство на сколько хватало взгляда. И каждый светился — яркими, неоновыми цветами. Даже после заселения четырёх экзопланет системы Траппист[1], терраформированными китайским правительством, и иммиграцией на уровне «плотину прорвало», население Пекина по-прежнему превышало двадцать пять миллионов.

Конечно, панорама Пекина была совершенно не тем, что Алик мог рекомендовать созерцать детям после пробуждения каждое утро. Но поскольку, по выражению одного из младших племенников, он был «дядюшкой, от которого плохо пахнет», судить он не стал.

— Кровати заправлены, — отметил Понедельник, оглядев обе комнаты, — одеяла не смяты. Детей здесь не было.

— Мне тут сказали, что ИИ участка начал шмон личного электронного архива Крависа и Розы Лоренцо, — произнёс Саловиц, дёргая глазами под закрытыми веками. — Не выходитнихуя! Они хранятся на независимом астероиде хрен знает где, под защитой ИИ седьмого поколения. Нашенскому ИИ это не по зубам.

— Прошу оказать помощь полицейскому департаменту в получении данных, — продиктовал Алик сообщение собственному начальству.

Антарктическая комната была самой унылой из всех, которые видел Понедельник в тот вечер. Была полночь, и в изогнутом панорамном окне была перемежающаяся редкими снежинками темень. Перед стеклом на коленях стояли два судмедэксперта, наблюдая за тем, как их мобильные сенсоры ползают по полу, словно муравьи из разорённого муравейника.

— Ну и что тут у нас? — поинтересовался он у женщины, старшего эксперта.

— Вода, сэр, — сухо сказала она.

— Вода?

— Талый снег. По данным системы климат-контроля в комнате зафиксировано внезапное падение температуры пятьдесят три минуты назад. Кто-то пробрался через окно.

— А отсюда туда, или оттуда сюда? — спросил Алик.

— Неизвестно. Зато я знаю, кто это был, — ответила эксперт, указывая на множество красных маркеров, прикреплённых к полу. — Кровь совпадает. Это, конечно, не окончательный вердикт, но на 99,9 процентов капли на полу — кровь жертвы из комнаты Сан-Франциско.

— Спасибо, — улыбнулся Понедельник. — Значит, здесь пробежал мистер Берсеркер. После общения с мистером Вскрытым он весь был в крови жертвы. Можно предположить, что выйдя из Сан-Франциско, он прибежал сюда и покинул дом через окно, не пользуясь порталом.

— Куда?! — возопил Саловиц. — Туда?! Да там, блядь, злоебучая Арктика!

— Тогда зачем он окно открыл? Чтобы труп спрятать?

— Не, — подумав, сказал детектив, — прятать труп незачем. Тут их столько, что трупом больше, трупом меньше — разницы нема.

— Логично, — кивнул Алик. — Значит, никто из окна не выходил. А капли крови на полу свидетельствуют о том, что мистер Берсеркер просто был здесь.

— Берсеркер был здесь, — веско произнёс Саловиц. — Окно тоже кто-то открывал. Думаю, что эйтот кто-то от Берсеркера там ховался.

— У нас может быть выживший? — Понедельник с подозрением посмотрел на тьму за окном, подёрнутую ледяными прядями поземки. — Может быть, это сам Лоренцо?

— Агась, — усмехнулся детектив, — юрист в ледяной глазури.

— У него тут больше шансов на выживание, чем на Марсе или Ганимеде. Всё, что ему нужно сделать, — добежать до следующей комнаты с порталом. Строители собирают их партиями, чтоб меньше возиться.

— Ну тогда, — согласился погрустневший инспектор, — юрист может и выжил.

— У твоих людей есть пуховики? — сказал Алик тоном, не терпящим возражений. — Отправь их на улицу! Нужно узнать, кто вышел. Почему это до сих пор не было сделано?

— Так у нас пуховики для Нью-Йорка, а не для Арктики, — развёл руками Саловиц. — Помёрзнут бойцы, как пить дать. А отвечать кто будет?

— Принято, — раздражённо кивнул Понедельник, поворачиваясь к эксперту. — У вас ведь есть дроны? Отправьте их наружу, здесь должны быть другие портальные комнаты.

— Там зима, — возмущённо ответила женщина, — и снег.

— А мне поебать! — заорал Алик. — Я хочу, чтобы какая-нибудь камера засняла там по-быстрому, даже если тебе придётся её на руках носить! Я прямо сейчас закажу экипировку с подогревом из своего офиса, но она прибудет не скоро. А нам сейчас важно знать, что там творится! Быстро, блядь!

Выкричавшись, Понедельник повернулся к Саловицу, жестом приглашая его двигаться за собой.

— Посмотрим на последнее тело.

Вид, открывающийся из окна последней комнаты, был прекрасен — Париж, рассвет над Сеной, обрисовывает пастелью силуэт Нотр-Дама на прохладном розовом полотне утреннего тумана. Очень романтично, как раз для гостевой спальни. Жаль, что последний гость этого не увидит — выстрел из ружья разнёс ему голову, вырвав и разбросав фрагменты мозга и черепа, стекающие сейчас по толстому ковру кремового оттенка.

— Работа мистера Дробовика, не иначе, — сказал Алик.

— Или мистера Вскрытого, — поддакнул Саловиц. — У него тоже дробовик имелся.

— А это вообще последнее тело? — спросил Понедельник, обходя труп по окружности.

— Крайнее, — кивнул инспектор, — из тех, шо мы нашли.

— Он пришёл сюда с рассветом, топором и пистолетом, — продекламировал Алик, добавив: — Наш викинг — последний, кто остался в живых.

— Так, это, он типа ночью пришёл, — произнёс Саловиц. — И мы не знаем, один он был или двое.

— Это поэзия, детектив, — взмахнул рукой Понедельник, — рифме не прикажешь. А что до остального — мы получим точную картину происшествия по следам ДНК, когда эксперты раздуплятся.

— Тоже верно, — кивнул инспектор. — Пойдём на остальные комнаты глянем.

Подсознательно Алик ожидал увидеть очередной купол на одной из экзотических лун, станцию на комете… в общем, что-то подобное. Но оказался, пройдя через портал, в каюте на «Змее небесном Ёрмунганде» — самом большом, самом популярном и самом старым из всех лайнеров. Надо добавить, что занять первые места в списках было несложно — «Небесный змей» был последним и единственным существующим на Земле лайнером.

Он ходил по океанам, выбирая самые спокойные и тихие воды, никогда не причаливая к суше, но проходя вдоль каждого континента в бесконечном путешествии без цели — если не считать целью пути сам путь.

Выйдя на частную палубу, прилегающую к каюте Лоренцо, Понедельник тут же пожалел об этом — моментально взмок от жары и наполненного влагой воздуха. Тёмно-серо-голубой океан, беснующийся двадцатью метрами ниже, швырял в воздух клочья белой пены. Алик выругался: сложно было представить более неподходящую для этого места одежду, чем классический шерстяной костюм, в который он был одет. Бюро до сих пор придерживалось введённого Эдгаром Гувером дресс-кода — и если в зимнем Нью-Йорке в нём ещё было относительно комфортно, то сейчас он моментально превратился в пропитанную водой тряпку, облепившую все встроенные в костюм периферические устройства.

— Где мы? — просипел Понедельник.

— Двигаемся в сторону Кейптауна, вроде, — ответил Саловиц, слюнявя и поднимая вверх палец, чтобы определить, куда дует ветер. — Достигнем побережья сегодня вечером, потом повернём на юг. Так сказал капитан.

— Достигнем побережья? — переспросил Алик. — «Змей» же вроде как не причаливает?

— И счас не станет. Просто пройдёт около.

Такой же мокрый, Саловиц обмахивался рукой, с неодобрением поглядывая на воду. Ни он, ни Алик не чувствовали ни малейшей качки — лайнер слишком велик, чтобы какие-то волны могли на него повлиять.

— Ежели я от кого-то убегал, — задумчиво сказал инспектор, — то побежал бы сюда, а не в Антарктиду.

— Логично. Что у нас дальше в списке комнат?

Следующим был тропический остров. Алик закатил глаза, попав из жары в жару. Он не выдержал и снял пиджак, нарушив правила Бюро — прошитая арахнидом ткань защищала от многих видов оружия. Конечно, это делало его лёгкой добычей для снайпера. «Но лучше умереть от пули, чем свариться заживо», — подумал Понедельник.

Остров, на котором он находился, располагался на месте, где раньше были Мальдивы — прекрасный коралловый архипелаг в Индийском океане, единственной индустрией которого являлся туризм.

Их кажущиеся бесконечными белоснежные пляжи были прекрасны — в том числе из-за своей протяжённости, которую обеспечивала малая высота островов над морем — три, а где-то всего два метра. Но помимо плюсов, столь малая высота над уровнем моря имела и минусы — в конце двадцать первого века уровень океана начал подниматься, грозя полностью скрыть острова под водой.

Развитые страны, столкнувшись с этой проблемой, сумели с ней справиться — построили дамбы и противоприливные барьеры, чтобы защитить свои разрушающиеся береговые линии и прибрежные города.

У жителей Мальдивских островов и близко не было таких денег. Положение усугубилось революцией в области 3D-печати, подкосившей мировую экономику — когда множество товаров стало печататься на домашних принтерах, оставив фабрики и заводы без заказов, а бюджет Мальдив — без денежных поступлений от оффшорной торговли.

Архипелаг принял эстафету у Атлантиды, медленно и печально скрывшись в пучине вод. Настоящая трагедия для фонда всемирного наследия ООН и миллионов отдыхавших там туристов.

Но свято место недолго пустовало. На освободившийся шельф, как стервятники, тут же слетелись строители на своих огромных дирижаблях с закреплёнными внизу порталами и обрушили с небес потоки взятого из пустынь песка, смешанного с генетически модифицированными семенами коралла.

Буквально в течение нескольких лет на освободившемся месте появились новые острова — выросли и стабилизировались, захватив ранее принадлежащую Мальдивам территорию. Мальдивы тут же подали в суд, взывая к международным нормам и к тому, что искусственные острова находятся на принадлежащем их стране шельфе. И получили феерический отлуп — в их спор вмешался Китай, против которого также велось разбирательство по поводу захвата им островов и которому мог бы помешать созданный Мальдивами прецедент.

Искусственные острова, построенные на месте утонувших, не были такими большими, как старые. Инвесторы обустроили их, превратив в кусочки исключительно дорогого торта, с деревянными хижинами на сваях в глубине пляжей, после чего распродали в своём кругу.

Распахнув в очередной раз обшитые дубом двери, защищающие портал, Понедельник вышел на высоко стоящую на бамбуковых стволах веранду. Спустившись с неё, он погрузил ноги в раскаленный песок пляжа. Всего в тридцати метрах от него лениво плескались воды Индийского океана, прозрачная синь которого темнела, переходя в ультрамарин, по мере погружения дна.

— Попсово-то как, попсово, — неодобрительно пробормотал Алик, проходя через гостиную, заставленную морской атрибутикой. — Понаберут дизайнеров по объявлениям…

— Они вошли через сюда, — выпалил догнавший его Саловиц. — Отключили сигнализацию и раскурочили замки вручную.

— Следы крови есть?

— Предварительное сканирование ничего не показало, — вмешался в разговор полицейский, работающий с криминалистической техникой.

— Значит, одна команда проникает внутрь через балкон, а вторая через пляж, — подвёл итог Понедельник. — Мёдом им тут помазано, что ли?

Взяв Саловица под локоть, он развернул толстяка в сторону стоящего неподалёку лодочного сарая, в полутьме которого было заметно какое-то движение, и неторопливо, словно задумавшись, надел пиджак. Команда преступников, отправившаяся на задание, могла оставить сообщников для прикрытия отхода.

И тут же облегчённо выдохнул, увидев, как из сарая выходят на яркий свет двое нью-йоркских полицейских, нелепо смотревшихся на пляже — они сняли свои зимние куртки, а их форменные рубашки взмокли от пота.

— Шеф, мы нашли способ, с помощью которого группа нарушителей попала на остров, — сказал сержант Саловицу. — Через хижину, тут, неподалёку. Дверь была открыта, и мы вошли. Там есть портальная дверь.

— Ещё мы нашли жмура, — произнёс второй полицейский.

— Куда ведёт портал? — спросил Алик.

— Мы не проверяли, — ответил полицейский, вытирая пот со лба.

— На нём написано, что это портал в Берлин, — сказал второй.

— Просто восхитительно! — воскликнул Понедельник, вздевая руки к яркому безоблачному небу. — Ненавижу, блядь, порталы!

— Передаю сведения в участок, — произнёс Саловиц. — Наша комиссарша щас свяжется с коллегами в Берлине, чтоб они прибыли на место и проверили портал с той стороны. А вы двое, — добавил он, поворачиваясь к полицейским, — ступайте к лачуге и следите за тем, чтоб никто не заходил внутрь. Вам всё понятно?

— Ага, шеф, — кивнули полицейские.

— В Антарктиде кто-то есть! — из включённого на приём коммуникатора Саловица раздался панический голос женщины — старшего эксперта. — Я послала дрон, и его тут же сбили.

Алик и Саловиц переглянулись и бросились обратно к порталу. Поднимаясь по ступенькам на террасу, Понедельник успел запросить у своего электронного секретаря отчёт о доставке арктической амуниции — курьер добрался до Центрального парка и должен был в течение трёх минут прибыть в нехорошую квартиру.

«Шевели булками! — передал Алик сообщение курьеру. — Дело срочное!»

Оставленная ими в антарктической комнате эксперт сидела, сгорбившись, под столом. Глаза её были закрыты — она управляла стаей своих дронов. Снег таял на полу вокруг её ног.

— Я послала пять дронов, — сказала она, не открывая глаз и не поворачивая головы. — Там снег, и видимость отвратительная. Но я всё же нашла ещё один купол при помощи радара миллиметровой волны. Подвела дронов к нему. Внутри темно. Окна закрыты. Но в одном из окон дыра, примерно метр в поперечнике.

Отправила внутрь дрона. Связь с ним пропала. Отправила второй — он тоже выпал из сети. Судя по последним переданным данным — это не обрыв связи. Дроны уничтожены. Но я не зафиксировала выброса энергии, как бывает при взрыве.

— Это монострел, точно, — произнёс Понедельник. — Дыру в окне пробили при помощи монострела. Запутавшиеся в осколках нити превратили дыру в ловушку, которая разрезает всё, что через дыру проникает.

— Где логика?! — воскликнул Саловиц. — Где смысл? Дыру в окне пробил, а вовнутрь не попал.

— Попал. И в стекло, и внутрь, — вздохнул Алик. — Человек, собирающийся стрелять из монострела, надевает и противомонострельную броню, если, конечно, не совсем идиот. Так что нити он мог просто развести руками.

— Так он что, пролез-таки внутрь? — удивился толстяк.

— Уверен в этом.

В этот момент в комнату, в сопровождении полицейского, вошёл курьер, доставивший арктическое снаряжение. Передав коробку с пятью костюмами, он удивлённо присвистнул, оглядываясь по сторонам, но тут же был остановлен и выпровожен наружу.

— Любопытной Варваре нос оборвали, — бурчал Алик, натягивая комбинезон с надписью «FBI» на спине.

Огромный, бесформенный комбинезон с капюшоном, снабжённым герметичным забралом, системой подогрева и едиными со штанами сапогами-бахилами, защищал владельца от холода и агрессивной внешней среды. По соседству в подобный костюм влезали Саловиц, парочка патрульных и женщина-эксперт.

— Хочу посмотреть, что случилось с моими крошками, — объяснила она своё решение.

— Имейте в виду, — обратился ко всем Понедельник, заметив, как патрульные перевешивают кобуры с оружием поверх комбинезонов, — в этом случае ваши пистолеты там работать не будут. Замёрзнут нахуй.

— А как стрелять тогда в случае чего? — спросил один из патрульных.

— Держите оружие внутри комбинезона. Там тепло.

— Так пока вытащим… — начал было возражать патрульный.

— Если что, я вас прикрою, — отрезал Алик, перевесив кобуру со своим «умным пистолетом» поверх комбинезона. — У меня всепогодная пушка. По крайней мере, я хочу в это верить, — добавил он тише.

После чего застегнул капюшон, опустил прозрачный щиток забрала на лицо и щёлкнул пальцами, отдавая команду своему электронному ассистенту открыть окно. Комнату тут же заполнили ледяные снежные вихри.

— Фонарик, у кого есть фонарик? — с шумом вопрошал Саловиц в общем канале связи.

В следующую секунду пара жужжащих над ними дронов включила прожектора, осветив тьму, заполненную просветками снежинок, и инспектор наконец замолчал. Алик шагнул, осторожно ставя ногу на снег. Вопреки его ожиданиям, снег был твёрдым, только слегка проминаясь под ногой. «Как лунный реголит», — подумал он, делая следующий шаг.

Сориентировавшись при помощи выведенной на умные линзы карты, Понедельник побрёл к следующему портальному дому с вытащенным из кобуры пистолетом в варежке. Вслед за ним, на небольшом отдалении, в благоговейном молчании следовала группа поддержки.

Он ничего не видел за пределами освещённого конусом прожектора снега, полагаясь только на передаваемую с дронов картинку — его линзы дополненной реальности, хоть и предназначались для работы в условиях слабой освещённости, ничем не могли помочь в плотной, как кофе, тьме.

«Хорошо, что хоть костюм работает без сбоев», — подумал Алик, переключаясь на камеру одного из дронов. Картинка, скомпонованная из видеоизображения и данных с радара, была значительно лучше — на ней можно было разобрать невысокий, похожий на прыщ, округлый холм с огромным панорамным окном во всю стену.

В воздухе над ним, в резких шквалах ледяного воздуха, болтались три диска — всё, что осталось от первой пятёрки дронов, высланных для изучения местности. Отдав приказ одному из них включить прожектор, Алик попытался рассмотреть зияющую в окне дыру, но так и не заметил опутавших её множество нитей.

— Не вижу клубка мононитей, — сказал он в общем канале.

— Так их, небось, сорвал этот… хрен в защитном костюме, когда в дыру пролазил, — отозвался Саловиц.

— Большую часть — да, — согласился Понедельник. — Но эти нити, они застревают обычно в материале так, что без команды чистильщиков со специальным оборудованием хрен всё вычистишь…

— И шо нам делать?

— Действовать по обстоятельствам, инспектор, — продекламировал Алик. — Использовать то, что под рукою.

— Фэбээровскую электропушку, шо ли? А шо, шмальни, я хоть посмотрю, как она шмаляет.

Поджав губы, Понедельник опустился на колени, прямо на снег, похожий на плотный песок, выдохнул и направил пистолет точно в отверстие, выбрав одновременно две опции — максимальную мощность и максимальный охват.

После чего выпустил один за другим десять импульсов, стараясь, чтобы пистолет был направлен точно в цель.

Случайные снежинки, попав в поток электронов, взрывались клубами, окутанные огнями св. Эльма. Пробитая в окне дыра сияла яркими вытянутыми искрами, когда нити вспыхивали, перегреваясь от энергетического обстрела.

— Путь свободен, — сказал Алик, дождавшись окончания мини-фейерверка.

Один из болтающихся над зданием беспилотников серой тенью мелькнул вперёд, проходя через очищенную дыру. Передаваемая им картинка сразу улучшилась, как только он попал внутрь купола. На полу лежали два тела в домашних халатах — мужчина и женщина в конце среднего возраста, оба убиты выстрелами в голову.

— Сигнализация, оповещающая о гибели владельцев, отключена или демонтирована, — в общем канале раздался голос женщины-эксперта. — Ни одна система дома не принимает полицейские коды.

— А портал? — спросил Понедельник. — Портал работает?

— Отключён, как и всё остальное, — ответила эксперт.

— Монострельщик съебался, — подвёл итог Саловиц.

— Увы, — подтвердил Алик, молча радуясь тому, что их инвалидной команде не придётся сражаться с опытным убийцей, вооружённым монострелом. — Нам осталось только установить, является ли монострельщик и викинг-берсеркер одним лицом или это два разных бандита. Ну и узнать, в конце концов, куда этот портал ведёт.

— Профили ДНК будут готовы в течение часа, — отозвалась эксперт.

— Вот и славненько, — подытожил Понедельник. — Возвращаемся в участок.

* * *

Дом №20 по Уэст-82-стрит располагался всего в паре минут ходьбы от нехорошей квартиры с окнами на Центральный парк. Даже сейчас, увязая и спотыкаясь в жидком снегу, превратившемся в слякоть, Алик и Саловиц добрались до него всего на минуту дольше и вошли в здание без нескольких секунд час ночи по Нью-Йоркскому времени.

Начальник участка, Бренди «Дьяконша» Дункан, находилась в своём кабинете на втором этаже. Она безукоризненно вежливо поприветствовала Понедельника, что было ясно — он был настолько желанным гостем, как стриптизёрша на похоронах. Инспектор Саловиц, бекая и мекая в попытках говорить культурно, изложил резюме по делу. В квартире разгром, найдено семь тел, местонахождение семьи Лоренцо неизвестно, на звонки они не отвечают и в сети не зарегистрированы.

— Почему бандиты атаковали именно Лоренцо? Он занимался противоправной деятельностью? У тебя есть информация об этом? — Комиссарша набросилась на Алика, едва Саловиц договорил.

Понедельник знал, что ей глубоко за пятьдесят и что к своей должности она поднялась с самых низов, приобретя, несмотря на низкое происхождение, достаточное влияние в мэрии. Достаточное для того, чтоб двадцать пять лет подряд выглядеть на двадцать пять. И это при её-то безумной работе — когда тебя поедом едят и сверху и снизу.

На самом деле Алик уважал «Дьяконшу» — как звали её полицейские — несмотря на должность, она была на редкость толковой полицейской.

— Я здесь только для того, чтоб избежать возможных проблем с юрисдикцией, — нейтрально ответил он.

— Пизди больше, — улыбаясь белоснежными зубками, проворковала комиссарша. — Ты тут из-за Анака, Девиал, Мортало и Лоренцо, верно?

— Могу лишь заметить, что у этих людей много контактов в высоких сферах.

— Хочешь сказать, что они вылизали множество высоких политических задниц, не так ли?

— Бренди, поверь мне — я не враг. Я здесь, чтобы помочь. Я могу открыть многие закрытые двери. Я уже отдал команду помочь вам найти общий язык с полицией Берлина и помогу ещё. В конце концов, семью Лоренцо пока не нашли, и случившееся вполне может быть попыткой похищения. Хочешь заниматься переговорами об освобождении заложников с висящими на хвосте репортёрами и мордашками похищенных детей, таращащихся на тебя с каждого экрана?

— То есть ты считаешь, что это похищение?

— На самом деле нет. Я этого не исключаю, но мне пока известно только про одного человека, выбравшегося из этой безумной бойни — убийцу с топором и пистолетом.

— Тогда где находится сейчас семейство Лоренцо?

— Над выяснением этого вопроса я как раз и работал, — развёл руками Алик.

— Я. Приму. Твою. Помощь, — сухо, разделяя слова паузами, отчеканила Бренди. — Но этим делом занимаюсь я и мои люди. Ты помогаешь. Не вмешиваешься и не диктуешь условия. И упаси боже, — она подошла к Алику вплотную, обдав его мускусом дорогих духов, — даже от мысли сообщить хоть что-нибудь своим дружкам из СМИ. Это будет последнее, что ты сделаешь на своей должности, Алик. У меня тоже есть связи.

— У меня нет друзей в СМИ, — как можно более дружелюбно ответил Понедельник. — И я официально ходатайствую о том, чтоб оказанное мной содействие не было упомянуто в официальных отчётах — если это не похищение, я бы не хотел, чтоб информация об участии Бюро болталась по вашим файлам.

— Договорились, — кивнула Бренди. — Но если это не похищение, то что?

— Кража со взломом. Была предпринята попытка похитить информацию из защищённой внутренней сети компаний Лоренцо, — ответил Алик.

— Кража удалась? — спросила комиссарша, переводя взгляд с инспектора на фэбээровца и обратно. — Вы уже установили, что они собирались похитить?

— Кто знает, — пожал плечами Саловиц, — эти, эксперты, копаются ещё. Хрен от них чего определённого добьёшься, пока не закончат.

— Если я правильно поняла ваши слова, происшествие развивалось по следующей схеме: одна шайка бандитов врывается в портальный особняк, чтобы совершить кражу, затем врывается следующая команда и расправляется с бандитами. А вам не приходило в голову, что вторая команда была антитеррористическим подразделением одной из военизированных структур, заключившей контракт с Анакой, Девиалом, Мортало и Лоренцо на их вооружённую защиту?

— Так там вояки, шеф, — протянул Саловиц, — та бойня не в их стиле.

Алик многозначительно кивнул — у него сложилось схожее впечатление.

— Но это возможно, — подвела итог комиссарша. — Не так ли, агент Понедельник?

— На данном этапе Бюро ничего не исключает, — ответил Алик фразой, надоевшей ему до оскомины. — Мы узнаем больше, когда распутаем цепочку до конца, арестовав сбежавшего убийцу.

— Осуществимый план, — сказала комиссарша таким тоном, что было очевидно — план вовсе не кажется ей осуществимым.

— Если первая банда была профессиональной командой по цифровому взлому, то вторая подоспела слишком быстро, застав первую врасплох. Такое возможно, хотя подобная скорость настораживает. И я согласен с выводом детектива Саловица: это не какая-нибудь охранная фирма — бойцы не носили фирменную одежду, и только два ствола из всей коллекции были одинаковыми.

— Тогда какая у тебя версия?

— Об отсутствии, по неизвестной нам причине, Лоренцо узнают две независимые банды высокого полёта — из тех, кто специализируется на кражах из дорогих особняков. И решают обнести дом, пока хозяина нету дома — там есть чем поживиться. Естественно, одна команда захватила с собой взломщика — данные так же ценны, как ювелирные изделия, а продать их проще.

— По-твоему, весь этот кровавый цирк — результат неудачного стечения обстоятельств? Серьёзно?

— Не думаю, что одна из команд прибыла в особняк, чтоб защищать Лоренцо. К тому же, если за его семьёй велась слежка, — а он не так часто покидает дом — то, что во время его отсутствия в особняк явились сразу две команды — скорее закономерность, чем случайность.

По поджатым губам комиссарши было видно, что она не согласна ни с одним его словом и собирается разнести их в пух и прах. Но вместо этого она сказала:

— Согласна. Наш главный приоритет на данный момент — найти и обезопасить семью Лоренцо. Обзвоните его коллег и её друзей. Кто-то должен знать, куда они собираются.

— Да, шеф,— произнёс Саловиц. — Можно приступать?

— Поторопись, — отмахнулась Бренди. — И не стесняйся сообщать мне, если кто-то, — она презрительно окинула взглядом Алика, — будет ставить тебе палки в колёса.

— Гляжу, ты прям так глянулся Дьяконше, — усмехнулся Саловиц, когда они спустились вниз на второй этаж. — Я думал, она тебя с потрохами сожрёт, а она так… помусолила и отпустила.

— А ты как думал? Я неотразимо мужественный агент ФБР — гроза женских сердец, — отмахнулся Алик.

— Ты всерьёз думаешь, что бойня — это потому что случайно так совпало?

— Это рабочая теория, инспектор. Пока она всё неплохо объясняет, так что я буду придерживаться её. Но что на самом деле там случилось, мы узнаем, когда найдём Лоренцо. Только так.

— Эт верно, — вздохнул Саловиц, открывая дверь.

Кабинет, в который они вошли, находился в задней части здания и походил на типичный полицейский кабинет, которых Алик перевидал за свою работу в ФБР тысячи. Окна, забранные пыльным матовым стеклом, десяток столов с мониторами и виртуальной сценой на свободном от мебели пространстве в дальнем конце комнаты.

Напарник Саловица, детектив Битцк, вместе с парой патрульных, оставленных охранять портал, уже были там — они обсуждали что-то своё, сидя на табуретках в крохотном кухонном уголке. Ещё в комнате находилась сидящая около проектора виртуальной сцены старший судебный эксперт-криминалист, Роуэн эль-Алосайми. Сейчас она сортировала на планшете данные, поступающие с датчиков, которые установила группа Агентства судебной экспертизы.

На самой сцене высвечивалась грубая трёхмерная модель портального особняка, на которой один за другим появлялись схематично изображённые трупы.

— Народ! — крикнул Саловиц, входя в комнату. — Шо там у нас по Лоренцо?

— По нулям, — хехекнул подавившийся печенькой Битцк. — Я уже озадачил Сопряжение, чтоб они выслали нам журналы фиксации работы порталов. Ну и поставил на контроль их сетевые устройства — мне придёт оповещение, как только они появятся в сети.

— Агась, — кивнул Саловиц. — А шо скажет наша доктор?

— Я получила результаты сличения ДНК, — произнесла Роуэн. — Есть несколько совпадений из общей базы медицинских данных, при этом трое уже состоят в списке осуждённых Министерства юстиции.

— Отметь их на схеме, — попросил Алик.

Над трупами, изображёнными на схеме, всплыли подписи.

Итак — оскальпированный обрубок женского тела оказался Лишей Хан — бойцом среднего звена одной из входящих в нью-йоркский криминальный синдикат банд. По информации, этой бандой руководил некий Джавид Ли Бошбург, отвоевавший себе территорию от Южного Бруклина до самого Шипсхед-Бэй, собирая дань от изготовления и распространения наркотиков. В его активах также числились с полдюжины клубов, несколько охранных фирм и неисчислимое множество бойцов. Помимо всего прочего, он торговал девушками со всей Северной и Южной Америки, а Лиша Хан помогала ему в этом нелёгком деле.

Следующим шёл покоящийся на Луне мистер Дробовик — Отто Самуле. Лейтенант некоего Рейнера Грогана, неофициального владельца чёрного рынка, первоначально расположенного в западном Квинсе, но давно уже расползшегося метастазами по всему городу. Как и криминальная империя Джавида Ли, его предприятие имело вполне легальное официальное крыло, притворяющееся профсоюзом строительных рабочих и имеющее свои доли в клубах, барах, массажных салонах и прочих предприятиях сферы услуг. По данным полиции Нью-Йорка, помимо всего прочего, он руководил парой бригад чистильщиков, очищающих дорогие квартиры от драгоценностей и антиквариата во время отсутствия хозяев.

Прочитав всплывшую в поле зрения справку, Понедельник с удовлетворением кивнул — это соответствовало профилю случившегося в портальном особняке.

Далее шли: Замороженный Марсианин — Дуэйн Нордон, и мистер Вскрытый — Перегрин Лекси. Первый работал на Джавида Ли, второй — на Рейнера Грогана. Оба занимали посты, соответствующие должностям лейтенанта и старшего лейтенанта соответственно.

— Ну вот, — улыбнулся Алик, — всё встало на свои места. Банальная разборка «Гроган против Бошбурга». Единственное, что не ложится в схему, — Дуэйн Нордон и Перегрин Лекси состояли в противоборствующих командах. Так почему, чёрт возьми, у них были одинаковые дробовики?

— Так… это… — вмешался Саловиц. — Мы же не уверены на все сто, что дробовик рядом с телом Лекси евонный. Может, он отобрал его у одного из людей Грогана?

— Ну… не знаю, — протянул Понедельник. Версия инспектора не показалась ему обоснованной. Даже самые тупые бандиты настраивали оружие так, чтобы оно стреляло только в их руках.

На плане тем временем появлялись новые подробности: у Перегрина Лекси и Отто Самуле на ботинках был песок, соответствующий пляжу острова Мальдивы, тогда как у Лиши Хан и Дуэйна Нордона на подошвах найдены следы воды, свидетельствующие о том, что они проникли в портальный дом через западный балкон комнаты с видом на Центральный парк.

Явно довольный согласованностью данных, Саловиц стоял, положив руки на бёдра и наблюдая, как схема наполняется данными, пока Роуэн выдавала всё новые и новые результаты. Согласно этим данным, все смерти произошли в течение пяти минут друг от друга, примерно в одиннадцать часов ночи.

— Вы отобразили на схеме все тела?

— Все, кроме Кушика Флавиу — того, из гостевой спальни, — произнесла Роуэн. — Полагаю, он занимался тем, что взламывал домовую безопасную сеть.

— А этот холоп из чьих будет? — поинтересовался Алик.

— Из Бошбурговых, — сказал Битцк, добавив на схему новые данные. — Следы его ДНК размазаны по стеклу, через которое они вошли в комнату из Центрального парка.

— А шо, про беглеца уже все забыли? — возмутился Саловиц. — Один хрен из банды Рейнера удрать сумел. Давай, добавляй его в список, — добавил он, повернувшись к Битцку. — Комиссарша велела всех считать.

Впрочем, Алик уже не слушал перепалки: получив полицейские дела опознанных бандитов от Кристьянссона, он погрузился в изучение их коротких, но бурных биографий. Закончив, оглядел присутствующих, которые, за время пока он просматривал документы, успели вооружиться пончиками и чашками с кофе.

— …голова прямо оторвата, на одной коже висит, — махая руками, эмоционально вовлечённый Саловиц рассказывал Битцку состояние тела мистера Дробовика. — Сильно он кого-то выбесил, точно!

— Не уверен, что за этим кроются какие-то личные чувства, — осторожно возразил Битцк. — Две банды оказались в западне. Бандиты понимали, что могут выжить только уничтожив противника. Это была битва не на жизнь, а на смерть.

— А разойтись, что, кто-то им мешал? — задумчиво сказал Саловиц. — «Добрый вечер, мистер Дробовик. Как сам? Как самка, как пацан?» — передразнил он бандитов, пародируя южный акцент. — «Спасибки, хорошо! А как ваше ничего, мистер Вскрытый? Передайте привет шефу!»

— Саловиц дело говорит, — произнёс Алик. — Обычной искры, чтоб такое пламя разгорелось, недостаточно. Тут что-то большее кроется. У вас есть информация о том, какая кошка пробежала между бандами?

Оба детектива молча развели руками.

— Предлагаю обзвонить информаторов. Понятно, что ничего о бойне они не скажут, — слухи ещё не успели распространиться — но про отношения между бандами, уверен, информацию дадут.

— Слышал, что Алик сказал? — Саловиц повернулся к Битцку. — Иди и выполняй.

— Мне что, в одну будку всех обзванивать? — возмутился Битцк, повернувшись к коллеге. — Давай-ка тоже подключайся.

— Я не могу, — развёл руками детектив. — Я туточки нужен. Я следствие веду.

Алик снова отвернулся от спорщиков — в поле его зрения всплыло сообщение о том, что искины ФБР получили доступ к личному электронному архиву Крависа и Роуз. В их ежедневниках была та же запись за предыдущий день: пикник на Палм-Бич с Найлом и Белвиной Каното на их яхте.

«Открыт доступ к архиву. Есть информация по вчерашнему дню», — написал Алик, расшаривая для следственной бригады доступ к дневникам.

Сам он уже вызывал Найла Каното.

Его коммуникатор, чего и следовало ожидать, находился в режиме «Не беспокоить» — полномочий Понедельника было достаточно, чтобы этот режим отключить. После пары минут вызова Найл наконец-то ответил, включив только звуковой канал.

— Аллё? Кто звонит? — раздался заспанный голос.

— Здравствуйте, это Найл Каното?

— Кто звонит? — продолжил настаивать Найл.

— Специальный агент ФБР Алик Понедельник. Вы можете ознакомиться с моими полномочиями, если ознакомитесь с сопровождающим звонок заверенным сертификатом.

— Вижу, — послышался после секундного молчания голос, — ты из ФБР. Какого чёрта ты хочешь? Ты знаешь сколько время?

— Я занимаюсь поисками Крависа Лоренцо и его семьи. Они сейчас у вас?

— Что случилось? Где Крав?

— Это я и хочу узнать. Ответь на вопрос: где сейчас Кравис?

— Дома должен быть…

— Он оставил сообщение, что находится у вас.

— Должен был находиться, понял? Мы собирались провести выходные вместе, обе семьи. Но были вынуждены всё отменить, ясно?

— Не ясно. Меня с вами не было. Скажите, почему визит был отменён?

— Из-за злоебучей яхты — «Морской Звезды III». Сервисная команда, что следит за яхтой, отзвонилась вчера утром — при диагностике двигателя, мол, была найдена неисправность. Им придётся вытаскивать старушку из воды, чтобы починить. Понятно, что нам пришлось отменять поездку. Расстроились все, конечно. Бел и Роуз планировали это путешествие несколько месяцев.

— И вы сообщили об этом Кравису?

— Естественно. Он тоже был разочарован! Наши дети дружат, понимаешь? Это было бы большое семейное событие.

— Ты разговаривал с ним лично? Или отправил сообщение?

— Конечно лично! — возмутился Найл. — Он ещё был в офисе, сидел за рабочим столом.

— Он сказал, куда собирается отправиться вместо отдыха на яхте?

— Нет, не сказал. Что именно с ним случилось?

— Мы не можем с ним связаться! Он сказал, какие у него планы на выходные?

— Нет. Он был взбешён из-за того, что ему придётся провести выходные дома. Я, кстати, тоже. Так что именно случилось?

— Мы не знаем. Ведётся расследование.

— Господи Иисусе! Крав в порядке?

Алик тяжело вздохнул. Нелепо ожидать от разбуженного ни свет ни заря человека логичного мышления.

— Мне нужно название компании, которая занимается обслуживанием вашей яхты. Пожалуйста, перешлите мне их контакты. И если кто-то из семьи Лоренцо выйдет с вами на связь, вы должны немедленно сообщить мне об этом. Это важно!

— Конечно, я сделаю это, — пробормотал Найл. — Но скажи мне, что случилось с Кравом и его семьёй?

— Мы. Пока. Не. Знаем, — холодно повторил Понедельник, завершая разговор.

После чего составил запрос для искина полицейского участка на предмет проверки звонков и перемещения Найла Каното для обнаружения аномальной активности. Затем, подумав, расширил область проверки и на его семью. Вдобавок к этому он отдал указание отслеживать их разговоры и переписку — если Кравис попытается связаться со своим приятелем по яхтингу, искин полицейского участка оповестит следственную команду.

— Запрос санкционирую, — сказал Саловиц, отсалютовав жетоном камере, следящей за участком. — Алику Понедельнику разрешён доступ на просмотр и запись оперативных данных.

«Поступили новые данные». — В его линзах всплыло оповещение от полицейского Искина. — «По поступившим от Корпорации Сопряжения данным, семья Лоренцо вошла в портал 16Х в Деревне в девять семнадцать вечера и через три минуты вышла в западном центре Центрального парка рядом с их кварталом. Это последнее зарегистрированное использование порталов семьёй Лоренцо».

— Видео выводи, — произнёс Алик.

Большой настенный экран переключился с новостного канала на трансляцию видео из журнала видеонаблюдения Центрального парка Западной архалогии. Собравшиеся в кабинете полицейские наблюдали, как семья Лоренцо вышла из петлевого портала. Увиденная ими сцена была исключительна в своей банальности — Понедельнику на секунду показалось, что он смотрит рекламный ролик, а не оперативное видео.

Мама — красивая, молодая, улыбающаяся; папа — старше и размереннее; дети с улыбками и смехом носятся вокруг них, задирая друг друга. Семья просто излучала радость жизни, попутно демонстрируя идеальный с художественной точки зрения подбор одежды и дорогостоящую стоматологию. Алик включил опознание лиц — через долю секунды над головами запечатлённых на видео людей появились данные, полученные от национального агентства по учёту гражданства.

Да, это были они.

Саловиц переключил потоки. На следующей видеозаписи было видно, как семья Лоренцо покинула портальный узел и прошла двадцать пять метров по тротуару, пока не свернула ко входу в свой подъезд.

Понедельник прочитал вшитую в метаданные метку времени: девять двадцать один.

— На етом пока усё, — сказал Саловиц.

— Инспектор, пусть искин участка проанализирует запись до конца дня, — сказал Алик. — Нужно узнать, не выходили ли они из дома через этот выход. Ну и найти тех, кто входил.

— Ясно, — вздохнул Саловиц.

За те несколько минут, пока искин обрабатывал запрос, Понедельник позвонил в офис Бюро в Палм-Бич, в то время как его электронный ассистент вошёл в сеть сервисной компании, нанятую Найлом Каното для обслуживания яхты. Закончив разговор и оглядев скопированный ассистентом файл «Морской Звезды III», выглядевшей для неопытного взгляда словно детёныш лайнера «Небесный змей», Алик довольно хмыкнул.

Из файла следовало, что вчера утром один из инженеров сервисной компании, проводя финальную проверку яхты на мореходные качества, обнаружил, запустив диагностику яхты, серьёзнейшую проблему с двигателем — какие-то посторонние частицы загрязняющих веществ в системе передач.

По его словам, при запуске двигателя существовал высокий риск того, что механическая часть двигателя будет разрушена. Сервисная компания направила Найлу Каното оповещение, сообщив, что коробку нужно разобрать и почистить.

Инженера, проводившего диагностику, звали Али Ренци. Запрос к его смартфону показал, что он сейчас находится в центре Майами. После звонка Алика три агента из офиса центрального отделения Бюро по Майами были направлены, чтобы задержать его.

«Журнал гражданского наблюдения Западного Центрального парка скомпрометирован, — всплыло уведомление на экране. — Неустановленные лица использовали сложное редактирование, вырезая области размером с человека и заменяя их зацикленным фоном без возможности восстановления».

— Вот! Вот! — радостно воскликнул Саловиц. — Я же говорил, что так они внутрь и пробрались! Джавид Ли не дебил, так просто его людей не попалишь!

— Редакции подверглась вся запись? Или отдельные фрагменты? Можем ли мы определить по записи временной интервал, во время которого произошло проникновение? — спросил Алик.

«Расчётной мощности данного устройства недостаточно. Прошу разрешения заключить контракт с имеющей больше ресурсов компанией цифрового аудита».

— Ага, — кивнул Саловиц, подняв жетон, — давай.

— А что у нас с системами внутреннего контроля безопасности жилого дома? — поинтересовался Понедельник.

— Усё глухо. Они пробрались вовнутрь тихо, не беспокоя датчики. Умные шельмы.

— Хорошо, — сказал Алик. — Давайте сделаем шаг назад. Понятно, что бандиты не прошли через ближайший портал. Не так нагло. Это дало бы полиции слишком много данных. Но также они не ожидали, что их случай будет расследоваться как убийство — с привлечением ФБР и сторонних экспертов. Так что пусть ваш ИИ проработает все данные по квартире, посмотрите, сможете ли вы отследить действия банды Джавида Ли по изменённым данным, которые они вносили в файлы. Узнайте, откуда они пришли. Размотав этот клубок, вы получите место, откуда они пошли на дело.

— Мы с этим справимся? — спросил Саловиц, повернувшись к старшей судебному эксперту.

— Я попробую, — сухо сказала Роуэн эль-Алосайми.

— У нас остался самый важный вопрос. Сопряжение не регистрировало переходов семьи Лоренцо через порталы с того момента, как они покинули портал «Центральный Парк Вест», — произнёс Понедельник. — Куда, чёрт меня дери, они делись? От решения этой задачи зависит всё расследование. Итак, вот что у нас имеется. — Он повернулся к модели квартиры, всё ещё висящей в пространстве перед проектором. — Расположенная в многоквартирном доме портальная квартира. Давай попробуем перестать полагаться на искинов и криминалистику. Вернёмся к основам, так сказать.

— В смысле «к основам»? — удивился Саловиц.

— Невозможно найти чёрную кошку в тёмной комнате, если её там нет. Мы ищем техническое решение задачи, не будучи уверенными в его наличии. Подумай вот над чем, — добавил Алик, заметив, что внимание инспектора ускользает, — полдюжины придурков врывается в вашу квартиру с большими пушками наперевес. Вот что бы ты сделал на месте Лоренцо?

— С большими пушками, гришь? — расплылся в улыбке Саловиц. — У меня дома, прикинь, есть пушки побольше!

— Ну а у Лоренцо нет. Он адвокат, которому нужно спасти себя и своих детей. Он вынужден думать быстро.

— Оружия нет, — вздохнул инспектор. — А шо тогда есть?

— Есть дом. Двадцать этажей, на каждом этаже по три-четыре квартиры. Твои люди обыскали здание?

— Та, — он махнул рукой, — немного. Семнадцатый этаж.

— Значит, надо обыскать и остальные этажи. Обойти и обзвонить квартиры.

— А смысл? Нет там никого.

— Это нужно сделать, чтобы исключить все возможности.

— Да, я отдам команду, — неохотно пробурчал Саловиц, — пошлю патрульных.

После чего развернулся и отошёл от Алика подальше, пока тот не нагрузил его ещё чем-нибудь. Пожав плечами, Понедельник выбрал один из столов, заваленных вещдоками и гаджетами, и сел, попутно попросив одного из патрульных принести ему кофе — настроенная на работников полицейского участка кофеварка отказывалась выдавать кофе постороннему.

Несущий кофе полицейский удерживал бумажный стаканчик опустив указательный палец в напиток. Алик сделал вид, что не заметил — ему не хотелось ещё больше настраивать полицейских против себя. Отхлёбывая напиток, он просматривал грифы социальных связей покойных бандитов в поисках данных о семьях и друзьях.

Понедельник был уверен, что он не единственный, кто просматривает эти списки. Слухи о прибытии полиции в квартиру распространяются как лесной пожар. Сбежавший через Антарктику бандит уже оповестил своего босса Рейнера о провале миссии.

А вот Джавид Ли подобной информации не имел — его бандиты просто не вернулись. Скорее всего, он отправил кого-нибудь из своих бойцов пройтись мимо жилого комплекса — так что он знал, что полицейские вовсю огораживают периметр места преступления.

Следовательно, Джавид Ли знал, что у него не так много времени. Конечно, его бойцы практиковали закон омерты, держа язык за зубами на допросах, так как в наше время даже самый глупый уличный бандит знает, что отвечать на вопросы полиции или федералов означает смертный приговор.

Вот только прочность цепи соответствует прочности самого слабого звена — и единственное, что нужно сделать Алику — выбрать правильное место приложения своих сил.

Через двадцать минут два агента офиса ФБР в Майами провели Али Ренци в двадцатый участок. Помня о данном комиссарше обещании, Понедельник предложил, чтобы задержанного непосредственно допрашивал Саловиц, тогда как сам будет наблюдать за допросом — на случай если что-то пойдёт не так.

Мерцающая в воздухе голограмма показывала сидящего в помещении для допросов Ренци так же точно, как если бы он находился перед Аликом. Спокойно сидящий на стуле парень всем своим видом излучал уверенность, стараясь убедить окружающих в своей невиновности. Получалось это откровенно хреново — по своему богатому опыту Понедельник знал, что настоящие невиновные как раз сильно нервничают, будучи доставленными в участок в два часа ночи.

Али Ренци всё ещё был в своей клубной одежде из Майами: рубашка с короткими рукавами, с вышитым на ней странным инопланетным львом, и узкие чёрные брючки. Пробежка через ледяную нью-йоркскую ночь заставила его помёрзнуть, так что сейчас он дрожал под кондиционером в комнате для интервью, тщетно пытаясь согреться.

Выданное Саловицем разрешение на получение цифровых данных от ИИ участка обеспечило Алика доступом к данным сканирования тела. Частота сердечных сокращений Ренци была высокой. Предоставленные имплантом данные уровня токсинов и мозговой активности показывали, что задержанный находится в состоянии хорошо скрываемой паники.

«Сейчас мы расколем твой твёрдый орешек», — довольно осклабился Алик.

— Сиди-сиди, не надо вскакивать, — сказал Саловиц, входя в помещение.

Сидящий на скамье Али недоумённо посмотрел на него.

— Тебе нужен адвокат? — спросил инспектор. — Ежели нужен, а у тебя его нету, будет назначен государственный защитник. Вот только если страхового покрытия на этот случай у тебя нету, то придётся раскошелиться.

— Адвокат? Мне? Я что, арестован? — ядовито поинтересовался Ренци. — Вроде бы речь шла о простой беседе?

— Усё верно, ты не арестован. Ты просто свидетель.

— Свидетель чего? Ты можешь прямо сказать, что вам от меня нужно?

— Расскажи-ка нам о «Морской Звезде III», мистер умник, — расплылся в улыбке Саловиц.

— Милая яхта. Я на ней работаю, — натянув на лицо улыбку, ответил Али.

— Али, дорогой Али. — Саловиц говорил тоном, каким обычно разговаривают с несмышлёными детьми. — Давай я тебе дам один бесплатный совет.

— И какой?

— НЕ ЕБИ МНЕ МОЗГИ, СУКА!!! — проорал детектив. — Тебя, дебила, подняли в два часа ночи и приволокли в участок вовсе не потому, что мы с тобой шутки шутить удумали. Даже не пытайся мне врать!

— Не понимаю, о чём ты, — пожал плечами Ренци.

— О поломке. О ебучей поломке яхты. Что с ней случилось?

— Механическое повреждение. Мы получили сигнал от системы мониторинга. Потом яхту отбуксировали в сухой док. Мы пока не знаем, что вызвало срабатывание датчика…

— Я ПРОСИЛ ТЕБЯ ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ, — проорал Саловиц, — не ебать мне мозги! Хочешь, чтоб было по-плохому? Дождёшься, я тебе устрою…

— Бить будешь? — ядовито усмехнулся Али.

— Не… незачем. Ты сам будешь своей головой о стену стучать, как только я тебя в убийстве обвиню.

— В каком ещё убийстве? — испуганно промямлил Ренци.

— В массовом, Ренци, в массовом. Семь трупов как с куста! И это только те, что мы пока отыскали — нутром чую, что на семи мы не остановимся…

— Семь трупов… — повторил ошарашенный Али. — А я тут каким боком?

— А это тебе решать, Али. — Саловиц вновь заговорил елейным голосом. Алик понял, что за неимением Битцка инспектору приходится одновременно отыгрывать роли и хорошего и плохого полицейского. — Ежели ты свидетель, то мы тебя ещё и кофиём угостим, когда ты домой отправишься. Ну а коли начнёшь хуйнёй страдать, то выбора у нас большого не будет — законопатим тебя за убийство. Оформим тебе билетик в один конец на Загрею, в отличный отельчик прямо в центре каньона.

— Э-э-э… полегче, дядя, — неуверенно возмутился Ренци. — Я никого не убивал, у меня алиби есть!

— Значит, отправишься на Загрею не как убийца, а как соучастник. Охуенно большая разница…

— Так я и не соучастничал, в общем-то…

— А хочешь я угадаю кое-что? — Саловиц расплылся в улыбке. — Если я получу ордер на просмотр твоих счетов, не найду ли я там перевода на кругленькую сумму, полученную тобой совсем недавно? Не кипешуй, я пока не запрашивал ордера, — добавил он, заметив, как побледнел Али. — Мы же просто беседуем…

— Я… мне… деньги… — начал заикаться Ренци.

Он стремительно побледнел, на лбу выступили крупные капли пота.

— Серьёзно подумай, сынок, перед тем как отвечать, — продолжил нагнетать Саловиц. — Что будет, когда я просмотрю движение денег на твоём счёте? Я найду там поступление налика от неустановленного лица, верно?

— Возможно, — взявший себя в руки Али старался говорить твёрдо. — Так совпало, что один мой друг как раз вчера вернул мне взятые в долг деньги.

— Как я и думал, — вздохнул Саловиц, выкладывая на стол пачку распечаток, словно крупье из Вегаса. — Посмотри внимательно на эти лица, сынок. Твой друг есть среди них?

— Господи Иисусе! — вскрикнул Ренци, закрывая рот рукой.

На выложенных на стол распечатках были представлены обнаруженные в квартире тела во всём их кровавом великолепии.

— Смотри внимательно. — В голосе Саловица прорезалась сталь. — Ты узнаёшь кого-то?

— Вот этот. — Али ткнул пальцем в одну из распечаток, отводя в сторону глаза.

— Кушик Флавиу?

— Не знаю. Мне он сказал, что его зовут Дилан.

— И что этот Дилан попросил тебя сделать?

— Провести дополнительную диагностику «Морской звезды». Он хотел быть уверенным, что с яхтой всё в порядке, и попросил, чтоб я всё дотошно проверил в сухом доке.

— Из-за этого пришлось отменить морскую прогулку семьи Лоренцо, так?

— И что?! — лихорадочно воскликнул Ренци. — Безопасность превыше всего!

— Где ты его встретил, умник?

— Он сам вошёл в мою квартиру, представляешь? Он знал, кто я, чем занимаюсь, вообще всё. Я не мог ему отказать, просто не мог! — взорвался Али. — К тому же то, что я сделал, никому не повредило. Никто не пострадал!

— Агась, — задумчиво сказал Саловиц, двигая пальцем лежащие на столе фотографии покойников, — вот прямо так никто…

— Я в этом не виноват! — Ренци уже кричал тоненьким фальцетом. — Я только провёл диагностику яхты!

— Может быть, — задумчиво кивнул Саловиц. — Суд даже с тобой согласится. — После чего добавил, похлопав Ренци по плечу: — А чегой хотел от тебя тот парень, который назвался Диланом?

— Ничего! Ничего не хотел! Он только сказал, что будет хорошо, если я проведу диагностику яхты!

— Он сказал, зачем это ему надо?

— Нет! Ничего он мне не говорил!

— А ты раньше выполнял такие просьбы?

— Никогда! Мамой клянусь! — простонал выглядевший как выжатый лимон Али.

«Ещё что-то у него спросить надо?» — прочитал Понедельник переданное Саловицем сообщение.

«Пусть пиздует домой, — передал Алик. — Я поручу Бюро провести полную проверку его истории. Если всё будет как он сказал, то он отделается потерей работы».

* * *

Пока Саловиц фиксировал показания Ренци в комнате для допросов, Понедельник связался с Тансаном, которого называл «своим старым другом с Капитолийского холма». Столкнувшись по работе почти два десятилетия назад, они быстро перешли к взаимовыгодным отношениям — в результате которых Алик, выполняя небольшие, конфиденциальные поручения, плавно двигался по карьерной лестнице, поднявшись, без малого, до уровня помощника директора Бюро. Какую пользу получил от их сотрудничества Тансан, Понедельник не знал — но, вероятно, тоже немалую.

— Это была хорошо организованная операция, — начал свой рассказ Алик, — по крайней мере, поначалу. Потом всё пошло вразнос, закончившись побоищем. Единственное, что не укладывается в эту концепцию, — попытка бандитов заполучить сверхсекретные файлы Пентагона.

— Значит, тебе нужно найти их и узнать, зачем они это сделали, только и всего, — вкрадчиво сказал Тансан.

— Легче сказать, чем сделать! — возмутился Понедельник. — Особенно сейчас, когда выжившие бандиты дрожат от страха, забившись в самый глубокий отнорок своей норы.

— Если для их поимки понадобится помощь эксперта, то у меня есть деньги из чёрной кассы, которыми ты сможешь расплатиться.

— Сейчас в этом нет необходимости, — отмахнулся Алик. — Мне хватает собственных ресурсов, ведь я веду расследование совместно с полицией Нью-Йорка. Я просто хочу обратить ваше внимание, что случившееся не укладывается в определённую картину — никто не будет нанимать кучу агрессивных клоунов, чтобы заполучить секретные данные. Если добавить к этому странное совпадение — бойцы обеих команд вместо переговоров начинают стрелять, оказавшись в одно время в одном месте, то становится очевидным — у нас нет пока полной картины случившегося.

— Займись этим, Алик. И помни, — добавил Тансан, показывая рукой вверх, — там тебе доверяют и готовы оказать любую помощь. Нам очень важно знать, кому понадобились эти файлы и почему.

* * *

В очередной раз перетасовав виртуальную колоду досье на мёртвых участников налёта, Понедельник решил, что наиболее слабым звеном является подружка мистера Вскрытого — в миру Перегрина Лекси. По своему опыту он знал, что громилы обычно подбирают подруг себе под стать — жестоких и неадекватных.

Обычно. Но не сейчас. Интуиция подсказывала Алику, что эта женщина была другой — хрупкой и ранимой. Пробежавшись взглядом по данным, он удовлетворённо кивнул: по происхождению она была с самого социального дна и не поддерживала отношений с родственниками — Перегрин помог ей подняться, став её опорой и защитой. Без него она была никем.

Нужно было спешить — босс Перегрина, Джавид Ли, не был идиотом и вполне мог, рассуждая схожим образом, отправить кого-то из своих бандитов приглядеть за дамочкой.

Пройдя через несколько портальных врат, Алик и Саловиц оказались на южной оконечности Манхэттена, после чего прошли по 32-й улице до расположенного в центре Манхэттена Бич Парка. Саловиц всё порывался вызвать двухместное такси, но к тому времени снег прекратился, и Понедельник предложил пройтись на запад вдоль Восточного бульвара.

— Таки у нас похищение, — вздохнул Саловиц. — ИИ участка передаёт, что люди Рейнера следили за квартирой и подменили записи, чтоб без палева попасть в квартиру. Стопудово они хотели застукать их на месте!

— А команда Джавида Ли в это самое время думала, что они будут на яхте, поэтому квартира будет стоять пустой… — задумчиво сказал Алик. — Вот поэтому обе команды и столкнулись лбами в квартирке у Центрального парка. Впрочем, я не думаю, что целью бандитов было похищение.

— А шо тогда?

— Доступ к сети юридической конторы, естественно, — взмахнул рукой Понедельник, — защита которой строится на использовании биометрических данных. Присутствие Крависа во плоти помогло бы Кушику со взломом — он просто заставил бы юриста снять защиту. А удержание семьи в заложниках — отличный способ добиться содействия, не находишь?

— Так шо, усё свелось к покраже файлов?

— Да. Но ответ на этот вопрос не приближает нас к разгадке тайны — где сейчас находится семья Лоренцо.

Когда спутники добрались до улицы Дувр, старомодные наручные часы Алика показывали около трёх часов утра. Они были единственными живыми людьми на улице — не было видно даже кибердворников. Ветер стих, было слышно, как под подошвами хрустит подмёрзший за ночь снег.

Район, по которому они шли, относился к обеспеченным — у всех домов были аккуратные дворы, у некоторых даже с припаркованными у обочины тележками с моторными лодками. Дом Перегрина Алик узнал издалека — он был единственным, в окнах которого горел свет.

Саловиц поднялся на маленькое крыльцо и нажал на кнопку звонка. Домашняя сеть запросила идентификацию, которую предоставили их электронные секретари. Адрея Хафлон приоткрыла дверь, пугливо выглянув наружу. Глаза её были заплаканными.

— Вы… ко мне? — испуганно пролепетала она детским голоском.

— Полиция Нью-Йорка, мэм, — вздохнул Саловиц. — Можем ли мы войти?

Она ничего не сказала и отступила назад, оставив дверь открытой. Переглянувшись, Алик и Саловиц последовали за ней, старательно придав лицам соответствующее моменту скорбное и участливое выражение. Это было довольно непросто с учётом того, что домашний халат Адреи представлял собой что-то с чем-то: свободное плетение из чёрного кружева с подкладкой из пушистых пурпурных перьев — настоящий шедевр Шрёдингера, оставляющий хозяйку и одетой и голой одновременно.

Алик вспомнил, что по данным досье, Перегрин подобрал её в одном из клубов Джавида Ли, и она, очевидно, в виде ответной любезности, использовала клубную униформу в качестве домашней одежды — сохраняя пленивший мужчину образ.

Увидев Адрею во плоти, Понедельник довольно хмыкнул: он удостоверился в правильности своего выбора — аура неуверенности и растерянности, окружающая женщину, была такой же плотной, как её экзотические духи.

— У меня совсем плохие новости, мэм, — сказал Саловиц, стянув фуражку.

Адрея вскрикнула, прижав руки к лицу.

Отведя глаза, Алик начал рассматривать убранство комнаты, в которой они сейчас находились. Гостиная, в общих чертах, соответствовала представлениям покойного бандита о роскоши — безвкусно декорирована в присущем гонконгским сериалам вырвиглазном стиле, в котором смешались стили как минимум из четырёх разных эпох.

Наконец, Адрея убрала руки от лица, вытерев глаза салфеткой.

— Что с ним? Он пострадал?

— Вынужден сообщить, — чтобы не ошибиться, Саловиц зачитывал текст прямо с официальной бумаги, — шо твой партнёр, Перегрин Лекси, был найден сегодня мёртвым. Выражаю соболезнование.

Всхлипнув, женщина опустилась на диван и утонула в мягких подушках. Затем потянулась к бокалу, что стоял на мраморном столе около неё. Рядом — уже наполовину пустая бутылка дешёвого бурбона.

— Это ужасно, — вздохнула она. — Надеюсь, что он не мучился.

— В общем-то, да, — поддакнул Саловиц, — ежели опустить нюансы…

— Расскажите мне, как он умер, — потребовала женщина, отпив из бокала. — Не надо меня щадить!

— Он оказался в неправильном месте в неправильное время и в компании с неправильными людьми, — деликатно отстранив Саловица, сказал Алик. — Но ты ведь и так это знаешь?

— Я ничего не знаю о том, куда он собирался пойти сегодня вечером! — моментально окрысилась Адрея. — Мне он сказал, что собирается посидеть с друзьями в баре!

— Ты ведь знаешь, чем он зарабатывал на жизнь, верно?

— Он был менеджером в компании «Урбан Сидерик Менеджмент», — гордо вскинув голову, ответила женщина.

— В городской компании по уборке мусора? — спросил Понедельник, пробежав глазами по справке, подготовленной электронным менеджером. — Работающей в районе Грейвсенд и бухте Шипсхед?

— Именно, — ответила она, делая глоток бурбона из бокала.

— Тогда довольно странно, что мы нашли его тело в чужой квартире в верхней части города после неудачной попытки ограбления.

— Я ничего не знаю об этом и не желаю обсуждать.

— С ним был один из его приятелей, кажется, Дуэйн Нордон. Не могли бы вы опознать его для меня, пожалуйста? — Алик поднял свой коммуникатор.

— Да, конечно, — кивнула Адрея, посмотрев на экран…

…чтобы сразу закричать, разглядев замёрзшее бескровное лицо Дуэйна, и опрометью броситься из комнаты в туалет, откуда вскоре донеслись звуки неудержимой рвоты. Алик и Саловиц многозначительно переглянулись, при этом инспектор показал фэбээровцу большой палец.

Пару минут спустя бледная Адрея, пошатываясь, появилась в дверях, пытаясь плотнее запахнуть свой халат — для чего он вовсе не предназначался.

— Сукин ты сын, — выплюнула она, — знал ведь, что так и будет?

— Да, мэм, — кивнул Понедельник, — такая моя работа. В находящемся под моей защитой городе схлестнулись две банды, разорвав друг друга на клочки, словно акулы, обдолбавшиеся кислотой. Твоему Перегрину, кстати, ещё повезло — честный выстрел, быстрая смерть. Не то что остальным.

Не в силах справиться с ужасом, Адрея закрыла рот руками, слёзы текли по её щекам.

— Перегрин был убит людьми Рейнера. Они все там тоже полегли, но один, видимо, скрылся. Как ты думаешь, кто это был? Кого Рейнер мог использовать для такой работы?

— Я ничего не знаю, — быстро ответила она.

«Слишком быстро», — подумал Алик, усиливая натиск.

— Думаешь, Джавид Ли твой друг? Что он сделает с тобой? Единственное его желание, будь уверена, — это прикрыть свою задницу. Как ты думаешь, что взбредёт в его дурную голову, если мы отвезём тебя к нам, на двадцатый участок, и подержим там парочку дней, а? А я могу это сделать. Обвинение предъявлять не буду, просто запишу тебя свидетелем. Это означает, что ты не имеешь право на Миранду, так что никакого адвоката тебе не будет…

— Я ничего не сделала, — слабо запротестовала женщина, сползая на диван.

— Возможно. В любом случае нам нужно это проверить. Но это не имеет значения, поскольку Джавид Ли захочет узнать, что ты такого интересного рассказала нам, что это заняло целых два дня! Боюсь даже предположить, чего он себе напридумывает, прежде чем мы позволим его адвокату увидеться с тобой. Боюсь, что он тебе не поверит, когда ты будешь утверждать, что ничего не говорила.

— Ах ты ёбаный хуй! Да чтоб твои яйца сгнили! — взорвалась Адрея.

И зарыдала, глядя на Алика с ненавистью распинаемого ку-клукс-кланом негра.

— А вот другая альтернатива — полиция заглянула к тебе на минутку, чтобы сообщить о смерти сожителя, как это требуется по правилам. Они задержались на несколько минут и ушли, когда поняли, что ничего от тебя не добьются. Согласись, этот вариант выглядит лучше.

— Чего ты хочешь? — вытерев слёзы, спросила женщина.

— Хочу знать, что, чёрт возьми, происходит!

— Думаешь, Перри со мной делился? Он и раньше был молчуном, а после пожара так и вовсе замкнулся!

— Какого пожара?

— Сгорел стрип-клуб Джавида Ли «Кнопка доступа».

— Тот, где ты раньше работала? — спросилСаловиц.

— Я там больше не работаю, — отмахнулась Адрея. — Да и раньше я там только танцевала, не то что другие девушки.

— И когда случился этот пожар?

— Пару дней назад. Началось всё на кухне. Все уверяют друг друга, что это был несчастный случай, но на самом деле все уверены, что это был поджог. Перри прямо так и сказал: «Крошка, Джавид Ли знает, что это был Рейнер. Он заказал это вместе с избиением Рика». Ну и тогда Джавид велел Перри позаботиться о Фарронах, чтоб сравнять счёт с Рейнером. Перри сказал: «Он может позволить себе проявить слабость, только не после двух ударов в спину. Если Джавид утрётся, то люди решат, что ты слабый, и всё — ты никто и звать тебя никак. Он должен держать ответку!»

— Стоп, стоп, полегче, — взмолился Саловиц. — Кто все эти люди? Кто такой Рик? Кто…

— Рик был курьером! — возмущённо воскликнула Адрея. — Вы что, совсем за новостями не следите? В тот же день, когда сгорел клуб Джавида, его нашли мёртвым на дне залива.

— Ты думаешь, что Рика убили по приказу Рейнера? Он что, как-то ему насолил?

— Ничего он не сделал! Он его убил, просто чтобы передать послание Джавиду!

— А Фарроны тогда кто?

— Люди, с которыми собирался поработать Перри, чтобы передать ответное послание Рейнеру!

— Они что, переписываются так, что ли? А созвониться они не пробовали?

— У нас так дела не делаются, — гордо ответила Адрея. — По крайней мере, не сейчас, когда мы воюем!

— Значит, Джавид Ли и Рейнер воюют? Как долго это продолжается?

— Уже неделю! — воскликнула она. — Перри возвращался домой поздно и у него было дурное настроение. Потому что главное в его работе — это заботиться о людях. Следить, чтоб никто не мог их убивать безнаказанно, понимаете? Если вы этого не сделаете, то люди за вами не пойдут! Так было и так будет.

* * *

Воздух на Дувр-стрит был холодным и остро пах морем, ледяные волны которого бушевали всего в нескольких сотнях метров. Понедельник глубоко вздохнул, надеясь, что атлантический бриз выгонит из его тела запахи квартиры.

— Мне кажется, что я попал в какое-то ебучее средневековье, — буркнул он, вытирая руки снегом.

— Ага, — улыбнулся Саловиц, — а типа в Вашингтоне не так?

— Нет, — признался Алик, — у нас так дела не делаются. Насилия у нас больше, а вот крови меньше — мы не делаем шоу из своих разборок.

— Воистину так, — вздохнул инспектор. — Аминь!

— Полученные от Адреи сведения не добавили смысла в эту историю, — пожаловался Понедельник, когда они брели обратно по улице. Он уже просмотрел предоставленный полицией Нью-Йорка отчёт о Рике Паттерсоне, поднятом пару дней назад со дна пристани Цезаря. Бедняга был отличным пловцом — о чём говорили многочисленные награды за спортивные достижения по плаванию, но все эти навыки не помогли ему справиться с пятидесятикилограммовой стальной цепью, которой были скованы его ноги. Это случилось в тот же день, когда районную пожарную команду вызвали на возгорание в кухне стрип-клуба «Кнопка доступа».

«Почему посланий было два? — подумал Алик, выстраивая взаимосвязи в своей голове. — Рейнер был достаточно безумен, чтобы отомстить, решить, что этого мало, и отомстить ещё раз? В принципе, это возможно. Джавид Ли шлёт ответочку, посылая команду Перегрина, чтобы убить Фарронов, кем бы они ни были. Затем Перегрин попадает в портальный дом Лоренцо, в котором внезапно встречает команду Рейнера, у которой, внезапно, там тоже есть какие-то дела? Это слишком невероятно, чтобы быть совпадением!»

— Дохуя совпадений, — словно читая его мысли, отозвался Саловиц. — Не вяжется шо-то, шеф!

— Я сам весь в непонятках. Нужно больше информации, — пожал плечами Понедельник, чтоб в сердцах возмутиться, когда эта информация подошла: — Ну ёбвашумать! — вздевая руки к небу, прокричал Алик, прочитав полученный из участка файл. — Это уже вообще ни в какие рамки!

— Ну шо, шо там? — заинтересованно затараторил Саловиц.

— Дельфина Фаррон — экономка семьи Лоренцо.

— Серьёзно! Ты меня дуришь, шеф! — воскликнул потрясённый инспектор.

— Посмотри и убедись, — сказал Алик, перекидывая файл.

— Кажися, я знаю, кто ответит нам на усе вопросы, — потирая ручки, пробормотал Саловиц.

— Охлади траханье! — отмахнулся Понедельник. — Я минуту как набираю номер. Коммуникатор Дельфины Фаррон находится вне сети!

— Я послал команду быстрого реагирования на её адрес, — отозвался инспектор после минутного молчания. — Пусть усё там проверят.

— Нет, ну какой поворот, а? — продолжил мысль Алик. — Возможно ли, что Перри полез в дом к Лоренцо, пытаясь добраться не до самих Лоренцо, а до их домработницы?

— О как! — восторженно присвистнул Саловиц.

— И это ещё не всё, — продолжил Понедельник, успевший пробежаться дальше по присланному файлу. — Взгляни на это дерьмо — Дельфина у нас не хухры-мухры, а троюродная сестра Рейнера!

— Была троюродной сестрой, — поправил его инспектор.

— Вот совершенно не факт. Если бы наш Перри настиг Дельфину, мы бы нашли её тело.

— Ещё найдём, — улыбнулся Саловиц, — когда снег в Антарктиде сойдёт. Я сам там чуть не заблудился.

— Хорошо, — кисло признался Алик, — веский довод. Запроси у ИИ участка данные по перемещениям Дельфины за последние сутки — нужно её найти.

Они успели дойти до центра Манхеттена, когда Понедельник закончил просматривать досье Рика Паттерсона.

— Планы меняются, — объявил он, — мы идём в западный Бруклин!

— Это ещё зачем?

— Выразить соболезнования вдове Паттерсон, естественно.

* * *

Географически Стиллвелл-авеню находилось не так чтоб очень далеко от Дувр-стрит, но Алику, принадлежащему к верхнему слою среднего класса, улица казалась более чужой и враждебной, чем поверхность дальних планет.

Они без труда нашли дом, в котором Рик Паттерсон снимал несколько комнат, — этот дом был единственным освещённым зданием среди множества заброшенных и недостроенных высоток. Стоило им появиться, населяющие дом жители отступали в тень, словно боящиеся дневного света крысы.

Увидев их, Понедельник недовольно поморщился: конечно, нападение на вооружённого полицейского и фэбээровца будет последней глупостью, которую они совершили в своей никчёмной жизни, но кто знает, какие безумные мысли роятся в их мозгах, заполненных синтетическим нейрохимическим дерьмом? Особенно если учесть, на каких развалюхах они проводят синтез.

Колеанна Паттерсон не спала. Обычно Алик воспринимал это как признак вины — человек с чистой совестью не будет бодрствовать в три тридцать ночи — но колыбелька с двухмесячным младенцем в её руках свидетельствовала в её защиту. Колеанна выглядела эмоционально и физически истощённой — словно не спала полгода, прорыдав большую часть этого времени. В её крошечной квартирке был беспорядок, дополненный запахами несвежей еды и вонью от ядовитых подгузников.

— Что вам ещё от меня нужно?! — закричала она, увидев их в дверях и даже не удосужившись проверить их полномочия.

— Хотим сообщить вам о том, что Перегрин Лекси, вместе со своей бандой, погиб сегодня вечером.

Женщина обречённо застонала, рухнув в большое кресло с порванной и грязной обшивкой. Малыш, которого она укачивала, проснулся, взвыв как маленький банши. К концерту тут же присоединился сосед снизу, стучащий по потолку и кричащий, чтоб ему дали хоть немного поспать!

— Мне нужно ваше содействие, — сказал Алик, дождавшись, когда какофония пойдёт на спад.

— Я ничего не знаю! Сколько, чёрт возьми, мне нужно повторить это, чтоб до вас дошло!

— Я не работаю на полицию Нью-Йорка, я сотрудник ФБР.

— В сортах полицаев не разбираюсь, — отмахнулась женщина.

— А зря, — улыбнулся Понедельник. — У меня гораздо больше рычагов влияния, чем у детектива Саловица.

Нарочито понурившийся инспектор угрюмо кивнул, незаметно показывая Алику большой палец в знак одобрения.

— Я ничего не знаю, — повторила она, словно эта мантра способна исправить все проблемы в её жизни.

Алик заколебался. Было очевидно, что любое, даже самое крохотное давление с его стороны приведёт к тому, что женщина упадёт на пол, свернувшись в позе зародыша — более плотно, чем даже в материнской утробе — и он не добьётся от неё столь нужных ему сведений.

— Я ознакомился с досье вашего покойного мужа, — начал он осторожно, — и знаю, что он был застрахован. Сумма небольшая, но она важна для вас с ребёнком, в вашем положении…

— Обломайтесь! — перебила его женщина. — Вот что сказали нам в юридическом отделе! «Это не несчастный случай — это убийство. Ебитесь как хотите!»

— К этому я и клоню. Я могу переговорить с коронером — и он классифицирует случившееся как несчастный случай. Как я уже сказал, ко мне прислушиваются.

— И что ты хочешь? — с надеждой в голосе спросила женщина. — Что я должна буду сделать?

— А ты быстро соображаешь, — улыбнулся Алик. — Мне нужно имя.

— Чьё?

— Жертвы. Я знаю, что люди Рейнера убили Рика, чтобы отомстить ему за какой-то его поступок.

— Возможно, — сухо кивнула она.

— А за что именно? Что он сделал для Джавида, что вызвало гнев Рейнера? Я знаю, что ты знаешь, — добавил он, заметив, что женщина собирается всё отрицать.

— Ты действительно можешь повлиять на страховую компанию? Ты действительно можешь это сделать?

— Да, могу. Да, сделаю. Но ты должна рассказать мне всё.

— Он должен был разобраться с какой-то сучкой. Он согласился на эту работу из-за меня — нам нужны были деньги. Джавид Ли хорошо оплачивает подобные услуги — не каждый возьмётся учить уму-разуму бабу.

— Что есть, то есть, — понимающе кивнул Алик. — Так кто она?

— Саманта Лехито. Джавид Ли хотел, чтобы ей доставили сообщение.

— А что именно она сделала?

— А какая разница? — искренне удивилась женщина. — Никогда этим не интересовалась. Ни я, ни Рик. Он был хорошим бойцом — он сделал так, как ему сказали. Отправил шлюху в больницу.

— Она выжила?

— Понятия не имею. Была жива, когда Рик закончил. Её электронный секретарь вызывал скорую.

— Отлично, — кивнул Понедельник.

Его электронный секретарь уже вывел данные Саманты на очки — она действительно была жива и находилась сейчас в реанимации одной из частных больниц Ямайки, где получала комплекс достаточно дорогих медицинских процедур. Это косвенно подтверждало, что Рейнер заботился о своём персонале — довольно осмотрительно с его стороны. Но это не особенно интересовало Алика — ему стало любопытно, что такого ужасного сделала Саманта Лехито, что заставило Джавида Ли послать Рика надрать ей задницу.

— Теперь страховка, — сказала Колеанна с мольбой в голосе. — Сделай то, что обещал. Я рассказала тебе то, что ты хотел знать.

Младенец в её руках начал извиваться, чувствуя волнение мамы. Алик вздохнул: эта женщина не заслуживала даже мышиного дерьма, но ребёнок был веской причиной сдержать обещание. «Проклятая баптистская мораль уроженца южных штатов, — улыбнулся он. — Последняя ниточка, связывающая меня с детством».

— Я загрузил сообщение в сеть Бюро, — сказал он вслух. — Коронер прочитает его утром.

Женщина облегчённо расплакалась.

Понедельник нахмурился. Возможно, он работает ангелом-хранителем на полставки, но подобные моменты всегда выбивают его из колеи.

* * *

— Дельфины, нашей-то, нету дома, — сказал Саловиц, когда они шли к порталу по практически пустым улицам.

— Да?

— У неё, вроде как, есть ребёнок, мальчик, по имени Альфред. Полковые опросили соседей — те, вроде как, слышали какие-то звуки, говорящие о том, что днём дома кто-то был, но к вечеру они стихли.

— Добавь в их список пропавших. И в список отслеживания.

— Ужо добавил.

Сотрудники Ямайской больницы, видимо, уже привыкли к заполночным визитам полиции Нью-Йорка — по крайней мере, так показалось Понедельнику, наблюдавшему за разговором между Саловицем и администраторшей, направившей их, без лишних формальностей, к лифту.

Стеклянная кабина лифта, пронзающая этажи слой за слоем, показалась Алику хорошей метафорой медицинской процедуры, хотя создавший это здание архитектор, вероятно, не предполагал ничего подобного. Ну а если и предполагал, то у него, видимо, было странное чувство юмора.

Даже по меркам Понедельника, палата Саманты была относительно приличной — по крайней мере, выше на несколько этажей и пару социальных шагов, чем палаты общего пользования, расположенные прямо под ними. Это всё равно было довольно далеко от качества медицины, которое получил бы он, случись с ним что-то подобное.

В палате находились две кровати и внушительная стойка медицинского оборудования, соединённого множеством трубок и проводов с одной из кроватей — вторая койка пустовала.

Алик подошёл ближе.

Тело Саманты Лехито, находящееся в колыбели интенсивной терапии, было утыкано таким количеством трубок и повязок, что уже не казалось голым. Её лицо и конечности были обтянуты сине-коричневой мембраной, сообщающей, что врачи применили кселл для восстановления повреждённой плоти. «Ничего особо серьёзного, — подумал Алик, разглядывая фотографии Саманты из электронной больничной карты, — с медицинской точки зрения. Побои и глубокие порезы. С моральной точки зрения, ситуация много хуже. Рик действительно вырезал число на её лице».

Он уже почти пожалел, что помог его жене и ребёнку со страховкой. Почти.

От размышлений Понедельника отвлекло осторожное покашливание — дремавшая в кресле возле кровати невысокая женщина лет тридцати, с чёрными волосами, обрамляющими осунувшееся от беспокойства лицо, проснулась и с удивлением смотрела на визитёров.

Выражение её лица из удивлённого быстро сменилось неодобрительным, как только она поняла, что визитёры не относятся к больничному персоналу. Электронный ассистент Алика выдал результаты распознавания лица — Каролина Калин. У Саманты была лицензия на брак с ней, выданная четыре года назад и зарегистрированная в мэрии.

Собранное ФБР досье на Калин зияло пробелами, сигнализирующими о криминальной активности, но не содержало сведений о серьёзных правонарушениях. В настоящее время она числилась работающей в местном магазине под названием «Энергия Кармы», не принадлежащему, на первый взгляд, к пулу предприятий Рейнера.

— Хуле вылупился? — спросила она усталым голосом.

На этот раз Алик сумел побороть желание горестно вздохнуть. Неприязнь к правоохранителям была настолько распространённой, что он перестал обижаться на неё много лет назад. «Это обычная причуда человеческой природы, — постарался успокоить он себя. — Отношение к полиции быстро меняется на восторженное, стоит бандитам немного потыкать обывателя ножиком».

— Я хочу побеседовать с Самантой, — сказал ей Понедельник.

— Разуй глаза, она спит. Ей нужно время для восстановления, — раздражённо продолжила женщина. — Ты видел, что с ней сделал этот поддонок?

— Рик Паттерсон мёртв, — спокойно продолжил Алик.

— Я знаю. И если ты думаешь, что это сделала я, то ты тупее, чем кажешься, — я не покидала эту палату. Это может подтвердить и полицейский, который дежурит за дверью.

— Ты бы не стала причинять вреда Рику, — улыбнулся Понедельник. — Какой смысл воевать с инструментом, верно? К тому же этим занялся Рейнер.

— Как скажешь. — Каролина пожала плечами, поправив волосы. — Меня это не касается.

— А ещё это означает, что право ответного хода переходит к Джавиду Ли, — продолжил Алик. — Теперь он должен кого-то укокошить, чтобы сравнять счёт.

— Не думаю. — Она поджала губы. — Сейчас счёт сравнялся.

— Между Рейнером и Джавидом Ли? Нет. Это никогда не закончится, пока у них есть бойцы, которых можно посылать умирать и убивать.

— А что же вы их не арестуете, а, мистер полицейский? — с сарказмом, таким густым, что его можно было мазать на хлеб вместо масла, протянула Каролина, добавив после минутной паузы: — Это из-за ваших недоработок моей супруге приходится восстанавливать лицо.

— Это верно, — спокойно ответил Алик.

— Да ты хоть понимаешь, насколько применение кселл болезненно? Сколько нужно вытерпеть, пока он сращивается с настоящей плотью? Это ужасная, невыносимая боль, с которой даже наркотики не справляются! Потребуются месяцы, чтобы восстановить черты Сэм такими, какими они были до того, как этот ублюдок надругался над её лицом! Конечно, мы справимся с этим. Сэм сильная! Когда лечение закончится, я заберу её домой, подальше от Рейнера и всех остальных психов.

— Отличный план, — улыбнулся уголками губ Понедельник, — надёжный, как швейцарские часы. Сказать тебе, сколько раз я слышал что-то подобное?

— Я просто не позволю ей вернуться! — рявкнула Каролина. — Буду запирать, если нужно!

— Делай что считаешь нужным, — кивнул Алик, — и позволь мне помочь тебе разорвать её связь с Рейнером. Расскажи мне, за какой её поступок Джавид Ли послал Рика сделать такое с ней? Как только я пойму, что происходит, я смогу вернуться в город, чтобы вплотную заняться этими ублюдками. Из-за них у нас в морге находится семь мёртвых тел, и это не считая Рика. Бюро так просто это не оставит.

— Если бы Сэм была в сознании, она бы выставила тебя за дверь.

— Всё верно. — Понедельник позволил себе улыбнуться. — Потому что они втянули её в свой мир так далеко, что она не способна здраво мыслить. И уж тем более не может уйти. Вся твоя любовь, твоя решимость — всё пропадёт туне, если ты будешь опираться на её суждения. Пора решать — кто устанавливает правила её жизни. Ты или они? Выбирай.

Невероятно, но его слова, кажется, были услышаны. По крайней мере, Алик так решил, заметив, как тень сомнения осторожно сменяет гримасу ярости.

— Будет так, как я скажу! — воскликнула Каролина. — Сэм выберет меня! В конце концов, она моя жена!

— Действительно? Убеди меня в этом. Скажи мне, что она сделала. Мне нужно это знать, чтобы убрать Рейнера с Джавидом Ли.

— Банды никуда не денутся. Меняются только имена. Посадите этих — им на замену придут следующие.

— Нет. Вслед за главарями сменится и верхушка — все их лейтенанты и прихлебатели. И я вижу в этом твой шанс — вытащить Сэм из всего этого дерьма. У неё нет обязательств перед новой командой.

— Сэм была бы против, чтоб я тебе рассказала… — начала она неуверенно.

— И это проблема, которую никто не решит, кроме тебя. Эта жизнь, которой живёт Сэм, словно наркотик. Она не может сделать самостоятельно правильный выбор. А ты можешь.

— Рейнеру нужно было доставить послание, — начала Каролина, сжимая безжизненную руку Саманты в поисках поддержки. — Чёткое и недвусмысленное.

Что-то подобное Алик и ожидал: Джавид Ли и Рейнер были частью культуры, способной к коммуникации только посредством угроз — другие способы договориться не принимались во внимание. Любая уступка в их среде считалась признаком слабости, поэтому никто из них никогда не отступал — для этого у них было слишком много глупой гордости.

— Какое именно сообщение? — не выдержал Саловиц. — В чём оно заключалось?

— Устное сообщение, на словах, — замахала руками Каролина. — Есть одна женщина, у который были какие-то тёрки с одним из родственников Рейнера. И он попросил Сэм как-то повлиять на неё. Она проследила за ней, узнала, какой спа-салон посещает эта дамочка. Оказалось, она ходит каждые пару дней в салон около дома, где проходит все процедуры — волосы, лицо, кожа… И в конце всегда заказывает массаж, какой-то причудливый, с тёплыми камнями или ещё каким-то дерьмом. А этот массаж, его делают только на голое тело. И вот, когда эта дамочка, лежит себе, вся такая расслабленная, под полотенцем, она понимает, что вместо её массажиста ей делает массаж моя Сэм.

— Ты же сказала, что сообщение было только на словах? — хохотнул Саловиц.

— В основном да, — отмахнулась Каролина. — Просто, когда женщина обнажена, она более остро воспринимает мир, чувствует себя уязвимой. А если добавить к этому испуг от того, что она внезапно обнаружила, что над вами склонился не тот, о ком ты думал…

— То есть Сэм всё-таки касалась этой женщины?

— Я же говорю, что Сэм делала ей массаж! Она не причинила ей боли, ничего схожего с тем, что с ней сделал этот выродок Рик. Она просто напугала её до чёртиков, и всё. И в отместку с ней сотворили вот это!

— И последний вопрос, — сказал Алик, вставая. Он уже знал ответ, но хотел бы услышать от Каролины подтверждение его выводов. — Эта женщина, которой нужно было передать послание, кто она?

— Роуз Лоренцо.

* * *

Битцк дозвонился до них, как только они покинули палату.

Перед ними, по всей длине долины Ван-Вика, протянулась длинная полоса из сосен и дубов, образующая зелёную стену, которая разделяла город. Когда-то, не так давно, на этом месте располагалась скоростная многоярусная автотрасса, устаревшая с появлением доступной технологии порталов.

Алику нравилась идея преобразования старых городских шоссе в парки. Зелень разбавляла сплошную застройку, делая жизнь горожан более позитивной и приятной.

Это было воистину достойным примером позитивных преобразований. И полной хуйнёй, если взглянуть на это с другой стороны. За прекрасным фасадом города, украшенным зеленью, таилось явное, ничем не замутненное зло.

Такие гангстеры, как Джавид Ли и Рейнер, были, есть и, вероятно, будут всегда. Бедность всегда порождает определённый тип предпринимательства — насильственный, без совести, границ и моральных норм. Поэтому везде, где есть бедность, присутствует и её злой близнец — тотальная, беспощадная, бессмысленная и безграничная эксплуатация.

Справедливая расплата за все деньги, запертые в хранилищах в верхней части города. Злая пародия на справедливое распределение. И это не изменят все парки Нью-Йорка — какими бы они ни были прекрасными. Всё это не более чем декорация стен экономических оков, сковывающих людей.

Единственная возможность, которой могли воспользоваться люди, выросшие в крохотных социальных квартирках, чтоб избежать повторения судьбы родителей, является бегство с планеты в поисках лучшей доли — переселение на астероиды или любой из пары десятков терраформированных миров — неважно, с универсальной или утопической системой управления.

Вот только низы, к сожалению, вовсе не спешили воспользоваться представившейся возможностью. Алик вспомнил статистику, которую он видел и которая всегда сопровождалась бесчисленными сообщениями о городской преступности, заказанными сенатом штата и призывающими «решить вопрос». Родной мир покидали удручающе мало детей, как бы сладко ни пела реклама государственной политики по освоению новых территорий.

Беднейшие слои населения не доверяли верхам — справедливо считая, что основной причиной, по которой им предлагают покинуть Землю, является нежелание делиться с ними жизненным пространством. Таким образом, несмотря на то, что в 2134 году планета Новый Вашингтон была успешно терраформирована, население Нью-Йорка сократилось не более чем на десять процентов.

Увы, население большинства американских городов снизилось всего лишь на 15-20 процентов от пикового уровня, зафиксированного в начале двадцать первого века, поскольку население, особенно наиболее состоятельная его часть, продолжало стремиться в мегаполисы, мечтая, как и век назад, о «быстром карьерном росте».

Так что пока Алик шёл по коридору, вполуха слушая Битцка, его взгляд скользил по елям долины Ван-Вика, одетым в мантии из колючего тонкого льда: они выглядели так, словно вырастили шипы, чтобы защитить себя в течение зимы — точно так, как спешащие мимо них горожане, пытающиеся зацепиться и выжить во враждебном окружении.

— Саловиц, ты сейчас умрёшь! — восторженно воскликнул Битцк.

— Вот уж вряд ли, — буркнул инспектор.

— Ты просто не поверишь, что я нашёл!

— Ну?

— Сопряжение прислало нам журнал перемещений Дельфины Фаррон. И она, и её ребенок Альфред вышли из Западного портала Центрального парка за пятьдесят две минуты до того, как семья Лоренцо вернулась домой. По данным системы наблюдения видно, как они зашли в квартиру.

— Ты ничего не перепутал?! — воскликнул Саловиц. — Уверяешь меня, что они ныкаются где-то в квартире, тогда как я её всю носом изрыл! И знаешь что? Их там не было!

— Так, стоп! — остановил перепалку Понедельник. — Битцк, мне нужно, чтобы ты связался с проектировщиком квартиры и узнал, имеется ли в квартире «безопасная комната».

— Выполняю, — козырнул Битцк.

— Нам тоже следует поторопиться, — сказал Алик, когда помощник отрубился.

— Уже спешу, — кивнул Саловиц. — А куда мы, кстати, идём?

— Обратно, в портальный дом, естественно. Сдаётся мне, что мы что-то упускаем…

* * *

В портальной квартире стены подпирали несколько скучающих копов, ожидающих окончания смены. Других задач, кроме охраны от маловероятного повторного нападения, у них не было, поэтому они тупо наблюдали, как работают криминалистические специалисты.

— Эксперты! Трошки внимания! Мы ищем «безопасную комнату». Кто-нибудь из вас может подсказать, где она может быть?

Дождавшись последнего «нет», Алик снял куртку, готовясь к жаре снаружи, и вышел в комнату, представляющую собой обособленный фрагмент корабля. За то время, что они отсутствовали, стало ещё жарче. Перегнувшись через перила, Понедельник взглянул на потоки воды, обманчиво медленно скользившие вдоль стены корпуса — он знал, что на самом деле белоснежные бурунчики, возникающие там, где сталь прорезала прозрачную синь воды, выдают огромную скорость, с которой большой корабль движется через океан.

Возникающие за ними волны тоже только казались безопасными — являясь, на деле, безумными подводными циклонами, способными в долю секунды утащить тело незадачливого пловца под воду. Воистину, нужно быть безумцем, чтобы спрыгнуть с корабля.

Но что делать, если это единственный доступный выход?

— Высматриваешь чего-то? — поинтересовался Саловиц, вытирая пот со лба. — Ищешь что-то лишнее? Что-то, чего здесь быть не должно?

— Наоборот, — отмахнулся Алик. — Ищу то, что должно быть здесь, а сейчас отсутствует.

— Тяжело найти то, — хохотнул инспектор, — чего нет.

На обоих концах палубы к стене были привинчены толстые, красно-белые цилиндры, в которых, по соображениям безопасности, находились спасательные плоты. Понедельник щёлкнул одним из них, обнаружив аккуратно упакованный пакет из оранжевой ткани и пять спасательных жилетов.

Второй цилиндр был пуст.

— Нет, блядь, нет, нет, нет! — воскликнул Саловиц.

— Да, да и да, — улыбнулся Алик. — Они в отчаянии и у них не было другого выхода. Представляешь, в каком они были ужасе, когда ворвавшиеся в их дом бандиты устроили перестрелку между собой?

— То есть сейчас они… — вполголоса пробормотал инспектор.

Понедельнику показалось, что он видит, как вращаются шестерёнки в голове Саловица.

— Найди координаты этого корабля по состоянию на 11 часов по восточному поясному времени прошлой ночью, — сказал он инспектору, — а затем свяжись с южноафриканской береговой охраной. Пусть берут лодку или самолёт, или что там у них есть, и мчат по тем координатам.

Четверть часа спустя, когда оба успели вернуться в двадцатый полицейский участок, они заказали себе по порции кофе из автомата и принялись сортировать поступившую почту, усевшись в кресла в опустевшем кабинете.

Судебно-медицинская служба Агентства установила личности погибших в портальном доме, лежащих неподалёку от Арктической комнаты. Тела принадлежали Мендосам, пожилой супружеской паре из Манилы, совершенно не связанной с любой криминальной активностью. Вся их вина заключалась в том, что они случайно оказались на пути спасающегося бегством бандита — взломавшего их систему безопасности и убравшего нежелательных свидетелей.

Алик и Саловиц просмотрели видеофайл, полученный из системы гражданского наблюдения Манилы — на нём светловолосая женщина вышла из дома Мендоса на проспекте Макайта, напротив парка Айяла, огляделась по сторонам и села в подъехавшее такси. Менее чем через тридцать секунд автомобиль был стёрт из системы учёта гражданского транспорта Манилы.

Снятое издалека видео было не лучшего качества, но по нему можно было установить, что подозреваемая чуть выше среднего возраста, с впечатляющей мускулатурой, полученной в результате неустанных тренировок. Одета она была в свободное пальто в стиле арктической парки, призванное скрыть её доспехи и спасти от холода, при незапланированном арктическом бегстве.

«В Маниле она, должно быть, просто изжарилась, — подумал Алик. — Но какова предусмотрительность. Она словно знала, что ей придётся отступать через ледяную тьму. Или знала?»

Нейронные сети, проведя процедуры улучшения, исправили её заснятое не в фокусе лицо, и искин участка запустил распознавание лиц, чтобы выдать через пару минут неутешительный вердикт.

— Как это «ничего не найдено»?! — возмутился Саловиц. — Откуда эта фифа вообще тогда нарисовалась?

— Уж явно не из принадлежащего Рейнеру стриптиз-бара, — хохотнул Алик.

— Ты что, узнал её? — мгновенно навострился инспектор, заметив изменение тона фэбээровца.

— Нет, — отмахнулся Понедельник.

Сказанное им не было ложью, по крайней мере, не на все сто процентов. Он действительно не узнал эту женщину — просто потому, что никакие системы распознания лиц не способны распознать человека, меняющего своё лицо после каждой операции — после появления косметических компонентов кселл это было не особенно сложно. Однако её рост и телосложение оставались неизменными с точностью до пяти процентов, как, впрочем, и цвет её волос, который всегда был песочно-русым, независимо от выбранного ей стиля. Как и кровавая баня, которая тоже являлась её своеобразной визитной карточкой.

— Это Чума, — вздохнув, признался Алик.

— Таки узнал! — с удовлетворением в голосе сказал Саловиц.

— Узнал по подписи. Кто ещё может навалить столько трупов?

Сказав это, Понедельник отключился от беседы на пару минут — нужно было разослать предупреждения и запросы о сотрудничестве различным мировым агентствам, с учётом изменения статуса преступления. После чего набрал Тансана.

— Чума, — сказал он после дежурного приветствия.

— Вот дерьмо, — вздохнул Тансан. — Ты уверен?

— Резня в портальном доме типична для её операции. Эта сука организовала её, чтоб не осталось выживших, способных рассказать нам о том, что на самом деле произошло. Думаю, что главной её целью был Кушик Флавиу, который управлял взломом цифровой защиты дома, а остальные просто оказались не в то время и не в том месте.

Уверен, что две команды не перебили друг друга, как нам представлялось ранее. В любом случае, — добавил он, услышав хмыканье в трубке, — у меня есть и прямые улики. Я только что проанализировал данные системы городского видеонаблюдения, в которых есть женщина, которая соответствует её профилю, — она скрылась в Маниле несколько часов назад.

— Ситуация обострилась, — сказал Тансан. — Нам нужно убедиться, что файлы, за которыми она охотится, не попали в чужие руки. Этому нужен приоритет в расследовании.

— Люди, которых она убила, аплодируют тебе лёжа.

— Мне жаль их, честно. Но проблемы живых людей важнее проблем мёртвых.

— Думаю, что их мнение изменилось бы, если б Чума убила кого-то из их родных.

— Заткни свою добродетель туда, куда солнце не светит! Это вопрос глобальной безопасности.

— Знаю. Я получил доступ к предварительному отчёту Николая Кристьянссона. Эти файлы, которые она пыталась похитить, содержат данные о работе нью-йоркских щитов.

— Именно. Думаешь, наш «Светлый город на Холме» так просто переполошить?

— Николай сказал, что, по его мнению, файлы не были скопированы.

— В этот раз нет. Но сам факт, что кто-то пытается получить доступ к этой информации, уже вызывает беспокойство. Есть только одна причина, по которой кому-то может понадобиться эта информация — если этот кто-то пытается уничтожить Нью-Йорк!

— Я не понимаю их логику, — осторожно заметил Алик. — Если бы я был безумным террористом, желающим уничтожить Нью-Йорк, то я без труда справился бы с этой задачей — заказывал по одному компоненты, потом собрал атомную бомбу и переправил её в Нью-Йорк через портал. Никакие щиты не помешают мне это сделать.

— Так-то оно, конечно, так, — согласился Тансан, — да не совсем. Помнишь про «Пулау Манипа»?

Понедельник сморщился. Пулау Манипа был никому не интересным индонезийским островом. Печальную известность он получил в 2073 году, когда метеорит (или, точнее, крохотный астероид) вошёл в атмосферу прямо над ним.

Атмосфера Земли, неплохо защищавшая поверхность от подобных атак с доисторических времён (за исключением прокола с динозаврами, а также несколько меньших недавних катастроф, вроде инцидента на Подкаменной Тунгуске, что в Сибири, и Аризонского метеоритного кратера) справилась и на этот раз, разрушив метеорит на подлёте.

Населению Пулау Манипа это помогло мало. Астрофизики и военные всё ещё спорят, что было смертоноснее — удары от падения осколков метеорита или следующая за ними испепеляющая огненная волна. Сами жители в этом споре не участвуют — поскольку погибли в первые секунды.

Среди прочих последствий этой трагедии можно назвать изменение общественного мнения по поводу использования щитов. Если «до Пулау Манипа» общественное мнение склонялось к бесполезности подобных сооружений в условиях наступившего всеобщего мира, то «после Пулау Манипа» — мнение поменялось на прямо противоположенное.

Щиты были искусственно созданным полем, усиливающим атомные связи, — технология, отрытая в результате изучения аспектов 3D-печати. Несмотря на то, что воздух, как защитный материал, слаб и эфемерен даже на уровне моря, при усилении молекулярных связей он превращался в щит, подобный, по многим параметрам, фантастическому силовому полю.

Стена из воздуха с усиленными связями толщиной в двадцать метров — могла успешно противостоять взрыву старинной авиабомбы. А при увеличении защитного слоя до пары километров — могла защитить город от атаки ядерным оружием, предоставив взамен незабываемое световое шоу.

Если бы над Пулау Манипой был развёрнут подобный щит, метеорит не причинил бы острову никакого вреда. После осознания этого факта правительства всех стран были вынуждены раскошелиться, выделив, в последний раз, средства компаниям по производству вооружения.

После чего, в течение нескольких лет, большинство крупных городских агломераций планеты были зачищены ядерными щитами. Большого смысла в этом не было — после катастрофы усилили контроль за космическим мусором, охватившим пространство на расстоянии до десяти миллионов километров от Земли. В результате работы созданного по горячим следам «Агентства по контролю за космическим пространством» любой приближающийся астероид будет перемолот в пыль, прежде чем пересечёт лунную орбиту.

Это не повлияло на повсеместное появление щитов — ни один политик не хотел нести ответственность за отказ от дополнительной защиты, за которую ратует большинство избирателей, имеющих право голоса. Городские щиты были смонтированы и поставлены на «боевое дежурство». И оставались в таком статусе до сих пор — несмотря на то, что за последние девяносто девять лет, прошедших с гибели Пулау Манипа, использовались только для отражения ураганов.

— Всё равно непонятно, — продолжил спор Алик. — Камни с неба не могут разрушить наши города, потому что на небе больше нет камней! Мы не динозавры, мы не вымрем, потому что очистили от астероидов внутренние орбиты!

— Тогда с какой целью Чума пытается украсть файлы? — спросил Тансан.

— Эй, это был мой вопрос… — начал было Понедельник и замолчал.

Перед его мысленным взором носились навеянные гонконгскими сериалами апокалиптичные картины — одна другой краше. Но он не стал торопиться вываливать все эти ужасы на собеседника — работа в ФБР научила его сдерживать подобные позывы.

— …впрочем, не буду гадать, — сухо сказал он. — В ближайшее время мы получим данные от экспертов, это укажет мне правильное направление расследования. Но мне может понадобиться некоторая сумма денежных средств, чтобы достойно закончить дело.

* * *

Оказалось, что береговая охрана ЮАР до сих пор содержит авиапарк в составе пары эскадрилий допотопных Boeing TV88 — настолько старых, что пилотировались людьми — не напрямую, естественно, но люди действительно находились в кабине, давая указания искину самолёта.

Впрочем, несмотря на технологическую отсталость, самолёты могли разворачивать рои бортовых и подводных дронов, оснащённых всевозможными высокочувствительными датчиками, которые не сильно отличались от современных аналогов.

Несколько минут назад два таких самолёта долетели до точки, в которой находился лайнер «Небесный змей» в одиннадцать часов по нью-йоркскому времени. И без особого труда обнаружили качающийся на волнах спасательный плот с отключённым спасательным маяком.

Эта деталь помогла Понедельнику оценить степень паники семей Лоренцо и Фаррон.

Всё остальное было делом техники: во флаере имелась портальная дверь, и как только обе семьи подняли на борт при помощи лебёдки, их переправили в двадцатый полицейский участок — всего через семьдесят минут после того, как южноафриканскую береговую охрану официально попросили о помощи.

Алик был впечатлён.

Семьи, сидевшие сейчас на стульях в комнате допросов, выглядели как беженцы, чудом спасшиеся из какой-то зоны бедствия: тревога на обожжённых солнцем лицах, неуверенные позы, волосы и одежда в солёных разводах от морской воды. Спасённые кутались в серебристые одеяла, вцепившись в бутылки с водой и шоколадные батончики.

Причина для такого поведения была понятна — вместо журналистов, восторженных успешным завершением миссии, их встретили три разъярённых копа.

Алик попросил Саловица начать беседу, решив вмешаться лично после первого лживого ответа. После чего откинулся на спинку диванчика, стоявшего у стены комнаты, чтобы с комфортом наблюдать за проведением допроса.

Было очевидно, что люди, только что избежавшие смертельной опасности и пережившие несколько мучительных часов на утлом спасательном плотике посреди океана, определённо не выглядят лучшими друзьями.

Дельфина Фаррон обнимала Альфреда за плечи. Мальчику было всего десять, но он старательно пытался выглядеть надувшимся и обиженным подростком — хмурился, беззвучно шевеля губами, словно фотомодель, пойманная с куском торта ночью у холодильника.

Семейка Лоренцо выглядела только немногим более цивилизованной. Алик изо всех сил старался не слишком пристально пялиться на Роуз, выглядевшую породистой трофейной сучкой — его ассистент подсказал ему, что до свадьбы супружница работала моделью для различных брендов элитного нижнего белья.

Теперь она соответствовала идеальному образцу жены бизнесмена: процедура наращивания теломер заморозила её возраст на уровне вечных восемнадцати, а суррогатное материнство позаботилось о том, чтобы роды не испортили её безупречное тело, позволив ей идеально соответствовать роли шикарной, знойной женщины.

Даже растрёпанная после океанских испытаний, она выглядела сногсшибательно. Наблюдая за ней, Алик решил, что она относится к типу «матерей-тигриц» — она усадила детей рядом, обнимая и защищая их от опасностей. Сам старина Кравис Лоренцо был вполне под стать семейству — такой же стереотипный питомец Лиги плюща, единственный из всех спасённых, кто важно восседал на стуле, выпрямив спину и гордо вскинув голову, словно говоря всем своим видом: «Мой коллега по уголовному праву находится на низком старте».

— Тяжёлая выдалась ночка, — начал Саловиц. — Пять человек погибло…

Дельфина Фаррон коротко вздохнула — и это была единственная реакция. Ну, разве что Роуз Лоренцо прижала к себе детей ещё сильнее.

— Хочу внести ясность, — продолжил инспектор. — Сейчас я говорю с вами по-хорошему. Но если вы начнёте умничать или темнить, а также вешать мне лапшу на уши, я начну говорить по-плохому. Для начала рассажу вас по камерам. — Он обвёл рукой дрожащих людей. — Всех, окромя детишек, которых я отправлю в детский спецприёмник. Знаете, чем тамошние работники отличаются от ротвейлеров? — улыбнулся Саловиц. — Тем, что от ротвейлера можно спастись.

— Напугать решил, верно? — оскалился Кравис Лоренцо. — И это после всего, что мы пережили! Ты выбрал неудачное время для угроз — мы своё уже отбоялись.

— Убийств не пять, — мрачно сказал Алик, решив, что излишнее рвение Саловица может испортить дело. — Нужно добавить Рика, которого вытащили из пристани пару дней назад. И Саманту. Она, конечно, не мертва, но находится сейчас в реанимации с изрезанным лицом, изрезанным настолько сильно, что от вида ран мутит.

— Кто все эти люди? — улыбнулся Кравис.

— Неправильный ответ, блядь! — крикнул Саловиц, ударяя рукой по столу. — Не надо держать нас за дураков! Алик, давай оформлять задержание!

— Стойте! — воскликнул Лоренцо. — Что вам от нас надо?

— Чтоб ты перестал нести чушь! — продолжил яриться инспектор. — Я хочу получить ответы на вопросы. На моём участке произошла настоящая бойня, и мне нужно знать, что послужило её причиной.

— Это не мы! — воскликнула Роуз. — Мы не виноваты! Мы не хотели, чтобы это произошло!

— Что тебе сказала Саманта? — спросил Алик и, догадавшись по тени недоумения, проскользнувшего по лицу женщины, добавил: — Эта дама сделала тебе массаж с некоторыми дополнительными услугами. И потом её отправили на больничную койку.

Роуз бросила на Дельфину тревожный взгляд. Экономка в ответ насупилась, принявшись рассматривать пальцы ног.

— Я жду, — напомнил Понедельник.

— Побойтесь бога, люди! — воздев руки, патетически воскликнул старший Лоренцо. — Эта женщина напала на мою жену! Нападение сексуального характера!

— Ты не в суде, Кравис, — язвительно сказал Алик. — Побереги слюнки. Я считаю до трёх. И если не получу ответа…

— Она приказала мне «отъебаться от Дельфины»! — выкрикнула Роуз.

— Сообщаю для протокола, — быстро затараторила Дельфина, — я никогда не просила её сделать что-нибудь с тобой. Это всё чистая самодеятельность с её стороны. Технически говоря, я вовсе её не знаю!

— Технически говоря? — усмехнулся Саловиц. — Значит, всё-таки знаешь?

— Я не виновата! — воскликнула Дельфина. — Это Роуз меня преследовала!

— Тебя? — возмутилась та. — Преследовала? Я только попросила вернуть игровой картридж Бейли, сказав, что в случае возврата не стану подавать официальную жалобу в агентство, через которое тебя наняли!

— То есть ты продолжаешь называть моего мальчика вором, сука ты крашеная! — закричала в ответ Дельфина. — Альфред ничего не крал, он хороший мальчик!

Алик внимательно посмотрел на мальчика, голова которого с каждым маминым словом склонялась всё ниже и ниже.

— Ты притащила его в мой дом в день, когда пропал картридж! — кричала Роуз. — Хотя я никогда не давала тебе разрешения приводить его в мой дом! И вообще — кому, кроме ребёнка, мог понадобиться игровой картридж?

— Потому что были каникулы — вот почему! — взывала Дельфина. — Где, по-твоему, я могла его оставить?

— Ты могла попросить отца с сынишкой посидеть, — улыбаясь, провозгласила Роуз. — Делов-то!

Глядя на перекошенное от злобы лицо Дельфины, Алик внезапно осознал, что почему-то из множества моделей Кравис остановил выбор именно на Роуз. Вовсе не из-за лучшего секса или красивой задницы — они были два сапога пара!

— Сука! Сука! Сука! — визжала уязвлённая в самое сердце Дельфина.

— Брейк! — рявкнул Саловиц. — Заткнулись обе!

Обе дамы испуганно замолчали.

— Ты, — продолжил инспектор, показывая пальцем на Роуз, — обвинила сына Дельфины в воровстве картриджа. Верно?

Та молча кивнула.

— А ты, — он перевёл палец на зарёванную Дельфину, — побежала жаловаться к Рейнеру? Так?

— Не так! — Дельфина не собиралась сдаваться без боя. — Я не такая дура! Это всего лишь сратый дешёвый картридж! Я не буду беспокоить брата из-за такого дерьма! Картридж всё равно бы через пару дней нашёлся — у этого засранца их тысячи, он вечно их теряет!

— Не смей оскорблять Бейли!

— А тебе, значит, можно моего сыночку вором выставлять!

— Потому что он картридж спёр! — веско провозгласила Роуз.

— Ебучий корень! Когда же вы наконец заткнётесь!

— Альфред, — вкрадчиво сказал Алик, не обращая внимания на крики взрослых, — что ты сказал своему дяде Рейнеру?

— Не твоё дело, — зло прошипел мальчик.

Его ответ, однако, не ускользнул от внимания матери, которая удивлённо воззрилась на сына:

— Здрасьте-пожалуйста, сына, когда это ты ходил к дяде Рейнеру?

— Я не помню! — разрыдался мальчик. — На прошлой неделе вроде!

— Чёртов выблядок! — закричала Дельфина.

На какое-то мгновение Алик подумал, что мать набросится на сына с кулаками.

— Так это всё-таки ты спиздил картридж! — закричала она, тряся сына как тряпичную куклу. — Отвечай мне немедленно, я всё равно всё узнаю!

— Мамочка, я не нарочно! — заверещал Альфред, захлёбываясь слезами. Сейчас он больше не выглядел подростком. — Я взял ненадолго и обязательно вернул бы! Если бы ты ещё раз взяла меня с собой. Понимаешь, это был «Звёздный мститель XII», он только что вышел, а ты мне его не купила! Я только хотел одним глазком глянуть!

Выражение удовлетворения на лице Роуз было настолько всеобъемлющим, что Алику захотелось дать её заслуженную Альфредом затрещину.

— Твою маму уволили из-за картриджа, — сказал он Альфреду, — и ты не мог вернуть его. Поэтому ты попросил дядю Рейнера заставить Роуз отступить, как мужчина мужчину.

— Только так я мог вернуть картридж обратно! — глотая слёзы, прокричал Альфред.

— Что сказал тебе Рейнер? — Дельфина развернула сына лицом к себе. — Говори!

— Он… он смеялся! — завывая, зачастил мальчик. — Он сказал: «Хорошо, что ты взял картридж». Он сказал: «Я всегда знал, что ты один из нас…»

— Ну вот, с одним делом разобрались, — улыбнулся Алик. — Осталось ещё одно. Сейчас твоя очередь рассказывать, — добавил он, поворачиваясь к Кравису.

— А что это сразу я? — нахмурился Лоренцо.

— Потому что Рик пришёл и изуродовал Саманту за то, что она вмешалась в массаж твоей жены.

— Я не имею к этому никакого отношения.

— В самом деле? У меня есть список клиентов твоей юридической фирмы. И знаешь, что нашёл ИИ, когда я запросил перекрёстную проверку? Компанию «Лонг Парк Девелопмент». Это название тебе о чём-то говорит?

— Мы ведём дела множества компаний. — Кравис неопределённо помахал рукой в воздухе. — Так что нет.

— Юриста ответ, — хохотнул Алик. — Впрочем, можешь не трудиться. Эта компания принадлежит Джавиду Ли. Фактически, это одна из пятнадцати полностью законных компаний, принадлежащих ему, через которые он платит гонорары вашей фирме.

Лоренцо молча посмотрел на Понедельника.

— Ты ведь бросился к нему после массажа, верно? — Алик вздохнул. — И я тебя понимаю. Пострадала твоя жена, самый дорогой для тебя человек. Естественно, что ты захотел справедливости. Захотел отомстить.

— Это всё домыслы, — улыбнулся как ни в чём не бывало Кравис. — Вы ничего не докажете.

— Ты слишком полагаешься на других людей, — добавив участия в голос, сказал Понедельник. — Хотя, казалось бы, работа юристом должна приучить смотреть на мир без прикрас. Джавид Ли тебе вовсе не друг, он сдаст тебя при первой возможности. Уверен, что ты уже понял, насколько сильно ошибся — если раньше ты представлял его интересы в суде, то теперь ты увяз в нём полностью. Ты заключил сделку с дьяволом, Кравис. Теперь Джавид Ли держит твою душу за яйца. Думаешь, он будет так же рьяно защищать тебя, как ты сейчас защищаешь его? Скоро у тебя появится возможность убедиться в этом лично — когда я тебя соучастником серии убийств запишу.

— У вас нет доказательств! — уже не так уверенно огрызнулся Лоренцо.

— Пока нет, — кивнул Алик. — Ключевое слово — «пока». Стоит мне получить ордер и проанализировать твой трафик, уверен, я сумею доказать факт сговора. Как думаешь, долго ли ты протянешь на Загрее? Я слышал, там любят богатых жирных котов вроде тебя… Слухи о людоедстве не могли возникнуть без причины.

— Джавид Ли — мой клиент, — дрожащим голосом сказал Кравис. — Я обсуждал с ним законные вопросы ведения бизнеса. Это всё, что я готов сказать.

— Это не важно. Я пока одного не понимаю, — продолжил Понедельник, повернувшись на стуле к остальным, — Дельфина, почему ты пошла прошлой ночью к Лоренцо?

— Кушик Флавиу предупредил меня, — опустив глаза, призналась она. — Он сказал, что Джавид Ли хочет отомстить Рейнеру за какую-то атаку с зажигательной бомбой на один из его клубов и что всё очень серьёзно, так что я могу запросто попасть под замес. Он сказал, что нам нужно затихариться на несколько дней, пока всё не устаканится. Ну, я и испугалась — я хоть и не ближняя родня Рейнера, но Джавид Ли запросто может меня прихлопнуть, просто чтоб его позлить. Ну, я и решила убраться подальше. Я знала, что Лоренцо срулили на выходные со своими друзьями кататься на лодке. И решила у них в портальном доме пересидеть. Это было последнее место, где нас могли искать…

— Ну и последний вопрос, — подытожил Алик. — Откуда взялась женщина?

— Какая женщина?

— Ночью Джавид Ли послал двоих с Перегрином Лекси — Дуэйна Нордона и Лишу Хан. В то время как Рейнер использовал другую сладкую парочку — Кушика Флавиу и Отто Самуле — вместе с какой-то посторонней тёткой. Она единственная выжила в мясорубке. Кто она?

— А я, простите, ебу? Я в семейном бизнесе не участвую — стала бы я тогда экономкой на богатых батрачить?

— У меня нет вопросов, — вздохнул Понедельник, переведя взгляд на Саловица.

— Шесть трупов, — сказал инспектор, — и один человек в больнице. И это, — он обвёл собравшихся глазами, — ваших рук дело. Вы начали войну между бандами, которая продолжается до сих пор, потому что ребёнок украл чёртов игровой картридж. Господи Иисусе, — добавил он, воздев руки к небу, — есть ли более тупая причина для бойни?

— Я ничего не знал… — извиняющимся тоном начал Кравис.

— Хлеборезку закрой! — прикрикнул на него Саловиц. — Нет у тебя права говорить после всего, что ты сделал.

— Почему? — спросила Роуз, гордо вскинув голову. — Почему это вообще случилось?

Испуганные дети так сильно прижимались к ней, что казалось, составляли с ней одно целое.

— Дарвин, — печально улыбнувшись, произнёс Понедельник.

— Я не понимаю, что это значит, — сказала Роуз.

— Раньше выживание человека зависело от того, насколько он быстр и силён, как умеет охотиться, — пояснил свою мысль Алик. — Мы тогда жили в пещерах и боялись грома. Сегодня, чтобы выжить, нужно быть умнее других…

— Не надо читать нам проповеди, — перебила его Дельфина. — Просто скажи нам, что нужно сделать, чтобы всё это дерьмо кончилось.

— К этому я и веду, — сказал Понедельник. — Вариант первый: мы обвиняем вас всех в преступном сговоре. Учитывая то, что произошло сегодня вечером, это гарантированная путёвка на Загрею для Роуз и Крависа. Дети останутся на попечении городских властей, потом будут отправлены на усыновление…

— Какой второй вариант? — перебил его Лоренцо.

Алик ухмыльнулся: как и следовало ожидать, прожжённый адвокат учуял возможность сделки.

— …или я доложу своему боссу, что вы все были в портальном доме, когда к вам ворвались две конкурирующие банды в попытке обокрасть дом. Естественно, вы сбежали, спасая свои семьи. Всё висело на волоске, но вы выжили благодаря смекалке и везению. В этой версии вы не участвуете ни в каком преступном деянии. Для этого мне нужно будет отредактировать собранные данные. А, как мы, наверное, помним, подобные услуги я оказываю не просто так.

— Ты хочешь денег? — спросила озадаченная Роуз.

— Фу, — нахмурился Понедельник. — Я хочу, чтобы вы двое сделали мне одолжение. Один крохотный звонок. Вот и всё.

* * *

Чёрный воронок первым приехал за Джавидом Ли. Теневой воротила находился в тот момент в ресторане «Костадо», на Бродвее: он зависал с тремя бойцами в баре, где они пили, гадая, кто из посетителей бара является подосланным Рейнером убийцей — война между бандами всё ещё находилась в термоядерной стадии.

Когда в помещение вошли пятеро парней в куртках ФБР, он как раз смотрел на часы, гадая, почему назначивший ему встречу Кравис опаздывает. Увидев вошедших, бойцы Джавида Ли вскочили, показывая вошедшим пустые руки — чтобы не провоцировать скорых на стрельбу федеральных агентов.

Сам Джавид Ли остался сидеть, показывая всем своим видом, как ему всё это надоело. Вошедшие федералы окружили его, после чего один из них аккуратно взял лежащий на стойке коммуникатор и выключил его. Лицо Джавида Ли скривилось в гримасе сдерживаемой ярости.

— Прошу проследовать с нами, — спокойным, но не терпящим возражений тоном потребовал старший из агентов.

— Я могу позвонить адвокату?

— Да, естественно. Как только мы доедем до офиса агентства, — ответил федерал.

В следующую секунду стоящие по обеим сторонам агенты подняли его, защёлкнув наручники на заломленных за спину руках, и потащили в припаркованный у входа воронок. Полиция Нью-Йорка и Бюро по-прежнему использовали их, вместо того чтобы транспортировать задержанных — транспортировка через портальную сеть зачастую приводила к попыткам побега. Безуспешным — но от этого не менее утомительным.

Сейчас транспортировка задержанных до участка осуществлялась через сеть транспортных порталов одним из множества городских «чёрных воронков» — так местные жители называли малогабаритные автозаки. Ближайший дорожный портал находился у северо-восточного угла Центрального парка в Гарлеме, но воронок, вопреки ожиданиям Джавида Ли, двигался в противоположном направлении.

Через восемь минут он подъехал к принадлежащей Рейнеру пиццерии «Джорджиано».

Рейнер сидел за столом один. Его семь телохранителей сидели за соседними столиками и барной стойкой, зорко следя за всеми посетителями пиццерии и ожидая всех, кого мог послать Джавид Ли. Он ждал — назначившая ему встречу Дельфина Фаррон опаздывала.

Как и в предыдущем случае, пятеро парней в куртках ФБР вышли из чёрного воронка и уверенно вошли в пиццерию. Охранники, получившие сигнал от системы видеонаблюдения, встрепенулись. Руки потянулись к кобурам. Они посмотрели на босса, не зная, что им делать.

Рейнер поднял руку, удерживая их от любых неразумных действий. Агенты окружили стол. Один из них аккуратно освободил зажатый в руке Рейнера коммуникатор, выключив его.

— Как я теперь вызову своего адвоката? — прошипел Рейнер.

— Вы свяжетесь с ним, как только вас доставят в офис агентства.

Ему ничего не оставалось, как мрачно кивнуть. На него надели наручники и отвели к чёрному воронку. Внутри стареющий фургон был разделён на шесть отделений. Рейнер напрягся, увидев единственного пассажира, сидящего на узкой скамейке, но позволил поместить себя в отдельную клетку напротив.

На следующей остановке дверь открылась, и к задержанным, приготовившимся выходить, вошёл улыбающийся Алик.

— Что за хуйня тут творится? — спросил Джавид Ли, едва задняя дверь закрылась и заперлась.

— Правосудие, — ответил Понедельник, когда чёрный воронок тронулся.

— Нахуй пошёл, засранец! — закричал Джавид Ли. — Нет у тебя методов против меня с Рейнером!

— Да? И что? Кому вы собираетесь жаловаться? Министерству юстиции? Может быть, вы позвоните в ФБР и пожалуетесь на произвол моему боссу? Сразу скажу: не выйдет. — Он сочувственно поцокал языком. — На Загрее нет связи!

— Я заставлю тебя смотреть, как твоя шлюха мать медленно умирает! — заорал Джавид Ли. — Клянусь Аллахом!

— С Загреи сделать это будет затруднительно, — продолжил веселиться Алик. — Ума не приложу, как ты выполнишь свою клятву!

— Зачем тебе это нужно? — в разговор вступил Рейнер. — Зачем ты роешь под нас?

— Я же уже сказал. Правосудие. Видите ли, ночью я был в портальном доме Лоренцо. Должен сказать, это было впечатляюще. Так много людей погибло из-за сраного игрового картриджа! Вы, два долбоёба, раздули пустячный случай до полномасштабной войны между бандами. Поэтому мы с боссом, признавая ваши заслуги в специальной олимпиаде, решили наградить вас бессрочной путёвкой на Загрею. Судебного разбирательства не будет, — добавил он, глядя на вытаращенные глаза бандитов. — Мы решили сэкономить деньги налогоплательщиков.

— А чего хочешь именно ты? — тихо спросил Рейнер. — Зачем-то ведь ты пришёл сюда? Не ради же простого злорадства ты едешь с нами?

— Можно подумать, этого недостаточно?

— Ты выше этого. Думаешь, я не знаю, кто ты такой? Так что прекрати ходить вокруг да около и скажи, чего именно ты от нас хочешь.

— Ну вот! — всплеснул руками Алик. — Даже позлорадствовать нельзя.

— Ну? — мрачно продолжил Рейнер. — Я здесь не на той стороне решётки, приятель, чтоб торговаться. Скажи что — и ты это получишь.

— Мне нужна Чума.

— Блядь! — воскликнул Джавид Ли, удивлённо вытаращившись на Рейнера. — Ты что, нанял эту ебанутую суку?

— Никого я не нанимал, — отмахнулся Рейнер, — просто так получилось!

— Я весь во внимании, — улыбнулся Алик. — Рассказывай!

— Всё дело в том, что этот засранец не может остановиться, — возмущённо начал Рейнер, показывая скованными руками на сидящего в соседней клетке соперника.

— Я тебя, суку, выебу! — закричал Джавид Ли.

— Видишь? — спокойно сказал Рейнер. — Он невменяемый. Мне пришлось отправить ему сообщение, которое он не смог бы проигнорировать.

— Ты собирался убить Лоренцо, — понимающе кивнул Понедельник.

— Именно. И его, и его скандальную жёнушку. На этом всё бы и закончилось — чисто и аккуратно.

— Нихуя ничего не кончилось! Всё только начинается! Ты и твои люди — жалкие ушлёпки! — продолжил кричать Джавид Ли. — Я вас ебал и буду ебать…

— Голодной куме только хлеб на уме, — отмахнулся Рейнер. — Видишь, с кем мне приходится работать?

— Не отвлекайся, — устало сказал ему Алик.

— Ну вот, когда я дал указание Кушику и его команде окончательно урегулировать вопрос с семьёй Лоренцо, мне поступает входящий вызов. Звонит Чума. Я без понятия, как она узнала. Мудила Кушик проболтался спьяну, не иначе.

— И что?

— Чума делает мне предложение! Она-де лично позаботится о том, чтобы в этой вселенной не осталось в живых ни одного Лоренцо. Хрен бы Кушик это сделал — он нормальный боец, с понятием. Но работать с детьми не стал бы… А для Чумы это вообще не было проблемой, так она мне и сказала. А как она работала с людьми — любо-дорого смотреть! Высший пилотаж! Она отменила поездку на яхте, поместив Лоренцо именно туда, где он стал доступным! Хрен бы Кушик смог когда-нибудь провернуть такой трюк!

— А Чума сказала, почему она взялась вам помогать?

— Она сказала, что это в наших интересах. У Крависа, мол, есть файлы, которые она хотела бы получить. Ну, и я такой: «А какого, собственно, чёрта? Сама Чума работает со мной! Кто я такой, чтоб совать свой нос в её дела!»

— Зачем ей понадобились эти файлы?

— Шутишь? Думаешь, я задал ей такой вопрос? Всё моё участие заключалось в том, что я сказал Отто и Кушику, что она идёт с ними, и чтоб они делали то, что она скажет. А потом, — Рейнер печально посмотрел через решётку на застывшего Джавида Ли, — им устроил засаду этот крысиный хуй.

— Засаду?! — крикнул Джавид Ли. — Мы не устраиваем засад! Твоя уродливая кузина Дельфина спряталась от нашего возмездия в этом доме! Мы были вынуждены последовать за ней!

— Что ты собирался с ней сделать? — Рейнер впервые обратил внимание на Джавида Ли.

— А ты что, думал, что я, как терпила, буду просто смотреть, как ты убиваешь Рика и сжигаешь мой клуб? Раз ты поднял ставки до такого уровня, то должен был понять, что я так это дело не оставлю и что тебе придётся распрощаться с племянником, заварившим всю эту кашу.

Рейнер мрачно посмотрел на беснующегося Джавида Ли, что вызвало ещё большую его ярость.

— И не надо мне тут рожу корчить! — кричал он. — Ты не мужчина, чтоб с тобой говорили по-мужски. Вы все способны только прятаться, жалкие, ничтожные личности. Вся твоя семья прячется и бегает, как котята. Вот! Все вы жалкие помойные котята!

Рейнер угрюмо кивнул и, прицелившись, плюнул в Джавида Ли через сетку.

— Хватит, — приказал Алик, поворачиваясь к Джавиду Ли. — Я правильно понял, вы следили за Альфредом?

— Да, Перегрин отследил ребёнка и Дельфину до дома Лоренцо. Дальше всё полетело к херам! И во всём этом виноват этот ёбанный трус Рейнер. Смотри во что ты нас втравил!

— Нас? — с удивлением в голосе переспросил Рейнер. — Нет никаких «нас», приятель. Я сотрудничаю с федералами.

— Сука, гори в аду! — закричал Джавид Ли.

— Не ссорьтесь, девочки, — сказал Понедельник, — я уже узнал всё, что мне нужно.

Встав, он направился к заботливо открытому его электронным ассистентом выходу из машины.

— Агент! — крикнул ему в спину Рейнер. — Я сотрудничал со следствием?

— И я тебе очень за это благодарен, — не оборачиваясь, бросил Алик.

— Тогда вернись и выпусти меня из этой ебучей клетки! Ты меня слышишь? — кричал утративший всю свою невозмутимость Рейнер.

Но Понедельник его не слушал. Он вышел из машины и огляделся, закрыв рукой глаза от яркого света. Чёрный воронок доставил их в пригород — на площадку утилизации отдела защиты окружающей среды округа Льюис, расположенную около установки для очистки атмосферы.

Установка, занимающая добрые шесть квадратных километров, состояла из пяти титанических бетонных газгольдеров, увенчанных ожерельями молекулярных фильтров-экстракторов. Три из них, как следовало из подсказки, всплывшей в поле зрения Алика, отфильтровывали из воздуха углерод, а оставшаяся пара собирала углекислый газ. Оба газа, подготовленных к транспортировке, хранились в огромных резервуарах высокого давления.

С реализацией программы по сокращению выбросов установка по очистке воздуха округа Льюис не оказывала значительного влияния на поступление в атмосферу парниковых газов, но продолжала работать, борясь с загрязнением атмосферы, произведённым прошлыми поколениями — которое оставалось неприятно высоким даже после ста лет непрерывной очистки атмосферы Земли от ядовитого наследия.

Вместе с ней над очисткой воздуха от старых ядов трудились более пятисот подобных очистных станций, настолько хорошо справляющихся с работой, что эксперты осторожно предполагали: в течение следующей сотни лет природа очистится до уровня конца девятнадцатого века.

Вдохнув очищенный воздух полной грудью, Алик с хрустом потянулся. До него доходили только отдельные выкрики запертых в воронке Джавида Ли и Рейнера. Машина была припаркована рядом с шестью другими идентичными автомобилями. Все автомобили были пошарпанными и старыми.

Марли Гарднер и его команда ждали Понедельника, стоя неподалёку от машин.

— Отличная работа, спасибо! — крикнул им Алик.

Он любил работать с Марли — лучшим специалистом в деле заметания следов.

— К утру ваши деньги поступят на счета, — продолжил он.

— Обращайся ещё, — улыбнулся наёмник.

Его электронный ассистент взял на себя управление автомобилями, стоящими на платформе, и они медленно поехали в сторону огромного цилиндра-накопителя пятидесяти метров в длину и пятнадцати в высоту. Уже садясь в такси, Алик увидел в зеркале, как ведущие внутрь цилиндра огромные стальные двери распахнулись и приняли въезжающий в них кортеж из чёрных воронков.

Утилизация опасных отходов была одной из услуг, осуществляемых станцией отдела защиты окружающей среды округа Льюис. Благодаря портальным вратам станция могла оказывать услуги по прямой утилизации — что в свою очередь стало возможным из-за обилия энергии, черпаемой из солнечных колодцев.

С энергией в качестве единой валюты Солнечной системы работы и услуги оценивались в ваттдолларах. И эта цена не была высокой — большинство товаров и строительных материалов производились без применения человеческого труда из необработанного астероидного материала.

Ещё сотню лет назад люди на Земле тщательно перерабатывали мусор, накопленный предыдущими поколениями, расщепляя материю на составляющие её атомы, перерабатывая отходы и ил в полезные соединения, готовые для производства. Но теперь, в наступившем веке изобилия, переработка старых отходов, требующая дорогостоящего человеческого внимания, больше не является экономически оправданной.

Помимо всего прочего, это означало, что различные устаревшие устройства, такие как, например, пятнадцатилетние чёрные воронки Бюро — просто и без затей утилизировались самым экономичным способом.

Незадолго до того, как беспилотное такси, везущее Алика, прошло через узел, последний чёрный воронок въехал в гигантский цилиндрический воздушный шлюз. Двери захлопнулись, включился механизм герметизации створок.

В следующую секунду из больших вытяжных башен хлынули, замещая кислород, угарный и углекислый газы. После того как азот и кислород были удалены, дверь на другом конце большого металлического цилиндра открылась, обеспечивая доступ к порталу, сопряжённому со станцией Хаумея.

Сжатые ядовиты газы, находящиеся под давлением, сработали как патрон дробовика — и отправили чёрные воронки в бесконечный полёт во тьму, лежащую за орбитой Плутона.

[1]TRAPPIST-1 — обладающая системой планет одиночная звезда в созвездии Водолея, находящаяся на расстоянии 39,5 св. года от Солнца.

Юлосс. Год 591 ПП (После Прибытия)

Пятнадцать мальчиков и пять девочек, ранее обучавшихся в выпускном классе клана Иммерле, собрались вместе на большой старой площади, в тени полуразрушенного семидесятиэтажного небоскрёба. Они провели уже шесть дней, исследуя древний заброшенный город в рамках расширенной учебной программы.

Как следовало из учебного плана, их поездка должна была закончиться девятнадцать часов назад.

Должна была. Но не закончилась. Их флаер не прибыл. Их персональные коммуникаторы, работающие со сбоями на протяжении всей экспедиции, теперь и вовсе не могли войти во всепланетную сеть.

Они были брошены за сотни километров от родового имения. Взятые с собой запасы продовольствия подходили к концу. У них не было оружия. Они были совершенно одни.

Осознание этого факта вызвало много нервной болтовни и несколько панических выкриков, когда они обсуждали, что делать дальше. Во время спора вспыхивали и моментально гасли идеи, постепенно перерастая в планы — им нужно разбить лагерь в более защищённом месте, изготовить самодельное оружие, развести сигнальные костры.

Деллиан улыбнулся, слушая их разговоры и вспоминая, как он сам настаивал на сигнальных огнях на засушливом плоскогорье, на которое его выбросили вместе с одноклассниками. Оставаясь незамеченным в своём наблюдательном пункте, расположенном в остове ближайшего небоскрёба на высоте в сотню метров, он прекрасно мог видеть беспокойство и неуверенность на лицах всего нескольких выпускников. Остальные проявляли сдержанную решительность и стойкость к удару судьбы.

Самое время для небольшой встряски.

Когти бионического птеродактиля разжались, и он скользнул на тридцать метров вниз, набирая скорость. В следующее мгновение крылья широко распахнулись, издав хлопок, напоминающий звук взорванного бумажного пакета, но, конечно, более громкий. Управляемая Деллианом бионическая тварь существенно отличалась от жившего в древности на Земле хищника. Специалисты-дизайнеры сместили акценты, стараясь сделать тварь более пугающей. И, возможно, перестарались — получившаяся тварь больше напоминала сказочного дракона, чем существо из плоти и крови.

Машинально выровняв полёт, он пролетел между парой разрушающихся небоскрёбов. Направление полёта было продиктовано инстинктом охотника — солнце должно находиться позади, делая его невидимым для добычи. Настоящие птицы, перепуганные вторжением, взлетели, крича от тревоги, когда огромная перепончатая тварь пронеслась мимо. Облака, образованные испуганными птицами, закрывали небо, их крики звенели в ушах, мешая говорить.

Замершие на старой городской площади и объятые страхом, его товарищи по клану таращились на внезапное волнение в воздухе, закрывая глаза от солнца. Вскоре раздались крики тревоги. Деллиан спустился ниже, приветствуя их долгим агрессивным рычанием.

Ребята начали разбегаться, прячась в укрытия. Его огромная тень промелькнула над ними, вызывая новые приступы паники. Глядя на их крохотные фигурки, Деллиан едва сдерживался, чтобы не превратить зловещий крик в смех.

Он качнулся влево, наклонив своё большое тело, и вылетел из-за угла здания в форме пирамиды, наблюдая, как отражение его драконьего тела дробится, скользя по тысячам зеркальных осколков, торчащих в рамах.

Затем площадь осталась позади него, и он снова развернулся, начав с силой бить крыльями, чтобы набрать высоту, ввергая в панику больше птиц, чем во время своего бесшумного скольжения по воздух. Оригинальный земной птеродактиль был скорее планёром, чем ястребом, но теперь мускулы были усилены, дав возможность твари махать огромными перепончатыми крыльями, добавляя дальность и скорость к его и без того грозным способностям.

Наконец, Деллиан обогнул окраинную башню на южной оконечности города и скользнул на ровную площадку плоской крыши, уклонившись от остовов систем вентиляции воздуха.

Он издал последний рёв и сложил крылья, давясь от едва сдерживаемого гогота. Его тактический узел собирал данные с десятков камер, расположенных в остовах зданий, показывая с разных ракурсов происходящее на площади. Оставшиеся там мальчишки не стали держаться вместе и разделились на три неравные группы с парочкой неопределившихся. Тогда как девчонки не стали разделяться, влившись в одну из мужских групп.

Тактически это было разумно, но Деллиану показалось, что видимое распределение всё же было случайным. Они ещё не воспринимали ситуацию всерьёз.

— Святые, великие и вечные! — закричал он, обращаясь к Ксанту. — Как же это убого смотрится со стороны!

— Смятение и хаос. Они не пытаются повлиять на ситуацию. У них даже не появился лидер.

— Значит, их нужно подтолкнуть к правильным решениям.

Деллиан отстранённо улыбнулся, заметив нотки нетерпеливости в голосе Ксанта.

— Будем, но постепенно. Если мы внезапно обрушим на них цунами угроз, они могут начать задаваться вопросом, почему ни один из хищников не был поблизости, пока они выполняли свою тренировочную миссию.

— Ты предлагаешь перебарщивать с угрозами, ведь именно их избыток подсказал Йирелле, что ситуация подстроена наставниками, не так ли?

Настроение Деллиана рухнуло вниз свинцовым дирижаблем.

— Ага, — буркнул он, — что-то подобное.

— А что именно ты предлагаешь делать?

— Дам им пару часов передышки. Посмотрим, как они отреагируют — теперь они знают, что окружающий их мёртвый город вовсе не настолько мёртв, как принято считать. И вот затем мы их снова напугаем. Мы оба.

— Замечательный план! — воскликнул Ксант.

Сам Деллиан не был и вполовину так воодушевлён. Он отключился от большого птеродактиля и сосредоточил внимание на дисплее, лишний раз убедившись, что тварь погружена в сон. Он помнил, что неразумные биотехи порой откалывали замысловатые коленца, когда их освобождали от контроля человека.

Он открыл глаза, оказавшись лежачим на длинной кушетке. Фантомные ощущения пробежали по его конечностям, когда импланты отключились от нервной системы птеродактиля. После трёх часов, проведённых в небе, он почувствовал лёгкую обиду на то, что не может летать самостоятельно — после сильного и энергичного искусственного тела казалось, что его мышцы отлиты из свинца.

Зал управления учебной миссией представлял собой широкий круг с двумя уровнями, окружающими центральную сцену с тактической голограммой, на которой отображались аватары всех участников драмы. Кушетки находились на самом верхнем уровне, где оперативники управляли различными искусственными существами, которые вскоре должны обрушиться на несчастный молодняк — для активации инстинктивной командной работы, к которой их готовили всю жизнь.

За четыре года, прошедшие с тех пор, как класс Деллиана «совершил аварийную посадку» после отпуска на островном курорте, выпускной экзамен значительно усовершенствовали. Фазу введения существенно расширили и усложнили, чтобы избежать подозрений в искусственности происходящего. Также увеличили время, отведённое на само испытание, что позволило выявить и использовать широкий спектр талантов.

Область проведения испытания заранее подвергли тщательной проверке, чтобы исключить различные непредвиденные факторы, вроде внезапно появляющейся пумы, встреча с которой едва не стала фатальной для Деллиана.

Потянувшись, он сел и посмотрел на соседнюю кушетку, на которой лежал Ксант. Судя по закрытым глазам и беспорядочно подёргивающимися мышцам конечностей, его друг всё ещё управлял своим птеродактилем.

Остальные восемнадцать кушеток пустовали. Угрозы должны идти по нарастающей, так что увеличение числа операторов ожидалось к вечеру — «когда тьма сомкнёт свои крылья над заброшенным городом».

Несколько учителей, находящихся на нижнем ярусе, были заняты наблюдением за проходящими тест учениками. Полёт Деллиана определённо накалил ситуацию, добавив фактор внешней угрозы. Некоторое время он наблюдал за наблюдателями.

К сегодняшнему дню Тиллиана заняла пост секции, возглавляя команду из бывших одноклассников, ставших сейчас клановыми наставниками. Омни Фареана, наставник группы в этом году, ограничивалась постановкой и контролем целей. Сейчас все они напряжённо следили за успехами протеже.

За прошедшие после выпуска годы мальчики, получившие повышение, постепенно брали на себя обязанности наставников. Собственно, у Деллиана это было третье выпускное испытание, и он был счастлив применить свои боевые навыки на практике.

Странное и необычное впечатление. Деллиану порой казалось, что он смотрит в прошлое, видя вместо Фареаны Александра, следящего за виртуальной сценой, где он и его однокурсники дрожат, слыша крики мороков, в то время как наставники язвительно комментируют несчастных учеников.

Вот только теперь он сам стал кукловодом. Ощущение было сродни тому, когда его когорта начинала себя вести не так, выполняя не заданные им действия.

— Я выйду? — спросил Деллиан и, получив в ответ быстрый кивок Фареаны, прошёл через портал в прибрежный парк.

Диспетчерская находилась на окраине Истмола, ставшего по умолчанию столицей Юлосса — просто потому, что остался единственным городом на планете. Расположенный в 4000 км к северу от поместья Иммерле, он обладал умеренным климатом, который Деллиан, выросший в тропиках, находил на редкость бодрящим.

И безумно интересным. Полный людей, живой город был самым близким к тому, что представляла собой жизнь в мире, до того как корабли поколений стартовали, забрав с собой практически всех жителей планеты. «Как бы я хотел расти здесь, среди обычных людей. Жить обычной жизнью, — думал Деллиан, бродя по оживлённым улицам. — Нет, я не обижен на свою судьбу. Мне просто хочется попробовать».

Выйдя из портала, он застегнул куртку. Приближалась осень, от широкой реки набегали порывы прохладного ветра. Деревья, растущие вдоль дорожек парка, окрасили листву в красные и золотые тона, которые говорили о скором приближении зимы.

Внизу, по тёмной воде, с надменной грацией скользили лебеди. Они уже успели сменить оперение, превратившись из серых замухрышек в величественных белоснежных красавцев. За исключением пары чёрных лебедей, скользивших чуть дальше по течению. Он печально улыбнулся им. Это соотношение было похоже на соотношение мальчишек и девчонок внутри кланов.

На берегу, опираясь на ограду, стоял человек в длинном синем шерстяном пальто. Присмотревшись, Деллиан увидел, что тот кормит белых лебедей хлебом. «Если бы у меня был хлеб, — подумал он, — я бы бросал его так, чтоб и чёрные лебеди получили свою долю».

Что-то в фигуре человека показалось ему знакомым. Следующие за Деллианом мунки тоже узнали его, разразившись приветственными трелями. Это был его наставник Александр.

Значит, их встреча не совпадение.

Перебравшись в Истмол, Деллиан больше не пересекался со своим бывшим наставником. Не намеренно, просто так получилось — все они были заняты подготовкой к звёздному полёту. «И организацией вечеринок, — виновато сморщился Деллиан. — Как же без вечеринок-то!»

— Прекрасно выглядишь! — сказал Александр, дружески обнимая бывшего ученика.

В ответ Деллиан натянул на лицо дружескую улыбку, оценивающе оглядывая вновь вторгшегося в его жизнь наставника — сейчас он находился в мужской фазе цикла. Насколько помнил Деллиан, он находился в этой фазе уже семь лет. Ничего удивительного в этом не было: по мере старения омни гендерные циклы длились дольше — но Деллиана неожиданно больно царапнула мысль о том, что его наставник стареет.

Это было… так по-человечески.

Александр был рядом всю жизнь, и Деллиан, на каком-то подсознательном уровне, считал его вечным. Бессмертным и неизменным, словно каменная скала. Сейчас же, оглядывая наставника, он находил всё больше возрастных отметин: его тёмно-русые волосы стали тоньше и светлее от пронизывающих седых прядей, фигура слегка ссутулилась и словно бы стала меньше…

Даже не хотелось думать, что однажды Александра не станет. Мысль ошеломляла. Смерть всегда была чем-то, с чем он никогда не сталкивался. Ну, за исключением несчастных Умы с Дуней в то злосчастное утро…

— Рад тебя видеть, — наконец-то сумел выдавить из себя Деллиан.

— Ты так и не научился врать? — рассмеялся наставник. — Сколько себя помню, ложь тебе всегда давалась с трудом. Именно поэтому ты и не вылезал из карцера.

— Не больше других парней! — возмущённо воскликнул он.

— И то верно, — кивнул Александр. — Вы были ещё теми маленькими бандитами. Удивляюсь, как вы вообще друг друга не поубивали.

— И, тем не менее, все мы здесь. Живые и здоровые. Всё благодаря тебе, наставник. Ты приехал оценить нашу работу на выпускном задании?

— Как, кстати, оно продвигается?

— Довольно неплохо. Они всё ещё не выбрали себе лидера, который возглавит команду, но я сильно напугал их, что должно подтолкнуть в правильном направлении. Не удивлюсь, если у них сейчас уже есть лидер. Если нет, мы с Ксантом можем повторить обработку птеродактилем.

— Птеродактили! — фыркнул Александр. — Помню, какие у нас были тёрки, когда их вводили. Многие наставники, и я в том числе, считали, что это перебор.

— Но, учитель, — Деллиан осторожно поднял палец вверх, — они же великолепны?

— Не ожидал от тебя другого ответа, — усмехнулся наставник, хлопнув его по плечу. — Тебе нравится всё большое и страшное!

— Между прочим, эта группа кажется немного более осторожной, чем мы, или, может быть, более недоверчивой. Думаю, что это из-за изменения режима тренировок. Без птеродактилей мы бы не справились.

— Не наговаривай на себя. Не думаю, что эти парни сравняются с вашим выпуском! Вы были и будете лучшими!

— Всё потому, что мы учились у лучших. У тебя.

— Спасибо, — неожиданно расчувствовавшись, сказал Александр и вытер выступившие слёзы.

— Ты вырастил нас настоящими солдатами. Через три года, когда мы наконец-то вступим в бой, мы будем помнить: всему, что мы знаем, мы научились у тебя.

— Надеюсь, что нет, — поправил его Александр. — Мы не ожидаем начала боевых действий через три года. Это не более чем расчётная дата, когда нападение станет возможным. Но это вовсе не означает, что враг нападёт в тот же день. Я надеюсь, вы успеете состариться, так и не дождавшись начала конфликта.

— Нет! — воскликнул Деллиан. — Мы будем сражаться! Я уверен, что так и будет! Пятеро святых надеются на меня, и я их не подведу!

— А вот и молодёжный энтузиазм в действии, — мрачно сказал наставник. — Кстати, как у тебя с Ксантом?

— Спасибо, хорошо, — уже без энтузиазма кивнул он.

— Вы наконец-то съехались? — умильно сложив ручки, спросил Александр.

— Не совсем. Мы, конечно, любим друг друга и всё такое, но думаю, что живя по отдельности, мы будем более счастливы…

— Ты считаешь, что я лезу не в своё дело? — спросил наставник, заметив, по перемене тона, что Деллиану неприятны его вопросы.

— Не надо чинить то, что не сломано, — отмахнулся он.

И они некоторое время шли молча, думая каждый о своём.

— Как она? — первым не выдержал Деллиан.

— Знаешь, хорошо, — улыбнулся Александр. — На самом деле хорошо, честно. Она умна. Она понимает, что ей нужно измениться. Это трудный процесс. Она может быть довольно упрямой, но её успехи исключительны. Впрочем, ничего другого я и не ожидал.

— Она выздоравливает?

— Нет! — возмущённо воскликнул Александр. — Не смей так говорить! Йирелла не больна, Деллиан.

— Не больна? Она убила Уму и Дуню! — выпалил Деллиан.

И замер, не в силах больше говорить. Он всё ещё просыпался по ночам в холодном поту, представляя, что тоже может сойти с ума и сделать это со своими мунками.

— Это было бегство, — печально сказал наставник, — единственно возможным для неё способом. Наше высокомерие не оставило ей выбора. Всё, что её окружало — клан, наставники, учёба… всё казалось ей неправильным. Виноваты в этом мы, а не она. К сожалению, мы поняли это слишком поздно. Единственное, что мы можем сделать сейчас, — отойти в сторону, предоставив ей свободное пространство и возможность стать тем, кем она хочет быть.

— И кем же она хочет стать?

— Я не знаю, — вздохнул Александр. — Да и какая, к чёрту, разница? Главное, чтобы она была счастлива!

— То есть сейчас она несчастна?

— Я думаю, что сейчас она находится в равновесии. Ей нужно многое осмыслить, многое изменить в себе. Но я уверен, что сейчас в её жизни есть аспекты, которые ей нравятся.

— Александр, а она… — начал было Деллиан и замолчал, словно испугавшись возможного ответа.

— Она спрашивает о тебе? — улыбнулся наставник. — Ты ведь это хотел спросить?

Он молча кивнул.

— Конечно спрашивает. Ты много для неё значил.

«Значил, — мрачно отметил он, — а не значу».

— Могу я увидеть её? — спросил он вслух.

— Сейчас неподходящее время, — развёл руками Александр. — Она ещё не до конца осмыслила своё поведение. И я бы хотел избежать возможного усиления её внутреннего конфликта.

— Понятно, — с грустью кивнул Деллиан.

— Ты важная часть в её жизни, Деллиан! — воскликнул наставник. — Возможно, самая важная!

— Тогда почему нет? Я хочу помочь ей!

— Я знаю. И я уверен, что она тоже знает. Но вот о чём я хочу тебя спросить: ты готов бросить всё, чем сейчас занимаешься, чтобы быть с ней?

— Я… — задохнулся он. — …бы мог попробовать. Вот только как это сделать? Мы не можем оставаться здесь и просто жить на планете…

— Вы могли бы уйти с нами. Ты постоянно забываешь, что на планете есть не только линкоры. Нас, стариков, заберёт отсюда обычный межзвёздный транспорт.

— Эй, ты не старый! — воскликнул Деллиан.

— Что я там говорил об отсутствующих способностях ко лжи?

— Я не хочу, чтоб ты подвергал себя опасности, честно. Ты должен жить спокойной, мирной жизнью на новой планете.

— Не забывай, что этот шанс обеспечите нам вы, солдаты!

— Потому что ты нас такими сделал! — выпалил Деллиан и замолчал.

Он не ожидал, что сказанное будет настолько грубым.

— Сейчас ты говоришь как она, — сухо поджал губы Александр.

— Это плохо?

— Нет. Я всегда был уверен, что было ошибкой делать вас слишком идеальными. Вы привыкли, что вы всегда правы, что приводит к ложной самоуверенности. Лучше бы у вас были изъяны — это помогло бы вам сомневаться в том, что вы видите…

— Это относится к Йирелле, — отрезал Деллиан. — Я предпочитаю более простую жизнь. Дай мне пистолет и укажи на врага.

— Ах, если бы так было на самом деле, — вздохнул наставник.

Деллиан мрачно посмотрел на лебедей. Оставшись без лакомых кусочков хлеба, они утратили интерес и сейчас скользили прочь по тёмному зеркалу воды.

— Ты скажешь Йирелле, что я спрашивал о ней? Скажи, что я жду и что я буду ждать столько понадобится. Что я не перестал думать о ней. И никогда не перестану!

— Конечно.

— Спасибо! — с неподдельной радостью воскликнул Деллиан, обняв Александра. — Извини, сейчас я должен спешить. Детишки сами себя до усрачки не напугают.

— Так держать! — крикнул ему в спину наставник, добавив, чуть тише: — Моя школа!

* * *

Показная радость на лице Александра, наблюдающего за тем, как Деллиан бодро шагает обратно в комплекс, быстро сменилась задумчивым выражением. Ещё через минуту он посмотрел в сторону стоящих неподалёку клёнов, трава возле которых пестрела от опавших листьев.

Заметив его взгляд, Йирелла вышла из-за толстого ствола дерева. Она обняла наставника, слегка наклонившись, чтобы положить голову ему на плечо.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что, — буркнул наставник. — Я всё ещё не уверен, что это была хорошая идея.

— Мне это было нужно, — мягко сказала Йирелла. — Я хотела узнать, какие чувства я к нему испытываю. Увидеть Деллиана во плоти, услышать его голос. Я рада, что у него есть Ксант. Ему тяжело одному.

— Я должен был сказать «нет», — вздохнул Александр. — Ты мной манипулировала.

— Нет. Если не считать манипуляцией воззвание к твоей порядочности и чувству ответственности. Без тебя я так и сидела бы обдолбанная транквилизаторами в комнате с мягкими стенами.

— Ты говорила, что встреча с Деллианом — это испытание. И какой результат?

— В нём я увидела фальшивую красоту своих прежних идеалов. Мы дружили восемнадцать лет, а затем стали любовниками. Ненадолго, но ничего более важного не было в моей жизни. Деллиан был моим окном из темницы.

— Не забывай, что я тоже был там все эти восемнадцать лет. Не было никакой темницы!

— Я знаю, — произнесла Йирелла, убрав прядь своих растрёпанных волос с глаз, — что ты смотришь на это по-другому.

— А знаешь, Деллиан не выглядит несчастным, — после долгой паузы сказал наставник.

— Я заметила.

— Это хорошо. Я не был уверен, что нам не нужно держать его в соседней с тобой комнате под транквилизаторами.

— Прекрати. Я справилась без них.

— Не надо на себя кивать! Ты уникальная по всем показателям заноза в заднице!

— Я вижу, что Деллиан тоже начал задавать неудобные вопросы.

— И это радует. Нам нужны думающие люди, а не безмозглые автоматы.

— Вы пытаетесь управлять процессом ничего в нём не понимая.

— А нам и не нужно. Именно поэтому мы и создали вас такими, какие вы есть. Чтоб вы разобрались сами.

— В этом вы преуспели. — Йирелла грустно улыбнулась. — Деллиан такой, какой есть. Мы все. Люди приспосабливаются к любым обстоятельствам. Думаю, пора принять это и повзрослеть. Конечно, такая жизнь вовсе не то, что я бы выбрала для себя, будь у меня выбор. Но мне приходится играть теми картами, что есть на руках. Я могу только сожалеть о том, чего бы мы могли достичь, если бы не находились под угрозой. Если бы не были обречены на постоянное бегство.

Именно поэтому я всегда любила легенду про Убежище, хотя в глубине души, конечно, знала, что это, вероятнее всего, банальная сказка. Любая планета, вроде Юлосса, не может стать чем-то большим, чем просто остановкой в пути, временной гаванью в долгом путешествии.

Я уже говорила, что постоянно думаю о том, чего бы могли достичь люди, если бы мы были по-настоящему свободны и могли свободно развиваться. И это не пустые мысли — я хочу дать человечеству этот шанс. По крайней мере, я хочу попытаться. Я собираюсь присоединиться к Святым в их битве.

— Очень рад это слышать, моя дорогая! — воскликнул Александр.

— Я бесполезна в бою, но есть и другие возможности помочь.

— Есть, — сказал наставник, — но я бы хотел, чтобы твой выбор не был продиктован чувством вины. Это серьёзное решение.

Йирелла оглянулась на набережную, надеясь в последний раз увидеть Деллиана, но он уже давно скрылся в портале.

— Моя решимость продиктована не чувством вины, а пониманием. Мой выпускной экзамен окончен.

— Считаешь, что готова?

— Да. По крайней мере, я хочу в это верить.

Аналитическая группа, Няка. Феритон Кейн, 25 июня 2204 года

— Ты их убил? — спросил шокированный Каллум. — Просто взял и убил Джавида Ли и Рейнера? Чёрт возьми, чел, почему?

И он был не одинок. Признаюсь, я и сам несколько встревожился. Услышанная история была интересной и проливала свет на некоторые тайны. Но готовность Алика вот так запросто признаться в двойном убийстве откровенно пугала. Такого смелого пренебрежения законом можно было ожидать от наёмника вроде Кандары — но уж никак не от респектабельного агента ФБР Алика Понедельника. Честно сказать, он казался мне более осторожным.

Тем временем Алик пожал плечами, словно удивляясь реакции слушателей.

— Думайте о Рейнере и Джавиде Ли как о паразитах, от которых необходимо избавиться. Это не метафора и не преувеличение. Я всего лишь государственный служащий, выполняющий работу по очистке.

— Вот только не надо мне баки забивать! — взорвался Каллум. — То, что ты сделал, называется бессудной казнью. И ты ничуть не лучше тех бандитов, от которых ты «очистил» планету.

— А что, по-твоему, я должен был с ними сделать?

— Выслать! — потрясая руками, выкрикнул Кэл.

— Опаньки, — ехидно заметил Юрий. — Неужели высылка стала для тебя приемлемой?

Каллум сердито посмотрел на него, ничего не сказав.

— Мой оппонент частично прав, — развёл руками Алик. — Случившееся действительно было бессудной казнью. Вопреки слухам, у меня нет полномочий самостоятельно выносить приговоры. Просто случай, о котором я рассказал, действительно был исключительным. Если бы я действовал в рамках своих полномочий, мне бы пришлось пройти слушания по высылке и мне понадобились бы визы трёх судей. Конечно, с этим проблем не было — даже если не учитывать личности бандитов, у ФБР достаточно ручных судей.

Дело было в другом. Следование стандартной процедуры привело бы к тому, что этим вопросом занималось бы множество разных людей. Тогда как стоящая передо мной задача была прямо противоположная — нужно было, чтоб информация о происшествии бесследно исчезла. Официально мы списали случившееся на войну банд. Все остальные причастные к этому засранцы сидели на попах ровно — им совершенно не с руки противоречить официальной версии.

Именно поэтому мои действия являются наилучшими из возможных. Правда я молодец?

— Кровавый ад, — вздохнул Каллум, уронив голову на руки.

В гостиной повисла долгая тишина — собравшиеся пытались переварить информацию, серьёзно покачнувшую сложившуюся у них картину мира. Ну а мне было любопытно увидеть, как Алик отреагировал на обвинение в бессудной казни. Вне всякого сомнения, он был ещё тем высокомерным сукиным сыном — подобно многим государственным чиновникам, он пришёл к выводу, что его действия никогда не должны подвергаться критике.

При этом его действия по урегулированию кризиса — назовём их так — не содержали даже крохотной доли личного участия. Подобно простейшему автомату, Алик выполнил набор команд, заложенный в него Тайным Рептилоидным Правительством. Помимо всего прочего, это означало, что он не был тем, кого я ищу. Но, несмотря на это, мне было очень интересно поговорить с этим деятелем.

— А что там со щитом, — спросила Джессика, — который над Нью-Йорком? Были ли другие попытки похитить файлы?

— Солдат не спрашивает, — улыбнулся Алик, — что почём. Ему не за это платят. Но, — добавил он после минутной паузы, — я слышал, что весь проект защитного щита после той ночи претерпел довольно серьёзные изменения в системе обеспечения безопасности.

— Гражданские щиты возвращены под военную юрисдикцию двадцать два года назад, — сказал Луи. — По крайней мере, в Америке. Так что наверху серьёзно отнеслись к этой попытке.

— За последние пятнадцать лет большая половина стран взяла под военный контроль свои городские щиты, — произнесла Кандара. — Практически все, у кого ещё есть армия.

— Мне вот одно непонятно, — начала Джессика, — зачем Чуме вообще понадобились файлы щита?

— Это неправильный вопрос, — вмешался в разговор стоящий у бара Юрий. — Правильный вопрос: зачем файлы щита понадобились нанимателям Чумы?

— В любом случае мы не знаем, — развёл руками Алик, добавив с сарказмом: — Но я обязательно расскажу вам, как только узнаю.

— Можете не стараться, — сказал Элдлунд. — Ответ будет: «Деньги». Что бы вы ни делали, всё сводится к ним.

Во время этой речи я внимательно смотрел на Каллума. Сначала решил, что его раздражает помощник, надевший виртуальную фуражку Капитана Очевидность. Но потом до меня дошло, что причина раздражения глубже — Элдлунд, подобно многим молодым утопийцам, никогда не покидавшим комфорт системы Дельты Павлина, был самым настоящим фанатиком, переполненным культурным превосходством как апельсин соком. Именно благодаря таким деятелям иммиграция в Акиту, и без того не активная, упала практически до нуля.

В Солнечной системе есть старая поговорка: «Утопия была бы прекрасным местом для жизни, если бы не утопийцы». Так что Элдлунд был прекрасным примером той бессознательной ауры покровительства, излучаемой утопийцами.

— Интересно, как они собирались это монетизировать? — спросил Юрий, позвенев льдом в бокале.

— Это элементарно, — снисходительно произнёс Элдлунд. — Щиты защищали города от суровых погодных условий на протяжении десятилетий. Люди привыкли к ним, воспринимая эту защиту как должное. Они строили дома, рассчитанные на эксплуатацию в условиях защищённой среды. Таким образом, если щит выйдет из строя во время шторма, будет много повреждений. Отключение щитов приведёт к тому, что вырастут страховые выплаты. Если знать заранее, что должно произойти, можно неплохо подняться на торгах.

— Вау, — сказал Луи, — я в восхищении. Из тебя выйдет неплохой тёмный властелин.

Элдлунд понимающе хмыкнул.

— Если тот, кому нужны файлы, мог нанять Чуму, то это безошибочно свидетельствует о том, что в деле замешаны большие деньги. Это уровень Уолл-стрита, если честно.

— Неплохой анализ, — хмыкнул Юрий, поджав губы.

Вы должны быть не меньше меня знакомы с моим боссом, чтобы понять, сколько в этой похвале злой насмешки. Я видел подобное на десятках встреч. Почти всегда это заканчивалось увольнением. В лучшем случае.

— А можно спросить? — сказала Кандара, подняв руку, как школьница. — А что случилось с ребёнком Колеанны? Он вырос, эмигрировал на Акиту и сейчас присутствует среди нас?

В следующую секунду она, к общему смятению, указала пальцем на Элдлунда.

— Это ведь ты? — спросила она. — Верно?

— Нет! — возмущённо воскликнул тот.

Луи громко и несколько наигранно рассмеялся. Все остальные ограничились улыбками.

— О боже мой, — проворчал Алик, — да на этого ребёнка всем насрать.

— Тебе не насрать, Алик, — веско произнёс Юрий. — Я ни за что не поверю, что ты не интересовался судьбой малыша, после того как помог им со страховкой.

— Я что, блядь, похож на ёбанную крёстную фею?

— Если честно, — в разговор вмешался Каллум, — то ты больше похож на убийцу.

— Знаешь что? — процедил Понедельник. — Иди нахуй.

— А что насчёт Чумы? — вклинился Луи. — Ты всё ещё ищешь её?

— Естественно ищу, — буркнул Алик. — Полиция Манилы, естественно, упустила след. Ленгли отправил на её поиски лучшую теневую команду, но и те вернулись несолоно хлебавши. Чума бесследно растворилась — как, впрочем, и всегда. Но это ничего не меняет, мы её всё равно поймаем. И я с ней плотно поработаю, прежде чем выброшу её голую тушку на Загрею.

— Не, — сказала Кандара, — вам её не поймать.

— Это ещё почему? — возмутился Понедельник.

— Просто потому, что она мертва.

— Ерунда! Уж такую новость я бы не пропустил, ручаюсь.

— Выходит, что пропустил.

— А ты-то откуда это знаешь? — Алик, прищурившись, посмотрел на Кандару.

— Потому что десять лет назад я видела её смерть.

Чума убивает. Рио, 2194 год

Рано утром на пляже Копакабана, за несколько часов до того, как загорелые полубоги начнут демонстрацию своих совершенных тел туристам, первые, почти горизонтальные лучи солнца отражались в воде, создавая ослепительное мерцание. С ним не могли справиться даже солнцезащитные очки четвёртой категории, заставляя Кандару щуриться от яркого света.

Она бежала, ритмично вбивая босые ноги в песок, чуть выше линии прибоя, по очищенной роботами уборщиками полосе. Каждую ночь десятки городских роботов просеивали и выравнивали песок, возвращая Копакабане достойный статуса одного из лучших курортов по уровню чистоты. При этом их колёса оставляли на песке чёткий, повторяющийся рисунок шинами, словно превращая пляж в огромное декоративное полотно. Кандара бежала, разрушая узор следами ног, наслаждаясь статусом первопроходца — она была первой посетительницей пляжа.

Не добежав считанные метры до южного конца пляжа, она развернулась и побежала обратно.

Сапата, её электронный секретарь, следил за пульсом и потреблением кислорода, выводя рекомендации по темпу бега на линзы солнцезащитных очков. Кандара использовала его, чтобы поддерживать равномерную нагрузку на сердце — согласно составленной для неё программе тренировок, которой она неуклонно следовала с тех пор, как покинула «Героическую военную академию» двадцать четыре года назад.

Правильная диета, несколько стандартных процедур удлинения теломер, дисциплина питания и ежедневные физические тренировки помогли ей сохранить выносливость и гибкость двадцатилетнего кадета. Спустя четверть часа, когда Кандара вернулась к точке, откуда начала свой бег, она уже не была единственным посетителем пляжа — на песок выходили жильцы, зевая и потягиваясь, из расположенных вдоль берега домов. Вдоль всего побережья открывали кафешки, от которых тёк аромат кофе и сдобы, натягивались убранные на ночь волейбольные сетки.

Она замедлила шаг, ступая босыми ногами по брусчатке авениды «Атлантика», чтоб насладиться знакомыми с детства ощущениями от волнообразного узора старой мозаики под ступнями. Окружающие Копакабану отели, ещё до её рождения, постигла та же экономическая судьба, что и все отели постпортального мира — они были перестроены в кондоминиумы, предоставляющие роскошные апартаменты, расположенные над несколькими этажами баров, ресторанов и дискотек.

В одном из них Кандара, семь лет назад, купила относительно скромную квартиру. Расположенная всего лишь на третьем этаже, прямо над ночным клубом, квартирка не могла похвастаться хорошей звукоизоляцией, но в ней имелся крохотный балкон с шикарным видом на пляж.

Войдя в двери, она потрепала по холке Короля Джулиана — крупного бирманского кота, встретившего её приход громкими негодующими воплями. До его обретения Кандара даже не подозревала, что кот может быть настолько громким.

Её сосед, мистер Паркер-Доусон, больше не разговаривал с ней из-за, как он выразился, «адских воплей» и даже подал несколько жалоб управляющему.

— Мамочка дома, — сказала Кандара коту. — Завтрак скоро будет.

В ответ кот мяукнул ещё громче.

— Хлебало завали, кисонька, — повысила она голос.

Ещё один пронзительный голодный крик.

— Заткнись, блядь! — рявкнула Кандара, ткнув кота босой ногой под рёбра. Не с силой, нет. Просто, чтоб кот почувствовал. И тут же осеклась, поняв, что позволила гневу выйти из-под контроля.

— Стоп, стоп, стоп, — сжав виски руками, забормотала она. — Мне нужно успокоиться! Святая матерь божья, это всего лишь кот. Неужели я не могу быть умнее кота?

Она наклонилась и подняла его на руки, почёсывая ему подбородок, пока шла к кухонному закутку. Открыв ногой холодильник, Кандара продолжала гладить кота, открыла одной рукой банку и, улыбнувшись, вывалила желе в пустую миску.

— Ебучий выблядок, — тут же выругалась она, заметив, что кот ухитрился зацепиться когтём за беговую майку из лайкры.

Кандара потянула за распущенную нить и выдернула целую прядь, окончательно испортив майку. Поняв это, она с яростью захлопнула холодильник, чтоб замереть, испугавшись собственной неадекватной реакции. Гнев вырос на ровном месте, словно в петле обратной связи.

— Сапата! Статус по нейрохимии и периферийным устройствам!

Отдав команду, замерла, стараясь успокоиться и дышать ровно. Она стояла посредине длинной гостиной, с оплетёнными комнатными лианами стенами и мексиканским ковром на стене. Руки на бёдрах.

Вдох — выдох.

Вдох — выдох.

Блестящую от пота кожу холодил ветерок от кондиционера. Поднявшееся над горизонтом солнце слепило через окна балкона.

— Нейрохимия: дисбаланс, — объявил Сапата. — Периферийные устройства: без сбоев.

Кандара зарычала, зверея. В охватившем её неожиданном приступе ярости легче всего было обвинить технический сбой имплантированного устройства — сложного, экспериментального устройства, выпускающего в кровь тщательно выверенную дозу блокиратора дофамина, позволяющего держать шизофрению, словно опасное животное, на привязи в самом дальнем углу сознания.

Но нет. Устройство работало в штатном режиме. Должно быть, в приступе виноват бег. Или тревога, связанная с отсутствием работы, — Кандара не получала заказов уже больше двух месяцев. И ничего не могла с этим поделать — из-за особого статуса её работы наниматели сами обращались к ней, а не наоборот.

Пройдя по коротенькому коридору, она открыла дверь Густаво. У живущего в ней парня был примерно равный Королю Джулиану статус — формально он считался гостем, полностью зависимым от перепадов её настроения. Семь недель назад она подобрала его в переулке за шикарным клубом, где он лежал без сознания, жестоко избитый сотрудниками службы безопасности какого-то ревнивого толстосума. Ему было всего девятнадцать, он был красавцем-манекенщиком, полным надежд и амбиций. Именно поэтому он и отправился в Рио — как следовало из его рассказа.

К сожалению, карьера в модельном бизнесе у парня не задалась — несмотря на то, что он обивал пороги сразу трёх ведущих местных агентств, не пропуская ни одного кастинга. Единственная предложенная ему работа заключалась в том, что он должен был сопровождать стареющих модниц на вечеринки — живой аксессуар, значащий меньше, чем надетые на дам драгоценности.

Кутюрье, более холодные и расчётливые, чем любой уличный сутенёр, начали предлагать его услуги своим состоятельным клиенткам. Густаво развлекал женщин историями, смеялся их повторяющимся шуткам… ну, и ебал, естественно, до самого утра, со всем своим девятнадцатилетним пылом. А когда пыла оказывалось недостаточно, он принимал правильные лекарства, чтобы продолжать.

Сейчас Густаво растянулся на кровати и тихонько храпел. Кандара помогла парню с оплатой лечения и даже с контрактом на пару показов спортивного снаряжения, а также — сняться на подтанцовке в одном из спортивных клипов. Но несмотря на всю трескотню о благотворительности, Кандара точно знала, что и зачем она делает, и альтруизм в этом списке не фигурировал.

Густаво удобен. Больше ничего.

Сейчас Густаво подслеповато улыбался, разбуженный её вторжением. Кандара усмехнулась, стягивая испорченную котом майку через голову.

— Пресвятая дева Мария, — пробормотал он. — Ты хоть знаешь который час?

— Технически говоря, — улыбнулась Кандара, — сейчас утро.

В ответ она услышала нечленораздельное бурчание.

— Ты что, опять всю ночь шароёбился? — назидательным тоном сказала она, вылезая из шорт. — Тебе нужно соблюдать режим сна и бодрствования…

— Как я могу спать, — сонно пробормотал Густаво, — если молодость даётся всего один раз…

— Ты говоришь так, словно собираешься умереть в тридцать, — произнесла уже полностью голая Кандара, откидывая простыню и ложась рядом с парнем на кровать.

На секунду ей показалось, что Густаво собирается возразить, но вместо этого он тяжело вздохнул и расслабился. Впрочем, спокойствие оставило его достаточно быстро, как только её умелые руки заскользили по его худому телу, прогоняя последний туман сна. После проведённых вместе недель Кандара знала, что делать, удерживая юношу на пике наслаждения, пока жадно скакала на нём.

Сексуальная гимнастика, которую её натренированные мускулы воспроизводили в кровати, никогда не приводила к истинной близости. Они были приятелями, а не любовниками. Всё, чего она хотела, было физическое удовлетворение.

Врачи научили её справляться с гневом. «Устройство, имплантированное в ваш мезолимбический путь, не способно вылечить болезнь, — говорили они, мудро кивая. — Его назначение — подавлять симптомы, возвращая вашу жизнь к норме».

Как будто её теперешнюю жизнь можно считать нормальной.

Сейчас она даже не могла вспомнить, как жила до того, как её родителей убили. Какая черта поведения была новой, искусственной, психопатической, биологической, божественной… Трио управляющих её поведением демонов было взято под контроль: психопатия, гиперсексуальность, бессонница. Подчинив их железным кулаком импланта, она использовала их по мере необходимости, создавая себе идеальную личность для работы. Она стала настоящим ангелом-мстителем, очищающим мир от необузданного зла.

Закончив с Густаво, она с лёгкой нежностью наблюдала за тем, как он снова уснул, прежде чем проскользнула в душ. Завтрак представлял собой смузи её собственного приготовления: полдюжины разных ягод и йогурт (натуральный, органический; она старалась не покупать искусственных продуктов), измельчённые и смешанные в кузинатре.

Кандара пила завтрак сидя у открытой балконной двери, в халате, волосы завёрнуты в полотенце. Густаво пришёл, когда она расправилась с большей половиной стакана.

Он был обнажён, и кубики пресса показались ей картиной, соперничающей с видом на пляж.

— Святой Иисусе, — простонал Густаво. — А человеческой еды нету?

— Какой именно?

— Ну, это, тост какой-нибудь, жареный бекончик, яйца… бокал оранжада…

— Я уверена, что этого полно в кафешках этажом ниже, — с вызовом сказала она.

— Хорошо, хорошо. Я понимаю. — Юноша примирительно поднял вверх руки. — Просто кушаньки хочется.

— Ну, хочешь, я сделаю тебе смузи из мёда с кефиром и отрубями? Будет сытно.

— Ещё спрашиваешь! Конечно! — Он рухнул на табурет в кухонном баре. — Ты так здорово готовишь!

Она ухмыльнулась, оглядывая множество дорогих кулинарных гаджетов, которые приобрела для своей камбузной кухни. Все органические ингредиенты тщательно перемешивались, замороженные ягоды разогревались до идеальной температуры.

— Это что? — озадаченно спросил юноша, когда она налила густую кремообразную жидкость из блендера в стеклянный стакан. — Типа домашний йогурт?

— Именно. А ещё я испеку тебе вафли. В благодарность за утреннюю стойкость.

Его белоснежная улыбка заставила померкнуть солнце.

— Какие у тебя планы на день? — спросил Густаво, поглощая третью вафлю.

— Встречи, — пожала плечами Кандара, — работа.

Сказанное было правдой только отчасти. Она зарезервировала пару часов на стрельбище, чисто чтобы держать себя в тонусе. Затем ей предстояло встретиться с барыгой, чтобы ознакомиться с некоторыми из новых смертоносных периферийных устройств, поступающих с севера России. Конечно, она не собиралась ни покупать их, ни тем более имплантировать. Но было бы полезно изучить их возможности…

— А можно я пойду с тобой? Я не буду мешать или что-то в этом роде. Можно будет сказать, что я работаю твоим помощником.

— Нет. По крайней мере, не сегодня, — чуть более резко, чем нужно, ответила Кандара.

— Да, конечно, — Густаво вздохнул, — ты считаешь меня идиотом.

— Не наговаривай на себя, — возразила она, гордая тем, что сумела погасить раздражение.

После того как Кандара забрала парня из больницы, она рассказала ему, что работает проектировщиком узлов реакторов на водорослях, которые широко использовались на ранней стадии терраформирования. Это была хорошая легенда на первое время. Вот только это «первое время» несколько подзатянулось.

— Тебе нужно иметь базовое образование в моей отрасли, чтобы быть моим помощником.

— Ну, так у меня его нет! — гордо вскинув голову, воскликнул Густаво. — И не думаю, что когда-то будет!

— Ты мог бы его получить, если бы поступил в университет.

— Конечно, мамочка, — ядовито заметил он.

И замолчал, осознав, что ляпнул что-то не то.

— Мамочка, говоришь? — вставая, лукаво улыбнулась Кандара.

Неуверенность и страх в глазах юноши действовали на неё возбуждающе. Её рука потянулась к банке с органическим мёдом манука.

— А твоя мамочка делала тебе так? — проворковала она, распахивая его халат и готовясь вылить тягучую золотистую жидкость на грудь Густаво.

— ВХОДЯЩИЙ ВЫЗОВ! — перебил её Сапата.

Всплывшая в поле зрения иконка её европейского агента заставила поставить банку на место.

— Сначала прими душ, — сказала она Густаву.

Драматическое возвращение надутых губ рассмешило её, и она подбодрила бредущего обратно в спальню парня игривым шлепком по заднице.

— Доброго утречка, — проворковал в ухе голос европейца. — Как поживает моя лучшая исполнительница?

— А я-то почём знаю? — в тон ему ответила Кандара. — Меня ты с ней не знакомил…

— Опаньки, — хохотнул агент, — так это ты и есть.

— Ты говоришь это всем работающим на тебя девушкам, — отмахнулась она.

— Потому что я люблю вас всех, — рассмеялся он. — И уверен, что вы лучшие!

— А сам-то как? Надеюсь, что не в тюрьме и не умер?

— Типун тебе на язык!

— Может быть, мы перейдём к делу? Ты ведь не просто так мне позвонил? У тебя есть предложение?

— И ещё какое! — с энтузиазмом воскликнул агент. — Просто пальчики оближешь! Заказ мечты, после которого можно будет спокойно удалиться на покой, чтоб веками хвастаться в барах такой удачей!

— Я бы поверила, — притворно-горестно вздохнула Кандара, — не говори ты то же самое о предыдущем заказе.

— Тогда не получилось! — обиженно заверещал он. — Не срослось, не фортануло… Но сейчас совершенно другое дело. Оно точно выгорит, инфа тысяча…

— Может быть, мне стоит поискать другого, более собранного агента? — как бы невзначай спросила она.

— А что, этот другой агент тоже предложит тебе контракт с Акитой? А? А? А?

— Прекрати хуйнёй страдать, — уже серьёзно сказала Кандара. — Акита — утопический мир. Они не поддерживают контакты с людьми вроде нас.

— Сложные времена диктуют непростые решения, дорогая. Я бы не хотел, чтобы твоё недоверие встало между тобой и баснословным вознаграждением…

— Давай к делу. Ты уверен, что заказ именно от Акиты?

— Уверен ли я? — посерьёзнев, сказал агент. — Более чем. Мне пришлось встретиться с их представителем лицом к лицу. Ты знаешь, что обычно я так не поступаю…

— Что за работа? — перебила она его.

— Ты же сама знаешь, что я не интересуюсь такими вещами…

— Хорошо. Но хоть что-то ты знаешь? Когда нужно выполнить заказ?

— Прямо сейчас, — почти пропел он.

— Серьёзно?

— Думаешь, почему они готовы платить настолько огромную сумму?

— Выдвигаюсь, — отрезала Кандара. — Дай мне час на сборы…

Она задумчиво посмотрела на банку с мёдом, которую весь разговор сжимала в руке.

— …а лучше два часа.

Самой большой проблемой оказался Король Джулиан. Впрочем, в этом не было ничего удивительного — с учётом того, как она обошлась с Густаво. Израсходовав весь мёд в серии бешенных совокуплений, она просто выставила его из дома, оплатив ему, в виде прощального подарка, двухнедельную аренду квартиры в респектабельном районе Санта-Тереза, расположенного на самой вершине холма.

Конечно, это сопровождалось криками. А также угрозами и слезами. На итог это не повлияло — Густаво пробкой вылетел из её квартиры, изрыгая непристойные проклятия на неё, а также на предков и потомков.

Чемодан с вещами вылетел вслед за ним. Всё просто.

Не то что с котом. Быстро пристроить гордое и независимое животное в приличный питомник было ой как не просто. И обошлось ей, в конечном итоге, даже дороже, чем аренда жилья для Густаво. После чего Кандара заплатила юристу, чтобы тот нашёл Королю Джулиану подходящего нового владельца, если она не вернётся через месяц.

Правило 101: «Относитесь к каждой миссии так, как будто она будет вашей последней».

И в данном случае это не было пустой предосторожностью — если жителям утопии понадобились её услуги, значит, дела плохи.

* * *

Портальная сеть Рио привела её к международному узлу, лежащему всего в трёх переходах от Бангкока. Дальше было интереснее — она перешла на локальную ветку до Правета, где находилось посольство Утопии.

Проходя через бесконечные портальные двери, она дала указание Сапате проверить её нейрохимический баланс, который — вот неожиданно, да? — оказался идеальным.

«Работа, — пробурчала Кандара про себя, — лучшее лекарство от стресса».

Пару минут спустя она поднималась по широким ступеням посольства, любуясь водопадами, бегущими по стенам. Чемодан с одеждой и некоторыми легальными приспособлениями следовал за Кандарой по пятам.

Утопиец по имени Круз ждал её наверху, прямо перед главным арочным входом. Он выглядел лет на тридцать, с гривой каштановых волос, в которой ненавязчиво светились радужные драгоценности. В остальном его палевый твидовый костюм был официальным, с доходившей до колен юбкой. Кандаре пришлось задрать голову, когда она пожимала его руку — Круз был на сорок сантиметров выше её.

Но его улыбка казалась достаточно искренней.

— Офицер Мартинес, — низким голосом произнёс омни, — моё почтение.

— Просто Кандара, — сказала она, слегка обескураженная таким приветствием.

То, что её назвали офицером, сбило её с толку, но с другой стороны — какая разница, как они собираются к ней обращаться?

— Конечно. Следуй за мной, Кандара.

Круз провёл её через дверь поменьше, сбоку от центрального входа в посольство. Короткий холл вёл к единственной портальной двери. Кандара шагнула вперёд. Она сразу поняла, что они переместились на какую-то орбитальную станцию: её внутреннее ухо могло уловить тонкое изменение веса, вызванное силой Кориолиса. Сапата подтвердил догадку, подключившись к локальной сети и считав идентификатор.

«Мы на Забоке», — сообщил он.

Чего-то подобного Кандара и ожидала. Забок был первым крупным орбитальным комплексом, построенным Эмили Юрич, одной из основоположников утопического движения. Сейчас на нём располагалось представительство Утопии в Солнечной системе.

В комнате, в которой Кандара оказалась, располагались ещё несколько порталов, подобных тому, через который она прошла.

— Сюда, пожалуйста, — сказал Круз, указывая на средний.

«Небеса», — сообщил ей Сапата, после того как она прошла через врата.

Этот орбитальный комплекс вращался на высоте в 100 тысяч километров над терраформированной планетой Акита, которая сама вращалась вокруг Дельты Павлина. Внутреннее ухо Кандары обнаружило ещё одно изменение — снижение нестабильности, вызванной силой Кориолиса.

Логично. Небеса значительно больше Забоки, что приводит к уменьшению паразитной силы.

Они прошли несколько десятков метров по широкому, ярко освещённому коридору, который выходил на просторную мощёную площадь. Кандара подняла глаза, поражённая размахом открывшегося вида.

Практически плоская равнина, на которой стоял город, постепенно поднималась вверх, переходя в смыкающиеся над головой стены титанических размеров цилиндра, вызывая трепет и благоговение.

Большинство людей считало терраформирование технологическим чудом, величайшим достижением человечества. Природе потребовался миллиард лет, чтобы изменить состав атмосферы, населив Землю простейшей жизнью.

Современное человечество могло повторить этот процесс на бесплодной планете менее чем за столетие. Впрочем, Кандара считала это жульничеством: простое рассеивание бактерий и семян по бесплодным каменным равнинам — не победа над природой, а банальное подражание.

Тогда как создание орбитальных городов… разработка астероидов с целью добычи полезных ископаемых, создание из металла и камня цилиндров размером с небольшие государства старой Земли — это было настоящим вызовом. Инженерным триумфом, трансформировавшим собранные за столетия знания в победу над самой враждебной окружающей средой — самой пустой вселенной.

— Это великолепно, — благоговейно прошептала Кандара, вдыхая влажный воздух, более чистый и вкусный, чем любой из проносившихся по Копакабане южно-атлантических ветров.

— Спасибо, что оценили наш труд, — искренне сказал Круз.

Образующий Небеса цилиндр имел шестьдесят километров в длину и двенадцать в диаметре. Вдоль его центральной оси ярко сияла заменяющая солнце струна, окутывая интерьер рассеянным, мягким светом. Прямо над головой Кандары, чуть затуманенная толщей атмосферы, была видна цепь длинных озёр, усыпанных островами, заросшими густым тропическим лесом. Дальше виднелись горы, с тонкими паутинками водопадов, спускавшимися по каменистым склонам.

Дальнейший обзор закрывали невесомые завитки облаков, переходивших в грозовую облачность, которая охватывала весь цилиндр — в поселении была воссоздана полноценная смена погоды.

Опустив глаза, Кандара оглядела место, в котором находилась. Она стояла на круглом кольце балконов из чёрного стекла, простирающемся на двести метров над мостовой. Чуть ниже, а также выше и с боков, располагался лес небоскрёбов, стремящихся к центру цилиндра, от одного вида которых у Кандары кружилась голова.

Выдохнув, она проследила взглядом за кольцевым прудом, который пересекал цилиндрический город по окружности, и остановилась только тогда, когда разглядела расположенный прямо над её головой обелиск портального комплекса.

— Сколько людей живёт здесь? — спросила Кандара, обращаясь к своему спутнику.

По её прикидкам, даже если бы у каждого жителя видимого ей города была квартира в десять раз больше, чем у неё, население можно было бы измерить миллионами.

— Осталось не больше сотни тысяч, — сказал Круз, — тогда как до завершения процесса терраформирования Акиты здесь жило в десятки раз больше. Но жители были переселены на поверхность. Сейчас тут проживает только высшее руководство и обслуживающий персонал.

— Это печально… — произнесла она.

— Что именно? — встрепенулся он.

— Почему высшее руководство имеет льготы? Вы же утопия, у вас должны быть все равны!

— У нас равны возможности, а не люди, — понимающе улыбнулся Круз. — В нашем обществе мы не стремимся ограничить человека! Вы можете расти, развиваться далеко, насколько это возможно благодаря вашему таланту и энтузиазму!

— Точно такая рекламная трескотня, как и везде, — мрачно пробормотала Кандара.

— Такая, да не совсем, — усмехнулся он. — У нас каждый вправе претендовать на справедливую долю продукции общества, независимо от того, какой практический вклад вносит. Даже если человек решит ничего не делать в течение всей своей жизни, его всё равно будут кормить, одевать и предоставлять жильё. Ему всегда будет открыт доступ к лечению или образованию без каких-либо ограничений. Конечно, на этапе внедрения мы опасались, что это породит множество бездельников. Но по факту оказалось, что очень мало людей выбирает полную праздность — человеку свойственно заниматься какой-либо деятельностью.

— Только не надо рассказывать мне, — фыркнула Кандара, — что у вас тут полный коммунизм.

— Упаси боже, — хохотнул Круз. — Разница в том, что мы не требуем, чтобы трудились все. Именно поэтому старые коммунистические теории и считались экономически нежизнеспособными. Бородатые классики никак не могли ответить на вопрос: как обязать людей работать хорошо без денег? Кто-то даже договаривался до утверждения, что для коммунизма нужны будут особо выведенные люди.

Хорошо, что этого не понадобилось — с появлением ИИ и промышленных принтеров человечество поднялось на технологический уровень, который дал нам самоподдерживающуюся промышленную базу. Мы можем производить потребительские товары по практически нулевой цене.

Мы можем себе позволить обеспечивать граждан всем необходимым без особых затрат. Нам нет необходимости держать в бедности низшие слои общества, чтобы пугать граждан перспективой оказаться среди них.

Отсутствие страха нищеты очень положительно сказывается на обществе, знаешь ли. Если кто-то решил посвятить свою жизнь развитию непонятной философии или творчеству, выходящему за рамки общепризнанного, то он может заниматься этим без ограничений. Как и те, кто стремится разрабатывать новые технологии или исследовать чистую науку. И многие из этих, кажущихся бесперспективными, путей выстрелили, обогатив нашу культуру и открыв новые технические горизонты.

— Но при этом некоторые, — Кандара махнула рукой в сторону висящего сбоку пруда, в котором плавала роскошная яхта, — более равны, чем другие?

— Равенство возможностей не означает равенство между людьми, — спокойно сказал Круз.

— Ты это уже говорил.

— И скажу ещё раз. Потому что это верно! — воскликнул омни. — Посмотри по сторонам! Может ли несовершенное общество построить что-то настолько прекрасное?

— Думаю, что нет, — сдалась она.

— Мы — будущее человечества!

— Конечно, конечно, — закивала Кандара, стараясь не выпячивать свой сарказм.

До неё внезапно дошло, что работающий в посольстве Круз и не мог говорить иначе — его назначили представлять интересы Утопии, являясь, по своей сути, чем-то средним между вербовщиком и бродячим миссионером, зазубрившим ответы на все вопросы, которыми его могут атаковать жители Земли. Нелепо было бы ожидать от него личного отношения к обсуждаемым вопросам.

— Какие у нас планы? — спросила она, чтобы сменить тему беседы.

— Вас ждёт встреча. Есть кто-то, кто хочет встретиться с вами, прежде чем вы сможете начать.

— Звучит интригующе.

И они отправились в самую настоящую пешую прогулку, которую Кандара не ожидала, но к которой была готова. Она шла, иногда сбиваясь на бег, за идущим ровным, размеренным шагом Крузом, помогая следовавшему за ней чемодану преодолевать более высокие, чем в людском пространстве, ступени.

Пройдя несколько километров, они спустились в парковую зону, где оказались практически в диких джунглях — закрывавшие небо деревья слились в единую пышную изумрудную крышу. Тонкие лучи света скользили по длинным листьям, освещая буйную тропическую растительность нижних ярусов. Кандара обратила внимание, что они углубляются в чащу — стволы становились ближе друг к другу, а подлесок слабел, не в силах конкурировать с закрывающим небо сплошным потолком из ветвей.

Несколько раз они переходили через узкие арочные деревянные мосты, слыша журчание протекающих где-то глубоко внизу ручьёв. В темноте леса громко кричали птицы. Вскоре Кандара расстегнула и стянула льняную куртку — неподвижный воздух был таким тёплым, что даже её фирменная чёрная майка казалась лишней.

Наконец они вышли на небольшую поляну с текущим по краю ручьём. Посередине стояла палатка в старинном стиле, собранная из хлопковой белой ткани с алой каймой и бронзовыми растяжками. Единственное, чего не хватало, чтобы завершить образ средневекового зрелища, так это развевающегося на вершине королевского штандарта.

И даже без него эта конструкция была до смешного несовместима с орбитальным комплексом, выстроенным на орбите инопланетной звезды.

— Серьёзно? — спросила Кандара, скептически посмотрев на Круза.

— Более чем, — с мрачным неодобрением ответил он, отодвигая полог палатки. — Джару ждёт тебя.

— Отлично! — с деланным энтузиазмом выкликнула она.

— Разговаривая с ним, — одёрнул он её, — помни об уважении, которое народ Утопии испытывает к своему лидеру.

— Всенепременнейше, — чопорно кивнула Кандара, чувствуя себя в не в своей тарелке из-за показного благочестия Круза.

И вошла в палатку. Внутри оказалось заметно прохладнее. Ткань изнутри сияла ярким светом, которого не хватало в царящем снаружи полумраке. Ещё внутри были подушки, разложенные вокруг небольшого мраморного фонтана, и единственный деревянный стул с жёсткой спинкой — именно такой, какой бы выбрал верховный жрец, не лишённый при этом скромности.

Интерьер Кандару не удивил — она ожидала что-то подобного.

В кресле восседал сам Джару Нийом, одетый в тунику цвета морской волны, напоминающую своей строгостью монашеское одеяние. На первый взгляд он показался Кандаре старым — возможно, самым старым из всех когда-либо встреченных ей людей.

«Так и есть, — подумала она, вспомнив его биографию. — Уже стар, когда только стали доступны методы лечения теломер».

Джару был единственным ребёнком в богатой тайской семье. Его отец основал строительную компанию, стремительно богатеющую по мере роста благосостояния Таиланда. К сожалению, старший Нийом скончался от вызванной стрессом аневризмы коронарной артерии в шестьдесят один год, так и не сумев смириться с тем, что его единственный наследник оказался катоем[1].

Большинство полагало, что мягкий и обходительный Джару не сумеет удержать отцовский бизнес, но оказалось, что юноша унаследовал от отца предпринимательскую жилку. Его вступление в право наследования совпало с моментом первой демонстрации Келланом Риндстромом квантово-пространственной запутанности.

Узнавшего об этом из новостей Джару осенило: он понял, как может увеличить состояние своей компании, улучшить окружающую среду и предоставить дешёвое комфортабельное жильё, в котором так отчаянно нуждался мир.

Таиланд стал первой страной, построившей ленточные города. Пользуясь возникшей неразберихой, Джару скупил по бросовой цене сотни километров строящихся национальных автомагистралей, а также все 4000 километров сети государственных железных дорог, стремительно становящихся ненужными после установки в крупных городах портальных врат.

Возглавляемая Джару строительная корпорация начала строить дома вдоль заброшенных железнодорожных путей. Управляемые первыми ИИ машины разбивали асфальт и бетон на дорогах, освобождая место для закладки новых фундаментов.

Джару являлся одним из первых людей, кто убедился, что знаменитый лозунг Эйнсли Зангари был верен — теперь всё на свете действительно находилось в шаговой доступности. В наступившую новую эпоху мгновенного транспорта города больше не нуждались в общественном центре. Все объекты, такие как школы, больницы и театры, были доступны независимо от того, где физически находился дом — необходима только портальная дверь.

Это была модель, которую быстро скопировал весь остальной мир. Правительства отчаянно нуждались в деньгах, которые могла бы принести застройщикам продажа устаревших автомобильных и железных дорог, и одновременно создавали рабочие места, борясь с глобальным жилищным кризисом, который возник из-за бегства горожан из ставших непопулярными городов.

Идея Джару спасла многие страны, страдающие из-за спада экономики, случившегося после гибели традиционных транспортных отраслей. Самому Джару, ставшему после реализации своей идеи мультимиллиардером, это позволило расширить свою империю за счёт бурно растущей космической индустрии. Следующим его шагом было создание купольных поселений на крупных астероидах.

Затем, в 2078 году, после того как девять из возведённых его корпорацией поселений объявили себя независимыми странами с перспективой обретения статуса оффшорных гаваней, Джару объявил о созыве «Первого прогрессивного конклава», на котором он, совместно с пятнадцатью другими идеалистами-миллиардерами, заявил о планах построения первого в истории человечества бездефицитного общества.

Они объявили, что готовы выступить спонсорами общественного движения с целью положить начало экономике, основанной на самовоспроизводящейся промышленной базе, управляемой ИИ. Собственно, это и было началом всего утопического движения.

Кандаре не требовалось кривить душой, чтобы склонить голову в знаке искреннего уважения.

— Для меня большая честь встретиться лицом к лицу, — сказала она, — с человеком, изменившим ход истории.

— Не надо лести, девочка, — произнёс Джару мелодичным голосом. — Я не более чем повитуха, помогающая при рождении нового миропорядка.

— А я могу сказать, — Кандара прижала к груди руки, — что восхищаюсь возрастом и мудростью?

— В том, что я стар, — усмехнулся омни, — нет никакой заслуги. И возраст не равен мудрости, можешь быть уверена. Мудрость зависит от того, как ты проведёшь эти годы…

— Воистину так, — кивнула она.

Краем глаза Кандара заметила, что стоящий позади неё Круз на этих словах молитвенно склонил голову.

— А ты обретаешь мудрость с годами, Кандара? — спросил Джару.

— У моей жизни другая цель. Ты это знаешь. Вот почему я здесь.

— Я знаю. Но также я знаю и то, что при выполнении работы ты следуешь собственному моральному кодексу. Поэтому я решил увидеться с тобой, перед тем как поручить тебе задание…

— Я думала, это просто переговоры. — Кандара пожала плечами. — Но я могу ответить на несколько вопросов. Если они не будут касаться моих дел — заказчики настаивают на соблюдении полной конфиденциальности.

— Вовсе не собирался копаться в грязном белье большого бизнеса, — пробурчал Джару. — Меня интересует твоё личное отношение к тому, что ты зарабатываешь на жизнь убийством.

— Я этим не наслаждаюсь. Я вовсе не маньяк, нашедший себе работу мечты. Мне не доставляют радости мучения людей: если клиент просит, чтобы я кого-то пытала перед тем как убить — я отказываюсь от заказа. Я самый обычный наёмный убийца.

— А как ты относишься к тому, что человек, которого ты убила, возможно, не заслуживал смерти?

— Значит, не нужно было заказывать мне его убийство, только и всего. Я не выношу суждений, я просто выполняю волю заказчика.

— То есть ты соглашаешься с его правом выносить приговор?

— А кому судить людей, как не людям? В любом случае я не стремлюсь переделать людскую природу. Могу только добавить, что на мой взгляд, все, с кем мне приходилось иметь дело, заслужили то, что с ними случилось.

— А у тебя не возникала мысль, что этих преступников можно было арестовать и отправить на Загрею?

— Наверное, можно было. — Она ещё раз пожала плечами. — Их судьбу выбирала не я. С другой стороны, смерть — это единственное, что они заслужили.

— Значит, ты поддерживаешь стремление к мести?

— Я не хочу, чтобы люди страдали так, как пострадала я. Особенно дети. Если это означает стремление к мести, то я не буду возражать.

— И после всего этого спишь?

Кандара сузила глаза, пытаясь обнаружить на сморщенном лице Джару намёк на сарказм. «Неужели они рылись в моих медицинских файлах?»

— Я сплю как ребёнок, — сказала она. — Моя совесть чиста.

— Хотел бы я сказать о себе то же самое… — задумчиво протянул Джару.

— Если есть сомнения, то меня лучше не нанимать, — произнесла Кандара. — Я могу просто уйти. Без обид и сожалений.

— Думаю, что мы уже прошли точку невозврата, — с грустью в голосе сказал Джару. — Высший совет Утопии уже принял решение, исходя из того уровня насилия, с которым мы столкнулись. Мы пробовали договориться с нашими противниками, но они не идут на переговоры. Поэтому у нас остался единственный выход — полное уничтожение. Я разделяю эту позицию. Сейчас я лично разговариваю с тобой, потому что не хочу, чтобы кто-то за меня занимался этой работой.

— Мне жаль, — сухо сказала Кандара, — что я змея в твоём райском саду.

— Я никогда не обольщался, — устало произнёс Джару, — мыслью о том, что сумею построить неприемлющее насилие общество, не замарав в крови руки.

— Ну, тогда предлагаю успокоиться и воспринимать меня как последний довод. Большинство моих клиентов сожалеют о том, что им пришлось позвонить мне, но когда я вникаю в их проблемы, я понимаю, что у них просто не было другого выбора.

— Хотел бы я считать, что мой случай такой, — вздохнул Джару. — Не могу выразить словами, насколько я разочарован враждебным отношением к тому, что я делаю.

— Люди всегда боялись и ненавидели перемены, — пожала плечами Кандара. — А ты являешься их лицом. Особенно это пугает власть имущих, считающих, что они утратят рычаги давления на общество.

— Ты рассуждаешь как житель Утопии, — сказал Джару. — Неужели ты выступаешь на нашей стороне?

— А на чьей ещё? — удивилась она. — Вы пытаетесь изменить общество, убившее моих родителей. Кого мне одобрять, как не вас?

— Но несмотря на все симпатии, ты не с нами.

— И чем бы я занималась в вашем мире? Выращивала цветы? Людям моей профессии нет места в вашей культуре. Когда человеческая раса примет утопический этос, тогда я поселюсь здесь с вами, если вы, конечно, меня пустите. А до тех пор я буду там, где нужна.

— Ждать придётся долго. Мы маленькая нация. Увы. Число желающих присоединиться к нам удручающе мало.

— Вы сами прекрасно знаете почему, — начала было Кандара, но осеклась, устало взглянув на Круза: она не знала, как послушник отреагирует на её критику официальной доктрины. — Не возражаете, если я скажу вам, как я это вижу? — чуть тише спросила она.

— Принятие истины — основа нашего этоса, — прошамкал Джару. — Но чтобы узнать её, мы должны сначала прислушаться к мнению всех. Говори без опаски, Кандара. Твоё мнение важно для нас.

— Хорошо: предложенные вами перемены слишком быстры и радикальны… — начала она.

— Ты это о чём? — перебил её Круз. — Мы используем те же технологии, что и Земля. Астероиды предоставляют нам неограниченное количество химических элементов, солнечные колодцы — неограниченное количество дешёвой энергии. Наше общество возникло в результате неизбежной синергии…

— Хотелось бы услышать ответ от уважаемого Джару, — перебила его Кандара в ответ.

— Ты говоришь об омни, — мягко улыбнулся старик.

— Да. Мне кажется, что это чрезмерно серьёзное требование. Конечно, вы предлагаете присоединившимся к вам все мыслимые блага, без ограничений и бесплатно. Но ставите обязательным условием потерю пола детьми?

— Не потерю пола, а дополнительное приобретение, — перебил её Круз. — Дети не теряют свой пол, а получают ещё один пол дополнительно!

— Почему вы ставите такое условие? — продолжила Кандара, остановив Круза взмахом руки. — Почему вы ставите условием жизни в постдефицитном обществе изменение генома детей?

— Потому что постдефицитное общество — это не сто сортов колбас в свободном доступе, дорогуша, — спокойно возразил омни. — Не надо думать, что всё, что я делаю, направлено на борьбу с бедностью. С этим, худо-бедно, может справиться и ваш общественный порядок. Сегодня в бедности живёт меньше людей, чем когда-либо прежде, и никто не ложится спать голодным.

— Но это не ответ на вопрос, почему только омни! — воскликнула Кандара.

— Неужели ты не поняла? Я жду от нашего общества большего. Полного равенства. Устранения любой формы дискриминации, включая ту, которая вызвана половым диморфизмом. Именно это неравенство и создаёт все различия и фанатизм, присутствующие в вашей универсальной культуре. Вся наша земная история — это вариации одних и тех же ошибок, бесконечное блуждание по граблям — потому что до появления генетической модификации это неравенство невозможно было искоренить.

В отличие от тебя, я знаю это не понаслышке. В юности я испытал на своей шкуре, каково это — жить в обществе, где тебя считают человеком второго сорта. Это неравенство страшней, чем любые беды, причинённые старыми врагами: религией, капитализмом и социализмом с национализмом. Все эти общества поменяются в лучшую сторону, если дать им немного времени, образования и любви, но гендерный фактор останется висеть гирей на обществе, если это не изменить.

А теперь, — старик простёр руки к Крузу, — эта проблема решена. Раз и навсегда! Элегантно и красиво!

Сияющий Круз кивнул так, будто сказанное относилось непосредственно к нему.

— Вы не создали новое будущее для человечества, — сказала Кандара. — Вы создали ещё одно общество, существующее параллельно человеческому. Для людей ничего не изменилось.

— Ваша универсальная культура, — прошипел старик, — настоящее змеиное кубло! Вечная борьба всех против всех. Рано или поздно вы падёте. Тогда как у нас ни с кем нет конфликтов. Мы будем существовать тогда, когда вас-ш-ш-ш, — он закашлялся, — ш-ш-шьедят черви.

— Нации, у которых ни с кем нет конфликтов, — улыбнулась она, — не нуждаются в моих услугах.

— Мы вынуждены реагировать на вашу враждебность! — возмущённо воскликнул Джару. Было видно, что беседа с Кандарой вывела его из равновесия. — Не надо перекладывать на нас вашу вину! Я не Махатма Ганди, я не могу оставить без внимания насилие в наш адрес!

— Просто скажи, что нужно сделать, — произнесла Кандара, обхватив руками морщинистую ладонь старика, — и я это сделаю.

Она уже вовсю кляла себя за несдержанность — ссориться с работодателем совершенно не входило в её планы.

— Одна из радикализированных группировок саботирует наши конструкторские бюро. Некоторые из многообещающих исследований были украдены, а собранная в базах данных информация искажена и скомпрометирована. Причиняемый нам вред очень велик, Кандара, хотя мы никогда не признавали это публично. Мы не знаем ни кто они, ни по чьему заказу они работают. Твоя задача — найти и остановить их.

— Да, — торжественно кивнула Кандара, — эта задача мне под силу.

* * *

— Мы собрали для вас команду, — мрачно сказал Круз, когда они шли обратно через деревья.

Было очевидно, что он не простил наёмнице претензии, высказанные Джару.

— Ой, спасибо, — нарочито радостно отозвалась она. — А когда я их увижу? Расскажи побольше о них!

— Они сотрудники нашей службы внутренней безопасности, — чуть потеплев, ответил он. — Этой задачей уже занимаются множество экспертов и советников. Их задача — отследить место, откуда координируются атаки.

— Хорошо, — кивнула Кандара.

Она рассчитывала привлечь знакомых специалистов, на которых могла положиться, но решила повременить до того, как познакомится с результатами команды Круза.

Вернувшись к портальной двери, они переместились к главному портальному узлу Акиты и перешли во внутреннюю сеть. Ещё через семь порталов они достигли центрального узла Наймы, города с населением около 700000 человек, расположенного на южной стороне большого острова. Спеша вслед за Крузом, Кандара размышляла о запутанной топологии местной портальной сети — чтобы добраться до улицы, где их ждала остальная команда, им пришлось пройти через добрый десяток пересадочных станций.

Выбравшись, наконец, на улицу, Кандара вытерла пот, выступивший на её лбу. Найма располагалась в экваториальной зоне, с влажным и жарким климатом, казавшимся ещё более невыносимым после сухого, прохладного воздуха орбитального комплекса.

Они стояли на белокаменной площади, возвышающейся на несколько сотен метров над спокойным океаном цвета индиго. Нисходящие склоны были покрыты сплошной малоэтажной застройкой из сотен однотипных зданий из камня и стекла, сливающихся в единый ковёр. Кандаре они напомнили тосканские деревушки, которые она посещала в детстве, пока родители учились на курсах менеджмента в головном офисе своего работодателя. Чистенько, но бедненько.

Следуя за Крузом, она поспешила вниз по бульвару, обсаженному высокими пальмами. Её багаж спешил за ней, переваливаясь с боку на бок по неровным каменным плитам.

Через несколько минут они вошли на виллу. Вилла, расположенная на холме, возвышающемся над городской застройкой, приятно отличалась от унылых однотипных зданий по соседству: заросший лианами внутренний дворик переходил в открытый бассейн, а из гостиной со стеклянными стенами открывался великолепный вид на городскую бухту с бесчисленными парусами яхт.

Подойдя к бассейну, Кандара удивлённо присвистнула: сквозь прозрачное дно выдающегося из скалы бассейна она увидела расположенную внизу улицу.

— Не ахти, конечно, — признала Кандара, — но сойдёт, на первое время…

— Команда ждёт тебя на кухне, — сказал Круз.

Несмотря на присущие постройке итальянские черты, просторная кухня, расположенная на первом этаже виллы, явно следовала скандинавским традициям: белые стены и пол контрастировали с кухонным гарнитуром из чёрно-алого мрамора с дюжиной выемок на столешнице, из которых при необходимости могли выдвигаться различные кулинарные приспособления, больше похожие на скульптуры, чем на настоящие механизмы. Собственная кухня Кандары, по сравнению с этим дизайнерским шедевром, сразу показалась ей маленькой и унылой.

За расположенным посреди комнаты столом из светлого дуба сидели три человека, потягивая вино из бокалов на высоких ножках.

При виде этой идиллии Кандара неодобрительно фыркнула: собравшиеся на брифинг люди вели себя так, будто их ждёт пляжная вечеринка, а не тайная операция, которая могла закончиться дымящимися руинами и трупами.

Двое из присутствующих были местными жителями — омни, о чём явно свидетельствовал их рост и подростковые фигуры, тогда как третья определённо была обычной женщиной — чуть ниже ростом, с выпуклостями в положенных местах.

Конечно, она тоже могла быть находящейся в женской фазе цикла омни, но Кандара почему-то была убеждена, что это обычная женщина. Чисто на основании своей развитой интуиции детектива.

Чтобы поприветствовать её, все трое поднялись, тепло улыбаясь.

— Познакомьтесь, — произнёс Круз, представляя самого высокого омни, с тонкими песочными волосами и милым девичьим лицом, украшенным, впрочем, тонкими тёмными усиками и кудрявыми бакенбардами. — Это Тайл, наш сетевой аналитик.

— Рад работать с тобой, — сказал Тайл.

Его голос был высоким и энергичным. Кандара решила, что он просто молодо выглядит, а действительно молод. Может быть, ему даже меньше двадцати лет. «Почти как Густаво», — подумала она, мысленно вздохнув.

— А это Ойстад, — продолжил Круз, — оператор устройств активной обороны.

Омни, сделавший шаг вперёд, был так же высок, как Круз, но с густыми рыжими волосами цвета кленовой листвы, которые спускались на небольшие груди, покрытые тысячей веснушек. Они и струящееся голубое летнее платье, лишь незначительно скрывающее их, сообщали Кандаре, что Ойстад находится в женской фазе своего цикла.

Определить возраст по внешности в наши дни — сложная задача, но Кандара решила, глядя на спокойную и уравновешенную манеру общаться, что Ойстад никак не меньше полувека.

— И Джессика Май, специалист по стратегическому анализу.

— А это вообще что? — вполголоса спросила Кандара, пожимая Джессике руку.

— Специалист по стратегическому анализу изучает преступления и то, как они были совершены, мотивацию преступников и пытается предсказать, на основании этих данных, какие будут их дальнейшие действия, — вполголоса пояснила Май. — Раньше я работала в Службе безопасности Корпорации Сопряжения, так что некоторый опыт у меня имеется.

— Тебя наняли для этого дела?

— Нет, — пожала плечами Джессика, — я здесь живу. Долгая история — я примкнула к Утопии, разочаровалась в ней и решила уйти. Потом разочаровалась в том, что разочаровалась, и решила вернуться…

— Понятно. — Кандара села во главу стола, демонстративно отказавшись от предложенного Тайлом бокала вина. — Введите меня в курс дела.

Троица переглянулась и начала рассказ.

По их словам, научно-исследовательские институты Акиты годами подвергались атакам. Команды динамичных и беспринципных наёмников потрошили их базы данных, копируя всю информацию, имеющую минимальную коммерческую ценность. Похищенные данные они продавали конструкторским бюро, принадлежащим корпорациям, улучшая потребительские товары, которые были экономической основой миров универсальной культуры.

— Самое обидное, — воскликнул Тайл, — что это вообще не имеет никакого смысла! Мы всё равно публикуем все данные под свободной лицензией! Таков наш путь — мы выступаем за свободу информации.

— В этих кражах есть экономический смысл, — вмешалась Джессика. — Ты просто не понимаешь, в силу своего утопического образования, как работает свободный рынок. А там действует правило: кто первый встал — того и тапки. Кто первый запатентовал то или иное изобретение — тот и получает право торговать им. К тому же не будем забывать и главную цыганскую тайну — краденная кобыла дешевле купленной. Украсть информацию дешевле, чем содержать собственную исследовательскую группу.

— Ах, Джессика, — остановил её Круз, — ты слишком долго жила в универсальной культуре, и даже сейчас смотришь на мир их глазами. Это помогает тебе в работе, но делает плохим учителем. Речь идёт о присвоении ценности, — продолжил он, повернувшись к Тайлу. — Если какой-то необходимый людям предмет или ресурс имеется в ограниченном количестве, то он обретает более высокую ценность — вне зависимости от затраченных на его производство трудозатрат. Это основа старой экономики.

Вот эта вот неоправданная ценность вещи и означает конец равенства и разумного распределения. Этим способом универсальная культура и поддерживает своё существование, под контролем так называемой элиты — которую никто не выбирал, но которая пролезла в управление пользуясь силой денег. Воруя наши идеи и используя их для увеличения своего богатства, они наносят нам двойной ущерб — ослабляя нас и оттягивая, за наш счёт, свой неизбежный конец.

— Гхм, — кашлянула в кулак Кандара. — Может быть, вернёмся к обсуждаемому вопросу? Пока что я вижу, что происходящее похоже на стандартный промышленный шпионаж, возникающий всюду, где существует промышленность.

— Ах, если бы, — вздохнул Круз. — С воровства данных это началось, но не закончилось. Мы долго терпели воровство, потому что считали, что все усилия тщетны — поймаем этих воров, на их место придут другие… К тому же мы не собирались слишком сильно закручивать гайки — это противоречит нашим базовым принципам. Это у вас, в универсальной культуре, корпорации отслеживают каждый шаг. У нас так не принято…

Конечно, у нас тоже есть закон, — добавил Круз, увидев, как вытягивается лицо Кандары, — и правоохранительные органы. Просто мы стараемся соблюдать баланс между свободой и ограничениями — если отменить закон, то наступает анархия. Но слишком частое применение закона становится угнетением. Здесь, на Аките, мы, конечно, предпочитаем как можно меньше ограничивать свободу. Чем и воспользовались жадные корпорации универсальной культуры… Это наша ошибка.

— Задним умом мы все крепки, — пожала плечами Кандара. — Проще всего предвидеть уже случившиеся события.

— Наши сети были не готовы к подобным атакам, — продолжил Круз. — Их архитектура базируется на доверии. Сейчас мы стараемся это изменить, но переделка всей планетарной сети — задача не из лёгких…

— Ты начал о том, что воровство данных было только началом, — напомнила Кандара.

— Да, в последнее время наши противники перешли от краж к саботажу.

— Что они атаковали?

— Промышленные объекты. Мы не сразу заметили это, а заметив, не сразу поняли, с чем столкнулись. Со стороны это выглядит как сбои в работе — растёт количество отказов компонентов на производственных линиях, увеличивается количество брака, снижается производительность. Частота этих атак постепенно увеличивается.Мы модернизируем наши электронные средства противодействия, но пока что не можем эффективно противостоять атакам. Даже наши искины восьмого поколения не могут справиться с этой задачей.

— Ваши искины уязвимы? — удивлённо переспросила Кандара.

Появившиеся не так давно искины восьмого поколения были разработаны с учётом всех мер безопасности и считались, до последнего времени, полностью защищёнными.

— Их самих, разумеется, нельзя взломать. Но противодействие атакам больше их вычислительной мощности, чем мы можем себе позволить. Это привело к тому, что у нас появились перебои со снабжением.

— И всего-то? Ваше правительство наняло меня, чтоб я боролась с дефицитом?

— Нет, — твёрдо сказала Джессика, — всё сложней и серьёзней. Три недели назад общественный центр «Улучшения Жизни» здесь, в Найме, подвергся интенсивной цифровой атаке. Весь производственный комплекс был отключён от управляющего искина — произошёл полный перехват управления. Атакующие настолько глубоко проникли в систему, что сумели отключить ряд ограничений безопасности — машинам был нанесён физический ущерб от перегрузок.

Нам придётся полностью заменить исполнительные механизмы. При этом мы не можем гарантировать отсутствие спящих закладок в управляющем узле. По существу, вся сетевая архитектура должна быть стёрта и перезагружена. И даже это не гарантирует, что ошибки будут устранены — атакующие нас вирусы очень адаптивны.

— А какие именно услуги оказывал этот центр «Улучшения Жизни»?

Собравшиеся недоумённо переглянулись, с настолько удивлёнными выражениями на лицах, что Кандаре на мгновение показалось, будто она наткнулась на какой-то грязный маленький секрет утопического общества — о котором все знают, но предпочитают не говорить.

— В центре «Улучшения Жизни» производилось девяносто процентов векторов увеличения теломер на планете, — мрачно сказала Ойстад.

— Нам пришлось ввести нормирование, — произнёс Круз, — и отложить всё, кроме экстренных случаев. Сейчас мы закупаем векторы у ваших компаний, но их нам не хватает — векторы производятся на заказ и увеличить поставки в ближайшее время невозможно. К тому же, после случившегося, ваши компании подняли цены на продукцию.

— Ну вот, — улыбнулась Кандара. — А вы гадали, кому это выгодно.

— Большая девятка фармацевтических компаний, конечно, была в восторге, — произнесла Джессика, — но они прекрасно понимают, что это палка о двух концах: к тому времени, когда они расширят свои производственные мощности в соответствии с нашими увеличившимися запросами, мы восстановим своё производство. И озаботимся созданием резервных мощностей.

— По факту, случившееся привело только к краткосрочному росту цен на универсальные векторы, — сказал Круз, — что сделало продление жизни недоступным для многих граждан Утопии и универсальной культуры.

И замолчал, словно ожидая от Кандары какой-то эмоциональной реакции.

— Это нехорошо, — сказала она.

— Спасибо за сочувствие, — тут же отозвался Круз.

— Знаете что, — Кандара встала, — если вам нужно эмоциональное участие, то вы обратились не к тому человеку. Моя задача не выражать сочувствие, а найти виновных, предотвратив дальнейший вред.

— Убив их? — с вызовом в голосе произнёс Тайл.

Кандара молча закатила глаза. Она уже вовсю начала сомневаться в успехе предприятия.

— Другого выхода нет, — резко сказала Джессика. — Они знали, на что шли. Они знали, какие будут последствия уничтожения производства векторов. Это атака на фундаментальные принципы нашего общества. В любой высокоразвитой цивилизации здравоохранение — это право, а не привилегия. От этой варварской атаки пострадали не только наши граждане, но и их соотечественники.

— Я это всё понимаю! — воскликнул Тайл. — Но они никого не убивали!

— Они как раз убивали, — произнесла Кандара. — Я согласна с тем, что любая человеческая жизнь священна. Но послушай вот что: если ты сократишь жизнь каждого человека на планете всего на один день, то из этих дней можно будет сложить не одну человеческую жизнь. Я не знаю, сколько векторов уничтожили люди, нарушившие работу вашего центра, но уверена, что речь идёт о десятках и сотнях жизней.

— Я рад, что ты поняла всю важность ситуации, — произнёс Круз.

— Давайте вернёмся к обсуждению фактов, — устало сказала Кандара. — У вас есть данные, откуда была произведена атака центра «Улучшения Жизни»?

— Мы понятия не имеем. Проводившие атаку специалисты очень осторожны — они ничего не оставили после себя! — истерично воскликнул Тайл.

Кандара огляделась вокруг, обратив внимание, как присутствующие опустили глаза в пол. Все, кроме Джессики: та одарила Кандару хитрой заговорщической улыбкой, которая быстро исчезла, как только к ней повернулся Круз.

Вздохнув, она взяла со стола бокал с вином и молча осушила его. Вино было прохладным и терпким.

— У меня есть знакомые специалисты, — произнесла Кандара, — которых мы можем привлечь к решению этой задачи.

— Это не потребуется, — сказал Круз. — Тайл один из лучших специалистов. К тому же он работал над задачей вместе с нашим ИИ восьмого поколения.

— Тогда как нам их поймать? Предложите свой вариант?

— Отследить место, откуда происходит атака, проще всего непосредственно во время вторжения. Если бы мы могли вернуться во времени в тот момент атаки центра.

— Вернуться во времени невозможно, — отрезала Кандара. — Давайте не будем обсуждать заведомо нереалистичные сценарии. Вы можете обновить процедуры мониторинга безопасности всех объектов?

— Сотни специалистов прямо сейчас занимаются этой работой. Но у нас сотни тысяч отдельных сетей. Думаю, что полное обновление займёт некоторое время.

— Хорошо, — сказала Кандара, — попробуем зайти с другой стороны. Джессика, ты изучала стратегический паттерн атаки. Как ты думаешь, против вас действует одна команда или несколько?

— В настоящее время против Акиты работают до пятнадцати групп промышленного шпионажа. Но все они причастны только к воровству. Исходя из того, что активные диверсионные атаки происходят в среднем раз в шесть недель, можно обоснованно предположить, что речь идёт об одной немногочисленной команде. Они осторожны и хорошо заметают следы.

— Подобные атаки сложно проводить удалённо. Кто-то должен осуществлять подключение на вашей территории.

— Да, мы уверены, что как минимум часть команды саботажников находится у нас. Во время или непосредственно перед атакой.

— Хорошо. Вы ведёте учёт граждан, прибывающих на Дельту Павлина?

— Конечно же нет! — возмущённо воскликнул Круз. — Мы не шпионим за людьми!

— Серьёзно? А вот Корпорация Сопряжения собирает и хранит информацию о том, кто воспользовался их портальной сетью.

— Потому что Эйнсли Зангари — послушный винтик в машине всемирной плутократии, — с пафосом сказал Круз. — А мы не такие. Наша портальная сеть является бесплатной и общедоступной — мы не шпионим за нашими гражданами.

— Это печально, — произнесла Кандара. — Эти данные нам бы очень пригодились. А вообще, у вас есть возможность для наблюдения за отдельными людьми в чрезвычайной ситуации?

— Ну, в общем-то, да, — сказал Тайл. — Каждый из наших порталов оборудован видеокамерой, к которой имеет доступ полиция. Даже нам нужны базовые полицейские процедуры, — виновато добавил он, увидев направленный на него раздражённый взгляд Круза.

— Чтобы получить доступ к этим архивам, необходима санкция Верховного суда! — воскликнул Круз.

— В смысле? Вы что, ещё не анализировали эти данные?

— Ну, я не хотел беспокоить Верховный суд… Я думал, мы сможем найти этих преступников, отслеживая цифровой след… — Он виновато развёл руками.

— Нет! — воскликнула Кандара. — Или мы работаем в полную силу, или даже не начинаем! Делайте что угодно, но мне нужен ордер!

— Ордер на что? На слежку за всеми чужаками в системе Дельта Павлина? Сомневаюсь, что судьи пойдут на такое!

— Ордер на любой район, в котором будет осуществлено вторжение, — ответила Кандара. — Без этого любые наши действия — бесполезны.

— Хорошо, — буркнул Круз, выходя на балкон, — я свяжусь с начальником агентства, чтоб он обратился к судьям.

— И что, мы теперь будем три недели без дела куковать, ожидая новой атаки? — спросила Кандара.

— Ну, я знаю, что я облажался, — с горечью признал Тайл. — И что самое неприятное — я не могу понять, что нужно изменить, чтоб добиться результата.

— Проблема не в тебе, — сказала Джессика. — Проблема в людях, против которых мы выступаем. Это очень профессиональная и собранная команда. Я постоянно говорю шефу, что нам необходимо более тесное сотрудничество с нашими коллегами из универсальной культуры — без подобной кооперации у нас мало шансов…

— А он, как я понимаю, против? — спросила Кандара.

— Слишком гордый, — вздохнула Джессика.

Все присутствующие взглянули на стоящую на балконе долговязую фигуру, чтоб убедиться, что он не слышит.

— Упрямый, — добавила Ойстад, — самодовольный. Излишне независимый в суждениях — считает свою точку зрения единственно верной. И это ещё да-а-а-а-алеко не полный список.

— Чудесненько. — Кандара откинулась в кресле. — А вот скажите мне, ребятки, вы вообще хоть раз работали вместе?

— Наша команда была собрана из лучших специалистов, — произнесла Джессика и налила себе ещё вина. — Бюро собрало нас вместе, потому что каждый из нас был лучшим в своей команде! Это оптимальное решение! Что может пойти не так?

— Ну, мы действительно неплохо дополняем друг друга, — сказала Ойстад.

— Это ты сейчас про свои шуры-муры с Тайлом? — вкрадчиво заметила Джессика, делая глоток. — Для успеха команды этого недостаточно…

— Нам нужен человек, — чуть более громко, чем следовало, воскликнул смущенный Тайл, — который укажет нам верное направление!

— Этот человек называется лидером, — мрачно произнесла Ойстад. — У нас таких не бывает. Я не критикую, нет, — добавила она, оглянувшись на стоящего на балконе Круза. — Я люблю Акиту и ценю то, что мы здесь создали. Просто я понимаю, что нам нужен свой волк, чтобы отразить нападение волков.

— Как верно, — сказала Кандара и встала. — И как печально…

— Эй! — воскликнул обеспокоенный Тайл. — Ты же не собираешься нас бросить?

— Без паники! — улыбнулась она. — Я не отказываюсь от контрактов, на которые подписалась. Ничего личного, это просто профессиональная гордость. Так что боюсь, что мы с тобой будем работать вместе, дружок-пирожок.

* * *

В выделенной комнате Кандару поразили широкие стеклянные двери, ведущие в выступающий из скалы небольшой внутренний дворик — не было ни штор, ни замка, ни других способов обеспечить приватность. Не то чтобы она отличалась стыдливостью или считала, что замок в стеклянной двери способен её защитить от угрозы. Скорее её позабавила зримая разница в менталитете.

Она разблокировала секцию одежды своего багажа, позволив роботу-горничной убрать одежду, кроме спортивного купальника, в шкаф. Но он так и остался лежать на кровати, когда Кандара, приняв душ, спустилась к бассейну — «когда ты в Риме, поступай как римляне».

Расположенный посредине двора бассейн был, по её меркам, совсем крохотным — не больше, чем на пять гребков в одну сторону. К тому же вода успела нагреться на солнце, став заметно теплее, чем привычная для Кандары прохлада спортивного бассейна Рио.

Но это не помешало ей начать тренировку. Она делала широкие гребки, стараясь отрешиться от раздражения, охватывающего при мыслях о её новой «так называемой команде». Она привыкла иметь дело с работающими на корпорацию высококлассными специалистами, которым местная молодёжь смотрела даже не в пупок, а в щиколотку.

«Впрочем, — подумала Кандара, слегка выпустив пар и перевернувшись на спину, — нужно дать команде шанс. Непривычное — не всегда означает плохое». И продолжила тренировку с новыми силами.

Через двадцать минут она сделала передышку, цепляясь за край бассейна и тяжело дыша, глядя через прозрачную стенку вниз, на сияющую ночными огнями Найму.

Стоящие вдоль бульваров фонари зажглись, когда солнце опустилось за горизонт. Их лучи сверкали в брызгах воды от оросителей, создавая бледную сине-зелёную дымку над прибрежным городом. В море виднелись огни возвращающихся в гавань запоздалых яхт.

Всё очень мирно и красиво.

— В этом нет никакого смысла, — сказала она, активировав режим беседы на Сапате — сгенерированные нейронной сетью псевдоразумные реплики часто помогали ей принять решение.

— В чём именно? — послушно отозвался ассистент.

— Саботаж и закрытие фабрики векторов — ужасны, но это не убьёт утопическое общество. Фактически, всё, что делает группа вредителей, — заставляет Утопию всерьёз озаботиться своей цифровой безопасностью. Через полгода Акита будет защищена от саботажа.

— Зло должно идти по нарастающей, — глубокомысленно изрёк Сапата. — Если цифровые атаки перестанут достигать цели, злоумышленники могут перейти к прямым физическим атакам.

— А почему они не делают это сейчас? Чего они ждут? Если они полны решимости атаковать производство теломер-векторов, почему бы не сразу нанести физический ущерб?

— За десять лет упорная черепаха способна пройти больше, чем нетерпеливый заяц.

Кандара вздохнула. Сапата опять изрёк туманную восточную мудрость. Такое происходило в том случае, если эвристическая программа не могла дать осмысленного ответа.

— А кто, по твоему мнению, занимается этим? Кому нужно загнать полную людей планету в каменный век?

— Ищи, кому выгодно, — немедленно отозвался Сапата. — Даже сегодня Утопию ненавидит множество фанатиков с крайне правыми взглядами.

— Даже сегодня, — фыркнула Кандара. — Можно подумать, раньше их было меньше.

— У меня есть свидетельства в пользу того, что человечество совершенствуется в социальном плане.

— Я так не думаю, — сказала она, оттолкнувшись ногами от стенки бассейна. — И это утопическое сообщество задротов — не показатель. Они приняли законы, по которым рождённые в Утопии дети могут быть только омни. А это тупичок, как ни верти. Поэтому всё, что они делают, по большому счёту, не имеет значения. Они не исправят человечество, они существуют параллельно нам. Единственное, на что они способны, — это бесконечно ныть о превосходстве своего пути.

— Значит, нет ничего необычного в том, что такая культура подвергается нападкам со стороны идеологических соперников, — удовлетворённо подытожил Сапата.

— Херня! — воскликнула Кандара. — Я на это не куплюсь. Эти нападения — они слишком хорошо организованы для группки озабоченных нациков. За подобной слаженностью всегда стоит разум.

— Или деньги, — перебил её ассистент.

— Это одно и то же, — скривилась она. — Деньги без разума надолго не задерживаются.

— Тогда в чём, по-твоему, состоит замысел саботажников?

— Это я и хотела узнать! — возмутилась Кандара. — Да что тут всё так сложно-то, а?

— Любишь поболтать сама с собой? — раздался женский голос.

Кандара повернулась. На бортике бассейна сидела полностью одетая Джессика с лёгкой улыбкой на устах и парой бокалов вина в руках.

— Извини, — проворчала Кандара и, выйдя из бассейна, тут же завернулась в полотенце.

— Не хотела тебя смущать, — сказала Джессика, — просто засмотрелась, как ты плаваешь. Сочетаешь физические нагрузки и анализ?

— Меня не нанимают разбираться во всём, — фыркнула она, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке. — Моя часть работы — самая простая. Прийти и всех убить.

— Это печально, если ты действительно видишь свою роль именно такой, — произнесла Джессика, протягивая Кандаре один из бокалов. — Без твоих знаний нам не справиться. Скажи, я не права?

— Детский сад, — усмехнулась Кандара, — штаны на лямках. Я готова разочароваться во всей вашей утопической системе, если всё, что вы можете противопоставить агрессии, — несколько любителей. Таким макаром вы скоро в лесах с копьями бегать будете!

— Что-то подобное я хотела сказать уже давно. Но вынуждена играть по их правилам.

— А ты, типа, не они? — Кандара снова усмехнулась. — Надо набраться смелости и сказать Крузу, что нам необходима поддержка профессионалов.

— Он скажет, что Ойстад и Тайл могут работать ничуть не хуже. И будет, по большому счёту, прав. К тому же он уже нанял профессионалов. Меня с тобой.

— Пресвятая дева Мария, помоги нам, — вздохнула Кандара, сделав большой глоток.

Вино было слаще, чем она ожидала, но приятно прохладным. Неплохо.

Джессика немного нервно оглянулась на кухню, где сидящий за столом Круз что-то вещал слушающим его с подобострастным видом Ойстад и Тайлу.

— Вот чего нам на самом деле не хватает, — понизив голос, сказала Джессика, — так это вменяемого руководителя. Может быть, ты сумеешь подкинуть нам пару идей, чтоб мы наконец-то смогли обнаружить саботажников? Потом мы отойдём в сторону и не будем мешать тебе уничтожать их.

— Я попытаюсь, — ответила Кандара. — Вот только не думаю, что это будет так просто. Это какой-то неправильный саботаж. Я пока не до конца разобралась, но уверена — что-то здесь не чисто.

— Я тоже так считаю, — кивнула Джессика. — Они этого не видят, но соотношение затрат и результатов говорит о том, что саботаж — не более чем прикрытие для какой-то другой аферы.

— Думаю, что Круз тоже об этом догадывается.

— Круз? — хохотнула Джессика. — Он разбирается в экономике, как свинья в апельсинах. Дитя Утопии, что с него взять — слишком просвещённый, чтобы думать о деньгах. Он привык к тому, что если что-то нужно сделать, это будет сделано без учёта стоимости. Просто раз — и всё! И самое забавное — он прав. В постдефицитной экономике, с практически нулевой стоимостью товаров, дешевле сделать, чем считать, во сколько это обойдётся. Это правило срабатывает практически всегда, ну, разве что кроме макропроектов, таких как терраформирование. Но и тогда они не считают деньги, а просто выставляют вопрос на голосование.

— Ну а если этот товар всё же окажется слишком дорогим, чтоб раздавать его всем и даром? — спросила Кандара, намекая на средства омоложения.

— Тогда устанавливается очередь, по мере движения которой ты получишь доступ к этому ограниченному ресурсу. Большого значения это сейчас не имеет, мы все уже живём лет по двести. Всё очень красиво и рационально.

— Неплохо устроились, — кивнула Кандара. — У нас основная масса населения живёт от получки до получки.

— Хорошо, да не совсем, — улыбнулась Джессика. — Местные жители имеют слепое пятно во всём, что касается денег. Они не понимают, насколько дорого обходится коммерческим компаниям содержание группы промышленного шпионажа. Большинство этих шпионов выдают себя за эмигрантов — перебраться сюда проще простого. Я в этом специалист, уже два раза через это прошла. Единственное реальное требование — согласие на редактирование базового генома всех ваших детей, если вы решаете остаться.

— Да, они заставляют всех становиться омни. Довольно мерзкое требование.

— Для людей универсальной культуры — возможно. Сами утописты считают иначе.

— А как считаешь ты сама?

— Я человек двух культур, — она пожала плечами, — поэтому пока не определилась с мнением. Могу только сказать, что действительно усиливает разницу между нами и ними. А как ты относишься к другим идеям Джару? — как бы невзначай спросила Джессика.

— Честно? На самом деле мне нравится теория равенства Джару. Чёрт побери, я вытерпела слишком много нападок от шовинистов, считающих, что женщине не место в армии. Но превращение детей в гермафродитов… в общем, можешь записать меня в клан вечно брюзжащих бабок… — Кандара поморщилась и выпил ещё вина. — Давай лучше вернёмся к нашей беседе. Почему ты считаешь, что услуги шпионов в Утопии обходятся слишком дорого?

— Утопия привлекательна, — взмахнула рукой Джессика. — Представь, что ты профессиональный бандитский взломщик, которого нанимают для кражи данных. Ты поселяешься в своём новом городе, ходишь на барбекю с соседями, занимаешься спортом в местной лиге… обзаводишься знакомствами и связями. Начинаешь считать этих людей своими. Но при этом — ночью ты, как суперзлодей, возишься со взломом, с вредоносными программами, с чёрной маршрутизацией, чтобы похитить файлы медицинских исследований — которые принесут главе какой-то корпорации очередной миллиард долларов… и которые навредят всем людям, с которыми ты успел подружиться.

— Я понимаю, куда ты клонишь, — задумчиво сказала Кандара, — но, поверь мне, симпатия к местной культуре не остановит фанатиков.

— Вот корпорации и нанимают фанатиков. Вот только товар этот редкий и специфический — таких людей мало, искать и обучать их дорого. Что и приводит нас к тому, с чего началась беседа — шпионаж за Утопией стоит дорого. А саботаж — ещё дороже. Потому что для его реализации нужны совсем отмороженные фанатики. При этом организатор никак не сможет монетизировать наносимый вред. Я ведь уже говорила, что единственное, чего добьётся организатор саботажа, — поднимет у идеологического врага устойчивость к сетевым атакам. Найти организатора в большинстве преступлений просто — ищи, кому выгодно. А тут я просто не понимаю, кого это вообще может заинтересовать?

— Попробуем зайти с другого конца. Ты говоришь, что цифровые возможности этой команды поразительны. Тайл упомянул, что их программы могут нанести вред искинам восьмого поколения, и это говорит о том, что саботажники также имеют доступ к сопоставимому по сложности ИИ. А их не так и много — они имеются у правительств и крупных корпораций…

— То есть ты намекаешь на то, что за атакой стоят верхи универсального общества?

— Да. Тогда всё встаёт на свои места. Правительство, ну… или люди, что стоят за ним, почувствовали угрозу со стороны Утопии и решили организовать очередную холодную войну.

— Возможно. — Джессика неопределённо пожала плечами. — Но тогда встаёт вопрос: а почему всего одна команда? Правительство работает не так — у них есть армия, спецслужбы, полиция — их тьма и тьма и тьма. Они бы налетели на нас как саранча. Тогда как нам противостоит совсем крохотная группка.

— И что остаётся? Сумасшедший фанатик-миллиардер? В его действиях нет логики, просто потому, что он не рассуждает логически.

— Ну, или что-то ещё, совсем другое, что мы даже не можем представить, — угрюмо сказала Джессика.

— А вот с этого момента поподробней, пожалуйста, — отозвалась Кандара. — Мой опыт подсказывает, что люди редко говорят такие фразы, не имея своей версии.

— Ну, — неуверенно произнесла Джессика, — если отбросить сумасшедшего миллиардера, то единственное, что остаётся, учитывая отсутствие монетизации, — операция по отвлечению внимания.

— Отвлечение внимания от чего? — встрепенулась Кандара.

— А вот это и есть самый главный вопрос, ответ на который известен только Крузу, — хмуро сказала Джессика. — По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление — по тому, с какой поспешностью он меня прервал, стоило мне поднять эту тему.

— То есть он, — застонала Кандара, — ко всем прелестям вдобавок, ещё и информацию от команды крысит?

— А когда иначе было? Предлагаю тебе задать этот вопрос на совещании — от тебя Крузу так просто не отмахнуться.

— Как же я, блядь, ненавижу эти офисные игры! — воскликнула Кандара, подняв взгляд к полным сияющих спутников небесам Акиты.

— Никто их не любит, но все играют. — Джессика осушила свой стакан и медленно направилась обратно на виллу.

Кандара посмотрела ей в спину, обдумывая полученную информацию.

* * *

— Ты уверена, что саботаж является отвлекающим манёвром? — недоверчиво переспросил Круз через полчаса, когда Кандара, надев майку и шорты, присоединилась ко всем на кухне.

— Я ни в чём пока не уверена, — скрестив руки на груди, сказала она. — Кроме того, что нам нельзя отбрасывать любую версию. А эта версия хорошо ложится на известные нам факты. Мы должны проверить это предположение.

— И что мы будем искать?

— Я предлагаю начать с анализа пострадавших от атак сетей, — произнеслаКандара, старательно избегая смотреть в сторону Джессики.

— Мы уже всё проверили, — застонал Тайл, — там нет никаких закладок.

— Даже если ты мог бы это гарантировать, — сказала она, — что далеко не так, я предлагаю искать не это.

— А что тогда?

— Повторяющийся паттерн. Что-то общее, что объединяет все атакованные сети. Предлагаю начать с составления перечня научных проектов, разрабатываемых в атакованных учреждениях.

— Мне предоставить данные? — Тайл вопросительно взглянул на Круза. — У нас больше нет зацепок!

— Хорошо, — сказал Круз, сморщившись, словно съел лимон, — сделай это.

* * *

Из-за частой смены часовых поясов — или непривычной кровати — Кандара проснулась, проспав всего несколько часов. Часы показывали четыре часа по местному времени, и небо только начинало светлеть.

Но Кандара, лёжа на спине, не замечала этого: она ничего не видела за плотными рядами данных, которые тасовал Сапата, согласно её мысленным приказам. Остальные члены группы тоже провели большую часть ночи собирая данные по атакованным сетям. Без их помощи Кандара просто захлебнулась бы в потоке неструктурированных данных — в каждой сети находились сотни научно-исследовательских проектов.

Приданный им искин восьмого поколения отсортировал данные по категориям и даже попытался как-то сопоставить. Без большого, впрочем, успеха — единственной замеченной им закономерностью было отсутствие любой закономерности. Атаки не коррелировали ни с чем — ни с типом, ни с направленностью разработок. Даже мощность сети — а точнее, количество участников — не имела никакого отношения к атакам: саботажники атаковали как большие, так и совсем крохотные сети.

В этом и заключалась проблема машинного анализа — для правильной сортировки необходимо было подобрать параметры, по которым она будет вестись.

— Если бы это было легко, то мои услуги были бы не нужны, — усмехнусь Кандара, вводя свои параметры, которые заставляли столбики данных группироваться по новому принципу.

* * *

В пять часов она прошла по главному коридору виллы, барабаня по дверям спален. Команда собралась неохотно, зевая и потягиваясь. Последним вышел Круз, в домашних тапочках и бежевой пижаме.

Собравшиеся обнаружили сияющую Кандару с большой кружкой кофе в руках и английским завтраком на столе.

— Какого! — возмущённо потребовал ответа Круз.

— Я нашла паттерн, — сказала она.

— И какой? — резко спросила Джессика.

— Оружие!

— Стоп, стоп, стоп, — поднял руки Тайл. — Мы в гонке вооружений не участвуем. У нас вообще нет никаких оружейных проектов!

— Вот поэтому вы и не сумели найти закономерность, — довольно скалясь, произнесла Кандара.

— Брейк, — сказал Круз, усаживаясь за большой кухонный стол и беря чашку кофе. — Давай сначала посмотрим, что именно нашла наша золотая голова.

— Я не золотая голова, — пробурчала она. — Я голова с параноидальным расстройством…

— А! — воскликнул Тайл. — Ты про разработки, которые потенциально могут быть адаптированы для использования в оружии!

— Верно, — кивнула Кандара.

— Какие именно устройства ты имеешь в виду? — спросил Круз.

— Начнем с фабрики, которая производит юнитов для земляных работ, используемых вашими коммунальными службами водоснабжения. — Она начала загибать пальцы. — Эта фабрика подверглась нападению девять недель назад. Помимо банальных буровых устройств, там производили линкботов — достаточно простые и слабые устройства, способные, однако, механически цепляться друг за друга, увеличивая свой общий физический размер и силу и одновременно объединяя свои вычислительные мощности.

У нас, в универсальной культуре, тоже в своё время были линкботы, но концепция оказалась неудачной — разные компании никак не могли согласовать сетевые протоколы, поэтому линкботы разных компаний действовали вразнобой. Вы смогли обойти это ограничение — в силу отличий вашего строя.

Я посмотрела спецификации — ваши люди работают над ботами от размеров муравья до гигантских человекоподобных роботов. В частности меня заинтересовали линкботы размером с муравьёв: когда они сцепляются, то производят эффект сухой жидкости, особенно если эти штуки собираются в количестве до полумиллиона.

Представьте себе гнездо хищных муравьёв в идеальной синхронизации, ведомых злобным электронным интеллектом. Я не хочу думать об ущербе, который они способны причинить телу из плоти. А большие роботы, объединившись, могут без труда сносить целые городские кварталы.

— Хорошо, — кивнул Круз. — Эта технология может иметь агрессивное применение. Какие ты ещё нашла?

— Усилители молекулярных связей, — сказала Кандара, потягивая зелёный чай, — которые вы используете для создания городских щитов. Потом, в прошлом месяце, была атака на сборочное ядро, которое собирает управляющие узлы для планетарной энергосистемы. Их сетью пользовалась университетская лаборатория, работающая над системами магнитного удержания — для устройств резервного энергоснабжения, в основном МГД-камер, которые используются в солнечных колодцах… — Она оглядела непонимающие лица собеседников, наслаждаясь моментом. — Не поняли? Там разрабатывают малогабаритные камеры с монополярными генераторами магнитного поля, способными аккумулировать внутри огромное количество энергии. Они идеально подходят как источник питания для космических кораблей с плазменными двигателями. Ну или для атакующих ракет.

— Вот, блин! — восхищённо воскликнула Ойстад.

— Дальше. Когерентные излучатели рентгеновских лучей для микромедицинских применений. Увеличьте масштаб — и у вас будет гамма- и рентгеновское оружие.

Тайл и Круз обменялись взглядами.

— Чёрт, — пробормотала Джессика.

— А ты думала, — довольно подытожила Кандара, — что это просто саботаж ради саботажа? Нет. Найденные закономерности выводят всё на совершенно другой уровень…

— Ты догадалась о цели, с которой проводятся атаки? — спросил Круз.

— Пока я не готова об этом говорить, — отмахнулась она. — Давай сначала попробуем убедиться, что я правильно определила шаблон. Тайл, ты можешь проверить проекты, которые я только что упомянула, чтобы посмотреть, не были ли какие-либо из их файлов взломаны или скопированы? Вот когда убедимся, что я права, тогда и поговорим…

* * *

Робогорничная сервировала завтрак во внутреннем дворике, как только взошло солнце, озарив резким бронзовым отблеском залив внизу. Кандара ела яйца Бенедикт, запивая свежевыжатым апельсиновым соком, за которыми последовали круассаны и варенье из черники. Она строго придерживалась собственного режима здорового питания, предпочитая иметь некоторый запас калорий для дополнительной энергии. Джессика ела за одним столом с ней, в то время как остальные занимались постановкой задач предоставленному им искину восьмого поколения.

— Хорошая работа, — сказала она Кандаре. — Чувствуется стиль. Может быть, намекнёшь мне, с кем именно мы сражаемся?

— Думаю, — осторожно произнесла Кандара, — что с оружейной компанией.

— Может быть, ты права, — кивнула Джессика, — а может и нет. Не всё так очевидно. Я ещё понимаю — украсть данные. Но зачем организовывать атаки? Это политический или, может быть, идеологический вопрос. Если цель — получить данные, то разумно будет действовать скрытно.

— Отвлечение внимания? Перевод стрелок на фанатиков? — начала размышлять вслух Кандара. — Впрочем, я не хочу гадать. Как только у нас будет больше информации, всё само встанет на свои места.

— Но предположить-то ты можешь, — сказала Джессика, — какие у них могут быть мотивы? Они повредили нам, всей Аките. Кто за этим стоит?

— Фанатики, — зевнула Кандара, — не нужно искать логики в их поступках. Не удивлюсь, если узнаю, что настоящей причиной будет разрушение ради разрушения. Они не ищут оправдания своим действиям — они творят зло не задумываясь.

— Забавно, — произнесла Джессика, задумчиво облизывая ложку. — Я не считала тебя философом.

— А я и не философствую, — отмахнулась Кандара. — Я просто рассказываю вам то, с чем сталкивалась по работе.

— Чёрт, — всплеснула руками Джессика. — А я-то думала, что это у меня тут самый большой опыт противостоянию злу. Я имею в виду свою работу в Службе безопасности Сопряжения.

Кандара сочувственно улыбнулась и потянулась за ещё одним круассаном. Расположенные за ними стеклянные двери открылись, и на террасу вышли Круз, Тайл и Ойстад.

— Файлы были похищены, не так ли? — спросила Кандара.

Вопрос был риторическим — она уже прочитала ответ по мрачным лицам членов команды.

— Да, — вздохнул Тайл. — Мне пришлось углубиться в базовые процедуры управления, чтоб заметить следы копирования. Но даже на этом уровне следы едва определяются. Их атакующие процедуры чрезвычайно сложны, и их невероятно трудно обнаружить. Бюро обеспокоено. Это не похоже ни на что, что мы когда-либо видели раньше.

— Значит, всё-таки оружейная компания, у которой есть шпионская команда, — сказала Джессика.

— На самом деле всё много, много хуже, — мрачно произнёс Круз. — У нас был всего час, но я попросил исследовательские группы проверить файлы. Некоторые из них, похоже, были изменены.

— В смысле изменены? — спросила Кандара.

— Очень аккуратно и незаметно. Мы смогли заметить изменения, только сравнив актуальные версии файлов с копиями глубокого кэша. Есть расхождения. Их немного и не во всех файлах, которые они проверили до сих пор… Но это говорит о том, что данные были подделаны. Это поставило под угрозу множество проектов!

— Если на основании фальшивых данных построить оборудование, — пояснила Ойстад, — то оно не будет работать. Или, что ещё хуже, может стать опасным. Саботаж разрушил бы годы исследований и лишил нас всех промышленных ресурсов, выделяемых на изготовление этого оборудования.

— Значит, саботаж не был отвлекающим фактором, — задумчиво сказала Кандара. — По крайней мере, не напрямую. Всё это нацелено на то, чтобы вывести из строя вашу промышленную базу.

— Это парализует нашу промышленность, — мрачно подытожил Тайл. — Мы не знаем, насколько это распространено. Мы не можем начинать создавать что-то новое, пока не будут проверены ранее собранные данные. Это… это… — Он задохнулся, с трудом выдавив: — …объявление войны!

— Интересный вывод, — произнесла Кандара. — Особенно если учитывать, что саботаж, похоже, сосредоточен на системах, имеющих применение в оружии.

— Именно поэтому это и является объявлением войны, — продолжил Тайл. — Вас лишают способности создавать оружие, которое вы можете использовать для защиты от физического нападения!

— Успокойтесь! — воскликнула Ойстад. — Никто не собирается на нас нападать! Это безумие!

— Это Перл-Харбор, — пробормотала Кандара.

— Стоп! — раздражённо рявкнул Круз. — Хватит нагнетать! Я могу поверить в пару команд, вооружённых самыми продвинутыми процедурами, написанными ИИ последнего поколения, которых нанял безумный миллиардер. Но вы-то договорились до полномасштабного вторжения! Кто будет вторгаться? Безумный миллиардер что, по-вашему, наймёт десять тысяч человек и начнёт обучать их военному делу? Это нелепо! В том числе и потому, что кто-то из этих десяти тысяч обязательно проговорится об этом! Сейчас не существует мест, где можно подготовить, в тайне от нас, подобную армию вторжения!

— Рада слышать, — сказала Кандара, — что ваша разведка следит за всем, что происходит на Загрее.

— Загрея-то здесь при чём?! — воскликнул возмущенный Круз.

— Загрея здесь при том, что это пример места, где можно собрать армию, о которой никто не узнает. Мы достигли более сотни звёздных систем. У двадцати трёх из них есть планеты, которые терраформировались или пока находятся в процессе терраформирования. И вы понятия не имеете, что происходит в половине из них. Вы не знаете даже, что происходит на Загрее — преступный синдикат с Украины не так давно заявил, что у них есть независимый портал в Загрею. Если вы действительно богаты и сумели сохранить свои деньги, вы можете выкупить свой путь обратно после того, как вас депортируют.

— А что, так можно было? — спросил удивлённый Тайл.

— Не знаю, не проверяла, — ответила Кандара. — Главное в этой новости то, что никто не может её опровергнуть — у нас нет данных даже с Загреи. Никто не знает, что происходит в некоторых звёздных системах, которые мы открыли.

— Люди всё равно будут поддерживать отношения со своими родными и друзьями, — возразил Круз.

— Армия вторжения не обязательно должна состоять из людей, — парировала Кандара. — Дроны-солдаты дёшевы, их можно строить тысячами…

— Я поражён полётом твоей фантазии, Кандара, — сказал Круз. — Но давай ограничимся фактами. Нам нужно противостоять вторжению, а не заниматься гаданием на кофейной гуще. Обнаруженный тобой паттерн поможет нам определить, по какому проекту будет нанесён следующий удар. Тайл может загрузить свои следящие программы в сети, являющиеся потенциальными мишенями для атак.

— Да, это возможно, — с воодушевлением закивал Тайл.

— Ну а мне, в свою очередь, — продолжил Круз, — нужно проинформировать руководство Бюро.

И одарив присутствующих лучезарной улыбкой, он удалился в дом.

— Для общества, которое так носится с личной свободой, Круз подозрительно много совещается с начальством, — пробурчала Кандара.

Присутствующие сделали вид, что не расслышали её реплику.

* * *

Команда была занята до конца дня: они анализировали подготовленный Кандарой список и пытались найти логику в повреждённых и заменённых файлах. Сама Кандара потратила большую часть дня на перекрёстную индексацию данных об атаках с данными о вновь прибывших мигрантах — без особого, впрочем, успеха.

Наконец, искин Бюро подготовил список будущих потенциальных целей, и Тайл, вместе с другими членами команды, занялся подготовкой следящих программ, позволив Кандаре побыть наедине с собой. Она провела эти несколько часов бегая трусцой по пляжу и занимаясь в хорошо оборудованном тренажёрном зале виллы.

В завершении тренировки она провела тренировочные стрельбы, используя проецируемое на сетчатку изображение для виртуальной стрельбы по мишеням. Конечно, Кандара предпочитала настоящие упражнения на стрельбище, но сомневалась, что на Найме существует общедоступный тир.

По крайней мере, она не сумела найти его поиском в сети.

К вечеру Кандара собиралась ещё раз искупаться, когда Круз пришёл в её комнату.

— Собирай вещички, — сказал он, — мы переезжаем в Ониско.

— Это куда? — успела спросить она, перед тем как в поле зрения всплыла справка: «Ониско — главное поселение астероида Брембл». — Что мы там забыли?

— ИИ определяет это место как наиболее вероятную цель для следующей атаки.

* * *

Ониско был не таким большим, как Небеса, — его длина составляла всего сорок восемь километров. Биосфера Ониско была умеренной и сейчас приближалась к холодному осеннему сезону, когда команда вышла из портала.

Как только они выбрались на открытое пространство, Кандара огляделась. Она ожидала увидеть кольцевой город, опоясывающий цилиндр изнутри, такой же, как на Небесах. Вместе этого она увидела нависающее над головой нагромождение серых скал с несколькими впечатляющими водопадами, резко изгибающимися в сторону под действием Кориолиса.

О том, что цилиндр населён, говорили только несколько застроенных домами участков, расположенных возле торца. Сапата вывел на линзы число постоянных жителей Ониско.

— Всего семь тысяч? — удивлённо присвистнула Кандара. — Тут нет ошибки?

— Это информация, предоставленная управляющим Ониско ИИ. Она актуальна.

— Это странно, — пожала она плечами .

Кандара помнила, что к настоящему времени численность населения некоторых из наиболее крупных астероидных поселений в Солнечной системе приближалась к четверти миллиона. Она взглянула на растущие неподалёку лиственные деревья, которым, как предположила, было от пятидесяти до шестидесяти лет и которые росли тут как в настоящем лесу, словно находясь на поверхности планеты, а не в рукотворном цилиндре, где каждая горсть почвы была создана искусственно.

Им выделили комнаты в резиденции «Гловет» — десятиэтажном жилом комплексе, расположенном неподалёку от торца. Предоставленная Кандаре квартира на третьем этаже была больше, чем на вилле, находящейся на Найме, но обставлена в том же минималистском стиле, который заставил её задуматься, не было ли это успокаивающим интерьером, специально разработанным психологом. В нём, казалось, была доведена до абсурда идея разумного самоограничения — основного идеологического догмата Дельты Павлина.

* * *

Получив приглашение на встречу от Тайла, Кандара прошла по лабиринту коридоров, ведущих к конференц-залу. Джессика и Ойстад ждали её, сидя в высоких креслах у длинного пустого стола.

Поняв, где находится, она удивлённо приподняла бровь — одна из стен представляла собой выпуклое окно, смотрящее наружу, за пределы оболочки цилиндра. Кандара никогда не видела ничего подобного — обычно толщина защитной оболочки астероидного поселения составляла не менее сотни метров. Одна мысль о проникающем космическом излучении, проходящем через окно, заставляла её нервничать, поскольку прозрачный материал не выглядел особенно толстым.

Несмотря на это, она уселась в свободное кресло, поставив локти на каменный стол, и без страха окинула взглядом открывающиеся в окно виды.

За окном медленно вращался астероид Брембл. В действительности это было не более чем иллюзией — на самом деле вращался Ониско, но Кандаре было сложно убедить себя в том, что цилиндр, кажущийся таким незыблемым, вращается вокруг своей оси.

Из своего наблюдательного пункта она могла наблюдать за расположенными на серо-коричневой поверхности Брембла цехами размером с небольшой город, золотые купола которого блестели в колючих лучах светила Дельты Павлина.

Сапата активировал визуальное наложение, снабдив компоненты изображения идентификаторами. Большинство строений, которые видела Кандара, являлись промышленными станциями, получавшими минералы через связанные с астероидами портальные врата. Водяной лёд, углеводороды и различные газы поступали от лун Ланивет — единственного газового гиганта системы Дельты Павлина.

Из пояснений Сапаты следовало, что более половины станций пока что были заняты тем, что воспроизводили сами себя. Очарованная Кандара наблюдала за блестящими металлическими жуками, медленно перемещающимися по гладкому реголиту, подобно гигантским механическим бактериям. На завершение строительства потребуются годы, но в конечном итоге вся поверхность будет покрыта сборочными линиями, превращая астероид в гигантский сборочный цех.

Яркие ракетные хвосты светились на огромных сборочных модулях, скользивших над сборочными участками. Чуть выше и поодаль были видны огромные туши новых орбитальных комплексов. Компоновка сборочных модулей была однотипной: внутри монтажного кольца диаметром восемь километров располагались титанические устройства, при помощи которых производилось изготовление корпусов — массивные генераторы связывающего поля, подобные тем, что поддерживали городские щиты на Земле. Здесь они выполняли другую функцию: получая с фабрик постоянный поток испарённого материала, они формировали конструкции — связывающие поля останавливали атомы, возвращая материалу твёрдую форму согласно конструкторскому плану.

Кандара восхищённо смотрела на отражения звёзд, мерцавших на гладких, похожих на обсидиан, корпусах огромных цилиндров, выходивших из сборочных колец. Как и в случае с расположенными на поверхности Брембла механизмами, этот процесс имел несомненное сходство с органической жизнью — Кандаре казалось, что она наблюдает за движениями гигантских насекомых.

Ещё дальше, за роями заводских модулей, можно было заметить сияющие как звёзды первой величины уже завершённые производственные орбитальные комплексы, отправляющиеся в многолетнее путешествие по системе Дельты Павлина. Некоторые из комплексов, рано или поздно, доберутся до других астероидных полей, на которых процесс производства начнётся заново. Это заставило Кандару представить Брембл в виде одуванчика, окружённого разлетающимся облаком семян, чтобы снова и снова повторять себя, распространяясь и множась в чуждой всему живому среде.

— Ну, как тебе наш неймановский флот? — радостно спросил Тайл, проследив за взглядом Кандары. — Машины строят машины, практически без какого-либо человеческого вмешательства. Теперь, когда у Ониско есть ИИ восьмого поколения, мы свели участие людей в процессе к минимуму. Ваша экономика на такое не способна.

Кандара поджала губы, соглашаясь со сказанным. Брембл был меньше Весты, являющейся главной производственной базой в звёздной системе, но реализованный здесь производственный цикл был много сложнее.

— Вы собираетесь достичь экспоненциального роста? — спросила она.

— Мы не ставим перед собой такой цели. Комплексы будут воспроизводить сами себя в течение двадцати лет, во время которых производственные линии поглотят Брембл, после чего они перейдут от воспроизводства к изготовлению жилых орбитальных комплексов. Ещё через пятьдесят лет здесь ничего не останется — кроме готовых поселений и множества производственных комплексов у других астероидов системы Павлина.

— Это даже немного пугает, — поёжилась Кандара. — Выглядит как бесконтрольное расширение.

— Нет. Это наш триумф. Мы заявляли, что сможем создать общество, свободное от любых экономических ограничений. Система, которую мы создаём здесь, сделает это возможным. Сейчас у нас на промышленных станциях существует множество отдельных специализированных производств. Но скоро мы сможем перейти к следующей стадии — когда любое поселение сможет удовлетворить не только любые запросы, но и воспроизвести само себя.

— Словно живые клетки, — пробормотала она.

— Именно. Эмили хочет вывести нас на следующий, заключительный этап и добиться на порядок снижения нашего нынешнего уровня технологической сложности — создать одно устройство, которое сможет производить всё, что необходимо для жизни, в том числе и воспроизводить само себя. ИИ восьмого поколения должен справиться с этой задачей. И как только мы закончим работу — экономика вашей универсальной культуры рухнет.

— Все наши жители переберутся к вам, что ли? — язвительно спросила Кандара.

— Именно, — без тени улыбки сказал Тайл. — Ваша культура проиграла технологическую гонку.

— Возможно, кто-то не согласен с этим, — вздохнула она. — И пытается бороться, разрушая ваши промышленные производственные мощности и передовые исследования в рамках собственного крестового похода за спасение универсальной культуры.

— Да, — произнесла Ойстад, показав на окно. — Поэтому мы и считаем, что следующая атака будет нацелена именно сюда — в истинное средоточие утопизма.

— Хорошо, что Круз сейчас этого не слышит, — хихикнул Тайл.

— Это почему? — заинтересовалась Кандара.

— Потому что превосходство утопического общества состоит из двух компонентов, — объяснила Джессика, — из материального и духовного. Всё, что мы сейчас обсуждаем, относится к материальной составляющей. Все эти технологии, которые создают переизбыток материальных предметов. Тогда как есть и духовный аспект — философия, которая позволит людям жить плодотворной и значимой жизнью в среде без материальных ограничений. Как ты понимаешь, эволюция нас к этому не готовила.

— Звучит логично, — сказала Кандара. — Но почему Круз расстроен этим?

— Не расстроен, — произнесла Ойстад. — Это неправильный термин. Скорее разочарован. Круз является учеником Джару, который считает первичным духовный аспект. Он убеждён, что равенство и человеческое достоинство важнее, чем материальная составляющая утопического движения. Что нам нужно сконцентрироваться на создании новой общности людей, не сводя всё к материальному изобилию.

— Но это же не ответ на мой вопрос! — всплеснула руками Кандара.

— Круз весьма набожен в приверженности идеям Джару, — вздохнула Джессика.

— У вас что, есть внутренний конфликт? — сделала стойку она.

— Конфликт — это неправильный термин, — вздохнула Ойстад. — На самом деле это всего лишь распределение приоритетов. Дело в том, что последователи Джару верят в то, что мы пока не готовы к изобилию. Если сейчас мы начнём удовлетворять все физические потребности без каких-либо ограничений, то обычные, бинарные люди не смогут с этим справиться, и мы придём в упадок через пару поколений. Именно поэтому они и запустили процесс трансформации человека. Они хотят создать новое общество из новых людей — из омни.

— Всё это чертовски интересно, — зевнула Кандара, прикрыв рот рукой.

— Это ответ на твой вопрос, — сказала Ойстад, — почему мы ставим условием изменение генов детей переселенцев.

— Я уже поняла, что вы не готовы принять тех, кто не соответствует вашему новому идеальному обществу, — мрачно сказала Кандара. — Банальный фашизм, вид сбоку.

— Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя, — язвительно произнесла Ойстад. — Я благодарна Джару за то, что он заставил моих родителей изменить мою природу — мне нравится быть такой, какая я есть.

— Хорошо. — Кандара подняла руки в знак примирения. — Я рада, что тебе нравится. Но в чём тогда разногласия?

— Нет никаких разногласий, — раздражённо сказала Ойстад. — Нам нужно решить стоящие перед нами технологические проблемы, а не тратить время на споры о том, сколько ангелов может танцевать на булавочной головке. К сожалению, несмотря на весь успех наших фон-Неймановских машин, мы и близко не подошли к самовоспроизведению отдельных единиц. То, что у нас получается на макроуровне, — она показала рукой на висящие в пустоте за окном устройства, — не означает, что мы можем повторить это в миниатюре. Многие эксперты опасаются, что дальнейшие улучшения физически невозможны — мы вышли на технологическое плато. И мы не сможем решить этот вопрос даже задействовав искины восьмого поколения.

— Все человеческие технологии давно вышли на плато, — произнесла Кандара, — на котором мы топчемся добрую сотню лет. Даже искины восьмого поколения — всего лишь немного умнее, чем искины предыдущего поколения. Мы уже достигли всего, что могли.

— Вы достигли. Не мы. Мы можем пойти немного дальше — создать полноценную машину фон-Неймана.

— А поможет вам в этом чёрная униформа и единственное правильное мнение вашего вождя, — сказала Кандара. — Да-да…

— Мы не собираемся навязывать своё видение будущего насильно! — возмущённо воскликнула Ойстад.

Кандара улыбнулась, довольная тем, что сумела добиться от омни человеческих эмоций. И тут же прикусила язык, заметив, как посерьёзнела Джессика.

— Что за шум, а драки нету? — весело спросил Круз, входя в конференц-зал в сопровождении двух других людей.

— У нас философский диспут, — произнесла Кандара, многозначительно помахав в воздухе рукой.

Затем она обратила внимание на крохотную старую женщину, стоящую за Крузом. Кандара даже растерялась, увидев, какой объём данных выплеснул Сапата при её появлении.

— Эмили Юрич, — удивлённо прошептала она.

Эмили выглядела на удивление хорошо для человека, возраст которого перевалил за сто шестьдесят лет. «Определённо лучше, чем Джару», — подумала Кандара, глядя на густые тёмные волосы, уложенные в замысловатую причёску. Острые скулы выступали под гладкой здоровой кожей без малейших морщин, более подходящей юной девушке, чем мотающей второй век мумии. Светло-серые глаза пробежались по присутствующим, заставив всех поёжиться, словно застигнутого за шалостью ребёнка. Гордая осанка и строгое чёрно-карминовое платье с высоким воротником из индийского шёлка наделили её царственной аурой. Двигалась Эмили с балетной грацией — о возрасте напоминали только точность и выветренность движений.

Кандара мрачно заметила, что лечение теломерами, которое получала Эмили, очевидно проводилось в лучшей из земных клиник. И наверняка стоило целое состояние. Хотя с другой стороны — Эмили была главой утопического государства и имела право на лучшее обслуживание. «Её родители, — Кандара пробежалась глазами по столбцам данных, — эмигрировали из Хорватии в Лондон ещё в 2027 году. Их дочь прилежно изучала программирование трёхмерных принтеров в Лондонском университете, после чего работала на рядовой должности в отделе сбыта пищевой компании до 2063 года — до момента, когда Сопряжение открыло свой первый коммерческий портал, соединив Нью-Йорк с Лос-Анджелесом».

То, что случилось дальше, стало классическим примером проявления коммерческой жилки — образцом подражания для всех стартапёров на Земле и в Солнечной системе. Ещё до старта первой коммерческой сети порталов Сопряжение, конечно, разработало картографическое приложение для своей будущей сети.

Как известно — у семи нянек дитя без глазу. Навигационное приложение, созданное при содействии множества высокооплачиваемых корпоративных консультантов и сторонних экспертов, получилось сложным, неудобным, перегруженным информацией. И с надоедливой непроматываемой рекламой — куда уж без неё?

Эмили видела в несовершенстве официальной программы проблему, которая будет только ухудшаться для пользователей по мере добавления новых порталов. Поэтому она основала свою компанию «Навихаб» и сосредоточилась на разработке собственного приложения mInet, предназначенного для построения маршрутов через быстро расширяющуюся сеть порталов Сопряжения. Она начала разработку, когда на Земле было всего 322 портала и Сопряжение только планировало запустить первые пятьдесят тысяч публичных узлов.

Идея приложения пришла к Эмили, потому что, живя в Лондоне, она в полной мере могла оценить элегантную скромность классической карты лондонского метро Гарри Бека — первого, кто понял простую истину: место, где находятся станции или как туннели извивались между ними, совершенно не имеет значения. Всё, что вам действительно нужно видеть на схеме метрополитена, — расположение станций по отношению друг к другу.

Люди ленивы и нелюбопытны. И Эмили хотела своим приложением помочь им, сделав окружающий мир проще. Изучая растущий клубок портальных врат, она видела серию взаимосвязанных сетей, распространяющихся по всему миру. Если путешественник хотел отправиться, скажем, из расположенного в самом сердце Англии Окхема в Атланту, штат Джорджия, то, с технической точки зрения, это был простой маршрут: нужно было пройти через кольцевую узловую сеть Окхема в центральную сеть округа, которая доставит путешественника в Лондон, где он совершит переход в международную портальную сеть, и та доставит его в требуемую точку в Северной Дакоте. Там путешественнику потребуется перейти на внутриамериканскую портальную сеть, связывающую собой все штаты, при помощи которой он попадёт в пересадочный узел Джорджии, откуда уже рукой подать до сети городских порталов Атланты.

Всё путешествие займёт несколько минут и восемь пересадок. Быстро, легко, удобно. Если, конечно, он уже путешествовал этим маршрутом и помнит все повороты и переходы. В противном случае переход превращался в ад, в котором путешественник блуждал кругами по незнакомым портальным станциям в плотной толпе таких же дезориентированных собратьев по несчастью.

Догадка Эмили полностью оправдалась — после десятилетий использования спутниковых навигаторов и автомобилей с автопилотом люди полностью разучились ориентироваться в пространстве. Им требовалось, фигурально выражаясь, чтобы кто-то взял их за руку, направив по нужному пути.

Приложение Эмили протягивало им эту руку помощи! Оно не грузило их оповещениями о том, что в одном из центральных узлов образовалась пробка или что одна из дверей находится на техническом обслуживании — оно просто направляло их на обходной маршрут через три альтернативных узла.

Приложение сообщало пользователю самый минимум информации — в какую сторону ему повернуть, как только он войдёт в дверь портала, сколько шагов сделать до следующего и куда повернуть дальше. Ещё в приложении имелся мигающий зелёный огонёк, сигнализирующий о том, что ты движешься в правильном направлении.

В 2078 году на Земле проживало двенадцать миллиардов человек. Вскоре все они, за исключением заключённых, дикарей и младенцев, имели на своих коммуникаторах приложение Эмили. Это конечно, вызвало гнев руководства Сопряжения, которое попыталось было воззвать к авторитету антимонопольного законодательства, но было вынуждено отступить, после того как Эйнсли Зангари публично похвалил приложение Эмили.

Само приложение, к тому времени, увеличило свой функционал — теперь оно оповещало пользователя о погоде в пункте назначения, о налагаемых местным законодательством ограничениях, предупреждало о рисках мошенничества… ну и рекомендовало находящиеся поблизости рестораны, чистейшие пляжи, самые популярные клубы, лучшие бутики и прочее, прочее, прочее… вплоть до самых крутых музыкальных треков. Всё это попадало в приложение за сравнительно небольшую плату, которой было достаточно, чтобы сделать Эмили одной из богатейших людей планеты. Не такой, как Эйнсли Зангари, конечно. Но достаточно богатой, чтобы основать один из первых частных орбитальных комплексов. И войти на «Первом прогрессивном конклаве» в состав учредителей утопического движения, встав на равных рядом с Джару Нийомом.

Кандара решила, что Эмили была лидером технологической фракции Утопии. Она делала ставку на технический прогресс, в противовес выбранному Джару духовному пути развития.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, — сказала Кандара.

Эмили кивнула, лукаво улыбнулась в знак признательности и села во главе каменного стола — на специально приготовленное для неё место. Её спутник, бледный рыжеволосый мужчина, сопровождавший её, сел сбоку, прямо напротив Кандры.

— Это Каллум Хепбёрн, — представила его Эмили, — технологический стратег нашего фон-Неймановского проекта.

— Эмили имеет в виду, что я больше других знаю о случившихся неполадках, — дружелюбно сказал Каллум.

— Насколько сильно вы пострадали от саботажа? — спросила Кандара.

— Не так серьёзно, как производство теломер, — отмахнулся он. — На сборочных линиях Брембла больше сбоев, чем обычно. Если это «обычное состояние» вообще у нас бывает: все наши промышленные системы находятся в постоянном поиске, мы дорабатываем их до идеала — до мономашины. В некоторые месяцы всё идёт гладко, в другие мы сталкиваемся с проблемами. Эта текущая партия может быть нормальной, а может и нет. Всё сложно. Нам нужно будет предоставить вам наши файлы и процедуры для детальной проверки.

— Сейчас важно другое, — сказал Тайл. — Я прошу разрешения на установку программ мониторинга в сетях Ониско и на сборочных линиях Брембла.

— Если это поможет предотвратить следующую атаку, — произнесла Эмили, — то разрешение выдано. Действуй.

— Секундочку, — поднял руку Каллум. — Что произойдёт, если вы обнаружите доказательство вмешательства?

— Зависит от многих факторов, — произнёс Тайл. — Если мы наткнёмся на следы вмешательства, то мы оповестим вас и поможем оценить и компенсировать любой ущерб, который был нанесён. Ну а если мы заметим вмешательство в текущем времени, то… — Он оглянулся на Кандару, словно прося помощи. — …мы отследим точку доступа и… — Тайл замялся.

— Я устраню проблему, — продолжила за него Кандара.

— Ссылки на Загрею будет достаточно. — Каллум бросил на неё беспокойный взгляд.

— Мы уже обсудили это на заседании Высшего совета Утопии, Каллум, — спокойно сказала Эмили. — По итогам обсуждения мы наняли офицера Мартинес. Для окончательного решения вопроса саботажа, понимаешь? У нас нет возможности поступить иначе — особенно сейчас, когда мы осознали весь масштаб атак.

— Это ваше решение, не моё! — неожиданно зло огрызнулся Каллум. — Я на сделку с совестью не пойду.

— Офицер Мартинес, — холодно произнесла Эмили, — если у вас будет возможность задержать одного или нескольких членов террористической группы, я бы хотела, чтобы вы это сделали.

— Если будет такая возможность, — кивнула Кандара.

— Если при этом не пострадает ваша личная безопасность, — продолжила Эмили.

— Я не стану подвергать себя ненужному риску — это ставит под угрозу выполнение возложенной на меня миссии.

— Очень хорошо. Попутно мы узнаем, кто за этим стоит. Высокий уровень планирования и стремление нанести ущерб всей нашей культуре — это заставляет меня беспокоиться. Боюсь, что проблема не будет решена простым устранением текущей угрозы.

— Не берусь судить, — вновь кивнула Кандара, — пока не узнаю, кто заказал атаку.

— Действуя методом исключения, — продолжила Эмили, — можно предположить, что это не мировое правительство. И даже не межзвёздная корпорация. Конечно, у нас есть идеологические разногласия… но прямая атака? Они прекрасно понимают, что узнав организатора, я нанесу ответный удар.

— Кроме того, прямое вооружённое противостояние — совершенно не в духе мирового правительства, — сказал Каллум. — Скорее наоборот. Они всячески стараются избавиться от людей, способных, в случае чего, взять в руки оружие. Высылают их на Загрею, чтоб избавиться от их генов.

— Тогда вооруженное противостояние будет им на руку, — улыбнулась Кандара. — Собрать все яйца в одну корзину…

— …и уронить её, — задумчиво продолжил Каллум.

— Сколько у нас уйдёт времени на настройку следящей системы? — перебила их Эмили.

— Ну, в течение дня, может быть… — замялся Тайл. — На Брембле реально много разных сетей. Но с учётом выделенных мне ИИ восьмого поколения… — Он задумался, закатив глаза.

— Это приемлемо, — остановила его Эмили. — Приступайте. И держите меня в курсе.

* * *

Команда обосновалась в офисе на девятом этаже резиденции «Гловет», выбрав его за выходящие наружу огромные панорамные окна. Разложив по столам набор интерфейсов для доступа к сети и проекторов, они принесли из кухни самый маленьких из автоматов для приготовления кофе. Напиткам, что готовил этот малыш, определённо не хватало утончённости, к которой Кандара успела привыкнуть, но ей пришлось признать, что это лучше, чем сидеть за кухонным столом. В том числе и потому, что к ним прибыла помощь от крохотного полицейского управления Ониско — пять офицеров, специализирующихся на сетевой безопасности, и им было бы тесно на кухне.

Попивая мелкими глотками горячий шоколад, Кандара наблюдала, как Тайл руководил обзором проектов Ониско, проверяя сетевые файлы на предмет несоответствий, которые они обнаруживали раньше.

Он занимался этим уже пятнадцать часов, и Кандара начинала подумывать о том, что пора бы сделать перерыв.

— Кажется, что-то есть! — воскликнул Тайл, выводя её из дремоты. — В одной из наших астрофизических лабораторий имеется группа специалистов по материаловедению, они заняты разработкой космических скафандров — исследуют активные магнитные полимеры, которые будут отклонять космическое излучение.

— Опять оружейный паттерн? — спросила Кандара.

— Пока что я вижу, что некоторые из их ключевых файлов были изменены. Мы сравниваем их с копиями в глубоком кэше, чтобы узнать, какие и насколько, но, — поднял палец вверх Тайл, — это соответствует предложенному тобой профилю.

— А ты можешь сказать, откуда была произведена атака?

— Ну… — Его улыбка перестала быть самодовольной. — Я, конечно, пытаюсь, но тут так мало следов, что даже искинам восьмого поколения не за что зацепиться… Это похоже на прямой физический доступ к атакуемым сетям, — неуверенно сказал он. — Хотя это, конечно, противоречит всему, что я знаю о хакерских атаках, — добавил виновато.

— Почему? — Кандара моментально стряхнула сонливость.

— Сети всегда взламывают удалённо, — пояснил Тайл. — Среди хакеров дураков нет. Они защищают себя множественной случайной маршрутизацией — они успеют смыться, пока противник распутывает сети. А здесь другая ситуация — здесь удалённый доступ не подходит. Искины следят за любой внешней активностью — на Ониско есть всего пять защищённых точек доступа, через которые проходит весь цифровой трафик среды обитания.

— Ну, не могли же они делать это изнутри исследовательской лаборатории? — спросила Кандара. — Как бы они туда попали?

Тайл замер, судорожно подёргивая кистями рук — как обычно делал во время работы.

— Могли! — воскликнул он через пару минут. — Вот что я нашёл!

И включил один из проекторов. Все присутствующие в комнате сотрудники перестали работать, собравшись вокруг висящей в воздухе голограммы.

— Не скажу, что мы сильно озабочены системами безопасности, — начал Тайл, — но все критические области зачищены системами с ограниченным доступом, которые поддерживает Бюро. О чём, — его улыбка стала шире, — не все знают. Вот и сейчас кто-то перенаправил расположенные вокруг лаборатории камеры слежения, не подозревая о дополнительных системах наблюдения Бюро…

На голограмме был виден стандартный закуток серверной, заполненный рядами штабелей оборудования, — галактики мигающих огоньков за тёмным стеклом, не требующие поклонения алтарю цифрового бога.

Вот только сейчас там был человек. Он спешил. Его суровое лицо освещалось рассеянным синим светом, серебристо-белый утеплённый комбинезон обеспечивал защиту от ледяного воздуха.

Собравшиеся в офисе смотрели, затаив дыхание, как он открывает стеклянную панель, обнажая плотно упакованные стойки внутри. Мужчина провёл рукой по ним с закрытыми глазами, словно разговаривая с системами. Кандара поняла, что в некотором роде так и было — его пальцы должны содержать встроенные сканеры, которыми он анализировал стойки.

Так он стоял несколько минут, сканируя стойки и анализируя полученные данные. Затем вытащил одну из ячеек, обнажив связку оптических кабелей сбоку, и прилепил какой-то предмет, выглядевший как этикетка со штрих-кодом. После чего резко задвинул ячейку назад и, отступив, закрыл крышку.

— Пресвятая дева Мария! — восторженно придвинулась Кандара. — Это же настоящее физическое вторжение! Старая, мать её, школа! Нужно иметь стальные яйца, чтоб решиться на такое.

— Корпоративный фашист, — выразила общее мнение Ойстад, — тебе крышка!

— Ониско уязвим для подобных атак, — произнесла Джессика. — Это был умный ход.

— Они проанализировали ваши системы и нашли слабое место, — добавила Кандара. — Это высокопрофессиональная команда. Я не думаю, что они фанатики. Всё, что их интересует, — это деньги.

— Вот он, — сказала Джессика.

Проектор над её столом показывал лицо мужчины. Более чёткое, с ленивой улыбкой. «Бейлис Артсен, ботаник из Университета Феникса, участник двухлетней программы по обмену. Специализация: создание искусственных пустынных биосфер», — прочитала Кандара.

— У нас есть две строящиеся среды обитания, в которых мы планируем имитировать пустынный климат, — пояснила Джессика.

— Проведите перекрёстный поиск по известным случаям замены файлов и данным с камер слежения Бюро, — потребовал Круз. — Может, мы найдём ещё кого-то из этой группы.

— Я поставил задачу искинам Бюро, — отозвался Тайл. — Они быстро справятся.

Тем не менее, им пришлось подождать десять минут, прежде чем была обнаружена ещё одна запись, на которой был зафиксирован вторгшийся в сетевое хранилище мужчина. Он был опознан как Нагато Фазан, иммигрировавший на Акиту семнадцатью месяцами ранее и числившийся как энтузиаст, принявший утопический этос.

Вслед за ним была найдена женщина — Наоми Мартенсон. В её досье значилась докторская степень по физике в Мюнхенском университете, которую она получила за работы по созданию кремнийорганического живого организма.

Местом её постоянной работы числился североафриканский научно-исследовательский институт с длинным названием на африкаансе.

— Етитская богомышь! — взвизгнула Джессика, увидев на голограмме ничем не примечательную женщину с худым породистым лицом и бледными кудрявыми волосами. — Вот же пиздопроушина пиздоблядская!

— Что случилось? — спросил Круз. — Ты её узнала?

— Это Чума! — выдохнула Джессика.

— Ты уверена? — спросила Кандара, усиленно вглядываясь в травоядный облик Наоми Мартенсон, не обращая внимания на то, что температура в помещении, кажется, внезапно упала на пару градусов.

— Да, чёрт меня дери! — Возбуждённая Джессика вскочила со стула. — Да, да, да! Я целый ёбанный год рыла землю носом в поисках этой суки, ещё когда работала в Службе безопасности Сопряжения! Она, конечно, изменила волосы, поправила нос и скулы, но я её в любом виде узнаю!

— Внимание! Слушаем меня! — закричала Кандара, поднимая вверх руки. — Все выходим из сети! Это важно! Никто из вас не должен запрашивать данные Наоми Мартенсон через электронного секретаря! Чума отслеживает подобную активность!

Она посмотрела на приданные силы, подсознательно ожидая, что кто-то из них возмутится. Но нет, все они чётко выполнили её требование — их иконки исчезли из сети.

— Что дальше? — осторожно спросила Ойстад.

— Следующий шаг, — Кандара повернулась к Крузу, — мы закрываем все ведущие на Ониско портальные двери.

— Все? — удивлённо переспросил Круз.

— Да. Не только пешеходные узлы, ведущие к Аките и другим местам обитания, но и грузовые порталы. Все. Нам нужно изолировать её здесь.

— Я попробую убедить… — начал Круз.

— Нет! — неожиданно для себя рявкнула Кандара. — Это неприемлемо! Свяжись с кем-нибудь из шишек — с Джару или Эмили. Или с обоими, чёрт возьми. Твоя задача — отключить порталы не задействуя ваших бюрократических процедур. Никаких обсуждений! Никаких комитетов!

— Хорошо, — Круз решительно кивнул, — я сделаю это.

И выбравшись из-за стола, покинул комнату.

— Дальше. — Кандара развернулась к Ойстад и Тайлу. — Теперь вы. Как только Ониско будет изолирован, вы определяете местонахождение преступников.

— Мы можем запустить поиск в сети общественных видеокамер, — сказала Ойстад. — Уверена, что мы сразу их найдём.

— Только учтите, — Кандара скривилась, изучая проекции, парящие над столом Тайла, — что как только порталы закроются, они узнают, что их раскрыли и что на них ведётся охота.

— Я всё равно считаю, что с их поиском не будет никаких сложностей, — настаивала Ойстад. — Их коммуникаторы находятся в сети. То есть я пока не проверяла, но могу проверить. Я запущу проверку соединения, это будет регистрироваться как стандартная процедура обслуживания сети…

— Нет! — воскликнула Кандара, ударив руками по столу. — Нельзя недооценивать противника! Чума десятилетиями водила за нос десятки спецслужб.

— Мы тоже можем придерживаться старой школы, — деликатно кашлянула Джессика. — Можно просто позвонить их коллегам, с которыми они должны работать, и попросить их рассказать, кто находится в комнате.

— Может быть, я непонятно объясняю?! — постепенно сатанея, воскликнула Кандара. — Любая активность только после закрытия порталов! Потом пингуйте, звоните, ищите по камерам. Но только потом, не сейчас! Только так мы сможем захлопнуть ловушку, — добавила она чуть тише, заметив, что все присутствующие смотрят на неё со смесью ужаса и восхищения.

* * *

Крузу потребовалось всего семь минут, чтобы получить разрешение на полное отключение Ониско от портальной сети системы Дельты Павлина. Эмили наделила его правом активации процедуры экстренного карантина по причинам биологической опасности.

Кандара использовала это время, чтобы вызвать свой багаж и переодеться в туалетной комнате офиса. Её доспехи представляли собой плотно прилегающую к телу цельную броню с пятью отдельными защитными слоями.

Самым первым шёл терморегуляторный слой, помогающий поддерживать постоянную температуру тела во время физической активности. Следующей шла самозатягивающаяся мембрана, защищающая от биологического или токсичного оружия. Мембрана также позволяла находиться в вакууме или под водой. Потом шёл ещё один терморегуляторный слой, предназначенный, на этот раз, для защиты от воздействия окружающей среды — от высокой и низкой температуры. Поверх него располагался отражательный слой, который мог отражать энергетические лучи и электромагнитные импульсы. Последним был защитный внешний слой: четыре сантиметра кинетической защитной брони, которая была достаточно гибкой, чтобы дать возможность двигаться, но моментально затвердевала от пуль или осколков. Броня также защищала от мономолекулярной нити.

Помимо этого, матово-чёрная броня была оснащена активными и пассивными датчиками, взаимодействующими с Сапатой и обеспечивающими улучшенное зрение через контактные линзы. Массивные браслеты на запястьях содержали гамма-лазерные излучатели и мини-гранатомёты, дополняющие закреплённую на левом предплечье винтовку Гаусса, снаряды для которой поступали из тонкого, сегментированного рюкзака, обеспечивающего жизнеобеспечение, питание для лучевого оружия и первую помощь. Ещё там находилось множество микродронов, выглядевших как скопление цепляющихся за поверхность чёрных жуков.

В офис Кандара вернулась, потяжелев на 80 килограммов.

— Смертопиздецки круто выглядишь! — воскликнула Джессика. — Натуральный падший ангел. У тебя есть пламенеющий меч?

— Спасибо за комплимент, — мрачно сказала Кандара. — Меч я оставила в чулане.

— Ну что? Отключаем? — спросил Круз.

— Ни в коем случае! — воскликнула Кандара. — Дай мне пару минут, чтоб дойти до портала нашей резиденции! После чего закрывай все порталы Ониско, кроме одного, через который пройду я.

— Я пойду с тобой.

— Нет.

— Но нам же нужно задействовать нашу местную полицию. Они физически оцепят район, в котором будет проводиться операция. Я лично несу ответственность за минимизацию любого ущерба и жертв.

— Хорошо. Создай кордон, чтобы не допустить приближения горожан, но чётко объясни полиции, чтоб они держались подальше. Если Артсен, Фазан или Чума покинут территорию, они не должны пытаться их остановить. Это моя задача. Поэтому не нужно за мной ходить! Сделай это из офиса!

— Я помогу, — сказала Джессика. — Я умею организовывать такие процедуры.

Тяжело ступая, Кандара вышла из офиса и направилась к расположенному двумя уровнями ниже ближайшему порталу.

— Тактическая группа полиции готова к развёртыванию, — получила она сообщение от Круза.

— Я же просила подождать! — простонала Кандара. — Вдруг у Чумы там жучок? Джессика, — сказала она, переключившись на общий канал группы, — приготовься отключать доступ к сети в каждой области! Ойстад! Тайл! Приступайте к определению их местоположения по коммуникаторам!

И перешла на бег. Подбегая к портальной двери, она запустила проверку систем. Получив положительный ответ, перевела системы вооружения в активное состояние.

— Вырубай порталы, Круз! — закричала Кандара.

Переведённый на боевой режим Сапата вывел на экран шлема схему порталов, по которой было видно, как порталы отключаются, сокращая до минимума очаги квантовой запутанности в нулевом пространстве. Все — кроме внутренней сети Ониско.

— Что по пингу?

— Данные получены, — отозвалась Ойстад.

В следующую секунду на экране шлема появилась схема, из которой следовало, что Артсен и Фазан были вместе в лаборатории в исследовательском институте «Оуэн», расположенном на другом торце Ониско. Чума находилась снаружи, в одном из заводских модулей.

Взмахом руки Кандара отдала команду выстроить маршрут к «Оуэну» и не снижая скорости проскочила через портал. После чего резко повернула налево, скользнув через следующую портальную дверь, расталкивая толпящихся в замешательстве людей.

На схеме, тем временем, было видно, что находящиеся внутри Ониско порталы отключаются. Все, кроме одного, находящегося перед ней.

— Хорошая работа! — крикнула Кандара, проскочив через последнюю дверь.

Она находилась в центре овального атриума «Оуэна», обрамлённого широким, закрученным спиралью пандусом, завёрнутым на восемь витков от чёрно-белого мраморного пола до прозрачной крыши. Выходящие на него двери лабораторий и офисов были открыты, и из них выглядывали удивлённые люди.

— Джессика! — крикнула Кандара на бегу. — Ты можешь закрыть двери лабораторий, чтоб у меня не путались под ногами?

— Попробую, — отозвалась Джессика.

Но Кандаре уже было не до неё. Взглянув на обновившуюся карту, она увидела, что Артсен и Фазан находятся в лаборатории номер пять на втором уровне. Впрыснув мышечный стимулятор, Кандара бросилась бежать вверх по спирали.

Сообщение о том, что сеть «Оуэна» отключена, пришло с большой задержкой, когда Кандара была на середине второго витка.

— Сохраняйте спокойствие! — раздался усиленный мегафоном голос. — Объявляется эвакуация!

Кандара обернулась, дав указание Сапате увеличить лицо стоящего у портала человека. «Круз, блядь! — выдохнула она. — Вот и причина задержки с отключением портала».

— Ты что творишь, недоумок! — рявкнула Кандара, не снижая темпа.

— Я отвечаю за эту операцию, — спокойно ответил по радиоканалу Круз, — и собираюсь, вместе с полицией, начать эвакуацию мирных жителей.

— Ну заебись теперь! Загоняй людей обратно в офисы, сейчас тут будет жарко! И сам не высовывайся!

Два человека на лестнице впереди неё обернулись, чтобы с удивлением оглядеть приземистую фигуру в доспехах, стремящуюся к ним. На их лицах появились удивление и страх, словно в замедленной съёмке. Это могло показаться смешным, но желания смеяться не было. Стиснув кулаки, она пронеслась мимо.

До цели пути Кандары — пятой лаборатории, оставался один полукруг, когда датчики её шлема уловили дрон, быстро спускающийся по центру атриума.

Это был стандартный рабочий дрон, шириной двадцать сантиметров, с четырьмя пропеллерами, вращающимися в противоположных направлениях. Кандара почувствовала пробежавший по спине холодок — дрона не должно было быть.

— Джессика, тебе удалось отключить сеть?

— Всё заблокировано, — тут же отозвалась Джессика. — Единственный работающий канал — это наш с тобой.

— Тогда почему я вижу управляемый по сети дрон? — мрачно спросила она.

— Какой дрон?

В этот момент Кандара наконец-то добралась до второго этажа. До лаборатории оставалось не более пары десятков метров. Но вместо того чтобы броситься к двери, она развернулась, навела цифровой прицел на дрон и выстрелила в него из закреплённого на запястье гамма-излучателя.

Попавший в дрон поток гамма-квантов вызвал не сопоставимый с размерами дрона взрыв, швырнувший Кандару в стену, словно бы она не весила пару центнеров. Её броня стала жёсткой, защищая тело, но удар всё равно выбил из неё дух. Она стояла на коленях, наблюдая, как тлеющие обломки падают на расположенный двумя этажами ниже пол центрального зала. Кандара повернула голову — в том месте, где дрон находился перед взрывом, в пандусе зияли огромные дыры.

Ещё она заметила тела. Находящихся на спиральной рампе людей раскидало взрывной волной, и сейчас они лежали в неестественных позах. Конечности сломаны, плоть разорвана и сожжена.

Первые несколько секунд после взрыва в атриуме стояла абсолютная тишина.

Затем раненые начали кричать.

— Что случилось? Кандара! Ответь, Кандара! — бормотала в наушниках испуганная Джессика.

— Это был оружейный дрон, — прошептала Кандара.

Сапата тем временем вывел на экран шлема статус систем скафандра. Нанесённый взрывом ущерб минимален, все системы работают в штатном режиме. Поднявшись, Кандара бросилась к лаборатории. Металлическую дверь той искорёжило взрывом. Не останавливаясь, она решила эту проблему снеся дверь мини-гранатой.

Передняя часть её брони синхронно затвердела на доли секунды, приняв на себя осколки металла. Жестом руки Кандара послала вперёд три микродрона. Ведомые простенькими ИИ, дроны слаженно влетели в лабораторию через зияющую на месте двери дыру.

На передаваемом ими изображении была видна стандартная исследовательская лаборатория: вдоль одной стены высился ряд герметичных исследовательских боксов, другую стену занимали заставленные прозрачными контейнерами стеклянные шкафы с образцами. Над находящимися посередине рабочими столами вращались сложные компьютерные абстракции, а дальнюю стену, где располагалась зона отдыха, закрывал аквариум. Картину завершал утыканный трубками бак биореактора, блестящая туша которого занимала целый угол.

Взрыв мини-гранаты, выбившей двери, превратил лабораторию в хаос: дверцы шкафов были выбиты, стеклянные колбы с образцами разбились и расплескали по комнате своё разноцветное содержимое, стекло аквариума зазмеилось трещинами.

Скрывающиеся за импровизированной баррикадой из перевёрнутых столов, Фазан и Артсен стояли на коленях — из их ушей текла кровь, на теле и руках виднелись раны, нанесённые осколками стекла. Фазан направлял в сторону дверей маленькую чёрную трубку, которую датчики дрона отнесли к лучевому оружию, тогда как Артсен выглядел дезориентированным и ошеломленным.

Больше в лаборатории никого не было.

Кандара, стоящая под защитой стены, протянула руку к пробитой дыре. С расположенного на кисти гранатомёта внутрь влетели ещё три мини-гранаты, запрограммированные на детонацию у задней стены — баррикада не защищала противников от атаки с этой стороны.

Сенсоры беспилотника показали ей три взрыва, слившихся в один. Аквариум разбился, и на пол хлынула вода с рыбами, которые бились вокруг Артсена, лежащего на полу в ошмётках сорванной взрывом одежды. Кандара видела его рёбра, торчащие из ран на спине, и сожжённую кожу.

Фазан же, в отличие от напарника, был жив и даже относительно невредим. Он полз к выбитой взрывом оконной раме. Активировав винтовку Гаусса, Кандара прошла в лабораторию через пробитое в стене отверстие.

Противника она не видела — его заслоняла баррикада. Направив винтовку по полученным от микродронов координатам, Кандара выстрелила. Снаряд прошёл через дубовую столешницу, словно она была голограммой, и попала точно в затылок Фазана. Его голова взорвалась облаком кипящей крови и костной шрапнели.

Кандара облегчённо двинулась вперёд, но вдруг из изуродованной плоти предплечий Артсена вылетели тонкие белые стержни.

— Вот же тварь! — выдохнула она, стреляя в них мини-гранатами.

Тело Артсена взорвалось, разлетевшись по лаборатории ошмётками кожи и внутренних органов, но выпущенные им снаряды уже подлетали к Кандаре. Один ударил её по запястью, другой, с застрявшим куском плечевой кости, который вращался как пропеллер, ударил в корпус.

Ещё до удара внешний слой её брони затвердел, поглощая кинетическую энергию. Но защитный костюм ничего не мог сделать с импульсом, отправившим её в полёт через добрую половину комнаты и впечатавшим в стену.

Придя в себя после секундной дезориентации, Кандара огляделась. Датчики шлема показали рой переживших взрывы атакующих устройств, которые двигались в её сторону, сияя в дополненной реальности, словно облако светлячков.

Активировав гамма-излучатель, она направила его в сторону светлячков. Устройство, имеющее собственный привод, поджарило их короткими, точно направленными импульсами. Когда все вылетевшие из трупа устройства превратились в дымящиеся шлаковые точки, она подошла к обезглавленному трупу Фазана и прицельным выстрелом разнесла его в клочья, уничтожив находящиеся в нём атакующие устройства.

— Кандара! Кандара! Сообщи свой статус! — где-то на периферии сознания кричала Джессика.

— Жива, — выдохнула Кандара. — Можешь обратно включать связь. Здесь много пострадавших, им нужна помощь. Артсен и Фазан ликвидированы. Передай полицейским, чтоб были аккуратнее — тела саботажников были нашпигованы атакующими дронами, и только деве Марии известно, сколько ещё таких устройств они попрятали по шкафам.

— Принято. Выполняем, — отрапортовала Джессика, добавив после паузы: — Кандара, мы беспокоимся о Крузе. Его нет в сети.

— Это неудивительно, — мрачно сказала она. — Он бежал за мной без какой-либо защиты.

Кандара оглядела атриум, выглядевший сейчас как филиал ада на Земле: дым, пыль, разбрызганная кровь, искорёженные человеческие тела, стоны и крики раненых.

— Мы открываем ведущие к институту порталы, — отрапортовала Ойстад. — Помощь раненым скоро прибудет. Кандара, можешь посмотреть, что с Крузом?

— Я спускаюсь. Ни в коем случае не открывайте портальные двери на Брембл. Крайне важно, чтобы Чума оставалась изолированной.

— Мы помним, — вздохнула Ойстад, — но что с Крузом?

Кандара посмотрела вниз, где раненым уже помогали первые прибывшие на место медики. Среди них были и несколько местных полицейских в графитово-черной броне. Один из них, увидев Кандару, показал рукой жест «Ожидаю тактических указаний». Кандара облегчённо выдохнула — опасалась, что будет принята прибывшими полицейскими за террористку.

— Круз мёртв, — сказала она, рассмотрев тело сквозь пыльный туман. — Тело повреждено и находится под обломками. Пульс не фиксируется сенсорами.

В оперативном штабе кто-то потрясённо вскрикнул, после чего всё потонуло в неразборчивом речитативе голосов. Кандара сморщилась, переключившись на канал Тайла — самого, как она надеялась, работоспособного члена группы.

— Ты уверена в его смерти? — разобрала она его голос.

— В значительной степени. Ты разобрался, кто и как управлял оружейным дроном?

— Каким дроном?

— Оружейным дроном, — медленно, словно разговаривая с ребёнком, повторила Кандара, — который взорвался, разрушив тут всё.

— Ты можешь подойти и посмотреть? Может быть, Круз просто ранен и ему нужна помощь?

Кандара отключила связь и длинно и витиевато выругалась, выплёскивая ярость. «Ну, а чего я ждала, — спросила она себя, когда выпустила пар, — от оперативной группы, состоящей из гражданских?»

— Круз мёртв, — сказала она, снова включив связь, — а Чума жива. Операция продолжается. Так что подотри сопли и составь мне маршрут на Брембл. А потом сразу займись вопросом, почему Чума до сих пор имеет доступ к сети.

И тяжело ступая по обломкам, направилась к порталу. Навстречу ей бежали медики в сопровождении вспомогательных дроидов, катившихся за ними по пятам.

— На Брембл можно попасть через три портала, — сказала Джессика. — Можешь выбрать любой.

Кандара изучила висящую перед ней виртуальную карту. На ней были обозначены три портальных двери — одна из которых располагалась внутри небольшого центра управления завода по переработке кремния, тогда как две других находились в безвоздушном пространстве цехов.

— Я вижу на карте отметку Чумы, — сказала Кандара. — Вы уверены, что она находится там?

— Мы получили данные о её местонахождении всего три минуты назад, — подтвердила Джессика.

— Хорошо. Я вхожу в портал, — сказала Кандара.

Она умышленно умолчала о том, через какой портал собирается переместиться на завод. Может быть, это было паранойей, может быть, приобретённым за годы наёмничества опытом, но Чума уже взломала сеть передачи данных Ониско. Так что ей мешает прослушивать защищённый канал?

— Сейчас по дрону. Я думаю, что Чума использовала ту же теневую маршрутизацию, которую их команда использовала для проникновения в наши сети изначально, — сказала Ойстад. — Так что сейчас подключила выделенные нам ИИ управления для проверки трафика на наличие зашифрованных троянов. Я надеюсь, что эта мера поможет её изолировать.

— Хорошо, — произнесла Кандара. — У меня новые вводные. Соберите всю информацию, которую вы можете получить с завода. Не только с камер, а всю вообще. Я хочу, чтоб вы и ИИ получили доступ ко всем датчикам в этом районе. Мне нужно знать, когда она выйдет наружу из модуля.

— Задача понятна, — сказал Тайл. — Выполняем.

Кандара прошла через первую портальную дверь и замерла, прислонившись к стене транзитного узла. Её трясло. За последние годы множество сотрудников правоохранительных органов и служб безопасности пытались остановить Чуму. Так же, как она сейчас.

Выживших было немного.

Чума сражалась люто, бешено… так, словно была неуязвима. С безумной решимостью человека, которому некуда отступать и нечего терять. И сейчас Кандаре придётся сражаться с этой бешеной тварью один на один. Без команды. Без реальной поддержки. И без возможности отступить.

Единственный способ победить, который приходил Кандаре в голову, — устроить встречный пал. Бороться огнём с огнём.

Она стиснула зубы, отлипла от стены и зашагала вперёд, ощущая каждый из висящих на ней килограммов снаряжения. Двадцать три ступени и четыре портала спустя Кандара вышла к длинному, рассчитанному на десять человек, трубчатому шлюзу.

Закрыв за собой шлюз, она активировала аварийную разгерметизацию. Вылетающий в вакуум воздух взвихрился вокруг неё, превращаясь в белый пар. Его рёв пробился сквозь броню скафандра, заставив дрожать цифры на дисплее шлема.

Пятнадцать секунд спустя её окружал полный вакуум. Кандара без труда открыла люк и выскользнула из него, оглядев безбрежное море черноты над сияющей золотой поверхностью огромной промышленной станции Брембл.

— Фиксирую слабую гравитацию, — запоздало оповестил Сапата.

Кандара подняла левую руку и жестом сеятеля выпустила очередь из интеллектуальных сенсорных пуль в сторону комплекса. На изображениях, которое они передавали, были видны различные промышленные модули, расположенные в виде городских кварталов, с сетью глубоких металлических каньонов-улиц между ними.

Прямо над ними располагалась зона синтеза с пятнадцатью большими сферическими резервуарами, собранными вместе с их трубопроводами и нагревательными механизмами.

Выше их, на вершине ажурной колонны, находился круглый стыковочный узел, используемый в качестве посадочной площадки и стоянки для небольших инженерных модулей. Несколько из них были сейчас пристыкованы к нему, подключившись шлагами к заправочным узлам.

— Джессика, отключи инженерные модули.

— Уже отключила, — отрапортовала Джессика. — Все заблокированы. К двум модулям получен удалённый доступ.

По голосу было понятно, что за прошедшие несколько минут Джессика успела взять себя в руки.

— Спасибо. Хорошая работа, — поблагодарила её Кандара.

Тем временем большая часть её умных пуль достигла цели, прилипнув к стенкам заводских корпусов. Объединившись в сеть, они просканировали завод в поисках сигнатуры скафандра Наоми Мартенсон.

— Пусто! — вздохнула Кандара, просмотрев данные.

— Я думаю, что… — начала было Джессика. Но не договорила.

— Думаешь что?

— Кандара, будь острожной, — перебил её Тайл.

— Спасибо, что напомнил, — язвительно сказала Кандара.

Она отступила обратно в шлюз, к привычной силе тяжести — шлюз находился внутри Ониско. Отошла к задней стенке и разбежалась, вложив всю свою ярость в прыжок, превратившийся в полёт, из-за крохотного гравитационного поля астероида.

Кандара летела над цехами, злобно ухмыляясь, представляя себя комиксным супергероем. О том, какой лёгкой мишенью является, она старалась не думать. Снизившись, включила крохотные двигатели на торсе костюма, которые подняли её вверх, слегка скорректировав курс.

Из информации, проецируемой Сапатой на линзы, Кандара знала, что заводские цеха, над которыми она летела, скрывали сложнейшее оборудование для очистки и химического синтеза, собранное в производственные линии, защищённые от воздействия космического излучения тонкой металлоуглеродной оболочкой. Между собой модули соединялись сложнейшей паутиной труб и транспортерных лент, пересекавших свободное пространство во всех возможных направлениях.

Цех, к которому она летела, ничем не отличался от соседей: огромный, примерно пятидесяти метров в высоту, с выцветшими от солнца надписями, он располагался на вершине уходящей вниз титанической рефракционной колонны. В окружающих его тёмных каньонах торчали распорки и странные механические выступы, освещённые крошечными огоньками работающего оборудования. Где-то глубоко под ним была видна чёрно-белая, от контрастных теней, скалистая поверхность астероида.

«И где мне здесь искать вход? — подумала Кандара. — Здесь чёрт ногу сломит!»

И выстрелила в стену цеха двумя мини-гранатами из левого браслета. Гранаты, взорвавшиеся в полной тишине, пробили дыру, измяв и разорвав тонкий материал оболочки. Она слегка поправила свою траекторию и влетела внутрь, чуть не задев искорёженные края.

Внутри было темно. Переключив датчики брони в инфракрасный диапазон, Кандара увидела трёхмерную мешанину из механизмов, кабелей и труб, окрашенных в зелёный и чёрный цвета. Она выбрала подходящую трубу и схватилась за неё, напрягая дельтовидные мышцы. Погасив часть скорости, отпустила трубу и направила тело в натянутую между станками паутину кабелей. И резко остановилась, упираясь ногами в стальную сетчатую площадку.

Работающие вокруг неё машины создавали постоянную вибрацию, которую Кандара чувствовала через подошвы ботинок и перчатки. Датчики брони успели собрать информацию, окрасив оранжевым опасные для неё высоковольтные кабели.

— Я внутри, — сообщила она команде.

— У нас массовый сбой сенсоров на семнадцатом уровне, — отозвалась Джессика. — Это на два уровня ниже центра управления, о котором я говорила.

— Хорошо, сейчас посмотрю.

Посмотрев на схему завода, выведенную на линзы, Кандара начала перемещаться к ней, используя, как опоры, тросы или трубопроводы. Сапата предусмотрительно составлял план, помечая опасные места. Иногда оборудование было упаковано так плотно, что она едва могла пролезть через щели, а порой оказывалась в пустом пространстве размерами с холл её дома. Добравшись до транспортного коридора, Кандара облегчённо вздохнула: полутораметровая, плетёная из композитной сетки труба специально была проложена для перемещения людей внутри завода.

Дальше дело пошло заметно лучше. Кандара скользила в пустоте, цепляясь за ячейки сети и гадала: является ли она первым человеком, вживую оказавшимся в этом цехе. Чувствовала она себя при этом потерявшейся на стройке полевой мышью.

Только оказавшись внутри, она осознала фатальный изъян своего плана — ей предстояло найти Чуму во всей этой мешанине. Она может потратить недели на поиски без всякой надежды на успех. «Или, — холодея подумала Кандара, — Чума найдёт меня первой. Она-то не будет выдавать себя поисками…»

— Кандара! — в наушниках раздался панический крик Тайла. — У нас отрубились все датчики с завода! Я пытаюсь снова к ним подключиться…

— Значит, Чума всё ещё здесь, — мрачно сказала Кандара, скользя руками по ячейкам сетчатой трубы.

Означали ли её действия подготовку к сражению? Или это был обманный манёвр? Кандара была готова поручиться, что второе — во всех предыдущих столкновениях террористка избегала конфронтации, стремясь покинуть поле боя при первой возможности.

— Чума хочет сбежать! — сказала она команде. — И ищет для этого возможность. Если она спустится в рефракционную установку внизу, она сумеет перейти в другой цех?

— Нет, — отозвалась Джессика, — это обособленные модули. Чтобы перебраться в другой цех, ей придётся выйти и пройти какое-то расстояние пешком.

— У нас есть активные датчики во всех заводских корпусах, — подтвердила Ойстад. — Если она появится в пространстве между цехами, то мы сразу её заметим.

— А если она их тоже выключит?

— Ну… — замялся Тайл. — Я, конечно, укрепил сеть и всё такое. Но точно так я думал и в прошлый раз. И это не позволяет мне быть уверенным на все сто процентов. С другой стороны, если она отрубит сеть, то мы будем знать, где она находится…

Но Кандара уже не слушала его. Выведя на линзы подсказки Сапаты, она скользила в сетчатых трубах по направлению к семнадцатому уровню, где произошёл сбой, вызванный вторжением Чумы. После нескольких поворотов Кандара поняла, что перестала различать верх и низ — гравитация Брембла была настолько мала, что не могла помочь в ориентации.

Добравшись до места, она остановилась, ухватилась за одну из труб и запустила сканирование. Встроенные в броню пассивные датчики тщательно сканировали всё вокруг, ища следы враждебной активности.

— Вы получили контроль над управляющим ИИ завода? — спросила она.

— Нет, я отключил его, когда получил доступ, — сказал Тайл. — Для его контроля нужно было бы увеличить пропускную способность сети. А этим могла воспользоваться и Чума. Поэтому я ограничил её возможности.

— Ограничил он, — фыркнула Кандара. — Умный какой нашёлся. Некогда ей сейчас звонить, да и некому. Поэтому врубай сеть обратно. И прикажи ИИ переместить все автономные дроны, что ещё остались на этой богадельне, на пятнадцатый и девятнадцатый уровни.

— Какую им поставить задачу? — спросила Ойстад.

— Никакой. Пусть просто стоят вплотную друг к другу. Я хочу физически заблокировать все пути отступления. Вы можете собрать столько дронов?

— Думаю, что да, — сказала Ойстад.

— А как только это будет сделано, начинайте сужать кольцо. Переместите дроны на уровни, вплотную примыкающие к семнадцатому, — на шестнадцатый и восемнадцатый.

Воспользовавшись временем, пока команда перемещала дронов, Кандара начала выстраивать свою следящую сеть. Медленно и аккуратно перемещаясь по проходам, она окружила центр управления своими мини-дронами, выставив их на каждый перекрёсток.

Единственное место, куда она опасалась послать дрона, был сам центр — здесь её дроны могли привлечь внимание находящейся там Чумы. «Предположительно находящейся, — уточнила Кандара, — для самой опасной преступницы Солнечной системы Чума ведёт себя подозрительно тихо. Она даже не заминировала подходы умными минами. Или на этом и строился её расчёт? Снизить бдительность мнимой безопасностью и нанести смертельный удар не распыляя силы?»

Эта мысль заставила её понервничать, скользя в темноте по извилистым проходам. До сегодняшнего дня Кандара не страдала клаустрофобией, но сейчас, протискиваясь в темноте по узким кишкам ремонтных рукавов, начала испытывать очень похожие ощущения.

— Кандара, у нас проблемы, — мрачно сказала Джессика.

Она застыла, вглядываясь в светящуюся зелёным паутину шлангов. Где-то неподалёку светились красным горячие трубы, прямо под ней полыхал оранжевым силовой кабель — проецируемые на линзы цвета, естественно, не имели ничего общего с реальностью.

Никаких следов Чумы. Только пробивающийся через перчатки и подошвы шум работающего оборудования.

— Узел управления рефракционной колонны остановил подачу льда и сигнализирует о посторонних объектах в приёмной камере. Это на восемь уровней ниже тебя.

— Сделал, простите, что? — Кандара не могла поверить своим ушам. — Остановил подачу льда?

— Да, льда для охлаждения рефракционной колонны.

— Я, кажется, сказала, чтоб вы закрыли все порталы! Что, блядь, тут может быть непонятного?

— Нельзя так просто взять и отключить подачу льда! — взорвалась Ойстад. — Колонна нуждается в охлаждении!

— Один из подающих лёд комбайнов на Верди неисправен, — перебил их Тайл. — Он перестал подавать лёд. Странно! — добавил он. — Если смотреть по телеметрии, то с ним всё нормально. Я не вижу повреждений.

— Повреждение — это Чума, — тяжело вздохнула Кандара. — Где этот ваш ебучий Верди?

«Верди — одна из лун Ланивет, газового гиганта системы Дельты Павлина. Поверхность покрыта обширными ледяными океанами. Вода имеет низкое содержание минералов и является востребованным ресурсом как для промышленных систем, так и для астероидных биосфер».

— Святая матерь божья! — медленно протянула Кандара в тщетной попытке успокоиться. — Да что у вас всё так сложно! Джессика, проложи мне дорогу к камере для льда. Быстро!

И скользнула вниз по сетчатой трубе, не дожидаясь ответа.

— На Верди есть люди? — спросила она.

— Нет. Сбор льда контролируют несколько искинов. Операция полностью автоматизирована.

— Хорошо. Попробуем прищучить Чуму там. Вы знаете, что делать. Сначала закрываем порталы. На этот раз, — она добавила яда в голос, — абсолютно все.

— Это неприемлемо, — холодно сказала Ойстад. — Лёд необходим для половины промышленных систем Брембла. Астероидные поселения также нуждаются в воде…

— А теперь послушай меня, ты, высокомерная соплячка с пиздой-трансформером! — уже не сдерживаясь, закричала Кандара. — Сколько человек должна убить Чума перед тем, как ты начнёшь выполнять мои приказы? У нас тут не воскресный пикник, блядь, а боевая…

— Мы выключили порталы, — перебила её Джессика. — Все, включая тот, по которому Чума прибыла на Верди. И вот ещё что: комбайн имеет три портальных узла. Если ты хочешь попасть на Верди через другой портал, то я активирую его по твоему сигналу.

«Умная девочка», — подумала Кандара, увидев переданную Джессикой схему расположения двух других приёмных камер. Она изменила курс, направившись к ближайшей — так Чуме будет сложнее подстроить ей ловушку.

«Если, конечно, она не предусмотрела это в своём плане», — прошептал бесплотный голос. Кандара встряхнула головой, прогоняя морок.

Камера подачи льда представляла собой массивный цилиндр, разделяющийся, где-то внизу, на пять более узких ветвей. Те, в свою очередь, — на множество тонких трубопроводов. «Словно перевёрнутое вверх ногами механическое дерево», — всплыло неожиданное сравнение.

В его стволе, покрытом потрескавшейся теплоизоляцией, при приближении Кандары отрылся похожий на маленькую дверцу люк, из которого струился подсвеченный голубым сиянием туман. Заглянув внутрь, она убедилась, что экстрактор пуст — после того как Джессика остановила порталы, аппарат успел переработать весь поступивший лёд.

Оглядев пасти дробилок, ощерившиеся стальными зубьями, Кандара поёжилась. Несмотря на то, что сейчас они были отключены, перспектива свалиться в них пугала. Вздохнув, она послала вперёд несколько предназначенных для вакуума дронов.

Переданная ими картинка не открыла ничего нового — только стёртые бесконечной массой падающего льда металлические стенки, переходящие в трубы меньшего диаметра. Никакого вражеского присутствия. Никаких наблюдающих за ней сенсоров.

— Вперёд, — прошептала Кандара. — Больше никаких расчётов, больше никаких сомнений.

Резко оттолкнувшись, она прыгнула вперёд и вверх, к расположенному на потолке порталу. Пройдя его, чуть не свалилась обратно, когда гравитация Верди, в одну пятую от земной, потянула её обратно в портал. Автоматически включив манёвренные движки, она сумела отлететь в сторону, истратив, в этом коротком, но мощном импульсе, всё оставшееся топливо.

Вылетев за пределы портала, Кандара приземлилась и погасила скорость перекатом. Закончив кувырок, оттолкнулась руками и поднялась с пола. Выставила левую руку вперёд и обвела окрестности дугой, стреляя бронебойными зарядами.

Умные боеприпасы пробивали стены камеры, взрываясь внутри комбайна и окружая Кандару сплошным огненным кольцом. Импульс винтовки заставлял её скользить по дрожащему от серии взрывов полу камеры.

— Охуеть не встать! — восторженно воскликнул Тайл. — Ты хоть знаешь, сколько они стоят?

— Нисколько, — хохотнула Кандара. — У вас постдефицитное общество, вы отменили деньги!

— Я имел в виду расход ресурсов, необходимых для изготовления новых снарядов! — возмущённо затараторил Тайл.

— Надо было нанимать счетовода! — продолжила веселиться Кандара.

Успешное преодоление сложного и опасного этапа наполняло её эйфорической радостью. Дождавшись детонации последнего снаряда, она прыгнула вверх из разрушающейся на её глазах приёмной камеры. Пролетев несколько метров, извернувшись как кошка, оттолкнулась ногами от стены и сменила направление прыжка.

Кандара преодолела, в условиях низкой гравитации, около десяти метров и приземлилась на смятую внутренними взрывами верхнюю палубу, счастливо избежав разбросанных по ней искорёженных остатков оборудования.

— Джессика. Закрой все порталы на Верди. Все, даже каналы передачи данных, если они больше десяти сантиметров в диаметре.

— Уже сделано, — отозвалась Джессика. — С этой луны больше нет выхода. — Она сделала паузу. — Ни для кого из вас.

— Ты слышала это, Чума?! — закричала Кандара, задействовав наружные динамики шлема.

Ответа не было. Кандара его и не ждала — ей нужно было просто выпустить накопившийся пар. Она начала двигаться вперёд по наклоняющейся палубе. Комбайн медленно оседал вперёд — видимо, бронебойные снаряды повредили его сильнее, чем она планировала.

Ухватившись за леер, Кандара наклонилась бортом гибнущего комбайна, чтоб оценить обстановку. Изуродованная огромная машина зарывалась носом в лёд, громоздя перед собой торосы. Силовое лезвие, способное резать гранит и расположенное на носу комбайна, не выдержав нагрузки, сломалось, и комбайн замер, заскрежетав напоследок сминаемым металлом.

Убедившись, что туша мёртвой машины больше не движется, Кандара огляделась. Она находилась на дне титанических размеров карьера, вырытого комбайнами в застывшем океане. Вдали были видны трёхкилометровые стены изо льда, кажущиеся наклонными из-за крохотных размеров планеты.

Переведя взгляд вверх, Кандара ожидала увидеть занимающую полнеба сверхпланету, но увидела вместо этого висящую над ней огромную ухмылку полумесяца — сегодня Ланивет находился не в самом выгодном для наблюдения положении. Убывающий газовый гигант излучал тёплый, пастельный свет, в котором сеть трещин, покрывающая лёд, казалась узором дамасской стали.

Осмотревшись, Кандара переключила внимание на данные, поступающие от встроенных в броню датчиков.

— Ничего и никого, — мрачно сказала она несколько минут спустя. — Либо у Чумы самая лучшая стелс-технология, либо её здесь нет.

— Ты видишь следы, ведущие в сторону от комбайна? — спросил Тайл. — Иногда самое простое решение — самое верное.

Кандара ещё раз оглянулась, ища глазами чёрную точку убегающей Чумы. Никого не было видно — единственным рукотворным объектом был замерший в конце пропаханной во льду борозды однотипный комбайн, до которого было больше часа ходьбы.

— Не вижу никаких следов на поверхности! — сообщила она, более тщательно просканировав ледяное поле. — Если Чума вообще здесь, то она может спрятаться только на комбайне!

— А где она ещё может быть? — удивлённо спросил Тайл.

— Да где угодно! — начала было Кандара, но замерла, поражённая внезапной идеей. — Джессика, можешь мне переслать фотографию Чумы, которую снял ведущий на Брембл портал? Я хочу посмотреть, какой на ней был скафандр.

— Понимаю, куда ты клонишь, — отозвалась Джессика. — Сейчас найду.

Ожидая ответа, Кандара спустилась ниже и нашла себе укрытие среди смятых листов обшивки. До неё только что дошло, что она являлась прекрасной мишенью, сидя наверху.

«Но в меня никто не стрелял, — подумала она. — Почему?»

Сложившаяся ситуация заставляла её нервничать, подтачивая решимость и вынуждая делать ошибки.

«Чума никогда не сдерживается. Чума атакует первой. Может быть, я убила её во время первой атаки? Неужели мне так повезло?»

— Выведи схему комбайна, — сказала она Сапате. — Чудес не бывает. Чума прячется где-то внутри!

Следующие несколько минут она вглядывалась в полупрозрачное изображение, выведенное на линзы. Практически весь комбайн был заполнен двигательной установкой и оборудованием. Немногочисленные технические проходы и помещения для ремонтников не занимали и десятой доли внутреннего пространства. Конечно, сейчас свободного пространства было больше — выпущенные Кандарой снаряды образовали множество дыр, в которых могла бы спрятаться Чума…

Кандара разбросала дюжину микродронов, которые тут же исчезли в трещинах корпуса. Они смогут достаточно быстро найти её неуловимую цель.

Если она, конечно, вообще находится на комбайне.

— Кандара! — послышался радостный вскрик Джессики. — Я тут нашла видео, на котором Чума проходит через портал на Брембл. Она в стандартном скафандре!

— В своём или нашем?

— В нашем, если верить маркировке.

— И чего ты ждёшь? Пингуй маяк!

Некоторое время было слышно только сопение, потом Джессика разочарованно ответила:

— Не выходит… Видимо, она стёрла стандартные процедуры.

— Ну, попытаться-то стоило, — сказала Кандара. — По крайней мере, теперь мы знаем, что у неё не боевая броня. Уже плюс!

— Кандара! — воскликнул Тайл через несколько минут. — Ты что, опять куда-то стреляешь?

— Нет, — отозвалась она. — А почему ты так решил?

— Да тут фигня какая-то. Сбой в телеметрии. Одна за одной системы отключаются от основной электросети. Я подумал, что ты их ломаешь.

— Выведи схему на экран, — встрепенулась Кандара.

Из появившейся в поле зрения схемы следовало, что обычно комбайн получал электроэнергию через крохотный портал, ведущий к солнечному колодцу. Но на нём также имелись и несколько резервных квантовых батарей, обеспечивающих огромную машину электроэнергией во время технического обслуживания основного источника. Все отказы систем, о которых говорил Тайл, произошли в одной секции вокруг квантовой батареи, которая снабжала энергией задние гусеницы.

— Какие именно системы поражены? — сказала она, вставая. — Есть ли закономерность?

Не дожидаясь ответа, Кандара направила на разведку три микродрона и проложила маршрут к этому участку. Ей нужно будет войти в комбайн через один из уцелевших люков. Вот только движение по этому пути — слишком предсказуемо. И поэтому опасно.

— Найди точку, с которой я могу прострелить это помещение, не заходя вовнутрь, — сказала она Сапате, который в ответ выругался звуком системной ошибки, показав на схеме, что секция почти полностью окружена тяжёлым, пуленепробиваемым оборудованием.

— Э-э-э… Кандара, — послышался голос Тайла, — тут, э-э-э… есть некая закономерность. Выходят из строя системы безопасности квантовой батареи.

— Блядь! — только и смогла сказать Кандара.

И моментально переключилась на камеру отправленного несколько минут назад микродрона. Малыш как раз заползал в крошечный отсек, в котором находились системы управления квантовой батареей. У Кандары перехватило дыхание: она увидела Чуму, деловито ковыряющуюся в недрах высоковольтного шкафа.

Заметив дрон, женщина махнула в его сторону рукой, в которой был какой-то инструмент, и соединение с дроном пропало. Последнее, что успел передать дрон, — резкое повышение радиационного фона.

«Это же сварочный мазер, — подумала Кандара. — Кажется, нам действительно удалось поймать Чуму врасплох — она вынуждена использовать рабочий инструмент вместо оружия».

Увиденное придало Кандаре уверенности. Относительно слабый луч сварочного мазера мог вывести из строя электронные компоненты её брони, не причинив вреда телу. Она открыла общий канал связи:

— Сдавайся, Чума. Ты знаешь, что выхода нет. Порталы закрыты.

Никакой реакции.

— Я уполномочена предложить сделку. Скажи, кто тебя нанял, — и мы отправим тебя на Загрею. В противном случае ты будешь уничтожена.

— Кандара! — испуганно закричал Тайл. — Чума только что отключила ещё один регулятор напряжения. Осталось всего два. Если она отключит и их — батарея пойдёт вразнос.

Кандара испуганно посмотрела под ноги. Корпус комбайна, на котором она стояла, был композитным — и в теории не должен был проводить ток. Но рама под ним была сделана из алюминия, армированного борным волокном.

«Неужели Чума пытается убить меня электрическим током? Но это же глупо — моя броня рассчитана на защиту от электричества. В отличие от скафандра самой Чумы, кстати. К тому же, находясь внутри, она получит больший разряд…»

В следующую секунду, коротко разбежавшись, Кандара прыгнула на лёд. В этом не было никакого смысла — кроме неясного предчувствия, но она привыкла доверять своей интуиции. Пролетев по пологой дуге, приземлилась на лёд и перекатилась по ледяному крошеву.

— Тайл, если Чума разрядит батарею в лёд, как далеко уйдёт заряд?

— Не особо далеко, это же пресный лёд, — ответил Тайл, — а напряжение разряда с расстоянием будет уменьшаться согласно закону обратных квадратов. К тому же у Чумы не получится разрядить батарею в лёд — от перегрузки она просто взорвётся!

— А насколько сильным будет взрыв? — холодея, спросила Кандара.

— Пиздец какой сильный… — задумчиво проговорил Тайл и заорал во всю мощь своих лёгких: — Беги, Кандара, беги! Она только что доломала второй регулятор. Остался всего один!

Но Кандара уже неслась во всю прыть по ледяной равнине. Направив назад руку с винтовкой, она выпустила в одной очереди все имеющиеся у неё снаряды, начавшие рваться в корпусе, вырывая из него куски обшивки — но не способные пробиться глубже.

— Последний регулятор! — завизжал Тайл.

Услышав его, Кандара увеличила свою и так не маленькую скорость, вложив все свои силы в рывок. Под ухом тонко пищал блок медицинского контроля, сообщая об опасной частоте сердцебиения и перегреве. Кандара не обращала на него никакого внимания.

И тут квантовая батарея взорвалась.

Первая волна настигла Кандару на середине прыжка. Сапата успел укрепить внешний слой доспехов, так что падение не причинило ей существенного вреда. Неспособная пошевелиться, она смотрела, как позади неё из комбайна поднималась насыщенная энергией безупречная полусфера бело-голубого света.

Затем её настигло следующее за раскалённым фронтом первой волны облако шрапнели, заставившее броню звенеть как колокол от ударов. Очередная волна швырнула её вперёд, заставив кувыркаться в низком тяготении. Сквозь помехи от сбоящей электроники и треснувшие линзы камер, Кандара увидела вторичную ударную волну, превращающую вздыбленный лёд в булькающую слякоть.

Удар о поверхность выбил из неё дух. Она хаотично катилась, вспахивая лёд локтями и коленями, чувствуя, как трещит броня, гася энергию ударов. Множество всплывающих сообщений об отказах систем окрасили мир в красный. Сознание уходило.

Наконец, вселенная остановилась.

Застонав от боли, Кандара открыла глаза. Сквозь покрытое трещинами стекло шлема она видела, как с угольно-чёрного неба медленно падал снег. Подсвеченный бежевым светом от серпа газового гиганта, этот снег казался падающими на лёд лепестками роз.

Она закричала от боли и перевернулась на живот, пошевелив торчащие в броне осколки.

«Крупные кровеносные сосуды или органы не задеты, — оптимистично отрапортовал оживший Сапата. — Герметизирующий слой закрыл повреждения, перекрыв поток воздуха и крови в вакуум».

Кандара слышала, как в рюкзаке хлюпает аптечка, восполняя кровопотерю искусственной кровью. В места ранений был впрыснут коагулянт, помогающий остановить кровоток из ран.

Несколько минут спустя она попыталась сесть. Из-за введённого анальгетика она не чувствовала боли, только усталость и слабость. На месте, где раньше находился комбайн, окружённый полосой колотого льда, располагался огромный кратер. В вакууме над ним сияла настоящая радуга — так солнце играло на медленно падающих в низкой гравитации кристаллах льда.

Среди сияющей дымки были видны и падающие с неба крупные обломки, бесшумно взрывающиеся при столкновении с поверхностью. Лёд под ногами Кандары дрожал и шёл трещинами.

— Кандара! Кандара! — услышала она крик Тайла. — Ты в порядке?!

— Более или менее, — вздохнула она. — С уклоном в менее…

Канал связи затопили радостные крики и аплодисменты.

— Я отправил к тебе ледовый комбайн, — затараторил Тайл. — Через его портал к тебе отправится бригада спасателей. Они будут на месте через десять минут. Ты сможешь продержаться так долго? Насколько сильно ты ранена?

— Десять минут продержусь.

— А сейчас, когда мы нашли Кандару, может быть, кто-нибудь объяснит мне, что там произошло? — услышала она голос Джессики.

— Чума закоротила квантовые батареи, — сказала Кандара. — Тайл был прав, ёбнули они знатно.

— А зачем это она сделала? — спросил кто-то, чей голос она не узнала.

— Чума не хотела сдавать заказчика, поэтому покончила с собой.

— Больная сука! Ты же предложила ей выход?

— Думаю, что она просто трезво оценила шансы, — вздохнула Кандара. — Своей деятельностью она нажила множество влиятельных врагов, желающих отомстить ей в средневековом стиле. Снять с живой кожу и всё такое… Она никогда бы не добралась до Загреи, чтоб там ни говорила Эмили о гарантиях.

— Это означает, что мы так и не узнали, кто за всем этим стоит.

— Придётся тебе подождать следующего раза, милочка. И справиться с задачей лучше, чем я.

[1] Грубо-ироничное обозначение на тайском языке мужчин, сменивших пол на женский. В отличие от трансвеститов, катои стремятся полностью соответствовать женскому образу. Про катой с некоторой иронией говорят, что это — «настоящие женщины», поскольку их выбор пола — осознанный.

Юлосс. Деллиан. Год 593 ПП (После Прибытия)

Коридор был пуст, кругл, извилист и светился. Его стенки, цвета голубого сливочного мороженого, были сделаны из чего-то, напоминающего флуоресцентную сахарную вату. Деллиан плыл в разреженной азотной атмосфере строго по центру коридора. Несмотря на нулевую гравитацию, двигатели коррекции его бронескафандра беспрестанно выпускали струи газа, не допуская опасного сближения со стенами.

Создавшие коридор существа, противники Деллиана, использовали его как дополнительную линию обороны вокруг ядра: в светящихся органических волокнах прятались защитники — накаченные энергией овальные создания в кинетической броне, с множеством трёхчленных клешней, благодаря которым они могли двигаться прямо в стенах, возникая ниоткуда и стремительно атакуя.

Двое следующих за ним мунков его когорты повторяли его манёвр, прикрывая спину.

Прямо перед ним плавали капли вещества, названного Деллианом, за неимением других вариантов, питательной жидкостью — поскольку оно брызгало из оставшихся от предыдущих перестрелок отверстий в стенах. Светящиеся капли сливались, медленно тускнея.

Двигаясь, он отталкивал их, стремясь избежать контакта. Несмотря на то, что по показаниям датчиков бронескафандра, это вещество не было биологическим оружием, ему не хотелось запачкаться в растекающейся по поверхности липкой жидкости.

— Вперёд пятьдесят метров, до развилки. Потом выбираешь среднюю ветку, — в шлеме прозвучал голос Тиллианы.

— Приказ принят. Выполняю, — по-уставному чётко ответил Деллиан.

— Признаки враждебной активности?

— Нет. Вокруг нас никого нет.

— Странно. У них должно быть ещё что-то, чтобы защитить ядро астероида.

— Буду начеку, — отозвался Деллиан.

И даже не соврал. Закончив разговор, он дал команду когорте дополнительно проверить окрестности. И это было верное решение — нарастающая тревога Деллиана передавалась членам когорты, которые начали нервничать и допускать ошибки. Рутинная операция должна была их немного успокоить.

Двое мунков, составляющие его когорту, немедленно выпустили несколько роёв микродронов, радуясь осознанием своей полезности. Несмотря на разреженную атмосферу, дроны двигались быстро и уверенно. В точности как земные осы, на основе которых они и были выращены.

Легко уклоняясь от висящих в атмосфере капель жидкости, дроны сканировали органические стены в поисках каких-либо отклонений от базового шаблона.

— Уровень освещённости сзади снижается, — обработав полученные данные, сообщил управляющий центр бронескафа. — Сейчас он на три процента меньше.

«Это, несомненно, значит что-то важное, — подумал Деллиан. — Ещё бы знать что».

В надежде на озарение он вывел на дисплей данные подразделения, проверив расположение взводов. Выстроившиеся в редкие цепочки бойцы двигались по извилистым коридорам к центру астероидного комплекса. Их целью являлась зафиксированная сканерами пустота в центре астероида, содержащая, по косвенным признакам, петлю отрицательной энергии. Перед подразделением Деллиана была поставлена цель на месте разобраться в ситуации — обнаружить, исследовать и уничтожить петлю.

В условиях отсутствия данных о противнике Тиллиана и Элличи разделили бойцов на две команды, чтобы увеличить шансы на успех хотя бы одной из них.

— Джанк, — Деллиан связался со командиром подразделения Элличи, — какой у тебя уровень освещённости? У меня он почему-то снижается.

— Да вроде норм, — отозвался Джанк. — Но я сейчас проверю.

Деллиану было приятно от того, что именно он сумел заметить аномалию. Он оказался более внимательным, чем другие. Так что сейчас, когда странные пушистые стены потеряли пять процентов яркости сразу за двумя хвостовыми когортами, его страх, самым неожиданным образом, сменился гордостью.

Почувствовав перемену в настроении хозяина, оживившиеся мунки запустили партию более крупных дронов. Похожие на гусениц размерами и формой, они вгрызались в материал стен алмазными челюстями, оставляя за собой круглые дыры. На дисплеях шлема замелькали новые данные, подробно описывающие химический состав стен. Это действительно была вата — разделённая на множество пузырьков-ячеек, соединённых между собой волокном, проводящим электрохимические импульсы.

«Это же нервы!» — потрясённо подумал Деллиан.

«Да, у нас тоже темнеет», — прочитал он сообщение от Джанка.

«У меня тоже», — сообщил идущий в арьергарде Урет.

«У меня же самое», — поддержал их Колиан.

«Что эта тварь придумала?» — задумался вслух Деллиан.

Его когорта, реагируя на тревогу хозяина, перестала двигаться и начала осматриваться. Падение уровня освещённости уже можно было заметить на глаз. «Освещённость упала на 40 процентов», — всплыло предупреждение.

Деллиан активировал реактивные двигатели скафандра, подлетев к когорте. Шестеро его мунков собрались вокруг него в защитный шар, приготовившись защищать хозяина. Одновременно начали приходить сообщения от дронов о том, что структура инопланетных ячеек меняется — они сжимались, делая ткани стены плотнее.

В следующую секунду темнеющие стены двинулись к нему, начав смыкаться. По темнеющей и покрывающейся складками поверхности пробегала дрожь, делая коридор похожим на гигантскую глотку.

Когорта моментально перегруппировалась, образуя прочную клетку с Деллианом в центре. Они принялись стрелять в приближающуюся со всех сторон нечёткую массу инопланетных клеток, внешний слой которой моментально поджаривался, съёживаясь и испаряясь.

Но это не останавливало смыкающиеся стены — сквозь трещины в обугленной поверхности выступала свежая биомасса, медленно, но неотвратимо приближаясь к Деллиану. Эффективность огня очень скоро понизилась — когорту со всех сторон окружала мёртвая ткань, сквозь которую не могли пробиться даже лучи рентгеновских лазеров. Липкая жидкость, выступающая на поверхности мёртвой ткани, поглощала энергию, образуя защитный барьер перед живой поверхностью.

Менее чем за минуту стены коридора сомкнулись, поглотив и Деллиана, и его когорту. Давление, как и температура, начало быстро расти — энергетическому шквалу, выпускаемому оружием, было некуда рассеиваться.

По команде Деллиана когорта выключила своё лучевое оружие. Уцелевшие дроны начали передавать информацию о тонких щупальцах, пробирающихся сквозь кипящую жидкость к когорте. Точные выстрелы из кинетического оружия рассекали их без особого труда. Но жидкость становилась всё более вязкой, затрудняя движение. Тогда как щупальца продолжали расти, ветвясь, как разросшаяся корневая система.

В довершение всего отключился канал связи, соединяющий его с остальной частью отряда.

«Сигнал потерян», — высвечивалось на все его попытки восстановить связь. Этого не должно было случиться — они использовали основанную на квантовой запутанности систему связи, которую, теоретически, невозможно заглушить.

Но вот поди ж ты!

Времени, чтобы разобраться с проблемой, уже не было. Деллиан попытался двигаться вплавь. Приводы брони напрягались, преодолевая давление безо всякого практического результата. Усилив напор, он добился только всплывшего предупреждения о перегреве систем бронескафандра. Деллиан выругался и прекратил попытки, не сдвинувшись ни на метр вперёд.

Когорта немедленно начала помогать хозяину, используя свои гравитонные двигатели, чтобы толкать его в сторону обнаруженной при сканировании каменной стены. Поначалу медленно, но потом всё быстрее и быстрее. Совместными усилиями им удалось преодолеть несколько десятков метров.

Ответные действия врага не заставили себя долго ждать — со всех сторон к ним устремилось множество новых усиков, выглядевших на экране бронескафандра как сплошная волна. Достигнув его, они в считанные секунды опутали руки и ноги. Неспособный пошевелиться, он сдался, прекратив трепыхаться. Но всё ещё продолжал двигаться, буксируемый членами когорты.

Возникла патовая ситуация: обездвижив Деллиана, противник всё же не мог причинить ему вред — защищённый бронескафандром, он не испытывал никакого физического дискомфорта. Это, парадоксальным образом, вызывало нарастающую панику.

С каждым пройденным метром движение замедлялось — атакующие их усики становились толще. Вскоре передней когорте пришлось снова перейти на рентгеновские лазеры, поскольку кинетическое оружие уже не могло справиться с ними. Потом тревогу забил медицинский монитор — показатели сердечного ритма Деллиана подобрались к опасным показателям.

Его план состоял в том, чтобы взорвать каменную стену: именно от неё шли самые толстые питательные артерии, снабжающие клетки, и Деллиан предполагал, что там находится насос, выполняющий функции сердца. После его уничтожения можно рассчитывать на передышку — расчистить больше пространства и наконец-то выбраться из этого желе.

Внезапно один из членов его когорты перестал двигаться. Каждую конечность мунка опутали усики, и они продолжали прибывать, погребая его всё глубже и глубже под слоями чужеродных клеток. Реагируя на начинающуюся панику, глубоко внутри шеи Деллиана одна из его новых желез выпустила слабый транквилизатор в его кровоток.

Теперь он чувствовал себя странно.

Он помнил, как паниковал всего несколько секунд назад. Сейчас он был уверен, что полностью контролирует ситуацию. Вот только он всё равно не знал, что делать.

«Хуже неверного решения во время боя может быть только промедление, — вспомнил он слова наставника.

«Хорошо, что вариантов осталось не так чтоб сильно много», — добавил он, отдавая приказ выстрелить вперёд из реактивного гранатомёта.

И тут же пожалел о принятом впопыхах решении. Вылетевшая из ствола граната взорвалась, пролетев меньше метра от сопла пусковой трубы. Прогремевший прямо под боком взрыв на несколько секунд оглушил Деллиана, не причинив существенного вреда опутывавшимего усикам.

Чтобы прийти в себя, Деллиану потребовался ещё один впрыск составов из искусственной железы. «Срань святая, — пробормотал он, — ну сколько можно-то?». В отличие от владельца, бронескафандр достойно перенёс близкий взрыв — выдав лишь несколько жёлтых системных предупреждений.

Но это уже не имело никакого значения.

«Мне нужно найти решение, — твердил он себе. — Вот что бы сделала Йирелла, окажись на моём месте?» Последняя сентенция показалась ироничной, и Деллиан вслух рассмеялся.

Смех в шлеме показался тонким и жалким.

Ситуация тем временем ухудшалась. Когорта практически остановилась — их гравитонные двигатели не могли справиться с растущим сопротивлением усиков.

Спеленатый по рукам и ногам, Деллиан попытался подойти к вопросу систематически. «Гранаты использовать нельзя. Энергетическое оружие нагревает жидкость. Кинетическое оружие слабое. Давай, думай!»

Сенсоры костюма показали, что усики начали пробовать на зуб сочленения его скафандра. Таким темпом через несколько минут они смогут прорваться внутрь. О том, что они сделают с плотью, Деллиан старался не думать.

Отчаявшись, он закричал старый боевой клич своей команды. Крик неприятно резонировал в шлеме, усиливая клаустрофобию.

— Всё или ничего! — орал Деллиан. — Всё или ничего!

Это и было решением! Реальная перспектива утонуть в кипящем инопланетном дерьме подтолкнула мыслительный процесс, и Деллиан теперь знал, что делать.

Он отдал команду оставшимся членам когорты перенаправить наружу электрический выход анейтронных термоядерных камер, предварительно отключив системы безопасности и переведя камеры в форсированный режим.

— Три, два, один! — крикнул он. — Жжём!

В следующую секунду наружу выплеснулась объединённая мощь всех двадцати семи генераторов.

Взрыва Деллиан не почувствовал.

Придя в себя от очередной инъекции, он понял, что заперт в мёртвом бронескафандре. Импланты были мертвы, дублирующая система ручного управления не отзывалась, дисплеи не работали. Впервые за долгие годы Деллиан не чувствовал своей когорты.

И это было по-настоящему страшно.

Он попытался вырваться. Это было невозможно. Он был скован мёртвым бронескафандром.

В панике Деллиан закричал.

— Мы здесь, — услышал он голос Тиллианы через пугающую тьму. — Мы вытаскиваем тебя.

Скулящее повизгивание исполнительных механизмов прорезало безумие Деллиана. Неимоверным усилием воли он прекратил судороги, сложив искусанные губы в некоем подобии улыбки. Прямо перед ним появилась светящаяся во тьме нить, которая быстро расширялась, разделяя шлем напополам.

«Быстрее! Быстрее! Ради всех святых!» — искренне молился он.

Словно услышав молитву, губчатые контактные площадки, составлявшие внутреннюю часть костюма, ослабили хватку на его вспотевшей коже. Шлем окончательно открылся, и Деллиан увидел, как верхние сегменты симуляционного яйца поднимаются от его тела на концах металлических щупалец.

Оперившись дрожащими руками, вылез на платформу. Он находился в тренировочном зале. Потянув, Деллиан сорвал прикреплённые к коже датчики, избавившись заодно от торчащего из члена катетера.

На фоне он слышал восторженные выкрики членов своей когорты — в отличие от него, мунки не выглядели ни потрясёнными, ни расстроенными. Случившееся было для них просто очередной тренировкой.

— Ты в порядке? — спросила Тиллиана с укреплённого на стене монитора.

— Я-то? — натянуто хохотнул Деллиан. — Конечно в порядке! А как ещё?

Ему совершенно не хотелось рассказывать хоть кому-либо о пережитой панической атаке. Ужас сменился стыдом. Деллиан едва мог заставить себя смотреть Тиллиане в глаза.

Остальные яйца-симуляторы открывались одно за одним, освобождая других членов его команды. Большинство из них тоже выглядели неважно — некоторым даже не хватало сил отключить датчики и вытащить трубки.

«Вот так выглядит полный провал, — подумал он, оглядывая друзей. — Последние восемнадцать месяцев мы только и занимались тем, что проходили одну за другой смоделированные нашими стратегами симуляции битв, и всё равно оказались неготовыми к сегодняшнему испытанию».

Умом он понимал, зачем это было сделано. Старшие сотрудники считали, что любой успешной команде нужно время от времени сбивать спесь. Не позволять почивать на лаврах. И степень ожидающего команду пиздеца, обычно, хорошо коррелировалась с её успехами. Никому не нужно сбивать спесь с неудачников, не так ли?

Команда Деллиана, побеждающая в восьмидесяти трёх процентах симуляций, по их мнению, определённо нуждалась в трёпке. Просто потому, что они возглавляли (с колоссальным отрывом) рейтинг. И Деллиан положа руку на сердце мог их понять.

Но не простить.

То, что с ними сделали, что заставили пережить, оставив скованных по рукам и ногам задыхаться, в полном одиночестве, даже без своей когорты… заживо похороненными в центре зловредной инопланетной слизи… было каким-то совершенно запредельным уровнем скотства.

Вместо того чтобы испытать его команду, они сломали её.

Исправлять случившееся придётся ему, командиру отделения. В отличие от невесть что возомнивших о себе стратегов, он не мог подвести своих друзей. Оттолкнувшись от постамента капсулы, Деллиан подлетел к Ксанту.

— Нехуёвая трепка, верно? — улыбнулся он, хлопнув парня по плечу.

— Ну… — слабо улыбнулся Ксант.

Было видно, что это потребовало от юноши больших усилий.

— Эй, парни! — крикнул Деллиан, оглядываясь вокруг. — У кого бронескаф до конца не отключился?

Собравшиеся мрачно мотали головами, не поднимая глаз. Деллиан чувствовал, что это испытание далось им тяжелее, чем предыдущее, в котором они попали в фальшивую аварию на горе с мороками. Симуляция откатила назад их уверенность в себе, заставив вновь почувствовать себя маленькими детьми. Нарастающая обида неожиданно отошла на второй план, сменившись гневом.

— Тиллиана облажалась! — возмущённо воскликнул он. — Это был полнейший провал. Двенадцать ебучих баллов из десяти возможных. Урет — никакого секса для неё сегодня вечером. Договорились?

Губы Урета слегка приподнялись в лёгкой улыбке. В зале раздались сдержанные смешки.

Люк, расположенный в пяти метрах от них, приоткрылся, и в зал вплыла Тиллиана, ухватившись рукой за ограждение. Деллиан предположил, что сейчас последует обычная для девушки отповедь об их полной и окончательной бесполезности. Возмущённые парни начнут кричать о бездарности командира, и всё сведётся к обычной дружеской перепалке, восстанавливающей дух товарищества.

Но нет. Вопреки ожиданиям, Тиллиана выглядела встревоженной, моментально вернув все страхи и сомнения в происходящем. Вплывшая вслед за ней Элличи тоже выглядела скорее разозлённой, чем расстроенной. Но на это можно было не обращать внимания — ей всегда не хватало выдержки Тиллианы.

— Было тяжело, но мы справились! — отчаянно переигрывая, воскликнул Деллиан. — Мы взорвали астероид!

— Конечно нет! — закричала Элличи. — Вы завалили операцию! Взрыв не причинил никакого вреда — вы преодолели всего пятнадцать процентов защитного слоя!

— «Вы»?! — закричал в ответ Ксант. — Какие, к святым, «вы»?! Мы выполняли ваши команды, если ты не забыла! Это вы должны были быть нашими святыми-покровителями! Мы полагались на вас! Мы вам верили!

— Забей, — как можно более небрежно сказал Деллиан.

— Хочешь сказать, — в разговор влез Фалар, в гневе размахивая сорванными с шеи медицинскими датчиками, — что эти не бросили нас на произвол судьбы? Не надо вешать на нас свои ошибки!

— Ты так говоришь, как будто это мы связь отключили! — вступила в разговор Тиллиана. — Хотя нас тоже поставили перед фактом. Это и есть цель тренировки — научить вас действовать автономно.

— Ну и как мы, по-твоему, должны были действовать? — слащаво спросил Маллот.

— Вообще без понятия, честно, — призналась Тиллиана, прижав руку к груди. — Нам не дают шпаргалок. Мы знаем то же, что и вы! Единственное, что я могу сказать точно, — это ещё цветочки. Дальше будет только хуже! Поэтому предлагаю смириться.

— Большое, блядь, спасибо, — развёл руками Ксант. — Умеешь ты поддержать.

— Хватит. — Деллиан бросил на него предупреждающий взгляд. — Мы команда. Мы вместе пройдём через это.

— Я собиралась вас предупредить о возможности схлопывания органического коридора, — спокойно сказала Тиллиана, — но не успела. Мой косяк. Извините.

— То есть ты всё же смогла это предугадать? — с надеждой в голосе спросил Урет.

— Нет, — продолжила она, — не до конца. Я поняла, что если биолюминесценция тускнеет, то это должно означать, что клетки направляют свою питательную энергию на другую функцию. Но я не смогла догадаться, на какую именно. И до сих пор не знаю, как этому противостоять.

— О том, что стены не просто так темнеют, даже я догадался, — вздохнул Урет.

— Легко быть предсказателем, когда что-то уже случилось, — хлопнул его по спине Колиан.

— И хватит об этом. — Деллиан повысил голос. — Детальный разбор нашего боя состоится завтра. После того, как мы отдохнём. Видят святые — нам это необходимо. Сейчас же я предлагаю разойтись. Желающие могут спуститься в бар.

На этих словах раздались радостные возгласы, и парни, срывая с тел последние датчики, отправились в раздевалку.

— Вот вам весело, — ныл Урет, — а я на сегодня без секса остался…

Окончание реплики потонуло в коллективном гоготе, который усилился, когда Тиллиана, догнав Урета, нежно поцеловала беднягу в губы.

«В этот раз мне удалось разрядить обстановку, — подумал Деллиан. — Получится ли в следующий?»

Но тут заметил висящего у люка мрачного Ксанта.

— Мы проиграли потому, — произнёс он, смотря прямо в глаза, — что у нас неполная команда.

— Что ты имеешь в виду? — раздражённо спросил Деллиан.

Он определённо не был настроен на беседу. Больше всего в данный момент ему хотелось оказаться подальше от болтающегося по орбите тренировочного комплекса, выбросив из головы все подробности штурма.

— Элличи и Тиллиана — всего лишь две трети команды, — спокойно сказал Ксант.

— Святые тебя дери, Ксант! Даже не начинай. Прошли годы…

— …я знаю, что Йирелла не вернётся, — перебил его Ксант, — и говорю о том, что нам нужно найти кого-то на замену. Мы должны двигаться вперёд. Если бы у нас была полная команда, мы бы не трепыхались в желе, как пойманные пауком мухи, Деллиан! Я думал, мы там сдохнем!

— Ну, не преувеличивай. Это была всего лишь обычная симуляция.

— Можно подумать, что мы не помним! Разуй глаза, Дел! У меня такое чувство, что меня пережевали и выплюнули!

— Это потому, что все мы верим в происходящее, — сказал Деллиан, хватаясь за возможность перевести разговор на другую тему. — Нас об этом предупреждали врачи, помнишь? Нужно просто помнить, что это обычные тренировки в виртуальной реальности, не более того.

— Тогда нам нужны тренировки, чтобы привыкнуть к тренировкам! — воскликнул Ксант. — Я реально очкую залезать в симуляционную капсулу, Дел! Это нихуя не смешно!

— Я знаю, — вздохнул Деллиан.

* * *

Из раздевалки он вышел с влажными после душа волосами. Дойдя быстрым шагом до портала, переместился на Небесный Форт, располагающийся на высоте в 80000 километров над Юлоссом.

Форт, построенный задолго до рождения Деллиана, представлял собой собранный из стальных ферм двадцатикилометровый прямоугольник, на внешней стороне которого ровными рядами располагались автоматические оружейные комплексы.

Равновесие системы обеспечивал гравитационный якорь, спускающийся на пятьдесят километров с обращённой к Юлоссу стороны. Якорь заканчивался у небольшого металлического астероида, вокруг которого располагались верфи и промышленные комплексы. Там же находился и жилой тороид, в котором были оборудованы жилища для военных и технических специалистов.

Йирелла ждала его в саду — трёхсотметровом участке тороида, защищённом от вакуума несущей сетчатой оболочкой из толстых прозрачных шестиугольников. Несмотря на старания киберсадовников, тропическая растительность сада сильно разрослась, за прошедшие с момента постройки форта двести лет, и казалась настоящими джунглями.

Как всегда, встретив Деллиана, Йирелла наклонилась, поприветствовав его платоническим поцелуем. После чего замерла, изучая его лицо.

— Что произошло, Дел? — взволнованно спросила она. — На тебе лица нет.

— Святые святы! И почему это так очевидно! — возмутился он.

— Неужели ты добрался до живого астероида со сжимающимися стенами? — спросила Йирелла с притворным участием.

— А ты-то откуда об этом знаешь? — взвился Деллиан.

— Команда, разрабатывающая вашу симуляцию, готовилась к этому несколько недель. Они хихикали как первоклашки, гадая, как вы на это отреагируете.

— Вот нихуя не смешно, знаешь ли!

— Я знаю. — Взяв его за руку, она пошла вместе с ним по тропинке. — Я сама чуть не обосралась, когда стены сокращаться начали.

— Ты тоже там была? — удивлённо спросил он, не решивший ещё, возмущаться ему этим или восхищаться.

— Конечно. Им нужны были добровольцы для пробных прогонов. Я внесла несколько предложений, чтобы улучшить эффект. Угроза того, что усики повредят сочленения скафандра, — моя идея, — гордо сказала Йирелла.

— Серьёзно? — Возмущённый, Деллиан вырвал руку. — Ты помогала делать эту хуйню ещё страшнее? Зачем?

— Просто потому, что твоя команда достойна лучшего, — расцвела она задорной улыбкой.

— Это какая-то больная фантазия!

— Враг и не на такое способен, будь уверен.

— Так на то они и враги, — выпалил он, — а вот от тебя я такого предательства не ожидал!

— Не будь таким серьёзным, Дел! — Йирелла ласково шлёпнула его по руке. — Это всего лишь симуляция! Догоняй!

И бросилась бежать, лавируя между деревьями, увитыми лианами.

Именно в такие моменты непринуждённость общения между ними будила в нём прежние надежды. За последний год они вернули так много из того, что имели раньше. Они встречались, когда их графики совпадали, болтали, иногда смотрели вместе драмы, несколько раз были на концертах.

«Не совсем, конечно, как в старые добрые времена», — с горечью думал Деллиан, вспоминая о том, что они больше не любовники.

Но даже таких платонических отношений было слишком много для Ксанта.

— Я не могу конкурировать с этой, — сказал он Деллиану, собирая свои вещи.

— Но почему? — возмутился подавленный Деллиан.

— Потому что у тебя все мысли только о ней, — пожал плечами Ксант, — а не о нас с тобой. Надеюсь, — добавил он уже в дверях, — что вы снова будете вместе. Будете сражаться бок о бок в последней битве, победите и полетите на Звезду-Убежище, где будете жить долго и счастливо… Вот только ноги моей в твоём доме больше не будет! — с неожиданной яростью закончил он, захлопывая дверь.

— Я попробовал уничтожить слизь электричеством, — объяснил Деллиан Йирелле, когда они, устав от беготни, лежали на куче срезанных киберами ветвей. — Но запаниковал и вложил в заряд слишком много энергии. Поджарил у себя всю электронику.

— Идея была здравой, — согласилась она, — и могла бы сработать.

— В смысле «могла бы»? — возмутился он. — Можно подумать, ты не знаешь точно.

— Я точно знаю, что от меня подсказок не будет, — рассмеялась Йирелла. — Решайте задачу сами!

— Но эта задача вообще имеет решение? — обняв её за талию, проворковал Деллиан. — До камеры с петлёй отрицательной энергии вообще можно добраться?

— Вполне может быть, — хохотнула она.

Потом они неспешно бродили по одной из своих любимых рощ, любуясь деревьями, искривлёнными силой Кориолиса вращающегося тороида. Казалось, что деревья противостоят какому-то невидимому урагану, сбивая восприятие с толку. Орхидеи и волнистый мох покрывали ветви, между которыми сновали птицы с яркими перьями.

На краю рощи небольшой водопад питал пруд, в котором жили золотисто-чёрные карпы кои. Рядом с ним, между колонн радиальной беседки, стоял мраморный столик, задрапированный цветущим жасмином.

Киберы стали сервировать столик, как только они сели. Деллиан отпил немного вина из хрустального бокала и замер, глядя на видимый из беседки фрагмент звёздного неба. Внизу, как всегда, ярко светился Юлосс, чуть выше были видны быстро мелькающие вспомогательные станции.

— Это «Морган»? — спросил он, когда из-за края окна показался линкор, находящийся на последней стадии сборки.

— Нет, это «Маккоули», — ответила она, даже не поворачиваясь к окну. — «Морган» на другой стороне станции, увидишь его через пару минут.

— Он уже достроен? — как можно более нейтральным тоном поинтересовался Деллиан.

— Можно сказать, что да, — ответила Йирелла.

Он весь превратился в слух… но продолжения не последовало. Ответив на его вопрос, она вернулась к своему шашлыку из морского гребешка. Деллиан тоже подцепил вилкой кусочек, совершенно не чувствуя вкуса. Он знал, что работы по предполётному тестированию на «Моргане» практически завершены и что через неделю он унесёт Деллиана и его команду в галактику.

Ему отчаянно хотелось узнать, присоединится ли Йирелла к их миссии, но слишком боялся спросить. А вдруг она не полетит? Это будет означать конец всему. Релятивистское замедление времени гарантирует, что их расставание будет окончательным. Единственное, что ему в таком случае оставалось — однажды, несколько тысяч лет спустя, когда человечество наконец воссоединится, прочитать историческую справку о жизни и смерти Йиреллы.

Он открыл рот, чтобы наконец-то спросить прямо… но сумел выдавить из себя только вопрос:

— Как идут дела с приманкой?

— Просто отлично. — Йирелла искренне улыбнулась. — Рада, что ты спросил. Враг обязательно заинтересуется этой цивилизацией, как только они начнут транслировать радиосигналы. Мы назвали их ваянами — они будут четвероногими, с двухсекционным телом, ну, прямо как два пончика один на другом, с ножками в нижней части и руками и ртами во второй, и ещё сверху такая вот сенсорная нашлёпка с органами чувств. Они могут двигаться в любом направлении, не поворачиваясь…

— Серьёзно? — Деллиан попытался себе это представить. — Я думал, что животные получают эволюционное преимущество, развивая в себе способность целенаправленно двигаться вперёд. Таким образом, у животных всегда есть передняя и задняя часть.

— Обычно да, — кивнула она, — но это не абсолютная догма. На Виланте мы нашли высокоразвитых существ, обладающих пятилучевой симметрией.

— На Виланте? — переспросил он. — Впервые слышу это название.

— Это криопланета, находящаяся от нас на расстоянии более семи тысяч световых лет. Наши предки обнаружили её давным-давно, когда ещё путешествовали на ковчеге. Они сделали остановку на пятьдесят лет, чтобы изучить местные виды. У них довольно интересная биохимия…

— Фу, криопланета. — Деллиан скорчил гримасу. — У них там всё чертовски медленно.

— Есть такое, — подтвердила Йирелла. — У местных обитателей меньше доступной энергии, поэтому всё у них происходит медленнее, чем у нас. Но эволюция сумела с этим справиться — у многих существ на Виланте имеется химический запас энергии, поэтому они могут двигаться быстрее, если им угрожает опасность. Что-то вроде выброса адреналина у нас с тобой.

— Ну и что, они могли смотреть сразу в пять сторон?

— Нет, они использовали звуковые волны для изучения окружающей среды. Они обрабатывали отражённое от предметов эхо во всех направлениях одновременно. У них была уникальная неврология. Хотя разумом они, конечно, не блистали.

— Так это обычный тупой хищник. Только пятисторонний.

— Как быстро ты расставил всё по местам. — Йирелла весело покачала головой и пригубила немного вина. — А мне нравятся эти морские звёзды. Они медленно ползут сквозь метановые моря, раздвигая скопившуюся на дне углеводородную слякоть, ощупывая свой путь гидролокатором…

— Йи, прекращай придуриваться. Ты всерьёз собралась создать разумный вид на основе слепых морских звёзд? Это же безумно сложно!

— Вот поэтому это и интересно. Можешь воспринимать это как упражнение. Биохимия Виланта сильно отличается от всего, что делают люди. А местные живые существа обладают сложной и развитой неврологией, развив которую мы можем создать достоверных разумных существ. Мы можем вырастить их в молекулярных инициаторах. Конечно, мы ещё на середине пути, но уже сделано очень много…

— То есть ты сейчас занимаешься этим? Создаёшь «почти как настоящих» пришельцев?

— Нет. Биохимия — это, конечно, здорово, но я работаю в команде миротворцев. Мы создаём им культуру на основе созданной нами физиологии, вместе с их историей, языком, искусством.

— А ты можешь сказать что-нибудь на ваянском? — улыбнулся Деллиан.

— Пока что нет. Мы даже не решили, какими будут их базовые черты — насколько они будут агрессивны и всё такое…

— А они будут агрессивны?

— Думаю, что да. Не настолько, конечно, как люди, но достаточно, чтобы дать им быстрое технологическое развитие. Таким образом, мы сможем оправдать изобретение ими радио, которое начнёт вещать, как только мы найдём подходящую планету.

— Круто! — воскликнул Деллиан. — Я впечатлён.

— Ну, это ведь не только я. Большую часть работы делают искины. Наша задача заключается в том, чтобы задать общие параметры и построить временную шкалу. Ни один гений не сможет создать новую культуру — этим займутся нейронные сети, которые создадут ваянам микро- и макрополитику, скандалы, сплетни и знаменитостей. Всё это дерьмо!

— Ну, не преуменьшай свой вклад, Йи. Мне приятно ужинать с богиней, создавшей целый мир.

— Веди себя хорошо, Дел, а не то ударю тебя молнией. — Йирелла отпила глоток вина и замолчала, поигрывая стаканом.

— Ты не такая. — Не задумываясь, он перегнулся через стол, поцеловал её и выпалил: — Переведись к нам, на «Морган». Пожалуйста, Йирелла. Я не могу не лететь и не могу оставить тебя. Если я останусь один, я умру.

Выражение лица, с которым она слушала его спутанную речь, пугало. Он уже видел подобное сочетание отчаяния и одиночества — в ночь, перед смертью несчастных Дуни и Умы.

Она протянула руку через стол. Деллиан схватил её холодные, дрожащие пальцы.

— Я всё ещё нужна тебе после всего, что я сделала?

— Сильнее всего на свете! — воскликнул он. — Я никогда ни в чём не был более уверен.

— Не думаю, что заслуживаю тебя, — тихо прошептала Йирелла.

— Ты нужна мне, понимаешь?

— Я буду с тобой на «Моргане». Месяц назад мне согласовали перевод.

Огорошенный Деллиан ничего не мог поделать с бьющим изнутри счастливым смехом.

— А ты намного умнее меня, Йирелла, — выдавил он через несколько минут, вытирая выступившие слёзы.

— Нет. Я просто быстрее думаю.

— Если это не ум, тогда я не знаю, что такое ум.

— Я хочу быть честной с тобой, Деллиан, — неожиданно серьёзно сказала она.

— Я тоже! — воскликнул он.

Йирелла подошла и села к нему на колени, улыбаясь и обвивая руками его шею.

— Не перебивай, Дел, пожалуйста. Выслушай меня. Наше будущее не принадлежит нам. Нет нужды объяснять тебе, что может случиться. Мы родились не в поколение путешественников. У нас нет выбора пути. Единственная доступная нам цель — это вести войну. Единственное, что от нас зависит, — как мы справимся с этой целью. Мы можем сражаться и победить. Или проиграть. Или умереть, так и не узнав, победили мы или проиграли. Единственное, что я знаю точно, — «Морган» отправляется на войну. И ты будешь на нём. Значит, моё место там.

— Йирелла… я… сделаю всё, что от меня зависит…

— От нас мало что зависит, Дел, — сказала она, прижимая его голову к груди. — Наши шансы невелики.

— Я знаю, — серьёзно произнёс он. — Но сколько бы нам ни было отведено времени, мы проведём его вместе.

— Мой Деллиан. Такой благородный…

Она нежно потёрлась лицом о его волосы. Деллиан подался вперёд и поцеловал Йиреллу — и всё было так хорошо, как и раньше.

Аналитическая группа, Няка. Феритон Кейн, 25 июня 2204 года

До рассказа Кандары я даже не подозревал, что Джессика, оказывается, принимала участие в охоте на Чуму, организованной Утопией. Сейчас она сидела на противоположенном от меня конце салона, беседуя с Луи, прошлое которого также представилось мне в неожиданном свете. Ничего сверхъестественного, конечно. Но мне потребовалось бы сделать много запросов, чтоб узнать эти факты.

То же самое я могу сказать и об историях Юрия, Каллума и Алика. Особенно если учесть, под каким грифом секретности хранятся их оперативные отчёты. Хотя они, конечно, не были моей настоящей целью — они были только средством получения информации о крупных политиках и бизнесменах. Дичь, на которую я охотился, могла водиться только среди крупных акул — среди тех, кто принимает решения, определяя пути развития.

Мне требовалось найти истоки паранойи, возникшей по отношению к Оликс. Корпорации потратили просто феноменальное количество денег, шпионя и вынюхивая, и я был убеждён, что за всем этим стоит коварный план невидимого злобного врага, выступающего за полное прекращение любых контактов с пришельцами.

Также я был уверен, что этот таинственный враг не может оставить без внимания столь интересную находку, внедрив в нашу команду одного из своих миньонов. Поначалу я даже думал, что этим тайным агентом может быть Кандара — это объяснило бы её периодические контакты с верховными лидерами Утопии.

Потом я некоторое время думал, что шпионом мог быть Каллум, но учитывая отношение к нему Юрия, на этой версии можно поставить крест.

Можно сказать, что мне приходится начинать с того, с чего начал — у меня нет весомых улик, способных изобличить затесавшегося в нашу команду шпиона. Это приводит меня к сомнениям в его наличии.

Может быть, всё случившееся не более чем случайное совпадение? Но возможна ли подобная цепь случайностей без вмешательства со стороны бога? Что он пытается сказать мне?

Столько открытий и новых фактов за продолжающееся всего сутки с небольшим путешествие на «Первопроходце». Положительно, эта поездка окупила с лихвой потраченное на неё время.

— Вот и ответ, куда пропала Чума, — сказал Алик, после того как Кандара закончила рассказывать свою историю. — А я всё гадал, почему о ней ничего в последние годы не слышно…

— Подожди, — остановил его Юрий. — У меня есть вопрос. Кандара, ты так и не узнала, кто нанял Чуму для саботажа Брембла и исследовательских групп Ониско?

— Мы пытались, — вздохнул Каллум, — в течение многих лет. Но несмотря на все наши усилия, мы так и не нашли концов. Чума была чертовски хороша. Она оставляла после себя очень мало следов, неважно, цифровых или физических.

— Отряд не заметил потери бойца, — меланхолично произнёс Алик. — Освободившееся место недолго пустовало, на смену Чуме пришли другие террористические группировки, которые точно так же сражаются со спецслужбами государств и корпораций.

— Серьёзных изменений нет, — кивнул я. — Вот только сейчас никто не сможет вот так вот просто прийти и украсть файлы щитов Нью-Йорка. Полагаю, что с Бремблом и Ониско так же.

— Всё верно, — подтвердил Каллум. — Инцидент заставил нас понять, насколько мы уязвимы перед подобными атаками. Сейчас мы используем искинов восьмого поколения для защиты наших сетей. И это не все изменения. Высшее руководство поручило Бюро наладить обмен информацией с коллегами из Солнечной системы. Теперь мы получаем данные об активистах и фанатиках. В общем, ты прав: атаки Чумы повысили уровень безопасности.

— Значит, все в выигрыше, — пробурчал вечно недовольный Алик, — кроме тех, кого Чума убила.

— Она так больше не будет, — улыбнулась Кандара. — Я ручаюсь.

— Она исполнитель. Нанявшие её люди без труда нашли ей замену, — сказал Понедельник. — Её убийство ничего не изменило.

— Эй, — Кандара холодно посмотрела сверху вниз на агента, — я не убивала Чуму. Она покончила жизнь самоубийством.

— Тебе следовало предложить ей сделку.

— Я предлагала.

— Хуёво, значит, предлагала. — Алик пренебрежительно оглядел Кандару. — Вести переговоры — это искусство, которому не учат в военной академии. Ты, кстати, её вообще окончила? А что до Чумы, то она, несмотря на всю свою репутацию, так и осталась девчонкой из банды с окраин. Твоим зеркальным отражением, в каком-то роде…

— Завалил бы ты ебало, пиздушкин чепчик, — произнесла Кандара, поднимаясь.

На какую-то секунду мне показалась, что она ему врежет. И не одному мне — в кабине стало очень тихо. Все напряжённо ждали развязки.

Меньше всего я хотел, чтобы разразилась драка, которая испортила бы начавшую складываться атмосферу доверия и взаимной открытости; атмосферу, которая была необходима для решения главной задачи — обнаружения источника паранойи охватившей обе культуры — утопическую и универсальную. Пока что это был единственный доступный мне способ обнаружить пришельца. Но что я мог сделать?

Время замерло…

«Мы на месте», — во внутренней сети раздался голос водителя. Все присутствующие, облегчённо вздохнув, тут же припали к окнам.

Организованная на месте крушения корабля временная база как раз показалась на горизонте. Она представляла собой группу из шести серебристо-белых геодезических куполов, соединённых короткими переходами. Но, конечно, всех нас заинтересовали не они, а надувной ангар, скрывающий инопланетный корабль.

Шатёр из зелёно-красной силиконовой ткани выглядел достаточно большим, чтоб закрыть футбольный стадион. Образующие его поверхность дольки распирало внутреннее давление, создавая обманчивое впечатление, что он может лопнуть в любую секунду.

Пока наша команда, затаив дыхание, разглядывала титанический ангар и размышляла о тайне, скрытой за растянутой до предела пластиковой тканью, «Первопроходец» успел подъехать к базе. Поскольку ни в одном из куполов не было гаража, наши водители, Саттон Кастро и Би Джейн, подъехали к шлюзовой трубе, торчащей из ближайшего к нам купола.

После нескольких секунд лязга и шипения, с которым труба подключалась к шлюзу, окружающие его светодиоды сменили цвет на зелёный, сообщая о нормальном давлении с другой стороны. Двери распахнулись, и мы осторожно перешли из «Первопроходца» в помещение базы.

Наше путешествие было окончено.

Внутри нас уже ждал командир базы — Ланкин Уорриер. Один из старших руководителей Сопряжения широко и отрыто улыбался нам, энергично пожимая руки. Но несмотря на всю демократичность встречи, у нас не оставалось сомнений в том, кто здесь главный, независимо от того, какие должности мы занимали у себя дома.

— Уверен, — произнёс он, — вы все хотите безотлагательно осмотреть корабль.

— Несомненно, — ответил за всех Юрий.

— Ну так идём, — сказал Ланкин, делая приглашающий жест рукой. — Лучше будет, если вы увидите всё сами.

И пошёл вперёд, не оборачиваясь и не проверяя, следуем ли мы за ним. Конечно мы следовали. Помещения, через которые шёл наш путь, казались одновременно и временными и невероятно дорогими — было очевидно, что для обустройства этого аванпоста Корпорация не пожалела средств, снабдив работающих здесь специалистов самым лучшим оборудованием.

Перед тем как добраться до корабля, нам предстояло пройти через ряд процедур, продиктованных параноидальной службой санитарно-эпидемиологического контроля: надеть автономные костюмы биологической защиты и подвергнуться биостерилизации.

— Это необходимо для защиты инопланетного корабля от обитающих на базе земных микробов, — пояснил нам идущий впереди Ланкин. — При выходе с корабля вы пройдёте значительно более серьёзную обработку и подвергнетесь дополнительному облучению, чтоб гарантировать, что никакие чужеродные патогены не выбрались наружу.

Я понимающе кивнул. Требования разумны, а предоставленный мне защитный костюм был самым лёгким из всех когда-либо виденных мной скафандров. Это, в общем-то, логично — ему не нужно противостоять ни вакууму, ни жаре, ни радиации. По сути, это обычный комбинезон с шлемом. Стоило мне проскользнуть внутрь через разрез на спине, как автоматическая застёжка поползла вверх, герметизируя костюм.

Несколько секунд спустя, когда отверстие было закрыто, а воротник у основания шеи затянулся, закрывая доступ воздуха, свободно висящий вокруг меня костюм ужался, выдавливая лишний воздух. Я бы мог сказать, что костюм чувствовался словно вторая кожа, не будь он надет поверх одежды. Санджи, подключившийся к телеметрии костюма, сообщил, что тот полностью исправен. Имеющегося заряда квантовых батарей хватит для обеспечения работы модуля рециркуляции воздуха в течение месяца.

Единственным значимым неудобством был скрывающий лицо светоотражающий шлем. Но мы по-прежнему могли беседовать, а что до видимых на лице эмоций, их можно заменить на язык тела. К примеру, я без труда считывал нетерпенье с движений моих спутников. Думаю, что и они могли прочитать подобное, наблюдая за моей стойкой.

После того как все облачились в защитные костюмы, Ланкин махнул рукой, приглашая нас в секцию стерилизации. Пройдя через ряд автоматически закрывающихся после нашего прохода тамбуров, мы оказались в помещении с решётчатым полом. С потолка на нас брызнули струи серо-голубой пены, за которой последовали потоки горячего воздуха.

Вся процедура заняла не больше пары минут. По её окончании Ланкин Уорриер открыл двери в застеклённый тамбур, откуда открывался вид на цель нашего путешествия — на потерпевший крушение инопланетный корабль.

По прибытии, ещё до возведения защитного купола, инженеры при помощи своих универсальных строительных машин раскопали реголит вокруг корабля, обнажив коренную породу. Очистив периметр, они прикрепили к нему оболочку ангара и заполнили её отфильтрованным из атмосферы чистым азотом. Сейчас внутри ангара поддерживалась комфортная для исследователей температура в 10 градусов.

Выйдя из тамбура, мы спустились по рампе, мимо расставленных в ряд прожекторов. В их свете чужой корабль казался тёмно-зелёным, почти чёрным, напоминая, издалека, чуть перезревший плод из влажных и тёмных джунглей. Его размеры достигали шестидесяти метров в длину и тридцати метров в ширину. Он возвышался над поверхностью, в самой высокой точке, не меньше чем на двадцать пять метров.

Непосредственно сам фюзеляж, конечно, был меньше и имел форму чуть сплющенного у днища усечённого конуса. До указанных мной размеров его увеличивали расположенные на поверхности выступы — назовём их плавниками… или чешуйками… или крыльями.

Более трёх сотен подобных наростов покрывали всю поверхность корабля. Многие из них были погнуты или отломаны, свидетельствуя о том, насколько жёсткой была посадка. Насколько я понял, корабль ударился о поверхность левым боком, пропахав в скальном грунте борозду, перед тем как остановился.

— Корпус корабля потерял структурную целостность при катастрофе, — сказал Ланкин, — утратив герметичность. Поэтому техники заполнили внутренние помещения азотом. Он нейтральный, инертный, и мы пока не наблюдали каких-либо неблагоприятных реакций от систем корабля.

— А вам известно, какая смесь газов там была раньше?

— Исходя из предварительного анализа систем жизнеобеспечения, это была смесь из кислорода и азота. Процентные отличаются от земных, но не намного. Содержание кислорода чуть выше.

— А вы разобрались, что это за наросты? — спросил Каллум, указывая рукой на торчащие из корпуса крылья.

— В них, под защитным слоем, находится ядро, изготовленное по известной нам технологии молекулярной сборки. Физики полагают, что эти узлы являются проводниками отрицательной энергии.

— Отрицательная энергия? — взволнованно спросил Элдлунд. — Это что-то вроде экзотического вещества? Это нужно для поддерживания стабильности червоточины?

— Да.

— Выходит, что у корабля был сверхсветовой привод?

— Может и был, — вздохнул Ланкин. — Всё сложно. Плавники — только проводники. Они использовались для направления потока отрицательной энергии. Вот только мы до сих пор не нашли на борту ничего, что могло бы создавать этот поток…

— Так как же он перемещался?

— Скорее всего, он скользил по червоточине, как сани по бобслейной трассе.

— Этот, я смотрю, с трассы вылетел, — заметил Юрий.

— Мы тоже так считаем, — кивнул Ланкин. — Если корабль по какой-то причине покинул червоточину, вывалившись в обычное пространство-время, то вернуться на путь он уже не сможет. Ему придётся передвигаться в обычном пространстве. В кормовой части есть термоядерные реакторы, которые могут выполнять функции ракетного двигателя и генератора энергии.

— То есть этот корабль по какой-то причине выпал из кротовой норы в обычное пространство и добрался сюда уже на термоядерном двигателе?

— Более-менее так.

— А поскольку на борту корабля были похищенные люди, — сказал Луи, — значит, входное отверстие червоточины открыто в одной из освоенных человечеством систем.

— Да, — мрачно произнёс Ланкин. — В одной из наших систем функционирует червоточина примерно вот такого размера. — Он обвёл руками нависающий над нами корпус корабля.

— Количество энергии, необходимое для создания червоточины, просто феноменально, — присвистнул Луи, — и увеличивается как с увеличением длины, так и диаметра…

— Всё верно, — кивнул Ланкин.

— Господиблядьбоже! — воскликнул Алик. — Выходит, что все эти ебанутые конспирологи были всю дорогу правы? С пятидесятых годов позапрошлого века за нами действительно наблюдали зелёные человечки. Интересно, а они делают ректальный анализ похищенным людям?

— Нет, — неожиданно мрачно сказал Ланкин, — они делают кое-что похуже.

— Что? — спросил Луи.

— Это лучше увидеть самому, — повторил он, делая приглашающий жест следовать за ним.

Выстроившись цепочкой, мы прошли по укатанной киберами дорожке вдоль бока корабля. В практически неповреждённой передней части несколько плавников были отвёрнуты в стороны, освобождая круглый массивный люк, оснащённый электромеханическим приводом, выполненный, на первый взгляд, по схожим с земными технологиям.

— Интересно, сколько времени вам потребовалось, чтобы вскрыть этот сейф? — удивлённо присвистнул Алик. — Даже в земных хранилищах двери тоньше!

— Нисколько, — сухо улыбнулся Ланкин. — Первая прибывшая сюда команда обнаружила люк открытым.

Поднявшись вслед за ним в шлюзовую камеру, мы огляделись. Земные инженеры демонтировали внутреннюю дверь, пропуская в корабль несколько дюжин шлангов и кабелей, которые следовали вдоль коридора, изгибаясь и ветвясь, словно лианы.

Стены корабля, в отличие от земной техники, были до обидного обыденны. Выполненные из тусклого серого металла, они выглядели так, словно их только что напечатали на промышленном принтере. Не было ни разметки, ни какого-либо декора, ни пультов управления, вообще ничего — кроме утопленных в стенах и потолке решётках систем жизнеобеспечения. Чистая, голая функциональность.

Я открыл скачанную Санджи модель корабля — большая его часть уже была картографирована. Не обследованными белыми пятнами оставались только технически сложные узлы оборудования, вроде термоядерных реакторов, и различного рода резервуары.

Коридор, по которому мы шли, представлял собой широкую трубу, освещённую висящей под потолком гирляндой светильников.

Увиденная мной схема коридоров напоминала не межзвёздный корабль, а план муравейника. В отличие от построенных людьми кораблей, на которых коридоры шли параллельными линиями вдоль фюзеляжа, здесь они располагались несколькими пересекающимися кругами. Впечатление усиливалось тем, что некоторые коридоры шли под уклон, другие завершались несимметрично расположенными группами цилиндрических камер — отнорков.

Всё ещё напряжённый, Ланкин вёл нас в расположенную в центре корабля самую крупную из подобных камер. Чтобы попасть в неё, нам потребовалось подняться по приставной лестнице на следующий ярус.

— Мы называем это капитанским мостиком, — пояснил он, помогая Юрию подняться, — потому что отсюда велось управление кораблём.

Мы с любопытством огляделись. Вопреки ожиданиям, мостик оказался таким же безвидным и пустым, как вся виденная нами раньше часть корабля. В самом центре камеры, прочно закреплённая множеством стальных стержней, висела серая стальная сфера диаметром в пару метров. Сейчас к ней были прикреплены несколько земных сенсорных панелей, от которых внутрь сферы уходили провода датчиков.

Стоящие на полу трёхмерные экраны показывали что-то вроде схемы разрезанной луковицы, с множеством окрашенных в разные цвета слоёв.

— Хорошо, а это ещё что? — устало спросил Юрий.

— Органический нейронный процессор, — сказал Ланкин. — Самый настоящий, без каких-то иносказаний, мозг корабля. Местная бортовая сеть не оптическая и даже не цифровая. Она биологическая. Можете воспринимать эти стержни, — он похлопал по идущим к яйцу стойкам, — как позвоночник. Нервные волокна связывают все находящиеся на борту механизмы и биологические узлы.

— А этот мозг, — с тревогой спросила Кандара, — он ещё жив?

— Нет. И нам не известна причина его смерти. Точно не из-за недостатка энергии — один из вспомогательных термоядерных реакторов работает до сих пор. И не по причине нехватки питательных веществ — система питательных органов, поддерживающая мозг, не была повреждена до того, как замёрзла. Мы предполагаем, что мозг пережил аварию — кто-то же должен был пилотировать корабль после того, как он выпал из червоточины. Также известно, что мозг пережил посадку — часть приборов и узлов сохранила следы отданных им после приземления команд. Возможно, он просто замёрз, после того как вышла из строя система отопления.

— И этот гениальный мозг в пару тонн весом не сумел справиться с поломкой отопительной системы? — скептически сказал Каллум.

— Помимо интеллекта, нужны ещё и рабочие руки, — улыбнулся Ланкин. — А вот с ними как раз были определённые трудности.

— А у него что, не было исполнительных устройств?

— На этот вопрос нет простого ответа, — развёл руками Ланкин. — Ещё в самом начале исследований мы взяли образец тканей мозга. И были чрезвычайно удивлены — их генетическая структура была очень похожа на структуру клеток кселл.

— То есть всё-таки Оликс, — мрачно сказал Юрий.

— Я тоже так решил. А вот моя команда считает, что не всё так однозначно — эти клетки много сложнее, чем Оликс. Они говорят, что схожие задачи требуют одинаковых решений: если мы уберём из ДНК весь мусор, который там скопился, сделав клетки универсальными, то получившиеся клетки будут похожи — что у нас, что у Оликс, что у этих, неизвестных нам пришельцев. Но вернёмся к нашему мозгу в колбе. Как вы уже поняли, эти клетки могут свободно превращаться в любые другие клетки — нужно всего лишь загрузить правильный код и добавить химический активатор. Таким образом, можно выращивать себе всё что угодно — любое существо или биологическую машину. Так, кстати, был выращен и сам мозг.

— Так от чего он умер? — спросила Кандара.

— Сейчас я дойду и до этого, — чуть раздражённо ответил Ланкин. — Так вот, на борту имеются ёмкости с этими клетками. Сейчас они, конечно, мертвы…

— Христос всемогущий, — фыркнул Алик. — Я словно попал обратно в школу! Можешь прямо сказать, куда делась команда?

— Никакой команды тут нет. И никогда не было, — уже не скрывая раздражения, сказал Ланкин.

— Не… не может такого быть, — удивился Каллум. — Я понимаю, что это совершенно чужой корабль, но при его постройке нельзя игнорировать базовую логику. Если нет экипажа, то зачем все эти коридоры?

— Об этом я и говорил, — снисходительно произнёс Ланкин. — Наша рабочая теория состоит в том, что мозг должен был выращивать себе команду из находящихся в резервуарах клеток, которые поступают в устройство, выполняющее функции биомеханического лона. Это устройство было повреждено, когда корабль разбился. Именно поэтому мозг не мог вырастить себе клонов, способных производить ремонт.

— Стоп, стоп, стоп, — возмутился Алик. — А вот и нестыковки подвезли. Ты, помнится, говорил, что люк в корабль был открыт, когда вы сюда прибыли?

— Ну да, так и было.

— Значит, на корабле был кто-то живой. Кто-то, кто пережил аварию. Живой, подвижный и мыслящий. Больше люк открыть некому.

— Здесь нет никакой нестыковки. На корабле действительно не было экипажа, но был пассажир, который и покинул корабль после аварии, оставив открытой дверь. Запертому в яйце мозгу-переростку делать это совершенно незачем.

— А вы искали этого пассажира?

— Скорее уже Робинзона... — сказал Ланкин. — Да, мы искали. Прямо сейчас снаружи работает больше полутора тысяч дронов, которые ищут любые следы активности на поверхности. Детально обследованы тысячи квадратных километров. Но увы — мы не нашли ничего. Нет ничего похожего на следы ног, когтей, копыт, колёс, щупалец… нет тела, нет посадочной площадки… Если пришелец вообще был, то он, очевидно, улетел прямо в небо, не касаясь поверхности.

— Может быть, его спасли соотечественники? — осторожно спросила Кандара.

— Нет. Спасательная команда не стала бы оставлять включённым аварийный маяк, — произнёс Каллум.

— Не факт, — возразил Элдлунд. — Не забывайте, мы имеем дело с психологией инопланетян.

— Если бы здесь побывали спасатели, они бы забрали… — Ланкин замялся, пытаясь подобрать слово. — …груз.

— Кстати, о грузе, — сказал Юрий. — Давайте осмотрим их.

— Да, конечно.

Грузовой отсек, занимавший всю хвостовую часть, разделялся на четыре уровня, практически вплотную заполненные сотнями и сотнями капсул для гибернации — громоздкими саркофагами с гладкой, изогнутой, прозрачной передней частью. Вопреки нашим ожиданиями, все видимые капсулы были тёмными, холодными, пустыми.

— Сразу после аварии, — продолжил лекцию Ланкин, — как и весь корабль, этот отсек потерял герметичность, утратив пригодную для дыхания атмосферу. Но капсулы гибернации уцелели и работают в штатном режиме, поскольку продолжают получать питание от уцелевшего вспомогательного реактора.

— Повезло, — улыбнулась Кандара.

— Это как посмотреть, — пробормотал Ланкин.

— Но эти камеры сейчас неактивны, — осторожно произнёс Луи, — в них ничего нет.

— Всё верно. По неизвестной нам причине корабль совершал рейс практически пустым. Заполнена незначительная часть капсул, находящаяся в конце трюма, — сказал Ланкин, поднимаясь по раздвижной алюминиевой лестнице.

— Интересно, как эти злоебучие пришельцы обходились без лестниц?! — воскликнул Юрий, недовольно проверяя рукой надёжность шатких ступенек.

— Этот корабль приспособлен для путешествий в состоянии невесомости, — ответил выглянувший из люка Ланкин. — Он не имеет чётко выраженного пола и потолка.

— Ещё это означает, что доки на обеих сторонах тоже находятся в состоянии свободного падения, — сказал Луи. — То есть этот корабль стартовал не с Земли и не с какой-то другой планеты.

— Если, конечно, создавшие его пришельцы не умели манипулировать гравитацией, — произнёс Элдлунд.

— А они не умели. Все отсеки расположены под прямым углом к предполагаемому направлению полёта. Во время ускорения корабль испытывал перегрузки, — пояснил Каллум.

Поднявшись на второй уровень трюма, мы присоединились к ожидающему нас Ланкину.

— Потерпите, — сказал он тоном профессионального экскурсовода, — мы практически добрались до цели нашего путешествия. Осталось только подняться на третий уровень.

— Эти камеры, — начал Луи, — выглядят так, как будто созданы человеком.

В этот момент мы по очереди протискивались мимо техников, в похожих на наши костюмах, которые изучали инопланетные устройства.

— Они предназначены для людей! — крикнул сверху Ланкин, успевший подняться по новой лестнице. — Это вводит вас в заблуждение. На самом деле, все компоненты капсул изготовлены инопланетянами. Я уверен в этом потому, что уровень используемых тут технологий значительно выше земного.

— Для людей, как же, — пробурчал Юрий, осторожно поднимаясь по ступенькам. — Высота камеры едва ли больше метра…

— Сейчас всё увидите сами, — раздалось сверху.

Как-то так получилось, что я оказался последним в нашей шеренге. Ещё поднимаясь по лестнице, я уловил всеобщее смятение — все разговоры прекратились, сменившись неловким покашливанием людей, пытающихся контролировать свой рвотный рефлекс. Со своей позиции я видел только спины стоящих в узком проходе людей, залитые ярким бело-голубым светом. И только поднявшись, увидел причину всеобщего замешательства.

В камерах гибернации действительно находились люди. Но не полностью — их конечности были удалены, голова и торс оставлены практически нетронутыми. Их тела были закреплены на задних стенках камер при помощи прозрачной плёнки, создавая впечатление упакованных для продажи кусков мяса. Впечатление усиливалось тем, что с тел также была удалена кожа, открывая для просмотра внутренние органы.

Оставшаяся на телах плоть, очевидно, тоже подверглась какой-то обработке и стала похожей на полупрозрачное стекло. Я мог рассмотреть все их сухожилия, кости, кровеносные сосуды и органы, выставленные напоказ, словно в медицинский анатомической модели.

Хуже всего выглядела голова. Сквозь полупрозрачную плёнку, создавая впечатление вечной ухмылки, проглядывались зубы. Кажущиеся огромными, из-за отсутствия век, глаза смотрели в разные стороны сжавшимися до размеров булавочных головок зрачками. Ушей у черепа не было.

И несмотря на всё, это тело жило. Присмотревшись, я увидел несколько чужеродных органов, прицепившихся, словно огромные чёрные пиявки, к культям тазобедренных и плечевых суставов. Они медленно пульсировали, прогоняя кровь по венам и артериям. Другие их концы шли к внешним органам, висящим, словно вялые подушки из плоти, по бокам человеческого обрубка.

Я огляделся. В камерах находились и мужские и женские тела. По крайней мере, так мне показалось, исходя из особенностей строения тел — груди и гениталии были удалены. Я посмотрел на один из земных мониторов, прикреплённых к камерам, но меняющиеся на нём группы символов были выше моего понимания.

Почувствовав за спиной движение, я панически обернулся. Но это был всего лишь один из медицинских киберов, запускающий отряд микродронов в саркофаг через крошечную стерильную трубку воздушного шлюза, которая крепилась в отверстии, просверленном в стеклянном корпусе.

Подойдя к этой ячейке, я словно заворожённый смотрел, как синтетические букашки расползаются по туго натянутой прозрачной мембране, ощупывая её усиками-анализаторами. Особенно сильно их интересовали места стыков между человеческим телом и чужеродными органами — они покрыли их почти сплошным шевелящимся слоем.

— Святая кровь Иисуса… — пробурчал стоящий около меня Алик.

Его тело сотрясали рвотные спазмы.

— Это настоящие люди? — спокойно, словно находясь на экскурсии по винному погребу, спросил Юрий. — Или это какая-то подделка, собранная кораблём из универсальных клеток?

— Люди, — вздохнул Ланкин, — самые настоящие люди. По крайней мере, они были людьми раньше. Медицинская бригада уверена в этом практически на все сто процентов. Их мозг полностью человеческий, как и некоторые из оставшихся органов. Остальные, правда, были заменены на инопланетные аналоги.

— А какой в этом практический смысл? — спросил Луи.

— Благодаря этой операции они ещё живы. Если это, конечно, можно назвать жизнью. Из тела человека было удалено всё не связанное с системами жизнеобеспечения мозга. Жизнь оставшихся органов поддерживается питательными веществами, поставляемыми искусственными органами — вы их видите по бокам каждого тела. Искусственные органы, в свою очередь, питаются электричеством, полностью перерабатывая в замкнутом цикле все биологические отходы. Несколько упрощая, можно сказать, что данная операция является попыткой сохранить человеческий мозг с минимальными затратами.

— Оптимизаторы, блядь, — сплюнул на пол Каллум.

— А эти люди сейчас находятся в сознании? — спросила Кандара.

— Нет. Активность их мозговых волн соответствует глубокой коме. Химический анализ крови показал присутствие синтетических аналогов сложных барбитуратов, которые удерживают их в вегетативном состоянии.

— Всё равно непонятно. В капсулах много пустого места. Зачем убирать конечности? — настаивал Луи.

— Мы можем только предположить, что там, куда они отправляются, конечности не понадобятся, — развёл руками Ланкин. — К тому же сохранение структуры мышц и костей будет истощением органов, поддерживающих гибернацию. Выращенные из кселл-клеток внешние органы имеют ограниченный ресурс.

— Всё-таки это Оликс, — со злым удовлетворением сказал Юрий.

— Мы не уверены. Это единственное применение клеток кселл на корабле не может однозначно свидетельствовать об участии Оликс — в конце концов, эти универсальные клетки пришельцы могли получить из тел похищенных людей.

— Но почему пришельцы не использовали собственные универсальные клетки? — спросил Луи. — Они сложнее и, как я понимаю, лишены недостатков кселл?

— Клетки пришельцев не совместимы с человеческой биохимией. Клетки кселл лишены этого недостатка, — пояснил Ланкин.

— Но клетки кселл вырождаются, — не сдавался Луи. — Выращенные из них органы имеют ограниченный ресурс и требуют периодической замены.

— Все органы человеческого тела имеют ограниченный ресурс, — развёл руками Ланкин. — А это решение подтвердило свою эффективность, поддерживая работу мозга на протяжении тридцати лет, прошедших с аварии.

— А в чём смысл таких забот? — спросил Каллум. — Пришельцы похитили семнадцать человек, изуродовали их, а теперь изо всех сил стараются как можно дольше сохранить им жизнь.

— Потому что это пришельцы, — начал было Элдлунд. — Мы принципиально не можем понять их мотивацию…

Но на него быстро зашикали, заставив замолчать.

— А это вообще обратимо? — спросила Кандара. — Этим несчастным можно вернуть их тела? Восстановить, вырастить… или как-нибудь ещё?

— Технически говоря, — начала Джессика, — мы можем клонировать любую часть человеческого тела, или напечатать её с помощью стволовых клеток, или воспроизвести с помощью клеток кселл… но от этих людей настолько мало осталось, что я совершенно не уверена в возможности сшить им новые тела из набора органов. Это уже какое-то чудовище Франкенштейна получится.

— Можно будет вырастить целиком клонированное тело, — вмешался Элдлунд.

— Тогда у нас возникнут трудности с соединением старого мозга с его новым телом.

— И снова здорова! — саркастично поддакнул Юрий.

Глядя на его раскрасневшееся лицо, я начал подозревать, что он успел приложиться к карманной фляжечке.

— Я правильно помню, — продолжал настаивать Элдлунд, — что Хай-3 сказал, что это теоретически возможно…

— Хай-3 много чего говорил, — отмахнулся Юрий.

— Даже если это теоретически возможно, — вмешалась Джессика, — для этого потребуется масштабный исследовательский проект. Десятки лет и миллиарды ваттдолларов.

— Я думаю, что это нужно сделать, — сказал Элдлунд, указывая на саркофаги. — Мы должны будем им помочь.

— Нужно учитывать все риски, — холодно произнёс Каллум, — взвесив возможность спасения семнадцати жизней с тем ужасом, что случится, когда технология пересадки мозга доберётся до чёрного рынка.

— Если технологию можно использовать во зло, — патетически воскликнул Элдлунд, — она будет использована во зло! Для того чтобы избежать подобного, нам придётся полностью остановить весь технический прогресс!

— Может быть, мы спросим тех, кого это непосредственно касается?! — провозгласила Кандара, обводя рукой ряд камер. — Интересно, что скажут по этому поводу они?

— Ничего не скажут, — ответил Элдлунд. — Они в коме.

— Ну, не вечно же они будут в коме? — продолжила Кандара. — Рано или поздно нам придётся переместить несчастных в базовый лагерь, подключив к нормальной, человеческой системе жизнеобеспечения. И они очнутся, когда барбитуратное дерьмо уйдёт из их мозгов.

— Или не очнутся, — как всегда возразил Элдлунд. — Не уверен, что они переживут переход с инопланетной на человеческую медицину.

— Не попробуешь — не узнаешь. Если не получится с первым, они узнают больше и попробуют ещё раз, с большим шансом на успех. Это необходимо сделать — потому что нельзя оставлять их висеть вот так! Попутно мы бы могли получить информацию о том, как их похитили.

— Даже не касаясь медицинских проблем, — задумчиво сказал Луи, — мнится мне, что пробуждение будет для них колоссальным шоком, и мы ничего не узнаем.

— Внимание! — громогласно провозгласил Юрий. — Сообщаю для протокола. Если вы когда-нибудь найдёте меня в таком состоянии, то меня нужно незамедлительно убить или воскресить. Не надо держать меня в таком состоянии.

— Кажется, я знаю, с чего можно начать, — жестом прервал его Ланкин. — Сотрудники уверяют меня, что смогут быстро привести в порядок Аномального.

— Аномального? — спросила Кандара. — Кто это ещё такой, чёрт возьми?

— Издержки инженерного типа мышления, — улыбнулся Ланкин. — Моя команда зануд страдает от острой нехватки воображения. Обнаружив, что один из похищенных людей отличается от других, они назвали его Аномальным.

— Чем отличается? — с интересом спросил я.

— Будет лучше, если вы увидите это сами, — услышал я сверху голос Ланкина.

Поднявшись по шатающейся лестнице, я помог подняться бормочущему ругательства Юрию и только потом огляделся. В трёх из находящихся там четырёх камер гибернации располагались точно такие же обёрнутые мембраной туловища, что и этажом ниже. В четвёртой же…

В четвёртой камере, распластанный, словно препарированная лягушка, находился обнажённый молодой мужчина. В отличие от соседей, он был цел — руки и ноги, впрочем, как и всё остальное, были на месте. Единственная инопланетная пуповина, выходящая из пупка, связывала тело с уже знакомыми мне искусственными органами, заметно большего, чем в остальных камерах, размера.

— Хуеверзоха ингерманландской пиздобесины… — потрясённо пробормотал Юрий, дрожащими руками вытаскивая фляжку. — Не может такого быть!

— Тебе нехорошо, Юрий? — участливо спросил Каллум.

— Его не может быть здесь! Это не может быть он! — возмущённо прокричал Юрий, поворачиваясь к нам.

— Ты хочешь сказать, что узнал его? — спросил из-за моей спины Луи.

— Конечно узнал. Это же Люциус Сочко. Старший в подразделении быстрого реагирования Корпорации. Он исчез, когда мы спасли Горацио Сеймура на Алтее.

* * *

Мы приняли решение разбудить Люциуса, когда местное солнце уже клонилось к закату. Покинув чужой корабль, вернулись на базу, пройдя через все необходимые процедуры обеззараживания — чтобы провести несколько следующих часов в бесплодных спорах о дальнейших действиях.

Судьбу Люциуса определило голосование. В подобной демократической процедуре не было необходимости, но я был рад, что нам удалось прийти к согласию. Больше всех сомневался Каллум, но даже он признал, что попытка реанимации Люциуса необходима.

Принятое нами решение было единогласным. При одном воздержавшемся — я решил не высказывать по данному вопросу своего мнения, просто потому, что это не соответствовало отведённой мне роли скромного административного сотрудника миссии.

И отвлекало меня от моей настоящей задачи — поиск инопланетного шпиона.

Я внимательно следил за прошедшей дискуссией, стараясь понять, кто из присутствующих отстаивает выгодную инопланетному шпиону версию. Джессика настаивала на пробуждении Аномального — впрочем, ничего другого я и не ожидал. Кандара отмалчивалась, выплеснув все эмоции на корабле. Луи и Элдлунд, два сапога пара, настаивали на дальнейшем изучении — «нужно больше оборудования», «нужно провести оценку рисков» и всё такое.

Понятно было, что они просто опасаются взять на себя ответственность. Типичные дети корпоративной культуры, что с них взять. В любом случае их мнение ничего не значило — всё решал триумвират из Юрия, Каллума и Алика, а вот они как раз проголосовали «за».

Всё это время Ланкин сидел вместе с нами, внимательно слушая, но ничего не говоря. Когда мы подсчитали голоса и вынесли вердикт, он кивнул и ушёл организовывать операцию.

На это потребовалось шесть часов. Киберы вынули криокамеру Люциуса из грузового отсека корабля и осторожно перетащили по круговым проходам в исследовательскую базу. Один из герметичных боксов к их прибытию был преобразован в отделение интенсивной терапии.

Получив сообщения, мы собрались в прилегающей к боксу смотровой комнате, около огромного, во всю стену, окна из бронированного стекла. И вовремя — двери шлюза открылись, и в камеру въехала грузовая платформа с криокапсулой, едва видной из-за окружающих её множества техников и врачей в громоздких защитных костюмах.

— Эту капсулу ещё не открывали? — спросил Юрий. — Нужно взять пробу атмосферы.

— Мы уже провели анализ. Во всех камерах, включая эту, находится стандартная корабельная смесь газов.

— Жаль, — сказал Юрий. — Я надеялся узнать, где эту капсулу запечатали.

— А как насчёт безопасности? — спросил Элдлунд. — Нашей безопасности? Когда мы обсуждали выведение пациента из комы, я не подозревал, что вы переместите сюда всю криокапсулу.

— Нас с вами защищает полметра бронированного стекла, — Ланкин постучал костяшками пальцев по окну, — тогда как сама лаборатория полностью изолирована от основной базы. Стены, пол и потолок защищены отсеками с повышенным давлением. Никакой жучок — живой или искусственный — не проникнет отсюда на базу…

Тем временем киберы, работающие под контролем техников, взрезали стеклянную крышку, подняв стекло манипуляторами. Краем глаза я заметил, как Элдлунд напрягся, втянув голову в плечи, но тело Сочко оставалось неподвижным.

Пришла очередь медиков. На влажно блестевшую кожу Люциуса прикрепили пластыри, отслеживающие сердечную и нервную деятельность. В бедренные и сонные артерии ввели катетеры, подключённые к автоматическим дозаторам, готовым обеспечить по первому требованию подачу искусственной крови или лекарств.

Следующим этапом было подключение аппарата искусственной вентиляции лёгких. Люциус не дышал — необходимый его телу кислород поступал непосредственно в кровь через пуповину. Открыв ему рот и очистив от слизи носоглотку, врачи вставили подключённую к ИВЛ интубационную насадку.

Затем, просунув под тело полотнище ткани, они переложили его с камеры на медицинскую кровать. После чего отошли, освободив поле деятельности специалисту в тактической броне. Осторожно закрываясь щитом, он перерезал пуповину, связывавшую Люциуса с лежащими в капсуле искусственными органами.

Предосторожности были напрасны. Перерезанная пуповина просто опала, истекая кровью, а сердце Люциуса продолжило размеренно биться. Активность мозговых волн также оставалась неизменной, соответствуя глубокой коме. Включившийся аппарат ИВЛ начал закачивать богатый кислородом воздух в его лёгкие.

Мы заворожённо наблюдали за тем, как грудь надувается и опускается обратно. Поднимается снова и опускается. В завораживающе медленном ритме, за которым наблюдали все собравшие в зале люди.

— Он дышит сам, — объявил ведущий врач с удивлением.

Улыбающийся из-за стекла Ланкин показал доктору большой палец. Двое врачей тем временем подкатили к телу стойку автохирурга — нужно было удалить обрубок пуповины из пупка Люциуса.

— Ну, и что дальше? — спросил Юрий.

— Будем ждать, — сказал Ланкин. — Поскольку его состояние стабильно, мы позволим его телу самостоятельно отфильтровать барбитураты. Тогда он проснётся естественным образом. Если нет, то медики применят диализ и стимуляторы.

* * *

Оставив в покое мирно спящего Люциуса, мы вернулись в переговорную, к нашим уютным стульям и кухонному процессору. Луи и Элдлунд сразу отправились к автомату с закусками, Алик заказал бельгийский горячий шоколад из раздаточного устройства, а Кандара налила себе пинтовую кружку клубничного молока из холодильника.

— Всё прошло подозрительно просто, — мрачно произнёс Юрий, откидываясь на спинку кресла.

— Да, — сказала Кандара, садясь рядом со мной. — Люциус может похвастаться внушительной мускулатурой. А ведь он спит тридцать два года, чёрт возьми!

— Прифельцы пофаботились об этом, — пробормотал жующий Луи, подходя к нам. В руках он держал полную тарелку омлета, сосисок и оладушек. — Их тефнологии фыше нафых.

— Да ладно, Луи, — снисходительно бросил Каллум, — это несерьёзно. Это сродни вере в фей и Деда Мороза — никакая химическая обработка не сохранит бездействующее тело в такой физической форме в течение тридцати лет.

— Да, но Люциус не волшебная фея, — произнесла Кандара, — и даже не Дед Мороз. Он реально существует и находится в боксе неподалёку. Его мускулы можно подойти и потрогать.

— А может быть Люциуса просто доделали до конца? — предположил Элдлунд, садясь рядом с ними и держа в руках чашку с кашей. — Всех остальных пришельцы собирались перестраивать своими универсальными клетками, для этого и удалили большинство органов. И только с Люциусом эта операция была завершена полностью.

— Нет, — рассеянно сказал Ланкин. — Его тело — настоящее. Мы взяли несколько проб — это человеческие клетки. К тому же искусственные органы кселл, находящиеся в камере спячки, были другими. В отличие от остальных камер, где человеческие органы действительно частично замещались инопланетными, тут они всего лишь поставляли кровь, богатую кислородом и питательными веществами. Люциус всего лишь просто спал всё это время.

— Или не спал, — произнёс я, внимательно следя за реакцией на лицах коллег. — Может быть, он бодрствовал. По крайней мере, часть времени.

Юрий заинтересованно посмотрел в мою сторону, приглашая продолжить. По своему опыту я знал, что он был хорошим руководителем, ценящим мнение подчинённых. Алик же продолжал сидеть с кружкой кофе в руках. Как и любой хороший следователь, он выжидал, пока подозреваемый выговорится, вырыв себе могилу собственными показаниями. Его безжизненное лицо было неподвижно как омут, в котором водятся сами знаете кто.

— Физзарядка, — нетерпеливо сказала Кандара, улыбнувшись. — Ты ведь имеешь в виду, что он выполнял в камере физические упражнения?

— Самое простое объяснение, — улыбнулся я в ответ, — самый простой способ держать мышцы в тонусе — заниматься спортом.

— То есть ты думаешь, что Люциус просыпался каждую пару дней и проводил несколько часов напрягая мышцы? И снова впадал в спячку, как по таймеру?

— Земля вызывает Кандару! Кандара, ответьте! — рассмеялся Луи. — Бедняга Люциус лежал в своей камере скрюченный как цыплёнок табака! Как он, по-твоему, там качался?

— Ну, камера могла открываться, — пожала она плечами.

— И что? Снаружи нет воздуха. Чем он там дышал во время пробежек?

— Тогда объясни сам, — возмущённо воскликнула Кандара, — почему он в такой хорошей форме?!

— А я уже сказал. — Луи помахал рукой в воздухе. — Всё дело в продвинутой технике пришельцев. Ну или в генетических манипуляциях, — добавил он, заметив, как скривилась Кандара.

— Медицинская бригада секвенировала ДНК всех жертв, — сказал Ланкин. — У Люциуса нет никаких модификаций — он даже не использовал противовозрастную терапию.

— Тогда сколько ему лет? Шестьдесят? Дедушка подозрительно хорошо сохранился для своего возраста! — воскликнул Луи.

— Стоп! — рявкнул Алик. — Хватит гадать на кофейной гуще. Скоро Люциус очнётся, и мы сможем всё у него узнать. А пока давайте сосредоточимся на том, что нам точно известно. Мы собрались здесь, чтобы решить — представляет ли этот корабль прямую и явную угрозу.

— А что, есть варианты?! — воскликнул Юрий. — Инопланетяне со значительно более продвинутой технологической базой создали секретный плацдарм в Солнечной системе и похищают людей для непонятных, но ужасных экспериментов. Что вам ещё надо?

— Это не обязательно угроза, — спокойно сказал Каллум.

— Ты больной, да?

— Вот чья бы корова мычала, Юрий! Давай посмотрим правде в глаза. Мы, люди, просто пиздец какие страшные! Мы научились пересекать межзвёздное пространство, но мы по-прежнему агрессивны, неразумны, неуправляемы и наши арсеналы просто ломятся от оружия.

— Что ты несёшь?! — Алик вскочил, вздевая руки. — Ты словно забыл, что эти твари сделали с людьми! Они их растворили! Они отрезали им руки и ноги, а потом поместили их в какую-то инопланетную версию кислоты, или что-то в этом роде, и растворили им кожу! Эти простые люди шли домой, чтобы поужинать с семьёй, а вместо этого их похитили пришельцы, чтобы подвергнуть ужасным пыткам! Если это не угроза, то что тогда угроза, ты, сумасшедший хиппи?! И мы даже не представляем, какие ужасы они собирались сотворить с ними дальше! Среди похищенных могла бы быть твоя Сави!

Алик орал так, что изо рта бедняги летели слюни. Луи с Элдлундом смотрели на него с ужасом и удивлением.

— Их понимание добра и зла, очевидно, не совпадает с нашим, — спокойно ответил Каллум, — что, в общем-то, логично — они инопланетяне. Но несмотря на всё, что они сотворили, они не были откровенно агрессивными. Из этого можно сделать выводы.

— Я должен сообщить об этом руководству, — обратился Алик к Юрию, демонстративно повернувшись спиной к Каллуму.

— Связи с интерсолнетом здесь нет и не будет, — ответил я вместо него. — Такое решение принял Комитет по Обороне Земли.

— Сынок, разве ты не видишь, что концепция поменялась? — Голос Алика упал на октаву, став похожим на басовое мурлыканье большого и умного кота. — Пришло время включить аварийный передатчик.

— И рад бы, — вздохнул я, — но нет. Аварийного передатчика нет. Вообще.

— Святой Иисус на кресте, сынок! Я тебе не верю.

— Эта мера безопасности продиктована защитой от сильного ИИ, верно? — спросил Каллум.

— Ага, — кивнул я.

— Не понял, — повернулся к нам Алик.

— Мы нашли корабль, принадлежащий инопланетной расе, которая, если не прямо враждебна, определённо не церемонится с людьми. Теперь представим, что управляющий кораблём супермозг не заморожен и настроен активно противодействовать. Или, что ещё хуже, где-то на корабле находится электронный ИИ, способный щёлкать защиту наших сетей как семечки. Если у нас будет выход в сеть, он сможет переписать себя в наши сети, тысячекратно умножаясь каждую секунду. Ущерб от такого вторжения невозможно подсчитать.

— Ущерб невозможно подчитать, потому что ты больной параноик — вот почему! — встрял в разговор Каллум. — Может быть, ты забыл, но на борту корабля есть похищенные люди. То есть эти пришельцы уже имели свободный доступ к земным сетям. И ничего ужасного не случилось.

— Об этом нам судить рано, — отмёл возражения Юрий. — В любом случае это разумная мера предосторожности. Особенно теперь, когда я понял, с чем мы имеем дело. Между прочим, мы так и не разобрались с вопросом — кто или что открыло двери корабля. Выжившее существо может подать весточку своим — используя интерсолнет.

— Да, согласен, — неохотно кивнул Алик.

— Но вы можете использовать «Первопроходец», — сказал я. — Возвращайтесь обратно к порталу и лично доложите руководству.

Скорчив на своём немнущемся лице гримасу недовольства, Алик перевёл взгляд с меня на Юрия и обратно. Бедняге так редко отказывали, что он просто не знал, что с этим делать.

— Я подожду, — произнёс он с угрозой в голосе. — Я хочу услышать, что расскажет очнувшийся Люциус. Но после этого я должен буду незамедлительно связаться с руководством.

— Я дам указания водителям «Первопроходца», чтобы они были готовы незамедлительно отвезти вас к порталу, — улыбнувшись, сказал я.

— Ну что, коллеги, — проговорил Каллум, — разобрались, у кого покровители круче? Может быть, вернёмся к нашим баранам? Некие неизвестные инопланетяне наблюдают за человечеством, похищая людей. Зачем они это делают?

— Очевидно, что это миссия по сбору разведданных, — сказала Кандара. — Они изучают нас в поисках слабых мест. Ничем хорошим это не кончится — будет межзвёздная война.

— Глупости, — произнёс я, — звёздных войн не бывает. Для этого просто нет никаких разумных причин. Как только какой-то вид научится выходить в космос, он получает бесконечные ресурсы. Без каких-либо ограничений — живи, развивайся, процветай.

— Они инопланетяне, — присоединилась Джессика. — Кто может представить, что творится в их причудливых инопланетных головах? К тому же Каллум прав: мы способны напугать мирных пришельцев своим быстрым развитием и агрессивностью.

— Мирные пришельцы, — вставил Алик, — не будут отрезать ноги похищенным людям.

— У Гитлера не было недостатка в ресурсах, — сказал Луи, — но он, тем не менее, развязал вторую мировую войну. По сути — это была религиозная война, крестовый поход, с целью продвижения идей нацистского империализма. То же самое можно сказать о следующей за этим холодной войной, в которой капитализм боролся с коммунизмом.

— Хорошо, что обе эти теории сейчас проиграли, — насмешливо улыбнулся Элдлунд.

— Счаз, — улыбнулся в ответ Луи.

— Есть и другая странность, связанная с этим кораблём, — произнёс Каллум, глядя прямо на Юрия. — Совпадение слишком невероятное, чтобы быть простой случайностью.

— Да, я тоже обратил на это внимание, — кивнул Юрий.

— Какая странность? — спросила Джессика. — Какое совпадение?

— Эта странность — мы, — спокойно сказал Юрий. — У меня создаётся впечатление, что все мы были специально отобраны, чтобы правильно оценить исходящую от корабля угрозу. Хотя лично я оказался не готов встретить здесь беднягу Люциуса.

— Ты имеешь в виду наше личное участие в предыдущих событиях, связанных с необъяснимыми явлениями? — Алик щёлкнул пальцами. — Но даже с учётом услышанных мной рассказов у меня нет связывающей всё воедино теории.

— Наш личный опыт, — произнёс Юрий, — не более чем верхушка айсберга. Моя служба собирает и анализирует инциденты. Особенно те, которые связаны с критически важными элементами инфраструктуры.

— А я до сих пор считала, что меня пригласили из-за моего профессионального опыта, — сказала Кандара, пристально посмотрев на меня.

— Одно другому не мешает, — улыбнулся я в ответ. — И ты, и Каллум, оба столкнулись с Чумой, выполнявшей контракт на диверсионную миссию, целью которой были производственные мощности Дельты Павлина.

— А как это связанно с пришельцами?

— Напрямую, — категорично заявил Юрий. — Если пришельцы собираются атаковать Солнечную систему, то эти производственные цеха будут использоваться для обороны. На них мы будем производить линкоры, орбитальные станции-крепости и всё такое.

— Щиты Нью-Йорка, — тихо сказал Алик, — она охотилась за ними…

— Ага, — продолжил Юрий. — А на Бронкале она подчистила хвосты за Баптистом, убрав все свидетельства о том, что он похищал одиноких людей. Между прочим, мы никак не могли понять, кому и зачем это было нужно. Теперь-то ясно — кому и зачем. Они переправляли их прямо на этот корабль!

— А на Аките никто не мог понять мотивацию людей, нанявших Чуму, — задумчиво произнесла Кандара. — Мы думали, что это дело рук какого-то безумного, но очень богатого хейтера… А вон оно чего — оказывается, это инопланетяне, которые хотят затормозить прогресс человечества! Ненавижу это говорить, но похоже, безумные теории заговора отчасти верны!

— Осталось узнать, кто эти пришельцы, — прорычал Алик, — и как долго они за нами наблюдают.

— А давайте спросим об этом Оликс, — предложил Луи. — У них рыльце в пушку. Они явно что-то знают о творящемся блядстве. А может быть и организовывают.

— Вот только не надо, — тяжело вздохнул я, — приплетать всюду Оликс.

— А почему нет? — Каллум пристально посмотрел на меня. — Очевидно, что Оликс солгали Юрию о Горацио Сеймуре. Они знали, что его схватили. Это означает, что они были замешаны. Какие ещё доказательства нужны?

«Вечер перестал быть томным, — подумал я, стараясь не показывать своей заинтересованности. — Кто-то, какая-то группа заговорщиков сумела убедить Эйнсли и старпёров из Высшего совета Утопии, что Оликс преследует какие-то свои, злонамеренные цели, играя на естественной для стариков боязни перемен. Единственной силой, имеющей и средства и причины так поступить, являлись, по моему скромному мнению, агенты влияния других инопланетян».

— Довольно подозрительная оговорка, признаю, — сказал я вслух, — которая, если вдуматься, ни о чём не говорит. Любая крупная корпорация собирает информацию о конкурентах, и Оликс не исключение. Так что данные о похищении, скорее всего, они получили от своего подразделения корпоративной разведки. Ну или может быть, это было простое совпадение — неправильно построенная на чужом, для Оликс, языке фраза стала нести смысл, который туда вовсе не вкладывался. Не знаю… — развёл я руками. — Но вот что мне точно известно: по сравнению с этими злонамеренными пришельцами Оликс сильно отстают в развитии. Их «Спасение Жизни» — медленный и примитивный корабль. Тогда как для открытия червоточины, по оценке Луи, потребуется энергия, превосходящая все имеющиеся в Солнечной системе источники.

— Ну, в общем-то да, — сморщился Каллум, — факты можно объяснить и так.

— Значит, Оликс тут ни при чём, — сказал я.

— Я посмотрю, ты в них очень уверен… — осторожно произнесла Кандара.

Я бросил на Юрия быстрый взгляд, прося помощи. Он кивнул, разрешая. Наш безмолвный диалог не прошёл незамеченным для широкой публики.

— Ну, даже не знаю, с чего начать, — сказал я, оказавшись в центре внимания. — С тех пор, как был схвачен Горацио, Эйнсли начал с подозрением относиться к Оликс. Он никогда не верил их утверждениям, что они мирные религиозные фанатики.

— Мирные религиозные фанатики, — издевался Алик, — звучит-то как!

— В общем, кем бы они ни являлись, они не пытаются навредить людям.

— Это субъективное мнение, — сказал Элдлунд. — Против них накапливается множество улик.

— Это обоснованное предположение, — поправил я его, — основанное на доступных мне фактах. В общем, после истории с Горацио Эйнсли твёрдо решил разобраться, что на самом деле происходит. И мы начали осторожное наблюдение за их «Спасением Жизни».

— И? — холодно сказала Кандара, скрестив на груди руки.

— Они не совсем честны с нами, они хранят в себе секреты. Но они не враждебны человечеству.

— Это субъективное мнение, — повторил Элдлунд.

— Нет! — воскликнул я. — Я знаю, что говорю!

— Ты не можешь этого знать.

— Но я знаю! Просто потому, что пять лет назад я лично участвовал в секретной миссии по проникновению внутрь «Спасения Жизни».

Шпионская миссия Феритона Кейна. «Спасение Жизни», 2199 год

В наше время можно без особого труда придумать себе любую биографию. И сделать её неотличимой от реальной, заказав у специалистов фальшивый «цифровой след» — были бы время и деньги. Несмотря на то, что у Корпорации Сопряжения было в избытке и того и другого, мне пришлось целый год прожить в Ланкастере, штат Пенсильвания, физически подтверждая свою оперативную легенду.

Найти нестыковки, ручаюсь, не смог бы даже глубинный поиск, проведённый ИИ восьмого поколения. Более того, если какой-нибудь Римский папа или Великий аятолла отправят кого-то в Ланкастер, с целью проверить данные на месте, то они сумели бы найти только данные о том, что я был примерным горожанином, не пропускающим ни одного собрания местной общины квакеров.

Не то чтобы я ожидал, что кто-то из кардиналов и имамов действительно озаботится подобной проверкой, но учитывая важность миссии, руководство решило сделать всё как можно тщательнее. Могу только посочувствовать проверяющему мою легенду агенту — я жил настолько пресной и обыденной жизнью, что он быстро бы утомился выслушивать рассказы о том, какой я отличный (хотя и немного скучный) парень, от соседей, коллег и друзей.

Порой я начинал думать, что я действительно тут родился.

Но нет. В глубине души я всё равно помнил, что я особый агент, действующий по поручению самого Эйнсли Зангари. И это действительно была задача первостепенной важности. Корпорация тратила на финансирование отдела по контролю за Оликс более трёх четвертей миллиарда ваттдолларов в год.

Конечно, большая часть этих денег уходила на поддержку группы ИИ, постоянно мониторящих интерсолнет в поисках свидетельств о необъяснимых атаках на корпорации и учреждения, имеющие отношение к обороне. К сожалению, без особого успеха. Мы получали данные об уже состоявшихся атаках, расследование которых быстро заходило в тупик.

Помимо этого, в отделе было ещё два отдела.

Первый следил за открытыми на Земле посольствами Оликс. Это осуществлялось через внедрение агентов в работающий на Оликс человеческий персонал. Большого смысла в этом не было — думаю, что во всём посольстве не нашлось бы ни одного техника или горничной, не состоящих в штате той или иной земной спецслужбы. Уверен, что некоторые ухитрялись сотрудничать с несколькими спецслужбами сразу.

Второе, наиболее важное с моей точки зрения, подразделение занималось поиском частных порталов, соединяющих корабль Оликс с Землёй. Это позволило бы им сотрудничать с земными партнёрами по разработке тканей кселл в обход официальных каналов. О том, что подобные контакты имеют место, Эйнсли начал подозревать после оговорки Хай-3 в истории с похищением Горацио.

По вполне понятным причинам Оликс не могли действовать на Земле открыто — так что для подобных операций им пришлось бы нанимать агентов из числа землян. И именно за этими агентами мы и должны были следить.

Не буду утомлять рассказом, сколько подобных случаев мы расследовали и сколько допросов провели. Могу только опровергнуть известное заблуждение в том, что люди-де никогда не предадут свой собственный вид. В смысле, не будут союзничать с инопланетянами.

Увы. Занимаясь расследованиями, я имел несчастье познакомиться с множеством людей, готовых на любое зло, при условии надлежащей оплаты. Но даже они не пугали меня так сильно, как люди, готовые творить зло без оплаты. Просто по велению души.

Основной трудностью была невозможность отличить человеческую криминальную деятельность от гипотетической криминальной активности Оликс, которой и вовсе могло не существовать — единственной целью визита Оликс в Солнечную систему было приобретение энергии для производства антивещества, чтобы они могли продолжить свой паломнический полёт.

Конечно, можно было предположить, что Оликс решили увеличить свою прибыль за счёт поставок на чёрный рынок клеток кселл для сомнительных услуг — через партнёров-людей, которые проводили незаконные эксперименты по разработке этих методов лечения.

Но предполагаемая от этих операций прибыль была настолько незначительной, по сравнению с очевидными проблемами, что всерьёз рассматривать эту версию было сложно. В отделе постепенно начала крепнуть уверенность, что оговорка Оликс вовсе не выдавала их зловещих планов — просто за неимением таковых.

Но тут наш отдел начал фиксировать необъяснимое увеличение анонимных атак на системы обороны Солнечной системы. Никто не мог предположить, кто и зачем это устраивает. Но после того как мы получили информацию о том, что Чума устроила на Дельте Павлина, паранойя Эйнсли взлетела до совершенно нового уровня. Атака на Брембл имеет смысл, только если является подготовкой к вторжению.

Моё подразделение было переориентировано на технологии, способные физически обнаружить квантовые пространственные связи между «Спасением Жизни» и Землёй. Если бы мы смогли найти портал, ведущий обратно на Землю, или окрестности, мы, наконец-то, получили бы твёрдое доказательство враждебности Оликс.

К сожалению, оборудование, способное обнаружить квантовую сигнатуру портала, было большим, дорогим и уникальным. Больше половины бюджета отдела было потрачено на усовершенствование сенсорной технологии. И это было только началом: когда занятые в проекте учёные и техники добились приемлемой точности, перед ними была поставлена следующая задача — уменьшить размеры детектора. Когда они справились и с этим, руководство озвучило новую цель — сделать так, чтобы детектор было невозможно обнаружить при сканировании.

По сравнению с затратами труда, потребовавшимися для решения этих задач, пронести детектор на борт «Спасения Жизни» было гораздо легче. Именно поэтому эту работу доверили мне.

В 2199 объединённая экуменическая делегация, одним из участников которой являлся ваш покорный слуга, собралась в Ватикане. Подобные миссионерские делегации собирались четыре раза в год, по очереди, в каждом из религиозных центров.

Оликс неизменно вежливо принимал эмиссаров человеческих религий на борту «Спасения Жизни». Земные священники, раввины и прочие имамы не могли пройти мимо подобной возможности расширить свою паству за пределы человеческой популяции, считая крайне набожных Оликс даром бога (богов, гомеостатического мироздания — впишите нужное).

В этот раз семнадцать миссионеров, улыбающихся и машущих флажками с символикой своих религий, собралось на площади Святого Петра, прямо перед мрачной угробиной базилики. Среди миссионеров, традиционно представляющих ведущие мировые религии, присутствовали и представители меньших религиозных течений.

Я так и не разобрался, каким именно религиозным течением, большим или малым, считается община квакеров, которую я представлял. Да это было и не важно — все мы, представители Земли, объединились в одну большую семью, забыв о разнице между нашими религиями.

Ну, почти все. Многие члены нашей делегации оставили себе традиционные костюмы представителей духовенства — яркие и скроенные по самой последней моде, сравнимой с дизайном оперения тропических птиц.

Для меня самой тяжёлой частью подготовки был тот долгий год в Ланкастере, в течение которого я углублённо изучал представляемую мной религию. Видит бог — мир не знает более путанного, противоречивого и предвзятого набора правил, чем этот. Но терпение и труд всё перетрут — самодисциплина, системный подход и железная задница помогли мне справиться с поставленной задачей.

Конечно, я бы мог рассказать подробней — но любой, кто не является квакером, быстро заскучает. А те, кто квакерами являются, всё это знают и без меня.

Сегодня этим любым оказался Науэль, буддийский монах. Он рассказал мне о том, как обрёл веру, как был принят и прошёл обучение в храме… В ответ я поделился своим пониманием роли квакеров в меняющемся мире и кратким пересказом основных аспектов веры.

Надо сказать, Науэль оказался крепким орешком. Он внимательно и не перебивая выслушивал мои словоизлияния всё время, пока мы шли от базилик через центр Ватикана в портальную сеть Рима. Лёгкая гримаса неудовольствия появилась на его сияющем коричневом лице, только когда мы подходили к расположенному в Бразилии транспортному порталу Оликс.

Пройдя через него, я наконец-то позволил себе замолчать, сославшись на тошноту. Конечно, я мог без особого труда справиться с головокружением, которое испытывают люди, оказавшиеся в зоне действия центробежной силы, заменяющей гравитацию, но это могло вызвать ненужные подозрения. Поэтому я позволил себе остановиться, инстинктивно расставив руки в позе неопытного скейтера, чтобы восстановить равновесие.

— Что, первый раз в космической среде обитания? — улыбнулся Науэль.

Я кивнул, всем своим видом показывая, насколько мне плохо.

— Ничего страшного, — сказал он, — дальше будет легче. Твоему вестибулярному аппарату нужно просто привыкнуть к воздействию кориолисовой силы.

— Кори чего-то там? — переспросил я, опускаясь на пол. — Тебя тоже в первый раз так мутило?

— Я уже не помню, — рассмеялся Науэль. — Это так давно было! Хорошо, что «Спасение» вращается медленно и подобных проблем там не будет.

— Хорошо, если так, — простонал я.

— Может, тебе поможет таблетка от морской болезни? Я могу принести.

— Нет, — твёрдо отрезал я. — Это самый важный момент в моей жизни! Я хочу, чтобы мой разум оставался кристально ясным.

— Как я тебя понимаю, — кивнул он, помогая мне подняться.

Крохотная станция, на которой мы находились, носила имя «Звёздный корабль» и служила пересадочным узлом, занимая позицию в десяти километрах от переднего конца «Спасения Жизни». Все, включая Оликс, называли её Прихожей.

Станция была построена по настоятельной просьбе Оликс, которые заявили, что не хотели бы иметь портал внутри своего корабля. Они-де очень обеспокоены буйным пиршеством видов, живущих в земной биосфере.

Достаточно справедливо. Мы даже не классифицировали и не проанализировали все земные микробы, археи и вирусы. И не можем представить себе, что они способны натворить, столкнувшись с нежной и хрупкой биосферой межзвёздного ковчега.

Этот и множество других вопросов мы начали обсуждать даже до первого личного контакта, ещё по радио, как только «Спасение Жизни» начало замедляться в Солнечной Системе в далёком 2144 году.

С нашей стороны тоже были выдвинуты настоятельные просьбы. Комитет по Первому Контакту в одном из первых сообщений прямо сказал: «Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах ваш корабль не должен приближаться к Земле».

Причина проста: сорокапятикилометровый и многомиллиарднотонный космический корабль Оликс приводился в движение за счёт антивещества — самого разрушительного и опасного вещества во вселенной. И его у Оликс было достаточно, чтобы разогнать корабль до двадцати процентов скорости света. И эффективно затормозить в Солнечной системе.

Нескольких процентов от этого запаса было достаточно, чтоб стереть с поверхности Земли жизнь, разрушить все астероидные поселения и отутюжить Венеру с Марсом — просто чтоб два раза не вставать.

Понимая обеспокоенность землян, пришельцы согласились припарковать межзвёздный корабль в третьей земной точке Лагранжа, расположенной на земной орбите по другую сторону от Солнца — в точности напротив Земли.

Но даже это заставило некоторых пугливых чиновников и стареньких генералов в панике просыпаться ночью.

Как только «Спасение» достигло этой точки, состоялся долгожданный первый контакт. Мы быстро собрали висящую около чужого корабля Прихожую — километровый тороид, вращающийся вокруг неподвижного шестиугольного космического дока, обслуживающего десяток грузовых и пассажирских судов ближнего действия, беспрестанно снующих между земной станцией и расположенным по оси «Спасения» инопланетным докам.

Экуменическую делегацию провели в гигиеническую комнату — прекрасный эвфемизм для ядрёного дезинфицирующего душа, проводимого под контролем медицинского кибера, тщательно следящего за тем, чтобы обработке подверглась каждая складочка, каждое отверстие.

Заключённые в тюрьмах, я ручаюсь, проходят менее дотошный осмотр. Он длился, длился и длился — чудовищные восемь минут, наполненные страхом, смущением, резью в глазах и мятным запахом. Всё это время персонал тщательно проверял и обеззараживал нашу одежду, обувь и багаж.

Одевшись, мы снова собрались в маленькой комнате ожидания, старательно опуская глаза. Вся наша жизнь словно разделилась на две части — до чистки и после.

— Мне интересно, а проходят ли Оликс аналогичный процесс при путешествии на Землю? — возмущённо сказал Науэль, ёрзая на стуле.

И он сам, и его шафрановая мантия стали на пару тонов светлее и благоухали туалетным антисептиком.

— Вот совершенно без понятия, — пожал я плечами.

Бухгалтер-квакер из Ланкастера не может быть знаком с протоколом о запрете биологического переноса в договоре о добрососедстве и сотрудничестве, подписанном Оликс и Комитетом Обороны Земли. На самом деле Оликс не подвергаются такой жёсткой биологической обработке, поскольку никогда не покидают своих посольств, в которых отсутствует воздухообмен с окружающей средой. Сравнимой с нашей дезинфекцией, они подвергаются только когда возвращаются на корабль. Это, в общем, тоже довольно логично.

Мы поднялись на лифте до зоны нулевого тяготения, расположенной по оси тороида. Ещё при входе в лифт предусмотрительный Науэль снова предложил мне принять таблетку от морской болезни. Я не стал отказываться.

Пара стюардов помогла нам переместиться к стыковочному узлу, состоящему из двух вставленных один в другой стеклянных цилиндров. Между ними располагались уплотнители, позволяющие цилиндрам вращаться один в другом, не выпуская воздух в вакуум. В сетчатом тоннеле, протянутом по центру цилиндра, находилось множество людей, снующих вперёд и назад, словно какие-то мартышки.

Увидев эту конструкцию, Науэль пренебрежительно фыркнул и повернулся ко мне. Я понимающе кивнул — с точки зрения обывателя, выросшего в «мире шаговой доступности», эта конструкция выглядела нелепо и архаично.

Мы толкались, извиваясь словно выброшенные на сушу рыбы, и перемещались по верёвочному коридору к нужному нам шлюзу, к которому был пришвартован наш космический паром.

Забравшись внутрь, я огляделся. Кабина парома представляла собой узкий цилиндр с крошечными окошками и мягкой обивкой на стенах. На узкой тропинке пола были закреплены в два ряда странные кресла с подлокотниками — словно в огромном стоматологическом кабинете. Из исторических драм я помню, что такие кресла раньше стояли в самолётах.

В носу, огороженном пластиковой перегородкой, находилось место «пилота». Забегая вперёд, могу сказать, что за всё время нашего перелёта пилот ничего не делал, погрузившись в игровую реальность: всю работу по пилотированию выполнял искин корабля, тогда как пилот был не более чем мерой предосторожности. Сомнительной мерой — как по мне, надёжность искина много выше человеческой.

Протиснувшись по узкому проходу между кресел, я занял место у одного из маленьких окон. Обзор загораживала решётчатая стена дока, вдоль ячеек которой вились кабеля и трубопроводы. Как и всё в открытом космосе, её ячейки были либо ярко освещены слепящим солнечным светом, либо были скрыты угольно-чёрной тенью.

От этого контраста рябило в глазах, но не успел я закрыть иллюминатор шторкой, как заработали укреплённые в хвосте парома газовые сопла, выпустив поток сжатого газа. Их дробные щелчки напомнили мне о посещении стрелкового тира.

Стенки дока дрогнули, начав с постоянно ускоряющейся скоростью двигаться вдоль окна. Я прижался к стеклу, рассчитывая увидеть «Спасение Жизни» — но в первые секунды полёта видел только непроглядную тьму космического пространства.

Не успев расстроиться, я снова услышал щелчки газовых клапанов. На этот раз звук, казалось, исходил прямо из-под моего кресла — включились двигатели ориентации, развернувшие паром боком, слегка раскрутив его вдоль продольной оси. Этот манёвр не имел практического значения, за исключением предоставленной нам возможности восхититься зрелищем межзвёздного корабля.

Конечно, все мы видели множество изображений и схем, которые, как оказалось, совершенно не передавали и доли величественности оригинала. Мы проплывали под невообразимо огромной, неровной поверхностью, похожей одновременно на брюхо кита и на допотопный дирижабль, замерев от благоговейного почтения.

Конечно, среди наших орбитальных поселений имеются гораздо большие конструкции, но они, по большому счёту, являются не более чем обрамлённой сталью воздушными пузырями, тогда как здесь сдержанная мощь чувствовалась в каждой складке, в каждой трещине и метеоритной выбоине.

Этот грубо обработанный кусок камня преодолел огромные расстояния, его поверхность озаряли лучи других солнц. Корабль Оликс представлял собой застывшую историю. В этот момент я впервые позавидовал его обитателям: путешествовать среди звёзд на собственной искусственной планете — что может быть прекраснее?

История звёздного корабля началась много тысяч лет назад, с астероида в далёкой звёздной системе. Люди, с их технологией молекулярного связывания, просто добыли руды и минералы, использовав очищенную массу, чтобы построить цилиндрический или торообразный корабль.

Оликс использовали более грубый способ: они срезали рыхлые, покрытые кратерами внешние слои, вырезав из твёрдого астероидного ядра гладкий цилиндр, сорока пяти километров длиной при двенадцати километрах в диаметре.

Проплывая вблизи от его обшивки, я не мог не поразиться её удивительной сохранности — несмотря на путешествие в тысячи парсеков и лет, она сверкала зайчиками на изломах камня, словно каменный уголь под потоком солнечного света.

Поверхность корабля была защищена ударным экраном — во время межзвёздного путешествия корабль создавал перед собой огромное плазменное облако, уничтожающее любые частицы, с которыми мог столкнуться корабль на скорости в двадцать процентов от скорости света.

Мы летели настолько близко к поверхности, что я мог разглядеть расположенные на передней части корабля генераторы магнитного поля, удерживающие частицы плазмы на месте — они выглядели как приклеившиеся к скале золотые ракушки.

От созерцания меня отвлекли выстрелы газовых клапанов, раздающиеся с носа парома. Наше короткое путешествие подходило к концу — мы добрались до расположенной с противоположного конца звёздного корабля шлюзовой камеры Оликс.

Подобно шлюзовому узлу земной станции, вход в корабль Оликс представлял собой расположенный по оси корабля диск. В отличие от вращающегося корабля, он оставался неподвижным, обеспечивая возможность стыковки для подобных нашему паромов. Я невольно улыбнулся, отмечая схожие с земными технические решения и узлы — инженеры выдают похожие технические решения, вне зависимости от того, какую форму имеет их тело (тела).

Большая часть шлюзовых люков использовалась для снабжения корабля электроэнергией — для получения антиматерии её требовалось огромное количество. Оликс получали её через снабжённые крошечными энергетическими порталами земные модули, парящие в вакууме перед люками. Удерживающие их на месте ионные двигатели сияли синими колючими лучами, бросая всполохи на соединяющие их с кораблём Оликс толстые жилы сверхпроводящих кораблей.

Если опустить гуманитарные соображения, покупка электроэнергии была единственной причиной контакта Оликс с Солнечной системой. Для них мы были всего лишь крохотным эпизодом в невероятном путешествии к концу Вселенной. Оликс уже посетили тысячи звёзд и посетят десятки тысяч, а может быть и миллионы в будущем, перед тем как встретятся лицом к лицу со своим Богом в Конце Времён.

Каждая звёздная система, с которой они сталкивались, являлась всего лишь остановкой для пополнения запасов между рейсами, возможностью купить (или получить в дар) местные ресурсы для ремонта «Спасения Жизни» и произвести достаточно нового антивещества, чтобы отправиться вперёд — к новым мирам.

Дело в том, что разгон такого здоровенного корабля требует энергии. Много энергии. Все известные нам процессы, когда-либо придуманные человеческими физиками для создания антивещества, были ужасно неэффективными, превращая в антивещество всего один или два процента от затраченной энергии.

Оликс не делали тайну из того, что их преобразование всего лишь незначительно эффективней. Но низкая эффективность не делает процесс накопления антивещества невозможным — просто на него потребуется больше времени и энергии. К счастью Оликс, в Солнечной системе у них было и то и другое. Прибытие звёздного корабля было величайшим благом, которое когда-либо знали энергетические корпорации Солнечной системы — Оликс несли им каждый доллар, полученный от продажи клеток кселл. Каждый пятый солнечный колодец снабжал Оликс энергией — и эта доля постоянно росла.

Подлетающий к шлюзу паром, тем временем, погасил остатки скорости, выпустив последний залп из передних газовых сопл. В следующую секунду раздалась серия металлических щелчков, сменившихся лёгким шипением, — мы пристыковались к шлюзовой камере.

Люк, расположенный в носу корабля, распахнулся до того, как я успел отстегнуть ремни. Внутреннюю часть кабины заполнил воздух «Спасения Жизни» — чуть более прохладный, чем мы привыкли, полный странного, непривычного аромата.

Технические решения осевого дока также были схожи с земными, тогда как внутреннее убранство разительно отличалось — стены были увиты живыми лианами с восково-пурпурными листьями, обвивающими стойки конструкций. Мы словно оказались в захвативших старинный город диковинных джунглях: по коридорам порхали напоминающие пушистые шарики птицы с крохотными крыльями, похожими на плавники, которых было, естественно, пять штук — биология Оликс тяготела к пятилучевой симметрии.

Восторженно оглядываясь по сторонам, мы выбрались из вращающегося шлюза. Вестибюль приёмной камеры Оликс представлял собой внушительную полусферу, вырезанную из скалы, с неровной поверхностью, покрытой тусклым топазовым мхом. У её основания находились десять широких лифтовых дверей, сделанных из чего-то вроде глянцевого дерева медового цвета.

Около одной из них нас ждал Оликс, твёрдо стоящий на покрывающем пол мху — приклеившись к поверхности словно на липучках.

«Оно запрашивает разрешение на голосовой звонок», — оповестил меня электронный ассистент Санджи.

— Добро пожаловать! — раздался в ушах голос. — Меня зовут Эол, а это тело — Эол-2. Пожалуйста, проводите меня до нашей первой биокамеры. Я уверен, что вы предпочитаете повышенную гравитацию.

В ответ раздался нестройный хор благодарностей. Следуя за нашим проводником, мы переместились в лифт, который, громыхая и лязгая, отправился в путь.

Оказавшийся воистину бесконечным, лифт двигался медленно. Путь до дна четырёхкилометровой биокамеры казался нескончаемо долгим, а похожий на запах специй инопланетный запах, который мы ощутили сразу по прибытии, усиливался с каждым пройденным метром, становясь навязчивым.

Понимая наши трудности, Эол-2 старался как мог развлечь нас, ведя светскую беседу. Получалось плохо — подавленные избытком впечатлений, мои спутники предпочитали отмалчиваться.

Когда двери лифта наконец распахнулись, мы оказались в длинном каменном туннеле с покрытыми мхом стенами и освещённом расположенными на уровне пояса ярко-зелёными полосами. Тяготение составляло около двух третей земного с практически отсутствующей силой Кориолиса — что позволило мне облегчённо вздохнуть.

Было заметно, что Оликс приложили немало усилий, чтобы их гости чувствовали себя как дома. Расположенные на террасе, внутри огромного пузыря первой биокамеры, наши жилища напоминали мне осовремененные юрты: вместо того чтобы обтягивать раму тяжёлой тканью, Оликс использовали своё вездесущее дерево, порезанное на тонкие листы — доски, уложенные на геодезический каркас, как черепица на крыше. Мебель тоже была собрана из сплошных кусков дерева, представляя собой коллекцию слегка сюрреалистических скульптур, выполненных в стиле кубизма.

Внутренняя поверхность юрты была декорирована сплошным ковром из подобных орхидее растений, опускающих свои украшенные тёмными цветами побеги вниз. Их сладкий аромат показался мне приятнее, чем густой запах пряностей, присущий атмосфере «Спасения».

Наш радушный хозяин, Эол-2, показал нам дома, предложив посвятить вечер медитации и восстановлению сил. Воспользовавшись его советом, мы разошлись по домам.

Оставшись один, я распаковал свой мешок для стирки и отправился в ванную комнату, отделённую занавеской от основного помещения. Задёрнув её, запустил быстрое сканирование на предмет электронного наблюдения — не обнаружил ничего интересного.

Впрочем, это ничего не значило. Оликс предпочитали биотехнологические решения. Оглядевшись, я хмыкнул: несмотря на то, что вся мебель, как и сама юрта, была собрана из местных материалов непосредственно на корабле, душевая стойка, ванна, туалет и раковина были привезены с Земли, что было довольно забавно.

Стянув рубашку, я освежился — сполоснул торс и побрызгал подмышками одеколоном. Видимо, по неопытности я использовал слишком много ядрёного состава, заполнив весь дом сильным синтетическим ароматом. После чего поскучал несколько минут, выстроив в ряд флакончики на полках и наполнив пару стаканов водой из-под крана.

По моим подсчётам, этого времени должно было хватить, чтоб содержащиеся в одеколоне анестетики парализовали нервные волокна в цветущих растениях на потолке.

В рамках подготовки к моей миссии, предыдущие агенты собрали образцы растущих в юрте растений для анализа, обнаружив странные токопроводящие волокна, идущие вдоль стеблей растений. Несмотря на то, что мы так и не разобрались, как работает эта схема, стало очевидно, что пространство внутри юрты находится под наблюдением.

Эйнсли, помнится, радовался находке как ребёнок — надо же, она подтверждает его теорию о том, что Оликс вовсе не такие безобидные простачки, за которых себя выдают. Я же всегда считал, что путь в тысячу солнц невозможно осуществить, не предпринимая элементарных мер безопасности. Поставить точку в вопросе — является ли слежка за посетителями частным примером злокозненности пришельцев или же это разумная мера предосторожности против агрессивных дикарей, сующих свои носы куда не следует, — должна была эта миссия.

Обеспечив себе, таким образом, некоторую приватность, я присел на корточки, душераздирающе вздохнул и вытащил из себя биопакет. Анальная полость человека использовалась контрабандистами для перевозки тайных грузов на протяжении большей части нашей истории. Я безмерно горд тем, что сумел пронести эту славную традицию в век космических перелётов.

Не без труда — поверхность пакета была специально сделана скользкой — я разделил его на две половины, опустив части в заранее подготовленные стаканы с водой.

Осталось сделать последний штрих. Вытащив из своей маленькой аптечки шесть таблеток от несварения желудка, я положил по три в каждый стакан, с удовлетворением посмотрев, как они вспениваются на поверхности, быстро растворяясь в воде.

В случае чего эти таблетки можно было бы съесть — хотя не думаю, что они хоть как-то могли повлиять на расстройство желудка. Зато они содержали вещества, превращающие воду в идеальный питательный раствор. В них также содержался гормон, запускающий рост яиц.

Эта фаза должна была длиться сутки.

Я спрятал стаканы в шкаф под раковиной, сбрызнув ещё раз одеколоном тщательно вымытые руки — используя его на этот раз по прямому назначению. После чего натянул свою любимую гавайскую рубашку и вышел из юрты с целью скрасить вечер беседой с остальными делегатами.

* * *

Расположенные внутри «Спасения Жизни» биокамеры представляли собой овоиды размером восемь километров по своей оси и четыре километра в диаметре в самой широкой части. В первом из них, в котором мы сейчас находились, в центре висел заменяющий солнце огромный светящийся шар, сияющий тёплым, слегка оранжевым светом.

Создаваемые людьми космические поселения, как правило, формировали ландшафты на внутренней поверхности цилиндра, оставляя торцевые стены свободными. В отличие от нас, биосферы Оликс были полностью покрыты растительностью.

Наш лагерь находился на опушке инопланетного леса — одновременно и похожего и отличного от земного. Деревья с мясистыми листьями пурпурного оттенка в этом лесу не вырастали до тех размеров, которые вы нашли бы в земных лесах, и не имели привычного природного разнообразия — все одного вида.

Их ветви ловко переплетались друг с другом, становясь опорой для десятков более мелких растений, таких как цветущие орхидеи-лианы, подобные растущим на потолке моей юрты. Их цветы, наряду с виноградными лозами и рваными нитками висящего мха, свисающими с ветвей словно бахрома, создавали уютный полумрак.

Почва под деревьями была покрыта мягким, жёлтым мхом, расцвеченном разноцветными пятнами, словно замысловатый мозаичный ковёр, в складках которого текли маленькие ручейки, впадающие в заросшие тростником прудики, проглядывающие среди деревьев.

На мой взгляд, лес скорее напоминал выставку гигантских бонсай, чем что-то природное. Рукотворные ландшафты наших орбитальных поселений кажутся мне многократно более естественными, уж простите меня за подобный оксюморон.

И это при том, что люди, создавая «дикую природу», использовали бы целую армию киберсадовников, тогда как Оликс предоставляла своим искусственно сконструированным организмам существовать в симбиозе. То есть, конечно, взаимодействовать, дополняя друг друга в соответствии с заложенной в них программой.

Маленькие птицы, напоминающие переросших стрекоз, гудели в листьях, собирая нектар из цветов и выщипывая засохшие листья. Эти листья падали на мох, привлекая странных, похожих на выросших до размера кота улиток, которые скользили по земле в поисках опавшей листвы, оставляя за собой плёнку природного удобрения.

Ещё во время спуска Эол-2 рассказал, что животный и растительный мир этой биокамеры достиг равновесия тысячи лет назад, и при условии бесперебойной подачи энергии будет продолжать жить с минимальным вмешательством до бесконечности. Полагаю, это имеет смысл, учитывая, сколько времени должно было занять путешествие.

Немного прогулявшись по опушке инопланетного леса, мы разошлись по своим юртам, чтоб отдохнуть от насыщенного впечатлениями дня. Вопреки ожиданиям, я уснул, едва моя голова коснулась подушки, не иначе как заразившись ленью от медлительной местной жизни.

На следующее утро, ничем не отличимое, в плане освещения, от вчерашнего вечера, у нас состоялась экскурсия. Сразу после завтрака, приготовленного из замороженных земных продуктов, Эол-2 пригласил нас во вторую биокамеру — куда мы отправились на электромобиле, выглядевшем как кустарная копия земных транспортных средств, существовавших до наступления «Эры шаговой доступности».

Дорога туда вела по проложенному сквозь толщу астероида широкому тоннелю. Двигаясь по нему, я провожал взглядом каждую развилку, каждое ответвление, старательно запоминая путь. Несмотря на анализ множества записей, которые велись с самого прибытия корабля-ковчега, люди так и не смогли полностью нанести на карту лабиринт проходов и пещер, пронизывающих внутренности «Спасения».

Выехав из туннеля на свет, мы оказались во второй биосфере — примерно идентичной, по форме, первой. Разница состояла в том, что климат в ней был более умеренным, сравнимым со средними широтами Земли. Отличался и растительный мир — более скудный по сравнению с джунглями первой камеры.

Проехав всю биокамеру по шоссе, петляющему между холмами, мы углубились в следующий тоннель, ведущий нас в третью, и последнюю, известную нам камеру. Ещё не выезжая из тоннеля, мы почувствовали разницу — третья камера была самой жаркой.

Внутри нас встретила настоящая пустыня — висящий над головой шар искусственного солнца заливал покрытые редкой растительностью песчаные барханы.

— Все три наши биокамеры являются отражением природных зон нашего первоначального мира, — сказал Эол-2, заметив наше удивление. — Мы сохранили их, поскольку ценим природное разнообразие и считаем, что бог, ожидающий нас в конце времён, любит все проявления жизни. Смотрите, разве он не прекрасен?

Говоря это, Эол-2 сорвал растущий на обочине невзрачный цветок, тусклые, серо-зелёные листья которого были покрыты пылью, и словно величайшую драгоценность протянул нам.

— Местами он великолепен, — ответил я за всех, бережно принимая дар. — Мы все потрясены, узнав, что вы, на протяжении многих тысяч лет, бережно сохранили природные условия родной планеты. Расскажите нам, какие природные чудеса ещё таит ваш корабль? Нас ждёт ещё один биосферный заповедник?

— Вынужден вас разочаровать, — певуче провозгласил Эол-2, — это последняя биокамера из имеющихся на корабле. Дальше идут отсеки с оборудованием, необходимым для перемещения нашего корабля и которое не является целью данной экскурсии.

Я оглянулся, читая на лицах коллег-делегатов плохо скрываемые выражения облегчения. Меньше всего им хотелось бродить по залам, полным непонятной техники, слушая нескончаемый монотонный комментарий о силовых соединениях и распределительных узлах.

В отличие от меня. По расчётам, проведённым специалистами нашего отдела, двигательная установка «Спасения Жизни» вовсе не требовала для своего размещения отдельного отсека. Эол-2, как и все Оликс, просто врал нам. Корабль «Спасение Жизни» содержал четвёртую биокамеру.

* * *

Ещё в 2189 наш отдел разместил пять спутников-невидимок в точки розетты Клемперера, в двух миллионах километров от «Спасения Жизни». Они содержали небольшие портальные двери, ведущие к Тевкру, одному из троянских астероидов Юпитера, расположенному в точке Лагранжа L4 впереди планеты.

В то беспокойное для Солнечной системы время Тевкр получил известность как очередная налоговая гавань. Лишь немногим было известно, что на нём располагалась станция, обслуживающая системы наблюдения за «Спасением».

День за днём из расположенных на спутнике порталов выстреливались крохотные, размером с горошину, зонды, летящие по траекториям, ведущим к инопланетному кораблю.

Некоторые их этих зондов пряли тонкие нити из токопроводящей паутины, способные уловить мельчайшие колебания электромагнитного поля внутри корабля, другие были оборудованы детекторами экзотических нейтрино, способных выдать расположение двигательной установки из узла производства антивещества.

Большинство следящих спутников было оборудовано твёрдотельными масс-детекторами с чувствительными микротрансмиттерами, собирающими данные о малейших изменениях крошечного гравитационного поля «Спасения» — которое напрямую зависело от плотности и расположения массы внутри корабля.

Именно эти датчики дали нам первые подсказки, что Оликс вовсе не так открыты и честны, как заявляют: их корабль имел пустоты, которые не могли использоваться для целей, поставленных перед инженерной и двигательной секциями корабля.

Другими словами — корабль Оликс имел секретную полость, размерами примерно в пять километров, информацию о которой хозяева тщательно скрывали от людей. Несложно было догадаться, что эта «тайная комната» является сердцем их подпольной деятельности.

И моей целью.

* * *

Разговор продолжился, когда наша делегация снова собралась в высокой беседке, задрапированной фиолетовыми виноградными лозами. Мы сидели, наслаждаясь прохладой, лёгкими закусками и интеллектуальной беседой.

Наш радушный хозяин, Эол-2, полулежал, подогнув свои ножки, на широком, предназначенном специально для него диванчике, похожем на огромную водную черепаху.

— Смею надеяться, что тур оказался для вас информативным, — прозвучал в моих ушах его синтезированный голос. — Вы убедились, что несмотря на все различия, наши культуры имеют много общего.

Собравшиеся миссионеры послушно закивали.

— У вас есть три отдельные биокамеры, — начал старший из представителей католической церкви, мужчина средних лет, в красной кардинальской мантии. — Означает ли это, что ваша культура также разделена на отдельные группы?

— Я понимаю ваш интерес к различным культурным фракциям, — сказал Эол-2, — но вынужден вас разочаровать: все наши культурные различия давно остались позади. Сейчас Оликс представляет собой единое общество — монокультуру.

— Я правильно понимаю, — навострился миссионер, — в вашем первоначальном мире всё-таки были разные культуры?

Прихлёбывая горячий эспрессо, аромат которого практически не чувствовался из-за вездесущего запаха специй, я наблюдал за лёгкой дрожью, всколыхнувшей средние части телесной юбки Эола-2. Некоторые ксенопсихологи, изучающие Оликс, считали, что это признак лёгкого раздражения. Другие, правда, считали эту дрожь аналогом снисходительной улыбки.

— Мы не вспоминаем то, что оставили позади, — торжественно сказал Эол-2, — потому что мы смотрим в будущее, а не в прошлое. Для нас очевидно, что любой разумный вид, рано или поздно приходит к единой жизненной философии. Всё ваше разнообразие — историческое следствие вашей разобщённости, того, что в момент созревания вашей культуры вы не имели средств связи.

В этом нет ничего плохого. Вы молоды, и можете потратить время и ресурсы, потребные для создания множества конкурирующих культур. Это хорошо и правильно. Но правильно и то, что после текущего периода чрезвычайного физического и политического разнообразия, вы выберете одну культуру, самую жизнеспособную, которая будет распространяться и адаптироваться, и в конечном итоге поглотит и переварит все остальные культуры.

Нет никаких сомнений, что рано или поздно вы будете жить в рамках единой монокультуры. Уже сейчас, наблюдая за тем, как обязательные межправительственные договоры объединяют ваши правовые системы, мы видим ростки этого будущего единого объединения.

— Выходит, что наши религии тоже сольются? — недоумённо спросил кто-то с задних рядов, вызвав сдержанные смешки.

— Всё на свете сольётся в конце времён, когда все мысли и деяния объединятся в великом коллапсе пространства-времени. Перед этим великим слиянием меркнут все события, произошедшие, происходящие и те, что ещё не произошли, но обязательно произойдут в будущей истории вселенной.

Бог одновременно един и многогранен. Вы, люди, уже благословлены тем, что стали свидетелями фрагментов окончательного слияния, которые легли в основу всех ваших религиозных верований, интерпретируемых по-разному. Мы понимаем вас, так как испытали что-то подобное, на заре наших дней, сразу как были одарены разумом.

Если вам повезёт, если вы останетесь открытыми для Божественного, каким вы кажетесь, вы можете услышать шёпот Бога. Я верю, что вы уже это ожидаете. Второе пришествие. Судный день. Откровение. Нирвана. Реинкарнация… Всё это отголоски грядущего слияния. Так много концепций Бога уже доступно вашему пониманию.

Осталось сделать последний шаг. Признать, что будет только один Бог в конце и что Его Истинная Форма будет открыта всем, кто сумеет добраться до его обиталища…

— Будет очень невежливо, если я скажу Эолу-2, что конец времён отменяется? По последним научным данным вселенная стабилизируется и будет существовать вечно.

Мне с большим трудом удалось удержаться от громкого смеха.

— У меня есть вопрос, — прошамкал пожилой имам, похожий на волшебника старик с белоснежной бородой, безупречно отглаженной чёрной мантией и крючковатой тростью в руках. — Вы утверждаете, что находитесь в паломничестве к концу времён. Если да, то приветствуете ли вы людей, которые могут пожелать присоединиться к вам?

— Конечно! — радостно провозгласил Эол-2. — Но это не простой путь. Нам придётся адаптировать вашу биологию, чтобы обеспечить бессмертие — без этого вы не дождётесь конца времён. Наши клетки кселл могут справиться с этой задачей, но нам предстоит проделать значительную работу, прежде чем эта цель будет достигнута.

— Следует ли из этого, что вы сами уже бессмертны? — спросил имам.

— Все биологические тела смертны, — сказал Эол-2, — и наши тела тоже. Но тела — не более чем сосуд разума. Меняя тела, мы остаёмся неизменными и можем, таким образом, существовать вечно.

— А у вас вообще бывают дети? — поинтересовался Науэль.

— Когда-то были. Сейчас нет. Физически и духовно мы созрели настолько, насколько это возможно. Как вы бы сказали, мы достигли конца нашей истории. Вот почему мы начали наше великое путешествие — в этой вселенной нам больше не к чему стремиться.

— Мне трудно в это поверить, — сказал кардинал. — Вселенная нашего Бога обильна и безгранична!

— Мы уже знаем всё, что нужно знать об этом творении. Поэтому мы хотим узнать, что будет дальше.

— Дальше?

— Позже. Ожидающий нас в конце времён Бог окинет взором историю вселенной, взвесив и измерив всё хорошее и плохое, что в ней было. И создаст новую, улучшенную вселенную из того хаоса, в который, к тому времени, превратится всё и вся. Это будет настоящий воплощённый рай. Разумеется, в новую вселенную он пригласит своих верных последователей, — добавил Эол-2, скромно потупившись, — то есть нас.

— Это обещание прижизненного рая подозрительно смахивает на трусость, — взмахнул рукой имам. — Выглядит так, словно вы боитесь умереть, вверив свою посмертную судьбу своему богу.

— Вот кто бы говорил! — Несмотря на синтетический голос, чувствовалось, что Эол-2 не на шутку раздражён. — Бессмертие, простирающееся через эту жизнь и в следующую, и дальше, и опять, — единственная цель, к которой может стремиться зрелый разум. Ваше отрицание не более чем показатель незрелости. Отсутствие наличия готовности следовать по пути, по которому мы идём к встрече с богом. Чтоб двигаться с нами — вам придётся повзрослеть.

— А остальные взрослые? — ядовито заметил имам. — Где они? Вы путешествовали бесчисленное количество тысячелетий, посетили тысячи звёзд. Почему никто другой не присоединился к вашему паломничеству?

— Увы, это самое печальное открытие, совершённое нами за время нашего путешествия. Мы узнали, насколько редка жизнь в этой галактике. А разумная жизнь — самая редкая из всех. Мы много раз слышали слабые голоса цивилизаций, когда они поднимались и падали. Очень немногим удаётся достичь той стадии, которой вы достигли.

Обычно всё, что мы находим, — древние руины, населённые утратившими разум потомками великих цивилизаций, ютящихся под светом остывающей звезды. Вот почему мы счастливы, встретив вас — разумный и деятельный вид, самое драгоценное сокровище в галактике. Наши учёные рассчитали, что встречи, подобные этой, могут случиться не более дюжины раз за всё время нашего полёта.

— Предсказание будущего на основе статистики, — ровным тоном сказал кардинал, — у нас считается недостоверным.

Краем глаза я заметил, как губы имама подёргиваются в тайном удовлетворении.

— А у вас есть записи о погибших древних цивилизациях на планетах, которые вы посетили? — с горящими от любопытства глазами спросил Науэль. — Я был бы счастлив их увидеть.

— Я спрошу у наших учёных, — произнёс Эол-2. — Боюсь, правда, что они будут небольшими — наш взгляд направлен в будущее, а не в прошлое.

* * *

— Ну и что ты думаешь обо всём этом? — спросил меня Науэль за ужином в тот же вечер.

— Думаю, что нам нужен астрофизик, чтобы разобраться с концом вселенной, — усмехнулся я.

Мы сидели в беседке, держа в руках тарелки с едой и бокалы. После дискуссии, закончившейся всеобщей перепалкой, в которой все высказывали свои версии относительно конца света, Эол-2 покинул нас, пообещав вернуться на следующий день.

Мы же, бесплодно проспорив ещё несколько часов, постепенно перебрались в кухонную зону, где обрели… нет, не спасение с просветлением, а внушительный набор земных закусок и лёгкого алкоголя.

Перед тем как покинуть нас, Эол-2 сообщил нам планы на завтра: большую часть времени мы должны будем знакомиться с планами Оликс по организации паломничества к концу времён, их философией, а также ознакомимся с подробным анализом благ, которые получим, когда (и если) достигнем вместе с ними обещанного конца всего. Дискуссия, во время которой Оликс могли ознакомиться с нашими теологическими предположениями, также была предусмотрена планом, но выглядела скорее данью вежливости, чем реальной возможностью.

— Да всё это уже переговорено тысячу раз, — вздохнул Науэль, оторвавшись от кружки со слабоалкогольным сидром. — Нет никаких объективных свидетельств, подтверждающих теорию Оликс о цикличности вселенной.

— Тоже этого не понимаю, — продолжил я, делая глубокий глоток из своей кружки. — Оликс достигли технологического уровня, который позволил им построить «Спасение Жизни», и Бог знает сколько других кораблей. Им хватает решимости и рассудительности, чтоб сотнями и тысячами лет странствовать по вселенной. И при всём этом — они не могут предоставить нормальное научное доказательство того, что вселенная будет развиваться согласно циклической теории.

— А что не так с теорией цикличности? — повернулся ко мне кардинал. — У нас есть достаточно свидетельств космологического фонового излучения, чтобы подтвердить Большой взрыв, который сам по себе является аргументом против теории устойчивого состояния.

— Большой взрыв подтверждает только большой пшик, — сказал я. — Эта модель развития вселенной заканчивается не концом всего, а банальной тёплой смертью — когда выгорают все звезды и всё такое. Не думаю, что Оликс, говоря о конце времён, имели в виду эту кашу.

— Значит, их богу нужно будет преодолеть состояние максимальной энтропии, — произнёс кардинал. — Сотворить что-то вроде акта творения в миниатюре. Не сотворить, но перезапустить вселенную.

— А вот и теорию виртуальности подвезли, — вздохнул Науэль.

— Сорок два, — усмехнулся кардинал.

— В смысле? — спросили хором мы с Науэлем.

— Ну, это такая старая шутка, — ответил кардинал, — про заранее известный ответ на неизвестный вопрос.

— Вот и я о том же, — возмутился Науэль. — Всё, что Оликс делают, базируется на теории цикличности, но они не предоставили ничего, чтобы доказать её правильность. При этом они умны, рациональны и целеустремлённы — что, пусть и косвенно, но убеждает меня в том, что доказательство этой теории у них есть. Но они нам его почему-то не предоставляют. Хотя очевидно доброжелательны и открыты.

— Для того чтобы отправиться в путь к богу, вовсе не нужны доказательства, — сказал кардинал, обняв нас с Науэлем за плечи. — Разве не так, дорогие мои коллеги?

— Бинго, — мрачно ответил Науэль.

* * *

Потолкавшись среди окружавших столы делегатов с полной сидра кружкой, я удалился в юрту, икая и слегка пошатываясь, словно неожиданно захмелел. Войдя внутрь, подошёл к туалетному столику, чтоб освежиться. Но не рассчитал силы, разлив одеколон по столу.

Выждав пару секунд, чтобы средство подействовало, я осторожно открыл дверцы шкафчика, где меня уже ждали пять сотен мух, вылупившиеся из пронесённых мной яиц. Выстроившись ровными рядами, они были полностью готовы к работе — они поглотили большую часть питательных веществ из стаканов и перебирали лапками от нетерпения.

Ну, по крайней мере, мне так показалось.

Я тут же приказал Санджи включить мигалку. Встроенная в мой глаз крошечная линза сразу начала светить ультрафиолетом на замерших в ожидании команд искусственных насекомых. Да-да, мои крохотные помощники были не чем иным, как продвинутым продуктом генной инженерии — помимо собственно части насекомых, их восьмибуквенная ДНК содержала инструкции по выращиванию нейропроцессора, заменяющего им мозг.

Мой ультрафиолетовый импульс активировал их, вызвав полную загрузку управляющей программы, которая заняла около секунды. В ответ мушки активировали свои излучатели, слившись в единый рой.

Я просмотрел передаваемый ими отчёт: из яиц вылупилось больше 90 процентов, количество дефектных особей меньше 2 процентов, запасы энергии 99.9 процентов. По факту, у меня имелся полностью готовый к работе инструмент, способный обнаруживать квантовую запутанность, неизбежно сопровождающую создание порталов.

По отдельности, каждый элемент роя мог обнаружить запутанность на очень коротком расстоянии — всего два метра. С учётом коллективной работы этот показатель увеличивался на пару порядков.

Дело оставалось за малым — доставить рой в область, где, как мы подозревали, располагались порталы в гипотетическую четвёртую биокамеру. Работы на пятнадцать минут — войти и выйти.

В следующую пару минут я разобрал свой чемодан. Снятые мной ручки и декоративные накладки казались кучкой безобидных стержней и колец — но собранные в правильной последовательности, они превратились в монтажные инструменты — плоскогубцы, гаечный ключ, отвёртка…

Сняв, при помощи их, панель со стороны ванны, я принялся отвинчивать шурупы, крепящие крышку люка под ней. Как и вся остальная ванная комната, эта панель была изготовлена людьми — что объясняло наличие земных шурупов — крайне низкого качества, с проржавевшими головками.

Справившись с ним за несколько минут, заполненных кряхтением и стонами, я снял крышку. Зияющее передо мной отверстие, скажем прямо, было невелико. Пробираться через него, несмотря на всю мою гибкость, будет непросто. А также больно и довольно унизительно.

Полностью раздевшись, я вытащил из багажа свой спортивный костюм. Как и любой другой фанатик фитнеса, я не жалел денег на снаряжение — спортивный костюм, состоящий из нескольких слоёв умной ткани, был лишь немногим проще лёгкого скафандра.

Сейчас мне нужен нижний слой — облегающий тело, словно тонкий гидрокостюм. Вместе с капюшоном, перчатками, умными «солнцезащитными очками» и фильтрующей маской, костюм полностью скрывал поверхность моего тела. Натянув комбинезон, я дал команду Санджи активировать систему маскировки.

Через долю секунды поверхность ткани вспушилась мириадами углеродных нанотрубок, став абсолютно чёрной. Слово «абсолютно» здесь означает, что комбинезон приблизился по характеристикам к недостижимому в реальности физическому абсолюту — «абсолютно чёрному телу». На практике это означало, что ткань поглощала обширный участок электромагнитного спектра, существенно затрудняя наблюдение с помощью радара или лазерного сканирования.

Тепловое излучение также принималось в расчёт — расположенные внутри комбинезона ленты тепловой батареи обхватывали руки, ноги, позвоночник, шею и череп, собирая и поглощая выделяемое человеческим телом тепло в эндотермической химической реакции. Их ресурса должно было хватить как минимум на десять часов, на протяжении которых поверхность костюма была термически нейтральной.

Без лишней скромности могу сказать, что в этом костюме-невидимке я походил на ожившее ничто, дыру во Вселенной в форме человека.

Надев умные «солнцезащитные очки» и затянув капюшон, я сделал глубокий выдох. Скользнул рыбкой в отверстие, подняв правую руку вверх и перекосив плечи. На несколько мучительных секунд мне показалось, что земные агенты, замерявшие отверстие во время прошлых миссий, ошиблись на пару сантиметров, но потом у меня пролезла голова.

Дальше всё пошло как по маслу. Протиснувшись сквозь люк, я повис на руках и спрыгнул в санитарный тоннель. Ведомые Санджи, за мной в люк влетели все пять сотен моих крошечных мушек-помощников.

Санитарным этот тоннель назывался потому, что был забит изготовленным людьми оборудованием, стерилизующим поступающие из расположенных вверху юрт стоки из душевых кабин и туалетов. Твёрдая фракция отходов паковалась в пакетики с целью утилизации в космосе, а вода поступала обратно, в основной экологический круговорот «Спасения Жизни».

Эту трубу я и искал.

Пол отсека был выложен массивными, похожими на крышки гробов, каменными плитами. Найдя нужную плиту, я постучал по ней костяшками пальцев. Внешне она выглядела неповреждённой, но я знал, что мои предшественники, агенты, которых мы посылали раньше, успели распилить её на несколько фрагментов со скошенными углами.

Я нашёл нужную трещину и вставил в неё лезвие своего универсального инструмента, вытягивая спрятанную петлю. Ухватившись за неё, с силой потянул плиту на себя. Несмотря на всю свою немыслимую тяжесть, плита поддалась, открывая ведущий вниз провал.

Вытащив её, я спрыгнул в высеченный в скале служебный тоннель. Оказавшись внизу, осмелился ненадолго включить фонарик и осветить стены, по которым вились гибкие белёсые кишки труб. Сквозь полупрозрачную оболочку некоторых из них можно было видеть ленивый ток передвигающейся толчками жидкости, в других были проложены практически неотличимые от земных силовые электрические провода, перемежающиеся пучками чего-то похожего на оптоволокно.

Я выключил фонарик. Полученных данных было достаточно, чтобы Санджи рассчитал виртуальную модель тоннеля, выбрав для меня оптимальный путь среди хитросплетения труб, подсветив золотым сиянием участки, на которых я опасно приближался к узлам, контролирующим, по одной из теорий, бесперебойную работу находящихся в тоннеле систем.

Перед тем как начать движение, я разделил свой рой мушек на две части. Одна, небольшая часть, должна была следовать за мной с целью предупредить о крайне маловероятном случае появления хозяев, занимающихся техническим обслуживанием тоннеля. Остальные с лёгким жужжанием выдвинулись вперёд, обдав меня слабым дуновением ветра сотен крылышек.

Я отправился вслед за ними, легко лавируя между склизкими трубами. Идущий вперёд тоннель изгибался и вилял — то спускаясь вниз, то взлетая вверх почти отвесным склоном. В этом случае мне приходилось вставать на четвереньки, активируя усыпанные крошечными шипами пластины на локтях и коленях.

Посланные вперёд мушки разведывали путь — на каждом перекрёстке рой делился, исследуя оба пути. Поначалу всё было просто — все найденные ответвления заканчивались тупиками всего через несколько десятков метров, но по мере углубления в недра корабля мне стали попадаться перекрёстки, с которыми рой уже не мог справиться.

В этом случае мне приходилось выбирать один из путей, основываясь на удаче и показаниях инерционного компаса. Пять раз эта тактика меня подводила, заставляя возвращаться назад, когда тоннель, по которому я бежал, неожиданно заканчивался тупиком или уходил в сторону от направления к кормовой части корабля.

По мере углубления в недра корабля густая путаница труб постепенно редела, сходя на нет. В таких тоннелях я мог бежать трусцой, дав команду мушкам приземлиться на одежду. Без этого я бы ни за что не успел вернуться к утру в свою юрту.

Миновав, по расчётам Санджи, третью биокамеру, я начал искать путь наверх. Вскоре на моём пути стали попадаться крупные транспортные туннели, по которым двигались машины. В этом случае я отступал обратно в тоннели, ища обходные пути.

Но потом просто махнул рукой — отведённое на разведку время истекало, а до того места, где по нашим предположениям могла находиться четвёртая биокамера, оставалось ещё тысячу двести метров. Найдя транспортный тоннель, ведущий в нужном мне направлении, я взвесил все риски.

Фрагменты роя, отправленные мной на разведку, сообщали, что не обнаружили никаких движущихся предметов. Набравшись смелости, я выглянул из лаза и горестно вздохнул: стены транспортного тоннеля были полностью покрыты слоем тускло светившегося биолюминесцентного материала. На этом фоне мой угольно-чёрный комбинезон будет бросаться в глаза.

Единственная возможность укрыться — неравномерно расположенные тёмные боковые тоннели. Получив от роя оповещение о движущемся транспорте, я должен был стремглав промчаться к ближайшему из них. Конечно, я был в хорошей форме и прошёл несколько генетических процедур, но уже успел порядком устать. Кроме того, сила тяжести на «Спасении» составляла две трети от земной, что тоже не способствовало бегу.

Тщательно взвесив все плюсы и минусы, я решил рискнуть. В том числе и потому, что в противном случае мне пришлось бы бесславно вернуться, передав возможность узнать тайну следующему агенту.

Сделав несколько глубоких вдохов, я побежал.

Между мной и местом, где, по моим расчётам, начиналась четвёртая биокамера, было три боковых тоннеля. Добежав до первого, я скрылся во тьме, дыша как загнанная лошадь. Минута семнадцать секунд, если вам так интересно. Не упал я только потому, что мне нужно было бежать дальше.

Дождавшись змеившегося за мной длинного хвоста из отставших от меня мошек, я бросился бежать дальше. Осмелев, пробежал мимо второго ответвления не снижая скорости — за всё время пути так и не увидел ни одной движущейся машины.

Подбегая к третьему ответвлению, я твёрдо решил дать себе небольшую передышку, но передумал, увидев яркий свет в конце тоннеля. У меня словно открылось второе дыхание — так что последние четыреста метров я пробежал чуть ли не быстрее, чем первые.

Окончательно потеряв осторожность, выбежал из тоннеля и стянул умные очки, закрывая глаза от яркого света рукой. Очень скоро я узнаю, какие страшные тайны скрывают тут Оликс!

К счастью, никто не дежурил у входа в тоннель. Когда мои глаза привыкли к свету, огляделся. Я стоял на крохотном пятачке дорожного покрытия, со всех сторон окружённом дикими джунглями. Климат биокамеры примерно соответствовал первой биокамере, но растительность выглядела дикой, буйной и неухоженной.

Вспомнив, что стою на виду, я поспешил скрыться под пологом густой зелени, отправив рой своих мушек на поиски жизненных форм. Получив первые данные, облегчённо выдохнул. В поле зрения, расширенного роем до пузыря в сотню метров, находились десятки птиц, сотни крупных, улиткоподобных слизней, но не было больших хищников.

Найдя удобное укрытие в тени сломанного ствола, я уселся на землю, отправив часть роя на дальнюю разведку. Санджи уже успел разработать схему, по которой должны двигаться мушки, чтобы бегло обследовать территорию в поисках рукотворных объектов.

Первый из них я заметил сам, без помощи от распределённых сетей насекомьего разума. Заглянув сквозь щель в листьях, увидел просвет, расположенный прямо напротив входа. Осторожно подойдя ближе, я обнаружил поросшую горчично-жёлтым мхом поляну, в центре которой возвышался похожий на клык пирамидальный обелиск в добрую сотню метров высотой. Ума не приложу, как я не заметил его от входа.

Выйдя на поляну, увидел расположенные чуть дальше похожие обелиски. Всего их было пять штук — я никогда не видел ничего подобного. Отойдя обратно к деревьям, направил рой к ближайшему из обелисков, чтобы получить более детальное изображение поверхности…

Аналитическая группа, Няка. Феритон Кейн, 26 июня 2204 года

— Ну, что ты там обнаружил? — взволнованно спросил Каллум, когда я прервался, чтобы смочить пересохшее от долгого рассказа горло. — Рассказывай, не тяни!

— Все эти пирамиды являются храмами или памятниками. Лично я склоняюсь ко второму варианту — поскольку в них нет ни дверей, ни окон, ни каких-либо других отверстий. Но главным аргументом, конечно, являются иероглифы. Каждый монумент был полностью покрыт сотнями и сотнями пиктограмм.

— Вы перевели, что на них написано? — поинтересовался Элдлунд.

— Ах, если бы! — вздохнул я, сделав несчастное лицо. — Это ведь не какой-нибудь древний человеческий язык. Тут совершенно без шансов — даже если мы бы нашли местный Розеттский камень, мы бы ничего не поняли — поскольку за этим стоит совершенно чуждая культура. Мы даже по форме значков ничего понять не можем — уж больно они стилизованы. Сплошные линии и точки. Единственный способ понять, что там написано, — это просто пойти и спросить у Оликс. А на это мы, по понятным причинам, пойти не можем.

— Ничего не понимаю, — раздражённо сказал Луи. — Ну джунгли… ну монументы какие-то. И зачем им держать это в секрете?

— И я не понимаю, — поддакнул я, — и никто не понимает. Чужая культура — потёмки. Единственное, что нам точно известно, — это тип камня.

— А это здесь каким боком? — удивлённо вытаращился Луи.

— Памятники сложены из камней осадочного происхождения. Очень старых камней — у них не осталось острых граней и многие символы стёрлись.

— Ну и? — Кандара упёрла руки в бока. — Закончи мысль.

— «Спасение Жизни», милочка, это астероид, — словно делая немыслимое одолжение, сказал Алик. — Следовательно все камни, которые на нём могут быть, тоже астероидные. Никаких осадочных пород.

— Да, но как я поняла, осадочные породы откуда-то на астероиде взялись, — спокойно произнесла Кандара. — Ведь именно из них эти обелиски и сложены!

— Это означает, — так же велеречиво ответил Алик, — что эти обелиски были подняты на борт «Спасения Жизни» с поверхности какой-то планеты. Полагаю, что с родного мира Оликс, верно?

— Мы тоже так думаем, — кивнул я. — Памятники невероятно древние, что делает их самыми священными реликвиями Оликс. Возможно, эти символы даже содержат доказательство цикличности вселенной, что-то вроде послания творца предыдущей вселенной. Учитывая уровень их ортодоксальности, эта информация никем не может быть оспорена, и уж тем более такими скороспелками, как мы.

— Вот отсюда и растёт их навязчивая идея всё скрывать, — заключила Кандара, понимающе кивнув.

— А как насчёт основной цели твоей вылазки? — осторожно спросил Каллум, откинувшись в кресле. — Твои мушки обнаружили в биокамере следы квантового пространственного запутывания?

— Увы, нет, — вздохнул я. — В этой биокамере, к сожалению, не было ничего такого. И хотя на корабле Оликс есть множество других не исследованных нами мест, думаю, что в них мы тоже ничего не найдём. Просто потому, что мы узнали их самый охраняемый секрет — и он оказался пшиком. Нет, ну серьёзно — ну какие заговоры могут организовать инопланетяне, озабоченные тем, чтоб мы не заразили их святыни ересью?

Услышав мой ответ, Каллум сморщился, не иначе как собираясь возразить, но тут его зрачки вдруг расширились, словно он увидел привидение. Стоящий за ним Алик тоже замер, удивлённо вытаращившись на меня и выпустив из рук свою драгоценную бутылку с бурбоном, которая начала скользить вниз, расплёскивая янтарную жидкость.

Я перевёл взгляд на Кандару: она как раз брала пригоршню жареных фисташек из блюда. Её огромные мускулы напряглись в классической реакции на угрозу. И не только мускулы — под тканью майки, обтягивающей предплечья, я видел проступающие контуры оживших оружейных имплантов.

«Оно у меня за спиной, да?» — хотел было я пошутить, но слова застряли у меня в горле — происходящее уже не казалось мне безобидным застольным казусом. Уловив краем глаза движение, я повернулся: позади меня стояла Джессика с красным пожарным багром в руках. Её лицо исказилось гримасой ярости.

Я попытался закрыться руками. Большей частью инстинктивно, чем всерьёз рассчитывая на успех. Умом я понимал, что всё уже бесполезно — Джессика двигалась слишком быстро.

Слишком…

Последнее, что я увидел, — остро отточенный наконечник багра, заслонивший мне обзор. Я даже успел услышать треск ломающихся костей черепа, перед тем как остриё вошло в мой мозг.

Юлосс. Деллиан. Год 593 ПП (После Прибытия)

Перед самым отлётом, незадолго до момента, когда все человеческие технологии в звёздной системе Юлосса будут превращены в пыль, они вернулись в опустевший Небесный Форт, чтобы в последний раз посетить «их место» в заросшей оранжерее.

Несмотря на близость эвакуации, там всё было по-прежнему: возле беседки журчал крохотный водопад, в переплетении ветвей весело щебетали птицы, не подозревая о своей судьбе, а на мраморном столе киберами были расставлены лёгкие закуски.

— Нам нужно было взять их всех с собой, — сказал Деллиан, наблюдая, как водная черепаха скользит в тенистой глубине пруда.

— Это ложное сочувствие, Дел. — Йирелла обняла его за плечи. — Нельзя сожалеть о том, что неизбежно.

— Да знаю я, — вздохнул он, обнимая её в ответ.

Вместе подняв головы, они посмотрели вверх. Над ними сиял огромный полумесяц Юлосса, разделённый линией терминатора на две почти равные части.

— Нам было здесь хорошо, — задумчиво сказала она.

— Мы можем сюда вернуться. В смысле, когда всё закончится.

— Да, это было бы неплохо. Мне нравится уединение.

— Уединение? — хохотнул Деллиан. — Скажешь тоже. Держу пари, за нами увяжется большая часть отряда. А может и большая часть всего клана. Загрея меня дери, Йи, а куда ещё мы можем пойти? Это наш дом!

— Какой ты, в сущности, ещё ребенок, Дел, — сказала Йирелла, нежно поцеловав его в лоб. — Здесь мы выросли. Здесь мы тренируемся. Но дом — это то, что мы создаём для себя сами, понимаешь? Может быть, мы сумеем найти место, где у нас это получится.

— На звезде Убежища? — саркастично переспросил он.

— Может быть и там. Кто знает, насколько реальна история, стоящая за легендой, — мягко сказала она, ещё раз поцеловав Деллиана, не обратившего никакого внимания на поцелуй: он, не отрываясь, смотрел на висящий над ними бело-голубой полумесяц, словно считая, что усилием воли сможет сохранить его в памяти как на фотографии.

— Ты знаешь, что на старой Земле было так много городов, что теневая сторона, по сути, не была таковой — она освещалась миллиардами фонарей, сияя словно миниатюрная галактика? Можешь себе это представить? Так много людей в одном мире… — задумчиво проговорил он после долгой паузы.

— Ты знаешь, чем это кончилось. Мы не можем позволить себе иметь такое население. Только если мы победим в войне. А пока, — она развела руками, — мы протягиваем ножки по одёжке. Мы можем назвать своим только то, что можем защитить. Ну или держать наготове целую армаду кораблей поколений, чтобы в случае чего эвакуировать всех с гибнущей планеты. Чтобы избежать повторения земной трагедии.

— Но если бы мы могли остаться здесь… — вздохнул Деллиан. — Какой прекрасный мир мы бы смогли построить!

— А ты романтик, — улыбнулась Йирелла. — Кто бы мог подумать!

— Я реалист! — возмутился он. — Я просто верю в человечество! Ты посмотри, что мы сумели сделать. Когда сюда прибыли наши предки, это был мёртвый каменный шар. И что? За пятьдесят лет мы сумели терраформировать его. Какие-то жалкие полвека — и у нас готов мир с живой и разнообразной биосферой! Это великолепно!

— Это трагично, — вздохнула она, — что имея такую, практически безграничную мощь мы всё ещё вынуждены спасаться бегством, обрекая на уничтожение всё, что создаём.

— Мы просто копили силы, Йирелла, — отмахнулся Деллиан. — Тебе ли не знать? А что до Юлосса, то ничего с ним не случится. Он спокойно дождётся нас. Мы были осторожны, из этой системы ни один радиосигнал не ускользнул. Они не знали, что люди были здесь, и никогда не узнают.

— Твои б слова да святым в уши. Мы вдохнули жизнь в эту систему — сейчас тут есть бактерии на кометах, лишайники на астероидах, странные лягушки на спутниках Катара. И мы должны её защитить.

— Ничего с твоей жизнью не случится. Даже если враг найдёт и уничтожит Юлосс, он ничего не сможет сделать со всей звёздной системой. Земная ДНК сохранится во всех тех местах, что ты перечислила. И жизнь снова возродится, восстав из пепла. Врагу нас не победить. Потому что мы адаптируемся — мы меняемся, приспосабливаясь к ситуации. Через какой-нибудь жалкий миллиард лет здесь снова возникнет разумная жизнь…

— Мне тоже придётся миллиард лет ждать? — устав намекать, прямо сказала Йирелла, расстёгивая рубашку. — Мы ведь не за этим сюда пришли, верно?

Деллиан обхватил подругу руками, и они упали на мягко щекочущую траву.

От занятий любовью парочку отвлекла странная тишина. Деллиан вскочил, испуганно озираясь. Каскад водопадов, около которого они лежали, исчез. По его опустевшему каменному ложу бежали последние струйки воды. Скоро исчезли и они.

Из расположенных среди деревьев динамиков раздалась грустная мелодия. Словно вторя ей, испуганно закричали птицы.

— Всё, что имеет начало, имеет и конец, — сказала Йирелла, вставая. — Нам пора идти.

Они торопливо оделись под нежно-голубым светом Юлосса и молча поспешили по дорожке к выходу.

* * *

Линкор «Морган» состоял из семи технологических групп, заключённых в полуторакилометровые решётчатые шары, выстроенные один за другим и соединённые в единую конструкцию. Их поверхность, покрытая шипами теплообменников, предназначенных для излучения избыточного тепла в космос, издалека напоминала хитин насекомого, будя неприятные ассоциации.

Первый шар содержал гравитонный двигатель, способный разогнать линкор до скорости в девяносто процентов от скорости света. Следующий за ним шар содержал аневронные термоядерные реакторы и их вспомогательное оборудование, включая ёмкости с бором-11 и водородом.

Третий шар был складом, на котором хранилось оборудование для разработки астероидов и комплекс фон-неймановских одноступенчатых репликаторов. При помощи этого «аварийного запаса» можно было начать развитие высокоразвитой цивилизации в любой звёздной системе. Для его работы было необходимо только наличие твёрдого вещества — не важно, в форме планет, астероидов или комет — человеческое общество будет процветать, живя на терраформированных планетах или внутри искусственных сред обитания. Так же, как цивилизация Юлосса, начало которой было положено при помощи подобного комплекса шесть веков назад.

Четвёртый шар являлся парковой зоной — помимо ферм, там располагались два вращающихся в противоположных направлениях тороида, внутри которых, среди комфортабельных парков, находились бунгало для пятитысячной команды «Моргана».

Следующий за ним пятый шар служил арсеналом, заполненным пугающе огромным количеством боеприпасов, способных уничтожать целые звёздные системы.

Шестой шар являлся ангаром, в котором находились пятьдесят истребителей, пилотируемых искинами. Лишённые ограничений, накладываемых на биологических существ, эти корабли могли маневрировать с ускорением в сотни g, что делало их неуязвимыми для большинства оборонительных комплексов. В этом же ангаре находились и пятнадцать торпедоносцев, чьей основной, но не единственной целью являлась транспортировка истребителей в пространство битвы. Их конструкция позволяла им одинаково эффективно действовать в любых условиях: от открытого космоса до плотной атмосферы газовых гигантов.

Седьмая сфера, расположенная в носу корабля, содержала главный портальный щит, открывающийся, подобно зонтику, во время движения линкора и поглощающий межзвёздную пыль и газ, столкновение с которой было бы смертельно опасно из-за невероятно высокой скорости движения линкора. Соприкасаясь с портальным щитом, межзвёздное вещество просто миновало корабль, выходя через расположенные позади корабля парные портальные врата.

Деллиан и Йирелла оказались последними поднявшимися на борт корабля. Увидев пятна травяного сока на куртке Йиреллы, Ксант понимающе козырнул ей под всеобщее гоготание. Дождавшись отстающих, друзья перешли через портальную дверь в главный зал «Моргана», в котором уже собралась вся команда. Деллиана, всё ещё не привыкшего к относительно быстрому вращению жилого тора, немного пошатывало, так что он был вынужден держаться за спинки кресел, пробираясь к своему ряду.

Стоящий на трибуне капитан Кенельм терпеливо ждал, когда Деллиан сядет на место. Почти такой же высокий, как Йирелла, омни был одет в элегантную серо-синюю форму с единственной звездой на эполете. Сидящий в третьем ряду Деллиан удивлённо вытянул шею, рассматривая его костюм — за всё время обучения он ни разу не видел ничего подобного, кроме, конечно, разнообразных фантастических драм, в которых так одевались спасающие мир герои.

«А ведь я тоже герой, — удивлённо подумал Деллиан. — Я собираюсь спасать галактику!»

Внезапно его миссия, о которой он обычно думал как об очередном виртуальном экзамене, стала реальной. Всё было очень серьёзно — они взаправду собирались драться с врагом. И их взаправду могут убить.

Его рука нащупала руку Йиреллы. Каким-то шестым чувством он чувствовал, что несмотря на внешнее спокойствие, она так же остро ощущает важность произошедшей с ними перемены. Йирелла даже перестала мрачно шутить — чего Деллиан раньше не замечал.

Тем временем ожил расположенный на сцене голопроектор — включилась прямая трансляция. Затаив дыхание, зрители в зале смотрели, как огромный корабль начал движение, отстыковавшись от причала Небесного Форта. Деллиан без труда узнал «Ашер» — на этом корабле систему Юлосса покидали последние из переселенцев. Вслед за «Ашером» двинулись и три обеспечивающих его защиту канонерки поддержки.

— На этом корабле нас покидает Александр, — прошептала Йирелла. — Мне будет его не хватать.

— Мне тоже. Но он успел увидеть главное — ты вернулась в нашу команду. Теперь он может лететь спокойно — он реализовал свою главную цель в жизни. Я уверен, что он счастлив.

— Я не уверена, что являюсь главной вехой в жизни учителя. В конце концов, он вырастил не только меня.

— Но без тебя он не смог бы достичь своей цели — создать идеальное боевое подразделение. Без тебя мы всегда были неполны! — с жаром воскликнул Деллиан.

— Спасибо. — Она кивнула, и в её глазах блеснула влага. — Я хотела, чтобы он пошёл с нами.

— Учитель не мог! — шёпотом возмутился Деллиан. — Он уже был слишком старым! Мы знали об этом с самого начала обучения. К тому же это было бы нечестным по отношению к его настоящей семье, которую он оставил, чтобы вырастить нас!

— И что? Я всё равно хочу, чтобы он остался. Мы тоже нуждаемся в нём… — неожиданно жалобно сказала Йирелла. — Только не говори, что я эгоистка.

— В этом случае мы все эгоисты. — Он успокаивающе сжал её руку.

Висящие над сценой фантомы кораблей, тем временем, приблизились к спутанному скоплению стеблей — межзвёздному порталу, выглядевшему в виде проекции, словно потерявший листья венок. Хотя в реальности, Деллиан знал это точно, самая крохотная из образующих его стеблей не меньше сотни метров в поперечнике.

Сейчас эти стебли сияли тёмно-синим цветом окалины — сигнализируя о проходящей сквозь них невообразимой бездне энергии. В следующую секунду они вспыхнули, засияв небесно-голубым — так голограмма визуализировала исходящее от портала жёсткое рентгеновское излучение.

Но Деллиана интересовало не это — а заполняющая портал безбрежная чернота космоса. Визуально она ничем не отличалась от других участков небесной сферы, являясь, по сути, открытой дверью в другую звёздную систему.

Первыми в эту тьму нырнули канонерки. Вслед за ними, медленно и величественно, во врата скользнула громада «Ашера».

Врата закрылись сразу, как только во тьме потонули последние конструкции «Ашера». Внешне это никак не проявилось: окружающая портал путаница ветвей продолжала светиться синим, а тьма в портальном створе была так же непроницаема, как и секунды назад.

Деллиан понял это по тому, как ощущаемая на краю сознания иконка Александра изменила статус с «Звоните в любое время» на «Недоступен». В это самое время зал взорвался аплодисментами — но он почти не слышал их, до боли стиснув кулаки, чтобы позорно не разреветься. Александр, другие его друзья, бинарные люди и омни — все ушли из его жизни навсегда, затерявшись и в пространстве, и во времени.

Из соображений секретности, никто из оставшихся в системе Юлосса не знал, куда вело устье только что закрывшегося межзвёздного портала — он был выбран случайным образом из многих тысяч автоматических зондов, отправленных пятьсот лет назад случайными курсами.

Тайну помогла сохранить разработанная на случай внезапной атаки врага система эвакуации — она обеспечивала возможность отступить в глубины космоса, сохраняя в тайне точку выхода.

«Скрытность и отсутствие связи между кораблями оправданы, — попытался убедить себя Деллиан. — Ты не выдашь врагу того, чего не знаешь». Выходило откровенно плохо — впервые за всю свою недолгую жизнь он почувствовал себя осиротевшим.

На голограмме тем временем начинал светиться другой портал — ещё более огромный, чем остывающие рядом с ним межзвёздные врата. По оранжевому свечению образующих его труб-стеблей Деллиан видел, что устье портала находится относительно недалеко, где-то в этой звёздной системе.

Он убедился в своей правоте, когда висящий возле врат Небесный Форт дрогнул, сминаясь и изгибаясь под действием чудовищного притяжения планеты гиганта. Деллиан с печалью смотрел, как составляющие форт конструкции с нарастающей скоростью устремлялись в клокочущую бездну гравитационного колодца.

В этот раз аплодисментов не было. Собравшиеся в зале люди с печалью наблюдали, как Небесный Форт втягивается в устье портала, чтобы превратиться в тонкую плёнку из металла, растёкшуюся по состоящему из металлического водорода ядру планеты-гиганта.

Вслед за фортом в портал затянуло располагающиеся около него орбитальные орудийные платформы. В течение ближайших нескольких часов в этот и подобные порталы должны последовать все находящиеся в системе Юлосса рукотворные объекты. После чего сами порталы должны разделиться и пройти сами через себя, оставив систему такой же безвидной и пустой, какой она была до прибытия поселенцев.

— Мы благодарим звёздную систему, — капитан прервал молчание, — за предоставленное нам убежище. Мы благодарим звезду и планеты за возможность сделать передышку. Люди, что жили здесь, не испытывали нужды в пространстве и энергии.

— Мы благодарны, — послышались голоса из зала.

То там, то тут люди вставали с кресел, поднимая руки к груди. Вскоре поднялись все находящиеся в зале.

— Здесь мы стали сильнее, — продолжил капитан Кенельм торжественным голосом, — и готовы сейчас отблагодарить за вверенный нам дар. Мы отправляемся в галактику, куда нас зовёт судьба, чтобы присоединиться к битве, которую ведут сами святые! Где-то там, мы знаем это, они ждут и надеются на нас. И когда они позовут, мы откликнемся на зов, как бы далеко они ни были во времени и пространстве! Услышьте нас, святые! Мы не подведём!

— Мы не подведём! — крикнул Деллиан во весь голос.

Йирелла шикнула на него, но было поздно — сначала его товарищи по группе, а вслед за ними и весь зал взорвался криками: «Мы не подведём! Ждите, мы скоро будем!»

Деллиан довольно оглянулся на подругу. Сейчас он как никогда чувствовал связь с командой, даже больше — со всеми находящимися в зале людьми. Конечно, он и раньше испытывал подобные чувства, но теперь всё было по-другому. По-настоящему. Всерьёз.

— «Морган» готов к старту! — перекрикивая скандирующую толпу, возвестил капитан. — Вы знаете, что нужно сказать!

— Да, капитан! — раздались голоса из зала. — Мы знаем!

Деллиан не отрываясь смотрел на сцену, над которой начали медленно проступать, наливаясь ультрафиолетовой синевой, границы предназначенного для «Моргана» сверхдальнего портала.

— Мы благодарны тебе, Святой Юрий Альстер, за стойкость… — начал говорить капитан.

— Мы благодарим тебя, Святой Юрий! — ответили из зала отдельные голоса.

Висящее над сценой кольцо портала стало заметно больше, тогда как образующие его конструкции сменили цвет с фиолетового на нейтральный серый — так на визуализации отображалось исходящее от врат жёсткое гамма-излучение.

— Мы благодарим тебя, Святой Каллум Хепбёрн, за проявленное сострадание… — продолжил капитан.

— Мы благодарим тебя, Святой Каллум! — подхватил зал.

Тело Деллиана слегка повело в сторону — «Морган» начал плавно ускоряться в сторону врат.

— Мы благодарим тебя, Святая Кандара Мартинес, за твою силу…

— Мы благодарим тебя, Святая Кандара! — отозвался зал.

Деллиан увидел, как в активировавшемся портале возник рисунок незнакомого ему звёздного неба.

— Мы благодарим тебя, Святой Алик Понедельник, за твою решимость…

— Мы благодарим тебя, Святой Алик!

В момент, когда «Морган» вошёл в портал, Деллиан улыбнулся, затаив дыхание. Как и следовало ожидать, он не почувствовал ничего, преодолев за бесконечно малую долю секунды более пятисот световых лет.

— И, наконец, мы благодарим Святую Джессику Май за то, что она открыла нам глаза, когда мы блуждали во тьме!

— Мы благодарим тебя, Святая Джессика! — взорвался криками зал.

Повернувшись к окну, Деллиан с интересом оглядел новый рисунок окружающих «Морган» созвездий. Расположенная над сценой проекция показывала сейчас закрывшееся устье портала — составляющие его стебли извивались, разрушаясь от перенесённой запредельной нагрузки.

Через пару секунд, когда конструкции портала, отработавшего своё, потухли и скрючились во тьме космоса, Деллиан улыбнулся и добавил:

— Мы прятались и отступали, Оликс! Было дело. Вот только сейчас мы поменялись местами. Теперь ваша очередь прятаться и отступать. И я советую вам делать это получше, потому что когда мы найдём вас, мы надерём вам задницы, пятиногие уродцы!

Аналитическая группа. Няка, 26 июня 2204 года

В гостиной, после фатального удара Джессики, возникла немая сцена: все застыли, уставившись на неё, замершую с багром в руках, — на её лбу дрожали сразу три точки лазерных целеуказателей.

На другом конце багра, окаменевшее в неестественной позе с вывернутой шеей, судорожно подёргивалось тело Феритона Кейна. Тишину нарушало только ритмичное почавкивание — всё ещё работающее сердце выкачивало из тела кровь, с пузырями вытекающую из расколотого черепа.

Впрочем, вскоре прекратилось и оно.

Джессика улыбнулась окровавленным лицом, переведя взгляд от нацелившего на неё пистолет Алика к Каллуму, потом — к Кандаре, и наконец — к Юрию.

— Посмотри на его мозг, Юрий, — удивительно спокойно сказала она.

— Чего, блядь?! — проревел Каллум.

Стоящий позади него мертвенно-бледный Элдлунд захрипел, закрывая рот руками. Этот звук словно спустил спусковой крючок — в следующую секунду Луи согнулся в рвотном спазме.

— Какого хера, Джессика? — невозмутимо произнёс Альстер. — Что ты творишь?

— Просто посмотрите на его мозг, — повторила она. — Давайте я вам покажу!

— Стой! — рявкнула Кандара. — Пошевелишься — и мы будем смотреть на твои мозги!

— Сейчас я вытащу багор, — сказала Джессика. — Не стреляйте.

— Медленно и спокойно, — прорычал Алик, — ты вытаскиваешь багор, кладёшь его на пол, потом поднимаешь руки вверх, сцепляешь пальцы за головой и делаешь шаг назад.

— Да, конечно, — произнесла она, с лёгким шпоканьем выдернув багор из головы Феритона.

Тело не удержалось на стуле и наконец-то свалилось на пол, встав в неприличной позе с откляченным задом. Черепная коробка при этом раскрылась, демонстрируя окружающим своё содержимое.

— Пресвятая дева Мария! — воскликнула Кандара, зажимая рот рукой. — Что это ещё за пакость?

— Я не знаю, — с паникой произнёс стоящий за ней Элдлунд, — я не знаю, что это такое!

— Что, чёрт возьми, там такое, чувак? — потребовал ответа Каллум.

— Вы это о чём? — невозмутимо спросил Юрий.

— Вот об этом вот! — прокричал Элдлунд, показывая пальцем в сторону лежащего на полу тела.

— Всё приходится делать самому, — вздохнул Альстер. — Кандара, держи Джессику на прицеле, — добавил он, тяжело вставая.

— Будет исполнено, шеф, — козырнула Кандара.

Получив прямой приказ, она заметно успокоилась, после чего направила на Джессику левую руку. Точнее оружие, притворяющееся до поры рукой — отъехавшая вниз кисть обнажала собранные в единую систему несколько оружейных стволов.

Повинуясь её жесту, Джессика опустилась на колени и сцепила пальцы рук в замок на затылке.

— Что это? — резко спросил Юрий, показывая рукой на размозжённую голову.

Алик, оставшийся в одиночестве, пожал плечами, убрал пистолет в кобуру и присоединился к людям, внимательно разглядывающим содержимое черепной коробки.

— Ты когда-нибудь видел что-то подобное? — спросил у него Альстер.

— Я… — вздрогнул Понедельник, издав глотающий звук. — …не видел.

— Что за херня? — спросил Юрий, возмущённо воззрившись на Джессику. — Говори, мы ждём!

— Это мозг Оликс, — спокойно улыбнулась Джессика.

— А что он делает в голове Феритона? — удивлённо спросил Луи.

— Оликс поместили его туда. Они выскоблили мозг настоящего Феритона из черепной коробки и заменили его на мозг квинты. Других объяснений того, что вы видите, быть не может.

Альстер наклонился, ещё раз всматриваясь в окровавленные куски плоти. Ошибки быть не могло: он прекрасно знал, как выглядит мозг, и мог с уверенностью сказать, что масса, заполняющая мозг бедняги Феритона, определённо не была человеческой. У неё была неправильная структура — до странного упорядоченная, словно скрученная в сложный узел верёвка, белая и осклизко-полупрозрачная, как щупальца какого-то морского обитателя.

— Еба-а-а-ать… — протянул выглядывающий из-за плеча Юрия Луи.

— Воистину, — согласился Альстер.

— Вы убедились, что я говорю правду? — подала голос Джессика. — То, что вы видите, — мозг отдельной единицы Оликс — квинта. А ещё это означает, — она оскалилась, — что составляющие единую личность четыре других тела видели и слышали всё, что слышал и видел Феритон. Они полностью в курсе работы отдела, который занимается слежкой за Оликс. А ещё они знают, что вы нашли их повреждённый корабль.

— Это нехорошо, — мрачно сказал Юрий.

— Я правильно поняла, — дружелюбно спросила Кандара, не убирая, впрочем, оружия, — этот повреждённый корабль принадлежит Оликс?

— Да. Это их средний транспорт, — сказала Джессика. — Он возвращался в их анклав, когда мой коллега выбил его из червоточины.

— Червоточины? — оцепенело повторил Каллум. — У Оликс есть червоточина? Ты это знал?! — воскликнул он, поворачиваясь к Альстеру.

Юрий покачал головой, не сводя взгляда с Май.

— Именно так я поняла, что Феритон является одной квинтой Оликс, — сказала Джессика. — На самом деле четвёртая биокамера «Спасения Жизни» не является местом, где хозяева прячут от осквернения сакральные обелиски. Все подобные корабли содержат червоточину, ведущую обратно в анклав.

— Все подобные? — со стоном переспросил Кэл. — Их что, больше одного?

— Оликс всегда прибывают на кораблях, подобных «Спасению Жизни». Это уловка, которая позволяет им наблюдать за обнаруженными ими видами, прежде чем они возвысят их.

— Возвысят? — слабо прошептал Каллум.

— Возьмут их с собой в паломничество к Богу в Конце Времён. Я бы сказала «пригласят», но нет — присоединение к ним не является добровольным. Они захватывают каждую разумную расу, которую находят, и перемещают в свой анклав. Так они похитили уже множество рас, тысячи или даже больше.

— Ага, — скрестив руки на груди, произнёс Алик, — а ещё Оликс умеют летать на крылатых свиньях!

— Да, — поддержал его пришедший в себя Луи, — я тоже не верю ни в одно слово из сказанного. Просто потому, что даже Юрий ничего об Оликс не сумел узнать, куда уж тут Джессике…

— Я знаю так много, — печально сказала Май, — потому что я не человек. Я неанка.

— А это что ещё за хрень?

— Мы инопланетяне, но не Оликс. На самом деле мы сильно отличаемся…

— Святой Иисус на кресте, блядь! — воскликнул Понедельник. — Градус абсурда нарастает.

— Помните парадокс Ферми? — словно не заметив его выпада, продолжила Джессика. — Который первый спросил: «А где все?» Сейчас у вас закрепилась точка зрения, что жизнь зарождается в исключительно редких случаях, поэтому человечество имеет очень небольшие шансы натолкнуться на другие виды. Это не совсем верная концепция. На самом деле, возникнув, разумная жизнь практически сразу выдает своё местоположение при помощи радиоизлучения.

И на этот зов сразу приходят Оликс. Со своей ложной дружбой и религиозной жадностью. Отсюда и ответ на вопрос Ферми — галактика полна разумной жизни. Вот только все мы прячемся. И вам пришло время присоединиться к нам в безмолвной тьме между звёздами. Только там вы будете в безопасности.

— Ваш коллега, который выбил транспортник из червоточины, это Люциус, верно? — спросил Юрий.

— Верно. Люциус позволил людям Баптиста захватить себя во время перестрелки на Алтее. Это был финал проводимой нами многолетней операции. Оликс всегда действуют по отработанной схеме — так что с самого своего прибытия мы искали следы похищения людей. Трудность была не только в том, чтоб установить факт похищения людей — с этим мы справились довольно быстро. Трудность была в том, чтобы не выдавая себя привлечь внимание к этому факту вашего руководства…

— Это были вы?! — воскликнул Луи. — Это вы всё подстроили?!

— Я приношу свои извинения, — спокойно ответила неанка. — Это было необходимо. Мы знали, что работающий на неанцев чёрный наводчик подбирает малозаметных одиноких людей. И скормили ему данные по Горацио Сеймуру — который вовсе не был одиноким.

— Вот оказывается как… — выдавил внезапно побледневший Луи.

— Хорошо, — остановил дискуссию Юрий. — Мы уже поняли, как это произошло. Поэтому вернёмся к Люциусу. Он вывел корабль Оликс из червоточины. Что было дальше?

— Дождавшись посадки, он включил сигнал бедствия и снова погрузился в спячку. Именно так вы и сумели найти этот корабль.

— А что в это время делали сами Оликс? Почему они не помешали вам?

— На тот момент Оликс не подозревали о нашем существовании. При создании наших тел в них была заложена возможность противостоять заражению биотехнологией Оликс. Это привело к тому, что подвергнувшийся возвышению Люциус сохранил возможность контролировать своё тело. Остальное вы уже знаете.

— А в чём смысл возвышения? — спросил Каллум. — Почему они так поступают?

— Оликс искренне верят в концепцию «Бога в конце времён». Согласно их замыслам, он должен будет возникнуть из мыслей всех видов, оставшихся после коллапса вселенной.

— Всех доживших до коллапса разумных видов, — задумчиво произнёс Элдлунд.

— Именно, — кивнула Джессика. — А поскольку разумная жизнь очень хрупкая, множество цивилизаций не доживёт до коллапса. Вот Оликс и озаботились этим вопросом — преисполненные любви, они решили помочь всем разумным существам дождаться коллапса вселенной.

— Преисполненные любви, блядь?! — взорвался Алик. — Вот как теперь это называется?!

— Так считают сами Оликс. Согласно догмату их веры, богу нужны только ваши мысли, ваша личность, а не ваше тело. Именно поэтому они отсекают от человека всё лишнее, чтоб сохранить его неизменным до конца времён.

— Оликс похищали одиноких людей, чтобы сохранить их до конца времён? — спросил Элдлунд.

— В первую очередь, они похищали людей, чтобы отработать технологию возвышения и пересадки мозга квинты в человеческое тело. — Джессика показала взглядом в сторону тела Феритона.

— Так это вы стояли за распространением слухов о пересадке мозга? — спросил Юрий.

— Да. По опыту предыдущих вторжений мы знали, что Оликс будут влиять на социум при помощи замаскированных под людей квинт, и старались им помешать. Но всё же основная причина, по которой Оликс похищают людей, — это изучение способов возвышения. То есть сохранения их тел до конца времён. Не забывайте, их биотехнологии много выше, чем те, которые они показывают вам.

— Ни одна биотехнология, — влез в разговор Каллум, — не способна поддерживать жизнь в обрубке тела на протяжении миллиардов лет.

— Оликс не ставят перед собой задачу сохранять тела на протяжении миллиардов лет, — устало сказала Джессика. — Им это не требуется. Их анклав представляет собой чрезвычайно изощрённую манипуляцию пространством-временем — внутри него проходят минуты, а снаружи текут тысячелетия. Ко всему прочему, это делает их практически неуязвимыми.

— Так вот почему ты здесь, — улыбнулась Кандара. — Ты предлагаешь нам присоединиться к галактической войне, верно? Вступить в крестовый поход против крестового похода?

— Увы, Кандара. Я понимаю, почему ты так подумала — когда у тебя в руках молоток, все проблемы кажутся гвоздями. Но нет. Мы сами по себе — вы сами по себе. Наша группа не знает, где скрываются неанцы. Мы не знаем даже, существуют ли они до сих пор. Мы только знаем, что когда-то, эоны лет назад, они были атакованы Оликс и были вынуждены бежать. Куда именно? Мы можем только гадать. Ещё мы можем предположить, что какая-то часть неанцев активна и действует в этой части галактики — это следует из того, что мы были посланы на миссию по спасению.

Но это всё, что мы знаем. Нас специально ограничили в информации — на случай пленения врагом. Конечно, внутри нашей группы мы обсуждали случившееся много раз. Мы пришли к выводу, что оптимальной стратегией для неанцев будет покинуть галактику. Я хочу верить, что они так и поступили, оставив после себя рой автоматических станций, способных рассылать эмиссаров вроде нас.

— Ты ей веришь? — Кандара повернулась к Юрию.

— Скорее да, чем нет. Я уверен в том, что они поймали беднягу Феритона во время его шпионской миссии. — Альстер поёжился и посмотрел на торчащие между обломков костей белёсые ткани. — И это говорит о том, что Эйнсли был прав с самого начала. Остальное несущественно — нет большой разницы, возвысят они нас или вбомбят в каменный век. Главное — Оликс нам не друзья и никогда ими не были.

— Будем считать, что я тебе поверила. — Кандара повернулась к Джессике, выключив целеуказатель и возвратив на место кисть руки. — Но я буду приглядывать за тобой, — добавила она, скрещивая из пальцев козу.

— Если у кого-то из вас стоят импланты кселл, — жизнерадостно начала Май, вставая, — то сейчас самое время от них избавиться. По команде Оликс они могут меняться, пожирая вас быстрее любой опухоли. А поскольку на «Спасении Жизни» уже поняли, что вы узнали их тайну, думаю, что реакция последует незамедлительно.

— Всего лишь массовое убийство? — спросил Юрий. — Как-то мелко, не находишь?

— Это только начало. Поверьте, мне очень жаль, — Джессика сложила руки на груди, — но я уверена, что события в этой комнате послужили катализатором. Узнав о происходящем, Оликс начнут возвышение человечества.

— Руки коротки, — хохотнул Алик. — Пусть только попробуют к нам сунуться. Я, конечно, понимаю, что «Спасение Жизни» огромный и мощный корабль, но он один. Тогда как у Комитета Обороны Земли много по-настоящему мощного оружия.

— Не забывай, что четвёртая биокамера «Спасения Жизни» содержит ведущую в анклав Оликс червоточину. Они пришлют армаду кораблей класса «Освободитель», чтоб возвысить Землю. Это будет полноценная армия вторжения.

— Святые слёзы Иисуса! — прорычал Понедельник и повернулся к Альстеру. — Нам нужно срочно отправиться к порталу, чтобы предупредить Комитет Обороны!

— Конечно, — кивнул Юрий. — Нужно действовать.

Говоря это, он остался стоять, с лёгкой усмешкой наблюдая за бросившимся к выходу Аликом, за которым потянулись все остальные.

— Юрий! — крикнул из дверей Алик. — А ты-то чего стоишь? Особое приглашение требуется?

— Тот, кто никуда никогда не спешит, — подняв палец вверх, сказал Альстер, — тот никогда никуда не опаздывает. Спешка нужна только при ловле блох, Алик.

Сказав это, Юрий аккуратно сжал пальцами одну из верхних пуговиц своего кардигана, от которой тут же отлетела крышка, обнажив зрачок непроглядной тьмы.

— Мой урок не прошёл даром… — пробормотал Каллум, наблюдая, как из крохотного портала, зажатого в руках Альстера, одна за другой выезжают всё большие и большие портальные двери.

— А ты не забыл свои шпионские корни! — восхищённо присвистнул Понедельник, когда последняя из дюжины матрёшек-дверей опустилась на пол.

— А то, — довольный произведённым эффектом, улыбнулся Юрий. — Всё как в старые добрые времена.

— Нет, — перебила их Джессика, — старые времена кончились. Раз и навсегда. Нам нужно спешить.

— Эйнсли и Эмили будут рады выслушать тебя, — сказал Альстер, делая приглашающий жест рукой.

— Да. Мне нужно многое им сказать.

«Спасение Жизни». Джио-Феритон Квинта, 26 июня 2204 года

Оликс не чувствуют боли. Мы отказались от неё, изменив свои тела давным-давно, в самом начале нашего паломничества к ожидающему нас Богу.

Но когда багор инопланетянки раскроил наш череп, человеческое тело Джио-Феритон испытало яростный всплеск болевых импульсов, с которыми мы ничего не могли поделать. Мы годами настраивались на особенности человеческого мышления, позволяя нашим реакциям подражать настоящему Феритону Кейну, и нам было тяжело отрешиться от вгрызающейся в тело боли.

Следующие сигналы пополнили наш богатый опыт чувственных ощущений. Мы впервые испытали агонию. Мы не можем сказать, что нам это понравилось.

Оставшиеся четыре квинты временно потеряли контроль над функцией конечностей. Мы хотели плакать, но у нас не было слёзных протоков. Мы хотели кричать, но у нас не было голосовых связок. Мы хотели — мы просили — мы молились, чтобы боль прекратилась.

И бог услышал нас.

Терзающая нас боль прекратилась. Наше любимое тело, наш Джио-Феритон умер. Его квантовая сущность исчезла из нашей коллективной квантовой запутанности. Мы сотни раз переживали потерю единственной функции разума, когда заменяли старое тело в пределах квинты, но ещё ни разу утрата не чувствовалась столь болезненно.

Боль затопила наш разум, парализовав мозговую активность. Мы переживали вновь и вновь момент утраты, не в силах выйти из дьявольской петли. В эти моменты мы особенно остро чувствовали различия между нами.

У нас нет механизма, способного помочь выйти из шока. У нас нет эндорфина. Поняв это, мы сообразили, что не можем выйти из шока, потому что остатки сознания Джио-Феритона пытались решить возникшую в нечеловеческом теле проблему человеческими средствами.

Осознав это, мы сумели погасить колебания, постепенно восстановив равновесие. Мы обратились к сознанию Джио-Феритона, с любовью напоминая ему о том, что оно принадлежит Оликс. Мы переместили его в новое тело, чтобы снова стать полной квинтой. Так мы справились с потерями, которые только что понесли.

Наш разум снова полон и един. Ничего не пропало. Ничего не произошло. Нам не о чем сожалеть.

Пережитое сделало нас богаче и умнее. Мы поняли, что нам нужно избегать слияния с чужим разумом, потому что это умаляет нашу чистоту. Мы больше не будем браться за такую задачу.

В том числе и потому, что в этом больше нет необходимости.

Словно в подтверждение наших мыслей, к нам обратился единый разум «Спасения Жизни», привлечённый хаотическим всплеском наших-человеческих эмоций.

«Расскажи о происшествии», — просила великая сущность.

«Мы волновались из-за внепланового сокращения, — ответило я. — Наше любимое тело, наш Джио-Феритон был убит».

«Как?»

«Человек из нашей группы, Джессика Май, вставила багор в голову Джио-Феритону, что сразу привело к разрыву нашей связи с нами».

«Почему?»

«Ну, мы наверное, сказали что-то не то… и она поняла, что Феритон — это Оликс. Скорее всего, она знала, что в четвёртой биокамере нет никаких святых реликвий…»

«Откуда человек Джессика могла это знать?»

«Мы думаем, что она неанка».

«Опять они», — неодобрительно заявило «Спасение Жизни».

«Это не всё, — с сожалением добавили мы. — Аномальный человек Люциус тоже оказался неанцом. Это он испортил единое сознание транспортного корабля и выбил его из червоточины».

«Значит, люди теперь знают нашу цель».

«Скорее да, чем нет… — начало было юлить я, но опомнившись, отринуло эти человеческие уловки. — Да, определённо да».

«Хорошо, — заметив мои метания, сообщило «Спасение Жизни». — Мы не можем потерять человечество из-за саботажа неанцев. Люди живые и красивые. Бог в конце времён будет любить их. Он будет благодарен нам за то, что мы приведём человечество к нему».

В следующий миг единый разум «Спасения Жизни» открылся, войдя в разумы всех Оликс:

«Мы начинаем возвышение человечества!»

Конец первого романа

История продолжится во втором томе цикла «Стадии Спасения»: «Спасения нет».

Content

Спасение

Послание с Земли

Аналитическая группа, Нью-Йорк. Феритон Кейн, 23 июня 2204 года

Поместье клана Иммерле, Юлосс. Деллиан. Год 583 ПП (После Прибытия)

Аналитическая группа, Няка. Феритон Кейн, 23 июня 2204 года

Каллум и Юрий лицом к лицу. AD 2092

Сави Чаудхри AD 2092

Юрий Альстер AD 2092

Каллум Хепбёрн AD 2092

Юлосс. Год 587 ПП (После Прибытия)

Аналитическая группа, Няка. Феритон Кейн, 24 июня 2204 года

Гонка: «Юрий vs Время». Лондон, 2167 год

Юлосс. Йирелла. Год 587 ПП (После Прибытия)

Аналитическая группа, Няка. Феритон Кейн. 25 июня 2204 года

Дело о благосклонности Алика. Америка, AD 2172

Юлосс. Год 591 ПП (После Прибытия)

Аналитическая группа, Няка. Феритон Кейн, 25 июня 2204 года

Чума убивает. Рио, 2194 год

Юлосс. Деллиан. Год 593 ПП (После Прибытия)

Аналитическая группа, Няка. Феритон Кейн, 25 июня 2204 года

Шпионская миссия Феритона Кейна. «Спасение Жизни», 2199 год

Аналитическая группа, Няка. Феритон Кейн, 26 июня 2204 года

Юлосс. Деллиан. Год 593 ПП (После Прибытия)

Аналитическая группа. Няка, 26 июня 2204 года

«Спасение Жизни». Джио-Феритон Квинта, 26 июня 2204 года