Валерий Михайлович Гуминский

Вик Разрушитель 4

Часть первая. Бремя свободы. Интерлюдия. Глава 1

Интерлюдия

Огромный дом был погружен в сон. Где-то в темноте просторной гостиной шуршит оброненной детьми конфетной оберткой кошка; едва заметно колышутся в невидимых потоках легкого сквозняка плотные оконные шторы; мебель, расставленная по комнате, похожа на неуклюжих спящих животных; из-за закрытых дверей столовой сочится тонкая полоска света и набегает на ростовое зеркало в парадной, в сумрачном отражении которого проявляются зыбкие формы высоких гардеробных шкафов.

Осторожные, совсем легкие шаги по полу замирают возле одной из комнат на втором этаже. Дыхание темной фигуры на мгновение становится учащенным, тонкие пальцы обхватывают ручку двери и медленно-медленно тянут ее вниз. Едва слышно щелкает запорный механизм — человек превращается в слух.

— Может быть ты, наконец, зайдешь в кабинет? — слышится громкий и веселый мужской голос изнутри.

Разочарованно вздохнув из-за своей оплошности, девушка одним движением руки сметает полог аурной невидимости, открывает дверь и проскальзывает в помещение, освещенное лишь настольной лампой. Здесь тепло, уютно и пахнет мужским парфюмом.

Массивная фигура мужчины оставалась неподвижной. Но взгляд хозяина кабинета скользит по изящному девичьему силуэту, затянутому в черный шелковый халат, с видимым удовольствием и нежностью.

— Уже поздно, папа, — укоризненно говорит девушка, присаживаясь за стол напротив него. — Ты уже какую ночь прячешься в кабинете и изматываешь себя… Кому опять свиток готовишь?

Потертое от частого использования стило легло на лакированную подставку, мужчина расправил плечи и пошевелил пальцами, сведенными от долгой работы. Отодвинув от себя небольшой квадрат кожи, испещренной рунической вязью, он откинулся на спинку кресла.

— Ярослав завтра собирается в гости к нашему пациенту. — сказал мужчина. — Я решил отправить вместе с ним маленький презент. Не хватило немного времени, чтобы закончить, вот и добираю ночью.

— А зачем ему магический свиток, если он антимаг? — удивилась зеленоглазая девушка.

— Я учел это обстоятельство, — улыбнулся отец. — Руны на свитке не имеют Стихийной привязки и находятся в пассивном режиме, поэтому защищены от негативных последствий. Но подарок лучше держать подальше от источника антимагии во избежание случайной активации.

— И как это может проявиться? — нахмурилась девушка.

— По-разному, даже я не знаю, — отец вздохнул и спохватился: — А ты-то сама почему не спишь? Да еще следишь за мной. Вчера тоже приходила.

— Плохо закрываюсь, — с досадой прикусила нижнюю губу девушка.

— Хорошо закрываешься, только наши ауры действуют в одном частотном диапазоне.

— В каком? — мелькнуло любопытство в голосе.

— В семейном, — усмехнулся мужчина.

— Пап, я должна пойти с Яриком к Викентию, — подняв голову, твердо произнесла Полина и стала ждать реакцию отца. Его же лицо оставалось спокойным, но глаза потемнели, что говорило о внутреннем волнении и несогласии.

— И в чем твой интерес? — сплетя пальцы между собой, спросил барон Назаров. — Ярослава я отпускаю лишь потому, что волнуюсь за состояние здоровья юноши. Мы в ответе за тех, кого спасаем. Тем более, в него вложена частичка моей Силы. Несколько дней купировал его антимагию, как-никак. И вообще, твой брат опытен в перемещениях между мирами, но взваливать на него ответственность за членов семьи я не хочу.

— Я сама могу постоять за себя!

— Можешь, не спорю. Но это другой мир, там нет наших подручных, знакомых, друзей или агентуры. Случись что с вами, придется наведаться в чужую Явь и тем самым засветиться. Дай мне другой аргумент, чтобы я мог отпустить тебя.

Именно это свойство характера отца до безумия нравилось Полине. Он не запрещал без причины совершать некоторые поступки, не вставал в позу, как мама, а заставлял искать нужные слова, учил, как нужно склонять человека на свою сторону.

— Я не вижу своего ближайшего будущего, — девушка вскинула голову, зеленая радужка глаз засветилась точками расплавленного золота. — Как будто сижу в абсолютно темной комнате и не могу нащупать ни одной вариативной линии. А потом через какой-то промежуток времени они появляются. Значит, дело предрешенное.

— Пророк ты мой очаровательный, — вздохнул Назаров, и встав с кресла, подошел к дочери, погладил по мягким вьющимся темно-каштановым волосам, распущенным по плечам. — Уверена, что в "колодец" попала?

— Помнишь, когда мы к Сабуровым в гости «ходили»? — оживилась девушка. — Перед этим у меня точь-в-точь такая же симптоматика проявилась. Как будто отрезало от источника информации. Первый раз я так испугалась, думала, что скоро умру.

— Ты тогда впервые ревела целых три дня, не могли успокоить, — грустно усмехнулся барон. — Не могли понять, что происходит. Знаешь же, как мы старались тогда тщательно скрывать твой Дар. Ни с кем не посоветоваться, не спросить.

— Зато потом сама догадалась, — улыбнулась Полина. — Помнишь, когда Ярик нас на экскурсию в Россию, которая без магии, водил? Вот тогда все на место встало.

— С мамой разговаривала? — понимая, что дочь предъявила тот самый аргумент, и дело было не в природном упрямстве добиваться своего — Полина как раз им не страдала — Назаров уже прикидывал, как обезопасить вояж детей в чужую Явь. Самому, что ли, сходить?

— Говорила. Императорская кровь взыграла не на шутку. Долго меня отчитывала, даже грозилась лишить меня свободы перемещений, в ссылку отправить в лесничество к Васильевым. Но потом сдалась.

— Не похоже на мать, — удивленно вздернул брови Никита Анатольевич.

Ярик помог. Он умеет убеждать.

Назаров кивнул. Его отношения с детьми строились на основе взаимного доверия и жесткой дисциплины во время самостоятельных «походов» по иным мирам. Он вбивал в голову повзрослевших Ярику, Мише и Полине, что любое отклонение от проработанного плана грозит очень серьезными проблемами. Ошибка или необдуманное действие влечет за собой втягивание клана в незапланированные мероприятия и расходы. Да и в своей Яви такие правила никогда не помешают.

Его красавиц-жен возмущал подобный подход к воспитанию детей, как и внешнее спокойствие, пока они разгуливали невесть где. Никита Анатольевич никогда не имел привычки показывать свои страхи и бушующее море эмоций в своей душе. Оттого флегматичная — больше показная — натура Главы Рода и вызывала редкие вспышки недовольства слабого пола, проживающего в большом поместье Назаровых. И связаны они были только с «либерализмом» в отношении детей.

Который, к удивлению многих аристократических семей Петербурга и Вологды, не испортил младое поколение Назаровых. Ни один из наследников барона не был замечен до сих пор в скандалах или дурных выходках, коими зачастую грешило большинство отпрысков столичного дворянства. Не сказать, что Никита Анатольевич растил в тепличных условиях своих детей — бывало всякое, мелкие шалости не предотвратить, как ни старайся; общая картина семейного благополучия складывалась из главного постулата: «к нам приковано слишком много завистливых взглядов, поэтому нельзя давать в чужие руки инструменты шантажа, давления и поводов для войны. Но уметь показать свою силу — важнее всего».

— Когда планируете идти? — вопрос барона означал, что он принял аргумент Полины.

— Утром, после завтрака.

— Михаил пойдет с вами, — неожиданно сказал Назаров таким голосом, что Полина и не вздумала возражать. Мишка и сам набивался в компанию к Ярику. Втроем-то им будет гораздо легче и веселее. Можно прикрыть друг друга в случае опасности. — Слон и Лязгун прикроют вас со стороны, вы их даже видеть не будете. Это не обсуждается.

— Хорошо, папа, — покладисто кивнула девушка и встала, чтобы порывисто обнять отца. — Спасибо, что не запрещаешь!

— Я в вас верю, — Назаров погладил дочь по голове, ощутив исходящие от нее волны счастья и любви. — Иди спать, милая. Мне надо закончить свиток к утру. Негоже без подарка заявляться.

— Хорошо, — Полина убрала с щеки прядь волос и выскользнула за дверь.

Назаров улыбнулся и снова взялся за стило. Заснувший дом дышал спокойствием и уютом, распространяя вокруг себя серьезную ауру защитных конструктов. У счастья есть один недостаток: оно вызывает у недалеких людей зависть и злобу, и об этом барон прекрасно знал. Знал, и был готов ко всему.

Глава первая

1

За окном нещадно поливает дождь. Уже третий день унылые свинцовые тучи висят над большей частью Москвы, накрывая город мелкой моросью, а иногда и мощными дождевыми потоками; захлебываются ливневые стоки, автомобильные дороги превращаются в сплошные озера, невозможно пройти по тротуарам из-за опасности попасть под брызги из-под колес машин. Водителям абсолютно наплевать, что происходит снаружи. Окатило тебя холодным душем, залило штаны или красивые модные сапожки — сам виноват, нечего шарахаться по улицам в такой день. И что ты там орешь вслед от злости и обиды — тоже плевать.

Только над Зарядьем относительно спокойно. Клановые маги Мстиславских держат оборону, отодвигая тучи ненастья от императорской Резиденции, усугубляя ситуацию в других районах столицы. Все по законам природы. И даже магия здесь бессильна. Если в одном месте убыло — то где-то жди потопа. Несколько квадратных километров земли находятся в относительно спокойном месте, пусть и без солнечного света, обходясь мрачностью светового дня. Радует, что нет промозглой сырости, можно гулять по парку вместе с детьми, да и самим размяться вместо унылого созерцания осеннего листопада из окон домов.

Хорошо, что самый серьезный дождевой шторм пришелся на конец учебной недели. Куан успел загнать машину на автостоянку возле дома, где мы сейчас живем, зашли в подъезд — и тут грянуло. Мгновенно стало темно, потянуло даже не свежестью, а надоевшей сыростью. Консьерж дядя Стефан — бывший вояка-бронеходчик, невысокий и коренастый, с густыми жесткими усами, крупный как отъевшийся за лето медведь — поприветствовал нас и посетовал, что жильцы, не успевшие прийти со службы или с прогулки, промокнут и натащат на чистую сверкающую светло-бежевую плитку грязь и воду.

В выходные я планировал отсыпаться, так как погода не позволяла бегать в парке, который, как оказалось, находился неподалеку — не более километра — от «муравейника». Зачем месить грязь и марать обувь и мокнуть под мерзкой водяной пылью? Так я думал. Но… человек предполагает, а Куан действует так, как желает сам. Он дал мне поспать на час больше, а потом без стеснения поднял на ноги, заставил заниматься силовой подготовкой в гимнастическом зале, оборудованном нами в одной из свободных комнат новенькой четырехкомнатной квартиры, купленной отцом перед отъездом в Ленск. Отличный подарок сделал князь Мамонов своему сыну, хитро переложив на его плечи бремя содержания, как я узнал позже…

В воскресенье от Куана тоже не было покоя. Снова ранняя побудка, завтрак в виде свежих оладушек с черничным вареньем и деревенским творогом со сметаной — и вперед, на тренировку в «палестру», как я в шутку обозвал комнату, где стояли разнообразные тренажеры: для бега и ходьбы, для силовых упражнений, груша для битья, даже настоящая макивара. Где ее раздобыл наставник — оставалось лишь догадываться.

Я чувствовал, что за меня взялись всерьез и надолго. У меня даже мысль появилась, а не сговорился ли отец с Мстиславскими загонять меня до полусмерти под видом тренировок? А если нет — тогда для чего такая интенсивная физическая подготовка?

— И чем сегодня займемся? — с легким содроганием окидывая взглядом стройный ряд тренажеров, притулившихся у дальней стены как войско неприятеля, спросил я у Куана, носившего вполне русское имя Коля.

— Медитацией, — непререкаемым тоном произнес шаман-оборотень и кивнул на коврик, расстеленный посреди комнаты. — Садись и начинай работать.

Я вздохнул, понимая, что наставник заставит меня выложиться на все сто процентов, и пока спортивная майка не промокнет от пота, не выпустит из комнаты. Сев на жесткий бамбуковый коврик в позе Будды, сложил ладони лодочкой и постарался расслабиться, выкинув из головы все ненужные мысли и посторонние звуки, исходившие от Куана, расхаживавшего передо мной.

— Твоя задача — сформировать энергетический кокон, или, чтобы было более понятно — ядро. Оно будет напитывать твою физическую и аурную оболочку, — менторским и хорошо поставленным голосом чеканил наставник. И не скажешь, что кореец. Никаких сюсюканий и пришептываний. — Ты не одаренный, ты не боевой маг, ты обычный человек. А значит, нужно научиться изыскивать резервы для поддержания своего организма. Если тянуть энергию из себя, через несколько месяцев превратишься в живую мумию. Чтобы не допустить подобного, ищи любую возможность черпать Силу из окружающих тебя энергетических потоков и питать ядро. Чем быстрее ты укрепишь его — тем быстрее разовьешь нужные навыки.

— Так это же магия, — пробормотал я расслабленно.

— Не магия! — возразил Куан. — Одаренный берет энергию из эфирных потоков и перерабатывает с помощью искры и техник в полезное для себя оружие. Он задает программу и воплощает ее в материальном мире. А ты должен использовать энергии такими, какие они есть в природе! Твоя психическая сила включает в себя концентрацию, волю, осознание и восприятие! Мысленный посыл, если хочешь! И такая сила есть у каждого человека!

Он развернулся в сторону макивары и резко выбросил левую руку с раскрытой ладонью. По моим волосам пронесся невидимый ветер — тренажерный манекен едва не вылетел из крепежных гнезд. Настолько был сильным энергетический удар. И это на расстоянии пяти шагов. Тоже так хочу!

— Ты спишь, — как ни в чем не бывало продолжил наставник. — Твои способности пробуждаются только в нестандартных ситуациях. Поэтому тебе и удалось выжить, справиться с бандитами, а заодно и проявить зачатки личной Силы. Но это неправильно! Нужно пользоваться правом завершающего удара не из-за страха смерти, а сознательно! В любой момент, даже если только что проснулся от шума в доме, куда проник враг!

Ну да, я ведь рассказал Куану, каким образом смог активировать непонятные и пугающие способности, когда был заложником польских диверсантов, как противостоял пану Богумилу и как удалось свалить его с ног усиленным ударом. Мальчишке моих лет, сами понимаете, взрослого мужчину не одолеть; даже магически одаренному и то придется поднапрячься.

Я слушаю наставника и постепенно погружаюсь в состояние покоя, где мысли попадают в густую патоку времени и еле-еле ворочаются. Когда они растворятся как кристаллики сахара в горячей воде, я попробую приподняться над полом. Левитация тоже входит в программу моего необычного обучения. Только нужно войти в состояние «просветления».

— Твои рефлексы должны сами пробуждаться в нужный момент и руководить тобой, не давая мозгам копаться в причинах создавшейся ситуации, — продолжал гвоздить словами Коля-Куан. Он подобно тигру, вышедшему на охоту, ступал по полу в мягких матерчатых тапочках, чтобы не отвлекать меня от погружения в глубины сознания. — Чувствуй вибрации мира, природы, окружающих тебя вещей. Они тоже отдают энергию. Забирай без сомнения, ее хватает с избытком. Полноводная река оттого и слывет великой, что вбирает в себя малые ручейки. Учись быть этой рекой. Когда ты научишься плыть в потоке, начнем настоящее обучение.

Настоящее? А сейчас что? Инициация неофита, легкая разминка? Мысли вяло струятся где-то в глубине черепа. Я словно сплю, но чувствую, как тело наполняется легкостью, словно в воздушный шарик начинают закачивать воздух. Вокруг меня вихрятся светящиеся разноцветные ниточки-мулине. Сплетаясь между собой, они образуют красивые прочные косички. С каждым новым витком косички увеличиваются, превращаются в прочные канаты. Я невидимыми руками хватаю их, и тело пронзают мириады комариных укусов. Немного неприятно, но я держусь, потому что внутри меня все начинает вибрировать. Та ли это вибрация, о которой толкует наставник, или иного свойства — мне не ведомо. Забавно ощущать самого себя в пространстве в виде силового объекта, которому подвластны перемещения с одного места на другое. Сразу вспомнилось, как во время разговора с отцом Куан исчез с моих глаз. Я тогда спросил, не кумихо ли кореец. Призрачный шаман, точнее и не скажешь!

— И куда ты собрался? — ехидный голос Куана вывел меня из невероятного по ощущениям транса. Распахиваю глаза и столбенею. Я висел! Пусть это были жалкие несколько сантиметров, но мне было достаточно, чтобы захлебнуться в волнах восторга. Эх, еще бы немножко в эфирных далях побыть! Моя задница впечатывается в бамбуковый коврик. — Ученик, ты торопишь события. Я что сейчас тебе втолковывал?

— Учиться собирать энергию из окружающего меня пространства и предметов, — гася восторг от левитации на лице, ответил я.

— Встать! — рявкнул наставник неожиданно.

Невероятно, как я из положения «тибетский монах созерцает водопад» взлетел вверх, выпрямляясь как пружина. Секунда — и я на ногах, прикрывая корпус и лицо руками. Несколько дней назад вот так же попался на хитрый прием Куана, потом кубарем улетел в дальний угол комнаты. Но в этот раз наставник меня пожалел.

— Бей! — рука корейца указывает направление на макивару.

Разворачиваюсь и выбрасываю правую руку, давно чешущуюся от мелких уколов, в сторону тренажера. Фуу-х! Ощущение такое, словно ладонью толкаю спрессованный воздух массой в несколько десятков кубических метров и… ничего не происходит. Удар-то был, но получился смазанным, не отразившимся на макиваре никоим образом. Волна воздуха ударила в стену и едва заметно качнула двухрожковую люстру на потолке.

— Ну? — скептически спросил Куан. — Объяснишь, почему не получилось?

Он нисколько не сердился на мой прокол. Мы ведь находились в начале долгого пути, как уверял наставник. Ученик только-только стал осваивать премудрости «просветления».

Я почесал макушку, стимулируя мыслительный процесс.

— Наверное, не смог удержать концентрацию после левитации. Вместо направленного удара получился размазанный по поверхности.

— Можно и так сказать, — кивнул наставник. — Ты принял неверное решение, отвлекся на технику, которую мы должны изучить позже, после закрепления нужных навыков. Распылил — вот тут ты прав — энергию на развлечение, а мой приказ сбил настрой. Начальная фаза удара оказалась хорошей, плотной, но недостаточной для нанесения поражения противнику.

Он ткнул пальцем в сторону макивары.

— А ты здорово по-русски говоришь, даже акцента не слышно, — похвалил я Куана. — Раньше лекции не читал?

— Не отвлекайся ученик, — он проигнорировал мой интерес. — Ненужные вопросы только увеличивают время наших занятий. И лесть мне не нравится.

— Понял, не буду, — я от греха подальше сразу заткнулся. Мне хватило и того, чем загружал меня боевой шаман. Отдохнул в воскресенье, называется! — Но как концентрировать нужную для воздействия массу энергии?

Я был уверен, что в этот момент Куан ничего не делал, только едва приподнял руку и ткнул пальцем в мою сторону. От невидимого толчка в грудь я покачнулся, но удержался на ногах. Или удар был недостаточным, или показательным. А может, все дело в моей устойчивости?

— В простоте сила, — ответил наставник, одобрительно кивая. — Помимо желания в освоении техники концентрации у тебя должно быть богатое воображение. Представляй энергию в виде пузыря, облака, купола — да любой ограниченный в пространстве объект подойдет. Визуализируй его и начинай накачивать в него энергию. Ты обязательно поймешь, когда нужно прекратить эту манипуляцию. Потом начинай собирать Силу в ладони, в пальцы, в кулак — в зависимости от того, чем хочешь атаковать. Кулак дает сокрушающий удар, ломает кости, вплоть до летального исхода. Ладонь больше всего используют в качестве останавливающего или отталкивающего действия, когда хотят нейтрализовать противника, не доводя дело до его смерти. Палец… всего лишь предупреждение. Хотя и пальцем можно убить, воздействуя на некоторые точки.

— Страшный ты человек, Куан, — поежился я.

— Твой отец предупреждал, — кореец даже не улыбнулся. Помру я с ним от тоски!

— То есть с богатым воображением я могу визуализировать любой предмет? — снова чешу макушку. — Как одаренные, создающие плетения огня, льда или каменных копий?

— Без проблем, — обрадовал меня наставник. — Только твое оружие будет невидимым, но правдоподобно ощущаемым. Если огонь, то появится ожог. Воздушными потоками можно сломать человеку кости, перекрутив его как выжимаемое в центрифуге белье. «Воздушными камнями» принесешь большие повреждения каким-нибудь объектам. Техника, которую ты изучаешь, очень страшна в своем проявлении. Скажу честно: я не хотел давать ее тебе, но князь Мамонов настоял, взяв на себя ответственность, уверяя, что сын никогда не станет злоупотреблять Силой. Ты же разочаруешь меня и отца?

— Куан, — я почему-то с самого начала не хотел называть корейца Колей, и он не пытался меня исправить. Кажется, даже рад был этому обстоятельству. — Я никогда не стану применять такую жуть, только в целях самообороны. Но от удара пальцем не откажусь. Хорошая профилактика для идиотов и нахалов.

— Тогда ступай на тренажеры, — нелогично ответил Куан и первый же направился к беговой дорожке. Пусть на улице дождь, но никто не отменял ежедневную пробежку. — Пятнадцать километров!

— Ну-ууу, мастер!

****

Уже месяц я живу вместе с наставником в одном из домов «Купеческого муравейника», что протянулся вдоль Хорошевского шоссе. Квартира, купленная на средства отца, предоставлена мне в безраздельное пользование. Теперь я хозяин ста с лишним квадратных метров на третьем этаже восьмиэтажного дома со стеклянной лоджией, выходящей на внутренний уютный двор, и симпатичным эркером, глядящим на гладкое полотно шоссе. Большая столовая, приличных размеров гостиная (можно танцы устраивать), три спальни, одна из которых принадлежит мне, другая — Куану. Две ванных комнаты чрезвычайно нас обрадовали. Не будем мешать друг другу. Про тренажерный зал я уже сказал.

На каждом этаже по две квартиры. Моим соседом по лестничной площадке стал купец Афанасьев со своим семейством: женой, двумя сыновьями десяти и двенадцати лет. Я уже узнал их имена. Сашка с Мироном здороваются со мной, когда сталкиваемся на лестнице, зовут в гости. Но больше всего мою неокрепшую душу напрягает Ксения — их сестра, моя ровесница. Строит глазки, пытается кокетничать…

Как только Борис Кузьмич — это так соседа зовут — узнал, кто заехал в пустующую квартиру, стал собирать обо мне информацию. Что за паренек, живущий с раскосым азиатом, где его родители? Ответ он вскоре получил от консьержа дяди Стефана, которому положено знать все о жильцах, и слегка успокоился. Легенда была подготовлена заранее агентской конторой, через которую действовал отец. Мелкопоместный сынок рода Волховских господина Афанасьева, видать, не прельщал в качестве будущего жениха своей дочери. Даже как воспитанник рода Булгаковых.

Слесарь домового кондоминимума повесил на дверь блестящую табличку с моим именем и фамилией, и теперь я официально вступил в права владельца. Хочу заметить — это важно. Почти весь дом — доходный, и многие жильцы просто снимают здесь жилье, которое не отличается роскошью, кроме тех, что расположены на первых четырех этажах. Так что в подъезде у нас живут всего восемь состоятельных человек с тугим кошельком, которые смогли себе позволить купить, а не арендовать квартиру.

Насчет себя похвастаться не могу, кошелек не столь тугой, чтобы разбрасываться деньгами, но банковский счет позволяет содержать жилье и на все остальное, что нужно молодому человеку, хватает.

Главное желание, чтобы Борис Кузьмич не узнал как можно дольше, что я младший княжич одного из богатейших аристократических Родов. Моему спокойствию придет окончательный конец. Придется отбиваться всеми видами оружия, включая самого Куана. Но это уже на крайний случай. Я же зверь какой, натравливать оборотня на милейших соседей.

Небольшая проблема возникла с Императорским лицеем. Мама, как и обещала, добилась аудиенции у императрицы. Анастасия Павловна сначала засомневалась, правильно ли поступают Мамоновы, оставляя сына одного в столице, но в итоге пообещала посодействовать быстрейшему переводу из Щукинской гимназии в лучший российский лицей.

Мне пришлось вместе с отцом съездить туда, чтобы показать товар лицом — то бишь себя — директору. Господин Разумовский хотел лично поговорить со мной после звонка от Ее Величества. Вопрос об учебе в его заведении был решен положительно из-за фамилии, которую я теперь носил. Мамоновы — очень серьезная фигура в дворянском обществе, и игнорировать такие «мелкие» просьбы от самой императрицы себе дороже. А как только Дмитрий Сергеевич узнал, что я тот самый молодой человек, выступавший в финале пилотов УПД против Великой княжны Лидии, он сразу же провел логическую цепочку от Лужников до Болотного. И вовремя замолчал, уловив предупреждающий взгляд отца.

Формальности были улажены, но к обучению в Императорском лицее «Чистые Пруды» я мог приступить только в ноябре. Все дело, как объяснил директор, в бюрократических мероприятиях, связанных с педагогическим и учащимся составами. Классы укомплектованы, финансовые сметы на жалование преподавателям утверждены, а появление нового ученика в разгар учебы потянет за собой их пересмотр.

Отец едва сдержался, чтобы не высказать все что думает о подобных проволочках. Разумовский с неподдельной грустью в глазах развел руками и пообещал как можно скорее уладить проблему.

— Врет и глазом не моргнет, — сказал отец, когда мы ехали домой. — Взял время для консультаций, боится неверный шаг сделать. Думаю, скоро сменишь место учебы.

И мне пришлось «сидеть на чемоданах» в ожидании разрешения на перевод. Октябрь заканчивался бесконечными унылыми дождями, разбавляемыми редкими солнечными днями, и холодными ветрами, сшибавшими с деревьев последние желтые листья. Так же грустно было на душе. Отношения с одноклассниками оставались на том же уровне, что и прежде, но уже чувствовалась стена, которая разделяла нас.

Словно я перестал существовать в их координатах времени, вот что это было такое.

Только от Светы Булгаковой, знавшей обо мне куда больше остальных, чувствовалась поддержка. Илана… Она стала отдаляться, закрылась в непробиваемый кокон, который я тщетно пытался расколоть, но пока не получалось. И с этим надо было что-то делать. Я не могу просто так уйти, не выяснив, в чем причина.

2

До гимназии меня теперь возил Куан, прекрасно справлявшийся не только с ролью телохранителя, но и весьма опытного водителя. Черный лакированный «Фаэтон» с никелированной решеткой и хищно вытянутым передним капотом, истинный «американец», был подарен отцу аляскинским компаньоном, а потом перешел ко мне в честь воссоединения с семьей.

Автомобиль вызвал фурор среди однокашников, да и у всей гимназии, что уж скромничать. Таких машин в Москве не было. Вернее, «иностранцы» бодро бегали по нашим дорогам, но именно из североамериканских штатов — ни одной. Теперь я как белая ворона в стае, мои перемещения можно легко отслеживать. Но честолюбие грело душу, чего уж скрывать.

Этот восьмицилиндровый седан — стилизованное под авто шестидесятых годов чудо, только с осовремененным дизайном — с мощностью сто восемьдесят «лошадок», с бронированными дверями и стеклами, визуализированными блестящими деталями на агрессивно вытянутом корпусе и сдвоенными фарами, сразу полюбился мне. Его мягкий рык приглушался великолепной изоляцией просторного салона, а в мягких, оббитых темно-зеленым плюшем сиденьях можно было утонуть и не чувствовать дискомфорта во время движения. Впервые сев в него, я по-настоящему ощутил, что моя жизнь изменилась, только в какую сторону — это еще предстояло узнать. Как меня примет молодая элита столицы? Останусь ли я для нее Викентием Волховским, пилотом экзоскелета, этаким выскочкой, вдруг по мановению волшебной палочки ставшим младшим княжичем, за спиной которого не просто сильный Род, а целый клан с мощными ресурсами. А ведь это уже другой уровень!

Куан не стал заворачивать на стоянку, а нахально подкатил к крыльцу гимназии, что строжайше запрещалось ученикам. Для тех же Булгаковых и Дубровских не было исключений. Но для наставника высаживать где-то за сто метров от парадного подъезда своего молодого господина считалось оскорблением. Попробуйте внушить азиату, внезапно забывшему русский язык, что так нельзя!

Помню, когда мой телохранитель впервые подогнал «Фаэтон» ко входу, заместитель директора злая крокодила Ираида Степановна в неизменном черном строгом платье как раз стояла на лестнице возле дверей, и ее едва не хватил удар от такого наглого попрания устава и инструкций.

Раскрыв рот, чтобы отчитать того, кто посмел совершить святотатство, она замерла, когда Куан в белоснежном костюме и таких же перчатках с бесстрастным выражением на смуглом азиатском лице вылез наружу, открыл заднюю дверь и с легким поклоном выпустил на улицу одного молодого человека в гимназическом костюме в ослепительно начищенных туфлях, со сверкнувшей именной печаткой на пальце. Ну да, ну да, понимаю — понты-с! Да куда без них в мире сословий!

Одернув пиджак, я неторопливо поднялся по лестнице.

— Волховский? — с изумлением выдохнула госпожа Арефьева и сжала губы, подкрашенные бледно-розовой помадой. — Как это понимать?

Для нее изменение статуса одного из учеников, еще недавно ходившего под опекой княжеского рода Булгаковых, стало неожиданным сюрпризом. И не сказать, что приятным. Следовало менять стратегию отношений, чего Ираида Степановна не любила, поэтому продолжала называть старым именем. Впрочем, я не возражал, понимая нашу крокодилу.

— Я прошу прощения, Ираида Степановна, — остановившись напротив замдиректора, я попытался объяснить ситуацию. — Мой телохранитель считает важным подвозить меня именно сюда. А не на автостоянку. Якобы господину по статусу не положено истаптывать туфли.

— Телохранитель? — захлопала губами дама. — Но это возмутительно! Даже педагоги не позволяют себе подъезжать на машине к парадной лестнице!

Она пыталась вернуть утраченные позиции на глазах десятков спешащих на занятия учеников. Услышав тихие смешки, пошла белыми пятнами. Кинула взгляд на старшеклассников, окруживших «Фаэтон» и горячо обсуждавших чудо североамериканского автопрома.

— Ираида Степановна, — я намеренно понизил голос и ткнул большим пальцем через плечо на Куана, ожидавшего, когда я зайду внутрь. — Вы моего водителя видите? Для него недопустима иная демонстрация моего положения. Я пробовал убедить его по дороге, чтобы он не ставил меня в неловкое положение. Однако вбитые в его голову инструкции оказались куда сильнее гимназических правил.

— Кем вбитые? — растерялась замдиректора.

— Моим отцом, князем Мамоновым, — я вежливо кивнул и оставил ее в одиночестве осмысливать изменения в моем статусе.

… Я невольно улыбнулся, вспомнив лицо Ираиды в тот день. Она хоть и зловредная дама, но как педагог вполне неплохой. После того представления наша гимназическая крокодила, скрепя сердце, позволила подъезжать к крыльцу, но сказала об этом наедине со мной. Подозреваю, ей стало интересно смотреть на Куана в неизменно белом костюме величаво открывавшего заднюю дверь автомобиля.

Илану я ловил весь день на переменах, но девушка намеренно меня избегала или не отходила далеко от своих подруг. Заметив мои мучения, Света подсказала:

— Чего ты мучишься? Эта фифа сегодня после уроков остается дежурить, вот там и лови ее.

— Точно! — обрадовался я, совершенно забыв об этом в хаосе последних дней.

— А стоит ли вообще за ней бегать? — фыркнула «сестра». — Не хочет своего счастья, ну и поделом!

А сама слегка зарделась, тряхнула косицей и выжидательно уставилась на меня. Делаю вид, что не понял намека и постарался объяснить, как важно расставаться с одноклассниками на хорошей ноте. Жизнь — штука хитрая и капризная. Сам не знаешь, где пригодятся друзья детства. Светка махнула рукой, не принимая моих доводов, и сменила разговор:

— Когда заберешь свой «скелет»? Дядя Боря интересуется.

— Пока некуда ставить, — я поморщился, досадуя на данное обстоятельство. Мой «механик» так и пылился в дальнем углу мастерской Булгаковы. Вывезти его не проблема, ведь Иван Олегович обещал посодействовать. Только куда? У меня нет свободного помещения вроде гаража или какого-нибудь сарайчика. Не дома же хранить! Как представлю, что шагаю по лестнице, гремя броней и пугая жильцов, сразу вся охотка отпадает.

Нет-нет, для УПД нужно помещение со свободным доступом, где можно проводить технические осмотры и есть возможность модернизации брони. Но это не такая проблема, что ее нельзя решить. Рано или поздно все появится. А вот что дальше-то делать? Где мне найти толковых механиков, инженера, в конце концов?

— Ладно, смотри сам, — почему-то тяжело вздохнула Света. — Как ты живешь-то один? Не скучаешь?

— Скучаю? — я рассмеялся. — Да мне Куан продыху не дает! Я даже с обычной книжкой не могу полчаса посидеть! Только уроки и занятия с перерывом на душ и прием пищи!

— Бедненький! — «сестра» погладила меня по щеке, причем довольно открыто при множестве любопытных глаз. — Не завидую тебе, Вик, когда ты перейдешь в «Чистые Пруды». Там тебя сожрут с косточками, и даже княжна Лидия не поможет.

— Подавятся, — отмахнулся я. — У меня тоже зубы есть, и кости перегрызать умею не хуже других.

Ага, особенно в свете моих обещаний устроить дуэль Долгорукову и Корецкому, который обучаются в том же лицее. Уже узнал. Так что слово брошено, клыки нужно срочно отращивать.

— Новоселье-то будешь делать? — полюбопытствовала Света.

— Пока не задумывался об этом, — отвечаю честно. — Но, если надумаю, ты будешь первая в числе приглашенных.

— Спасибо! Обязательно приеду!

С трудом дождавшись окончания уроков, я демонстративно пошел к выходу вместе с ребятами, но, когда уже спускался по лестнице в вестибюль, хлопнул по лбу ладонь и воскликнул, что забыл одну вещь в классе. Попрощавшись с парнями, рванул наверх.

Маневр удался. Илана вместе со своей подругой Аней Лисицыной только-только занялась поливкой цветов и проветриванием. Моего появления Рудакова не ожидала и нахмурилась.

— Ань, иди погуляй, — попросил я одноклассницу.

— А? — сняв один наушник, Лисицына захлопала ресницами.

— Два, — я взял ее за худенькие плечи, развернул в сторону двери. — Сходи, воды принеси для цветов или тряпку прополощи.

Выпроводив ничего не понимающую и ворчащую Аньку, я закрыл дверь на ключ.

— Поговорим уже? — спросил я, сев на ближайшую парту. Илана отвернулась от меня, делая вид, что занимается занавесками, выискивая на них несуществующие складки. — Что случилось? Почему ты стала игнорировать меня? Хоть бы слово сказала, объяснила ситуацию…

— А какой в этом смысл? — негромко произнесла девушка, продолжая демонстрировать гордую осанку. — У тебя теперь другая жизнь начинается, среди высокородных.

— И ты нашла в этом причину не замечать меня?

— Нет, не в этом, — она соизволила взглянуть мне в глаза, прислонившись спиной к стене. — Когда папа узнал, кто ты на самом деле и переходишь в императорский лицей, попросил меня прекратить отношения.

Ого! Вот это поворот! Не очень приятно осознавать, что меня откровенно спихнули с дорожки. Не ожидал я такого от майора Рудакова! Ладно, хоть не потребовал, а попросил. Как хочешь, так и понимай.

— Но почему? Я чем-то разочаровал твоих родителей?

— Нет. Они о тебе очень хорошо отзываются. Понимаешь… Папа объяснил, что ты уже не безродный мальчик, у тебя появился серьезный статус, находишься под защитой рода Мамоновых, младший княжич. Понятно, что в будущем… нет у меня шансов. Лучше сразу прекратить отношения.

Илана закрыла вспыхнувшее лицо ладошками, но потом резко отдернула их и задрала подбородок, смело глядя в мое растерянное лицо. Да понял я все! Меня удивила откровенность Рудаковой.

Я вздохнул, спрыгнул с парты и подошел к Илане, отодвигая по пути стулья.

— Отец не верит, что я смогу в одиночку чего-то добиться, — сказал я, осторожно беря девушку за плечи. — И тем не менее, оставил меня в столице с одним телохранителем, который, к тому же, еще и злой наставник. Теперь я живу с ним в большой квартире на Хорошевском шоссе. Как думаешь, это обстоятельство изменило меня или мое отношение к тебе?

— Да ты все такой же, — фыркнула Илана, приходя в себя.

— Я не хочу терять друзей, которых здесь приобрел, — твердо произнеся я, глядя в ее выразительные глазища. — Особенно тебя. Неважно, княжич Мамонов я или обычный пацан Волховский — ты для меня самый лучший друг. И всегда им останешься, чтобы не произошло. Нужна будет помощь, обращайся в любое время. Может быть, мы будем встречаться реже, но не стирай мой номер телефона.

Я шутливо провел пальцем по носику Иланы, и она вдруг обвила мою шею руками, прижалась плотно — и тут же, испугавшись своего порыва, отшатнулась. А в моей груди мгновенно стало жарко от мимолетного прикосновения ее гибкого тела, сердце замолотило тысячами молоточков.

— Не сотру, — шмыгнула Илана.

— Эй! — раздался голос Лисицыной вместе с требовательным стуком в дверь. — Открывайте уже! Домой пора!

Я запустил Аньку в кабинет. Ворвавшись внутрь рассерженной фурией, она бросила мокрую тряпку на подоконник и схватила свою сумочку.

— А вы чего такие красные? — подозрительно спросила она. — Целовались? Могли бы и сказать, чтобы я сама вышла, а не выталкивать в коридор.

— Ты дурочка, что ли? — возмутилась Илана. — Наушники хоть иногда снимай!

— При чем здесь наушники?

— На мозг давят!

— Эй-эй! Девушки, не ссорьтесь! — я с трудом сдержал смех. — Закрывайте кабинет и пошли домой. Могу подбросить на своей тачке.

— Ух ты! — Анька мгновенно забыла о своей пикировке с Иланой. — Здорово!

К моему облегчению Илана не стала ломаться и согласилась на мое предложение. Я чувствовал, как у нее изменилось настроение, глаза засияли, из них исчезла тоскливая тусклость. Словно солнышко выглянуло после дождливой хмари. Пусть мне не удалось сказать всего, что хотел, но тактика оказалась верной.

Куан, точно знавший, когда у меня заканчиваются занятия, уже подогнал «Фаэтон» к крыльцу. Если он и удивился, увидев меня с двумя девицами, то его лицо оставалось бесстрастным, как застывшая маска. Господину виднее, кого приглашать в машину.

Он распахнул заднюю дверь и поклонился чуть ниже обычного. Девчонки нырнули в салон и даже взвизгнули от восторга, ощутив невероятный комфорт дивана. Я занял пассажирское кресло рядом с Куаном, обратив внимание на ревнивые взгляды старшеклассниц, стоявших на крыльце. И усмехнулся. Поднял я общественный статус Иланы и заодно с нею — Лисицыной.

— Аня, ты где живешь? — спросил я.

— На Песчаной, — откликнулась одноклассница, впервые на моей памяти сняв наушники вне гимназии.

— Где Ходынка?

— Ага. Я покажу. Нас с автобуса высаживают на развязке, а там мы добираемся кто пешком, а кого родственники встречают на машине.

Аня была из обедневшего дворянского рода, и родителям пришлось идти на серьезные траты, чтобы устроить дочку в Щукинскую гимназию. Стоимость обучения здесь ниже, чем в элитных учебных заведениях подобного типа, но все равно за год набегает приличная сумма. Не знаю причин, почему Лисицыным важно, чтобы Аня училась именно здесь, а не в обычной городской школе. Многие дворянские дети там и учится, не видя в этом никакого для себя и своей семьи унижения.

— Куан, на развязке повернешь влево, а там Аня покажет дорогу, — попросил я, и телохранитель невозмутимо кивнул.

Аню мы высадили возле двухэтажного симпатичного домика, огороженного аккуратным деревянным заборчиком из тесаных досок и покрашенных в светло-зеленый цвет. Оказывается, не совсем плохо у Лисицыных, подумал я с легкой иронией. Живут в районе с индивидуальной застройкой, имеют собственный участок земли. Да, это не загородные имения высокородных, но для небольшой семьи вполне приемлемо.

— Пока, Илана, Вик! — Аня остановилась возле калитки, обернулась и помахала нам рукой. — А у тебя классная машина!

Куан шутливо просигналил в ответ, ловко развернулся на небольшом пятачке и погнал «Фаэтон» по улице. На развязке он еще глубже утопил педаль газа в пол, меня даже прижала к креслу. Илана ойкнула от стремительно набравшего скорость автомобиля.

— И куда мы торопимся? — поинтересовался я.

— Мы нарушаем график занятий, — телохранитель-кумихо повернул голову и взглянул так, что у меня пропало желание спорить. Вот же папаша! Осчастливил, называется! И ведь чувствовал, что так и будет!

Настроение немного испортилось. Придется отрабатывать за свою вольность. Отец мягко наказал меня, намекнув, кто является главным в нашей паре. Я могу выпендриваться, показывать свою значимость и самостоятельность, а в конечном итоге наставник вытянет из меня все жилы!

Илану я проводил до дверей, наплевав на мнение майора Рудакова. Пусть что угодно говорить, но своих друзей бросать нельзя!

— Ты точно не сотрешь мой номер? — я сдвинул брови.

— Нет, обещаю, — улыбнулась девушка.

— Отлично, будем созваниваться, когда я перейду в лицей, — с облегчением вздыхаю.

— Когда?

— Возможно, уже на следующей неделе придет разрешение. Может, и раньше, — я пожал плечами. — Если понадобится помощь, звони — не стесняйся. Друзья у меня в приоритете.

— Главное, сам не забывай, — предупредила Илана. Переступила с ноги на ногу и замерла, придерживая наплечную сумку, украшенную блестками и разной фурнитурой.

Мы глядели друг другу в глаза, время замерло на какой-то миг, когда я потянулся к Илане, чтобы ее поцеловать. Девушка в последний момент подставила щеку, куда уткнулись мои губы.

— Не прощаемся, — смущенно улыбнулась она, отступив к двери и нажимая кнопку звонка. Тут же раздался щелчок замка. Мама, не иначе, опять деликатно ждала, когда мы наговоримся. — Надеюсь, завтра увидимся.

Перепрыгивая через ступеньки, я выскочил на улицу, сел в машину и Куан, распугивая лениво гуляющих по дороге голубей, понесся домой.

Глава 2

1

Я тщательно всматриваюсь в отражение зеркально полотна и не узнаю самого себя. Удивительно, как можно за год так измениться. Высокий сухощавый молодой человек с плавными обводами скул, светлая кожа оттенена темно-русой шевелюрой, серые глаза внимательно следят за моими движениями — все это я, младший княжич рода Мамоновых.

Темно-синий пиджак сидит как влитой на плечах, неплохо раздавшихся вширь. На левой стороне груди вышит герб императорского лицея: золотой венок округлой формы из лавровой и дубовой ветвей, перевитый широкими алыми и голубыми лентами (символизирует совместное обучение мальчиков и девочек), увенчан малым гербом Мстиславских. Внутри венка золотое кольцо, скрепленное четырьмя шариками серебряного цвета. В центре вышиты золотом буквы «ИЛ». Поверх них и по низу идет вязью название лицея «Чистые Пруды». Неплохой герб, без всяких там легкомысленных раскрытых книг, умных сов в очках или глобусов. Мне нравится. Есть в нем претензия на уникальность.

Белоснежная рубашка, однотонный темно-красный галстук, на котором висит значок лицея, тщательно выглаженные брюки, начищенные до блеска черные туфли — я готов показать себя в новом статусе.

Поднял правую руку. На безымянном пальце тяжело серебрится именной перстень, тоже по случаю торжественного появления в лицее начищенный до блеска. Да, получается забавно. Если Мстиславские знали к тому времени, что я Андрей Мамонов, почему дали задание выгравировать двойную «В»? Намеренно или досадное упущение?

Как бы то ни было, этот перстень заслуженно мой, и никто не вправе оспаривать его ношение. Я жизнью рисковал, а мой наставник по боевой подготовке и вовсе погиб. Зато поймали злодея, организовавшего покушение на императора и его гостей во время праздника на Болотном.

Сегодня я впервые иду в лицей, в котором предстоит провести три года и получить аттестат о среднем образовании. Дальше пока не загадываю, потому что не знаю, как сложится мой путь. Идти по военной стезе или поступать в университет, получать нужные для рода Мамоновых знания?

Раздался стук в дверь. Это Куан решил заглянуть, не заснул ли я. Сегодня он надел строгий черный костюм и прикрыл свои глаза черными очками. День выдался как на заказ: солнечный и теплый. Но, скорее всего, мой наставник решил эффектно сыграть роль молчаливого и верного слуги, неподкупного, сурового и несокрушимого. Надеюсь, он такой и есть.

— Господин готов? — поинтересовался он на всякий случай, хотя и так видно, что я просто собираюсь с духом. — Тогда выходим. Нельзя опаздывать в первый день. Репутация…

— Ой, Коля, не начинай! — я отмахнулся и поправил галстук, сидевший идеально. Когда кореец начинает нравоучать, называю его Колей. — Ладно, пошли. А то и в самом деле коситься начнут.

К лицею мы подъехали за двадцать минут до начала занятий. Большая стоянка, примыкавшая к основной территории учебного заведения, уже была забита автомобилями разнообразных марок и такой заоблачной стоимости, что цифр на калькуляторе не хватит, чтобы отобразить эту сумму.

Охранник с подозрением уставился на «Фаэтон», подъехавший к опущенному шлагбауму, и вразвалочку подошел к водительской двери. Стекло медленно поехало вниз, и Куан с невозмутимым видом уставился на него через темные стекла очков.

— У вас есть пропуск на стоянку? — поинтересовался мужчина в серой униформе, обвешанный разнообразным несмертельным оружием: резиновой дубинкой, электрошокером и еще какой-то телескопической палкой, в навершии которой кроваво посверкивал камешек-амулет. — Или разрешение на парковку? Здесь разрешено ставить только автотранспорт учащихся.

Куан вытащил из кармана пиджака плотный картонный прямоугольник с печатью и подписью господина Разумовского. Его заблаговременно принес посыльный. Оставалось зарегистрировать номер машины в базе, чтобы я мог спокойно заезжать на стоянку, если со мной не будет телохранителя. А так-то ему незачем торчать здесь по полдня. Куан периодически выполняет какие-то поручения отца, мотаясь по городу.

— Придется немного подождать, — охранник ушел в небольшую будку, а я удостоился укоризненного взгляда наставника. Дескать, видишь? Время теряем!

Через несколько минут охранник вернулся и отдал пропуск.

— Все, теперь можете пользоваться парковкой. Вы будете сейчас заезжать?

— Нет, — Куан пристукнул ладонью по двери. — Ты лучше подними шлагбаум, чтобы я мог развернуться и подвезти господина к парадной лицея.

— Можно и через стоянку пройти, — предложил охранник. — Там есть калитка, через нее попадете в парк, и прямо по дорожке к главному входу.

— Долго, — качнул головой Куан. — Давай, поднимай эту полосатую палку.

Охранник пожал плечами и махнул кому-то рукой. Шлагбаум дернулся и пошел вверх. «Фаэтон» взревел мотором, лихо залетел на стоянку, развернулся как на параде, не задев ни одну из машин, и вылетел обратно, предупреждающе просигналив зеленой «Венера», хотевшей нырнуть следом за нами. Я успел заметить возмущенный взгляд блондинистой девушки, сидевшей за рулем. Она развела руки по сторонам в недоумевающем жесте, дескать, что себе позволяете?

— Я бы мог и через парк пройти, — посмеиваясь, сказал я Куану.

— Нет, это неправильно, — возразил наставник, подруливая к распахнутым воротам, через которые на территорию лицея втекали скудные ручейки опаздывающих учащихся. — Твой первый день в таком знаменитом лицее, нужно показать себя.

— Так мог бы и высадить меня здесь, а потом бы зарегистрировался.

Куан посмотрел на меня как на несмышленыша и ответил без ноток нравоучения:

— У нас один пропуск на двоих, и то временный. Тебе нужно оформить жетон учащегося, по которому будешь получать разнообразные услуги от лицея.

— И откуда ты все знаешь? — я подозрительно уставился на своего наставника. Только напрасно. По его лицу вообще ничего не прочитать.

— Держи, — наставник-телохранитель протянул мне пропуск, но на вопрос не ответил. — И поторопись, пожалуйста, господин, чтобы руководство не думало о тебе как о безалаберном молодом человеке.

Куан прав. Времени действительно не оставалось. А еще нужно подняться в директорат, чтобы представиться, потом идти знакомиться со своим классом. Действительно, выезжать нужно было за два часа до занятий. Но я особо не парился по этому поводу. Дождавшись, когда водитель распахнет дверь, выскочил наружу, махнул рукой на прощание и заторопился по чисто выметенной дорожке из терракотовой ребристой плитки к парадному входу.

Сам лицей состоял из трех отдельных двухэтажных корпусов, выкрашенных в разные цвета и соединенных между собой стеклянными переходами. Если смотреть сверху, получается своеобразная лесенка, или три сцепленных буквы «г», кому как нравится. Не знаю, чем руководствовался незнакомый мне архитектор, но именно такое расположение было воплощено в жизнь. По мне так удобно. Не нужно перебегать из одного здания в другое по улице, особенно зимой.

Первый корпус, куда я и направлялся, был светло-зеленым. Следующий за ним — ярко-оранжевым, а последний — и вовсе бархатно-красный. Получалась этакая разноцветная веселая гамма, радующая глаз на фоне пламенеющих пожаром кленов и желтых тополей в парковой зоне и до сих пор изумрудного газона, не тронутого умирающей осенью.

Мне показалось, что территория лицея застыла в сентябрьских днях с помощью каких-то магических манипуляций. Я слышал, что многие богатые семьи используют погодные купола в загородных имениях. Это красиво и радует глаз, когда вокруг сходит зелень лета, а мокрая земля кажется неуютной и серой, создавая дискомфорт в душе. Все-таки нам не хватает ярких красок. Поэтому и популярны сейчас «погодники-ландшафтники», просто нарасхват.

Неподалеку от «учебного корпуса № 1», как гласила надпись золотыми буквами на черной мраморной табличке, стояли два солидных бронеавтомобиля для перевозки личного состава штурмовой пехоты. В нутро железного монстра вмешается до пятнадцати человек, если хорошенько ужаться. А так десять человек в полном боевом обвесе могут свободно находиться в нем.

На машинах не видно никаких опознавательных знаков или гербов. Такие броневики без видимой причины торчать возле обычного, пусть и императорского, учебного заведения не будут. Скорее всего, это сопровождение Великой княжны Лидии, ну и заодно ненавязчивая охрана лицея.

Вокруг много камер. Пока шел по дорожке, заметил несколько на воротах, две на уличных фонарях, и на стенах лицея тоже блестели линзы оптики. Не исключено, что в воздухе кружит миниатюрный беспилотник, управляемый человеком, сидящим в броневике.

Меня никто не задержал, когда я прошел мимо машин, но даю зуб, что уже срисован и идентифицирован.

Поднявшись по лестнице из темно-красного шершавого гранита, прошел мимо массивных белоснежных колонн и услышал за своей спиной дробный цокот каблучков. Оглянулся и увидел двух девушек в темно-синих жакетах и длинных юбках такого же, «лицеистского», цвета. Они торопливо поднимались за мной, придерживая болтающиеся на плече сумочки, и о чем-то весело щебетали.

Я торопливо рванул на себя высоченную дверь темно-вишневого цвета и отошел в сторону, приветливо склонив голову и галантно, как только смог, вытянул руку по направлению в помещение:

— Прошу, боярышни!

Девушки рассмеялись, стрельнули в мою сторону глазами, но особенно выразительно — жгучая брюнетка со сложной прической на голове. Ее жакет был небрежно расстегнут, демонстрируя белоснежную блузку с какими-то ажурными аппликациями на груди, довольно притягательной, надо сказать.

У второй длинные светло-русые заплетены в косу, бирюзово-золотистая заколка в виде кошачьей мордашки прикреплена на самом ее кончике.

Симпатичные девицы. Только вот слюни подбери!

— Кто это такой? Впервые вижу, — я шел позади и слышал, как они переговаривались.

— Не знаю, новичок, наверное. Ой, Нинка, он тебе уже понравился!

— Балда! Выдумываешь на ходу!

— Ой, да ладно краснеть! Ты же у нас такааа-я влюбчивая…

Брюнетка, которую, как я только что узнал, звали Ниной, шутливо стукнула подругу кулачком по плечу. Рассмеявшись, обе ускорили шаг и по лестнице поднялись наверх. Меня же остановил широкоплечий коренастый охранник, только уже не в обычной униформе, а в серьезном боевом комбинезоне, под которым явно прятался бронежилет. Уж такие мелочи я привык срисовывать на раз-два. А еще на бедре висела кобура, из которой торчала ребристая рукоять пистолета. На поясе — телескопическая дубинка с камнем-амулетом, тускло блестевшим в электрическом свете фойе. Точь-в-точь такая же, как у охранника на стоянке. Плюс к ним наручники и пара каких-то гладких цилиндров, похожих на магические гранаты обездвиживающего действия. По крайней мере, индекс «М» я четко вижу на корпусе. В общем, серьезный дядька. Мимо такого по-кавалерийски не проскочить.

— Молодой человек, ваш пропуск, — вежливо попросил охранник.

Я бросаю взгляд на огромные квадратные часы, висящие точно напротив входа, как раз на лестничном пролете между этажами. Этакое напоминание нерадивым ученикам, не дружащих со временем. Блин! Осталось пятнадцать минут!

Я показываю временный пропуск, охранник берет его в руки и внимательно читает мои данные. Потом развернувшись, подходит к стеклянной кабинке, притулившейся в углу. Там сидит еще один представитель охраны, что-то просматривая на экране монитора.

— Проверь по разрешительной базе, — сказал широкоплечий.

Я в нетерпении постукиваю мыском туфли по полу, мимо меня проскакиваю самые дерзкие, те самые, для которых часы повесили на видном месте. Но это уже парни постарше, может, уже из выпускных классов. На меня внимания обращают как на мебель в фойе: вроде есть, ну и ладно.

Наконец, охранник вернулся, но пропуск не отдал.

— Вас ожидают в директорате, Андрей Георгиевич, — пояснил он. — По окончании учебы не забудьте подойти к кабинке, — и показал на стеклянную будку. — Получите постоянный пропуск и жетон. С вами нет сопровождающего?

— Нет, я один. А где директорат?

— Второй этаж. Поднимаетесь и налево до конца, — мужчина в комбинезоне приложил руку к берету и отошел в сторону, более не мешая.

Я, следуя немудреной инструкции, бегом преодолел лестницу, уже серьезно боясь опоздать на запланированное рандеву с господином Разумовским. А ничего так на втором этаже! Широкий коридор, паркетные полы, покрытые янтарной мастикой, окна с занавесками, на подоконниках в горшках цветочки, много света. Учебные классы все обращены в сторону внутреннего двора.

Ожидал, что здесь будет стоять гомон, как у нас в гимназии. Однако же поразило, что почти все ученики в однообразной форме ходят чинно или чуть торопливо, но никто не срывается на бег. Ага, понятно! Тут же все из княжеских или высокородных семей! Не пристало отпрыскам знатных фамилий носиться как угорелым по коридорам, да еще рискуя нарваться на наказание. Этакая личная дисциплина, позволяющая быть достойным в глазах окружающих.

На меня стали обращать внимание, и, если бы не приближающееся неумолимо начало уроков, я рисковал вообще не дойти до директората.

Толкнув двустворчатую дверь с надписью «Приемная», я оказался в приличных размеров помещении. Низкие диванчики для посетителей, несколько стульев возле стен, шкафы с документацией — и среди этого хозяйства за длинным рабочим столом сидела женщина лет сорока в безукоризненно облегающем ее фигуру костюме коричневого цвета. Локоны коротких волос обрамляют круглое лицо, на маленьком изящном носу уместились очки в тончайшей оправе. Не приглядишься, так и подумаешь, что стекла висят в воздухе.

Часть офисного стола была занята белой коробкой электронно-вычислительного комплекса, умиротворенно шумящего вентилятором охлаждения. Оторвавшись от телемонитора, женщина поверх очков взглянула на меня с некоторым удивлением. Потом что-то мелькнуло в ее глазах:

— Андрей Георгиевич Мамонов?

— Собственной персоной, — кивнул я, заняв позицию на середине приемной. По правую руку от меня оказалась дверь, ведущая к директору, соответственно, слева — к заместителю директора, коей значилась Павленко Анастасия Егоровна. Ясно. Надо запомнить.

Секретарша сняла с длинной телефонной базы, где стояло пять черных трубок, одну из них и выдержав паузу, сказала в нее:

— Прибыл княжич Мамонов… Хорошо, поняла, — с щелчком поставив аппарат на место, она добавила: — Заходите, вас ожидают.

И она показала рукой на дверь заместителя.

— Сюда? — решил удостовериться я. Думал, с Разумовским придется разговаривать.

— Да, — коротко бросила дама и перестала обращать на меня внимание. Дескать, ты взрослый мальчик, сам разберешься.

Я пожал плечами и открыл следующую дверь. Кажется, на урок опоздал окончательно. В уютном кабинете, залитом утренним солнцем, за массивным столом меня ждала не менее массивная дама в деловом костюме того же цвета, что и на секретарше. «Вероятно, у педагогического и служебного состава лицея своя униформа», — не к месту мелькнула мысль.

— Здравствуйте, — я застыл на пороге, обозревая замдиректора, весьма миловидную даму с толстой косой пшеничных оттенков, закрученную в замысловатый бублик на затылке.

— Мамонов? — оторвавшись от чтения каких-то бумаг, поинтересовалась Павленко, как будто не знала, кого к ней попутный ветер занес.

— Он самый, Анастасия Егоровна, — прокашлялся я.

— Проходи, садись, — дама показала на стул, одиноко стоящий с другой стороны стола. — Садись, садись. Я тебя по характеристикам представляла пареньком неробкого десятка. Не разочаровывай меня.

Я предпочел не комментировать ее высказывание, а сделал то, что она просила: сел напротив и приготовился рассказывать о себе. Взрослые частенько злоупотребляют подобным приемом, надеясь по скупым и отрывистым предложениям нарисовать портрет ученика.

Но все пошло иначе.

— Постараюсь вкратце описать тебе, что представляет наш лицей, — замдиректора сцепила пальцы рук и положила на поверхность стола. — «Чистые Пруды» — учебное заведение, основанное императорской семьей Мстиславских в тысяча восемьсот девяностом году. Здесь учатся дети из княжеских родов России, а также отпрыски столбовых дворян. Как видишь, попасть сюда мелкопоместный боярич никак не сможет. Ни одна протекция не в силах дать подобного шанса…

Неужели Павленко намекает на то, что ей известно, какая история тянется за мной? Но зачем? Я сюда не по протекции, а по праву своего происхождения попал. Не спорю, будь я Волховским, меня бы ни за какие коврижки не взяли в лицей. В Щукинской неплохо было, чего лукавить.

— Мне известны некоторые перипетии твоей нелегкой судьбы, Андрей Георгиевич, — мягко произнесла замдиректора. — Не будем на них останавливаться. Просто хочу поздравить тебя с обретением законного статуса. Надеюсь, ты не посрамишь своих родителей и тех людей, которые за тебя хлопотали. Очень даже усердно.

Анастасия Егоровна усмехнулась, подтверждая мои мысли.

— Итак, тебе предстоит заканчивать программу среднего образования в нашем лицее, — продолжила она, будто не слыша глухой звонок, разнесшийся по коридору. — Она построена таким образом, что ученики изначально готовятся стать студентами большинства столичных университетов и институтов. В связи с этим мы приглашаем из вузов-кураторов педагогов, которые охотно преподают у нас, нередко используя авторские программы. Бояться не нужно, Андрей Георгиевич. Программы адаптированы и не нагружают молодой мозг ненужной информацией. От вас нужно лишь желание хорошо учиться. Неуспевающие — а такие, к сожалению, у нас есть — рискуют покинуть стены «Чистых Прудов», если в течение определенного срока не подтянут свои «хвосты». И неважно, что за них оплачен годовой курс обучения. А это очень серьезные деньги. Уважайте своих родителей, которые несут такие траты… Да, может показаться смешным, что я указываю на финансовую состоятельность твоего Рода. Многие семьи могут позволить сорить деньгами — это реальность, от нее никуда не деться — но я бы хотела надеяться на вашу разумность, Андрей Георгиевич.

Как-то интересно она ведет разговор, перейдя с «ты» на «вы», хотя большинство предпочитают иной порядок. Тем более, я все-таки княжич. Может, у замдиректора есть некие привилегии так обращаться к ученику из высшего сословия?

Павленко замолчала, и пока переводила дыхание, я кивнул в знак того, что понял, и обреченно подумал: вот теперь точно опоздал. Вламываться в класс посреди урока, значит, с самого начала показать свое неуважение к учителю.

— Дальше… У нас в лицее, как и во многих учреждениях подобного типа, существуют кружки по интересам. Вы обязаны будете выбрать один из них, посещать его и участвовать в разнообразных тематических конкурсах и соревнованиях. Как мне стало известно, вы уже зарекомендовали себя как пилот УПД. Хочу вас обрадовать, Андрей Георгиевич. У «Чистых Прудов» есть своя команда пилотов, и она активно участвует в разных мероприятиях: районных, городских, общероссийских. Несколько раз наши ученики выезжали за границу по приглашению. Прага, Вена, Флоренция, Берлин…

— Впечатляет, — не выдержал я.

— У вас будет такая возможность, — наклонившись, Анастасия Егоровна уперлась бюстом в край стола. — Мы очень надеемся, что с приходом финалиста весенних игр наш лицей обретет большую силу. Так, что еще… У нас есть пансион для ребят, приехавших из других городов. Оно находится тут же, на территории лицея. Третий корпус…

— И что, много приезжих? — поразился я. Мне казалось, с такими деньжищами князья могли спокойно снять для своих деток дом или уютную квартиру (на худой конец).

— Двадцать человек, — улыбнулась Павленко. — Полная загруженность — сорок пять мест. У каждого индивидуальная комната, все удобства. Главное — занимайтесь, не ленитесь. У вас, Андрей Георгиевич, нет проблем с проживанием?

— Абсолютно, — я развел руками. — У меня даже личный водитель появился.

— Я рада за вас, — замдиректора откинулась на спинку кресла. Раздался приятный хруст кожи. Сиденье мужественно выдержало вес своей хозяйки. — Теперь конкретно по вам. Мы определили вас в восьмой класс. Сейчас там пятнадцать человек. С вами, соответственно, шестнадцать.

— Один класс?

— К сожалению, так вышло, что год вашего рождения не дал большого количества учеников, — поджала губы Павленко. — Поэтому в прошлом году решили объединить два мелких потока в один полноценный. А так у нас по два, и даже по три класса на каждый уровень. Классным руководителем у вас будет господин Горчаков Федор Еремеевич. Он преподает геометрию и алгебру, так что не советую расслабляться. Что еще я забыла?

Анастасия Егоровна простучала пальцами по столу, демонстрируя золотые кольца, выглядевшими настолько хрупкими в сравнении с комплектацией замдиректора, что оставалось удивляться, как их вообще удалось надеть.

— Конечно же! — воскликнула она. — Как я могла забыть про Главу Учебно-координационного Совета, который курирует общественную жизнь лицеистов! Вам потом обязательно нужно заглянуть к княжне Голицыной. Арина Васильевна у нас последний год, к сожалению, и уже ищет преемника. Умная и инициативная девушка.

— А это обязательно — отмечаться в Учебном Совете?

— Необходимо! — Павленко прихлопнула ладонью по столу. — Через Совет проходят не только общественные мероприятия, но и регулирование конфликтов, которые, увы, неизбежны среди наших учеников. Здесь и застарелая вражда между родами, амбиции, да и обыкновенные обиды.

— То есть дуэли разрешены? — осторожно поинтересовался я.

— Да. Мы, конечно, стараемся их избежать, но иногда это происходит. Для дуэлей у нас за парком есть стадион, оборудованный всей необходимой инфраструктурой для безопасности зрителей и близлежащих кварталов.

«Ну да, шарахнет адепт Огня в своего противника и уничтожит к чертовой бабушке половину города вместе с ним», — подумал я, мысленно хмыкая.

— В спортзале, который у нас находится на первом этаже общежития, также оборудована площадка для решения разногласий, — добавила замдиректора. — Она поменьше, наподобие боксерского ринга. Ее используют дуэлянты, решившие драться без магического воздействия. Конечно, мне не хочется видеть вас в числе участников этих зрелищ, но, наученная горьким жизненным опытом в стенах нашего славного заведения, могу лишь предупредить: если конфликт вошел в серьезную фазу, решайте его через Учебный Совет. Только так и не иначе. Вы хорошо поняли, Андрей Георгиевич?

— Да, Анастасия Егоровна, несомненно, — подтвердил я, занося в память эту информацию. Ведь мне предстоит минимум одна дуэль, с Сашкой Долгоруковым, которому я обещал надрать холку, когда тот прямым текстом оскорбил Илану и Наташу Тучкову. И состоится она куда быстрее, чем замдиректора думает.

— Хорошо, — призадумалась дама и пристально вгляделась в меня, словно пыталась найти какой-то подвох в неожиданном появлении еще вчера считавшегося сиротой молодого человека, да еще в статусе княжича. — Какие-нибудь вопросы, пожелания?

— Возможно, в процессе обучения они возникнут, — я пожал плечами, — но сейчас мне все понятно. А! Насчет свитских хотел узнать. Ведь у многих княжичей, насколько мне известно, есть обязательное сопровождение…

— С шестнадцати лет, — прервала меня Павленко, улыбаясь. — То есть со следующего года вы имеете право на двух свитских, которые вместе с вами будут посещать занятия сообразно своему возрасту. Обычно это одногодки, чтобы проходить одну программу обучения.

— Так вот почему по два-три класса, — дошло до меня.

— Именно так, — кивнула замдиректора. — Потоки получаются большими, приходится их разбивать. Но хочу заметить, что обременение себя свитскими — не обязательная процедура. Многие наши ученики скромные, да и не приветствуется подобная демонстрация ненавязчивого превосходства. Вне стен лицея пожалуйста, окружайте себя таким количеством слуг, коим позволить можете.

— Теперь ясно, — облегченно вздыхаю. Признаюсь, я всячески обдумывал, как мне быть, если придется обзаводиться свитой. Любой княжич из родовой аристократии, по негласному положению, как бы обязан демонстрировать свою значимость. А где мне найти свиту? Отца просить, чтобы он прислал мне парочку ребят из клана Мамоновых? Думаю, не отказал бы в просьбе сыну, но обязательно бы подшутил. Так и представляю, как появляюсь в лицее в сопровождении двух круглолицых, с узким разрезом глаз и характерной антропометрией ребят — младших сыновей якутских тойонов. Весь лицей хохотать будет… До первой крови. Молодежь клана Мамоновых — это серьезные бойцы, а не изнеженные столичной жизнью бояричи. И насмешек не понимают.

— До конца урока осталось двадцать минут, — посмотрела на часы замдиректора. — Посиди в приемной. Я позже вызову Федора Еремеевича, он отведет тебя в класс и познакомит с ребятами.

Осталось только попрощаться и выйти. Скромно сев на диванчике, стал слушать клацанье кнопок клавиатуры, на которые шустро нажимала секретарша, не обратившая на меня никакого внимания. Ну и ладно. Я воспользовался остатком личного времени и стал осмысливать сказанное Анастасией Егоровной. Никаких подозрительных ловушек в обучении я не нашел. Все понятно. Учись хорошо, заводи нужные знакомства, участвуй в общественной жизни коллектива — и будет тебе счастье.

Ничего, прорвемся. Главное быть оптимистом.

2

Федор Еремеевич Горчаков оказался худощавым невысоким мужчиной сорока пяти-пятидесяти лет, но боевого вида, который придавала ему «спортивная» стрижка — седоватый короткий «бобрик» — отлично пригнанный по фигуре костюм-тройка, скрывающий его нескладность, и пронзительные глаза с темно-синей радужкой.

Судя по порывистым движениям, он происходил из той когорты преподавателей, которые полностью увлечены своей работой, но в то же время умудряющихся находить контакт с реальным миром в виде молодого поколения, желающего больше развлекаться, чем учиться.

Он ворвался в приемную с кожаным кейсом в руке, зыркнул по сторонам, и найдя меня, вытянул в мою сторону палец:

— Господин Мамонов, верно?

— Так точно, — я встал, одернул пиджак.

— Идемте, сейчас как раз будет мой урок. Пару минут займет представление, — он дал мне первому выйти в шумный от гула голосов коридор, показал рукой направление — в противоположную рекреацию — и спросил на ходу: — С геометрией и алгеброй какие отношения?

— Скорее, нейтральные, чем отличные, — я не стал врать. Действительно, средний уровень. Твердое «удовлетворительно».

— Хм, — Горчаков создавал вокруг себя невидимый кокон энергии и напористости, которым раздвигал мечущихся по коридору учеников, преимущественно моего возраста и чуть помладше. По парадной лестнице сновали девушки и парни, кто-то обратил на меня внимание, а кто-то, подозреваю, даже и узнал. Как пилота, выступавшего в Лужниках. Вон, уже зашептались, стали оглядываться. — Вам будет трудно, Андрей Георгиевич. Я уже знаю, что вы обучались в Щукинской гимназии. Там программа чуточку иная, и для адаптации потребуется не только время, но и усидчивость.

Он вдруг остановился и схватил меня за плечо.

— В вашем классе часть молодых людей излишне самонадеянно относятся к предмету, почему-то считая, что математика в их жизни — это два плюс два или десять разделить на пять. Утрирую, конечно, но вы поняли?

— Определенно, — мне почему-то понравилось отвечать односложно, показывая свою солидность.

— Хорошо, — Горчаков кивнул, и мы продолжили путь по коридору. С преподавателем здоровались, а на меня смотрели с любопытством. Увы, ни одного знакомого лица. Надеюсь, княжна Лидия сегодня здесь и поможет мне побыстрее адаптироваться. — Теперь об основном. Все занятия проходят в одном кабинете. Большой перерыв длится час. Это время обеда и отдыха. Столовая находится во втором корпусе, в который можно попасть по переходу. Разберетесь, не маленький.

Кабинет, к которому мы пришли, значился под номером «21». Открыв ее, математик вытянул руку, словно приглашал меня войти первым. Я на мгновение прикрыл глаза, слегка разогнал печь в солнечном плетении, чтобы жаром выжечь мандраж и волнение, и только потом перешагнул через порог. Горчаков заметил мою маленькую заминку, ободряюще положил руку на плечо и тут же убрал ее, заходя следом.

Смех и громкие разговоры мгновенно стихли. Парни, сидевшие на подоконнике у открытого окна, быстро спрыгнули на пол и сделали вид, что преподавателю, мгновенно нахмурившему брови, это почудилось.

Я быстро задействовал прямое и периферийное зрение, отмечая детали, но не задерживаясь на лицах. Помещение просторное, светлое, с большим количеством зелени на подоконниках и стенах. Возле дальней стены приличных размеров аквариум с рыбками. Парт здесь как таковых нет. Вместо них — одноместные столики с удобным наклоном и регулировкой высоты. Насчитал шестнадцать. Два ряда по пять, а еще один — с шестью столами. Хм, совпадение или заранее поставили, зная, что придет новый ученик? Так, вижу над доской настенную рулонную штору для визор-проектора. «Как бы не угробить эту систему, — заполошно мелькнула мысль. — Наверняка, тоже амулеты используют для показа учебных фильмов».

И только потом заскользил взглядом по своим однокашникам, с которыми предстоит провести три года. Как-то оно все сложится? Кто окажется другом, а кто врагом?

С облегчением выдохнул, заметив Лидию. Она сидела во втором ряду где-то посредине и разговаривала с той самой черноволосой девчонкой, перед которой я открыл входную дверь. Кстати, ее спутница тоже здесь. Великая княжна улыбнулась и незаметно приподняла руку, пошевелив пальцами в приветствии. Скромница…

И едва не расплылся в глупой улыбке. Вот этого сюрприза я не ждал, честно скажу. Даже не подозревал, что встречу в этом классе человека, с которым лихо, плечом к плечу, бился с купеческими пацанами в Покровском парке. Но как такое может быть? Ведь замдиректора ясно сказала, что в лицее учатся только дети княжеских родов или столбовых дворян. А Мишка Кочубей, который как раз и спрыгнул вместе с худеньким и высоким светловолосым пареньком с подоконника, таковым не являлся. Он же ясно сказал, что из свободных дворян.

Мишка тоже смотрел на меня во все глаза, даже рот приоткрыл от удивления. Тоже лихорадочно соображает, каким ветром занесло мелкопоместного в императорский лицей? О, у нас тут намечаются интересные знакомства!

— Внимание, молодежь! — хлопнул в ладоши Горчаков, привлекая внимание, хотя и так все уже с любопытством изучают меня. Особенно черноволосая, Нина. Даже имя запомнил! — В нашем дружном классе пополнение. Княжич Андрей Георгиевич Мамонов с сегодняшнего дня вливается в наши ряды. Буду очень рад, если вы поможете ему пройти адаптацию наикратчайшим путем. Если увижу хоть малейшее пренебрежение к просьбам Андрея Георгиевича по учебному процессу, очень расстроюсь.

— Княжич? — брякнул Кочубей, но сразу же хлопнул себя по лбу. Видать, дошло.

— А в чем смысл адаптации? — задал вопрос высоченный, даже выше меня, верзила с голубыми глазами и вызывающим длинным пшеничным «хвостом».

— В том, что программа гимназии существенно отличается от нашей, Александр, — подсказал ему руководитель. — Это как эксплуатационные качества бронеавтомобиля отличаются от подобных качеств гоночного кара.

— Не совсем точно передан смысл вашего ответа, Федор Еремеевич, но в целом понятно, — кивнул верзила.

— Я и не сомневался в твоих умениях находить правильную мысль в пространных изречениях, — усмехнулся Горчаков, кладя кейс на стол. — Недаром же ты любишь участвовать в логических диспутах.

В классе раздался добродушный смех. Верзила тоже осклабился и сделал шутливый поклон в сторону одноклассников.

— Насколько мне стало известно из информированных кругов, — преподаватель сел, и положив руки на стол, переплел пальцы между собой, — об Андрее Георгиевиче вы уж осведомлены, да и его подвиг на Болотном уже известен всей Москве. Просто вы не подозревали, что господин Волховский, ставший тем героем, и есть княжич Мамонов. Поэтому не будем терять время на просьбы «пусть расскажет о себе» и подготовимся к уроку. Тем более, сейчас прозвенит звонок. Прошу вас, Андрей Георгиевич, занять свое место.

— Куда мне садиться? — спросил я.

— В уголок, чтоб никто не уволок, — усмехнулся верзила по имени Александр. — Вон та последняя парта для вас, сударь.

— Неплохо, как раз возле окна, как и люблю, заодно и рыбками полюбуюсь, — я пожал плечами и обратился к учителю: — Насчет учебников и рабочих тетрадей хотелось бы узнать.

— У нас не пользуются учебниками, — громко сказала Лидия, чтобы слегка осадить Александра, который уже открыл рот. И тот не посмел перебить Великую княжну. — Планшет со всеми электронными книгами можно получить у заведующего по учебному процессу. Федор Еремеевич, позволите ли мне помочь новичку? За десять минут управимся.

— Да, Лидия Юрьевна, пожалуйста, — неожиданно разрешил Горчаков под звонкую трель звонка. — Класс, сесть! Урок начинается!

Мы вышли в опустевший коридор, и Лидия вцепилась в мою руку и радостно заверещала:

— Здорово, что ты здесь! Теперь мы выиграем «Пурпурную Звезду»! Ура!

— Что за «Звезда»? — поинтересовался я, подстраиваясь под быстрый шаг княжны.

— Главный лицейский кубок! Общероссийский, кстати. Я уже предупредила наших ребят, которые пилотируют УПД, они тебя с нетерпением ждут.

— А ты сказала им, какой именно УПД я использую?

— Сказала, сказала, — усмехнулась Лидия, показав направление, куда идти. Мы спустились по лестнице вниз и нырнули под нее. Там оказался еще один коридор, уводивший куда-то вглубь корпуса. — Удивились, правда. Все видели твои выступления и думали, что ты используешь какую-то свою тактику, исходя из возможностей «механика». Но про антимагию никто не знает. Надеюсь, твои оригинальные методы боя никуда не делись?

— Нет. Я даже чуточку их улучшил, — похвастался я, не вдаваясь в подробности. Княжна кивнула и не стала допытываться, в чем у меня наступили улучшения. Здесь можно было порассуждать о ее осведомленности. Волкодавы, бравшие пана Богумила, могли доложить о моих способностях, не связанных с магией. Цесаревич, в свою очередь, счел нужным предупредить дочь, когда узнал, что я буду учиться с ней в одном классе. Буду считать, что княжна знает обо мне больше, чем положено, чтобы потом не удивляться.

— Пришли, — сказала Лидия и толкнула дверь с табличкой «Конева М.М.». — Здравствуйте, есть кто в домике?

Небольшое помещение оказалось без окон, но по потолку проходил короб вентиляции, в котором что-то тихо поскрипывало и шуршало. Деревянная перегородка, стоявшая сразу у входа, не давала возможности пройти дальше. Но в самой комнате никого не было. Услышав возглас княжны, откуда-то из-за металлических стеллажей, заставленных картонными коробками, каждая из которых оказалась промаркирована цифрами и буквами, вышла пожилая женщина в длинном синем халате. Чуть прихрамывая, она окинула нас взглядом. Ее круглое симпатичное лицо расплылось в улыбке:

— Лидочка! Давненько не заглядывала, дочка!

— Тетя Маша, нужен планшет с загруженной учебной программой для восьмого класса, — по-свойски обратилась к женщине княжна. — Вот для него.

И показала на меня, топчущегося за спиной.

— Новенький? — добродушно спросила хозяйка странного бункера, не могу иначе назвать это помещение, освещенное электрическим светом, да еще отключенной магической системой оповещения и защиты. Артефакты по всему дверному проему навешаны.

— Да.

— Что-то неразговорчивый мальчик попался, — заметила женщина.

— Освоится, — усмехнулась Лидия.

Тетя Маша кивнула и подошла к стеллажам, и ориентируясь по одним ей известным пометкам на коробках, нашла то, что мне было нужно. Плоский планшет с обрезиненной кромкой и довольно массивный на вид, оказался в ее руках.

— Твое имя, — попросила она, присев за стол. — Нужно карточку заполнить.

— Андрей Мамонов, — ответил я, разглядывая лежащий аппарат возле тети Маши. — А планшет на магическом интеграторе работает?

— Нет, обычная начинка, базовая «читалка», — записывая в учетную карточку мои данные, ответила женщина. — Предупреждаю сразу: с этого планшета нет выхода в общественные Сети. Он завязан только на лицеистский внутренний ресурс, где можно получить всю необходимую информацию по учебе. Обновление раз в неделю. Доступ к учебной базе через регистрацию. За потерю имущества — штраф и возмещение в денежном эквиваленте.

— Я могу его брать домой?

— Конечно, — положив передо мной карточку с убористым почерком, тетя Маша ткнула пальцем, где нужно поставить подпись. — Теперь это твой личный ассистент, как его называют наши ребятки. В общем, разберешься, не маленький.

Размашисто расписавшись (отец как-то пошутил, что свой автограф нужно оттачивать с той минуты, как научился ручку держать), я забрал планшет, покачал в руке, удивляясь его тяжести.

Попрощавшись с заведующей, мы тем же путем вернулись в класс. Я сел за подготовленную для меня парту и обратил внимание, что на ней лежит тетрадь и ручка. Удивляться этому едва ли стоило. Лицей существовал не только на родительских взносах, порой невероятно солидных, но и имел кучу меценатов, охотно дававших деньги на благоустройство императорского учебного заведения. Уже одно это освобождало меня от мороки под названием «приобретение канцелярских принадлежностей».

Радует-радует!

— Ну-с, Андрей Георгиевич, — как только я устроился, обратил на меня внимание Горчаков. — Открывайте эту замечательную тетрадь и записывайте тему: «Понятие о корневой степени». Заодно найдите на планшете учебник математики господина Державина Эс. Эс.

Я про себя вздохнул и постарался как можно быстрее вникнуть в то, что говорил учитель. Не хочу стать в глазах нового коллектива неудачником

3

— Как ты вообще здесь оказался? — я сидел за обеденным столиком вместе с Мишкой и уплетал пшенную кашу, густо сдобренную сливочным маслом, с биточками. — Я думал, ты в самом деле из свободных дворян.

— Да так и есть, — расплылся в улыбке Кочубей, его круглое лицо засветилось от удовольствия, что ловко провел меня. — Только я из высокородных нетитулованных дворян. Мои предки являются владельцами родовых имений в Ярославце, а прадед скупил под Москвой несколько разорившихся имений в Долгопрудном. Так что перед тобой сидит весьма богатый боярич, будущий крупный землевладелец.

— Ты старший в семье?

— Я наследник, — склонил стриженую голову Мишка. — Но не старший в семье.

— Загадку подкинуть решил? — ухмыльнулся я, отхлебнув компота. — У тебя есть старшая сестра…

— С тобой неинтересно, — разочарованно протянул Кочубей, а в глазах мелькнули озорные искорки. — Даже три.

— Ни фига себе! Да ты счастливчик!

— Особенно папаша! — расхохотался Мишка, а потом пожаловался. — Счастливчик ты, что не имеешь сестер-грымз! Они же меня при любой возможности за чупрун стараются схватить! Вот и пришлось волосы укоротить. Хорошо, батя Лизку и Веру замуж выдал, одну за другой. Осталась Аленка. Она на два года старше меня. Вредная, паучиха!

— Почему паучиха? — я забавлялся. Мишка оказался невероятно разговорчивым парнем, вернее — болтливым до посинения. С ним мог поспорить Ярик Назаров, но за отсутствием такового, был рад слушать приятеля.

— Ну, это же просто: вязать любит, — Кочубей скрутил блинчик и макнул его в розетку со сметаной. Облизнулся и откусил сразу половину. Прожевал и пояснил: — Всю родню обеспечила свитерами, носками, детскими пинетками. Я же говорю, паучиха. Точнее — маньячка-вязальщица!

— Привет, мальчики! — к нам подошли Нина с Катей, обе с подносами, уставленными тарелками. — У вас свободно?

— Пожалуйте в нашу компанию! — Кочубей вспыхнул, глядя на них, и чуточку суетливо отодвинулся в сторону.

Нина Захарьина — та самая брюнетка, которую я встретил на пороге лицея — села рядом со мной, взяла из стакана салфетку и плавным движением расправив ее, положила на колени.

— Приятного аппетита, — не сговариваясь, сказали мы.

Светло-русая Катя Лопухина захлопала глазами, и ее милое личико, на котором проступали рыжеватые веснушки, покраснело. А так не скажешь, что скромная, явно она подначила подругу присесть к нам.

— Спасибо, — так же хором ответили обе и засмеялись.

Обеденный часовой перерыв давал возможность ученикам приходить в удобное для них время, чтобы не толпиться возле раздачи, поэтому столовая была заполнена наполовину. Одни уходили, их место занимали другие. Лидия уже ушла с кем-то из старших девушек, бросив на нас взгляд, но ничего не сказав. Мы болтали о разных пустяках, но всегда найдется тот, кто испортит настроение.

— А ты что здесь забыл? — нарочито громко спросил кто-то, остановившись возле нашего стола. — Не напутал, где учишься, мелкопоместный?

Я даже не глядя понял, кто это такой наглый. Не спеша допил компот, вытер салфеткой губы и только тогда повернул голову. Знакомая прическа в виде зализанных назад волос и рельефно очерченные скулы, злой блеск в темно-серых глазах — на вид крепко сбитый парень стоял, засунув руки в карманы брюк. За его спиной переминались Панов и Кутузов. Этих свитских я узнал быстрее, чем Сашку Долгорукова. Как и они меня. Четвертым персонажем в этой компании выступал Корецкий Кирилл, молчаливо взиравший на притихших Нину и Катю.

— Да нет, точно по назначению пришел, — ответил я и сразу перешел в наступление. — Я же обещал, что мы еще встретимся и поговорим в равных условиях.

— Ты о чем, нищеброд? — Долгоруков оперся руками о край стола, едва не перевернув поднос Нины на себя. — Какого беса здесь делаешь? Как вообще тебя взяли в императорский лицей?

— Спроси своего приятеля Корибут-Воронецкого, — пожал я плечами. — Он хотя бы следит за новостями в столице.

— Ты не заговаривайся, а отвечай, каким образом поступил в «Чистые Пруды»? — рыкнул Сашка, нависая над столом.

— Не обязан отчитываться перед учеником, имеющим прав не больше, чем я, — продолжаю накалять этого засранца.

— Вообще-то, Александр Степанович, вы слегка забываетесь, — зарумянившись, ответила Нина. Видимо, ей было некомфортно сидеть, когда над столом торчит башня с прилизанными волосами. — Княжич Мамонов учится здесь на тех условиях, что и мы. И он прав. Извольте быть вежливее.

— Княжич? — смех Долгорукова разнесся по притихшей столовой. Народ с любопытством вслушивался в разгорающийся конфликт, но никто не смел вмешиваться. — С чего вдруг Мамонов? Он же Волховский! Или тебя «золотой князь» у Булгаковых перекупил и усыновил?

— Не угадал, прикинь? — я усмехнулся, сдерживая себя. Мне обязательно нужно, чтобы именно Долгоруков оказался зачинщиком скандала и бросил вызов на дуэль. В таком случае право на выбор места и способ противостояния будет принадлежать мне. А я хочу выбрать обычный поединок. На ринге. Потому что есть опасение, что моя антимагия снесет защитные барьеры на стадионе. От боевых плетений покалечатся люди, а мне этого не хотелось. — Уясни одну вещь: я — княжич Мамонов, родной сын «золотого тойона», главы Рода. Но и от фамилии Волховский не отказываюсь. Мне стыдиться нечего. А ты подвергаешь сомнению мое родство с Георгием Яковлевичем?

Долгоруков побелел. Нет, не от страха. Он был взбешен тем, что я прилюдно выбиваю у него из-под ног причину для дуэли. Парадоксальная ситуация. Вроде бы хочется побыстрее закрыть этот гештальт, а с другой стороны — максимально отдалить взрывоопасную ситуацию, набрать больше информации по своему противнику, найти его слабые места и использовать их в дуэльном поединке.

— Княжич, говоришь? — раздул ноздри Сашка. — Ты, кажется, что-то насчет дуэли вякал?

Он замолчал, а я пристально глядел ему в глаза, и мысленно подталкивал к нужной фразе.

— Так ты испугался, что ли? — толкнул я маленький камешек с горки.

— Я тебя уничтожу, — палец Долгорукого ткнулся в мою сторону. — Поверь, после того, что я с тобой сделаю, ты под себя ходить будешь всю жизнь! И никто мне слова не скажет! Хотел дуэль? Изволь. Вызываю тебя. Право выбора места и способа боя за тобой, малец.

— Когда? — я посмотрел на заскучавших свитских. Уж им-то известно, что я не простой орешек, об который и зубы можно сломать.

— В пятницу, после окончания уроков, — бросил Долгоруков, выпрямляясь. — Хочу на вечеринку пойти с твоим скальпом.

— Тогда я пришлю секунданта объявить о своем выборе, — кивнул я. Надо еще поточнее узнать, как именно проходит подготовка к дуэли. Что необходимо сделать помимо того, что обратиться в этот… как его… Учебный Совет.

Долгоруков фыркнул как рассерженный кот, и снова затолкав руки в карманы, отошел от нашего стола. Корецкий на мгновение задержался и провел ребром ладони по горлу, делая дурацкий намек на предстоящий исход.

— Я не понял, что это сейчас было! — выпучил глаза Кочубей, сидевший до этого молча. — Ты решил с Долгоруковым бодаться? Да он же тебя размажет тонким блином по поверхности, нарежет полосками и сожрет!

— Действительно, Андрей, с твоей стороны не самое удачное решение, — вдруг сказала Нина, покачав головой. — Дуэль — не шутка, в самом деле. Покалечит тебя Сашка.

— Он, что, бессмертный? — попробовал я развеселить одноклассников.

— Он сильный «огневик», самая паскудная ипостась магии, — пояснил Кочубей. — Долгоруковы пестуют только Огонь, и придерживаются его чистоты уже много веков. Сашка действительно один из самых способных Рядовых, уже через пару лет его пророчат в Мастера.

— Надеюсь, он не боевую магию пестует?

— Нет, на это нужно разрешение специального комитета, — неожиданно ввязалась в разговор Лопухина. — Последняя инстанция — господин Брюс. А он может и отказать в привилегии усиления могущества. Дворянским родам, не несущим военную службу, император запретил культивировать боевую магию.

Разумный ход. Правильно запретил. Иначе влиятельные роды повально начнут своих отпрысков накачивать опасной магией и улучшать ее возможности с помощью нужных браков. Но даже в этом случае «огневик» Долгоруков — серьезный противник. С одним «но». Если бы против него встал другой человек, а не антимаг. Только я уже решил, что дуэль будет на ринге. Хотя… почему бы не надрать зад этому себялюбивому павиану на виду всего лицея? Аккуратно развалю его атакующие конструкты и хорошим хуком отправлю отдыхать. Уж такому-то приему Куан меня научил здорово.

— Зрители на дуэль ходят? — я достал из стакана разбухший абрикос и закинул в рот.

— Обязательно! — воскликнул Кочубей. — Это же такое представление!

— А кто обеспечивает медицинский надзор?

— Учебно-координационный Совет, в который входит и Целитель, — подсказала Нина. — Тебе нужно сходить к княжне Голицыной и объяснить ситуацию. Она сама все сделает. Только я не поняла, почему Долгоруков так взъелся на тебя?

— Да, и я тоже! — захлопала ресницами Катя.

— Рассказывай! — потребовал Кочубей.

Ничего не оставалось, как рассказать о встрече с Сашкой, Кириллом и Мишей Воронецким в парке на Воробьевых горах. Конечно же я не углублялся в детали, но и этого было достаточно, чтобы Нина поглядела на меня совершенно иным взглядом. И я забеспокоился, как бы у нее не возникло симпатии ко мне больше, чем хотелось бы.

— Мы вместе сходим к Арине Васильевне, — решил Кочубей. — По таким вопросам она с двух до трех принимает.

— И мы с вами, — заявила Захарьина непререкаемым тоном, а Катя лишь кивнула, подтверждая сказанное. — Андрей здесь человек новый, всех тонкостей не знает.

Интересно, а с чего вдруг Нина взялась меня опекать? Вопрос завис на языке, я вовремя сдержался. Зачем обижать человека, помогающего мне? А с ее мотивами позже разберусь. Не Лиду же постоянно отвлекать от своих дел.

Глава 3

1

Огромны просторы его империи. За пару недель не объедешь и десятой доли тех земель, которые Мамоновы держат в крепкой руке вот уже три века. Но представить, насколько они огромны, не хватит воображения. Понимание этого приходит с годами, когда самолично объедешь каждый уголок, заглянешь под каждую горку или кустик, своими руками перетряхнешь кубометры породы, чтобы понять, сколь велики богатства, спрятанные в холодных недрах.

Велика и ответственность, лежащая на плечах Георгия Яковлевича: за семью, род, клан. За своих инородцев, принявших клятву верности, за тех, с кем водишь дружбу.

Наушники, надетые на голову, надежно отсекают стрекот лопастей и позволяют обдумать всевозможные ходы Мстиславских, чьи представители, возглавляемые сыном императора Ростиславом Ивановичем, уже прилетели в Охотск и ждут Мамоновых для подписания договора. Процедура формальная, ибо еще в Москве юристы обеих сторон согласовали все мелочи. Но государю было важно, чтобы человек из его Рода присутствовал на мероприятии и самолично осмотрел портовые площади, оценил их перспективы и провел личный анализ ситуации.

С князем Георгием летят брат Алешка и сын Дмитрий, а также целая команда администраторов и управленцев. Работы предстоит много, всем придется выложиться, чтобы в короткий срок еще раз проверить юридические закорючки в договоре. Всякое бывает, где-нибудь заложена намеренная ошибка или двойственная трактовка какого-нибудь пункта — а потом всплывет в ненужный момент, и на кого пенять, когда начнутся проблемы?

Брат и сын находятся сейчас во втором вертолете. Георгий настоял. Он не исключал, что может «неожиданно» погибнуть во время полета, так кто-то из его семьи останется жив. Мстиславские весьма коварны, для них пойти на подобный шаг — плюнут и растереть. Без Главы Рода, ведущего сделку, императорский клан продавит любое решение под себя.

Да, князь Мамонов не исключал такого поворота, поэтому и осторожничал. От Ленска до Олекминска, оттуда несколькими перелетами до Покровска, и уже только потом над бескрайним желто-зеленым пятном осенней тайги и серо-черными гольцами в сторону Охотска — вот его маршрут. Перед каждым вылетом дозаправка и тщательный осмотр техники. Охрана никого, кроме обслуживающего персонала, не допускала до вертолетов, когда князь с родственниками отдыхал у гостеприимных князцов.

После подписания договора придется лететь на Аляску, где предстоит разговор с Меллонами, владеющими частью факторий. Георгий уже предварительно разговаривал с Энтони и кратко объяснил ситуацию. Старый лис поздравил князя с обретением сына и заверил, что для их дружбы вынужденная уступка императору ничем не грозит. «Все под контролем», — убежденно сказал глава Рода Меллонов. Ну что ж, под контролем, так под контролем. Заморскому капиталисту виднее со своей колокольни.

— Через полчаса Оймяконский улус, — раздался в наушниках тихий голос старшего пилота. Предупредил, как полагается.

Князь Мамонов откинулся на спинку удобного кресла и улыбнулся. Он редко показывал позитивные эмоции на людях, и даже родня не всякий раз могла понять, радуется Глава или в его душе бушует гнев пополам с раздражением. После пятнадцати лет отсутствия Аксинья переступила, наконец-то, порог родового особняка в Ленске, и Георгий ожил. Как бы он не старался одинаково относиться к своим женам, но молодая княгиня намертво привязала его к себе с самого первого появления в доме, и сейчас былые чувства вспыхнули с новой силой. Немудрено, что Ирина с Леной захотели извести опасную соперницу. Боялись, что Жора вовсе забудет про них. Правильно он их тогда наказал, выбив дурь из бабских голов.

Главное, Андрейка теперь с ними. И Аксинья успокоилась, умиротворилась, можно так сказать. Парень растет зубастый, хотя и не осознает, что в его воле изменять окружающий мир. Умудриться остаться в живых после похищения, да еще повязать опасного эмиссара, который едва не угробил императорскую семью — оно дорогого стоит. И Мстиславским не стоит забывать об этом. Долг жизни еще не выплачен. Но именно это обстоятельство вынудило императора признать Андрея сыном князя Мамонова.

Георгий ждал подобного финта от мальчишки, и поэтому заранее подготовился, найдя ему наставника по духовным практикам (если нет магии, нужно развиваться в другом направлении) и договорился со Странником, что тот будет во все глаза приглядывать за Андреем. Год-два, и парень вырастет, заиграют гормоны, начнется поиск приключений на пятую точку. Девочки, первая любовь — это опасный период, который нужно проскочить без малейшего урона. Как бы Мстиславские не провернули вариант с княжной Лидией.

А теперь главное: Чакыр — вождь-тойон Борогонского улуса, иначе называемый русскими князцом — недавно прислал человека с вестью-просьбой, что хотел бы по старинному обычаю, закрепленному в договоре между Мамоновыми и якутскими тойонами, выдать замуж свою дочку за младшего княжича. Тем самым укрепить клановые отношения и еще больше усилить авторитет Чакыра.

Отказаться нельзя. Обида будет страшной. По сути своей, просьба является скрытым предложением. И что делать? Про Андрея князец не должен знать, остается только Витька. Официально до сего момента именно он был младшим сыном. И сейчас ему восемнадцать. Ну, таким и был расчет, что парень женится на какой-нибудь якутской княжне. Сам Витька об этом знал и спокойно воспринимал стратегию рода. А теперь, когда появился Андрей, начал взбрыкивать, почуяв, что может вырваться из капкана.

Георгий вспомнил недавний разговор с Аксиньей перед вылетом в Покровск. Он рассказал о вестнике от Чакыра. Жена разволновалась и стала ходить по огромной гостиной, обхватив себя за плечи.

— Я не рассказывал Андрею про клановую традицию, — пояснил князь. — Рассчитывал, что Виктор согласится взять в жены одну из якутских княжон. Да любая ему бы подошла. Девки красивые, ладные, холеные. Хоть из рода Баягантай, хоть из Борогон или Кангаласс. Но теперь придется менять планы насчет Витьки. Я могу настоять, но выглядеть это будет нечестно. Да и сам он уже заявил, что не является младшим.

— И как ты себе представляешь союз Андрея и дочери Чакыра? — вздохнула Аксинья. — Он вряд ли согласится сюда переехать.

— Да не вижу никаких проблем, — пожал плечами Георгий. — Пусть забирает в столицу. Зато никаких соблазнов. Молодая жена под боком, да еще невероятно ревнивая… Враз отвадит всех хитро…кхм…мудрых девиц от порога.

— Мальчику всего пятнадцать лет! — воскликнула Аксинья.

— Да никто не собирается женить его сейчас! — расхохотался Мамонов, подхватывая на руки ойкнувшую от неожиданности супругу и закружил по гостиной, ловко огибая мебель. Потом аккуратно поставил на ноги, обхватил за талию и прижал к себе. — Обсудим условия, погляжу на девчонку, что из себя представляет. Может, кривая какая или косая.

— Как фамилия тойона?

— Сыранов.

— Подожди, — Аксинья вырвалась из его рук и метнулась к столику, где лежал ее телефон. Быстренько водя пальцем по стеклу, она некоторое время хмыкала и поджимала губы. — А какая дочь-то? У него же их две, так?

— Две. Амаана — старшая, и младшая Дайаана.

— Диана Сыранова, — снова хмыкнула жена. — Четырнадцать лет. Она учится сейчас в Якутске, в гимназии. Ты ее фото видел?

— Да вообще не заморачивался пока, — Мамонов подошел к жене и через плечо заглянул в телефон. — Серьезно? Это та самая Дайаана?

— Она себя Дианой называет, кстати, — палец Аксиньи запорхал по экрану, листая разнообразные снимки молоденькой девушки с густой копной светло-каштановых волос (что сразу натолкнуло князя на определенные мысли), с тонкими чертами бледно-матового лица, идеально прямым носом без характерной «вилюйской» горбинки, и кошачьим разрезом глаз, поблескивающих глубокой синевой радужки. — Чувствуется влияние цивилизации.

— Папаша не видел ее в таком виде? — усмехнулся Георгий, разглядывая Диану, стоящую в однотонном открытом белом купальнике на берегу реки, обрамленной красивым песчаным пляжем; легкий туман, стелющийся над водой, размазывал задний фон с густо зеленеющей тайгой и возвышающиеся над кронами деревьев гранитные скалы.

Девчонка неумело изгибается, стараясь подражать подиумным моделям, уперев одну руку в бедро, а второй придерживала распущенные волосы. По-детски припухлые губы слегка раздвинуты в загадочной улыбке. Но, по мнению князя, у Дианы-Дайааны фигура была уже далеко не детской. Длинноногая и высокая, белокожая, с каким-то странным оттенком, придающим пикантность юной девушке.

— Надеюсь, людям хватит ума не показывать эту фотографию тойону, — Аксинья пристально взглянула на мужа. — А ты чего засмотрелся? Понравилась, что ли?

— Оцениваю мужским взглядом, — не стушевался Георгий. — Хочу, чтобы у сына была достойная девушка, с которой не стыдно на людях показаться. А то знаю я столичных вертихвосток.

— Не надо так о столичных барышнях, — возразила жена. — Там достаточно скромных, умных и красивых. Например, та же Илана Рудакова.

— Дочка майора Рудакова? И почему именно она тебя заинтересовала? Ты же знаешь, я не собираюсь родниться с офицерской семьей. Теперь у нас иная стратегия.

— Стратегия стратегией, но не забывай, кем является Андрейка. Рано или поздно о его антимагии узнают все аристократические роды России, и ни один из них не отдаст замуж одаренную. Или ты хочешь скрыть этот факт?

Мамонов помрачнел. Аксинья надавила на больную мозоль. Антимагический дар младшего сына являлся самым серьезным препятствием для родственного союза с каким-нибудь влиятельным родом, будь тот из Сибири или с Урала. Столица-то точно даст от ворот поворот. Потому что нельзя скрывать такую серьезную проблему, становящуюся преградой для выгодного брака. Там ловить нечего, как говорится.

— Был вариант с Великой княжной Лидией, — не стал отвечать на вопрос жены Георгий. — Но меня настораживает, почему Мстиславские хотели рискнуть искрой Великой княжны? Где здесь подвох?

— Полагаешь, эту задумку они пока отложили? — закусила нижнюю губу Аксинья.

— Не хотелось бы ломать жизнь даровитой девочке, — признался Мамонов. — Мы же не звери лишать ее Дара, пусть она и Мстиславская. Выходит, вариант с Рудаковой и не самый плохой. Но… Есть обязательства, и Чакыр от меня будет ждать положительного ответа.

— Ну…хорошо, — княгиня положила руки на грудь мужа. — Съезди в его улус, поговори, посмотри на девушку вживую. Ее же обязательно покажут, я думаю. Тяни время, хотя бы до окончания Андреем лицея. Диана к тому времени будет в том возрасте, когда начинается правильное осмысление личных поступков.

— Я так и собирался сделать, — подтвердил Георгий.

…Улус князца Чакыра Сыранова насчитывал около сорока балаганов — традиционного жилища якутов — и помимо этого еще столько же летников, называвшихся «ураса». Благодаря этому создавалось впечатление, что улус весьма большой, и проживает в нем человек триста-четыреста. На самом же деле, о чем Мамонов был осведомлен точно, здесь жило едва ли сто человек постоянно. С летних пастбищ еще не вернулись молодые мужчины, охотники тоже активно использовали последние дни до первого снега, добывая пушнину, поэтому в улусе оставались лишь старики, малые дети, женщины.

Вертолеты сделали небольшой крюк, чтобы не пугать домашний скот, пасущийся на окраинах улуса, и сел на специально оборудованную площадку в сотне метров от окраины возле ельника. Князя Георгия с родственниками и многочисленной делегацией встретил смотритель импровизированного «аэродрома», который сам себя называл Гéрой. Сорокалетний, заросший густой бородой мужик, коренастый и низкорослый как тундровая береза, споро подскочил к вертолету, из которого, не дожидаясь трапа, попрыгала вооруженная охрана, и укрываясь ладонью от поднятого работающими лопастями воздуха, стал дожидаться появления хозяина.

— Здорово, Герасим, — сошедший с трапа на землю князь хлопнул по плечу мужика. — Как у нас тут дела? Не пропил топливо?

— Да как можно, Георгий Яковлевич! — даже опешил мужик, схватившись за кончик бороды. — Обижаешь! Все в наличии! И масла, и топливо! Щас быстренько Леньку кликну, проведем техосмотр, баки заполним. До Охотска-то еще пылить и пылить!

— Молодец, хвалю за расторопность, — усмехнулся Мамонов, оглядывая просторную поляну, расчищенную под посадку летающей техники. Герасим-Гера жил здесь постоянно вместе с молодым помощником-техником, и оба получали жалование. Их задачей было следить за состоянием площадки, расчищать от мусора, пополнять запасы топлива, масла, расходных деталей. Заодно и держать связь с Ленском. — Где твой внедорожник? Подгоняй сюда, не пешком же к Чакыру князю топать.

— А вона, Ленька уже летит сюда! — кивнул Гера в сторону добротного дома, от которого с ревом мчался «Охотник», заляпанный грязью настолько, что сквозь нее едва проглядывали темно-зеленые борта машины.

— Чего ж он за техникой не следит? — нахмурился Георгий. — Знал же, что я прилетаю, мог бы и помыть.

— Да тут такое дело, — почесал затылок Гера, нисколько не смущаясь. — Мальчонку в Оймякон отвозили вместе с фельдшером. Аппендицит, видишь ли. А с ночи дождь зарядил, дорогу размыло. Еле продрались.

— Успели? — Мамонов покосился на подошедших Дмитрия и брата Алексея.

— Туда успели, а обратно только час назад вернулись. Ты уж не серчай, княже.

— Молодец, молодец, — махнул рукой Георгий и сел в подъехавший внедорожник. Димка и брат Алексей залезли следом, а на переднее сиденье запрыгнул Костя — старший охраны — бывший военный, служивший на границе с Китаем в егерском отряде.

Костя что-то сказал своим парням, и те зашагали по колее в сторону улуса. Обогнавший их «Охотник» проскочил в самый его центр и остановился возле бревенчатого балагана-юрты, где князя уже встречал сам Чакыр вместе со старейшинами, обряженными в нарядно вышитые шубы из оленьей шкуры и меховые шапки, несмотря на относительно теплую погоду.

Сам балаган представлял из себя большую трапецию, выложенную из оцилиндрованных бревен, поставленных вертикально, что выглядело необычно. Если раньше щели между ними плотно набивали навозом, дерном и стружкой, то теперь использовались современные утепляющие материалы. Расширенная к земле форма стен позволяла экономно и быстро согревать помещение камельком — домашней печкой-мазанкой. Крыша была покрыта дерном.

В осовремененном балагане князца Чакыра имелись даже окна, правда, узкие и легко закрывающиеся в случае непогоды.

— Тойон Георгий, рад тебя видеть в добром здравии, — сделал легкий, почти незаметный поклон Чакыр, но не его широком скуластом лице не было заметно ни тени улыбки. Он сохранял величие, как и полагается хозяину улуса. И говорил, кстати, на русском, совершенно свободно. Сказывалась жизнь бок о бок с русскими поселенцами, живущими в нескольких километрах от улуса.

— Чакыр-хаан, — так же, не показывая эмоций, Георгий остановился в нескольких шагах от князца, намеренно назвав его так, зная слабость пятидесятилетнего тойона к подобному титулу. Пусть это и было не совсем правильно. Хан здесь один. Он, Мамонов Георгий. — Приветствую тебя. Как твое здоровье, здоровье твоей семьи? Много ли кобылиц принесло приплод?

Вот теперь Чакыр расплылся в улыбке. Даже глаза умудрился расширить, старый лис.

— Все прекрасно, тойон Георгий, боги благословенны к нам, — сказал он величаво, а старейшины закивали, рассыпая мелодичный звон колокольчиков, висящих на широких поясах. — Много жеребят народилось, скот в изобилии, все сыты и здоровы. Не желаешь с дороги отдохнуть, выпить айрана?

— Охотно, — Мамонов направился ко входу, накрытому деревянным настилом от дождей. Рядом с ним шел Чакыр, следом Дима и Алексей со старейшинами.

Георгий понимал, что тойон не зря позвал старейшин рода в свой дом. Намечался серьезный торг за княжну, и отказываться теперь от предложения Чакыра — себе дороже. Так неужели придется пожертвовать Андрейкой? Увы, Аксинья была права. Сейчас ни один аристократический род не согласится выдать своих дочерей замуж за антимага. У князя было опасение, что Булгаковы, расстроенные упущенной выгодой от сделки с императором, пустят слушок о «неполноценности» младшего княжича Мамонова. Вряд ли они в открытую будут говорить об Антимаге; побоятся гнева Мстиславских, но репутацию парню могут подпортить серьезно. Впрочем, государь не наивный юноша, сразу поймет, откуда ветер дует. Нет, Булгаковы будут молчать.

Мужчины расселись на нарах вокруг длинного стола, и женщины дома быстро накрыли его, выставляя разнообразные кушанья для важных гостей. Но первое, что было предложено, так это кобылий кумыс и жеребятина, считавшаяся у якутов благородным мясом. Здесь была и кровяная колбаса, саламат в горшочках, простокваша, а из большого чугунка пахло наваристой ухой из нельмы.

Князь Георгий, привыкший к своеобразной местной кухне, ел и пил спокойно, даже успевал переговариваться с Чакыром, вежливо расспрашивал старейшин, и как только улучал момент, пихал сына в бок, чтобы тот не кочевряжился, а то морду воротит, привык к наваристым щам и пышным лепешкам. И уже жалел, что не отправил его дальше, в Охотск вместе с братом. Здесь родственники только мешали. Будущее Андрея мог и сам решить. А то ведь Алексей начнет всевозможные идеи проталкивать, все запорет.

Наконец подали душистый зеленый чай с молоком и солью. Старейшины насытились, стали поглядывать на Чакыра. Мамонов тоже решил ускорить действие. Вечерело, нужно еще отдохнуть перед ранним вылетом.

— А я почему-то не вижу твоей младшей дочери Дайааны, — сказал он, держа чашку с чаем на весу и поглядывая на трех женщин, хлопочущих перед гостями. — Давно она уехала в Якутск?

— Дочка здесь, я ее вызвал на несколько дней погостить, — Чакыр провел ладонью по лбу, вытирая выступивший от обильного питья пот. — Сидит в своей хаппахчы, девичьей комнате. Не будем торопиться. Давай лучше обсудим, что ты решил. Будешь своего младшего сына женить на Дайаане? Уговор соблюдать нужно, богов гневить не стоит. Помнишь, мы с тобой «огонь кормили»?

— Витьку еще нужно уломать, — решил схитрить князь и уловил удивление в глазах Алексея, уже знавшего о ситуации с младшими племянниками.

— Э, великий тойон! — цокнул языком князец. — Умен ты и изворотлив, но Чакыра совсем глупым не считай. Слышал я, у тебя не Витька младший, а пропавший сын Андрейка объявился. Его надо женить!

Старейшины как болванчики закивали, разнося мелодичный звон колокольчиков по балагану.

Мамонов пристально поглядел на хозяина, но тот не стушевался, прищурил глаза и стал ждать ответа.

— Откуда прознал про княжича?

— Ветер принес молву, — в прищуренных глазах плещется легкая насмешка, но так, чтобы «золотой тойон» воспринял Чакыра как равного себе. — Шаманы нашептали. Сына ты нашел недавно. Самого младшего. Он и будет мужем Дайааны.

По балагану снова как будто серебро рассыпали. Мамонов про себя поморщился. Древние деды словно гарантия договора. Не соскочишь.

Георгий задумался, кто сливает информацию местным князцам. В силу шаманов он верил, но не до такой степени, чтобы безоговорочно принять услышанную весть.

— Наши дети слишком юны, чтобы обойти костер, — напомнил он. — Твоя дочка учится, мой сын тоже, но в далекой Москве. Давай дождемся, когда Дайаане исполнится семнадцать, а потом соберемся и обсудим детали.

— А что сейчас мешает обсудить их? — удивился Чакыр. — Или ты рассчитываешь, что в большом городе большие соблазны не дадут нашим детям сойтись вместе? Именно сейчас и нужно соединить их души и сердца перед ритуальным костром! А твой сын пусть набирается опыта жизни, чтобы не расстраивать молодуху в первую ночь. На то он и мужчина. Сын «золотого тойона».

Сказано это было спокойно, без тени насмешки на бесстрастном лице князца. Георгию же пришлось приложить немало усилий, чтобы лицевые мускулы не дрогнули от удивления и улыбки.

— Извини, Чакыр, но ты очень спешишь, словно чего-то боишься, — покачал головой Мамонов, а Димка наклонил голову, сдерживая рвущийся из груди смех. — А я, кстати, твою дочь еще не видел в глаза. Покажи ее.

— Женщины Борогонского рода самые красивые, — приосанился хозяин. — Они белокожи, стройны, верны своему мужу, а еще умеют шаманить. Моя Амаана — старшая дочь — превращается в рысь. Дайаана… еще не знаю, не общалась с духами. Или ты боишься, что она на лицо дурна? Саяра! Позови дочку!

Одна из женщин, облаченная в вышитый халат, скрылась за деревянной перегородкой. Отсутствовала она недолго. Скорее всего, Диана, как себя называла девочка среди своих сверстников в гимназии, уже давно была готова к «показу», и вышла почти сразу. Саяра — жена князца — легонько подтолкнула дочь на середину юрты-балагана.

Дайаана потупилась, скорее, не от взглядов взрослых, а от присутствия Дмитрия, с легкой снисходительностью смотревшего на представление. Она ошибочно подумала, что белый княжич и есть ее жених. Но мимолетный взгляд выразительных глаз обжег парня, у которого усмешка сразу же сошла на нет, уступив место легкой оторопи. А Мамонов, задумчиво разглядывая борогонскую княжну, все пытался понять, где и когда род Чакыра пересекся с русскими. Часть племени, насколько он знал, лет пятьдесят назад уходила на юг, в земли князя Собакина, где активно контактировала с казаками и поселенцами-русскими. Родословная Чакыра древняя, многие тойоны владели шаманскими тайнами, значит, и кровь смешана не с какими-то безродными охотниками, геологами или казаками, а с кем-то из княжеской русской семьи.

Дайаана вживую выглядела намного красивее, чем на фотографиях. Нежный, правильно очерченный овал лица, тонкие черные бровки, большущие синие глаза с характерным местным разрезом, гармонирующие с белой кожей и густыми волосами, действительно насыщенными каштановым цветом, заметно переходящими в светло-рыжий отлив, которые сейчас были заплетены в десяток задорных косичек. Голову обхватывает серебряный обруч с монистами, опускающимися к вискам. В мочках ушей поблескивали крохотные бриллианты.

Только сейчас Мамонов убедился, что цвет волос и кожи — отличный индикатор его подозрений. Есть в Диане русская кровь, и она сейчас выставлялась напоказ. Удивительно, как Чакыру удавалось до сих пор скрывать такое чудо под боком. Знал бы — давно девчонку в свой род забрал. И не пришлось бы ломать Андрея. Вон, Димка слюни уже пускает.

В темно-голубом платье с вышитыми серебристыми орнаментами на груди юная девушка выглядела чуточку старше своего озвученного возраста, но в ее тоненькой и стройной фигурке чувствовалась какая-то недосказанность. Природа не торопилась приводить нужные формы к тому состоянию, когда на них начинает останавливаться мужской взгляд.

«Аксинье она бы понравилась, — признался самому себе Георгий, цепко разглядывая девчонку, скромно опустившую взгляд в пол. — Сорокалетняя Саяра — мать Дианы — тоже белокожа и довольно симпатичная женщина, но девица пошла явно в кого-то из дальних родственников. Узнать бы, чья кровь в ней течет».

— Ты задумался, тойон, — заметил Чакыр с легким беспокойством в голосе. Поняв, что смотрины закончены, он дал знак, и Саяра увела дочку. — Не по нраву?

— Хорошенькая, — кивнул Георгий. — Посмотрев на твою Дайаану, я почувствовал некоторое беспокойство. У девочки слишком выражена русскость… даже не знаю, какое слово подобрать.

— Боишься, что кто-то из твоих дальних родственников пересекался с нами? — мгновенно сообразил князец и рассмеялся. — Тебе не стоит волноваться, Георгий. Уважаемый Айгал скажет тебе, что знает.

Он кивнул на одного из старейшин, чинно попивающих чай, причем, как заметил Мамонов, уже не первую чашку. Женщины хлопотали возле них куда чаще, чем перед князем. Айгалу было лет сто, не меньше. Высохший, продубленный морозными ветрами и жарким солнцем, с многочисленными морщинами на лице, старик кивнул, подтверждая слова Чакыра звоном колокольчиков.

— Саяра из древнего рода Баягантай, — проскрипел старейшина. — Ее предки жили на этих земля издревле, торговали с удэге, маньчжурами, платили ясак китайцам. Пришли русские, забрали себе земли по Амуру. Долго воевали с богдыханами. Баягантайские тойоны стали много торговать с казаками, отпускать к ним своих самых храбрых воинов. Многие потом вернулись богатыми. Прапрадед прапрадеда Саяры — Баhылай — был одним из них, стал уважаемым и богатым человеком. Женился на русской.

— Кто она?

— Из рода князей Собакиных.

Георгий не удивился, уже подозревавший, откуда ноги растут у этой истории. Собакины на Дальнем Востоке давненько подмяли под себя многие земли аборигенов. Очень плодовитый род. Кажется, кто-то из Собакины даже учится в Ленском университете. Вроде бы и не враги, но друг за другом следят пристально, изредка сталкиваясь на ниве общих интересов. Бывали конфликты, без них никуда. Главное в таких отношениях — не свалиться в кровавую войну. А Мамоновы и Собакины воевать между собой не горели желанием.

— И как Глава Рода отдал свою дочь за инородца? Прости, Чакыр, но я должен это знать.

Князец только глаза прикрыл. А вот брат и сын слушали с интересом. Димка даже рот приоткрыл.

— Похитил, — обронил старейшина Айгал. — Воин должен доказать свою удачу и силу. Он понял, как нужно стать сильным, укрепить свою власть. Его сын тоже взял в жены русскую…

— Снова русскую девку украл? — усмехнулся Георгий.

— Нет, по согласию. И потом кто-нибудь из потомков Баhылая, будь то мужчина или женщина, смешивали свою кровь с русскими. Дайаана похожа на своего деда Онора по материнской линии. Не бойся, золотой тойон, вашей крови в девочке нет. Иначе бы мы запретили Чакыру отдавать дочь твоему сыну.

— Хорошо, — расслабился Мамонов и переглянулся с Алексеем. Брат едва заметно подмигнул ему, словно одобрял выбор для Андрея. Князь пожал плечами, давая понять, что еще ничего не решил. — Вы утверждаете, уважаемые, что Дайаана имеет силу шамана? Она одаренная?

— Скорее, одержимая, — Чакыр достал откуда-то длинную трубку, вырезанную из березы, набил ее табаком. Саяра поднесла на маленьком подносе горящий уголек, взятый из камелька; князец взял уголек голыми пальцами и поджег табак. Запыхтел, окутываясь ароматным можжевеловым дымом. Старейшины последовали его примеру, и вскоре сизый дым стал подниматься вверх, уходя через отверстие в потолке.

— А ты не боишься, что мой сын отберет у нее силу одержимости? — напрямую спросил князь.

— Нет, — усмехнулся Чакыр, прикрыв глаза. — Ваша европейская магия бессильна перед природой шаманства. Скорее, шаманство одержит верх и уничтожит искру Дара.

«Так, значит, искру Андрейки погасил языческий обряд, — с горечью понял Мамонов. — Дуры-бабы, что же вы натворили? Но тогда что же получается… если сын женится на Диане, она сможет нейтрализовать его проклятый Дар? Или две мощных магических искры могут существовать вместе? Кем же будут их дети?»

— Еще сомневаешься, золотой князь? — прервал его размышления хозяин улуса.

Мамонов понял, что Чакыр как раз не сомневается, что сделка прошла удачно. Куда золотой тойон денется? Вздумай он пойти на попятную, об этом узнают все многочисленные роды и сделают выводы. В сущности, для сына такая партия очень удачная. Девчонка прелесть как хороша, если не воротить нос, что часть крови у нее — инородческая. Тем более, одержимость — тоже немаловажный плюс к молодой семье, где глава рода просто уничтожает любую магию. Надо лишь удостовериться, что Диана не пострадает от антимагии. Старшая сестра превращается в рысь — Мамонов охотно верил, что так и есть. На пустом месте слухи не возникают. Лишь бы Диана в белку не стала обращаться, смешно будет. Кровь шамана и способность к оборотничеству — дикая и опасная смесь. Куан, кстати, должен помочь парню овладеть искусством общения с подобными людьми.

— Когда ты хочешь сыграть свадьбу? — поинтересовался Мамонов. — Учти, они еще дети, у каждого формируются свои цели в жизни. Не нужно ломать ребят на взлете.

Чакыр ответил не сразу. Он затянулся, выпустил через ноздри дым, поглядел на его завитки, поднимающиеся к бревенчатому потолку.

— Я женился в двадцать два года. Саяре тогда было семнадцать. Понимаю, Георгий, что жизнь сейчас иная, молодежь не торопится взваливать на себя семейное бремя. Дайаану я очень люблю и хочу ей только счастья. Но мне нужны гарантии. Следующим летом предлагаю провести ритуальный обряд. Пусть молодые принесут клятву перед священным огнем. А свадьбу всегда успеем сыграть. Хоть через год, хоть через пять. Но, желательно, раньше…

Он беззвучно усмехнулся, скривив полные губы.

«Более чем приемлемое условие, — удовлетворенно подумал князь. — Будет время провести некоторые мероприятия, заодно погляжу, справляется ли Андрей со своей вольной жизнью».

— По рукам, — решительно сказал Мамонов, желая побыстрее пойти отдохнуть.

Лежа на нарах в гостевой юрте, Алексей глядел на старшего брата, задумчиво рассматривающего вышитый коврик под своими ногами. Он уже тоже разделся, но почему-то не торопился спать. От камелька несло приятным теплом, запах можжевелового дыма успокаивал.

Димка, ворочавшийся под теплым лоскутным одеялом, оперся на локоть и спросил:

— Отец, ты думаешь, Андрей захочет здесь жить? Сам же говорил, что он зубами в Москву вцепился.

— Девку с собой заберет, пусть и дальше там живет, — посмотрел на него Мамонов. — А то я заметил, как ты на нее оскалился, даже слюни закапали. Не дури, понял?

— Да ты что, отец! — опешил сын. — Делать мне больше нечего! Просто не ожидал, что такая красотуля у Чакыра есть. Она даже на якутку почти не похожа.

— Не то говоришь, — буркнул Глава. — Мне гораздо интереснее, чья кровь в ней течет. Надо достать образец.

— Ага, так она и дала себе пальцы колоть! — хмыкнул Дмитрий. — Диана же шаманка! С кровью у нее отношения очень серьезные.

Алексей весело заржал, поглядывая на племянника с видом умудренного жизнью человека. Князь тоже улыбнулся, и ничего не понимающий сын удивленно спросил:

— Ты-то чего хохочешь, дядька Алексей? Что такого смешного я сказал?

— Вырастешь — узнаешь, — увернулся от ответа мужчина.

— Девчонку нужно поднять до нашего уровня, — Георгий продолжил развивать стратегию, но создавалось впечатление, что он рассуждает сам с собой. — В Москве дикарки не нужны. Пусть учится, овладевает знаниями. По приезду домой не забудь, Димка, сказать мне, чтобы я позвонил в Якутск начальнику гимназии. Могу и забыть в круговерти дел.

— Понял, — сын протяжно зевнул и уронил голову на подушку. — Обязательно скажу. Только ты предупреди Андрея, а то в шок впадет, когда узнает, что у него жена появилась в пятнадцать лет. Давайте спать уже!

Алексей усмехнулся, хотел что-то сказать, но старший брат уже улегся на нары и с головой закрылся одеялом. Разговаривать, видно, он был не намерен. Впереди встреча с представителями клана Мстиславских, не до свадеб Главе рода.

2

— Первый день в лицее — и сразу заявка на дуэль? — не поверив рассказу Нины Захарьиной, переспросила блондинка, сидевшая за длинным офисным столом. Это была та самая девушка, пытавшаяся на своей «Венере» проскочить за нами на стоянку. Она меня не признала, хотя была наслышана о появлении нового ученика.

Княжна Голицына была в жакете такого же цвета, что у всех девочек лицея, все согласно уставу и никаких отличий. Хотя вру: у Главы учебного Совета на груди посверкивал латунный квадратный значок с эмалевыми красными буквами «УЧЛ» на зеленом фоне со знакомыми лавровыми листочками. Аккурат рядом с лицеистским жетоном.

— Так получилось, — вздохнул я, разведя руками.

— Я выслушала свидетелей и так поняла, что между вами и княжичем Долгоруковым некоторое время назад произошло столкновение с попыткой оскорбления вашей дамы сердца? — витиевато, но без насмешки, спросила Голицына, со скрытым интересом изучая мою персону, скромно стоявшую в окружении неравнодушных одноклассников.

— Не пытался, Арина Васильевна, — возразил я, — а напрямую оскорбил.

— Тогда это не повод для дуэли в стенах лицея, — отрезала Глава Совета.

— Как же не повод? — изумление на лице было написано, кажется, у всех нас.

Голицына вздохнула:

— Вы были обязаны бросить вызов на дуэль сразу же после оскорбления чести и достоинства девушки.

— Так и было, — киваю, — но княжич Александр отверг его, посчитав, что я не имею права вызова на дуэль из-за своего происхождения.

— Что-то новенькое, — усмехнулась девушка, и опершись руками о стол, поднялась со своего места. Оказывается, она довольно рослая, с хорошо сложенной и гибкой фигурой; барышня явно не чурается спортивных тренажеров. — Отказ абсурден по своей природе. Вы же относитесь к княжескому роду, Андрей Георгиевич.

— Дело в том, что на тот момент я официально не являлся таковым, — развожу руками и скромно улыбаюсь. — И Долгоруков не знал о готовящейся процедуре признания меня кровным родственником князя Мамонова. Поэтому я и сказал ему, что рано или поздно дуэль все равно состоится. И вы теперь не можете запретить ее.

Задумчивая Голицына вышла из-за стола, и я обнаружил, что княжна ходит на высоких каблуках, что не соответствовало уставу лицея. Видимо, для административных сотрудников из числа учащихся некоторые правила не действуют. И надо признать — хорошо, что это так. Княжна сполна пользовалась тем фактором, что оказывалась на голову или полголовы выше своего собеседника, ставя того в неловкое, даже скажу, подчиненное положение.

Представляю, какое неудобство испытывают Нина и Катя, которые и вовсе выглядели по сравнению с ней малорослыми девочками.

Дверь распахнулась как от мощного порыва ветра, и на пороге показалась княжна Лидия. Она зашла в кабинет, и дверь тут же закрылась за ней, словно подчиняясь невидимой силе.

— Уф! Думала, все уже разошлись! — Великая княжна уверенно села за стол, где только что властвовала Голицына, оглядела всех нас. — Арина Васильевна, вы нашли повод для отказа от дуэли?

— Нашла, как мне казалось, — смущенно произнесла Глава Совета. — Но выяснился один нюанс: у молодых людей есть неприязнь друг к другу, которую они испытали чуть больше месяца назад. А княжич Андрей Георгиевич напрямую пообещал вызвать его на дуэль еще тогда. Сами понимаете, светлая княжна, что при запрете ваш напарник испортит свою репутацию, пусть даже не по своей вине.

Лидия подперла подбородок кулачком и обвела задумчивым взглядом нашу компанию.

— Ну вот что тебе мешало просто помолчать? — недовольно спросила она. — Неужели трудно проигнорировать этого идиота?

Вопрос предназначался мне. Я пока ничего не говорил, давая княжне выплеснуть свое раздражение.

— Я от Светы Булгаковой слышала рассказ, как ты в первый же день учебы в Щукинской гимназии провел дуэль с Дубровским, — как будто ненароком бросила она шпильку в мой адрес.

— С каким? — оживился Кочубей. — С Егором, что ли?

— Нет, с его младшим братом, — мстительно глядя на меня, ответила княжна.

— Ого! Ну ты, дружище, силен! — уважительно протянул Мишка. — Это твоя традиция — начинать учебу на новом месте с махания кулаками?

— Так получилось, — пожимаю плечами.

— Арина Васильевна, — пальцы Лидии простучали по столу, — у нас неординарная ситуация. Дело в том, что император напрямую запретил некоему княжичу Мамонову участвовать в магических дуэлях. В целях обеспечения безопасности присутствующих зрителей…

— Можно провести закрытый бой, — поспешно ответила Голицына

Лидия поморщилась, что ее перебили.

— Дело не в них, а в защитном периметре. Андрей просто не заметит его и сметет, что вызовет нежелательные разрушения в округе.

— Даже так? — Арина с еще большим вниманием окинула меня с ног до головы, теперь пытаясь прощупать мою ауру.

Тяжело вздыхаю. Пустая затея.

И точно, в ушах раздался мелодичный звон разбиваемых хрустальных сосулек. Я улыбнулся и покачал головой, предупреждая Голицыну. Та приложила палец к нижней губе и озадачилась.

— Даже так, — повторила Лидия с жестким нажимом. — Присутствующие здесь должны поклясться, что сказанное сейчас не распространится по всему лицею и по Москве. Ни слова в приватных переписках, в Сетях, либо где еще.

Все вразнобой дали слово, сгорая от нетерпения услышать нечто интересное.

— Княжич Мамонов обладает неординарными способностями и может противостоять любому магическому воздействию, — Лидия старательно подбирала слова и нагоняла туману, чтобы не дать ни одной зацепки. Особенно пристально она глядела на Кочубея, прямо-таки пышущего любопытством. — Ну, или почти любому. Скажем так, для него не существует…мм, ограничений в ранговой классификации. Поэтому есть риск, что во время дуэли Андрей Георгиевич может ненароком уничтожить защитное поле, а это куда серьезнее, чем поражение Долгорукова или чья-то репутация.

— То есть вопрос о победителе снят? — взметнула брови Голицына, что-то поняв для себя из речи Великой княжны.

— Однозначно, — махнула рукой Мстиславская. — Долгоруков проиграет, без вариантов. Я своего напарника хорошо изучила и даже могу сделать, не колеблясь, ставку на его победу.

— А можно их делать? — осторожно влез я со своим вопросом.

Все посмотрели на Арину. Глава Совета сделала вид, что не поняла, о чем идет речь.

— Арина Васильевна-ааа! — протянул Кочубей. — Не молчите, пожалуйста! Я слышал, что старшеклассникам позволено делать ставки. Не миллионы, конечно, там какой-то фиксированный потолок есть. До десяти тысяч…

Десять тысяч? Мама дорогая! Да это же золотое дно! Провести пять-шесть дуэлей, поднять банк и можно ехать на теплое море отдыхать! Потом, правда, коэффициенты на мою победу резко вниз пойдут, потому как все расчухают, с кем имеют дело.

— Давайте сначала решим вопрос по дуэли, — Голицына вспомнила, что она все-таки Глава Совета, а ее кабинет — не деревенская завалинка для посиделок. — Если нет технической возможности запретить дуэль, или отложить ее — тогда остается обычный контактный бой. На ринге.

— Я буду драться на стадионе, — решительно сказал я, внезапно поменяв свое первоначальное мнение. Лидия вскинула голову и опасно сощурилась. Выставив перед собой ладони, пояснил: — Могу заблокировать активные каналы и проведу бой в пассивном режиме. Каковы размеры поля?

— Чуть меньше стандартных, учитывая возраст лицеистов, — четко ответила Голицына. — Радиус купола, закрывающий большую часть поля — шестьдесят метров. Это еще с запасом, который требует комиссия по приемке подобных арен.

— Так в чем дело? — я пожимаю плечами, глядя на Мстиславскую. — Постараюсь завязать бой в центре. У меня совершенно нет желания бегать по полю как антилопа гну.

— Но без зрителей, — что-то решив для себя, добавила Лидия.

— Без зрителей, — кивнул, легко соглашаясь. — Выведем трансляцию на экран в актовом зале через несколько визоров, получится объемная картинка. Не лишать же людей удовольствия лицезреть, как Долгорукову морду набьют.

Нина с Катей, не сговариваясь, фыркнули.

— Такого нахала я еще не встречала, — сказала Захарьина.

— А каково мне с ним было выступать в паре? — подначила княжна Мстиславская. — Совершеннейший нахал, гроза дуэлянтов. Хи-хи!

И этот переход от строгих ноток до веселого смешка напомнили о том, что передо мной обыкновенная девчонка пятнадцати лет, пусть и из императорской семьи. Хотя бы здесь у нее есть возможность пошалить и расслабиться.

— Так что со ставками, Арина Васильевна? — насел на Главу Совета Кочубей. — Давайте через вас организуем? Я могу пять тысяч поставить на Андрея. Комиссионные за помощь гарантирую.

— Молодой человек, вы забываетесь, — распрямила плечи Голицына и грозно зыркнула на Мишку. — Азартные игры плохо влияют не только на успеваемость, но и на репутацию.

— Так никто же знать не будет! Ваш авторитет непререкаем, и никому в голову не придет заподозрить вас в подобной комбинации.

— Кочубей, вы невероятный льстец, — усмехнулась княжна Арина.

Я по глазам видел, что она готова рискнуть. Не ради какой-то прибыли, а просто интересно. Азарт — штука заразная.

— А мою часть денег пристроите, Арина Васильевна? — подбавил огоньку и я. — Пять тысяч.

Княжна Лидия сверкнула глазами и хотела что-то сказать, но махнула рукой.

— Ну… это уже ни в какие ворота не лезет! — вспыхнула Глава Совета. — Это возмутительно! Вы меня кем, букмекером считаете?

— Посредником, который не останется внакладе, — Мишка изловчился подмигнуть мне.

— По четыре тысяче с вас, Мамонов и Кочубей, и мои две, — решительно заявила Голицына, вызвав шок у Нины и Кати, онемевших от такого поворота событий. Даже княжна Лидия удивленно уставилась на высокую Главу. — И еще два процента с прибыли, если она будет. В случае потери ставки вы оба возвращается мне мои деньги в удвоенном коэффициенте.

— Две тысячи с носа? — уточнил Мишка спокойно.

— Именно, — в голосе Арины проскочили жесткие нотки, которые показали, что шутки с княжной плохи. Я подозреваю, дело было вовсе не в жлобстве, которое, в общем-то, не присуще аристо, а совершенно в ином.

И оказался прав.

— Не подумайте, светлая княжна, что я жадная до денег, — обратилась Арина к Лидии. — Хочу проучить наглецов, чтобы неповадно было в следующий раз влезать в подобные авантюры. Проиграют не четыре, а шесть тысяч, может, тогда задумаются над своими ошибками.

Мстиславская неопределенно пожала плечами и ответила:

— Боюсь, что практика наказания может быть отложена. Я даже не знаю, как реагировать на безумную выходку Кочубея. Сделаю вид, что ничего не случилось. Однако в случае победы мальчики ведут нас в «Ласточку». Там шикарные пирожные делают.

— Всех находящихся здесь? — уточнил Кочубей. Вот уж точно: прагматичный парень.

— Допустим, да, — усмехнулась Лидия, взглянув на обрадованных подруг, напряженно ждавших ответа. — Чтобы повязать всех порочным кругом обязательства молчания.

— Мы согласны! — хором ответили Нина и Катя.

Голицына лишь закатила глаза, но тоже не захотела отказываться от посиделок.

— Итак, давайте ближе к делу! — хлопнула в ладоши Арина. — Когда будет дуэль?

— В пятницу, — ответил я.

— Итак, в пятницу после всех занятий на стадионе без зрителей, но с трансляцией в актовый зал.

— Все правильно, Арина Васильевна. Вы просто кладезь краткости и точности.

— Учись, мальчик, — усмехнулась княжна. — Деньги переведете на мой банковский счет. Я сама все устрою со ставками. Вы даже не влезайте в это дело и не докучайте мне вопросами.

— Хотел еще спросить, а как быть с секундантами?

— Не знаешь? — удивилась было Голицына, а потом сообразила, в чем дело. — А, забыла, что в гимназиях нет аналогичных Советов. Не нужно заморачиваться. Когда Долгоруков придет, я все ему разложу по полочкам. Урегулирование конфликтов и подготовка к дуэлям — тоже наши функции. Как и предоставление магов-контролеров и Целителя.

— Вы прекрасно справляетесь, Арина Васильевна, — наклонил я голову.

— Ой, Мамонов, не уподобляйся Кочубею! — Голицына повернулась к Лидии. — Надеюсь, я не нарушила каких-то инструкций насчет молодого человека?

— Все в порядке, Арина, — Великая княжна встала и освободила место. — Не забудь только включить меня в состав дуэльной комиссии. Хочу вживую посмотреть, как Андрей Георгиевич использует свои открывшиеся возможности.

Намек был куда как прозрачным. Значит, ей точно известны подробности захвата пана Богумила. И княжна заинтересовалась, что я из арсенала своей антимагии использовал, чему даже волкодавы из группы захвата удивились.

Мне не жалко, пусть смотрит.

Глава 4

1

— Ты думаешь, здесь самое безлюдное место? — я с любопытством рассматривал лес, тихо шелестевший багряными и желтыми листьями, серебристую ленту реки, извивавшуюся как уползающая в кусты змея. За рекой сквозь редкий подлесок просматривались плотные застройки загородных домов из добротного бруса и кирпича.

— Я Москву плохо знаю, — Куан с мягким щелчком закрыл дверь «Фаэтона» и кошачьими шагами заскользил по едва заметной тропинке, вихлявшей между деревьев, к пологому берегу. — Когда искал место для тренировок, случайно наткнулся. Потом несколько раз сюда приезжал специально, чтобы убедиться. Здесь люди ходят редко, зато грибы есть. Хочу фунчезу с курицей и грибами на ужин сделать. Никогда не пробовал?

— Откуда? — я пожал плечами. — Я же с корейцами не жил. У нас щи да каша, борщи и гуляши. Но не откажусь, если ты приготовишь ее.

У наставника едва-едва дрогнули губы в улыбе, но тут же сомкнулись в суровую линию.

А местечко для наших практических занятий на воздухе он действительно нашел очень хорошее. Я даже сообразил, где мы сейчас находимся: в печально знаменитом для меня районе Захарково, только несколько километров южнее, и речка эта — старица реки Москвы.

Наставник сбросил с себя куртку и рубашку, демонстрируя жилистое мускулистое тело, как будто сплетенное из толстых витых канатов. В ожидании, пока я тоже разденусь до голого торса, стал ходить по берегу, активно разминая плечи и руки. Потом сделал растяжку ног, задирая их до самой головы. Позавидовать только можно такой гибкости.

— Готов? — Куан повернулся ко мне и сел на песок, ловко скрестив ноги. — Садись напротив меня, начинай концентрироваться. Не думай ни о чем постороннем, выброси из головы мысли о предстоящем поединке. Тебя ничего не должно волновать, вокруг пустота.

Ага, ничего не должно волновать! А холодок, который будоражит тело, по которому мурашки толпами шагают? Но голос Куана завораживающе спокоен, вгоняет в умиротворение. Я свел воедино ладони перед грудью и приказал себе накачивать в них энергию. Но вначале пришлось разжечь в солнечном сплетении свою «печку», и как только жар в животе стал ощутимым, направил его в энергетические каналы.

Ладони зажгло, что для неподготовленного человека было бы очень неприятно. Словно голыми руками крапиву схватить. Я лишь на мгновение ощутил резкое покалывание тысяч иголок, но через несколько секунд все пришло в норму. Пальцы не светились, вокруг них не летали шары, молнии и прочие магические конструкты. Зато невидимое аурное поле стало потрескивать от избытка мощи.

Наставник сидел с закрытыми глазами, но я подозревал, что он ощущает меня как самого себя. Поэтому, когда Куан начал разводить ладони в сторону, я повторил его маневр, следуя инструкциям.

Аккуратно, миллиметр за миллиметром я отодвигал ладони друг от друга, словно растягивал невидимую дрожащую от напряжения нить. Тягучий воздух как патока подчинялся моим манипуляциям. Куан требовал максимальной концентрации, потому что сегодня предстояло освоить несколько простых конструктов, без которых победить одаренного будет сложновато. Интересно, Долгоруков консультировался со своими свитскими Кутузовым и Пановым? Имея такой характер — вряд ли. «Несносен, самолюбив, как капризный мальчик, у которого влиятельный папочка все время за спиной маячит», — заклеймила его Нина Захарьина. Очень переживает за меня. Чем я ей так приглянулся? Парней в классе хватает, все как на подбор. Будущую партию ищет?

С легким напряжением слежу за действиями Куана. Наставник выставил ладони параллельно земле, и как будто отталкиваясь от нее, взмыл вверх! Пусть на несколько сантиметров, но такой фокус мне едва ли повторить.

И все же пробую. Куан не объяснял мне, что нужно чувствовать, в какой момент делать то-то или то-то. Я сам ощутил невероятную упругость, сопротивлявшуюся давлению моих ладоней вниз. Я просто не мог опустить их на песок. Невидимые подпорки и были той энергией, которую Куан требовал исторгнуть из тела.

Напрягшись, начинаю отталкиваться и чувствую силу, противоположную той, которая не давала мне оторваться от земли. Это совсем не то состояние, которое я испытывал, когда впервые воспарил под действием медитации. Нечто другое тянуло вверх, силясь преодолеть земное тяготение.

Я шлепнулся задом на песок и поморщился от недовольства. Куан в этот момент был похож на пилота ППД, совершающего маневр. Он плавно сел, снова свел ладони и мгновенно вскочил на ноги. Как выпущенный из пращи камень. Молниеносное движение — и наставник рядом со мной.

— Для первого раза неплохо, — сказал он и протянул руку, обхватив которую, я встал.

И удивился. Оказывается, мои ноги оказались словно налитыми свинцом. Не поддержи Куан — так бы и грохнулся навзничь.

— И что это значит? — пошатнувшись, спросил я.

— Неумение сбрасывать энергию и очищать аурный контур от последствий ментальной практики, — пояснил наставник. — Это как молочная кислота забивает мышцы. Давай, я тебе покажу, как избавляться от таких последствий. Развернись в сторону реки. Помнишь, я говорил насчет визуализации Стихии? Представь камень или другой предмет, швырни его в воду. Старайся вытягивать из себя всю негативную энергию, отравляющую организм. Освободись от нее.

Легко сказать — попробуй сделать! Оказывается, мысленно визуализировать предмет не так трудно, но как заставить его подчиняться моей силе внушения? Семь потов сошло, пока что-то получилось. Корявая невидимая конструкция полетела в воду и шлепнулась в паре метров от берега, едва всколыхнув дрожащее полотно реки.

— Еще! — потребовал Куан. — Не останавливайся! Создавай небольшой предмет, не напрягай энергетический каркас!

Решил побаловаться, создав в уме что-то наподобие смерча. Так и представил темно-серую воронку, раскручивающуюся на тонкой ножке и распахивающую свою хищную пасть кверху. Сбросил образ на ладони и швырнул его в реку.

Вяло текущий поток внезапно забурлил как суп в кастрюле и взмыл вверх в виде белокипенного взрыва, закрутившегося в грибовидное облако. Оп-па! Куан, ты просил грибы?

Наставник резким хлопком ладоней сжал это ментальное недоразумение, превратившееся в физическую форму, и разглаживающими движениями успокоил старицу. Вовремя. Еще бы немного — и мое произведение искусств стало бы видно жителям поселка на другом берегу.

— Болван! — коротко сказал он, бросив на меня немигающий взгляд.

Пожимаю плечами и прошу:

— Хотелось бы конкретики.

— За попытку создать водный конструкт хвалю, а за реализацию я бы тебя выпорол, — неохотно пояснил Куан, больше озадаченный, чем рассерженный.

— А он разве был водный? Я думал — воздушный.

— Как ты сменил наполнение магической формы? — вместо ответа последовал вопрос.

— Не знаю, — я почесал макушку. — Создал образ смерча и направил его в воду.

— Я так и думал, что ничего от тебя не добьюсь, — усмехнулся Куан. — Ты ухитрился совместить две стихии, накачав в них столько мощи, что едва не изменил береговую линию. Говорил же, стравливай аккуратно.

— Да кто бы еще подсказал, как ее стравливать, — проворчал я, подставляя под свежий ветерок разгоряченное тело. — Это же не природная Стихия, а слепок разума.

— Убедился, что и такое оружие бывает опасным? Приедем домой, будешь теорию учить. Давай в позицию!

— Чего? — удивился я. — Драться будем, что ли?

— Проведем спарринг. Хочу посмотреть, насколько ты освоил бой на нижнем энергетическом уровне, — ответил Куан, вогнав меня в уныние. Я уже не был уверен, что моя сила растет с помощью «печки». Чем жарче в солнечном сплетении, тем мощнее удар. Так мне казалось. Значит, существует иная причина, по которой нужно увеличивать или снижать Силу.

Мы разошлись в разные стороны на двадцать метров друг от друга. Куан попрыгал на месте, поиграл канатами мускулов и дал знак к началу боя. То есть я должен был сейчас сформировать некий конструкт и ударить им наставника.

— Волевое воздействие, не забывай, — ткнул в меня пальцем Куан. — Начинай первым.

Я решил попробовать «выход длинной руки». Что у меня хорошо получалось — быстрая прокачка энергии в нужную точку организма. Так и сделал, мысленно удлинив свои конечности и укрепив кулаки. И в скольжении стал сближаться. Как только до Куана оставалось несколько метров, врезал по корпусу, для начал целясь в печень.

Наставник мгновенно повернулся боком, пропуская довольно серьезный удар. Мимо него просвистело что-то невидимое и взрыхлило песок за спиной, разбрасывая его по сторонам. И тут же моя левая ладонь толкнула спрессованный воздух, направляя его на Куана. Получилось неплохо. Плечо корейца что-то ощутимо задело, но он умело погасил энергию удара, как-то странно сжавшись.

Грубо говоря, наш ментальный рукопашный бой походил на обычную контактную стычку, где главную роль играла энергия стихий, не питающаяся искрой Дара. Мы лупили друг друга не руками, а созданными конструктами, которые и были нашими конечностями.

Я даже не успел понять, как Куан исчез с моих глаз. Только что стоял на расстоянии вытянутой руки — и размазался в лучах заходящего солнца бледным пятном. Каким-то шестым чувством я определил, где сейчас появится наставник. Резко обернулся, выставляя перед собой руки с раскрытыми ладонями, чтобы смягчить надвигающийся удар.

Куан врезал от души, но так, чтобы я мог только ощутить захватывающий дух полет и спиной пропахал несколько метров вдоль берега. И тут же рядом со мной невидимый шалун загреб гигантскими ладонями песок и швырнул его вверх. Земля подо мной содрогнулась от удара.

Как такое делает худощавый, нет, скорее даже щуплый мужчина без внушительных физических данных, скрывая свои магические возможности и просто молотя руками по воздуху? А оплеухи я получаю вполне осязаемые.

— Вставай! Работай! — последовал приказ. Коля-кумихо появился рядом со мной, подал руку, чтобы я поднялся с земли и легким тычком послал меня в очередной полет измерять длину береговой линии по прямой.

Возможно, наставник добивался от меня злости. Или таким образом хотел показать, насколько я еще слаб в освоении премудрости неконтактного боя. Свои проблемные места я знаю прекрасно и без Куана, и понимаю, что не настолько крут, чтобы одним тычком ладони крушить врагов. Победа над паном Богумилом могла быть случайностью, помноженной на обыкновенную расслабленность диверсанта и недооценку противника. Не ожидал взрослый мужик, что какой-то мальчишка запросто уронит его на землю, да еще попутно отбив все магические атаки.

Злости Куан мне прибавил, это точно. Я кувыркнулся назад и гибко выгнувшись, вскочил на ноги. Не знаю, как получилось, что во мне заполыхала целая металлургическая печь. По каналам потек жидкий огонь, и как магнит стал собирать по пути энергию Стихий. Невидимые токи Воды и Земли, которых здесь было с избытком, напитали мое тело какой-то невероятной силой. Я почувствовал, как раздуваюсь от бушующего пламени ярости и обиды.

Махнув рукой, я не сообразил, что нахожусь спиной к реке и лицом к березовой роще. Куан ласточкой нырнул вперед, пропуская над собой гудящую массу элементалей, попавших в плотные тиски приема под названием «драконья поступь». Мне про него рассказал наставник, но почему-то не захотел демонстрировать, как конструировать.

Мощный удар сокрушил подлесок, спускавшийся к берегу. Молодые березки и осинки вырвало с корнем и швырнуло в густую чащу. В воздух взлетела палая листва и лесной мусор. Словно ножом срезало дерн, обнажило черную землю. Уши заложило от компрессионного хлопка.

— Пора домой, — сделал вывод Куан и быстро подобрал с земли нашу одежду. — Шевелись, пока жители поселка не позвонили в полицию.

Мы рванули в сторону «Фаэтона», по счастливой случайности не попавшего под удар моей неуемной и неумной магии. Было бы жаль потерять такую машину. Я добежал первым и в прыжке прокатился по лакированному капоту на другую сторону. Куан распахнул дверь и нырнул за руль, умудрившись сразу включить зажигание. Колеса с визгом провернулись на месте, вырывая куски дерна. Наставник обернулся и погнал «Фаэтон» задним ходом с опушки на проселочную дорогу. Там развернул ее и с застывшим лицом, как будто ничего не произошло, спокойно поехал в сторону Строгино.

— Вода и Земля? — долго молчавший Куан повернул голову ко мне, задумчиво пялившемуся на дорогу. И сам же ответил. — Вполне возможно. Был бы рядом источник Огня — и его бы притянуло. Ты собрал энергию Стихий, и это правильно. Так и должно быть. Но слегка переусердствовал. Твоя злость может принести много проблем окружающим. Нужно быть холодным как лед, но расчетливым и хитрым, как тигр.

— Я не ожидал, что так получится, — признался я, оставаясь под впечатлением своей выходки.

— У меня тоже мало что получалось, когда я вступил на тропу познаний, — вдруг признался Куан, неторопливо ведя «Фаэтон» по оживленной трассе. — Я знал, что у меня сильный дар, доставшийся от деда. Он был знаменитым шаманом, но передать свои секреты не успел. Учителем стал совершенно другой человек. Самое плохое, ему не удалось разобраться в моих проблемах, и он запретил использовать шаманские техники. Если бы я послушался его и стал прилежным учеником — не было бы того Куана, которого нашел твой князь-отец и предложил ему службу.

— То есть, можно не слушаться? — уточнил я. — Не совсем, а в некоторых случаях?

— К примеру, я знал, что превращаться в кумихо во время боя — моя сильная сторона. Враг теряет контроль за перемещением, растерян и в итоге — проиграл. Учитель же считал по-иному и запрещал мне нарушать его тщательно выстроенную методику обучения, — Куан цепко обхватил руль пальцами и чуть наклонился вперед, когда машина попала в небольшой затор. Скорее всего, выискивал лазейку, чтобы прошмыгнуть вперед. Но массивный «Фаэтон» оказался бессилен перед дорожной пробкой, поэтому пришлось терпеливо ждать. — Игнорировать знания, которые тебе даются, нельзя. Я себя не считаю великим наставником, и требую исполнять лишь то, через что сам прошел. Но не буду запрещать тебе действовать по наитию. Иногда это куда лучше спасает жизнь, чем вбитые в голову конструкты.

— Спасибо, Куан, я это запомню, — искренне сказал я. — Но моя сила в антимагии, в разрушении создаваемых и направляемых на меня магических плетений. А духовные техники с «просветлением» — необходимое подспорье.

Наставник некоторое время молчал, пока обгонял двинувшуюся к Москве вереницу машин. Попав на свободную полосу, «Фаэтон» с солидным ревом ушел в отрыв, вызывая зависть у остальных водителей.

— Помнишь, я рассказывал тебе, что залог твоей победы — в умении правильно распределять энергию стихий? Кулак, ладонь, палец — вот основа твоей победы. Нога, колено, локоть, голова — это как умело спрятанный нож или заточка в рукаве уличного хулигана, — снова заговорил Куан. — Ты же не собираешься убивать княжича Долгорукова на дуэли? Значит, необходимо концентрироваться на правильном выборе основного оружия. Чем ты хочешь победить соперника? Силой духа или ударом пальца?

Я задумался. Не хотелось демонстрировать перед Долгоруковым свое двойное преимущество и тем самым ронять его бойцовскую репутацию. Почему-то мне казалось, что дуэль не затянется надолго. И то, что она будет не в пользу Сашки, тоже верил.

— Моя тактика простая, — ответил я. — Сначала разрушаю магические плетения, выматываю княжича и укладываю его на землю ударом ладони или кулака. Но делаю так, чтобы никто не догадался, какую технику я использую.

— Будешь маскироваться?

— Конечно. Нужно пользоваться своими возможностями, пока никто не раскрыл их. Надеюсь, Мстиславские не станут открыто признавать меня антимагом.

Именно это обстоятельство и беспокоило отца. Он опасался, что со стороны императора последует намеренная утечка насчет моего особенного Дара. И тогда моя жизнь превратится в кошмар. Трудно представить, сколько ресурсов для охраны Разрушителя потребуется от Мамоновых. Легче все будет увезти меня из столицы в Якутское княжество, где я буду в большей безопасности, чем в Москве. Но я пока не хочу отсюда уезжать. Может, это подростковое упрямство, о котором так часто и с осуждением говорят взрослые, а может, шепчущий внутри голос не торопиться удерживает на месте.

— Дома потренируешься на макиваре, — выслушав меня, решительно произнес Куан. — Сила тела и сила духа у тебя должны быть мотивированы в первую очередь. Работай, а я помогу, чем смогу.

— То есть все зависит только от меня?

— В первую очередь. Это же очевидно.

Наконец, мы приехали. Куан подогнал «Фаэтон» к подъезду. У нас уже давно был отработана схема. Он выходил наружу, осматривался по сторонам, и только потом условленным жестом разрешал покинуть машину. В подъезд наставник тоже заходил первым, здоровался с дядей Стефаном, коротко о чем-то переговаривался с ним, и получив заверения, что никто подозрительный возле дома не крутился и внутрь не заходил, поднимался вместе со мной наверх. По мне, так излишняя забота. Но Куан честно и добросовестно отрабатывал свой хлеб. Он показывал всем жильцам дома, кто есть кто в нашей забавной паре.

В этот раз навстречу нам попалась Ксения. В легкой курточке и облегающих джинсах она спускалась вниз, что-то напевая себе под нос. Я заметил у нее в ушах капельки наушников. Куан посторонился, чтобы пропустить девушку, но она остановилась и радостно заулыбалась.

— Привет, Вик! Ты куда пропал? Два дня тебя не видела!

Ксения — девочка приличная, извлекла один наушник, чтобы слушать меня не напрягаясь.

— Учусь, — солидно ответил я, разглядывая соседку снизу вверх. Через летний загар, не успевший сойти с миловидного, но простоватого лица, пробивался легкий румянец. Слегка вздернутый носик, округлые скулы, полноватые губы и толстая темно-русая коса, перекинутая через плечо, дополняли картину типичной купеческой дочери. Ну, каких их любят рисовать художники-традиционалисты. Подобных картин полно на выставках, не говоря уже о репродукциях в журналах.

— Не хочешь сходить на вечеринку в «Три кита»? — поинтересовалась соседка, чтобы заполнить возникшую паузу. Она даже не обращала внимания на застывшего рядом со мной Куана, как будто его и не было. Для нее наставник был обычным водителем и квартирным работником.

«Три кита» — клуб-кафе, где любит собираться купеческая молодежь. Он находится неподалеку от нашего дома, всего в паре километров на север, возле Ходынского парка[1], где я провожу свои беговые тренировки. При желании можно дойти пешком, а можно и пофорсить, подскочив на машине. Стоянка там есть.

— Когда?

— В субботу, вечером, — пожала плечами Ксения. — Я подумала, что тебе скучно одному все время дома сидеть и по парку бегать. Почему бы не развлечься?

— Я подумаю, Ксюш, — вежливо улыбаюсь. — Просто куча дел скопилась, а когда их решать, как не на выходные? Если к вечеру разгребусь, то сходим.

Вдруг меня Долгоруков поломает и на больничную койку отправит? Нехорошо будет, пообещал — и не сделал.

— Ладно, — в глазах девушки мелькнуло недоверие. Я же постоянно избегаю ее и за все время, пока здесь живу, раза три перекинулись ничего не значащими фразами. — Тогда заглянешь ко мне, предупредишь?

— Лучше ты, — брякнул я, не подумав.

— Ты чего? — покраснела Ксения. — Люди неправильно поймут. Так не делается.

— О, прости-прости, не подумал, дурак, — я покаянно прижал руку к сердцу. — Конечно, предупрежу.

— Телефонами, может, обменяться?

— Э-аа, у меня он сейчас сломан. Барахлит что-то, связь постоянно обрывается, — приврал я. Не хочу пока завязывать более тесное знакомство с барышней, иначе ее папаша всерьез насядет на меня. — В ремонт отдал.

— Ну ладно, пока-пока, — она махнула рукой и дробно застучала каблучками сапожек по лестнице.

— Мне кажется, ты ее избегаешь, — заметил очевидное Куан. Сказав это, он не стал больше читать нравоучения, дошел до нашей двери, открыл ее и также первым зашел в квартиру. Постоял немного, чутко прислушиваясь к звукам.

— Куан, брось ты излишне напрягаться, — сказал я, захлопывая дверь. — Кому я нужен? И так ясно, что в доме никого нет.

— Осторожность никогда не помешает, — скидывая куртку, ответил наставник.

— А грибы-то мы забыли собрать, — я с огорчением вспомнил наше бегство из березняка. — Не будет нам ужина.

— Ничего, я припас свежих шампиньонов, а к ним — маринованных опят, — усмехнулся Куан. — Пока готовлю ужин, займись уроками. Нечего зря время терять.

2

— Великая княгиня Ольга Ивановна отправилась в свой вояж, — с усмешкой сказал император, поставив чашку с чаем на стол. Свежий ветерок, обдувающий открытую беседку, сгонял поднимающийся от напитка парок в сторону. — Всегда поражался ее не по годам активности. Не может старуха сидеть на месте. Иногда закрадывается подленькая мыслишка, а не она ли мутит воду среди горячо любимых родственничков.

Цесаревич улыбнулся. Отец, как всегда, ищет черную кошку в черной комнате. Ему кажется, что часть Мстиславских спит и видит, как бы ограничить права императора в ближайшем окружении. Дескать, императору и так дана власть над обширными землями, так зачем еще и Семью в тисках держать? Хотя, ради справедливости, разговоры ходили. Сам дядька Борис поднимал вопрос о смене Главы Рода. Он пекся о благополучии многочисленного семейства Мстиславских, коих насчитывалось около двух сотен, не считая тех, кто ушел в другие роды, связанные вассальной клятвой.

— Главное, чтобы Мамоновы раньше времени не узнали о прыткости тетушки, — сказал Юрий, лениво цепляя серебряной ложечкой из вазочки густое крыжовенное варенье. Отец почему-то предпочитал его, а не малиновое или смородиновое.

— Мы приняли все меры предосторожности. Инкогнито обеспечено до самой Америки, — откликнулся император. — Да, пришла информация из Охотска. Ростислав докладывает, что все договоры подписаны официально. Я получил копии по Сети, пробежался по ним еще раз. Ну что, можно теперь и шампанского выпить. У нас появился личный грузовой терминал с логистикой от Хабаровска. Князь Собакин лично уведомил о готовности перенаправлять грузы в порт.

— А дальше? — поинтересовался цесаревич. — Ты же не собираешься заниматься торговлей в ущерб своим планам?

— Дальше я хочу подчинить себе Мамоновых, раз и навсегда, — жестко ответил Иван Андреевич, снова отпив из чашки. — Россия должна находится под рукой одного человека — самодержца. Но я четко понимаю, что при моей жизни и жизни князя Георгия такого не произойдет. Нужно ждать и подтачивать могущество якутского клана день за днем. Может быть, тебе удастся накинуть на него вассальную уздечку. А может, внуку Павлу. Да, долго и тяжело. Но стремиться к этому нужно. Не забывай о факторе Разрушителя, могущем сыграть как в одну, так и в другую сторону. Кстати, как наш протеже вписался в новый коллектив?

— Шикарно, — усмехнулся цесаревич. — В пятницу состоится дуэль с Сашкой Долгоруковым.

— Нет, ты подумай! — не скрывая изумления, воскликнул император. — Этот Викентий-Андрей такой по характеру задиристый или обладает способностью притягивать к себе разные проблемы?

— Лида рассказала, что там произошло на самом деле с Мамоновым… или Волховским?

— Давай все же признаем его Мамоновым, раз и навсегда. Тем более это уже истина даже в официальном реестре.

— Хорошо, отец. Помнишь, когда он вместе с одной приятной девушкой, дочерью майора Рудакова, приезжал к нам на званый ужин?

— Помню. Ближе к делу давай, — проворчал Мстиславский-старший.

— Оказывается, в тот вечер молодые люди от нас поехали на Воробьевы горы. Погулять, Москвой вечерней полюбоваться. Там княжич и столкнулся впервые с Долгоруковым, Корецким и Корибут-Воронецким. Молодежь была слегка навеселе. Сам знаешь характер Сашки.

— Говнюк молодой, если честно, — император покрутил в пальцах чашку, рассматривая золотой ободок, нанесенный на фарфоровые бока. — В деда своего характером пошел. Батька, хотя бы, пользу приносит в Думном Совете, и свое нутро старается поменьше на людях демонстрировать… Значит, между ними произошел конфликт?

— Он стал оскорблять спутницу княжича Мамонова, что не понравилось парню. Не придумав ничего лучшего, вызвал Сашку на дуэль. Того задело, что какой-то мелкопоместный дворянчик собрался с ним драться. В общем, Мамонов пообещал при первой же возможности разобраться в их отношениях. Ну и… возможность появилась.

— А почему Долгоруков решил, что Мамонов — мелкопоместный дворянин? — император взметнул брови вверх.

— Потому что мальчишка представился Волховским. Официального объявления еще не было, поэтому он счел нужным не дразнить аристократа своим высоким статусом. Мало ли что могло произойти.

— Скромняга, — хмыкнул государь. — Но с головой. Не разочаровал… Но почему мы не знали об этом инциденте?

— Так Лидия только вчера сама узнала, когда Мамонов заявил о дуэли в Учебный Совет лицея.

— Почему Голицына не запретила бой? — отец был прекрасно осведомлен, кто кем является в «Чистых Прудах».

— Не смогла найти подходящий пункт для отмены. Кодекс, по сути, не нарушен. Долгоруков столкнулся с Андреем в столовой, что поставило последнего в крайне неудобное положение. Он же дал слово, что разберется с обидчиком. И вызов на дуэль прошла по всем правилам.

— О каком неудобном положении идет речь? — нахмурился император. — В тот момент мальчишка находился в статусе обычного дворянчика. И не имел права бросать вызов аристократу. В этом его ошибка.

— По факту — да. Но ведь Андрей уже знал, что он княжич. У него на руках была гербовая бумага из ЕГК…

— Дуэль отменить, — донышко чашки стукнулось о блюдце. — Не хватало, чтобы Долгоруковы потом бегали за мной, требуя мести. Мамонов же его поломает. Вспомни гематому на груди Хмеловского. И к этому приложил руку пятнадцатилетний пацан! Чем он так врезал, не выяснили до сих пор. Но это точно не магия.

— Так можно изучить новые возможности княжича, — осторожно воспротивился повелению отца Юрий Иванович, как раз поддержавший дуэль. Ему давно не нравился Степан Долгоруков, председательствующий в Думном Совете. Засиделся, уже больше десяти лет пытается создавать какие-то фракции, по факту превращающиеся в бюрократические системы, и каждый раз распускаемые по указу императора. Аристократический снобизм и себялюбие передалось и его сынку. Одна порода, из поколения в поколение. В лицее, по словам Лидии, его многие не любят, разве что десятка два лизоблюдов и парочка друзей хранят верность.

— Решил против моего слова пойти? — усмехнулся старший Мстиславский, уловив недовольство цесаревича.

— На стадионе есть камеры. Я прикажу своим парням из соответствующих служб подключиться к ним и транслировать картинку в резиденцию. Тебе самому будет интересно. Разве не хочешь Долгорукова потом носом тыкать в фиаско сынка?

— Разозлится.

— Ну и что? Не все же слюнями брызгать с трибуны, — возразил Юрий. — Давай начистоту, отец. Степан тебя раздражает, вижу, как от его фамилии у тебя лицо, словно лимон съел.

— Я люблю лимоны и даже могу съесть целиком, не морщась, — добродушно откликнулся Мстиславский. — Неудачный пример привел. Но… ладно. Уговорил. Запрет дуэли только загонит проблему в дальний угол. Лучше будет, если все пройдет под нашим контролем. Постарайся не показывать своего интереса. Пошли людей под видом техников, чтобы подключить камеры к внешнему управлению. Сам в лицее ни в коем случае не появляйся.

— Хорошо, отец. Так и сделаю. Лучше скажи, как там Ростислав? Не скучает на берегу Охотского моря?

— Ему некогда. По самую маковку делах. Так что задержится он надолго. Заодно попробует прощупать настроения инородцев, как они относятся к «золотому тойону». Не мешает подкупить некоторых князцов и через них влиять на умы своих сородичей.

Император замолчал, и закинув ногу на ногу, погрузился в раздумья.

— Ты нашел для Андрея Мамонова подружку для эксперимента? — неожиданно спросил он сына, тоже молча созерцающего краски осеннего парка.

— Прости? — Юрий вздрогнул от неожиданности. — Какой эксперимент?

— Забыл, о чем мы с тобой разговаривали? — Иван Андреевич осуждающе покачал головой. — Сын, ты невнимателен. Речь шла о том, повлияет ли антимагия на искру Лиды, если мы все же выдадим ее замуж за княжича.

— Э-ээ…, — протянул растерянно цесаревич. — Я думал, ты рассматриваешь вопрос о замужестве Лиды гипотетически, поэтому особо не старался…

— Сын, так дела не делаются. Разговор был, вариант с проверкой вполне себе рабочий и выполнимый. В чем трудность? Если все сложится удачно, то можно смело перетягивать мальчишку на нашу сторону. Теперь, когда княжич учится в курируемом нами лицее, у него обязательно появятся подружки. Вот и нужно надавить на девицу, чтобы она начала сближение с Андреем. Кто там самая привлекательная?

— Твоя внучка, — буркнул Юрий, лихорадочно обдумывая циничное по своей откровенности предложение отца. — Но, как я понял, на Мамонова уже положила глаз дочка Захарьиных. Достойная кандидатка для проверки. Искра плотная, Дар есть, но не настолько мощный, чтобы стараться его пестовать до заоблачных вершин. Начнутся с ним проблемы — мы сразу отреагируем… Слушай, я поговорю с Аленой. Она в курсе всего, что происходит в классе дочери, знает всех ее одноклассниц.

— Не боишься, что жена узнает о нашем коварном плане?

— Если правильно и аргументированно рассказать, для чего это делается, то еще и поможет, — уверенно произнес цесаревич.

— Сам понимаешь, тема очень деликатная. Но нам крайне важно понять, какие возможности и опасности таятся в Разрушителе, и как они будут воздействовать при долгосрочных взаимоотношениях и контактах. Молодые люди должны как можно чаще находиться друг с другом, а к концу обучения в лицее им будет восемнадцать лет, и важно подтолкнуть их к максимальному раскрытию чувств. Если антимагия не гасит Дар, то мы должны опередить князя Георгия. Он ведь тоже будет проводить эксперименты, или я его плохо изучил, сомневаясь в собственных выводах. Поэтому возьми процесс в свои руки, обласкай Захарьиных, чтобы в нужный момент не взбрыкнули.

— То есть, как я тебя понял, ты не исключаешь вариант замужества Лидии на Мамонове?

— Во все времена, когда Разрушитель появлялся в облике человека, а не обезличенного магического артефакта, — Мстиславский подался вперед, сжав ладонями подлокотники кресла, — происходили очень сложные процессы во взаимоотношениях аристократической верхушки. Антимаг становился разменной пешкой в игре сильных мира сего, и его судьба становилась предрешенной. Увы, такие люди всегда погибали, и о них забывали столь быстро, что не оставалось каких-либо достоверных сведений о деяниях сих мутантов. Так, незначительные эпизоды, попавшие в городские летописи. Так я считаю, что имя «Разрушитель» дано не зря. Не антимаг, нет. Именно Разрушитель. Княжич Мамонов тоже сыграет свою роль, и может случиться так, что сломает он империю своего отца или еще что-то грандиозное сотворит.

— Сметет Мстиславских с верхушки пирамиды, — мрачно ответил Юрий. Ему не нравился такой вывод отца.

Император погрозил сыну пальцем, усмехнулся.

— Поэтому и нужно всегда держать мальчишку под нашим наблюдением. Хочет поступить на службу в «Арбалет»? Поможем исподволь провести через все ступени, чтобы стал волкодавом Иртеньева. Хочет осваивать экзоскелеты? Не проблема. Посодействуем. Но Мамонов должен стать нашей экзотической игрушкой, безобидной и управляемой. Все разрушения, которые он инициирует своим существованием, нужно направить в противоположную от нас сторону.

Цесаревич кивнул, осознавая правоту отца. Любого можно заставить служить Мстиславским: большими деньгами, высоким постом, красивыми женщинами, невероятными перспективами безбедной жизни, возвышением на пирамиду аристократического общества. Но лишь тогда, когда человек с избытком хлебнул дерьма и устал от ощущения бессилия. До этого состояния он еще попытается побарахтаться. Княжич Андрей сейчас молод, и будет брыкаться, показывать свой характер и норов. Значит, его нужно не ломать, а гнуть исподволь, придавая нужную форму, как боевому луку.

— Кто готовит поездку Лидии на турнир в Венецию? — поинтересовался Иван Андреевич.

— Я поручил подготовку Василию Патрикеевичу. Он ведет переговоры с дожами Мочениго и Гримани, уже грызущимися между собой за право принять у себя команду русских пилотов.

— Княжич Голицын — серьезный молодой человек, сумеет выбить лучшие условия, — кивнул император. — Тем более, его младшая сестра — Глава Учебного Совета лицея. Я так предполагаю, что команда будет сформирована полностью из учеников «Чистых Прудов»?

— С небольшими вкраплениями других опытных пилотов УПД из других заведений, — подтвердил Юрий.

— И кстати, нужно сделать так, чтобы право принять наших ребят перешло к Гримани. Не забыл, надеюсь, что Мочениго должны сойти с повестки дня?

— Так точно, Ваше Величество.

— И пусть Лидия начнет уже сейчас подкидывать княжичу Мамонову информацию о предстоящем турнире в Венеции. Разжигает интерес, как дровишки в печь подкидывает.

— Думаю, он и без таких изощрений вцепится в идею поехать на турнир, — улыбнулся цесаревич. — Правда, существует какой-то отбор, на который я повлиять никак не смогу.

— Поговори с Василием Голицыным, — император поднялся и энергичными движениями стал разминать плечи. Прошелся по беседке, поскрипывая половицами. — Пусть он намекнет сестре насчет протекции. Мамонов должен попасть в команду, приехать в Венецию и обозначить конфликт с Пьетро Мочениго из-за Лидии.

— С тобой опасно иметь дело, отец, — признался Юрий. — Так бесстрастно, без колебаний использовать людей ради достижения личной цели… уметь надо. Признаться, авантюру с Мамоновым я признавал опасной, но мальчишка с честью выпутался из ситуации, принеся нам ценный приз — агента Хмеловского. А теперь новая комбинация.

— Не ради личной цели, а ради Семьи и Рода. Мне-то какая личная корысть?

— Ну да, ты прав. Кстати, решили, что с Факиром делать? — заинтересовался цесаревич.

— Ничего, — пожал плечами старший Мстиславский и хмыкнул. — Пусть сидит под присмотром да мемуары пишет про свои делишки. Пока не вспомнит все связи с иностранными резидентами — выпускать эту змею из каменного серпентария нельзя. Не забывай, что и псевдоним он выбрал говорящий: Факир. Еще не раз попробует вокруг пальца обвести.

3

Гулкие басы акустических систем, умело спрятанных в глубинах клуба, сотрясали воздух помещения, освещенного разноцветными всполохами светомузыки. Небольшая компания молодых людей сидела за самым дальним столиком, не привлекая к себе особого внимания, и попивала слабенькие алкогольные коктейли. И лишь только княжич Корибут-Воронецкий прикладывался к бутылке с пивом и аппетитно хрустел солеными орешками.

Чтобы музыка не мешала разговору, над столиком раскрыли непроницаемую «сферу», и теперь можно было без напряжения в голосе общаться и не переживать, что кто-то услышит разговор. Впрочем, это не мешало парням поглядывать на танцующих и выискивать среди них симпатичных девушек.

— Я ведь предупреждал тебя, Сашка, что не нужно приставать к людям на улице, — княжич Михаил покачал головой скорее не осуждающе, а с изумлением. — Кто бы мог подумать, что этот бесстрашный парнишка окажется в одном лицее с тобой! И ведь какая уверенность в его голосе была, когда он обещал встретиться на дуэли! Неужели уже тогда знал?

— Хорош стебаться, Мишка, — поморщился Долгоруков, ощущая вязкость грейпфрутового сока и легких тонов рома в коктейле. — Я когда его увидел, всего переклинило, хотел паршивца тут же, на месте удавить. Каюсь, надо было по-другому все дело обстряпать. А так получилось, что вспылил как слабонервная барышня.

Сидевший рядом Кирилл Корецкий тихо хрюкнул от смеха, на что Александр сразу же встопорщился:

— Тебе смешно? Или я должен был пройти мимо? Этот Волховский…

— Мамонов, — тихо исправил Ленька Кутузов, примостившийся на самом дальнем уголке дивана.

Долгоруков бросил на него злой взгляд.

— Дьявол разберет, кто он на самом деле! Ну пусть будет Мамонов… На него уже ставки принимают! Коэффициент двадцать к одному, а кое-кто рискует максимальной ставкой! И знаете кто? Арина Голицына зарядила на моего противника!

— Рисковая девушка! — с восторгом произнес Корецкий.

— Она знает что-то, что ты упустил, — заметил Михаил.

— Какой глубокомысленный вывод! — съязвил Александр. — За спиной Мамонова торчат уши Мстиславских, как пить дать! Этим самым мне намекают, чтобы я особо-то не рассчитывал на поддержку. Отец, когда узнал про дуэль, всю плешь проел. Дескать, мог бы свой язык придержать ко времени. Правда, сказал это гораздо грубее, но смысл был такой.

— Степан Анатольевич — мудрый человек, он просто так не будет словами бросаться, — заметил Воронецкий с улыбкой. — Но твоя проблема началась гораздо раньше. Кто тебе мешал пройти мимо молодой парочки? Чего к детям прицепился?

— К детям! — рассмеялся Корецкий. — Ты на девицу смотрел как кот на сметану!

— А что такого? Хорошенькая, вкусная, — демонстративно облизался Михаил. — Через года два-три настоящая charmant будет.

— Тоже хочешь с Мамоновым на дуэли драться? — усмехнулся Долгоруков, допивая коктейль.

— У него к тому времени другие интересы будут, — уголки губ Воронецкого дрогнули в улыбке. — На горизонте Великая княжна Лидия маячит, а это такой приз, от которого не отказываются. А я подберу брошенное, ограню драгоценный камень так, как нужно. Мне уже известно, что девушка — дочь офицера из отдела «К». А знаете, что это за отдел?

Все дружно отрицательно помотали головами.

— Отдел курирует одаренных детей-сирот, покинувших приют по возрасту. Существует целая императорская программа, на которую выделяются приличные деньги. Волховский, то бишь княжич Мамонов, был под присмотром майора Рудакова, отца его подружки Иланы. Но теперь, по-видимому, у парня куратора не будет. Он же официально объявлен сыном «золотого тойона».

— Ни фига себе! — присвистнул Серега Панов, не удержавшись, за что был награжден суровым взглядом своего «сюзерена» Сашки. — Так это выходит, за ним еще и император приглядывал?

— Ага, лично! — хохотнул Корецкий. — Думай, что говоришь!

— А где ты откопал информацию? — удивленно спросил Долгоруков у Михаила.

— Я же говорю, нелюбопытные вы, не проявляете элементарного интереса к окружающим вас людям, — Воронецкий приложился к бутылке, с удовольствием сделал несколько глотков. — Или надеетесь, что Ленька с Серегой будут всю жизнь за вас каштаны из огня таскать?

— На то они и свитские, — уязвленно ответил Александр, задетый скорее не констатацией факта, а пренебрежительной интонацией в голосе друга.

— Возвращаясь к предстоящей дуэли…, — Михаил взял бутылку за горлышко и поставил ее на середину столика. — Ты узнал, какую Стихию пестует Мамонов?

— Ленька сказал, что он вообще не применял магические техники, — кивнул Долгорукий на своего свитского.

— У китайцев очень популярны разнообразные искусства рукопашного боя, — оживился Кутузов. — Дим-Мак, кун-фу, Лю-хэ. Есть еще Бак Мэй, но он больше культивируется в закрытых монастырях Шаолиня. Главная цель этой системы — нарастить большую силу рук, чтобы потом на коротком расстоянии наносить противнику критические удары, но не физическим воздействием. Там даже не сама рука играет поражающую роль, но и техника удара. Я думаю, в основе рукопашки, которую использовал Мамонов, лежит какая-то духовная техника, основанная на накоплении энергии и высвобождении ее в нужный момент. Говорю же, я четко видел, что его рука меня не касалась. А ударило как кувалдой.

— Хм, — помял подбородок Воронецкий. — Саша, ты консультировался с Ленькой?

— Еще нет, — хмуро ответил Долгоруков. — Думаешь, он будет использовать именно такую технику? Но это же бред. Я, к примеру, сразу закроюсь щитом и в нужный момент ударю «огненным копьем» или вовсе пущу пал по всей арене. Зажаренный, пахнущий испугом униженный противник — что может быть слаще подобного триумфа?

— А почему твой противник не использовал магию Стихий во время боев пилотов УПД? — Воронецкий обвел взглядом притихшую компанию. — Не задавался таким вопросом? У меня какие-то нехорошие предчувствия, брат.

Долгоруков поморщился. Он считал, что Михаил излишне нагнетает ситуацию, как-то уж идеализируя мальчишку, внезапно обретшего серьезный статус. Была причина, по которой Александр рассчитывал на победу. Мамонов до пятнадцати лет жил вне своего рода, а это означало одно: некому было развивать его умения и пестовать родовую Стихию. Дар, данный при рождении, еще не дает преимуществ, если не расти вместе с ним, не укреплять искру, не жить рядом с Источником, подпитываясь Силой магической энергии. У Долгоруковых с этим все было в порядке. Александр, как и его отец, и дед, и предки был «огневиком». С восьми лет его как сидорову козу гоняли на полигонах родовые маги, ставили против него ранговых бойцов, прошедших войну. Сашку ломали серьезно, дважды он оказывался в медицинской капсуле, но вставал и снова выходил на спарринги.

Как результат, в двух дуэлях запросто разобрался со своими противниками, даже не запыхавшись. И только тогда понял, чего от него добивался отец, и искренне поблагодарил его за науку.

А что Мамонов? Чем он может похвастаться? Выступать на арене в экзоскелете и драться на дуэли с помощью магии только с той защитой, которую сможешь выставить — это не одно и то же. Здесь только кость в кость, без дураков.

Мишка, конечно, прав. Нельзя недооценивать врага, который даже младше его на два года. Но чтобы всерьез думать о своем поражении от нахала? Ха-ха! Надо потом посмотреть на лицо самовлюбленной дурочки Арины Голицыной, необдуманно зарядившей приличную сумму денег на Мамонова. Зря она таким тоном с ним разговаривала, пренебрежительно и сухо доложив о принятом решении провести дуэль на стадионе без зрителей. Решение принимал Учебный Совет, и все, кто в него входил, на вопрос Долгорукова, почему именно так, при пустых трибунах — пожимали плечами, делились слухами, якобы кто-то сверху надавил, поставив вопрос о зрителях столь категорично. Ну, теперь-то понятно, что ветер дует со стороны Мстиславских. Скорее всего, история эта тянется со времен теракта на Болотном. Неужели Мамонов настолько силен, что возникло опасение за здоровье учеников?

В этой истории много непонятного. «Да и плевать, — подумал Александр. — Я его разделаю как под орех. И даже без зрителей. Покажу гаденышу, где его место».

— Пошли, потанцуем, а? — решил растормошить заскучавшую компанию Воронецкий. — Вон там девчонки симпатичные нам уже полчаса руками машут, познакомиться хотят. Нельзя заставлять их ждать нас. Это покажется неприличным.

Все с веселыми возгласами согласились, что это хорошая идея. Ради чего они сюда пришли? Не дуэль же с каким-то нахалом обсуждать!

Примечание:

[1] Ходынский парк — в настоящей реальности — парк «Березовая роща» в Москве. В альтернативной истории этот парк был разбит на месте пехотного лагеря на Ходынском поле и открыт гораздо раньше, не в начале 1960-х годов, а в сороковых. Место для гуляний и отдыха. Небольшой дендрарий, Сад птиц, детские развлекательные площадки

Глава 5

1

В нашем классе вместе со мной учились шестнадцать человек, и ровно половина из них — девушки. Как шутил по этому поводу наш классный руководитель Федор Еремеевич, «сложился гендерный паритет». Но я быстро разобрался, что паритетом, а вернее, справедливостью, тут и не пахло. Большинство наших милых созданий неровно дышали к красавчику Сашке Вяземскому, отчего остальные парни, обделенные вниманием слабого пола, всерьез обижались на него и даже по-хорошему просили дружить только с одной из достойных. Сашка смеялся, но не предпринимал никаких действий, чтобы отвадить от себя воздыхательниц.

Но моей проблемой стал не Вяземский, с которым я и не собирался конкурировать. «Повезло» мне оказаться одноклассником Бориса Куракина, двоюродного брата Алексея. Да, того самого, едва меня не покалечившего в Крыму. Не сомневаюсь, что о наших взаимоотношениях с женихом Наташи Тучковой он был прекрасно осведомлен, и теперь постоянно зыркал на меня злым взглядом, словно хотел прожечь дыру в моем лбу. Не заладилось у нас с самого первого дня. Появилось подозрение, что в роду Куракиных все заразились каким-то болезненным самомнением по поводу своего положения в высшем обществе.

Чувствую, скоро и с Бориской придется схлестнуться на дуэльной арене. Вот прямо ощущаю, что Алексей будет подзуживать братца на подобный шаг. Не забыл свои обиды княжич, обязательно что-нибудь придумает, если свадьба с Наташей сорвется.

А еще моей одноклассницей оказалась младшая сестра Сашки Долгорукова Анна. Несмотря на свои неплохие внешние данные и симпатичное личико, она почему-то слыла тихоней, редко вступая в разговоры, а иногда и вовсе задумчиво разглядывая за окном желтеющий парк. Княжна сидела на моем ряду, сразу за Даней Захарьиным, братом-близнецом Нины. В общем, куда не плюнь, всюду родственники.

Узнав, что я всерьез сцепился с ее братом и даже принял вызов на дуэль, она преодолела комплекс «тихой ученицы», подошла ко мне и выпалила с горячностью, что я наглый и безответственный тип, которому лишь бы показать свое «эго» и желание утвердиться за счет других.

Мне оставалось только пожать плечами. Переубеждать человека бессмысленно, даже если рассказать истинную историю нашей вражды. Вряд ли удастся наладить с Аней хорошие взаимоотношения, особенно после того, когда я поколочу Сашку Долгорукова. А я это сделаю, никаких сомнений.

С остальными ребятами я еще не сошелся столь близко, и даже не знаю, как они вообще ко мне относятся. Хотя по первым дням стало понятно — вполне доброжелательно. Как-никак, спас самого императора и важных иностранных гостей. Подозреваю, княжна Лидия положила на весы моей биографии несколько тяжелых гирек, после чего взаимоотношения стали куда приятнее.

— Вижу, класс совершенно не намерен вникать в учебный материал, — наша географичка — солидных размеров дама с модной короткой стрижкой-каре, и выкрашенными в густой черный цвет волосами — оглядела нас поверх очков, наклонив голову. — Подозреваю, это связано с предстоящей дуэлью одного из ваших товарищей. А так как урок последний — вы решили расслабиться.

— Неправда, — возразил Васька Туренин. — Мы очень внимательно слушаем!

— До конца урока осталось двадцать минут. Посему сейчас проведем письменный блиц-опрос. Я его планировала завтра, но вы сами напросились.

По классу разнесся отчаянный и разочарованный гул. Но Афродиту Ефимовну — так звали географичку — нельзя было переубедить в обратном. Если она почувствовала, что ее лекция уходит в пустоту, то мгновенно начинались своеобразные каверзы в виде устных или письменных опросов.

Между тем Афродита раздала готовые бланки с вопросами и засекла время. Сама же села за учительский стол и демонстративно положила на него черный ограненный камешек. По рядам сразу же зашушукались.

— Правильно, это считыватель магических проявлений, — кивнула учительница, и ее губы, покрашенные в темно-карминовый цвет, дрогнули в ехидной улыбке. — Если хоть кто-то осмелится обратиться к своей искре, я всем поставлю «неуд».

— За что? — завопила, не удержавшись, Нина Захарьина.

— Коллективная ответственность повышает дисциплину, — холодно ответила географичка. — Время-то идет, не теряйте его.

Опрос оказался не слишком сложным, поэтому почти все закончили гораздо раньше звонка на перемену. А потом класс, уже не сдерживаясь, помчался в актовый зал занять лучшие места перед огромным полотном визора.

Со мной остались только Лидия, Мишка Кочубей, Нина, Катя и ее брат-близнец Даниил, которого все называли Даней. Он, оказывается, тоже рьяный поклонник боев на экзоскелетах, мечтал выступать на соревнованиях, но отец проявил жесткость и запретил даже думать о личном УПД. Хочешь смотреть — ради всех богов, смотри. Но не вздумай ослушаться родительской воли.

До дуэли оставалось полчаса, которые Лидия посвятила тактике боя Долгорукова. Она на доске расписала некие схемы, понятные только мне, а вот парни слушали, открыв рот.

— Александр — очень сильный «огневик», — предупредила моя напарница. — Я не шучу. Его готовят по особым методикам, повышая не только основные ударные компоненты, но и вспомогательные приемы из других Стихий. Так что будь готов. Из главного арсенала можно отметить такие конструкты как «огненные лезвия», «пал», «молот», «завеса», которыми он пользуется мастерски. И самое главное… Долгоруков обязательно закроется стихийным доспехом. Надеюсь, объяснять не нужно, что это такое?

Я кивнул согласно. Стихийный доспех — один из элементов защиты, в последнее время активно осваиваемый пилотами УПД. Мода пришла из армии, где доспех ставят все одаренные. По сути, это боевой конструкт, но пока никто не запрещает его использовать.

— Итак, ставится защита, а потом идет атака «серпами», «лезвиями», не знаю, в какой очередности. Любит заканчивать бой эффектно «раскаленным молотом» или «штормом».

Лидия перевела дух.

До дуэли оставалось полчаса, которые Лидия посвятила тактике боя Долгорукова. Она на доске расписала некие схемы, понятные только мне, а вот парни слушали, открыв рот.

— Александр — очень сильный «огневик», — предупредила моя бывшая напарница. — Я не шучу. Его готовят по особым методикам, повышая не только основные ударные компоненты, но и вспомогательные приемы. Так, из главного арсенала можно отметить такие приемы, как «водные лезвия», «молоты», «волну», «дождевую завесу», которыми он пользуется просто мастерски. Первоначально Долгоруков обязательно поставит защиту, после чего начнет атаковать «серпами» или «лезвиями» — не знаю, в какой очередности, но точно ими. Обычно заканчивает бой «молотом» или «штормом».

Лидия перевела дух.

— Конечно, ты все это перемелешь в труху, но как хочешь закончить бой? Обыкновенным нокаутом? Оскорбление тяжелое…

— Постойте, а откуда такая уверенность, что Андрей победит? — справедливо поинтересовался Даня. Если бы не короткая стрижка и мальчишеская форма, его можно было легко спутать с Катей.

— Вопрос не в победе, а как он будет завершать бой, — повторила Лидия сухо, блеснув глазами в его сторону. — Победит, без вариантов.

— Постараюсь нанести решающий удар во время плетения какой-нибудь магоформы, — ответил я. — Никто не поймет.

— А у тебя есть что скрывать? — Кочубей навострил уши.

— Зря я согласилась, чтобы вы были рядом с Мамоновым в качестве поддержки, — вздохнула Мстиславская. — Одна головная боль от ваших вопросов…

— Все-все! Молчок! — Кочубей вздернул руки над головой, идя на попятный. — Просто интересно, что вы заранее расписали победу Андрея. Даня-то прав. На чем базируется уверенность Великой княжны? Кстати, мы так и не узнали, какая у тебя Стихия?

Вопрос предназначался мне.

— Я универсальный одаренный, — пробую отшутиться.

Спасло меня от дотошливых расспросов одноклассников появление Голицыной и какого-то парня в светлом костюме, не соответствующем форме лицея. Но на лацкане пиджака у него был узнаваемые значки Учебного Совета и «Чистых Прудов».

— Господа, — Арина простучала каблучками туфелек и остановилась возле учительского стола. — Приветствую вас. Разрешите донести до сведения Андрея Георгиевича, что княжич Долгоруков не выдвигает иных требований, что были заранее им озвучены. Дуэль признана Учебным Советом правомерной и состоится через несколько минут. Позвольте представить распорядителя дуэли княжича Чарторыйского Демьяна Викторовича.

Светловолосый парень с приятным округлым лицом и пробивающейся под носом щеткой усиков энергично кивнул, приветствуя нас. По-видимому, он из старшего потока, выпускник. А это значит, почти вся верхушка Учебного Совета в следующем году сменится кардинально. Вполне допускаю, что в него войдет Великая княжна Лидия; она явная кандидатка.

— Андрей Георгиевич, вы не отказываетесь от дуэли? — у Чарторыйского был мягкий бархатистый голос, обволакивающий умиротворяющей тональностью. — Может, возникли какие-то обстоятельства, которые позволят вам без ущерба чести не выступать на арене?

— Княжич Мамонов будет драться, — неожиданно подала голос Лидия. Она встала рядом со мной, упрямо задрав подбородок. Знакомый пассаж. Интересно только, почему напарница так рьяно выступила за дуэль. — Иные вопросы не обсуждаются. Я думаю, княжич Долгоруков должен быть наказан за свой проступок, порочащий честь высокородного дворянина.

— Не смею запрещать вам высказывать личное мнение, светлая княжна, — Демьян изобразил легкий поклон в сторону Мстиславской. — Итак, Андрей Георгиевич, через десять минут встречаемся на стадионе.

Мне дали переодеться в темно-синий комбинезон для дуэлей, чтобы не портить лицейскую одежду, после чего наша компания миновала опустевшее фойе центрального корпуса и через коридор перешла в здание, где был актовый зал. Возле него сейчас собрались старшие классы, которым было дозволено посмотреть схватку. Друзья присоединились к ним, а Лида осталась со мной. Арина все-таки включила ее в состав Комиссии, поддавшись напору Великой княжны.

Мы оба, чуть ли не рука об руку, вышли из здания и по залитой осенним солнцем улице дошли до стадиона. Я рассмотрел стоящего на входе Чарторыйского, княжну Голицыну, двух мужчин в серых плащах одинакового кроя и длины, женщину в коричневом осеннем пальто и в вязаной белой беретке, чьи глаза с золотистым отливом насквозь пронзали меня. За ее спиной застыли две молодые девушки в плащах. У обеих — зеленые шарфики с каким-то значком, отсюда разглядеть не получалось. И конечно же, застывший как каменная статуя княжич Долгоруков в такой же дуэльной униформе, только красного цвета. Он стоял отдельно ото всех, заложив руки за спину, настраиваясь на бой.

— Добрый день, господа, — подошел я и кивком обозначил приветствие.

Все вразнобой поздоровались сначала с Лидией, потом со мной. Долгоруков нехотя процедил что-то сквозь зубы. Совсем игнорировать соперника было непозволительно.

— Андрей Георгиевич, — слово взял Демьян. — Позвольте вам представить наших магов из технической службы лицея. Они обеспечивают защиту периметра и контролируют излишне агрессивные выбросы магической энергии, кои иногда случаются. Наша Целительница, Арбузова Евгения Семеновна и ее молодые помощницы.

Я обратил внимание, что Чарторыйский не назвал имен магов и молодых лекарок. Намеренно или нет, не знаю. Но судя по их реакции, никто в обиде не был.

— Позвольте донести до вас, господа, порядок проведения дуэли, — Демьян с необычайной гордостью, словно любовался собой, расправил плечи и нравоучительно продолжил: — Сначала на стадион заходят соперники и становятся в центре на противоположных сторонах круга. Затем — Целительница с помощницами, Великая княжна Лидия, я и княжна Голицына как члены Учебного Совета, а маги закрывают арену защитным куполом. Только по моему сигналу начинается дуэль, никак не раньше. Вам понятны условия, Андрей Георгиевич, Александр Степанович?

— Более чем, — коротко бросил Сашка.

Я только кивнул.

Мы миновали красивые ажурные ворота, ведущие на стадион, пересекли беговую дорожку и вступили на гаревое покрытие арены, которое намеренно не засевали травой. Какой смысл, если одна дуэль может выжечь весь газон?

Молча дойдя до центра, мы разошлись в стороны и встали друг против друга, разделенные лишь белой полосой.

— Сегодня я тебя побью, Мамонов, — оскалился Долгоруков. — Истреплю как паршивого щенка, чтобы знал, на кого не следует тявкать. На глазах у всего лицея. Вот будет потеха. Сын «золотого тойона», князя инородцев — и такое унижение.

— Да хватит уже, надоел, — лениво ответил я, разгоняя в солнечном сплетении «печку» до нужной температуры. И сразу же ощутил покалывание в пальцах. Энергия забурлила в каналах, стала концентрироваться в нужных местах. Тело как будто превратилось в мощную батарею, готовясь в любой миг сорваться в атаку и сокрушить любое препятствие, как катящийся с горы валун. — Мы сюда драться пришли, а не языками чесать.

Долгоруков побелел от ярости. Глаза заполыхали от такой неслыханной отповеди, унижавшей его тонкую аристократическую натуру.

— Ладно, жди, — прошипел он.

Между тем маги создали вокруг нас защитное поле. В ушах сразу заложило от перепада давления. Хрустальный звон не слышен — значит, магические щиты находятся на приличном расстоянии от меня и спокойно выдерживают нахождение Разрушителя внутри купола. Главное, не сходить с центральной оси и постараться победить противника как можно быстрее.

Демьян, который вместе с Ариной Голицыной и Лидой сидел на верхней трибуне, поднял руку и как в замедленной сьемке опустил ее, давая сигнал к дуэли. В тот же миг фигура Долгорукова замерцала и окуталась алыми всполохами, переходящими в ярко-красный цвет стихийного доспеха. Соперник сформировал активную «броню Огня». Вытянув руки, на которых созревали для атаки пресловутые «серпы», Сашка первым бросился на меня, мечтая только об одном: втоптать в землю на глазах многочисленных зрителей, прилипших к визору.

Я услышал тонкий свист лезвий, которые вспарывали воздух перед Сашкой и раскаляли его до белизны. Долгоруков улыбался, видя мое замешательство… Вернее, он так думал, что я замешкался и не сумел закрыться защитным доспехом из-за его впечатляющей скорости. Княжич и в самом деле двигался стремительно. Две секунды — и он уже передо мной, взмахивая правой рукой, чтобы обрушить клинки вниз и раскромсать меня.

Проскользнула мысль: а он вообще видит, что я стою без доспеха? Маги, например, заметили и замахали руками, что-то орут. Периферийным зрением выхватываю фигуры Арины и Демьяна, вскочивших на ноги. Лида сидит со спокойным лицом.

Чистый хрустальный звон — и «серпы» разваливаются на мириады огненных искр и капель, а защитный доспех Долгорукова мгновенно исчезает. В то мгновение я посылаю энергию в ладонь и толкаю ею в грудь Сашки. Соперник отлетел от меня на несколько метров и пропахал спиной землю, оставляя на ней глубокую борозду.

Поняв, что совершил ошибку, проведя атаку столь безалаберно, Сашка донельзя разозленный, легко вскочил на ноги, подкинутый Силой, тут же сформировал какое-то плетение и запустил в меня.

Становится интересно! Из багрово-желтого облака на меня понеслись три оскаленных зверюги, видом схожие с волками, да еще пылающие космами огня. Это было красиво, что подтверждало высокий уровень Долгорукова как рангового бойца. Еще бы ума немного и самодисциплины — цены не было бы.

Пышущие жаром фантомно-магические звери подлетели ко мне. Я принял стойку, памятуя о словах Олега Семеновича Булгакова, что артистизм и пластика помогут скрыть отсутствие магии, и начал вытанцовывать какие-то па, уворачиваясь от волков, вздумавших взять меня в кольцо. Что-то взял от Куана, что-то вспомнил из уроков господина Кирша — но со стороны представление выглядело довольно забавно. Стихийные зверюги, почти достоверно клацая пылающими зубами, окружили меня, и как только достигли границ влияния антимагии, я начал действовать. Удар кулаком, разворот, приседание, поворот на одной ноге, кувырок в сторону, взмах и удар ребром ладони — волки рассыпались на яркие угольки, раскатившиеся по полю, и без того черное от гари.

Долгорукова так просто не удивить и не ошеломить. Я продолжал показывать чудеса акробатики, а он подготовил очередной сюрприз. Из-под ног вырвались горячие гейзеры, сжимая меня плотной стеной, замешанной на магии огня и воды. Как и предупреждала Лида, Долгоруков задействовал вспомогательные стихийные атрибуты. Для неодаренного человека, коим по воле судьбы и злых намерений ближайших родственничков, такая магия могла оказаться смертельной. Ни защитных амулетов, ни возможности закрыться доспехом — меня спасал Дар Разрушителя.

Со звоном и шипением гейзеры разметало в разные стороны, мгновенно превратив гаревое покрытие в жидкую черную и горячую грязь. Очередная волна «серпов», ждавшая меня на тот случай, если я справлюсь, ждала момента для атаки, но тоже бесславно распалась на мелкие фрагменты.

Пора переходить в наступление. Активная защита не есть победа. В дуэли нужно нанести завершающий удар, который опрокинет противника на спину и заставит его признать фиаско. А иначе все эти пляски под серьезным натиском Долгорукова сделают меня посмешищем. Но Сашка реально отличный боец. Умеет менять конструкты по ходу дуэли, комбинирует и применяет разные атрибуты.

Долгоруков неожиданно прерывает череду атак — и я пользуюсь этим, в несколько шагов сокращая расстояние, но не входя в клинч. Энергии для каскада ударов мне должно хватить, но сначала попробую заготовку, которую оттачивал с помощью Куана, ту самую, едва не снесшую половину леса возле старицы. Прогоняю через кисти рук нужное количество энергии, чтобы не убить ненароком княжича, создаю напряжение в сжатых в кулаки пальцах, после чего скользящим шагом, разбивая встречные огненные атаки «поплывшего» Сашки, приблизился к нему и нанес удар, не контактируя с доспехом.

Все равно я успел испугаться, когда защита на моих глазах стала прогибаться и в прямом смысле разваливаться, сползая с физического тела Долгорукова. Концентрированная энергия толкнула княжича в грудь и снова отправила его в полет. Удар оказался все равно чувствительным и серьезным. На этот раз Сашка улетел гораздо дальше, и барахтаясь как опрокинутый на спину жук, попытался подняться. Подскочив к нему, я занес руку для окончательного удара и заметил, что его ладонь нехотя ударила несколько раз по земле, признавая поражение.

Куан утверждает, что после «лапы тигра» редко кто может подняться самостоятельно, но сейчас я не дерусь насмерть, поэтому спросил с тревогой:

— Ты цел? Руками-ногами шевелить можешь?

— Отвали, Мамонов, — едва слышно проскрипел Долгоруков. — Дай сдохнуть спокойно.

— Живой, — я облегченно вздохнул и сел рядом с ним, глядя на подбегающих к нам девчонок в зеленых шарфиках и Целительницу.

* * *

— Ты можешь мне сказать, что вообще происходит? — недоумевал Демьян, глядя на размахивающего руками Мамонова. — Как человек без доспеха может сопротивляться активным плетениям, по сути, боевым магоформам? Я ничего не понимаю! По всем признакам Долгоруков просто сминает противника, а тот даже не падает и скачет как бодрый кузнечик!

— Я сама ничего не понимаю, — напряженно глядя, как пыхтящий от напряжения Долгоруков пытается уничтожить и размазать Мамонова, княжна Голицына даже отмахнулась. Великая княжна Лидия предупредила ее заранее, что бой будет не совсем обычный, и что на некоторые странности не надо обращать внимание. У Андрея довольно своеобразная техника, которая всегда приводит к успеху.

Когда Сашка налетел на Мамонова, стоявшего в легкой закрытой стойке, со вспарывающими воздух «серпами», Арина побледнела и машинально схватила за руку остолбеневшего Чарторыйского. Они одновременно закричали от ощущения приближающейся беды. Маги, следившие за состоянием защитных экранов, тоже почувствовали неладное и стали носиться вдоль барьера. И только Великая княжна сидела, прикрыв глаза, и на ее лице разливалась невероятная безмятежность.

Когда произошло столкновение двух дуэлянтов, Арина зажмурилась, чтобы не видеть лежащего на земле мальчишку, залитого кровью. Это ведь гарантированная смерть — выйти без доспехов против стихийника. В голове пронеслись мысли, что из лицея выгонят половину преподавательского состава без сохранения жалования, а весь Учебный Совет — так и в полном составе.

— Да он монстр какой-то! — услышала она потрясенный голос Чарторыйского, и медленно открыла глаза.

— А я предупреждала, что с ним легко не будет, — впервые с начала дуэли подала голос Лидия, сидевшая справа от Арины, с таким видом, как будто результат поединка был ей заранее известен. — Княжич Александр прекрасный боец, но его стихийная ипостась ничто по сравнению с Даром княжича Андрея.

Чарторыйский хотел что-то спросить у Великой княжны, но промолчал, хотя Голицына видела, что он глубоко задумался над ее словами.

Долгоруков лежал на земле, а отчетливая борозда, пропаханная на поле его телом, говорила о многом. Мамонов выглядел невредимым и совершал какие-то странные движения, похожие на танцы или на показательные выступления китайских гастролирующих монахов, якобы из самого Шаолиня. Кто знает, может княжич Андрей и набрался от них этих глупостей. Сами по себе пассы руками не дают преимущества перед стихийными плетениями. Одаренный большую часть времени стоит на месте и атакует той Стихией, которую пестует с момента инициации. И сближается только в момент, когда нужно закрепить успех и одним эффектным ударом завершить бой.

Поэтому Арина Голицына хорошо понимала Сашку, помчавшегося добивать противника, атакованного серьезной магоформой. В пылу боя он, скорее всего, не обратил внимание, что Мамонов не пользуется доспехом. А это серьезное нарушение, которое представители Учебного Совета должны запротоколировать. Долгоруков подверг серьезной опасности своего оппонента.

— Глядя на эту комедию, я еще больше не понимаю, почему ты поставила на Мамонова, — Чарторыйский, не отрываясь от боя, добавил в голос нотки упрека. — Он же совершенно не умеет создавать защитные конструкты, у него нет своего стихийного доспеха, а кроме балетных прыжков ему противопоставить Долгорукову совершенно нечего.

Между тем Александр выпустил эффектную серию стихийных атакующих плетений в виде огненных волков, что в очередной раз доказывало, насколько силен Долгоруков в своей ипостаси боевого мага. Мало кто мог похвастаться подобной техникой. Но самое поразительное произошло потом: княжич Андрей с кажущейся легкостью развалил их. Небрежно отмахнулся, как от надоедливых комаров.

— Арина, что за дела? — раздраженно спросил ее Демьян. — Мамонов ушел в глухую защиту, разбивает атакующие конструкты, но сам даже не делает попыток закончить дуэль, хотя потенциал показывает невероятный. Надо занести в протокол замечание.

— Пассивность не так серьезно влияет на ход поединка, как атака на бездоспешного, — холодно ответила Арина, ликуя в душе, что Мамонов заставил-таки Сашку показать все его заготовки, и теперь тот находится в растерянности, что противник остался стоять на ногах. — Сейчас все кончится.

И она оказалась права. Княжич Андрей стремительным рывком сократил расстояние до Долгорукова, и не показывая сверхспособностей, сумел сдернуть на глазах изумленных зрителей стихийный доспех с Сашки, после чего врезал кулаком в его грудь. Тот пушинкой отлетел назад и тяжело грохнулся на землю, но, к своей чести, пытался тут же вскочить на ноги. Пытался, но замер на месте. Подскочивший к нему Мамонов занес кулак для последнего удара… и остановился. Что-то спросил, а потом просто сел рядом с Долгоруковым, обхватив колени руками.

Маги-контролеры деактивировали защитные барьеры и дали разрешение Комиссии подойти к дуэлянтам. К тому времени возле Сашки хлопотали две помощницы Целительницы.

— Княжич Александр Степанович в порядке, — заявила Афродита, стоя чуть поодаль, контролируя процесс лечения. — У него незначительные разрывы энергетических каналов, и куда больше от собственного перенапряжения, чем от внешних воздействий. Правда, последний удар был впечатляющим. Техника Дим-Мак, не иначе.

— Нет, Афродита Ефимовна, это не Дим-Мак, — возразил Мамонов, уже успевший подняться на ноги. Он стоял чуть поодаль, не мешая девушкам приводить в порядок Долгорукова. — Это иная техника, секреты которой я не буду озвучивать. Демьян Викторович, вы будете объявлять результат? Зрители ждут.

Чарторыйский кивнул и поднял голову. В этот же момент над ним завис миниатюрный беспилотник с тремя ножками, торчащими в разные стороны, и на каждой из них была закреплена видеокамера. Объемное изображение шло сразу же на визоры.

— В результате поединка победа присуждается княжичу Мамонову Андрею Георгиевичу, — довольно громко произнес Демьян четким и хорошо поставленным голосом, — что автоматически влечет за собой извинительное слово княжича Долгорукова Александра Степановича. Все претензии, высказанные как за пределами лицея, так и в учебном заведении участниками дуэли, снимаются с повестки. Княжич Долгоруков не имеет более права искать причину и мотив для реванша. Дуэль состоялась, незначительные нарушения, не повлиявшие на исход боя, будут занесены в протокол. Господа, у меня все. Дуэль завершена.

****

Сашка, напитанный целительной энергией симпатичных барышень-лекарок, быстро пришел в себя, поднялся на ноги и слегка пошатнулся, словно заново ощутив под собой земную твердь.

На меня он старался не смотреть. Вердикт Чарторыйского выслушал спокойно, как и подобает настоящему аристократу, проигравшему в честном бою. Глодавшая его обида и злость оказались хорошо запрятанными в темных глубинах зрачков.

Однако Демьян потребовал от него хотя бы минимального соблюдения правил, и Сашка, нехотя пожав мою руку, твердо зашагал прочь с поля. Афродита что-то сказала девушкам, и они вместе тоже поспешили покинуть ристалище.

Я посмотрел на Арину. Глава Совета была довольна как кошка, поймавшая хитрую и изворотливую птицу. Понятно, радуется невероятной прибыли. Она поставила десять тысяч рублей на мою победу, которую оценивали перед дуэлью как один к двадцати пяти. Получается, общий навар оказался весьма щедрым. Двести пятьдесят тысяч — это вам не бабушку лохматить, как сказал бы Ярик Назаров. Получается, я и Мишка Кочубей стали обладателями ста тысяч императорских рублей каждый! Из них пять процентов мы договорились отдать Голицыной за услуги. Итого девяносто пять чистыми. В общем, красивая и расчетливая девушка честно заработала больше полусотни тысяч. Мне не жалко. Пусть себе какое-нибудь колечко с камешком купит.

Лида тоже мгновенно просчитала доход Арины и весело подмигнула ей. Та широко улыбнулась, не скрывая своих эмоций. Чарторыйский этих переглядываний не заметил, занятый своими делами как распорядитель дуэли.

— Ты сам в порядке? — участливо спросила Великая княжна, легонько прикоснувшись пальцами к моему запястью. — Помощь лекарок нужна?

— Комбинезон мокрый, — я расстегнул замок до середины груди и взъерошил влажные от гейзеров волосы. — А так никаких проблем.

— У тебя даже порезов от «серпов» нет, — с подозрением произнесла Голицына, когда мы вчетвером покидали ристалище. — Как такое может быть? Долгоруков — опытный боец, у него уже были дуэли, и чтобы он ни разу не подобрался к тебе?

— Да, я тоже заметил это, — вставил свои пять копеек Чарторыйский. — И почему, кстати, Андрей Георгиевич, вы пренебрегли защитным доспехом? Это серьезное нарушение. Ладно, себя не бережете, показывая ненужное бесстрашие и беспечность, но могли пострадать люди, гарантировавшие безопасность дуэли. Арина Васильевна, я, Целительница…

— Прошу прощения, Демьян Викторович, — вежливо ответил я, — но именно таков мой Дар: без видимых атрибутов стихийной магии, с прокачкой энергии искры.

Лида одобрительно хмыкнула, оценив мой маневр. Чарторыйский, судя по его недоверчивому взгляду, не поверил, но это проблема княжича, а не моя. Пусть хоть что думает. Я никогда не стремился показывать свою проклятую уникальность, а дуэли для меня — как раскаленный гвоздь в ноге. Игра на грани, балансирование над пропастью, когда под тобой только веревка и шест для равновесия. Один неосторожный шаг, и за мою жизнь не дадут и гроша. Так что плевать на переживания Демьяна. Сегодня все живы, противник ответил за свою дерзость. Нечего моих подруг грязью поливать, если не уверен, что ответ не прилетит за длинный язык и хамство.

— Никогда не слышал о таком Даре, — задумчиво произнес княжич Чарторыйский. — А бой, хоть и показался странным лично для меня, произвел впечатление. Неплохо, Андрей Георгиевич.

— Спасибо, — вежливо ответил я и прищурился от яркого солнца, когда мы вышли из тени корпуса. Все-таки в недостатках одаренности есть свои плюсы. И их нужно использовать максимально эффективно. Надеюсь, сегодня Куан будет рад за успех своего ученика, и не погонит в тренажерную комнату отрабатывать удары по макиваре.

— Кстати, Андрей Георгиевич, не забудьте про наш уговор, — лукаво посмотрела на меня Арина Голицына. — Ждем приглашения в «Лакомку».

2

Степан Петрович Долгоруков всегда находил себе занятие после напряженного рабочего дня (как-никак государева служба требует постоянного нахождения на ней), и домочадцы не помнили случая, когда кто-то видел его праздно проводящим время в кресле. Он мог сидеть в нем, закинув ногу на ногу, но при этом в руках у князя всегда была какая-нибудь солидной толщины газета с серьезной финансовой аналитикой или служебные бумаги, взятые на дом. Или закрыться в кабинете и рисовать.

Князь Долгоруков имел страсть к написанию картин на холсте. Рисовал он неплохо для человека, не имеющего должного художественного образования. Самоучкой был, проще говоря, но не подверженный снобизму и самолюбованию. Сергей Петрович всегда трезво оценивал свой труд и не любил, когда кто-то излишне эмоционально восторгался, называя новую «мазню» шедевром. Можно сказать, его картины являлись неким индикатором проверки человека, с которым он хотел познакомиться поближе. «Проще выявлять лизоблюдов», — без тени шутки говорил он.

Судя по тяжелой и гнетущей тишине за столом во время ужина, князь уже знал о плачевном поражении сына на дуэли, но почему-то ни единым словом не обмолвился о ней, заставляя Александра нервничать. Уж лучше бы заорал, ложку швырнул в него — все легче на душе стало бы.

Гроза надвигалась, и ее ощущали все.

Семейство Долгоруковых постаралось как можно быстрее разойтись по своим комнатам и делам. Только Аня — младшая сестра Александра — с храбрым видом осталась сидеть за столом, чтобы защитить брата от гнева отца. Она первой оказалась рядом после дуэли и крепко обняла Сашу, лежащего на кушетке в медицинском блоке. Целительница Афродита Ефимовна поворчала для острастки, что не видит повода для беспокойства, отлежится — и придет в норму. Однако разрешила девушке побыть рядом с незадачливым дуэлянтом несколько минут.

Княжич Александр испытывал обиду и горечь не из-за поражения, а из-за того факта, что любимая сестренка учится в одном классе с Мамоновым. Судьба словно пыталась проверить его на душевную прочность, на умение сдерживаться в любой ситуации, когда фортуна играет против. Но сейчас Долгорукова бесило, что этот… приблудыш, или (а вдруг так и есть на самом деле?) возможный бастард «золотого князя», как бы не уверяли общественность в несуразности такого исхода, будет каждый день смотреть на Аню и одним лишь своим видом напоминать об унижении, нанесенном им Александру.

Как он умудрился проиграть? Он, один из сильных бойцов-стихийников рода? Кому отец прочил серьезный пост в родовой иерархии? Человеку, умеющему создавать из элементалей Огня призрачных стихийных животных?

Он должен был победить в этой дуэли по многим причинам, а теперь с трепетом ожидает вердикта отца, демонстративно не замечающего сына, сидящего по левую руку в нескольких метрах от него.

Князь Долгоруков, чью внешность в полной мере перенял Александр, даже в пятьдесят пять своих лет оставался не по годам сухощавым, высоким, с всегда расправленными плечами и гордой осанкой, которой позавидовала бы даже императорская чета. Лицо его имело все признаки матерого аристократа, привыкшего к роли человека, уверенно занимающего высокое место в жизни: холеное, расслабленное, приятного здорового цвета, с надменным и холодным взглядом больших карих глаз. Надменность была ширмой. В глубине тщательно скрывался хищник, умевший в нужный момент вырваться наружу и растерзать оппонента, давшего слабину.

А еще он всегда проявлял жесткость по отношению к своим близким. Александр не помнил, чтобы отец хоть когда-то на людях поцеловал детей или маму. Возможно, матушку он и целовал, когда рядом никого не было, а вот его, старшего брата Леонида, сестер Марину и Аню Глава никогда не жаловал отцовской лаской. Разве что проводил ладонью по голове, приглаживая непокорные вихры детей, и это все, что княжич помнил.

Суровость воспитания не компенсировалась открытым проявлением чувств, но справедливости ради, отец никогда не наказывал детей поркой или иными глупыми запретами, коими грешат многие родители. Он поступал просто: отводил провинившегося на полигон, расположенный на краю усадьбы, и приказывал родовым магам гонять несчастного в хвост и гриву несколько часов для пользы дела. Князь не делал различия между своими детьми и племянниками. Через полигон прошли все, зато теперь молодая поросль Долгоруковых могла дать серьезный отпор в магическом противостоянии с ранговыми бойцами. Победить вряд ли, но удержаться несколько минут, пока прибудет помощь — вполне по силам.

И вот такой конфуз! И против кого? Против пацана, на полтора-два года младше, да еще с непонятной техникой боя!

— Папа…, — не выдержала Аня, медленно доедая пирожное, сознательно растягивая удовольствие, чтобы остаться рядом с братом, когда отец начнет метать гром и молнии. — Тебе нужно знать…

— Я уже знаю в достаточной мере, дочь, — князь поставил чашку с чаем на блюдце. — Ужин давно закончился, почему ты еще за столом? У тебя нет своих обязательств по дому? Уроки? Помощь матери? Кстати, еще не так темно, можно сбегать на полигон и пару часов отработать элементы защиты. Вместе с братом.

Александр вспыхнул от злости. Комок подкатился к горлу, захотелось крикнуть что-то обидное, что заставит размягчить каменное сердце отца. Да пусть даже накажет за такое непотребство, лишь бы не молчал, словно сына вообще не существует. Он сделал знак Ане, чтобы та не вздумала втягиваться в ненужную сейчас дискуссию. А то влетит по-настоящему.

— Через десять минут я жду тебя в кабинете, Александр, — старший Долгоруков промокнул салфеткой губы и кинул ее на край стола с легкой небрежностью. — У нас, оказывается, есть что обсудить. Не задерживайтесь за столом. Дайте горничным прибраться.

Он покинул столовую. Брат с сестрой переглянулись, Аня отчаянно кусала губы.

— Не переживай, — подмигнул Александр, вставая. — Самое страшное, что отец сделает, так это лишит некоторых семейных привилегий. Счет заблокирует, запретит по вечерам по клубам разъезжать… Как еще можно мне досадить?

— Папе уже давно не нравится твой образ жизни вне дома, — внезапно сказала сестра, как бы с осуждением. — Он извещен в достаточной мере, что ты вытворяешь в Москве. И твой дружок Корецкий тоже рискует получить санкции. Сашка, берегись. Отец очень зол или расстроен, даже не скажу сразу, что для тебя лучше. Поэтому молчи, когда он будет орать и топать ногами. Глаза вниз, и полное раскаяние.

— Ну ты даешь, Анюта! — рассмеялся княжич, выходя из столовой следом за сестрой. — Не стоит читать лекцию «как получить прощение от злого родителя». Он непредсказуем, увы. И что сейчас в голове отца никто не знает. Но спасибо, что заботишься обо мне. Кстати, как там себя ведет Мамонов? Наверное, в красках расписывает, как меня в землю втоптал?

— Он вообще молчит, — пожала плечами Аня. — Видно, что внимание одноклассников ему приятно, но к его чести — ни слова про твое поражение. Словно и не было дуэли. Кстати, поклонников у княжича прибавилось.

— Но ты же не относишься к ним? — мягко улыбнулся брат. — Я бы очень огорчился подобному повороту.

— С ума сошел? — свела брови к переносице девушка, показывая, что ей не нравятся слова Александра. — Пусть ему хоть Великая княжна благоволит, ни за что не прощу Мамонова!

— А она благоволит?

— Даже предложила ему выступать в команде пилотов нашего лицея. На следующей неделе обещала сводить к ним и познакомить.

— Хм, ладно, — призадумался Александр, уже пришедший в себя после фиаско. Умение отбрасывать ненужные переживания тоже входили в комплекс обучения. Рефлексировать и комплексовать — удел слабаков. Сильный всегда анализирует свои ошибки и идет дальше. — Посмотрим, что у Волховского получится.

— Мамонова, — поправила его сестра.

— Да без разницы, — отмахнулся Александр, остановившись возле закрытой двери кабинета отца. — Для меня он выскочка, не более того. Сильный боец, вынужден признать. Но я постараюсь, чтобы не допустить его в наше серьезное общество.

— Иди уже, — вздохнув, Анна поправила ему воротник рубашки и оставила одного.

Княжич переборол неожиданную робость (а ведь сколько раз переступал порог этой комнаты, пора бы и привыкнуть!) и постучал по лакированной поверхности двери, сделанной из массива дуба. Не дожидаясь ответа — ментальный приказ войти оказался невероятно сильным — Александр проскользнул в кабинет и остановился.

Отец сидел за своим рабочим столом, откинувшись на спинку кресла и сцепив пальцы рук на животе. Он внимательно разглядывал что-то на экране монитора, не обращая внимания на застывшего у дверей сына. Так прошло несколько минут. Стукнув пальцем по клавиатуре, князь, наконец-то, взглянул на Александра.

— Уже десять раз пересмотрел твое феноменальное выступление, — сказал он бесстрастно. — Благо, совсем недолго бой длился. Семь минут, я засек время. Знаешь, о чем я думал, пока ты там мучился с соперником?

Наступила пауза.

— О чем? — не выдержал Александр, переступив с ноги на ногу. Отец так и не предложил сесть. Плохой знак.

— Вопрос меня один мучает: неужели у нас в Роде плохие наставники? Чему они тебя учили? Проиграть бой мальчишке, перескочившему сразу через несколько клеток в «дамки» без малейших на то условий — довольно унизительно для Долгорукова. Не находишь это странным?

— Нет, — откашлявшись, возразил княжич. — Мамонов доказал, что даже со своей оригинальной техникой он серьезный боец. Надо признать…

Ладонь Степана Петровича с грохотом опустилась на крышку стола. Александр вздрогнул.

— Так почему ты не удосужился за несколько дней до дуэли собрать о нем хоть какую-то толику информации? Почему не обратился в аналитическую службу? Ко мне не подошел? Считаешь ниже своего достоинства просить помощи у Рода? Который кормит тебя, воспитывает, старается выпестовать сильного бойца… Почему я узнаю о конфликте, который начался несколько недель назад, от твоих слуг? Тебе же Ленька Кутузов сразу сказал о необычной технике Мамонова! Ты проигнорировал каждый пункт протокола подготовки к дуэли!

— Да что там изучать? — буркнул уязвленный Александр. — Обычный выскочка, поднявшийся в статусе благодаря случаю…

И ощутил обрушившуюся на него тяжесть, давившую на плечи и с хрустом в суставах заставившая его едва не упасть на колени. Мгновенно собравшись, Александр попытался выправить ситуацию, разрушить ментальную атаку и остаться на ногах. В какой-то мере ему это удалось, но неприятное ощущение, словно его сжали в тисках или в огромном прессе, осталось. Пришлось смириться с гневом отца. Ерепениться сейчас — себе дороже выйдет.

— Ты хотя бы выяснил, кто наставник княжича Мамонова? — спросил Долгоруков-старший. — Не знаешь? А я тебе скажу. Некий Куан. Он кореец или китаец, пока не ясно. А это о чем говорит? Княжича готовят по методу восточноазиатской магической техники. На это указывают все его движения, построенные по лекалам Дим-Мак, Субак, Тансудо, Хварандо… тьфу, язык сломаешь. Больше там корейского влияния, как мне объяснили аналитики, разобравшие ваш бой до мельчайших подробностей. Но дело не в этом. Мальчишка все время провел в защите, и только в самом конце нанес тебе сокрушающий удар одним кулаком, начисто снеся стихийный доспех. Делаем выводы, сын. Или ты дерьмово учился, или Мамонов превосходит тебя как Витязь — Новика.

Александр вскинулся как уязвленный, и попытался что-то сказать. Отец упреждающе поднял руку.

— Я не верю в твою слабость, сын, — отчеканил князь. — Слишком легко все списать на плохую подготовку или непрофессионализм родовых магов. Ты встретился с противником достойным и «нечитаемым», если так можно сказать. Если мальчишка и в самом деле Мамонов — а он уже внесен прямым императорским повелением в Русскую Родословную Книгу — то логично предположить, что его родовой Дар — Огонь, как и у нас. Даже не пестуя его столь тщательно, искра всегда проявит себя. Но княжич ни разу не применил огненную стихию, не облачился в защитный доспех, а просто разметал твои конструкты, даже не поморщившись. Это очень странно. Навевает на определенные мысли…

— Какие? — жадно спросил Александр.

— Я пока не готов делиться с тобой зыбкими предположениями, — отрезал Долгоруков. — Но с этого момента ты должен очень внимательно приглядывать за Мамоновым. Не обязательно впускать его в свой ближний круг, предлагать дружбу и всячески демонстрировать личное дружелюбие, если тебе это противно. Расспрашивай тех, кто общается с княжичем, интересуйся его жизнью, поговори с Булгаковыми. Ты же общаешься с Григорием, Дмитрием, Артемом?

— Понял, отец, — кивнул Александр.

— Анна ведь с ним в одном классе учится? — Степан Петрович поднялся с кресла и подошел к окну, выходящему в парк. Так и стоял, повернувшись спиной к сыну, демонстрируя свое недовольство, хотя сам намекнул, что проигрыш в дуэли был вызван стечением многих неучтенных факторов.

— Да.

— Как считаешь, Мамонов сможет увлечься твоей сестрой? Она достаточно привлекательна, чтобы обратить на себя внимание?

Александр опешил. Такого он от сурового родителя не ожидал.

— Отец, ты хочешь, чтобы Анюта…

— Отвечай на вопрос! — раздался хлесткий окрик-приказ.

— Как пожелаешь, отец, — склонил голову княжич. — Аня злится на Мамонова и не собирается дружить с ним, как некоторые одноклассники. Ее предпочтение, скорее, Сашка Вяземский и Борька Куракин.

— Вяземский, — поморщился Долгоруков, заложив руки за спину. Он по-прежнему игнорировал присутствие сына в кабинете. Словно с пустотой разговаривал. — Не самый идеальный вариант для взаимоотношений. Наши роды друг к другу не испытывают дружеских чувств, да и в министерских кабинетах множество людей Вяземских служит. А вокруг Андрея Мамонова сейчас крутятся такие фигуры, что оторопь берет. И любопытство. Что в нем интересного разглядели Мстиславские, Булгаковы, а Мамоновы вцепились мертвой хваткой? Ну те-то ладно, своего родича в Семью вернуть хотели… Почему вдруг все воспылали любовью к сиротке? Вот не верю я в такие совпадения.

— Пожалуйста, не заставляй Аню идти против ее предпочтений, — попросил Александр, наплевав на гнев отца. Не желал он, чтобы сестренку использовали в интересах Рода. Не тот случай, совершенно не тот.

Долгоруков-старший, наконец, обернулся. На его холеном лице промелькнули хоть какие-то эмоции: одобрение ли, недовольство — но они проявились, радуя княжича.

— Предпочтений? — скрежетнул голос князя. — Вам с самого детства вбивали в голову одну незатейливую мысль, чтобы она прочно легла на подкорку: чтобы Род жил, его нужно крепить всеми возможными средствами. Я увидел неординарного молодого человека, играючи победившего моего сына, которого — заметь! — все прочат в Виртуозы. А он позорно попросил пощады. Именно этот жест меня опечалил. Что случилось такого, что ты не смог нанести удар, когда противник наклонился над тобой?

Долгоруков-младший побелел от обиды и злости. Оказался бы папаша на его месте, не бросался бы такими словами. Мощная атака Мамонова только с виду казалась построенной на простеньком конструкте, а на самом деле вышибла дух из Александра. Грудь до сих пор болела, как будто кости оказались деформированы от удара, и при вздохе причиняли дискомфорт. Родовой Целитель, конечно, помог выправить энергетические каналы, «заштопал» порванные сухожилия и мышцы, но фантомная боль до сих пор донимала парня.

— Запись дуэли разошлась по Сети, — под ногами отца, расхаживающего по кабинету, поскрипывал паркет. — Проиграй ты кому-то из Дубровских, Булгаковых, Турениных — я бы слова не сказал. Но многие увидели восхождение новой звезды столицы, связали все события, где засветился Мамонов-Волховский, и сделали выводы. Завтра уже не ты будешь влиять на умы и сердца учеников лицея, чего я добиваюсь от тебя. Завтра придет новый герой. Меня ткнули носом в лужу. Твое поражение использует цесаревич, который и так скалится в мою сторону.

— Так что делать? — довольно грубо прервал стенания отца Александр, внезапно успокоившись. — Убить Мамонова, что ли?

— Глупец! — глаза Долгорукова-старшего полыхнули ледяной синевой. — Нам нужны сильные союзники, а Мамоновы испокон века были серьезным оппонентом Мстиславских. Мы должны умело использовать каждый шанс, чтобы лавировать между жерновами мельницы. Я не заставляю тебя лобызаться с человеком, к которому ты не испытываешь душевной тяги, но нужный урок извлеки. Стань ему приятелем, если не другом, окружи его людьми, которые будут следить за каждым шагом. Для чего? Я уже сказал тебе.

— Мамоновы — из Рюриковичей, — напомнил Александр. — А мы издревле из корня Гедиминовичей. Сам же знаешь, какую политику проводит императорский Род.

— Вяземские тоже ветвь Рюриковичей, но в казенных учреждениях эта фамилия присутствует, — парировал отец. — Да, в начале своего правления Мстиславские придерживались жестких правил, но сейчас за этим окном, — он постучал костяшками пальцев по стеклу, — иные времена. Скажу тебе одну вещь, которую ты должен держать при себе. Между императором и «золотым князем» шли какие-то серьезные переговоры, но о чем именно — я пока не выяснил. Разменной монетой выступал мелкопоместный дворянский сын Викентий Волховский. Но это на поверхности. А к какому результату пришли император и князь Мамонов? Мальчишка вдруг, минуя все законодательные рогатки, получил серьезный титул, сразу став младшим наследником мощного Рода. Ты же своей глупостью едва не поссорился с Мамоновыми. Ничего просто так не бывает. А твоя безобразная выходка в парке на Воробьевых горах усугубила ситуацию. Как мне теперь выяснить причину сближения двух кланов? Вдруг альянс намечается?

— Откуда я мог знать об этом? — воскликнул сын.

— Потому что возомнил себя вершителем судеб! — рявкнул князь Долгоруков. — Давно за тобой замечаю, как крепишь свою значимость на тех, кто ниже тебя по статусу! Зачем пристал к молодым людям и начал оскорблять незнакомую девушку?

Степан Петрович перевел дух, остановившись перед сыном. Схватил его за подбородок, вздернул вверх, глядя в глаза:

— Мы являемся носителями крови древней аристократии не для того, чтобы унижать без меры и причины тех, кто ниже нас по статусу. Ты должен был пройти мимо, не обращая внимания на гуляющую парочку, если не имел представления, кто перед тобой. Пройти мимо, как и полагается человеку, принадлежащему старинному Роду. Боги создали господ и слуг. Вот и будь господином, чтобы тебя уважали, боялись и подчинялись. Каждому воздавай по делам его, но без причины не унижай. Так что поделом тебе, сын. Получил по заслугам. И не вздумай увлечься местью. Злопамятностью не решить всех проблем в жизни. Нужно иногда переступать через гордыню. Все, иди отсюда. Обдумай мои слова и присматривай за младшей сестрой, чтобы своим языком не наговорила лишнего. А еще лучше, если вразумишь ее пойти на сближение с княжичем Андреем. Все же она тебя уважает и прислушивается к твоим словам.

Александр вышел из кабинета отца в ярости, полыхая аурой так, что стоило прикоснуться к перилам лестницы, как они покрылись тонким налетом инея.

«Старый хрыч! — впервые молодой княжич мысленно оскорбил отца, не испытывая особого пиетета перед Главой Рода. — Сам бы встал под эту колотушку, а потом рассуждал, как важно победить врага, лежа на спине! Еще и насчет Анюты что-то замыслил! Не позволю!»

Глава 6

1

Раз-два! Левая-правая! Раз-два! Машинально веду отчет, передвигая ноги по асфальтовой дорожке, опоясывающей небольшой по размерам, но очень уютный парк неподалеку от нашего дома. В просветах между липами, кленами и тополями проглядывают нарядные многоэтажки, выложенные из разноцветного кирпича. Легкие наполняются насыщенным прелью опавших листьев воздухом. Пробегаю мимо разгуливающих на пожелтевшей лужайке старичков со своими лохматыми четвероногими питомцами, некоторые из которых так и мечтают броситься за мной следом и покусать пятки.

Раз-два! Раз-два! Утренние пробежки стали для меня такой же неотъемлемой частью самостоятельной жизни, как и учеба в лицее, как и занятия с Куаном. Меня никто не мотивирует на подобное геройство, когда надо вставать в половине шестого и мчаться в парк, чтобы пробежать десять километров вокруг него. Я четко осознаю, что только физические нагрузки помогают держать форму и пережигать накапливающуюся в солнечном сплетении энергию. Возможно, только благодаря ей мне удалось «подсушить» тело и нарастить мышечную массу. Да и не в тягость мне намотать десятку по дорожке, идущей вдоль декоративного забора, отделявшего парк от высоток и гудящего шоссе.

Я уже здесь примелькался любителям утреннего бега, почти как свой. Парочка пожилых старичков в ярких спортивных комбинезонах, легкой трусцой накручивающих свою норму, одобрительно поглядывают на меня, когда я пролетаю мимо них и успеваю вежливо кивнут в знак приветствия. Иногда сталкиваюсь с группой девчонок, весело щебечущих во время пробежки. На их белых аккуратных спортивных костюмчиках вышит герб какой-то спортивной команды. Кстати, тут неподалеку находится их клуб. Вот только название не могу прочитать, так как быстро проскакиваю мимо них.

Они привыкли ко мне настолько, что уже машут руками в ответ и смеются. Показалось, что некоторые из них не прочь со мной познакомиться.

Раз-два! Раз-два! Сегодня суббота, выходной денек, и поэтому я вышел на пробежку чуть попозже обычного — в семь утра, дав организму прийти в себя после жаркой дуэли. Может показаться, что я слишком легко одолел Долгорукова, даже играючи. Но откат я все же вечером словил знатный. У меня поднялась температура, почему-то корежило суставы и мышцы. Куан приказал встать под ледяной душ, чтобы затормозить какие-то негативные процессы, происходящие из-за переизбытка энергии, остающейся в каналах. Я обозвал его варваром и потребовал сделать брусничный морс, который отлично сбивает жар. Мама недавно прислала несколько килограммов замороженной ягоды в контейнере, зачарованном на постоянный холод. Как только я прикоснулся к нему, вся защита мгновенно рассыпалась, а мне оставалось лишь поместить посылку в морозильную камеру и поблагодарить маму по телефону.

Куан на мою эскападу ответил, что я не заболел, а отравился переизбытком энергии. Слишком много ее взял, сначала отбиваясь от огненных конструктов, а затем еще и добавил для завершающего удара. Вот и захлебнулся. Хватило бы и небольшого количества. Лучше бы научил сбрасывать… ну, это я уже ворчу. Наставник мне реально помогать стать сильнее. Прогресс, хоть и медленно, идет.

Пробегаю мимо детской площадки с каруселями и разнообразными горками. Это так называемая точка отчета. Значит, осталось еще два круга — пять километров. Тропинка делает плавный поворот вдоль пожелтевших кустарников — и вдруг замечаю впереди пару крепких парней в тренировочных трико и майках, обтягивающих впечатляющие торсы. Причем, у обоих одинаково короткие стрижки, массивные затылки, мощные шеи. Они неторопливо бежали за стройной девицей в сером спортивном комбинезоне, обтягивающем точеную фигурку, за которую приятно цепляется взгляд. Тугой хвост чуть ли не до пояса, собранный из светлых волос, болтается по ее спине, длинные ноги в спортивных кроссовках отмеряют метр за метром, но я, даже не ускоряясь, обгоняю парней, и догнав незнакомку, пристраиваюсь сбоку, периферийным зрением успеваю разглядеть бегунью. Красивая, с пропорциональными линиями лица. Черные стрелки бровей подчеркивают притягательность больших карих глаз с оттенком легкой синевы. Слышал теорию, что по цвету радужки можно определить у одаренного его стихийную направленность. Если девица — носитель искры, то явно «дружит» с Водой или Воздухом.

Она покосилась на меня с таким видом, словно кипятком ошпарила. Нет, надменности в ней не было ни на грош, больше недовольства, что кто-то нарушил ее уединение. А взгляд у девицы очень и очень пробирающий, и в то же время с невероятным смешением насмешки и любопытства.

— Доброго утра, боярышня! — приветствую я, сбавляя ход. И чертыхнулся, потому что незнакомка тут же ускорилась, причем сделала это почти незаметно, и мне только оставалось лицезреть ее спину.

Догоняю.

— Я тут немного заблудился, — делаю попытку пошутить, — не знаю, как из парка выйти. Поможете?

— Бегите все время прямо, авось найдете нужную тропинку, — бегунья посмотрела на меня без намека на улыбку, но зуб даю, она только что смеялась. В глазах до сих пор плещется веселье и изумление от моей наглости.

Только открыл рот, чтобы закрепить мимолетное знакомство, как меня неожиданно оттеснили от девушки двое бегунов-крепышей и ловко взяли в «коробочку», замедлив мой ход.

— Оу-оу! Полегче, судари! — до меня вдруг дошло, что эти парни не иначе телохранители незнакомки. А она-то непростая штучка, выходит! Или княжна, или из серьезного дворянского рода. На пальцах, правда, не было никаких украшений, только золотые сережки с крохотными камешками-капельками насыщенного голубого цвета.

— Дергай отсюда, шкет, пока ноги не переломали, — довольно грубо произнес один из рынд.

— Ближе, чем на пятьдесят метров не приближайся, — добавил второй, как две капли воды похожий на приятеля. — Кивни, если понял.

— Да понял-понял, — проворчал я, разглядывая двоих из ларца, одинаковых с лица. Где только таких подбирают? Внешность ускользающая, не за что уцепиться. Но морды угрожающе опасные. — Только у вас приказы разнонаправленные, толком ничего не понял.

— Беги за нами, умник, и не вздумай выскакивать вперед, или ускоряйся, чтобы тебя не видели, — приказал первый. — Не твоего поля ягодка.

— Хоть подскажите, кто она такая? — неуклюже пытаюсь вызнать страшную тайну.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — хохотнул напарник первого, и они оба рванули вперед, довольно быстро нагнав свою сопровождающую.

— Ладно, без вас разберемся, — проворчал я и неторопливо затрусил следом.

Незнакомка сделала еще один полный круг и сошла с дорожки неподалеку от центрального входа в парк. В сопровождении рынд проследовала к большим кованым воротам, за которыми стоял «Сенатор» цвета мокрого асфальта, точь-точь такой же модели, как и у Евгения Сидоровича — моего советника и родового мага. Что могла дать мне эта информация? Ну, девица вряд ли из княжеского рода. Такие тачки относятся к сегменту дорогих, но не престижных машин. Скорее всего, будь она дочерью аристократа, разъезжала бы на «Венере» — спортивные кары сейчас очень популярны у большинства высокородных молодых людей — или ее возили бы на солидном бронированном внедорожнике.

А может, я ошибаюсь в своих оценках.

Но то, что она дворянка голубых кровей, и возможно, хорошо известна в аристократическом обществе — есть такое предчувствие. Лет ей шестнадцать, не больше. Можно сказать, мы ровесники. Но вот почему она бегает в парке, который расположен в «купеческом» районе? Это меня и смущало.

А так-то неправильно девица поступает. Ей сейчас необходимо походить, привести дыхание в норму, иначе все эти пробежки — псу под хвост. Мышцы закостенеют, молочная кислота свое дело сделает, будет весь день морщиться от дискомфорта.

В задумчивости я вернулся домой, и сразу понял, что Куан занялся стряпней. Из кухни пахло свежими лепешками. Наставник гремел посудой и напевал что-то на своем родном языке. Но умудрился услышать, как я пришел. И еще будет утверждать, что он не кумихо?

— Молодой господин, это вы?

— Все прикалываешься, Куан? — я заглянул на кухню, оценивая степень готовности завтрака, чтобы присесть за стол. Наставник стоял у плиты и шуровал сковородой, на которой румянились маленькие аккуратные лепешки. Поверх рубашки на нем был надет цветастый фартук. — Почему только здесь я слышу истинные слова, а на людях ты рта не раскрываешь?

— А зачем они нужны? — не оборачиваясь, спросил Куан. — Как говорят русские? Перед свиньями бисер метать? Пусть судят по поступкам и делам. Они видят, с каким уважением я отношусь к своему молодому господину, а выводы пусть делают сами.

— Ладно, философ, пойду ополоснусь, — я решил, что пока рановато чаевничать. Еще не все тесто использовано. — Ты омлет с сыром и зеленью сделаешь?

— Через десять минут будет готово, — был ответ.

Не торопясь, я смыл с себя пот, потом сделал контрастный душ, поочередно меняя очень горячую воду на ледяную. Почувствовав, как меня распирает энергия, тщательно вытерся до красноты кожи, и не надевая трусов, обмотался большим банным полотенцем.

Куан неодобрительно покачал головой, когда я сел за стол, но не стал поучать, как вести себя высокородному молодому господину. Он поставил передо мной тарелку с пышным омлетом, посыпанным мелко рубленной зеленью, полную кружку крепкого чая с сахаром, одуряюще вкусно пахнущие лепешки, и только потом присел напротив.

— Приятного аппетита, — сказал я. — Это очень вкусно.

— Ты еще не пробовал, — прицеливаясь вилкой в свою порцию омлета, ответил Куан.

— Я верю в твои кулинарные способности.

Быстро сметав омлет, я приступил к поеданию лепешек.

— Сегодня в парке встретил девушку. Никогда не видел ее у нас. Можешь узнать, кто она такая?

— Зачем тебе это? — Куан мелкими глотками пил чай из малюсенькой фарфоровой чашки.

— Любопытная особа, — я пожал плечами, поедая очередную лепешку. — Да и интересно, что она делает в парке с двумя телохранителями?

— Даже так? — Куан хмыкнул. — Княжеская дочь?

— Не уверен, что именно так. Но высокородная, зуб даю.

— Хо! Зубами-то не разбрасывайся, — пошутил наставник и поставил чашку на стол. — Ладно, постараюсь выяснить, кто эта леди, понравившаяся тебе.

— Я не говорил, что она мне понравилась!

— Но подразумевал, — ухмыльнулся Коля-Куан. — Иначе зачем со столь малыми вводными заставляешь выполнять поручение? Ты хотя бы опиши ее.

Я постарался максимально точно дать портрет незнакомки с синевой в глазах. Куан слушал внимательно, изредка почесывая висок, что говорило о его серьезной сосредоточенности. Но, когда я замолчал, укоризненно поглядел на меня:

— Ты заводишь слишком много знакомств с девицами, не осознавая, какую проблему они создадут тебе в будущем. Или, как отец, хочешь привести в дом несколько жен?

— Да ну, глупости не говори! — я рассмеялся, скрывая смущение. Признаюсь, не думал об этом, хотя перед глазами уже были примеры. У господина Назарова три жены, кстати, как и у моего отца. Не скажу, что это хорошо, но ведь не из-за каких-то личных желаний Никита Анатольевич и князь Мамонов пошли на такой шаг, фактически разрываясь между тремя разными по характеру женщинами. Значит, была серьезная причина.

Я этот вопрос не изучал так тщательно, но ради любопытства просмотрел Гражданский закон и уложения, где черным по белому было написано, что полигамная семья в России рассматривается как форс-мажорное обстоятельство, когда значимый род понес невосполнимые потери (военные действия, клановые споры и т. д., непонятно, что подразумевается под «и так далее», какие еще обстоятельства), и только император дает личное разрешение на его восстановление с помощью полигамного брака. В иных случаях действуют прежние нормы: ищут наследников второй, третьей, а если понадобится — и четвертой линии. Однако самое интересное, подобные законы не распространяются на сибирские и дальневосточные земли, где князья вольны сами решать, сколько жен вводить в семью. Почему так, ответа я не нашел, хотя он точно есть. Но, хотя бы, отчасти стало понятно, что отцу пришлось жениться несколько раз из-за неких обстоятельств, живя в окружении аборигенных племен. Из логики выбивалась моя мама, московская дворянка.

Насчет же мещанского сословия и крестьянства закон непоколебим. Полный запрет, исключая приверженцев ислама.

— Тебе нужно заводить знакомства с молодыми людьми, не теряя время. Сегодня ты еще мальчик, а завтра нужно решать взрослые проблемы, — поучал Куан, когда мы прошли в тренажерный зал. — Женщины мало чем помогут, а чем их больше вокруг тебя, тем сложнее от них избавляться.

— Да ну тебя! — рассмеялся я, садясь на коврик, чтобы сконцентрироваться и заодно потренировать способности сбрасывать лишнюю энергию. — На ровном месте панику разводишь. Например, Великая княжна Лидия может дать несоизмеримо больше, чем тот же Сашка Вяземский или Долгоруков, пусть даже их отцы на серьезных постах.

— Согласен, дочь цесаревича — весомая фигура в обществе, — Куан сделал несколько гибких растяжек, после чего сел напротив меня. — Но другие могут отвлекать тебя от главной задачи, поставленной князем-отцом. Не забывай, ради чего ты получил свободу распоряжаться самим собой. Не разочаруй его.

— Но ты же выполнишь мою просьбу? — я закрыл глаза и сосредоточился на образе золотистой точки, которая излучала приятное тепло в солнечном сплетении. Моя «печь» находилась в разогретом состоянии, и мне хватало нескольких мгновений, чтобы довести ее до нужной температуры. Ради удобства я составил градацию своей силы, исходя из интенсивности энергетического ядра. Темно-красный цвет давал возможность концентрации для несложных задач: разбить каменную стену коротким ударом кулака или ладони. Надо понимать, что физическое тело в этом процессе я не задействовал, а только энергетический кокон, силовой щит, оберегающий меня от травм. Ярко-алый цвет усиливал мои возможности вплоть до того, что степень урона усиливалась в несколько раз. Именно в таком состоянии я одолел пана Богумила. Желтоватый, переходящий в белесый, цвет — это уже невероятная мощь, пробивающая любой стихийный доспех, сметающая на своем пути природные преграды. Просеку в лесу я сотворил именно в таком состоянии.

Но Куан хотел добиться от меня одного: брать столько энергии, сколько необходимо для достижения цели, и не более. Я же умудрялся перебарщивать, отчего частые откаты корежили энергетическую структуру тела. Наставник изъяснялся именно так, но я его понимал.

Лучше всего получалось направить излишки силы на левитацию. Мне понравилось чувство отрыва от поверхности, необъяснимая легкость в теле и восторг, насколько тело становится невесомым. Наставнику почему-то не нравились мои шалости. Хмурясь, он шептал себе под нос: «что-то я делаю не так».

— Отработка дистанционных ударов! — резко сказал он после десятиминутной релаксации. И показал на макивару. — Бей!

— Ха-х! — моя ладонь летит как выпущенная из пращи. Ощутимо тяжелые сгустки воздуха на поверхности руки срываются в полет и мощно бьют макивару, отчего та вместе с шестом едва не вырвалась из крепления.

— Еще! — требует Куан, стоя за моей спиной.

— Ха-х! — снова резкий выдох.

На этот раз удар чуть слабее, но наставник одобрительно кивает головой.

— Бей!

После третьего толчка я ощущаю легкое потряхивание кистей рук.

— Достаточно! — Куан обхватывает мою голову ладонями, смотрит в глаза. — Неплохо, почти весь запас свой выбросил, да?

— Наверное, — я расслабился. — Да, кажется, так и есть.

— Хм, ладно. Против троих противников сумеешь выдержать. Давай, наполняй свое ядро энергией. Да побыстрее!

Вот так каждый день. Куан гоняет меня безжалостно, привнося в тренировки неожиданные вводные, которые я должен отработать по полной. Даже в выходной день я не знаю передышки. Единственное исключение — после утренних занятий я получаю долгожданную свободу.

После душа Куан надолго исчез на кухне, готовя обед, а я, надев брюки и рубашку, причесался перед зеркалом и крикнул:

— Я ненадолго!

— Куда собрался? — наставник в фартуке и с ножом в руке выглянул в коридор. — Скоро все будет готово.

Я потянул в себя ароматные запахи с чесночными нотками.

— Соус готовишь или запеканку? — облизываюсь я.

— Не уходи от ответа! — потребовал Куан.

— Да к Афанасьевым загляну. Хочу с Ксюшей сходить на танцы.

— Решил все-таки пригласить? А как же личные симпатии?

— Куан, я не маленький, понял? Ну, захотел приятное сделать девушке. Сколько можно убегать и скрываться от общения? Некрасиво как-то. Да и сам отдохну, развеюсь.

— Смотри, вцепится в тебя Борис всеми десятью пальцами — придется их отрубать, — с самым серьезным видом сказал кореец, махнув ножом. — А я не хочу хорошему человеку вредить.

Вот как он это делает? Понимаю же, что шутит, однако после таких слов мурашки по спине маршируют от шеи до копчика.

Соседнюю дверь мне открыл дородный мужчина с короткой аккуратной бородкой и густыми усами. Отец Ксении был в темно-синем костюме-тройке, словно куда-то собирался. Он с некоторым удивлением произнес:

— Рад тебя видеть, Викентий! По какому вопросу, позволь узнать?

— Я бы хотел поговорить с Ксенией, — вежливо произнес я. — Надеюсь, она дома?

— Неожиданно! Кхе! — Афанасьев почему-то оглянулся, словно проверяя, нет ли кого за спиной, потом заговорщицки подмигнул. — Конечно, дома. Собирается на танцульки. Правда, шипит как недовольная кошка. Думаю, не обидел ли кто?

«Наверное, из-за меня, — промелькнула мысль. — Обиделась, что я не пригласил ее. Да и когда бы? Вся неделя суматошная».

— Проходи, Викентий, проходи, — радушно произнес купец, распахивая дверь пошире. — Соседа на пороге держать — дело последнее.

— Спасибо, — я вошел в просторную прихожую. Трюмо с большим зеркалом, мягкие банкетки, открытые вешалки на стене, занятые верхней одеждой хозяев, двустворчатая дверь гардеробной, потолочные светильники создают уютную обстановку.

Где-то в глубинах дома брякает посуда, скороговоркой бубнит радио.

— Дорогой, кто там? — из просторов квартиры появляется Любовь Яковлевна — мать Ксении. Она, по сравнению с мужем выглядит тростиночкой. Элегантная сорокалетняя дама с пышной прической на голове, в черном шелковом халате с модными китайскими драконами орудовала пилочкой для ногтей. Увидев меня, замерла на мгновение, потом расплылась в улыбке:

— Викентий! Неужели это ты? Набрался-таки храбрости, решил в гости заглянуть?

Послышался дробный топот, и из-за спины женщины выскочили братья Ксении — Санька и Мирон. После того, как наставник покатал их на «Фаэтоне», они с ума сходят по заморскому автомобилю и весь мозг мне проели с требованием рассказать про его технические характеристики.

— Здорово, Вик! — орет Мирон, старший из братьев. — Как дела?

— Нормально, — усмехаюсь я и пожимаю руки сорванцов. — А вы чего дома сидите? На улице тепло, сходили бы на стадион, мяч попинали.

— Мы сейчас в Филевский парк поедем с папой! — заявляет Санька. — Там аттракционы новые появились! Хочешь с нами?

— Нет, у меня дела, парни, — посмеиваясь, я прислушиваюсь к звукам из гостиной. Ксюша затаилась, выходить не хочет, хотя уже поняла, кто заявился. Будет выпендриваться, цену себе набивать — пусть себе кавалера на вечер в другом месте ищет.

— Ты к Ксюше пришел, да? — Мирон сделал заговорщицкое лицо. — Хочешь, позову?

— Так, молодежь, быстро оделись и вышли на улицу, — пророкотал Афанасьев, устав от галдежа. — Через десять минут отъезжаем. Дорогая, вернемся поздно. У меня еще по пути встреча с коллегами намечена. Посидим…

— Сдается, ты согласился повезти детей в парк только ради пивнушки, — пробурчала Любовь Яковлевна. — Как будто мало недели для обсуждения важных дел.

— Так у нас для отдыха всего лишь один день, — парировал купец. — Формально я на службе.

Женщина махнула рукой и обратилась ко мне:

— Проходи, Вик, в гостиную. Я сейчас Ксению выгоню из норы. А вы, оглоеды, не слышали, что отец сказал? На улицу, и поживее!

Съемные квартиры почти все меблированные, и зачастую никто не заморачивался с покупкой крупной и дорогой мебели, разве что по мелочи. Но эта квартира находилась в собственности купца Афанасьева, и большая гостиная была заставлена массивной темно-вишневой «горкой», вычурными креслами «а-ля Версаль», огромным диваном с мягкими подголовниками и журнальным столиком на изящных изогнутых ножках. На широкой тумбе стоит плоский экран «визора». Подоконник заставлен горшками со всевозможными цветами и зеленью. Мне сразу в глаза бросилась спиральная лестница, уходившая вверх. А квартирка-то двухуровневая! Вот это сюрприз! Я тоже такую хочу! Сразу появилась мысль, что отец мог купить именно ее, но, скорее всего, остановил свой выбор на соседней. Видимо, не захотел меня баловать.

— Присаживайся, Викентий, — Любовь Яковлевна улыбнулась, — не стесняйся.

Она исчезла за одной из дверью, выходящей в гостиную, а я вздохнул. Хочешь хороших отношений с соседями — показывай свое дружелюбие к членам семьи. Если бы у Афанасьевых были одни мальчишки, куда проще стало бы жить. Но Ксения — это мина замедленного действия, которая рано или поздно рванет, если игнорировать симпатичную, в общем-то, девчонку. Надо как-то сманеврировать, чтобы не попасть под разлет осколков.

Я усмехнулся. Тактические занятия с Сидором до сих пор наталкивали на подобные метафоры.

— Сейчас выйдет, — доложила хозяйка. — Не желаешь чаю, Вик? С конфетами или вареньем.

— Спасибо, Любовь Яковлевна, не надо. Я же хотел только спросить разрешения у вас сопроводить Ксению Борисовну на вечерние танцы.

— Для тебя так важно наше разрешение? — хозяйка машинально поправила прическу и вдруг присела на диван. — Удивительно, что еще остались вежливые молодые люди, чтящие традиции. Теперь я понимаю, почему твои родители безбоязненно разрешают тебе жить отдельно. Мы с Борисом Кузьмичом видим, насколько ты серьезен и дисциплинирован. Это дорогого стоит.

Я слегка покраснел, чувствуя неловкость. Словно медом обмазали, только что не облизали.

— Привет! — услышал я голос Ксении и обернулся. Соседка, облачившаяся в легкие джинсы и тонкую вязаную кофточку бежевого цвета, тщательно скрывала волнение. Прошлепав мохнатыми тапками по полу, она подошла к дивану и плюхнулась рядом с матерью. Любовь Яковлевна спешно вспомнила, что у нее не закончен макияж, и оставила нас одних. И как быть? Я же не получил разрешения на «выгул» дочери!

— Классно выглядишь, — подбодрил я девушку. — Ручная вязка?

— А? — не сразу сообразила она, о чем спрашиваю. — Ты про кардиган? Да, мамина знакомая вяжет. Подарила на день рождения. Тебе нравится?

— Вполне, — киваю в ответ и перевожу разговор в нужное русло. — Ты, помнится, насчет «Трех китов» что-то говорила. Еще не передумала идти?

— А вы меня приглашаете, сударь? — кокетливо спросила Ксения.

— Будете ли вы любезны согласиться?

— Несомненно, — ресницы купеческой дочери порхнули как крылья бабочки.

— Только есть одна проблема. Мой водитель сегодня заберет машину на техобслуживание. Придется идти пешком.

Не хочу я сверкать серьезной тачкой перед клубом, где собирается не слишком утонченная публика. Привлекать к себе внимание той части молодежи, которая находится в постоянных контрах с аристократами — то еще приключение.

— Ну и прогуляемся, — пожала плечами соседка. — Погода сегодня хорошая, дождь не обещали.

— Тогда в шесть часов зайду за тобой, — сказал я, поднимаясь. Следом за мой встала и Ксения. Она проводила меня до двери и помахала рукой на прощание. В ее глазах блеснули искорки победной улыбки. Ну, нет. Так легко меня не заполучить.

По правде говоря, была одна причина, по которой я затеял знакомство с купеческой дочерью. Мне нужно помещение, где я могу хранить экзоскелет и развернуть техническую мастерскую. Желательно купить, но можно и в длительную аренду взять. Господин Афанасьев не последний человек в гильдии, со своими связями и возможностями. Если уж отец решил проверить мою самостоятельность, пора начинать действовать. Мне нужен мой «механик».

Есть еще господин Ломакин, но вряд ли у мага столь разносторонние способности, направленные на решение бытовых проблем. Он может повелевать Стихиями, а удастся ли ему выбить наилучшие условия по моим требованиям? И вообще, чем меньше я прибегаю к помощи отцовского советника, тем больше плюсов в личную копилку.

До назначенного времени я успел провести пару коротких рукопашных спаррингов с Куаном и после душа стал готовиться к походу в «Три кита». Надел черные штаны свободного кроя, футболку и светло-коричневый блейзер. Из обуви предпочел спортивные туфли. Максимально удобная одежда, в ней можно танцевать, бегать и отбиваться от плохих парней, если таковые вздумают со мной пообщаться. Клуб находится в самом центре купеческого района, и будет странно, если туда заявятся молодые аристо в поисках приключений. Себе дороже. Купчики очень ревниво следят за своей территорией. Центр Москвы — да, серьезный оплот дворянства, а окраины столицы давно под влиянием дерзкой торгашеской молодежи.

Немного подумав, снял именной перстень, подаренный императором, и родовой, с ярко-красным гранатом — это уже подарок родителей. Незачем светить атрибутами, по которым можно вычислить, к какому сословию принадлежишь. Конечно, нет уверенности, что не столкнусь с кем-то из знакомых недругов, но волков бояться — в лес не ходить.

— Мне подвезти вас, господин? — поинтересовался Куан, которого я заранее предупредил, что в его услугах не нуждаюсь. Тем не менее наставник счел нужным услышать подтверждение.

— Пешком пойдем, — отрезал я. — Да не волнуйся ты так, учитель. Если и найдется парочка идиотов почесать кулаки… ну кто они против меня?

Мой наставник ничего не сказал, но я почему-то был уверен, что он обязательно проследит за мной. Не за то ему платит жалование отец, чтобы вот так просто отпускать младшего княжича без присмотра.

Я попрощался с Куаном и вышел в коридор, задумчиво посмотрел на соседскую дверь и решительно нажал на кнопку звонка. Дверь тут же распахнулась, словно Ксения стояла за нею и лишь ожидала момента, когда я появлюсь. Она только крикнула матери, что уходит, и выскочила на площадку, весело улыбаясь.

— Ты не легко ли оделась? — я придирчиво посмотрел на соседку. Она была в белой распахнутой курточке, под которой виднелась зеленая блузка с кокетливым бантом на шее, и в юбке оливкового цвета с принтом в белый горошек. На открытых ногах туфли в цвет. — Ночью будем возвращаться, замерзнешь.

— А на что кавалер? Разве не согреет? — излишне смело поинтересовалась Ксения, отбрасывая свободно лежащие локоны за спину.

— Папка узнает — выпорет обоих, — добродушно ответил я, подставляя локоть. Ксюша вцепилась в него, и мы неторопливо вышли из подъезда под удивленный взгляд тети Капы — сменщицы Стефана. Пожилая женщина оторвалась от чтения газеты и даже приспустила очки на самый кончик носа от неожиданной картины.

— Представляю, какие слухи поползут по подъезду! — рассмеялась Ксюша, еще крепче прижавшись ко мне, даже чересчур близко.

— Разве консьержу дозволяется распространять слухи о жильцах подъезда? — я нахмурился. — Это недопустимо. Представляю, чего она наговорит Борису Кузьмичу, когда тот вернется домой!

— Да все знают, что тетка Капитолина слегка несдержанна на язык, — фыркнула соседка. — Но ты не переживай. Отец о тебе очень хорошо отзывается, даже в пример ставит. Говорит, многим его друзьям не помешало бы дать своим сыновьям малую толику ответственности и дисциплинированности, как у Викентия Волховского. В нашем доме твое имя звучит куда чаще, чем мое и братьев.

— Да? — мне оставалось от удивления только почесать свободной рукой затылок. Дело куда серьезнее, не попасть бы в капкан хитроумного соседа. С другой стороны, такое отношение ко мне значительно облегчает возможности обзавестись собственной мастерской.

Ксюша оказалась на редкость говорливой девицей. Пока мы шли до «Трех китов», у меня заболела голова от ее звонкой и непрекращающейся трескотни. За полчаса я узнал о ее друзьях и недругах, кто с кем дружит, кто в Хорошево является авторитетом молодежных компаний… Проскользнула даже такая информация, что очень много ребят активно идут в спортивные клубы, где не только занимаются на тренажерах и качают мускулы, но и проводят «потешные бои». Именно так сказала Ксюша, а я насторожился. Артем и Димка-кощун Булгаковы как раз говорили об этом. Дескать, купчики очень серьезно осваивают те дисциплины физической подготовки, которые присущи только дворянским родам. У них появились тренеры из бывших военных с настоящим боевым опытом. Появилось настоящее бойцовское ядро. Именно с одной из таких ячеек мы и схлестнулись в Покровском парке. Об этом меня, кстати, спрашивал сам Александр Яковлевич Брюс. Не знаю ли я что-то про тайные клубы. По мне, так странно, что имперская безопасность не ведает, что творится под боком. Скорее, в вопросах Брюса таились иные причины любопытства.

«Три кита» были не совсем клубным помещением в обычном его понимании. Высоченная серебристо-голубая сфера, подсвеченная разнообразными огоньками, высилась в северо-восточном углу Ходынского поля и притягивала к себе внимание плавными, обтекаемыми формами. Помимо молодежного клуба, построенного на средства купеческих гильдий, в этом же здании находились магазинчики модной одежды и бижутерии, лавки, кинозал. С автострады можно было свернуть в парк и свободно добраться до клуба.

Танцпол имел свой вход, возле которого сейчас царило оживление. Стеклянные дверные створки были распахнуты и заблокированы, чтобы ненароком не придавить кого-нибудь. Двое охранников в темной униформе присматривали за порядком, еще двое сидели в черном внедорожнике с гербом в обрамлении варяжского щита на дверце: раскинувший огромные крылья степной орел зорко глядит вдаль, держа в цепких когтях меч, а над ним полукругом идет надпись «охранная компания «Дозор». По мне, слишком вычурно, перестарались с мечом ребята. Насколько известно, «Дозор» подвизался на охране городских торговых объектов, не имеющих какую-то стратегическую ценность.

Ксюша уже с кем-то здоровалась, вцепившись в меня пальчиками не хуже, чем тот нарисованный орел. Явно красовалась перед подругами, знакомя их со своим кавалером — то бишь со мной. Я особо не брыкался, но по сторонам поглядывал. Мало ли кто из нехороших знакомых заявится. Да те же братья Ефимовы. Что им мешает сесть на машину и примчаться из Химок в Хорошево?

Внутри ничего особенного я не заметил. Большой танцпол, похожий на летние парковые площадки, только закрытый светящимся куполом. Мириады маленьких светильников на черном потолке создавали эффект ночного звездного неба. Это и было самым необычным. Все остальное — привычные атрибуты для подобных заведений. Длинная причудливо изогнутая барная стойка, за которой трудились четверо официантов в белоснежных рубашках; в дальнем углу — приподнятая над уровнем пола музыкальная сцена для музыкантов, сейчас занятая огромными акустическими колонками; десятка два столиков и вдоль стен расставлены диванчики для отдыха.

— Живой музыки не будет? — наклонившись к ушку Ксении, спросил я, иначе бы не услышала. Было довольно шумно, колонки изрыгали из себя не меньше пятисот ватт битов. Народ уже веселился вовсю.

— Не-а! — в ответ приникла ко мне соседка, опахнув запахом тонких фиалковых духов. — Обычно их в воскресные дни зовут, публика здесь совсем иная собирается, но я иногда прихожу сюда послушать одну девушку! Шикарно поет!

— Анжелика? — я почему-то бы уверен, что услышу утвердительный ответ, и усмехнулся, когда Ксюша утвердительно покивала.

— Ага! Точно, она! Ты тоже ее слышал?

— Доводилось пару раз видеть, — не стал я афишировать свое знакомство с боярышней Салтыковой. Все-таки осторожность и разумная предусмотрительность всегда шли у меня на первом месте. Черт его знает, как отреагирует Ксения. Еще начнет канючить, чтобы я познакомил их. А оно надо Анжелике? Ох, не там она свой талант растрачивает! Ей бы в консерваторию, получить профессиональное музыкальное образование. Да разве родители позволят?

А вот если дать девушке возможность записывать свои песни? Кстати, нужно продумать идею насчет личной студии звукозаписи. Молодежь сейчас очень любит отдыхать в клубах под музыку местных певцов.

Ксения продолжала знакомить меня со своими друзьями, которых умудрялась увидеть в клубящейся массе народа. После десятка имен я перестал запоминать их и увлек девушку танцевать. Иначе зачем мы здесь? Языками болтать?

Ведущий за пультом объявил белый танец. Ксения схватила меня за руку и потащила в самую середину гудящего от веселья зала. Обхватив соседку за талию, я повел ее под медленную чарующую песню какой-то иностранки. Погас свет, и только переливающиеся звездочки на потолке создавали невероятную романтическую обстановку. Ксения оплела мою шею руками и довольно смело прижалась ко мне.

— Ты очень хорошо танцуешь, — ее шепот прошелестел в моем ухе. — Обычно мальчики, пока не оттопчут все ноги своим партнершам, двигаются как косолапые мишки. Где научился?

— В Щукинской гимназии был хороший учитель танцев, — я был удивлен. Неужели о наших выступлениях с Наташей Тучковой на соревнованиях кто-то еще не знает? Уж в Москве-то точно таких не должно остаться.

Ксюша действовала по всем правилам обольщения, правда очень неумело из-за неопытности, что помогало мне держать эмоции в крепкой узде. Возможно, симпатичная соседка добивалась от меня поцелуя, но я на провокацию не поддался, легко уходя с опасной траектории. Старательно пряча разочарование, она намеренно гибко откинулась назад при последних аккордах, и мне пришлось элегантно ее удержать, чтобы обоим не грохнуться на пол. Ну, коза!

— Закажи коктейли, а я скоро приду, — поправив волосы, сказала Ксения и исчезла в толпе. Ага, пошла носик попудрить.

Подойдя к барной стойке, встал рядом с каким-то широкоплечим парнем, попивающим пиво. Его затылок был выбрит, и на нем в неярком свете виднелась татуировка в виде оскаленной волчьей пасти.

А ведь где-то я видел этого парня, точнее, подобный типаж.

— Коктейль «Вишня с мятой», — попросил я ближайшего бармена, когда тот освободился. — Два раза.

— Со льдом? — уточнил парень, окинув меня взглядом. Наверное, прикидывал возраст.

— Обязательно.

— Мамочка не разрешает пивка хлопнуть? — хмыкнул наполовину выбритый громила. — Вроде бы не маленький, соски во рту не вижу.

— Сударь, вам скучно? — поинтересовался я вежливо, ожидая заказ. — Не кажется ли, что мы в разных весовых категориях?

— Хамишь, да? — лениво поинтересовался парень, внимательно глядя на мои руки. — А я тебя что-то никогда не видел. Не местный?

— Не угадал, — я заплатил за коктейли и развернулся в сторону танцпола, чтобы не пропустить Ксюшу. Мы договорились встретиться возлей барной стойки, потому что столы все уже были заняты. — Здешний я.

В этот момент подошла соседка и весело воскликнула:

— Привет, Глеб! А где вся ваша банда?

Я насторожился. Конечно, словно «банда» было произнесено в ином аспекте, но стало не по себе, если этот бритый громила из Химок.

— Здорово, Ксюха! — расплылся в улыбке парень. — А ты чего тут делаешь, такая красивая и одинокая?

— Я не одинокая, у меня есть молодой человек, — сказала соседка кокетливо и взяла протянутый мной стакан. — Спасибо. Познакомься, это Вик.

— Ты с ним, что ли? — притворно изумился бритый, даже не протянув руку. — Вик… Где-то я слышал это имя. Не подскажешь, кавалер?

— Мне-то почем знать? — усмехнулся я и сразу выпил половину коктейля, пренебрегая трубочкой. Заныли зубы от холода, в животе образовалась пустота. Ну вот, начался концерт, как я и предполагал. Так что не зря облачился в легкую одежду, ой, не зря! — Пей витамины, укрепляй память.

— Ладно, все равно вспомню, — Глеб ощерился в неприятной улыбке.

— Эй, мальчики, не ссорьтесь! — предупреждающе воскликнула девушка и встала рядом со мной. — Глеб, а Федор тоже здесь?

— Куда он денется? Мы же как нитка с иголкой, — хохотнул парень и снова мазнул взглядом по мне. — Танцует, наверное.

— Танцует? — фыркнула Ксения. — Ага, так и поверила. На стоянке, наверное, крутится. Все ему мнится, что дворянчики сюда могут приехать.

— Страшнее зверя чем аристократ — нету, — опять показал свои крепкие зубы Глеб. — А тебе зачем Федор?

— Хочу на тебя нажаловаться, чтобы не приставал к Вику.

— Да ладно, я же просто поинтересовался! Не бери в голову, парень!

Кому-то этот разговор мог показаться обыкновенным трепом, но я, уже побывавший в свалке между купчиками и дворянами, и видевший интерес Брюса к этим событиям, совсем иначе воспринимал слова Ксюшиного знакомого. В Москве явно творилось что-то нехорошее. Купеческая молодежь невероятно нахально ведет себя в последнее время. Складывается впечатление, что она намеренно открыто пытается вступить в конфликт с теми, кто по статусу выше их. Непуганые идиоты! Достаточно Мстиславским пошевелить пальцем — и вся купеческая Москва забьется по углам, когда начнут работать спецслужбы. А я знаю, как они умеют справляться и с более серьезными противниками.

А Федор, случаем, не мой старый знакомый? Не Ефимов ли? Если так, мне точно нужно отсюда сваливать, да побыстрее. Заерзав, я потянул Ксюшу за собой в более темный угол, чтобы уговорить ее пойти домой. Посмеиваясь, соседка пыталась выяснить, что на меня нашло, но не сопротивлялась. Наверное, почудилось девушке, что я хочу поцеловать ее или потискать.

К сожалению, уйти домой пораньше мне не удалось.

2

— О-оо! Кого я вижу! Ксения Борисовна собственной персоной! — голос откуда-то сбоку заставил Ксению резко остановиться, меня собрать всю волю в кулак, чтобы встретить неприятности в лицо. — Да у тебя кавалер объявился! А как же я? Прошла любовь и все такое? Познакомь, хотя бы…

Так, стоп! У Ксюши какие-то отношения с этим ненормальным купчиком?

Говорят же, существует между определенными людьми существует магнетизм, притягивающий их друг к другу. Так и у меня с Федькой Ефимовым. Снова столкнуться с этим человеком в третий раз за короткое время — это какая-то невероятная цепочка непоследовательных событий, сплетение тропинок, по которым мы ходим. Причем, эти тропинки находятся так далеко друг от друга, что им невозможно пересечься. А поди ж ты, случилось! И катализатором всех этих встреч являлся не я лично, а кто-то другой. Первый раз им стали Булгаковы, потом из-за Анжелики, а теперь соседка! Воистину, плетущая нити судьбы Макошь неистощима на выдумки!

Мы столкнулись с Федькой чуть ли не на середине помещения. Вокруг нас сразу образовалась пустота; молодежь старательно обходила группу крепких ребят, лениво топтавшихся на месте под ритмичную музыку. Почти у каждого в руке бутылка пива. Ефимов раскинул свои лапищи, которыми и прижал к себе Ксению. Я воздержался говорить что-либо. Тем более, девица особо не возмущалась.

— Знакомься, Федор, — хихикнула Ксюша, выскальзывая из объятий купчика, — это Викентий, живем в одном подъезде.

Он тоже узнал меня мгновенно. Даже в ярких всполохах вертящихся цветомузыкальных шаров было видно, как он побагровел, но сдержался, чтобы тут же не сцапать меня и не раздавить. Пришлось разогреть свою печь и держать энергетическое ядро в готовности. Но Федор шагнул ко мне и радостно улыбнулся, протягивая руку.

Я пожал ее как ни в чем не бывало.

— Какая встреча! — прошипел Ефимов, не убирая улыбку. — Не ожидал такого подарка! Ну как твое личико? Залечили? А давай повторим? Кстати, где твои мордовороты-телохранители?

— Федор, что происходит? — радостное настроение Ксении мгновенно улетучилось. Она с тревогой наблюдала за тем, как парни окружили нас и сжали в плотном кольце.

— Овес, угости девушку коктейлем, — голос Федьки стал металлическим. Настоящий командир. — И развлеки, чтобы не скучала.

— Эй, парни! Я сейчас охрану позову! — панический голос моей соседки мгновенно затерялся в бодрых ритмах музыки.

— Поговорим? — парень расцепил свои железные пальцы. Похлопал меня по-дружески по плечу. — Есть желание свежим воздухом подышать?

— Почему бы и нет? — я спокойно поглядел по сторонам. Вокруг меня пятеро крепких, накачанных парней, не один год занимающихся в тренажерных залах. Ладно, если только тренажеры, а не серьезные занятия по боевым искусствам на полигонах. Мои возросшие способности могут нивелировать их реальное умение, поэтому не дергаюсь. На улице у меня больше шансов преподать жесткий урок купчикам. Там я сдерживаться не стану, вломлю так, что во сне будут орать от кошмаров.

По всему телу словно иголок натыкали. Знакомое состояние, когда энергетическое ядро начинает разгонять по каналам Силу. Главное, не переборщить, а то избыток ее может наделать бед. Половину Ходынского поля снесу, а вытаскивать из полицейского околотка меня некому. Хотя… Как это некому? А Гусаровы? Мой дед на уши Москву поднимет за своего внука. Надо бы проведать стариков. Им приятно будет, да и мне, глядишь, что-нибудь от них понадобится.

— Руку-то убери, — повел плечом, пока пробирались к выходу. — На нас уже косятся. Хочешь проблемы с охраной?

— Да здесь все наши ребята, — хохотнул один из парней, неуловимо похожий на Федьку чертами лица. Я вспомнил, что у него есть братья. Наверное, этот один из них.

— Языком поменьше болтай, братуха, — обрезал его Федька.

Точно, вся семейка здесь, как пить дать. Федор, как я успел разглядеть, старший в семье, вот поэтому и верховодит, его все беспрекословно слушаются.

Мы вышли на улицу. Уже было темно, зажглись фонари в парковой зоне, вокруг «Трех китов» и вдоль центральной аллеи, засаженной липами и кленами. Мы пересекли ее и углубились в темноту парка, куда-то в густые заросли кустов, за которыми хаотично росли деревья, подсвеченные снизу декоративными светильниками. Корявые ветви раскинулись по сторонам, колыхаясь на ветру, и казалось, что гигантские внеземные животные с неимоверными щупальцами вдруг ожили, пытаясь найти себе жертву и вцепиться в нее, чтобы больше уже не отпустить.

Мы неторопливо, как дружная компания, направились по одной из дорожек в чащобу. Задумка его ясна. Федор не хочет, чтобы нами заинтересовалась охрана. Пусть они свои в доску парни, но сейчас находятся на службе, и игнорировать безобразия на вверенной им территории не станут.

Здесь обнаружилась длинная скамейка с вычурными чугунными ножками, надежно залитыми цементным раствором. Федор сел на нее, достал из кармана куртки пачку сигарет, прикурил. Делает намек, что не прочь загасить ее о мое лицо. Ну нет, теперь-то я не допущу этого трюка, и уже готовлюсь для короткой схватки.

— Сейчас-то что тебе от меня нужно? — опускаю руки вдоль бедер, сжимаю кулаки. Пальцы сводит от Силы. Направляю энергию в ноги, укрепляя заодно бедра и колени. Я готов к бою, наэлектризован по самую макушку. Федор словно не замечает моих действий, спокойно дымит. Парни молча стоят позади меня и сбоку, отрезая путь к отступлению. — Я же тебе ничего плохого не сделал, а на «свалке» все равны.

Сидор как-то сказал, что нет смысла стучаться в разум человека, уже решившего тебя убить или жестко поломать. Любое твое слово будет звучать как показатель слабости, и еще больше укрепит решимость врага сделать больно.

Но я старался не уговорить Федора, а потянуть время. Вдруг Ксюша догадается позвать полицию или привести охрану. Друзья они или не друзья — но на своей территории затевать драку не позволят.

— Что-то ты часто стал появляться там, где тебя не должно быть, — выдохнув дым в мою сторону, сказал Федор. — У Хромого зачем-то крутился, что-то вынюхивал, про «серые» телефоны спрашивал. Не странно ли для обеспеченного дворянчика? Да еще Анжелике голову дуришь.

— Ревнуешь? — засмеялся я.

— Я тебя в бараний рог сверну, малыш, — ощерился Ефимов, — если еще раз увижу рядом с Анжеликой. И не думай, что спрячешься за свою магию. В гробу я видал ваши фокусы.

— Ты бессмертный, что ли? — удивился я. — Или у тебя Дар проснулся?

За спиной глухо заворчали, и чей-то голос посоветовал Федору побыстрее свернуть мне шею.

Ефимов со злостью сплюнул на землю:

— Мне не нравится, что вы, дворянчики, прячетесь за свою одаренность, пыжитесь от своей значимости. Вас ведут на случку, как элитных псов, скрещивают, пытаясь создать универсальных одаренных, чтобы еще больше держать тех, кто не имеет искру, за глотку. И так каждый Род, каждый клан.

— Тебя-то что обижает? — я подивился пылкой речи Федора. — Ты из благополучной семьи, получаешь хорошее образование. Аристократы тебе не мешают. Да, они живут в другой реальности, так что из того? Так было издревле заведено, и еще долго будет.

Федор глубоко затянулся; на миг его лицо осветилось багрово-красным, даже зрачки полыхнули алым. На мгновение мне стало не по себе.

— Неправильно все устроено, — сказал он, снова сплевывая под ноги.

— Дурак ты, Федя, — отвечаю ему и чувствую, как напряглись парни. — От добра добро не ищут. Хочешь стать аристократом, что ли? Не возьму в толк, о чем ты мне хочешь сказать. Иди на военную службу, совершай подвиги. Император дарует тебе дворянство. Шевели задницей, а не гоняйся за дворянами. Перейдешь черту — вас жестоко нагнут.

— Пугаешь? — скрипнул зубами Федор. — А ведь есть в тебе что-то такое нехорошее. Я своих ребятишек попросил за тобой присмотреть, когда ты еще у Булгаковых под опекой был. Темный ты человек, Волховский. Видишь, я даже фамилию твою узнал. В «Брюсовы палаты» зачем-то наведываешься…

— Говорю же, маг он! — воскликнул один из моих конвоиров. — Ну его, братуха, от греха подальше! Что ты к нему прицепился?

— Заткнись, Костя! — рявкнул Федор на него и поднял руку, в которой я заметил какой-то странный цилиндр из непонятного материала, поблескивающий зелеными гранями в неярком свете парковых фонарей. — Знаешь, что это?

— Понятия не имею, — я уже начинаю испытывать нетерпение. Сдерживать энергию становится все труднее. Дискомфортно мне. А Федор языком чешет. — Ты зачем меня сюда позвал? Морду хочешь бить? Так бей, не тяни. Или жалко стало?

Я сознательно подначиваю купчиков, чтобы начать «свалку». Не хочу потом полночи мучаться от отката. Одновременно с этим вздергиваю правую руку вверх открытой ладонью. Кажется, мои манипуляции испугали стоящих позади парней.

— Активируй! — истерично крикнул тот, которого звали Костей.

Не понял! Это про что сейчас? Краем глаза вижу, как изумрудным цветом налился цилиндрик в руке Федора, и сразу же непонятное томление ударило в ноги, зрение поплыло, а голову заполнил хрустальный звон. В тот же миг меня схватили за руки, а Ефимов со злорадной улыбкой подошел ко мне.

— Знаешь, что это такое? — показал он на раскрытой ладони светящийся цилиндр. — Ваша гибель, говнюк. Скоро таких вещиц будет очень много, и вы, одаренные, не сможете даже пальцем пошевелить, когда ваша искра начнет отказываться вам служить.

— Ой, Федя, какой же ты дурак, — вздохнул я с огорчением. — Да любой дворянин без магии надерет тебе задницу, потому что гоняют нас как сидоровых коз на полигонах с утра до вечера. Стрельба, рукопашный бой… Вы же сами себе приговор подписываете. Разбей эту вещицу на мелкие крошки и забудь навсегда.

Я без усилий освобождаюсь от захвата, но у парней почему-то захрустели суставы. Кто-то крикнул от боли, но меня уже не остановить. Удар локтем, толчок ладонью, боковой мах ногой — получилось неплохо. Строенный удар в одно мгновение освободил меня от конвоиров. Друзей Федора как метлой смело с дорожки. Высвобожденная энергия отшвырнула их на несколько метров, попутно выдернула несколько кустарников из земли. Натужно затрещали ветви дерева, под которой находилась скамейка, грозясь рухнуть вниз.

Ефимов замер с открытым ртом. Он даже не понял, что произошло дальше. Я коротким замахом пробил двойку в челюсть и грудь. Моего противника унесло к скамейке. Распластавший на ней, Федор с немым ужасом в глазах уставился на меня.

Я вбил туфлю между его ног и нажал на промежность, легонько, чтобы Ефимов осознал, что дергаться сейчас не нужно. Тот все правильно понял.

— Не получилось, да? — наклонившись к нему, я кивнул на светящийся в его руке цилиндр. — Что за артефакт ты использовал?

— Блокиратор Рипли, — опасливо глядя на мою ногу, ответил парень. — Гасит магию в радиусе двадцати метров.

— Миниатюрный какой-то, — я усмехнулся, хотя было не до смеха. Появление подобных штучек — серьезный сигнал для Брюса и его ищеек. Надо показать ему цилиндр, пусть изучает.

— Но почему он не подействовал на тебя? — Федор постепенно успокаивался, поняв, что я не собираюсь раздавливать его мужское хозяйство. Но сидел тихо, не дергался.

— А с чего ты взял, что он должен был подействовать? — я хмыкнул, и почувствовав, что в пальцы перетекло достаточное количество энергии, легко ткнул одним из них в бок купчика. Тот вскрикнул и зашипел как злой кот.

Наверное, это было больно. А ведь я очень легонько притронулся к Федору. Прав Куан — пальцем можно не только убить, но и причинить страдания.

— Почему именно на мне ты решил использовать блокиратор?

— Ты же сирота, твои опекуны отказались от тебя, — промычал парень. — Кто поверит, что против тебя используют антимагический артефакт? Ты чужой для аристо, как и для нас.

— Действительно, дурак, — я вздохнул и разжал пальцы Ефимова, чтобы забрать цилиндр-блокиратор. Тот попытался удержать опасный предмет, но моя сила оказалась куда серьезнее, чем его. Попробуй сопротивляться, когда суставы опасно хрустят. — Лучше отдай, пока я тебе пальцы не сломал. Федя, я не шучу.

— Ты сдашь нас полиции и людям Брюса, — прошептал мой противник. — Пожалуйста, я обещаю, что не стану использовать артефакт против одаренных!

— Раньше надо было думать, — я все-таки переборол сопротивление Федора и забрал цилиндрик, уже потухший, и, как мне показалось, безнадежно испорченный. Рядом со мной ни один магический артефакт не выживает. Но Ефимову этого знать не положено. — Если хочешь спокойно жить, будешь делать то, что я скажу. Никакой отсебятины или попыток меня преследовать, чтобы забрать артефакт. Не получится. Веди себя хорошо — проживешь долго, как и твоя семья.

— Угрожаешь, да?

— Не угрожаю, а даю хороший совет. И последнее: откуда у тебя артефакт? Назови имя человека, который распространяет блокираторы? Ведь он не один, даже дураку ясно.

— Артефакт привезли из-за границы, — застонал Федор, потому что я снова нанес удар по ребрам, только чуть ниже. — Распространяют коробейники за очень большие деньги. Предложили, ну я и не удержался. Не думаю, что их много, слишком специфический и опасный товар. Волховский, будь человеком, убери ногу с моих яиц. Сил нет!

Я ослабил нажим, ногу оставил на месте. Нужно поторопиться, а то сейчас братья с дружками очухаются, полезут драться. Снова придется наказать.

— Хромой предлагал?

— Хромой не при чем, не трогай его.

— Сам решу, трогать или нет… Ладно, Федя, отпускаю тебя. Артефакт останется у меня, пока сам не решу, что с ним делать. Сидишь тихо как мышь под веником, и не вздумай даже дышать в мою сторону. Иначе на следующий день твои родители и ты сам с братьями окажешься в «Брюсовых палатах». Там умеют вытаскивать из людей нужную информацию лучше меня.

— Все понял…

— Ну и молодец, — я потрепал обмякшего, и даже не пытавшегося оказать сопротивление, Федора по щеке и убрал ногу. — Про Анжелику забудь. Не морочь девушке голову. Не достоин ты ее. Увижу, что преследуешь — сломаю уже не два ребра, а ноги.

Я резко развернулся и пошел по дорожке к светящемуся клубу, не замечая выползающих из кустов приятелей Федора, чей скрип зубов слышно было за десять шагов. Видать, серьезно я ему настучал.

Что мне делать с артефактом? Сдавать властям или скрыть его наличие от имперской СБ и от Брюса? Блокираторы запрещены в свободном обращении; ими пользуются только полиция, спецслужбы, военные. Дворянские роды обязаны ставить на учет в «Брюсовых палатах» каждый изготовленный блокиратор. Государственная безопасность для Мстиславских превыше всего. А у меня появился неучтенный артефакт. Если Федька не наврал, значит, кто-то наладил канал поставки в Россию, и распространяет его среди купеческого, и возможно, мещанского сословия. Может, это всего лишь прототип? Его проверяют в реальных действиях, отмечают недостатки. Возможно, Ефимов один из таких проверяющих. За определенную плату решил обкатать блокиратор в полевых условиях. Все это пахнет плохо. Даже воняет.

Я понимал, что невероятно сильно рискую, и при определенных обстоятельствах меня могут обвинить в сокрытии важнейшей информации, а то и в покушении на государственные устои. И все же этот риск прекрасно ложился в отцовскую стратегию, в которой мне отводилась роль сцепляющего звена между Мамоновыми и Мстиславскими. Отцу нужны надежные гарантии, что императорский клан никогда не покусится на наши земли, активы и союзников. Очень надежные, чтобы у Мстиславских даже мыслей не возникло вести свою игру.

С Ксенией я столкнулся на входе в «сферу». Она всматривалась в темноту парковой зоны, нервно стягивая на груди курточку. Увидев меня, бросилась навстречу и споткнулась, завершив свой бег в моих объятиях. Подозреваю, все это соседка проделала, точно рассчитав каждый шаг.

— Ой, извини! — Ксюша выпрямилась, поправила прическу и с тревогой спросила: — С тобой все в порядке? Откуда Федька про тебя вообще знает?

— Да встречались пару раз, — небрежно ответил я, переместив руки на талию девушки. — У него какая-то неприязнь ко мне образовалась, вот и готов морду набить.

— Вроде бы ни царапины, — оглядела мое лицо Ксения, закусив губу от волнения. — Он точно тебе ничего не сделал? А то можно полицию привлечь.

— Слушай, пошли домой? — я завел упрямый локон за ушко соседки. — По пути мороженое купим. Ты же любишь мороженое?

— Особенно с миндально-шоколадной крошкой, — облизнулась Ксюша.

Глава 7

1

Изумрудно-лимонные канарейки дружно скакали по жердочкам и весело переговаривались между собой, наполняя просторную домашнюю залу своим посвистом. Цесаревич, не обращая внимания на птичьи разговоры, читал газету в мягком хозяйском кресле. Алена Николаевна с ленцой перелистывала глянцевый журнал мод, изредка останавливая взгляд на какой-нибудь заинтересовавшей ее модели.

— Как удивительно, — цесаревна оторвалась от созерцания журнала и с подозрением взглянула на супруга, — что сегодняшний вечер проходит без суматошных звонков и визитов. Милый, ничего не случилось? Его Величество на тебя не осерчал?

— Шутка зачтена, — улыбнулся Юрий Иванович, глянув поверх газеты на жену. — А ведь точно заметила, как-то очень тихо. Лида, брось своих птах, хочу с тобой поговорить.

— О чем, папа? — княжна засыпала корм в клетку и закрыла дверцу.

— Сама знаешь. О кое-каком событии, произошедшем в лицее. Кстати, ты должна была сразу же рассказать о нем по горячим следам и со свежими впечатлениями.

— Я думала, ты и дедушка смотрели напрямую эту дуэль или получили отчет от своих подчиненных, — пожала плечами девушка. — И да, мог бы сам поделиться своими соображениями, а не ждать воскресного вечера.

— Уела тебя дочка, отец, — усмехнулась Алена Николаевна.

— А сначала ты давай, — цесаревич отложил газету и сцепил пальцы на животе. — Начинай. Как на флоте, слово сначала дается младшим по чину. Как оцениваешь дуэль?

— Так нечестно! — воскликнула Лида. — Мы не на флоте, и у меня нет офицерского звания!

Надув губы, она обхватила себя руками за плечи, но не стала дальше изображать вредную статую. Сказала с язвинкой в голосе:

— Где выступает Мамонов, ничего интересного нет. Скучно даже. Он умудрился ведущего стихийника Долгоруковых в землю закатать и не вспотеть. Стиль его прост: быстрота и натиск. Пять минут на все. О чем здесь можно говорить?

Мать посмотрела на дочь с укоризной, и та мгновенно извиняющим жестом сложила ладони лодочкой перед собой.

— Мне не эмоциональная оценка нужна, а взгляд специалиста, — пропустив мимо ушей колкость Лиды, попросил Юрий Иванович.

— Хорошо, как скажешь, — девушка села на подлокотник кресла и обняла отца за шею. — Значит, я специалист? Хм, сам признался, приятно слышать… Во-первых, его антимагия действует безотказно. Ни одна атака Долгорукова не имела успеха, разваливаясь на стадии атаки. Сашку это очень озадачило. Во-вторых, я заметила, что княжич Мамонов освоил какую-то боевую технику. Больно она смахивает на духовные практики китайских или корейский монахов.

— Именно об этом я и хочу услышать.

— Честно, не совсем разобралась, как это действует, но стихийный доспех княжича Александра он развалил без проблем.

— То есть, это не магия?

— Вероятность очень большая, — кивнула Лида. — Иначе Мамонов какой-то уникум получается. Антимагия и магия, мирно сосуществующие рядышком друг с другом — это нонсенс. У Андрея, если вы в курсе, появился наставник из азиатов. Он так же выполняет роль телохранителя, и каждый день привозит княжича к лицею на шикарном авто. Представляешь, выходит такой худощавый мужчина с непроницаемым лицом, открывает заднюю дверь и с легким поклоном встречает Андрея. Видели бы вы физиономию Мамонова! Весь такой важный, как павлин, распустивший свой хвост.

Лида фыркнула от смеха, а Алена Николаевна с улыбкой посмотрела на дочь.

— Для него это всего лишь забава, в которой ему не дозволяли участвовать, — сказала она. — Но Андрей Георгиевич не из тех молодых людей, которые теряют голову от неожиданного возвышения. Думаю, он на публику играет.

— Да я сама видела, как в его глазах бесята прыгают, — подтвердила княжна и задумчиво произнесла: — С ним просто. Возле него уже девчонки вьются… И прошло-то всего несколько дней, как он появился в нашем классе.

— А ты, гордо вскинув голову, смотришь со стороны, — усмехнулся цесаревич, вдруг поняв, что дочь впервые пытается намеками поговорить с ним и матерью о своих чувствах, найти поддержку. Но… следовало бы сначала разобраться в причинах такого поведения.

— Мне статус не позволяет, — задрала носик княжна.

— Хорошо, посмотри пока со стороны, — шутливо посоветовал отец. — Твои выводы совпадают с нашими, поэтому поговорим о летнем турнире во Флоренции и Генуе. Команду собирать тебе, а значит, ответственность тоже ложится на твои плечи.

— А что тут думать? Наши ребята будут выступать в командных играх, а индивидуалов соберем по Москве. Благо, их хватает. Егор Дубровский, Дима Глинской, Паша Ушаков, Шуйский…

— О Шуйских не должно быть и речи, — резко отреагировал цесаревич. — Милая, они находятся под негласным надзором, мало что не в Следственных Палатах. Так что забудь на время об этой фамилии. А почему ты не назвала Андрея?

— А зачем? — удивленно хлопнула глазами Лида. — Это и так понятно, что без своего напарника я не собираюсь против тамошних монстров выходить. Поломают меня, былинку тонкую, супостаты иноземные.

— Никак Пустынный Барс испугался? — Юрий Иванович потрепал дочь по голове.

— Не испугался, — проворчала Лида, — а просто разумно прикидывает свои шансы. Если там Влад Ягеллон с Янушем Курцевичем будут, да еще и Эрик-Берсерк с сильными итальянскими пилотами — без Ви… Андрея я долго не продержусь.

— Тебе не обязательно выигрывать, — произнесла Алена Николаевна, перелистнув пару страниц. — Разве на кону стоит чья-то жизнь или от тебя требуется победа ради престижа страны?

— Ну, вообще-то, так и есть, — вздохнула девушка. — Каждый выход против иностранного пилота — вызов. Мстиславские не могут проиграть.

— Видишь, к чему привела твоя с батюшкой-государем накачка? — нахмурила брови цесаревна. — Бедная девочка вынуждена выкладываться на ристалище. Милая, может тебе пора заканчивать с экзоскелетами? Если хочешь развлечься — есть полигон, спарринг-партнеров там всегда можно найти. По мне так лучше перейти на светские рауты, приемы, танцы…

— Нет, мама! — отцепив руки от шеи отца, твердо сказала Лида. — У нас же был разговор, что до получения высшего образования я буду заниматься пилотированием УПД. А все остальное — скукотища!

— А ты с Мамоновым говорила насчет вояжа? — спросил Юрий Иванович.

— Пока еще нет. Хочу на этой неделе познакомить его с нашей лицейской командой. Думаю, он не откажется съездить на международные соревнования. С его возросшими способностями наши тактические схемы значительно разнообразятся.

— То есть ты считаешь, что Мамонов усилил свои возможности благодаря каким-то восточным методикам? — вернулся к главному наследник трона. Он впервые за долгое время наслаждался тихими минутами семейного общения. Никто ему не мешал, отец срочно не требовал приехать в резиденцию и обсудить возникшую мыль в императорской голове.

— Полагаю, да. Андрей обмолвился, что наставник гоняет его до изнеможения, даже свободного времени не остается.

— Ну да, ну да, — ухмыльнулся отец. — Не далее, как вчера он с какой-то молодой барышней ходил развлекаться в «Три кита».

— А откуда тебе известно об этом? — в голосе Лиды проскользнули нотки ревности.

— Мы приставили к княжичу Мамонову негласное наблюдение. Этажом выше двое наших сотрудников сняли квартиру и присматривают за мальчишкой. Ничего предосудительного, что могло бы идти вразрез с его свободным перемещением по городу.

— Нехорошо, — нахмурилась дочь. — Когда он узнает, будет скандал. Отец Андрея не тот человек, который стерпит подобное отношение к своему сыну.

— Не забывай, кем является княжич Мамонов. И когда вы поедете в Италию, с вами будут сотрудники силовых ведомств, в том числе и для присмотра за нашим Разрушителем. Здесь нет никакого оскорбления чувствам князя Георгия. Еще спасибо скажет за то, что присмотрели за парнем.

Алена Николаевна на эти слова ответила легким вздохом. Увлечение дочери она поддерживала только исключительно под твердое слово мужа, что с Лидой ничего страшного не случится. Ее обучают самые опытные пилоты и маги, механики каждый год обновляют доспехи, делая их все более совершенными и неуязвимыми. Иногда цесаревна мечтала, чтобы дочь побыстрее повзрослела и вышла замуж за разумного молодого человека. Но если семья будет состоять из двух сумасшедших, увлеченных летающим железом, иначе как кошмаром такой союз не назовешь.

— А кто эта девушка? — старательно пряча интерес, спросила княжна.

— Дочь купца Афанасьева, соседка по этажу.

— Дочь купца? — лицо Лиды вытянулось от удивления. — И Андрей с ней дружит? Ой, не то хотела сказать… Ну вы поняли! А как же Илана? Так быстро забыл?

— Нет, скорее всего, это обычная вежливость. Просто решил расслабиться после жестких тренировок, — кажется, отец знал практически каждый шаг молодого княжича. — Или ему запрещено встречаться с девицами?

— Мне какая разница? — фыркнула Лида и соскочила с подлокотника, перебралась к матери на диван. — Пусть хоть с кем под ручку ходит. Он умеет расположить к себе, особенно девушек, я уже говорила об этом.

Алена Николаевна проницательно улыбнулась, пряча лицо в развороте журнала. Уж свою-то дочь она прекрасно изучила. Лиде небезразличен молодой княжич, но подростковые увлечения всегда подвержены эмоциональным колебаниям. Она не понимает, что совместная увлеченность — это всего лишь ширма, за которой прячутся недетские ревность и обида, а также интерес к противоположному полу.

— Пойду к себе, — в повисшей тишине сказала Лида, и поцеловав мать, поднялась по лестнице наверх, в свою комнату.

— Что скажешь? — поинтересовалась цесаревна, глядя на мужа, сосредоточенно поглаживающего подбородок. — Не поторопились ли вы с отцом, не настояв на альянсе с Мамоновыми через брак Лидии и Андрея?

— Георгий сам отказался, причем в категоричной форме, — Юрий Иванович скрутил газету и похлопал ею по колену. — Альянс пугает его непредсказуемостью.

— Клановые Целители уверяют, что пока отрицательной динамики по искре у дочери не наблюдается, — сказала жена. — Может, не так страшна антимагия?

— Подожди окончания учебного года, — усмехнулся наследник. — В классе пятнадцать одаренных целей, выбирай любую. Нужно потом проверить, как повлияло нахождение Разрушителя рядом с ними. Неужели ты всерьез считаешь, что брак Лидии с Мамоновым — идеальный вариант?

— Я не говорила про идеальность, — возразила цесаревна. — Не считай меня наивной дурочкой. Нужно рассматривать все в перспективе. И я до сих пор считаю, что альянс двух мощных Родов необходим для стабилизации общества. Независимые кланы станут перед выбором, кому отдать предпочтение. Кто-то уйдет к Мстиславским, кто-то даст клятву Мамоновым.

Цесаревич покачал головой. Эту тему он обсуждал с императором неоднократно, и оба пришли к выводу, что князь Георгий по-своему прав. Не все воспримут альянс так, как рассчитывают аналитики. Будет много недовольных даже в дружественных родах. А идея, конечно, стоящая и имеет право на жизнь. Гедиминовичи и Рюриковичи в альянсе — это уже переворот в сознании дворянства и иных сословий. В свете напряженности на западных рубежах, где не совсем спокойно из-за участившихся конфликтов между богемскими, польскими, немецкими и датскими князьями, такой союз может стать выгодным. Мамоновы с союзниками не ударят в спину, если дела пойдут плохо, а сами могут приглядывать за соседями из Китая, Японии и Североамериканских штатов. Те, кстати, уже облизываются на тихоокеанские маршруты, пытаясь контролировать их с помощью быстро строящегося флота. Американцы пока придерживаются доктрины Монро и не суют свой нос дальше западного полушария, но скоро нагуляют аппетит и начнут показывать миру свои мускулы.

Россия вместе с французами и немцами неоднократно срывали доминирование САСШ в Атлантике, понимая, к чему может привести агрессивность молодого и дерзкого геополитического соперника, да спасибо королю Мексики Хуаресу Пятому, который держит американцев в напряжении, расположив свои гарнизоны в приграничных Техасе, Нью-Мексико, Аризоне и Южной Калифорнии.

Так что Мамоновы и дальневосточные князья бдительно поглядывают на поползновения тихоокеанского соседа, вовремя реагируя на нахальство американцев, еще не вышедших из возраста дерзкого флибустьерства. Неудивительно, если первые серьезные кланы со стихийными одаренными появились только в начале двадцатого века, и то благодаря переселенцам из Британии, то бишь младшим ветвям островной аристократии. Вот и стараются наверстать упущенное.

— То есть ты принимаешь тот вариант, в котором Лидия станет женой княжича Андрея?

— Если выяснится, что его искра Разрушителя — жупел для особо боящихся, то не дрогнув, дам согласие на брак, — кивнула Алена Николаевна. — Потому что не вижу достойных претендентов, которые подходят дочери по ее складу ума и характеру. А еще интрига Его Величества в отношении семейства Мочениго…

— Вопрос уже решен, нет смысла к нему возвращаться, — пошевелил бровями цесаревич. — Мочениго почему-то считают, что тянуть из русской казны ежегодно по пять тысяч золотых имперских рублей и не отрабатывать их как положено — в порядке вещей. Нет, это исключено. Да тебе самой-то Пьетро Мочениго нравится?

— Милый молодой человек, — улыбка тронула губы жены. — истинный венецианский дож со своими тараканами в голове: вспыльчивостью, горячностью и невероятной влюбчивостью.

Мстиславский расхохотался. Действительно, влюбчивый… как кобель. Коллекционер аристократок-красавиц. Когда императору доложили, что из себя представляет кандидат в мужья Великой княжны Лидии, предоставив компромат на принца, от изумления отец долго не мог слова вымолвить. Таким его Юрий Иванович никогда еще не видел. Потом, очнувшись, государь зарычал от гнева. Надо полагать, именно тогда Мочениго стали терять расположение великого северного императора.

Отдавать свою внучку за ловеласа, который в любой момент мог обрушить репутацию семей Мочениго и Мстиславских, Иван Андреевич категорически не хотел.

— И это несмотря на его приключения? — с любопытством спросил цесаревич. Он вспомнил реакцию жены, прочитавшей краткую докладную записку внешней разведки. Это было что-то невероятное. Северная валькирия, в которой текла кровь викингов, ругалась так витиевато на своем родном языке, что Юрий Иванович заслушался и потом частенько просил ее повторить некоторые соленые обороты. Супруга сначала краснела от стыда, что позволила себе подобную слабость, но позже привыкла к подначкам и только улыбалась.

— С моей точки зрения Пьетро имеет определенный успех у некоторой части женщин, — кивнула цесаревна, — но лавры Джакомо Казановы не прикрепишь к супружескому венку. Поэтому я поддерживаю решение Его Величества дать от ворот поворот семейству Мочениго. Мне, в конце концов, жаль свою девочку. Не для того я ее рожала и вкладывала силы в воспитание, чтобы на ее чувствах играл любвеобильный мерзавец.

— Ты, как всегда, великолепна и точна в оценке ситуации, — Юрий Иванович подошел к жене и поцеловал ее в щеку. — Но с Пьетро просто так вопрос не решить. Нужно его подтолкнуть к роковой ошибке.

— Опять Волховского хотите использовать? — нахмурилась женщина. — Вот почему вы его так рьяно проталкиваете в спортивную делегацию.

— Нам нужен формальный повод, — развел руками супруг, словно извиняясь. — Но такой, из-за которого не будут торчать уши императорского Двора.

— Мне жаль мальчика.

— Не стоит оно того, милая. Княжич прекрасно справится со своей ролью. Глядишь, наша дочка обратит на него внимание не как на партнера по боям, а как на перспективного молодого человека. Мы-то в любом случае останемся в плюсе.

****

— Докладывайте, — воевода Иртеньев размеренными движениями кинул в стакан с чаем две ложки сахара, серебряными щипчиками зацепил дольку лимона из розетки, и на мгновение задержавшись, опустил ее следом в горячий напиток. В кабинете сразу остро и возбуждающе запахло цитрусовыми.

Моложавый офицер в штабном мундире и с капитанскими погонами чуть ли не печатая шаг от двери, подошел к торцу стола, положил на него папку, которую держал в руке.

— Господин воевода, это отчет по субботнему инциденту в парке Ходынского Поля. Объект «Танцор» вместе со своей соседкой, дочерью купца Афанасьева посетил молодежный клуб «Три кита». Корсар и Боксер, сопровождавшие Танцора от дома до парка, зафиксировали в клубе его встречу с группой молодых людей из купеческих семей. Из-за громкой музыки сопровождение не смогло выяснить, из-за чего произошел конфликт. Танцор вместе с ними вышел на улицу и направился в одну из парковых зон.

— Фамилии противоположной стороны выяснили? — нахмурился Иртеньев.

— Так точно. Это братья Ефимовы, а также некие Портнов и Зарубин. Всего пять человек. Судя по разговору, старший из братьев Ефимовых — Федор — настроен к Танцору очень недружелюбно. Вероятно, между ними существует давний конфликт из-за девушки, но потом речь почему-то зашла о социальном неравенстве. Там ничего необычного или слишком крамольного не было. Подобные разговоры ведутся на любой обывательской кухне. Вечное противостояние сословий…

— Пусть ваши люди напишут подробный отчет, — сухо оборвал его Иртеньев. — Что было дальше?

— Потом вдруг что-то произошло, возникла стычка. Танцор за несколько секунд раскидал эту компанию, и угрожая Ефимову, стал о чем-то его расспрашивать, забрал у него какой-то предмет. Судя по всему — некий магический артефакт.

— Хотя бы какие-то маркеры, чтобы уцепиться за эти «вероятно», «возможно»? — Иртеньев отпил из стакана бодрящий чаек и тяжело вздохнул, глядя на докладчика.

— Первое, имя девушки — Анжелика. Выяснили, что это дочь господина Салтыкова, известная среди молодежи певичка, выступает на летних концертных площадках или в клубах, записывает свои песни, имеющие популярность. Второе, артефакт назван «блокиратором Рипли».

— Выяснили, что за холера?

— Так точно, господин воевода. Джордж Рипли, живший в пятнадцатом веке, написал трактат «Двенадцать дверей, которые ведут к открытию философского камня» и несколько алхимических сборников. Якобы открыл секрет трансмутации, что яростно отрицается современными магистрами магии. Но благодаря его экспериментам сурьма стала очень востребованным и популярным лекарством в Европе. Известен поисками «философской ртути», работал с минералами, открыл уникальные свойства хризолита, из которого, собственно, и создал первый искусственный ограничитель Дара. Двенадцать граней создают циркуляцию энергетических токов, блокирующих любую магию…

— Так уж и всю? — вздернул бровь Иртеньев, поморщившись про себя. Помешались люди на поисках и создании антимагических артефактов. Тревожный, в общем-то, сигнал для одаренных.

— Так утверждается в трактате, — не моргнув глазом, ответил капитан. — Мы не можем нести ответственности за то, что писал господин Рипли.

— Ладно, что там еще по блокиратору? Вы сумели его изъять у молодых людей?

— Никак нет. Ефимова с дружками по возвращении домой задержали за якобы быструю езду на автомобиле. Дорожная полиция провела обыск, но ничего подозрительного не обнаружила. Юношей отпустили.

— Где тогда блокиратор? — чай уже остывал, и воевода поспешил допить его.

— Есть подозрение, что он у Танцора.

— Так-так, — простучал пальцами Иртеньев по столу. — Может быть, он упал на землю, закатился куда-нибудь под кустики?

— Проверили большую площадь, ничего не нашли кроме окурков и разного рода мусора.

— Интересно получается, — воевода откинулся на спинку кресла. — Пятнадцатилетний подросток раскидал кодлу и спокойно покинул парк. При этом еще и некий артефакт прихватил. Чем он его заинтересовал? Если это блокиратор, почему он не сработал, и Танцор использовал свой Дар без особого напряжения?

— Не могу знать, ваше превосходительство, — вытянулся в струнку офицер.

— Поэтому никогда не утверждайте, что подобные изделия уничтожают любой магический конструкт. Антимагия — тоже часть магии… Ладно, прикажите Корсару и Боксеру, чтобы усилили наблюдение за Танцором. Особое внимание к его контактам с магами, инженерами, учеными. Нужно посмотреть, что он будет делать с артефактом: оставит у себя для, чтобы потом передать отцу, или попытается разобраться самолично в принципах работы блокиратора. В силу возраста и недостатка специфического образования вряд ли ему это удастся, но все же подстраховаться стоит. До особого распоряжения работайте в этом направлении.

— Слушаюсь, господин воевода, — кивнул капитан. — В письменном докладе более подробный отчет.

— Да, я с ним ознакомлюсь, — Иртеньев посмотрел на настольные часы в малахитовом корпусе. — Через полчаса подайте машину. Поеду к Его Величеству на доклад.

****

— Ваше Величество, позвольте высказать свои соображения по объекту «Танцор», — произнес Иртеньев, когда император дочитал доклад оперативной группы и с непонятным хмыканьем взглянул на него и доброжелательно кивнул.

— Выкладывайте, воевода. Чертовски занимательная картина вырисовывается. Особенно по артефакту, похожему на некий блокиратор магии.

— Полагаю, государь, что у Танцора взыграло любопытство, что же из себя представляет сей предмет. Вот и забрал с собой. Скорее всего, он на какое-то время затаится и не будет его демонстрировать столь открыто, а осторожно выяснит, с кем можно провести консультации. Конечно, с большой вероятностью обратится к отцу, но это и правильно. Родной человек, способный разобраться в механизме артефакта, всегда поможет.

— То есть, Николай Юрьевич, вы уверены, что опасный предмет не будет использован против одаренных?

— Танцор еще молод, у него нет мыслей стать Робин Гудом и менять социальную структуру общества, о чем так пылко говорил его оппонент Ефимов. Но любопытство будет толкать его на необдуманные поступки. Посему нужно оградить мальчишку от нежелательных контактов на почве опасного исследования. А потом аккуратно изъять артефакт. Будет замечательно, если он сам отдаст его в наши руки.

— Танцор не доставляет хлопот вашим людям, Николай Юрьевич?

— Совершенно не доставляет. У объекта весь день расписан как по нотам. Утренняя пробежка, учеба в лицее, тренировки, которые иногда проходят на свежем воздухе и в безлюдных местах.

— А что девицы? В докладе упоминается какая-то Ксения Афанасьева.

— Купеческая дочка, — с легким пренебрежением ответил Иртеньев. — Объект не испытывает к ней каких-то особых чувств. Дружат, но не более. В лицее, возможно, круг общения гораздо шире, но мне то неведомо.

— Наблюдение за тренировками Мамонова ведется? — император погладил тисненую кожу папки, впервые за время беседы назвав «объект» по имени.

— Так точно. В ближайшее время предоставлю первый материал с подробными комментариями наших специалистов, — Иртеньев оживился. — На основе увиденного хочу попросить у вас, государь, об одной вещи.

— Говорите, воевода, — кивнул Мстиславский.

— Вы однажды упомянули, что Танцор проявляет интерес к моим волкодавам, точнее, к отряду «Арбалет», который находится в моем прямом подчинении. А можно ли привлечь княжича к тренировкам? Глядишь, со временем нам удастся заполучить в свои ряды уникального специалиста. Сначала исподволь, вроде экскурсии устроить, потом по ситуации, если интерес проявится.

— Хотите заполучить его в свои ряды, воевода? — с хитрецой взглянул на него император. — У Мамонова слишком специфические умения, чтобы использовать их только в одном направлении. Хотя… Вы же в курсе, что летом моя внучка в составе отряда пилотов УПД едет в Геную и Венецию?

— Так точно, Ваше Величество. Мне было заранее рекомендовано подобрать несколько «волкодавов» для сопровождения. Но ведь охранные функции «Арбалет» не несет, у моих людей иные задачи.

— Участие «арбалетчиков» не будет афишировано, — государь кивнул, соглашаясь с доводами Иртеньева. — Пара-тройка цепких, отчаянных и самых сильных спецов не помешают в делегации. Именно их я хочу приставить к Великой княжне Лидии и к Танцору. Своеобразный последний заслон.

— Намечается акция? — напрягся воевода.

— Пока начинайте подбирать людей, Николай Юрьевич, — ушел от ответа Мстиславский. — Времени достаточно, больше полугода. Попозже я лично донесу до вас план мероприятий. А насчет экскурсии Танцора на полигон «Арбалета» поговорю с цесаревичем Юрием. У него лучше получается общаться с княжичем.

Он замолчал, снова поглаживая папку, как будто этой манипуляцией успокаивал себя.

— Будут еще какие-нибудь указания, Ваше Величество? — поинтересовался воевода.

— Хорошо бы прощупать настроения купечества, Николай Юрьевич. Семью Ефимовых взять на контроль, осторожно, без особого рвения, следить и отмечать любые подозрительные контакты. За Танцором тоже пригляд особый. Сейчас меня более всего интересует блокиратор Рипли. Также контакты, новые знакомства, через которые он попытается выяснить принципы работы артефакта.

— Может, все-таки изъять? — осторожно спросил Иртеньев.

— Нет-нет, пусть помучается с ним, испытает душевные терзания, — усмешка мелькнула на губах Мстиславского. — Продолжайте намеченные мероприятия.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — щелкнул каблуками Иртеньев.

2

Если бы я слышал последние слова императора, то горячо согласился бы с его мнением: душевные терзания мне были обеспечены. Не зная, как поступить с опасным артефактом, я принес его домой и надежно спрятал в своей комнате. Порывался сначала поговорить с Куаном — и передумал. Наставник ничем не поможет, но обязательно посоветует обратиться к отцу. А этот вариант я тоже не сбрасывал со счетов. Вернее, он был в приоритете. Но пока решил выждать несколько дней.

С не самым лучшим настроением пошел в лицей и весь день ходил задумчивый, с трудом воспринимая слова преподавателей.

— Тебя как будто пыльным мешком из-за угла огрели, — пошутил Мишка Кочубей, пытаясь расшевелить меня.

— Да я не выспался просто, — вяло отмахиваюсь. — Кошмары снились. Как будто падаю в своем «скелете» на землю и не могу выйти на «горизонт». Так и шмякнулся в куче железа, бронепластины в хлам, вылезти наружу не могу, задыхаюсь. Такая жуть взяла. Понимаю, что все это сон, нужно проснуться — и не могу.

Самое забавное, что, рассказывая Мишке и слушавшим меня с навостренными ушами девицам эту историю, я нисколько не врал. Такой сон действительно имел место быть. Я потом полночи ворочался, осмысливая увиденное. Не мудрено, что приехал в лицей с помятой физиономией.

— Бывает, — с сочувствием покивал Мишка. — А я вообще без снов сплю.

— Везунчик, — я усмехнулся.

— После дуэли такое часто происходит, — авторитетно заявила Захарьина, легкомысленно устроившаяся на соседней парте и болтая ногами в воздухе. Ее лакированные туфли мелькали перед глазами, вызывая раздражение. Как раз была перемена, но я решил остаться в классе, просчитывая различные варианты, что делать с блокиратором. Но друзья, конечно же, не оставили меня в таком состоянии. — Психологический откат.

— Какой откат, Нинель? — рассмеялся Кочубей. — От дуэли? Так уже три дня прошло.

— Андрей перешел к нам из гимназии, где учеба гораздо слабее, — назидательно произнесла Нина и посмотрела на меня куда внимательнее чем раньше. — А здесь приходится выкладываться, изучая дисциплины, уже ориентированные на поступление в университет. Дуэль, так некстати возникшая, тоже поспособствовала стрессу.

Я переглянулся с Кочубеем.

— Как тут все запущенно, — с глубокомысленным видом произнес Мишка и получил затрещину от Захарьиной.

— Кстати, Андрей, — как будто ничего не случилось, обратилась она ко мне, — ты знаешь, что из нашего лицея можно поступить в профильный ВУЗ без экзаменов? Только для этого нужно этот профиль выбрать. Математику, физику или гуманитарные науки…

Я тяжело вздохнул. Какой ВУЗ? Тут не знаешь, что через год случится. А Нина, так-то, права. Программа и в самом деле сложная. Приходится напрягаться, особенно по техническим предметам.

— Человек пытается вникнуть в учебу, отсюда и усталость, — разложила все по полочкам Нина. — Андрей, не стесняйся обращаться, если чего-то не понимаешь. Мы поможем с Катей.

— Согласна, — подтвердила подруга, навалившись сзади на плечи Кочубея. Мишка стоически держался, не показывая, как ему приятно.

— Я тоже могу помочь… если что, — Данька Захарьин, один из сильных в классе учеников, смущенно захлопал ресницами. У него такой забавный вид, как будто спросонья всегда ходит. Но в решении математических задач ему нет равных. Не зря его постоянно на различные олимпиады вызывают.

— Спасибо, друзья, я ценю ваше беспокойство обо мне, — вежливо говорю в ответ, — но дело лишь в банальном недосыпе. Просто сейчас осваиваю со своим наставником новые конструкты и плетения. Так что не в учебе дело.

Краем глаза заметил, как в класс зашли Лида с Аней Долгоруковой, о чем-то беседуя. Великая княжна прервала разговор и подошла ко мне, в то время как Аня села за свою парту и мрачно мазнула по мне взглядом. Опустив голову, стала листать учебник по зарубежной истории, готовясь к уроку.

— Так, я договорилась с ребятами, — Лида с деловитым видом поглядела на меня. — После уроков пойдем в клуб, познакомлю с командой пилотов. С меня уже несколько дней подряд стружку снимают, когда да когда приведешь Мамонова. Перед Коловоротом пройдут отборочные соревнования на общеимперский чемпионат. Жаль, мы уже все команды сформировали, но в качестве запасного можешь потребоваться.

— Только у меня проблема с доспехом, — предупредил я, хотя Великая княжна знала, что «скелет» до сих пор находится у Булгаковых.

— Поговорю с отцом, он посодействует в доставке твоего УПД… место уже нашел?

— Еще нет, — я досадливо покачал головой. — Мне нужно помещение для мастерской, но с этим проблемы. Как и с техническим обслуживанием.

— А почему бы не перевезти его в мастерскую лицея? — Нина перестала болтать ногами и с торжествующим видом оглядела нашу компанию, как будто радовалась, что первой предложила изящный вариант. — Там же достаточно места?

— Слушай, а это мысль, — кивнула Мстиславская. — Ты как, Андрей, согласен?

Я задумался. Предложение Захарьиной таило в себе множество выгод. Мастерская находится в пределах досягаемости, и я в любой момент могу контролировать процесс технических осмотров и даже тренироваться вместе с командой. Опять же, есть грузовой фургон, перевозящий УПД, что снимает мою головную боль по транспортировке.

— А в лицее есть инженеры и опытные механики? — с подозрением спросил я. — Или вы справляетесь своими силами? В Щукинской перед выступлениями пилотов приглашали техников со стороны.

— Нет, у нас не так, — покачала головой Лида. — Лицей в силах оплатить жалование техническому отделу. Два механика и инженер с большим опытом тебя устроят?

— Вполне, лишь бы умели работать с бесшовной сваркой, — я вздохнул с облегчением. Действительно, вариант с переездом «скелета» в лицей станет лучшим из всех. Только согласится ли на него старший группы механиков?

Дождавшись конца уроков, я с Лидой помчался в «пилотную», как в шутку лицеисты называли клуб-мастерскую, где окопались фанаты боев в экзоскелетах. Перед этим позвонил Куану и предупредил, что задержусь по делам.

Клуб располагался в темно-красном корпусе на первом этаже, напротив актового зала. Помещение для гордости лицея выделили солидное. Мало того, что оно имело отдельный вход с мощной металлической дверью и крепкими замками, два из которых работали на принципах магической защиты, так еще было оборудовано пандусом и подъездной дорожкой для грузового фургона.

Мы зашли изнутри через более легкую сейфовую дверь. Наконец-то я увидел святая святых лицея «Чистые Пруды». Клуб состоял из двух больших комнат: собственно клуба, где собирались и общались пилоты, отрабатывалась тактика и схемы будущих боев, и мастерской, откуда сейчас доносились глухие мужские голоса и изредка взвывала дрель. Длинный стол — вернее, его можно было назвать верстаком — был завален листами ватмана и разнообразными деревянными моделями экзоскелетов в уменьшенном виде, выкрашенных в разные цвета. Возле верстака стояло пятеро парней и о чем-то горячо спорили с невысокой русоволосой девушкой с двумя задорными косицами.

— А это наш штаб, — нарочито громко сказала Лида, обведя рукой помещение. — Здесь мы обычно собираемся после уроков и планируем работу на неделю. Тренировки, теория тактики и прочие прелести, которые тебе известны.

В комнате наступила тишина. Взгляды обернувшихся пилотов скрестились на мне.

— Приветствую, коллеги! — весело произнесла Лида. — Вот, знакомьтесь: княжич Андрей Георгиевич Мамонов, единственный в России человек, пилотирующий механический УПД. Прошу любить и жаловать.

— Насчет единственного — это вы, Великая княжна, приукрасили, — баском возразил крепкий широкоплечий парень с пушистыми бровями и точеным «римским» носом. Он беглым взглядом прощупал меня с ног до головы. — Я слышал, сибирские и уральские школы пилотов тоже иногда используют старые «механики». Но все равно, очень рад видеть вас, Андрей Георгиевич, в нашем клубе.

Парень подошел и протянул руку, которую я с удовольствием пожал. Почему-то показалось, что именно он является капитаном команды. И не ошибся.

— Артур Вадбольский. Капитан группы пилотов лицея.

Ух ты, сам княжич Вадбольский, два года назад побеждавший в парных соревнованиях общеимперского чемпионата! Правда, потом он куда-то исчез, ходили слухи, что получил серьезную травму. А я и не знал, что он в «Чистых Прудах» учится.

— Наслышан, — киваю я. — Очень приятно.

— Как и я о вас, взаимно, — последовал вежливый ответ Артура, подведшего меня к замершей группе ребят.

— Гриднев Вячеслав, мой заместитель, когда я вдруг куда-то исчезаю, — пошутил княжич, показывая на рослого, ничем не уступающего ему парня, только более сухощавого, поджарого, с коротко стриженными волосами. — Но это было давно и неправда.

— Можно просто — Слава, — усмехнулся он на эти слова и переплел мою ладонь длинными изящными пальцами.

— Маслов Костя, — не дожидаясь, когда его назовут, вперед выступил коренастый крепыш моего возраста. Я заметил над его левой бровью длинный дугообразный шрам. — Центровой.

Ага, понятно. Крепыш — командный игрок. Его задача — укреплять центр и не дать ему развалиться в критической ситуации.

— Ржевский Сергей, — энергично кивнул следующий пилот с щегольскими усиками. Явно последний год в лицее, старший поток. — Рад, что вы с нами, Андрей Георгиевич. Теперь-то я напоследок завоюю кубок.

— Да уж, подфартило тебе, Серега! — засмеялся Артур и похлопал товарища по плечу. — Ты прямо помешан на кубках.

— Нет чести иной, чем победа на общеимперском чемпионате! — с пафосом произнес Ржевский. — Мои героические предки не простят меня, если я не унесу из лицея трофей! А дед и вовсе заклюет. Нечего, скажет, в гвардии неудачнику делать.

Теперь смеялись все, даже Лида улыбнулась, предоставив Вадбольскому представлять команду.

Последним из парней был скромный, с выразительными глазами оливкового цвета Иван Скуратов из девятого класса. Он забавно наклонил голову к плечу и как-то странно посмотрел на меня, как будто хотел ментально прощупать, но наткнулся на препятствие и стушевался.

Девушку с озорными косичками Вадбольский представил как княжну Марию Трубецкую, чей отец, как мне было известно, стоял во главе Судебной Палаты.

— Зовите меня Машей, — протянув мне свою крепкую ладошку, с легкой кокетливостью произнесла девушка.

За спиной сердито кашлянула Лида, как будто предупреждала, чтобы та не слишком-то заморачивала голову ее напарнику, то бишь мне.

— С остальными членами группы познакомитесь попозже, — пояснил Артур. — Здесь находится костяк, основной состав, поэтому найти нас очень легко.

Я сказал, что все понял и предложил называть друг друга на «ты», что было встречено с одобрением.

После знакомства меня стали расспрашивать, почему я предпочитаю обычный «механик», и в чем здесь подвох. Новейшие экзоскелеты, которыми сейчас пользовались ребята, были оснащены современной платой интегратора, контролирующей чуть ли не все процессы УПД — магические и технические. Единственно, чего не хватало новинке, так это подстраивающейся под тело «жидкой» брони, мечтал Артур Вадбольский. Я увернулся от прямого ответа шуткой, что хочу проверить свои физические способности, так как у меня в приоритете пассивная магическая защита, с помощью которой удается побеждать в поединках. Но раскрывать все секреты я не намерен. Ребята покивали, признавая мою правоту.

— Что за шум, а драки нет? — услышали мы мужской голос. Из мастерской к нам вышел сорокалетний мужчина с шикарными густыми усами цвета воронового крыла. На его длинном, хрящеватом носу сидела тонкая оправа очков, за которыми виднелись умные, проницательные карие глаза.

На мужчине был синий халат с карманами, из которых торчали карандаши, линейка, кончик рулетки, блокнот. Сразу видно, непростой человек решил поинтересоваться происходящим.

— Наш кудесник с золотыми руками Григорий Михайлович Зворыкин, — представлять инженерный состав взялась княжна Лидия. — Только благодаря ему удалось исправить невероятную тучу разнообразных проблем с новой броней!

— Вы меня излишне идеализируете, Ваше Высочество, — мягко улыбнулся Зворыкин. — Все-таки я не один тружусь в мастерской… А это, как я понимаю, тот самый молодой человек, единственный в Москве отчаянный «механик»?

— Да, он самый. Княжич Андрей Георгиевич Мамонов.

— Княжеского полку прибыло? — опять зашевелились усы инженера. А сам он протянул широкую как лопата ладонь, которая не вязалась с худощавостью мужчины.

Я с удовольствием пожал ее, понимая, насколько важно иметь хорошие отношения с человеком, обслуживающим твой УПД.

— Не желаете посмотреть мастерскую? — предложил Зворыкин, и мы всей компанией вошли в комнату, которая в действительности могла называться экспериментальным цехом.

Единственным свободным местом была середина мастерской. Вдоль всех стен стояли металлические верстаки и столы на массивных ножках. Кругом полки с ящиками и коробками, кабели и провода. Имелась даже своя кран-балка, двигавшаяся под потолком от дверей до самой дальней стены, где рядком, каждый в своей нише, стояли экзоскелеты. Но больше всего меня поразило огромное количество разнообразной аппаратуры, с помощью которой тестировались узлы бронекостюмов. Даже в мастерской Булгаковых не могли похвастаться подобным.

Здесь пахло канифолью и припоем, шумела вытяжка, попискивал какой-то прибор, подсоединенный толстым разноцветным проводом к одному из УПД, раскинувшему свои клешни на верстаке. Над ним склонились двое человек в серых халатах и о чем-то переговаривались, изредка поглядывая на экран монитора, где мелькали графики и цифры.

— Парни, минуточку внимания! — хлопнул в ладони Зворыкин.

Писк приборов тут же прекратился. На нас с удивлением взглянули двое молодых мужчин, которым было лет по двадцать пять, не больше.

— Вроде бы экскурсии не запланированы на сегодня, — пророкотал один из них, черноволосый, с аккуратными усиками и характерной горбинкой на носу.

— У пилотов пополнение, — сказал инженер и обхватил меня за плечи. — Княжич Андрей Георгиевич Мамонов. Именно его УПД принесет нам очень много незабываемых моментов и головной боли.

По лицам помощников я понял, что они уже в курсе предстоящего «головняка». Но в глазах плещется азарт и желание побыстрее препарировать мой бронекостюм.

— Наконец-то! — второй парень был в черной бандане, а «шкиперская» бородка и элегантные усы придавала ему сходство с пиратом. Да тут вся инженерная команда с усами, даже забавно! — Давно мечтал покопаться во внутренностях «механика».

— Кстати, прошу любить и жаловать, — Зворыкин подвел меня к парням. — Мурат и Анатолий, мои помощники.

Парень в бандане звали Анатолием («можно попроще — Толя», — усмехнулся помощник Зворыкина), а второго, черноволосого осетина — Мурат. Они тут же профессионально насели на меня, да так, что пришлось полчаса отвечать на их вопросы. Потом, не выдержав, я взмолился:

— Ребята, привезу «скелет», вот и копайтесь в нем! Некоторые вещи на пальцах не показать!

— А когда привезешь? — не унимался Толя.

— Надо согласовать вопрос с директором лицея, найти подходящую машину для перевозки, — я поглядел на Лидию, которая мужественно осталась со мной, когда все остальные покинули мастерскую. — И Булгаковых предупредить.

— У нас есть свой фургон, специально предназначенный для транспортировки, — сказал Зворыкин. — Здесь не вижу никаких проблем.

— А мы сходим к Дмитрию Сергеевичу, — решила Лида. — Уверена, он не откажет в просьбе.

3

Нам повезло, что Разумовский еще не уехал домой. Он выслушал нас внимательно и почти сразу же разрешил заняться перевозкой УПД в мастерскую лицея. Сам позвонил Зворыкину и дал устное распоряжение, как только появится возможность, послать машину в поместье Булгаковых вместе с техниками.

— Надеюсь, Андрей Георгиевич, вы решите вопрос с бывшими опекунами по допуску машины на территорию поместья? — спросил директор у меня.

— Не сомневайтесь, Дмитрий Сергеевич, — убедил я Разумовского. — Меня всегда рады видеть. Проблем не будет.

— Ну и хорошо, — расслабился директор. — Как только договоритесь о сроках, сразу известите меня.

Мы попрощались и вышли из кабинета, миновали пустующее фойе со скучающими охранниками. Я открыл дверь, галантно пропуская Великую княжну на улицу, получил благосклонный кивок.

— Вчера разговаривала с папой, — не обращая внимания на засуетившуюся личную охрану, Лида остановилась на лестнице. — Он хочет, чтобы ты вместе со мной поехал в италийские княжества. Намечается серьезное соревнование между европейскими лицеями и университетами с хорошими призовыми. Как ты на это смотришь?

— Если будет на то высшее соизволение и разрешение моего отца — почему бы и нет? — обрадовался я.

— Высшее соизволение, считай, у тебя в кармане, — улыбнулась Лида. — Официальное приглашение получишь попозже. А вот со своим отцом разбирайся сам. Я не сомневаюсь, что Георгий Яковлевич не станет препятствовать сыну съездить за границу и поучаствовать в боях. Для тебя это будет замечательный опыт.

— Придется готовить «скелет» для тяжелых боев, — я задумался.

— Да, там будут очень сильные пилоты, некоторых из которых ты уже знаешь.

— Ага, понял намек.

— Ладно, до завтра! — рассмеялась Лида и зацокала каблуками по лестнице. Тут же подкатил солидный «хорс» с императорским гербом, один из охранников распахнул заднюю дверь для Великой княжны, что-то сказал в переговорное устройство.

Машина рванула с места и понеслась к воротам, где ее дожидались два массивных внедорожника сопровождения. И это помимо тех двух бронеавтомобилей, постоянно дежуривших возле входа. Личный автомобиль Лиды Мстиславской тоже постоянно находился на территории лицея

Я проводил взглядом кавалькаду и направился по дорожке к выходу. Куан, дождавшись отъезда Великой княжны, мягко подкатил на «Фаэтоне», забрал меня и рванул домой.

— Что у нас по плану? — спросил я, разглядывая из окна машины суету большого города.

— Обед, тренировка, личное время и легкая пробежка по парку, — отчитался Куан.

Чтобы не терять время, я нашел на телефоне номер Светы Булгаковой и нажал на пиктограмму трубки. Ответила моя «сестра» довольно быстро, как будто только и ждала моего звонка.

— Привет, Вик! — в голосе Светы слышались радостные нотки. На душе потеплело. — А я уже переживать стала, что ты забыл меня! Рада тебя слышать!

— Привет, Света, я тоже рад! — откликнулся я. Несколько минут прошли во взаимных вопросах и ответах, о жизни и здоровье, о делах родственников. — Я к тебе по делу. Хочу забрать свой бронекостюм. Ты не могла бы поговорить с отцом, когда будет удобнее к вам заехать?

— Не вопрос, поговорю сегодня вечером и отзвонюсь, — ответила девушка, и попрощавшись, отключилась.

Приехав домой, я сразу пошел в душ. Накатило какое-то странное чувство, как будто из моей жизни выдернули стержень, питавший меня энергией. Все вдруг стало размеренным, обыденным и скучноватым. Дом, учеба, занятия — это совсем не то, что было раньше, когда страх смерти витал над головой, когда я с бешеными ударами сердца противостоял магическим атакам на Болотном и пану Богумилу. Захотелось чего-то безумного, что раскрыло бы мой потенциал, расправило крылья свободы и наполнило само существование полезностью.

Куан быстро развеял мою хандру. Он каким-то образом ощущал негативные потоки, исходящие от моей ауры, и заставил отрабатывать «воздушный кулак», «взмах крыльев бабочки», «укол терновым шипом» — все эти экзотические приемы, которые помогали в разной степени контролировать объем энергии. Все закончилось мощными ударами по несчастной макиваре, которую болтало как во время десятибалльного шторма.

Наставник остался доволен моим маленьким, но прогрессом. Я снова сходил в душ ополоснуться, потом позанимался и отправился в близлежащий парк бегать. Спортивного народа под вечер стало больше, но знакомых девчонок из спортивной секции я не заметил, и поэтому нарезал круги как обычно, в одиночестве. Легкая пробежка подразумевала сокращенную дистанцию в три круга.

И на последнем я снова встретил ее. Знакомый хвост из светло-золотистых волос, бьющий по спине, гибкая фигурка в свете зажегшихся фонарей и пристроившиеся за ее спиной телохранители сразу привлекли мое внимание. Опять нарастил скорость, обогнал парней и поравнялся с девушкой. Она была в том же спортивном костюме. Покосившись на звук дробных шагов, незнакомка вдруг весело рассмеялась.

— Ну ты и наглец! — произнесла она на выдохе.

— Опять он! — донесся голос одного из рынд-бегунов.

В ту же секунду девушка остановилась и выставила перед собой ладонь, словно приказывая сопровождающим оставаться на месте.

— Все в порядке! — звонко крикнула она. — Просто будьте рядом, не нужно пугать молодого человека!

Мы, не сговариваясь, трусцой побежали дальше. Моя спутница покосилась на меня один раз, второй, а потом с удивлением спросила:

— Так и будешь молчать? Ради чего тогда такие маневры?

— Собираюсь с мыслями…

— Побыстрее, пожалуйста. Мне тугодумы не нравятся.

Уела, ничего не скажешь!

— Захотел познакомиться, можем вместе бегать. Веселее будет.

— Ну, так себе попытка, — усмехнулась светловолосая красивая незнакомка. — И вообще, у меня попутчики есть.

— Они работают, а не спортом занимаются, — возразил я. — Разрешите представиться. Андрей Георгиевич Мамонов. Из княжеского рода.

— Вероника Владимировна Елецкая, княжна, — откликнулась спутница, ничуть не задыхаясь от вынужденного разговора. Да и не бежали мы так сильно, отчего пришлось бы хватать воздух ртом. — Приехала к бабке. Она здесь живет в своей родовой усадьбе.

— А кто ваша бабушка, позвольте полюбопытствовать?

— Нечаева Нина Матвеевна, если слышали.

— Врать не буду, нет. Я сам здесь недавно поселился, в «муравейнике».

— Ну а я в другой стороне, — махнула рукой Вероника. — Ближе к парку Ходынского Поля.

— Позвольте узнать, а что за дела вас привели сюда? Вроде учебный год идет, до каникул еще долго. И откуда сами?

— Экий вы любопытный, Андрей Георгиевич, — засмеялась девушка. — Все вам вынь да положи с первого раза! Помучайтесь!

Она прибавила шаг, легко уйдя в отрыв на несколько метров, но я догнал ее, с удовольствием слушая за спиной тихое рычание рынд, вынужденных терпеть наглого мальчишку.

— Вопросы больше задавать не стану, кроме одного, — предупредил я. — Будете здесь бегать только утром, или вечером тоже есть шанс встретиться?

— Пока — да, — с улыбкой сказала Вероника, когда показались ажурные ворота северного входа в парк. — Ну все, Андрей Георгиевич, будем прощаться. Моя пробежка закончилась.

— Всего хорошего, Вероника Владимировна. И не вздумайте сразу в машину садиться. Походите, восстановите дыхание, — я махнул рукой и помчался по дорожке. Мне предстояло пробежать еще полкилометра, чтобы выйти по другую сторону парка. Я бежал с глупой улыбкой на губах, ощущая на сердце необыкновенную легкость.

****

Вероника пыталась угомонить бег суматошных мыслей после встречи с молодым княжичем, и пока Борис — один из рынд, приставленных отцом к девушке — колесил по улицам, анализировала ситуацию.

Ей казалось странным, что новый знакомый с таким серьезным статусом живет в купеческом районе. Может, шутил, что он княжич? Но такими словами нельзя разбрасываться. Тем более, с ней телохранители, которые обязательно доложат отцу о странном пареньке, старательно пытающемся познакомиться с подопечной. Нетрудно догадаться, чем может закончиться для молодого человека слетевшая с языка шутка.

Она пожала плечами. Какая проблема? Пусть у бабушки нет информационного комплекса, сознательно его не приобретавшей, но зато есть телефон, через который можно выйти в Сети и узнать все, что захочешь. Через поисковую строку набила имя недавнего спутника по бегу, хмыкнула, увидев фото. Не врал, значит.

А вот все остальное было весьма интересно и загадочно до мурашек по спине. По каким-то странным обстоятельствам жил до четырнадцати лет в новгородском приюте под фамилией Волховский, и с забавным именем Викентий. Потом его взял под опеку род Булгаковых, но очень скоро появились настоящие родители. Оказывается, у Андрея были и отец, и мама. Только каким образом мальчик оказался в сиротском доме, информации не было. Все, кто крутился возле этой темы, старательно обходили неудобные моменты. Словно поступил высочайший запрет.

А еще княжич Мамонов успел прославиться как пилот экзоскелета, причем не на магическом интеграторе, а на простом «механике», демонстрируя весьма приличные результаты в соревнованиях. Вероника вообще не была фанаткой этого вида спорта, и старалась как можно дальше держаться от подобных развлечений. Испытав легкое разочарование, что и этот мальчишка обуян страстью к железкам, она все же продолжила чтение.

На глаза попались несколько статей про инцидент на острове Болотном во время празднования Дня Рода. Мамонов-Волховский и там отличился, каким-то образом спас важных гостей и императорскую семью от магической атаки террористов.

Вероника задумалась. Да, об этом случае она знала и переживала, что кто-то из Мстиславских мог пострадать. При дальнейшем размышлении стали возникать вопросы иного толка: почему княжич оказался в императорской ложе, будучи обычным пареньком? Не каждому высокородному дворянину такую честь предоставляют, и вдруг пилот УПД запросто оказывается там и попадает вместе с гостями под магический удар. И успешно отражает смертельные плетения. Это говорит о его весьма сильном Даре.

— Возьмем на заметку, — прошептала она, пальцем пролистывая фотографии ложи с разбитыми стеклами и серьезными следами пожара на бетонных стенах и внутри.

В это время машина подъехала к освещенному двухэтажному особняку, расположенному в уютном местечке в двухстах метрах от густых зарослей парка Ходынки. Отсюда был виден даже светящийся купол «Трех китов». Вероника хотела сходить туда, но бабушка предупредила, что это «рассадник купеческого разгула». Туда дворянская молодежь редко заглядывает. Да и кавалера нет, чтобы сводил ее на танцы. А ей очень хотелось.

Борис посигналил, металлические ворота на рольставнях мягко откатились в сторону, пропуская автомобиль в усадьбу. Веронику высадили возле парадного крыльца, и она, помахав рукой стоящему на открытой веранде охраннику, спросила:

— Папа приехал?

— Уже как час дома, боярышня, — откликнулся тот.

Она как раз поспела к ужину; впрочем, на то и был расчет. После душа, переодевшись в домашнее платье, Вероника спустилась в столовую, где уже за столом беседовали отец и бабушка. Князь Елецкий в светлой рубашке, вольно расстегнутой на одну верхнюю пуговицу, улыбнулся, увидев дочь.

— Как пробежка? — поинтересовался он.

— Привет, па! — Вероника поцеловала в щеку отца, потом бабушку, еще весьма бойкую женщину шестидесяти лет. — Привет, бабуля!

— Садись за стол, егоза, — Нина Матвеевна метнула взгляд на горничных, застывших возле буфета, не стала выговаривать внучке за опоздание. — Ирина, Зоя, начинайте.

Пока женщины наполняли тарелки едой, Вероника напрямую спросила у отца:

— Ты знаешь что-нибудь о Мамоновых?

— О каких именно? — удивившись вопросу, князь Елецкий забавно приподнял правую бровь. — Какая ветвь Мамоновых тебя интересует? Графская — Дмитриевых-Мамоновых или якутская?

— «Золотой тойон», — подсказала Вероника.

— А-аа, Георгий Мамонов, — кивнул отец и вдохнул в себя запах свежей ушицы с зеленью. — Графская-то пресеклась, а вот тот род, который ушел в Сибирь, здравствует, и очень даже. Недаром Главу «золотым тойоном» прозывают. Что тебе про них рассказывать? Я сам с Георгием плохо знаком, пару раз виделись в Москве на общих молодежных дворянских посиделках, когда нам лет по восемнадцать было. Он тогда ухаживал за боярышней Аксиньей Гусаровой, всех претендентов разогнал. Дерзкий, вседозволенности много у него было, но Мстиславские его особо не прижимали. Пожурят, пальцем погрозят — и на этом все заканчивается. Потом эта история…

Отец замолчал и стал почаще работать ложкой. Бабушка, словно подтверждая предыдущие слова зятя, покивала.

— Какая история? — не вытерпела Вероника.

— Ника…, — обронила Нина Матвеевна, — дай отцу поесть. Весь день в хлопотах, даже на обед домой не заехал.

— Так получилось, мать, — стал оправдываться князь. — С утра Коллегия, потом встреча с губернатором Москвы, закрутился.

— Да ладно тебе, — усмехнулась Нина Матвеевна. — Будто не знаю, чем подобные вызовы заканчиваются.

— Пааап! — протянула девушка.

— Ох, не отстанешь же! — пошутил отец.

— Не отстану, лучше сразу расскажи!

— Слух пошел, что у князя Георгия пятнадцать лет назад умер годовалый сын, потом пошли опровержения от самого Главы. Следом зашептались, якобы жена с сыном убежала из Рода. Судя по тому, что Мамонов долгие годы землю носом рыл по Москве, Новгороду, Рязани, Ярославлю, вторая версия оказалась правдоподобной. Я не знаю, почему княгиня Аксинья с ребенком уехала из Якутии, почему она прятала его от мужа. Честно, не знаю. У меня своя жизнь, не менее насыщенная, чтобы слушать разные байки про чужую семью, живущую на окраине империи. А почему ты заинтересовалась именно Мамоновыми?

Отец, пряча насмешку в прищуренных глазах, взглянул на Веронику. Та доела суп и кивком поблагодарила дородную горничную Зою за второе блюдо, тут же поставленное перед ней. Не выдержав, рассмеялась, понимая, что выглядит глупо с таинственным лицом.

— Представь себе, встретила на пробежке княжича Мамонова, — призналась она. — Причем, уже второй раз. Оказывается, он живет в районе Хорошевского шоссе, где новый жилой комплекс построили. «Купеческий муравейник» называется.

Нина Матвеевна удивленно хмыкнула, и отказавшись от гуляша, попросила Ирину принести чаю.

— Он мне сам об этом сказал, — правильно поняла сомнения бабушки Вероника. — Живет именно там.

— Может, пошутил так неудачно? — высказался отец.

— Я думала об этом. Не похоже, что шутит. Да и зачем ему?

— Младший сын Главы рода Мамоновых Андрей, — подтвердила Нина Матвеевна. — Недавно официально признан родственниками как младший княжич. Мне известна эта нашумевшая история. Князь Георгий вместе с женой Аксиньей уехали в Ленск, но без сына. Он остался в Москве, что вызвало удивление и недоумение у столичного дворянства. Тем более, что мальчишка совсем недавно находился под опекой Булгаковых.

— История действительно занимательная, — призадумался Елецкий. — Значит, он пошел с тобой на контакт? Причина?

— Увидел красивую девушку, решил познакомиться, — пожала плечами Вероника, ничуть не кокетничая. — Была бы я мальчишкой, тоже, наверное, поступила так же. Я приказала Борису и Паше не вмешиваться. Первый раз они его прогнали, а сегодня у меня взыграл интерес.

— Интерес…, — простучал пальцами по столу Владимир Данилович и внимательно поглядел на дочь. — Сама как думаешь о перспективах? Есть желание познакомиться? Все-таки овеянный славой молодой человек, находится под покровительством императорского рода.

В его голосе прозвучала легкая ирония, относящаяся, скорее, к избитости фразы, чем к реальному факту, о котором знало все дворянство Москвы.

— Ничего пока не думаю, — Вероника все же покрылась румянцем и затеребила край скатерти. — У него таких как я с десяток, наверное. Многие из высоких аристократических домов уже к нему присматриваются. Девчонки часто между собой в привате языками треплются, кто кому интересен. Поневоле прислушиваешься.

— Дружить-то никто не запрещает, — улыбнулся мужчина. — Глядишь, с его помощью вольешься в ряды высокородной аристократической молодежи.

— Ой, не знаю, — отмахнулась девушка. — Ты лучше скажи, когда мама с Вадимом и Ленкой в Москву переедут?

— Не знаю, милая, — развел руками князь. — Нужно найти подходящий дом, оформить купчую, а как это сделать, когда все дни плотно забиты. Принимаю дела, знакомлюсь с сотрудниками. По моим прикидкам, на это уйдет месяц. Тебя еще надо пристроить в какой-нибудь лицей или гимназию. Воевода Иртеньев предлагал помощь, но я пока раздумываю. Или в «Чистые Пруды», в императорский лицей с серьезными перспективами, или в Щукинскую гимназию, которая поближе. Там и программа полегче.

— Думаешь, не справлюсь? — фыркнула Вероника.

— Ты же больше художественная натура, — улыбнулся отец. — Рисовать любишь, музицировать, спортом занимаешься.

— Если есть возможность попасть в императорский лицей, нельзя ее упускать, — здраво рассудила девушка, получив одобрительную улыбку бабушки. — Машина есть, какие проблемы? Ну, буду терять час-два на дорогу, это не так страшно.

— Смотри сама, — с некоторым сомнением ответил Елецкий. — Тогда завтра я поговорю с Николаем Юрьевичем, если у того охота не отпала помогать.

Владимир Данилович, отец Вероники, был начальником губернского отделения государевой Службы Безопасности в городе Ельце, древней вотчине своих предков. От названия города, в общем-то, и произошла фамилия служилого рода. Елецкие по праву считали себя отраслью черниговских князей, а по крови — Рюриковичами. Поэтому князь Владимир Данилович не тешил себя надеждами, что когда-нибудь займет высокий пост в Главном управлении ГСБ. Мстиславские твердо придерживались доктрины недопущения потомков Рюриковичей в государственные структуры, точнее, на высшие должности. Но где-то, видать, собака сдохла, как пошутила боярыня Нечаева, узнав причину приезда в ее усадьбу зятя с любимой внучкой.

Сам глава ГСБ воевода Иртеньев посодействовал переводу одного из опытных офицеров Конторы из заштатного Ельца в огромную Москву. Оставив вотчину на догляд своему младшему брату Демьяну, Владимир Данилович рванул в столицу для принятия дел. Иртеньев планировал поставить его начальником группы по охране и безопасности режимных объектов. Воевода намекнул, что перестановки внутри Конторы уже давно напрашивались, а после теракта на Болотном встали в полный рост. Пока суть да дело, подбор кандидатов — прошло два месяца.

Единственное, чего не мог понять князь Елецкий, почему именно его кандидатура оказалась наиболее предпочтительной. Иногда проскальзывала мысль о какой-то серьезной игре императорского рода с аристократическими кланами Москвы. Чтобы потом бросить на съедение человека крови Рюриковичей. Приходилось отбрасывать подобные мысли, не имеющие конструктива и только влияющие на настроение не в лучшую сторону.

— Спасибо, папочка! — Вероника выскочила из-за стола. — Пойду к себе. Ира, Зоя, было вкусно!

Оставшись за столом с зятем, неспешно потягивающим чай из большой кружки, Нина Матвеевна долго глядела на него с излишним вниманием, пока он не обратил на это внимание.

— Ты что-то хотела сказать, мать?

— Будь осторожен, сын, — ответила Нечаева. — Мне не очень нравится твоя новая служба. Сидели в своем тихом Ельце, и я спокойна была за тебя и твою семью. А теперь Мстиславские дышать в затылок будут.

— У меня тоже появляются неосознанные страхи, — усмехнулся князь. — Но я давал клятву верности императору как государев слуга. В таком случае будет сложно как-то меня зацепить, если сам не вляпаюсь. А я постараюсь не вляпываться.

— А мальчишка этот, Мамонов… Ты же не зря Нике дал разрешение на встречи? Подстилаешь соломки? Верно, Володя. Если будут сложные времена, якутский князь сможет прикрыть тебя.

— Ну, так далеко я не заглядываю, — рассмеялся Елецкий. — Дочери сейчас нужно закрепиться в молодежной столичной стае, а княжич Мамонов поможет ей в этом. Если только он в самом деле тот, за кого себя выдает. Ну ничего, через день-два я буду об этом парне знать все.

****

От парковой зоны до своего дома я пробежал, не запыхавшись, да еще по пути тренировался разгонять энергетическое ядро до разных параметров. Результатом остался доволен. Остановившись перед подъездом, я с резким выдохом выбросил обе руки вперед. Упругая и невидимая волна тяжелого воздуха ударила по кустарникам, росшим вдоль дорожки, взвихрила землю вместе с опавшими листьями и ушла куда-то в сторону шоссе.

Я особо не переживал за последствия. Там плотной стеной стоят тополя и клены, они и примут на себя остатки плотной воздушной массы. Зато после небольшой манипуляции почувствовал себя великолепно. С каждым разом у меня получалось все лучше и лучше манипулировать силой энергии. Пусть иногда перебарщивал, но в целом, была уверенность в овладении наукой невидимого удара. Куан обещал скоро начать тренировки по совмещению моих способностей. Проще говоря, ставить защиту и вести бой с помощью «воздушного кулака».

— Андрей, — окликнул меня дядя Стефан из-за перегородки, — к тебе гости заявились. Трое молодых людей, которых я впервые вижу, сказали, что из лицея «Чистые Пруды». Честно говоря, не поверил я им, но один такой шустрый меня заболтал. На принцип я не пошел, пропустил их. Не держать же их на улице, тем более, с ними барышня такая очаровательная. Позвонил твоему водителю, он дал согласие.

— Спасибо, дядя Стефан, — я не скрывал удивления. Кто бы это мог быть? Варианты, конечно, сразу начал прокручивать, поднимаясь по лестнице. Булгаковы или действительно кто-то из моих одноклассников. Но почему ни одной машины со знакомыми гербами возле дома не видел?

Открыв дверь — у Куана и меня были свои комплекты ключей — я вошел в дом и замер, вслушиваясь в неясные голоса из гостиной. На кухне что-то шипело и булькало. Наставник готовил ужин, но мое появление не проморгал. Я всегда удивлялся, как он умудряется услышать меня.

— К тебе гости, — выглянув из кухни в коридор, подтвердил слова консьержа Куан и мотнул головой вглубь квартиры. — Я этих ребят не знаю, но они утверждают, что твои лучшие друзья, каких в жизни не было. Надеюсь, это не злодеи, убивать никого не придется.

Опять эти шуточки с замогильными нотками. Ну вот как ему удается?

Раздираемый любопытством, я все-таки не стал торопиться. Сначала скинул кроссовки и переоделся в домашние тапочки, потом помыл руки — и лишь затем пошел в гостиную.

— Ну, наконец-то, — услышал я насмешливый и знакомый голос. — Изволите задерживаться, Андрей Георгиевич.

— А уж как я вас рад видеть, господа Назаровы, — мои губы сами по себе растянулись в большую улыбку.

Глава 8

1

Появление Назаровых стало сюрпризом. Я был удивлен и обрадован одновременно. Видимо, на моем лице была написана вся гамма чувств, что Ярослав, Миша и Полина рассмеялись, а потом окружили меня и стали бурно приветствовать. Парни крепко жали руку, хлопали по плечу, а их сестра поцеловала в щеку, вызвав приступ бешеного сердцебиения. Легкий запах духов взбудоражил меня еще больше.

Братья Назаровы для визита в мой поток времени предусмотрительно надели неброские джинсовые костюмы и спортивные туфли. Отличие было лишь в рубашках. Ярослав предпочел темно-бордовую в клетку, а Миша — однотонную черную. Такую одежду у нас сплошь и рядом носила молодежь из мещанского сословия, так что на них вряд ли обратят внимание, буде они разгуливать по городу.

Полина была в темно-синих облегающих брючках из джерси и в вязаном белом свитере. На ногах — черные туфли на низком каблуке, но даже они не помешали девушке визуально выглядеть рослой, нисколько не уступая парням. Жгуче-каштановые волосы собраны в замысловатую прическу, которую удерживала изящная серебряная заколка в виде крыльев бабочки. Можно было рассмотреть на этих крыльях тонкие черточки рун. Похоже на защитный артефакт.

— Я так рад вас видеть! — воскликнул я, когда суматоха улеглась и гости снова сели на диван. — Признавайтесь, чья идея? Как вас Никита Анатольевич всех отпустил?

— Тут и гадать не надо, — усмехнулась Полина, посверкивая зелеными глазами. — Ярик все нервы папеньке вытянул, мамуль наших подговорил и убедил слащавым голосом. Он же у нас любимчик, кто откажет ему в просьбе?

— Вообще-то я планировал один смотаться в гости, — доверительно произнес Ярослав, подмигивая мне, что сразу стало понятно, с какой целью. — Но кое-кто раскрыл мои планы и шантажом выбил место в портале.

И он посмотрел с укором на Полину. Та фыркнула и показала кончик языка.

— Сам где-то проболтался, — добродушно произнес я.

— Был нем как могила, но кое у кого есть серьезные возможности копаться…

— Ярик, замолчи! — предупреждающе воскликнула Полина. — Иначе я тебя так оттреплю на полигоне, что надолго забудешь про свои путешествия!

— Ладно, ладно! — выставил перед собой ладони Ярослав, сразу сбавив тон. — А если честно, инициатором нашего путешествия была Полина Никитична. Она так за тебя переживала с того момента, как ты нас покинул, что мое сердце не выдержало слез красавицы. Мишка, как истинный джентльмен, поплелся за нами.

— За тобой не приглядишь — вляпаешься во что-нибудь, — флегматично откликнулся Михаил.

— Ярик, ну ты и гад! — у Полины ярко заполыхали щеки, она с гневом посмотрела на брата, затрепетав ресницами. — Разве можно девушку в неудобное положение ставить? Ну да, я беспокоилась о нашем госте, это нормально. Но ты же так хитро все провернул, что ни у кого не возникло мысли, чья это идея. Мы решили присмотреть за ним, Андрей, чтобы он дров не наломал! Кстати, а как к тебе обращаться? Андрей или Вик?

— Как хотите, — я усмехнулся и обвел взглядом поочередно всех троих. — Хм, а откуда вам известно о моем новом имени? И как нашли меня?

Присев в свободное кресло, стал ждать признаний. Ребята переглянулись между собой, Мишка едва заметно кивнул Ярику. Тот откинулся на спинку дивана и с довольным видом заговорил:

— Начну издалека. Когда я так спешно покинул гостеприимный особняк Булгаковых в Евпатории, перед этим нацепил на тебя метку. Ты этого не заметил, а я мог отслеживать твое местоположение без особого труда. В общем, когда решено было тебя навестить, мы просто вышли на полянку перед домом, обнялись крепко — и вуаля! Метка выбросила нас в твой поток. Почему я так заторопился с путешествием? Есть проблема: метка со временем начинает гаснуть, отчего получается недолет или перелет, если можно так выразиться. Ну и появилась опасность, что в скором времени я вообще не смогу отыскать путь к тебе. Короче, выбросило нас в районе Хамовников. Отец учил: если попали в чужую Явь, начинайте с изучения газет, где можно найти любую нужную информацию.

— Я помню, — киваю в ответ, — как ты хотел узнать дату прибытия. Значит, попав сюда, вы начали искать меня через газеты?

— Да, — подтвердил Ярик, а Полина с интересом поглядывала в мою сторону, изредка накручивая вьющийся локон на палец. — Я точно знал, что ты живешь с опекунами Булгаковыми, поэтому для начала выяснил, где находится их поместье. На такси доехали туда, но нас охрана не захотела пускать с распростертыми объятиями.

— В самом деле? — оживился я. — В наглости тебе точно не откажешь! И на какие шиши вы катались? Деньги-то у нас разные!

— Ха! Фигня все это! — отмахнулся Ярик, замявшись.

— Мы немножко нарушили закон, — пояснил Миша. — Полина очаровала таксиста, а я влез в его голову, создал нужную картинку. Ну, бесплатно мы катались, признаем! Не золотом же расплачиваться или драгоценностями! Сразу бы заинтересовались нашей компанией.

— Будешь дальше слушать? — в нетерпении поделиться историей воскликнул Ярослав.

— Конечно! А может, вам чаю с печеньем? Голодные, наверное, — спохватился я.

— Скоро ужин! — крикнул из кухни Куан. Вот же звериный слух у человека!

Ярик продолжил:

— Мы аккуратно расспросили охрану и выяснили, что молодой человек Викентий Волховский перестал существовать на бренной земле, а вместо него появился княжич Андрей Мамонов, который в данный момент съехал из поместья в неизвестном направлении. Возможно, и вовсе Москву покинул вместе с обретенными родителями. Но я-то знаю, что ты здесь, метка врать не будет! Только не мог я точно локализовать ее, вот в чем дело! Пришлось ехать в Императорскую библиотеку, где после тщательного изучения газет узнали о твоем волшебном превращении из гадкого утенка в прекрасного лебедя.

Ярик витийствовал вдохновенно, Миша усмехался, а Полина сдержанно улыбалась, все так же поглядывая на меня своими зелеными глазищами, отчего я чувствовал себя… кхм, очень волнительно.

— Мы за тебя очень порадовались, но вот где ты спрятался? Сестренка подсказала, что в информационных электронных Сетях плавает гораздо больше информации, чем в газетах. В библиотеке как раз нашлось несколько терминалов с выходом в общие Сети. Часа два потратили на поиски, но зато узнали, что ты теперь учишься в императорском лицее «Чистые Пруды», — Ярик вздохнул, набирая в легкие воздух. — По опыту нашей Яви было понятно, что дирекция лицея не даст нам никаких данных по твоему местонахождению, и тогда я выдвинул одну идею.

По довольной физиономии Ярика было видно, что риск этот оправдался на все сто процентов.

— Чего замолчал? Дальше колись!

— Обормот! — рассмеялась Полина. — Он же нашел открытую страничку той девушки, о которой грезил все время после твоего ухода. Наташа Тучкова, кажется? Она переписывалась с какой-то княжной Лидой, там и промелькнул адрес. Точнее, только локация, Хорошевское шоссе. Снова запудриваем мозги таксисту, мчимся в Хорошево, а Ярик отслеживает интенсивность сигнала в астральном поле. Когда маячок засверкал всеми цветами радуги, мы остановили машину и стали постепенно сужать место поиска. Вышли на этот дом, а дальше ты знаешь.

— Консьержу вы тоже мозги затуманили? — догадался я.

— Пришлось, — развел руками Ярик. — Он же не пускал нас, хотя мы убеждали его, что учимся в одном классе. Не поверил. Но после непродолжительной беседы его вдруг потянуло на откровенность. Любезно подсказал номер квартиры, даже хотел проводить.

— Подожди, я все никак не могу понять, — обвел взглядом ребят и остановился на Ярике. — А как ты подсадил маячок? Мой Дар отрицает любое воздействие магии. Он бы уничтожил маячок в ауре.

— Ага, так и должно быть, — ухмыльнулся Назаров, — если цеплять следящее плетение в ауру по всем канонам магического искусства. Я знал, что антимагия не даст ни малейшей возможности заякорить тебя. Отец подсказал, как обойти эту проблему. Он в молодости частенько проделывал такие фокусы.

— Расскажешь?

— Я умею укрывать маячки во временной капсуле, — сделав страшные глаза, прошептал Ярик, а Полина только покачала головой, показывая свое отношение к выходкам братца. — Создаю ее и помещаю в ауру человека на одну минуту назад. Что, не понял? Грубо говоря, у меня есть возможность «ходить» не только между мирами, но затормаживать время на несколько секунд. Вот сейчас я обновил твой маячок, и он будет тихонько сидеть в капсуле на одну минуту раньше. Твой Дар живет вместе с тобой здесь и сейчас, антимагия не замечает прошлого. Ну, допер, княжич?

— Думаю, я тебя понял, — я был впечатлен. Оказывается, барон Назаров много чего умеет, и надо бы с ним еще раз встретиться. Вдруг ему удалось раскрыть механизм появления Разрушителя?

— А кто такая Лида? — полюбопытствовала Полина.

— Великая княжна, внучка императора, — вздыхаю я и ловлю завистливые взгляды Миши и Ярика.

— Какой молодец! — засмеялась девушка и захлопала в ладоши. — Вот это по-нашему, по-назаровски! Учитесь, обормоты, как надо правильно выбирать друзей!

— Сестра, ты недооцениваешь наши связи, — возмутился Миша. — Как раз наоборот, с нами стараются дружить, заручиться поддержкой рода. Мы находимся в лучшем положении, не как пятнадцать лет назад, когда отец только-только закрепился в столице.

Из кухни потянуло чем-то вкусным и будоражащим обоняние. Я заметил, как непроизвольно сглотнул слюну Ярик, да и у меня во рту свело. Собрался было пойти на кухню, чтобы приготовить какие-нибудь закуски, но тут Куан заглянул в гостиную и пригласил нас ужинать.

Впервые я оценил размеры кухни. Даже раздвинутый Куаном стол занял лишь половину помещения. Мы свободно разместились за ним, не мешая локтями друг другу. Ребята и в самом деле были голодными, и сразу же накинулись на приготовленную курицу в кисло-сладком соусе с рассыпчатым рисом. Я деликатно прекратил расспросы, давая им насытиться.

— А это что за салат, дядя Коля? — поинтересовалась Полина, показывая на большую салатницу, стоящую прямо посреди стола. — Можно мне отдельно, пока он еще живой?

— Называется веча, — Куан с довольным видом щедро наложил в чистое блюдо салат и подал девушке. — Это салат с говяжьим мясом, огурцами, луком, перцем и со специями. Под соевым соусом. Я раз в неделю готовлю что-нибудь из корейской кухни. Так получилось, что именно сегодня…

— Не, все вкусно, Николай! — Ярик уплетал за обе щеки не только курицу и салат, но и умудрился наложить себе с горкой рыбных палочек, умело обжаренных во фритюре. — Серьезно, не переживай!

— Приятного аппетита, молодые господа, — поклонился Куан и собрался выскользнуть из кухни.

— А вы разве с нами не посидите? — удивилась Полина.

— Вы — гости моего господина, а я всего лишь его слуга, — наставник сложил ладони перед грудью. — Если захотите добавки, ни в чем себе не отказывайте.

Он снова изобразил поклон и тактично исчез из кухни.

— Какой забавный слуга, — хмыкнул Миша. — Судя по разнообразным силовым тренажерам и макиваре, гоняет он Андрея как сидорову козу не поварешкой, а кое-чем посерьезнее.

— Ты прав, — сознался я с улыбкой, бросая взгляды на Полину, но так, чтобы не смущать ее. — Ежедневные тренировки укрепляют дух и тело, говорит Куан. Попробуй поспорить, сразу нагрузит дополнительными занятиями.

— Мальчики, кто будет чай? — спросила Полина. Мальчики дружно выразили желание. — Андрей, помоги, пожалуйста, с чашками-кружками. У вас есть варенье, печенье, конфеты?

— Черничное, вишневое, — я с радостью бросился доставать из холодильника банки с вареньем и раскладывать его по стеклянным розеткам, пока девушка хлопотала с чайником и кружками.

Потом мы пили свежезаваренный чай (Куан и тут постарался), болтали о разных пустяках. А меня раздирало любопытство. Какая же все-таки истинная причина появления молодых Назаровых у меня в гостях? Вряд ли обычное беспокойство за какого-то там мальчишку. Подумаешь, мимолетное знакомство. Что-то они скрывали. Не просто так сели в такси и приехали из другого города, а пересекли границу миров! Так какова истинная сила Ярослава? Кто он такой, что запросто разгуливает по разным вселенным?

— Ребята, скажите честно, какая причина толкнула вас на путешествие? — я обвел взглядом притихших Назаровых. — Не поверю, что вы забеспокоились обо мне. Точнее, хотелось бы, чтобы было так, но…

— Какой проницательный, а! — вздохнул Ярослав и жалобно посмотрел на Полину. — Сестренка, расскажи сама, а то не поверит.

— Ты сам создал образ несерьезного человека, вот и отдувайся, — припечатала его девушка и сверкнула изумрудными зрачками. — Ярик, я поражаюсь твоему безудержному оптимизму! Порой бесить начинаешь! Нахватался всякого, расхаживая по мирам! Пора отцу принимать меры.

— Все-все! — рассмеялся брат и выставил перед собой ладони. — Лесопилка начала свою работу!

Полина зачерпнула ложечкой вишневого варенья, аккуратно отправила в рот, облизала губы, улыбнулась.

— Представляешь, Андрей, это у нас длится уже два года, когда Ярик стал самостоятельно шарахаться по чужим мирам. Единственное место, куда ему разрешено ходить без каких-то серьезных ограничений, это Явь, где живут его родные бабушка и дедушка. Это родители мамы Даши, — пояснила она. — А в остальном наш Ярослав не знает меры. Ну, ладно, скажу, почему мы здесь. За тебя беспокоится папа. Он лично хотел вместе с Яриком прийти в твою Явь, найти тебя и убедиться, все ли в порядке. Как у тебя со здоровьем после медицинской капсулы, развивается ли антимагический Дар, может стоит что-то подкорректировать в организме. Самое же главное — твои способности уникальны, чтобы вот так просто отпускать тебя с риском потерять навсегда.

— То есть, я как подопытный кролик? — хмурю брови и прячу глаза за поднятой чашкой.

— Извини, ты не прав, — мягко ответила Полина. — Наш отец — очень опытный артефактор, помимо иных способностей, и твой Дар всерьез перевернул представление об антимагии. Если честно, в нашем мире упор делается на искусственные блокираторы и вспомогательные магические препараты. А чтобы вот так спокойно по земле расхаживал человек с отрицательной магией — такого нет. Что влияет на появление антимага, какие факторы? Ты пойми, такой шанс узнать о феномене Разрушителя вряд ли еще выпадет в ближайшие сто лет. Папа сам хотел поближе познакомиться с тобой, не отвлекаясь на домашние и клановые дела, но у него совсем нет времени. Клан большой, каждый день требуется его присутствие на предприятиях, то на различных мероприятиях, устраиваемых императором. В общем, решил послать нас на пару дней. Осмотреться здесь, тебя повидать. Теперь можно со спокойной душой обратно. Ты не пропал, даже родителей обрел.

— Спасибо за такую заботу, — на душе потеплело. Вроде бы чужие люди, которые ничем мне не обязаны, скорее — наоборот, я у них в неоплатном долгу. Но в голове вертелась одна мысль. Барон Назаров не зря вспомнил обо мне. Видать, появилась какая-то потребность в моих способностях. Не верится, что он просто так взял и отпустил своих детей одних в чужую Явь. Даже учитывая их одаренность и умение противостоять чужой магии, ребята все равно еще молоды и неопытны. Вот тот же Ярик иногда безрассуден и горяч, не просчитывает свои шаги. И Никита Анатольевич позволит рисковать наследниками рода?

Скорее всего, ребята здесь под прикрытием клановых бойцов, пришел я к заключению, осмыслив рассказ Полины. Не буду показывать, что не во всем поверил Назаровым. Если у них какая-то миссия, сами раскроются. Без меня им будет тяжело ориентироваться в чужой Москве.

— А еще папа просил передать тебе подарок, — сказала девушка. — Попьем чай, покажу.

Я с помощью Полины убрал со стола посуду, удивляясь, насколько эта девушка проста в общении и не чурается обычной домашней работы. Но только она открыла кран, появился Куан и мягко попросил нас покинуть кухню.

— Я бы помогла, — покраснела Полина.

— Не стоит, молодая госпожа, вы в гостях, — Куан прищурился, играя парня-простачка. — Я приберусь. А вы отдыхайте.

Вернувшись в зал, мы снова расселись там же, где и раньше. Полина принесла из прихожей черный пакет и извлекла из него лакированный, цвета вишни, тубус. Размером он был примерно сантиметров пятнадцать, и кажется, сделан из настоящего дерева, а не из плотного картона. Вещь сама по себе красивая, а вот что внутри — я не ожидал.

— Миша, открой, — попросила девушка. — Боюсь, ногти сломаю.

Крышка и в самом деле была плотно закрыта, но Михаил, покрутив ее вперед-назад, с легким щелчком открыл. Просунул внутрь палец и вытащил свернутый в трубочку какой-то лист бумаги, только странный на вид: плотный, светло-коричневого цвета, и вдобавок ко всему запечатан сургучной печатью, на которой был оттиск незнакомой мне руны.

— Древняя рукопись? — пошутил я, но сердце сжалось от предчувствия. А вдруг этот свиток содержит знания об антимагии?

— Нет, магический свиток на рунах, — пояснила Полина. — Ты можешь даже держать его в руках, ничего не произойдет. Применишь его, когда действительно станет очень тяжело, и твоя антимагия не сможет помочь.

— А что в нем? Какая стихийная Сила? И как применять? — я держал в руках подарок и гладил по нежной коже. Настоящая. Наверное, телячья.

— Я не знаю, Андрей, — покачала головой девушка. — Отец ничего не сказал. Но способности одного такого свитка таковы, что он может разрушить половину города. Смотря что в него вложить. Активация свитка происходит после слома печати.

— У Никиты Анатольевича огромные таланты, — уважительно сказал я, пряча свиток в тубус. — Передайте ему мою искреннюю благодарность.

Потом я поинтересовался у ребят, какие у них планы на завтра. Если бы не занятия, прогуливать которые мне нежелательно, то могли бы покататься по Москве. Интересно же, как видится Назаровым город в разных мирах.

— Если оставишь нам ключ от квартиры и денежек дашь немного, то мы сами себе развлечения найдем, — уверил меня Ярик.

— Он точно к Тучковой собрался! — ахнула Полина. — Ярослав, даже не думай!

— Да ладно тебе! — отмахнулся брат. — Ты с ума сходишь, как только я разговор о Наташе завожу. Почему бы не встретиться, в кафе не сходить? Да и вы познакомитесь. Разве тебя это обязывает к чему-то? Послезавтра нас уже здесь не будет.

— Денег дам, — кивнул я. — Но сестру свою послушай. Не надо сейчас возле Наташи крутиться. Тучковы всерьез настроены отдать дочь замуж за Куракина, да и сама девушка осознала, что иные варианты ведут лишь к большим проблемам.

— Слушай умных людей, оболтус! — Полина легонько хлопнула ладонью по затылку брата. — Разве в нашей Яви не хватает красивых девушек?

— Эх, все настроение испортили! — поджал губы Ярик. — Андрюха, у тебя есть гитара? Сейчас бы сбацал что-нибудь этакое! Я в том мире, где люди в космос летают — ну, ты помнишь, был у нас разговор — много хороших песен услышал!

— Нет, к сожалению, — развел я руками. — Не любитель бренчать на струнах. Если хочешь, завтра купи. Где-то неподалеку видел музыкальный магазин.

— Да зачем она мне на один день? — усмехнулся друг. — Деньги только тратить.

— У меня останется. Когда в следующий раз приедешь — будет чем заняться.

— Договорились.

За окном уже висела густая октябрьская ночь. Мы вышли на лоджию и полюбовались разноцветной рекой огней, залившей шоссе.

— Москва никогда не спит, — пробормотал Ярослав. — У нас старая столица тоже суматошная, но твоя, Андрюха, переплюнула во сто крат. Такая энергетика бешеная, что Источник не нужен для подзарядки.

Полина, прикрыв ладошкой рот, зевнула. Я спохватился. Ребята устали, весь день меня разыскивая в незнакомом городе только по маячку, а это требует невероятного напряжения сил. Да еще успевали создавать иллюзии, морочили людям головы, чтобы добраться до нужного им человека.

Полине я отдал пустующую спальню, в которой она сразу же стала хозяйничать с довольным видом; парням выделил раскладывающийся диван с комплектом постельного белья, пожелал всем спокойной ночи и уединился у себя. Лежа в кровати, задумчиво разглядывал отобранный у Ефимова браслет Рипли. Гладкий двенадцатигранный цилиндрик до сих пор излучал блеклый зеленый свет, а я силился почувствовать его, но холодный камень не откликался, как будто испугался моей антимагической силы. Как странно: предмет, сделанный из какого-то камня и живой человек должны, по сути, тянуться друг к другу. В нас обоих заложен принцип разрушения магии, и поэтому браслет отказался работать против меня. Но что делать дальше? Бить ли тревогу, что в Москве появились вот такие опасные штуки? Если промедлю, не случится ли беды?

Допустим, отдам браслет отцу. Не навлеку ли я таким образом беду на свой Род? Например, я не совсем уверен, что имперские службы не контролируют телефонные звонки или переписку по Сетям. Стоит мне связаться с князем Мамоновым и рассказать об артефакте, Мстиславские тут же узнают об этом и постараются решить проблему кардинально. Для них род Мамоновых станет врагом. Как бы война не началась.

Поставлю в известность Брюса — не воспользуется ли император шансом для уничтожения самого главного соперника на политическом поле России?

Для меня подобные мысли отдавали некой детскостью; я мало знал, какие отношения между родами и кланами, чем мотивируются те или иные соглашения, уступки или союзы. По-прежнему находясь внутри огромного механизма с грохочущими зубастыми шестернями, я рисковал попасть в них и быть перемолотым без жалости. Об этом меня предупреждал отец. Не так аллегорически, а вполне ясно и доходчиво.

Сейчас я всего лишь юнец из родовитой семьи, у которого расписана цель на несколько ближайших лет: закончить лицей, поступить в университет, завести дружбу с влиятельными аристократическими семьями, или, вернее сказать — со своими сверстниками, с которыми в будущем придется или конкурировать или дружить.

Даже не знаю, как поступить. Наверное, оставлю блокиратор у себя. А Федьку Ефимова надо прижать пожестче, чтобы не рыпался и приглядывал за теми, кто соберется приобрести артефакт.

А на зимних каникулах нужно съездить к родителям и там поговорить с отцом без лишних ушей. Заодно и с родичами познакомиться. Решив для себя тяжелую дилемму, я поворочался еще немного, но тут зазвонил телефон. На экране высвечивалось имя опекуна.

— Слушаю вас, Иван Олегович, — придавая голосу сонливость, сказал я.

— Доброй ночи, Андрей, — без всякой подначки ответил Булгаков. — Извини, что так поздно звоню. Недавно домой вернулся. Света мне рассказала о твоем желании забрать «скелет» из мастерской.

— Да, я хочу его перевезти в лицей, уже договорился насчет помещения и диагностики.

— Ну да, ты же будешь выступать за новую команду, и бронекостюм нужен под рукой, — согласился князь. — Я не против. Когда тебя ждать?

— Хочу в среду после обеда подъехать. Только нужно предупредить охрану, чтобы пропустила. И еще… Экзоскелет изготовлен на ваши средства. Как я могу компенсировать издержки?

— Не говори ерунды, Андрей, — хмыкнул Булгаков. — Он стоит таких денег, что вряд ли твой отец будет доволен тратами на железяку. Считай, что это подарок от нашего Рода. Без каких-либо обязательств. Ты и так уже принес пользу гербу Булгаковых. Забирай и пользуйся на здоровье. Я распоряжусь насчет брони, можешь сразу подъезжать к мастерской и забирать.

— Спасибо, Иван Олегович!

— Не за что, княжич, — усмехнулся бывший опекун. — Удачи тебе в новом статусе. И не забывай нас. Старейшина, кстати, тебя частенько вспоминает. Людмила Ефимовна привет передает. Может, забежишь, проведаешь.

— Обязательно зайду.

— Ну, тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи!

Я отключил вызов и облегченно вздохнул. Одну проблему решил. Честно, боялся, что придется выкупать экзоскелет и серьезно раскошелиться. Быть должным Булгаковым мне не хотелось, как и любому аристо. Недаром Мстиславские постарались как можно быстрее погасить часть долга жизни после диверсии на Болотном. Тоже понимают, что чем дольше затягиваешь с отдачей, тем больший вес приобретает этот пресловутый долг. Только сейчас я понял, что поторопился. Надо было ждать и ждать, повышая ставки. Зачем мне была нужна экспертиза, когда и так через три года мог спокойно обрести свою семью? Не знаю, на тот момент я считал правильным определиться, кто же я на самом деле.

Ну а опекун оказался благородным человеком, о чем я всегда догадывался. Просто со Старейшиной уживаться тяжело, вот и приходится подстраиваться под каждый его каприз.

Я взбил подушку, поворочался с боку на бок, устраиваясь поудобнее и, наконец-то, заснул.

2

Наставник еле-еле растолкал меня и сонного заставил одеваться в спортивный костюм.

— Не болеешь — беги, — нравоучал он в прихожей, когда я завязывал шнурки на кроссовках. — Появилось время — укрепляй свой воинских дух и тело. Только так станешь сильным.

— Какой ты зануда, Куан, — пробурчал я и попрыгал на месте. — Ребята встанут, накорми их, а то опять целый день по Москве голодными шарахаться будут. Я на столе у себя в комнате оставил деньги, дашь им, не забудь.

— Все исполню, господин, — кивнул наставник и выпроводил меня наружу.

Выскочив на улицу, я осмотрелся по сторонам. Молочный туман безраздельно властвовал над Москвой. Мелкие капельки влаги стали оседать на лице и руках. Поежившись, я рванул по знакомому маршруту, втайне надеясь, что встречу Веронику. Если удастся, приглашу ее на прогулку в выходные дни, мороженым угощу.

Пока бежал, согрелся, размял мышцы особыми упражнениями. В парке было немноголюдно. Увидел парочку пожилых людей, гуляющих со своими собаками, такого же бегуна, которому не спится, каждому приветливо кивнул.

Веронику я встретил на втором круге. Видать, она только-только приехала на своей машине и начала наматывать километры. Чуть позади нее пристроились оба телохранителя. Видать, папаша у девушки человек серьезный, не оставляет дочь без присмотра. По мне, это всего лишь показатель статуса, не более. Захоти кто-то провернуть акцию похищения — сделает это в любом случае. Атака на императорскую ложу лучшее тому подтверждение. Как бы ни старалась охрана — проворонили злодеев.

Я усмехнулся, прибавил скорости, обогнал рынд и пристроился рядом с Вероникой, услышав за спиной бурчание одного из них:

— Опять этот нахаленыш объявился. Слушай, Пашка, давай, проучим его? А то совсем никакого уважения к старшим.

— Я не против, — выдохнул второй. — Давно выпрашивает. Хорошо бы в багажник закинуть и подальше в лес отвезти.

— Ага, чтобы проникся, — поддержал его товарищ.

Но оба так и продолжали сопровождать нас, не приближаясь. Вероника уже спокойно восприняла мое появление, даже улыбнулась, помахала рукой.

— У меня предложение, — сразу беря быка за рога, выпалил я. — Приглашаю в субботу погулять в парке Ходынки или куда-нибудь съездим.

— Вы, Андрей Георгиевич, бестактный невоспитанный юноша, — упруго отталкиваясь ногами от дорожки, произнесла Вероника. — Третий раз видимся не в самом подходящем месте, а вы уже возомнили о себе невесть что. С чего вдруг взяли, что я соглашусь? И вообще, не хочу на Ходынку. Она мне уже глаза мозолит. Каждый день ее вижу.

— Попытаться стоило, — парировал я. — Назовите свои варианты, что вам интересно более всего. Съездим на Воробьевы горы или на какие-нибудь аттракционы, в кино. Выбирайте, а я заеду за вами на машине.

— Хм, какая обширная культурная программа, — усмехнулась девушка. — А в Третьяковку или в Художественный музей слабо? Любите живопись?

— Сейчас мне нужно было соврать, но я честный дворянин, — гляжу в искрящиеся смехом глаза Вероники. — Не очень.

— Больше увлекаетесь боями на экзоскелетах, проводите все свободное время в мастерской, любовно протираете тряпочкой броню?

— Ого, вы уже выяснили мои увлечения?

— Было время, заинтересовалась, как и вы, надеюсь, обо мне. Так что скажете, честный дворянин?

Я скромно промолчал, продолжая бежать бок о бок с девушкой. А что говорить? Что не удосужился посмотреть, кто такие Елецкие, чем знамениты, какую государственную должность занимает отец Вероники?

— Если вам безразличны бои на УПД, я согласен вообще о них не говорить! Есть много других тем, — обронил я.

— Ну, ладно, — протянула Вероника и надолго замолчала, мерно передвигая ноги в такт со мной. Метров через двести она произнесла: — Так и быть, приглашайте меня. И заранее обдумайте план мероприятий. Раз мы будем видеться довольно часто, как я подозреваю, то давай на «ты». Смешно, ей-богу, расшаркиваться друг перед другом.

— Полностью согласен и поддерживаю! — я обрадованно кивнул. Быстро кинул взгляд на часы. Пора домой, иначе придется Куану лететь по дороге с нарушениями правил, чтобы подопечный не опоздал на учебу.

— Торопишься? — правильно расценила мой жест Вероника.

— Учеба. За нарушение дисциплины можно схлопотать санкции.

— И где учишься? Наверное, в Щукинской?

— В «Чистых Прудах».

— О-оо! — со странной интонацией протянула девушка и поглядела на меня с хитрецой. — Серьезный лицей. Тебе и в самом деле нужно поторопиться.

Мы расстались у южных ворот. Я помчался домой, а Вероника продолжила наматывать свои положенные круги.

Куан уже приготовил завтрак на всю нашу компанию и успел переодеться в стильный серый костюм с белоснежной рубашкой.

— Молодежь еще не встала? — пошутил я, быстро поглощая сырники со сметаной.

— Спят. Не стал их будить, — отчитался наставник. — Деньги и запасные ключи от дома положил на журнальный столик. Я пошел вниз, подгоню машину к подъезду. Не задерживайся.

Через несколько минут я развалился на заднем сиденье «Фаэтона, и пока Куан гнал машину по Хорошевскому шоссе, еще раз просмотрел учебники, по которым задавали домашнее задание. Сегодня день не так сильно загружен, всего пять уроков, внеклассных мероприятий не ожидается. Подключил телефон к Сетям и стал искать все про Елецких. Присвистнул. Оказывается, отец Вероники офицер ГСБ в звании полковника. Служит в губернском отделении, в родовом городе Ельце. Надо же, целый город под личным управлением, а это — на минуточку — почти сто тридцать тысяч человек с маленьким хвостиком. Так что Вероника — богатая невеста с серьезным приданым.

А господин Елецкий, судя по коротким новостным строкам, получил новую должность и будет отвечать за охрану режимных объектов. То есть Кремль, Зарядье, всевозможные резиденции, где появляется император и его наследник — цесаревич Юрий. Что-то мне подсказывает, что Вероника в скором будущем окажется моей одноклассницей. Она одного со мной года рождения. Неужели отец не захочет отдать ее в престижную школу? А в Москве, кроме «Чистых Прудов», их нет. Вернее, существуют подобные лицеи, но их ранг куда скромнее, да и не стремится никто переплюнуть императорскую курию. Иначе подобный афронт будет выглядеть дерзким вызовом.

Ну что ж, я буду только рад увидеть Веронику. Справедливости ради, стоило опасаться бури, которая разразится, если она появится в нашем классе. Одна Нина Захарьина всю кровь свернет, чтобы оградить меня от конкурентки. Не будем забывать и о Великой княжне Лидии, которой тоже не чужда женская ревность.

Мы доехали до центрального входа, наставник плавно затормозил машину, и не заглушая мотор, вылез наружу, блистая элегантностью и чопорностью. Он даже солнечные очки не снимал, хотя на улице сегодня было облачно.

Куан не стал менять ритуал. Распахнул дверь, низко поклонился, выпуская меня. К чудачествам моего водителя лицеисты уже привыкли. А вот на машину поглядывали с интересом, особенно старшие ребята. В их глазах читалась зависть. Не от иностранной модели — чего в ней такого, что не могли сотворить отечественные автоконцерны? — а от того, что княжич Мамонов, в отличие от многих, не скован семейными запретами, живет себе в удовольствие, разъезжает на мощном авто, да еще с возницей-азиатом, гнущим передо мной спину. А это тоже плюс в мою копилку.

Плевать. Мне можно. Пятнадцать лет как безродный пес, пусть и не знавший, что у меня есть семья. Это дела не меняет. Да, я подозревал, что отец оставил в Москве людей, присматривающих за мной помимо Гусаровых. И Куан об этом осведомлен. Наверняка встречается с ними, пока я в школе сижу, получает рекомендации или докладывает, как молодой княжич провел день.

Да, еще есть родственники по матери. Они не беспокоят меня по пустякам, звонил лишь дед Федор и интересовался, нужна ли какая помощь, и просил не стесняться, если что-то понадобится. Вот это мне нравится. Не докучают, не навязываются с опекунством. Хватит, надоело.

В классе меня ожидал сюрприз. Как обычно поздоровался с одноклассниками, пожал руку Мишке Кочубею, Даньке Захарьину и остальным ребятам кроме Куракина (он сам особо не стремился к сближению), ко мне подошла Аня Долгорукова, и опустив глаза долу, отчаянно краснея, сказала с запинкой:

— Андрей Георгиевич, я приношу свои извинения за недостойное поведение после дуэли с моим братом. Вы должны понять, что я была расстроена и зла на вас из-за его поражения. Причина, конечно, глупая. Дуэль вами выиграна по всем правилам. Еще раз прошу простить с надеждой, что вы не будете игнорировать мое присутствие и дадите возможность общаться.

В классе наступила изумленная тишина, в которой отчетливо слышалось жужжание мухи, ловко спрятавшейся от наступающих холодов в уютном помещении среди растений. Я тоже растерялся на мгновение и взглянул в серые глаза Долгоруковой, в которых проблескивали алые искорки Огненной стихии. Пытался увидеть, насколько Аня искренна в словах, но обнаружил только обеспокоенность и надежду.

— Я принимаю ваши извинения, Анна Степановна, — сориентировавшись, протягиваю руку, в которую вложила свою ладошку девушка, и легонько пожав тонкие теплые пальцы, отпускаю. — Поверьте, я нисколько не злюсь, что вы так отреагировали на поражение своего старшего брата. Он дрался достойно. Никогда не видел такого мастерского исполнения Дара. И да, вы можете запросто общаться со мной. Я никого не кусаю и не ем на обед!

Корявая шутка развеселила всех, даже Долгорукова улыбнулась. Румянец стал бледнее; она еще раз изобразила легкий поклон, дождалась моего и ретировалась на свое место.

— Я фигею, — тихо пробормотал Кочубей, когда в классе снова оживились. — Это что было-то, а? Чтобы гордячка Долгорукова сама подошла и попросила прощения? Самое интересное, никакого повода не было! Ну, ходила и злилась, что с того? Ее право, как к тебе относиться.

— Мишка, я сам ничего не понимаю, но лучше принять все как есть, — ответил я.

— Семейка их горячая, но Глава Рода всех держит в узде, — подтвердил Данька Захарьин. — Возможно, пошли нехорошие слухи про поведение его детей, вот и всыпал обоим. Но это мои предположения, не берите в расчет.

В класс зашла учительница русской литературы — учебный день начался.

На большой перемене наша компания собралась в столовой. Конечно, началось обсуждение утреннего «покаяния» Долгоруковой.

— Андрей, не верь ей, — заявила Нина, разглядывая зубчики вилки, одна из которых была слегка загнута. Как будто не знала, что с ней делать: то ли поменять, то ли не обращать внимания. — Анька сама бы ни за что не подошла с таким заявлением. Ее родичи настропалили.

— Даже если так, — задумчиво откликнулась Лида, — то какой во всем этом смысл? Долгоруковы хотят показать, что не прочь задружиться с Мамоновыми?

— Точнее, показать лояльность Роду Мстиславских, — усмехнулся Кочубей. — Андрюху довольно благожелательно принимают в вашей Семье, Великая княжна, отсюда и такие маневры.

— И что делать будешь? — уплетая пышно взбитое картофельное пюре со сливочной подливой и биточки, поинтересовался Данька. Для него на первом месте была еда, и спрашивал он исключительно риторически.

Я пожал плечами. Действительно, а что делать? Сделать вид, что ничего не случилось. Ну, призналась Аня, что невзлюбила меня за поколоченного старшего братца, не умеющего думать головой наперед. Осознала, что гордыня и злость будут мешать в наших отношениях. И да, есть такая мысль, что именно отец подтолкнул ее на примирение. Как-никак, мои связи с Мстиславскими не секрет для высокородных. А Долгоруков-отец рассчитывает, наверное, на эти связи в будущем. Матерые аристократы хранят в своем сейфе несколько планов, нельзя забывать!

Нам ведь три года вместе бок о бок находиться. И все три года обидой пылать? «А глаза у нее красивые, как и она сама, — невовремя мелькнула мысль. — Милая, какая-то мягкая и домашняя. Злость ей не идет».

— Не люблю держать за спиной недругов, — признался я. — Пусть лучше худой мир, чем добрая ссора.

— Правильно мыслишь, — одобрительно кивнул Мишка, осушая стакан с компотом из кизила и яблок. Облизал губы и прищурился на порцию Даньки.

— Хочешь мой? — верно расценила его взгляд Катя и быстро пододвинула свой стакан.

— Спасибо, а ты? — растерялся Кочубей.

— Я не хочу, — улыбнулась Лопухина.

Здравый смысл у Мишки взял вверх. Он покраснел и послал стакан по маршруту обратно.

— Спасибо, Катя, я же просто так, чтобы Даньку подстегнуть, а то копается в картошке, как землекоп в поисках воды.

— Эй, я не копаюсь! — возмутился брат-близнец Нины. — Тщательно пережевываю пищу, как и рекомендовано медициной.

— Чего ее пережевывать? — засмеялся наш друг. — Тут даже зубов не надо. Пища для старичков.

Данька отмахнулся от веселого Кочубея, правильно делая, что не обращает внимание на выпады одноклассника. Гораздо интереснее был разбор мотивов Долгоруковой, которой, наверняка, сейчас икалось. Девчонки живо обсуждали тайные и явные пружины поступка коварной Аньки, а я посматривал по сторонам в поисках своего бывшего противника на дуэли. Однако увидел княжича Вадбольского с парочкой симпатичных одноклассниц, пробирающихся к свободному столику. Усадив их на стулья, он подошел к нам и начал обязательный ритуал приветствия, начав с Великой княжны Лидии, после которой шел я и остальные мои друзья.

— Андрей, что насчет перевозки УПД? — поинтересовался он, закончив с формальностями.

— Послезавтра после обеда договорились, — поделился я планами. — Иван Олегович сказал, что даст распоряжение пропустить грузовик на территорию.

— Отлично, — кивнул Артур. — Тогда я зайду в директорат, чтобы взять распоряжение на использование фургона. Ты же на своей машине поедешь?

— Конечно, зачем место занимать? А кто со мной?

— Мурат и Толя. Кстати, твой УПД в разобранном виде или на стойке?

— В ящике.

— Еще лучше, меньше будет возни. С помощью тельфера погрузят, закрепят — и привезут сюда. Ну, бывай, княжич. Ты потом в клуб забеги, проверишь комплектацию и заодно Зворыкину все «болезни» своей брони расскажешь.

— Заметано, — я пожал руку Вадбольскому, который раскланялся со всеми нами и убежал за свой стол.

— Ух ты! Несокрушимый Волхв будет выступать за наш лицей! — засиял Мишка Кочубей.

— Почему Волхв? — полюбопытствовала Лида.

— Сокращенно от его фамилии, под которой Андрюха выступал на ристалище.

— Хм, Пустынный Барс и Волхв в паре, — Великая княжна улыбнулась и посмотрела на меня. — Как тебе позывной?

— Волхв так Волхв, — пожал я плечами, не подозревая, насколько крепко прицепится ко мне это прозвище с легкой руки Кочубея. — Ничего не имею против.

3

Воевода Иртеньев после утреннего совещания всегда имел обыкновение пить крепкий чай с лимоном и двумя-тремя кусочками рафинада. Помешивая ложечкой исходящий парком ароматный напиток в граненом стакане, он внимательно просматривал еженедельные доклады от различных служб, когда в дверь постучали.

— Войдите! — крикнул Глава ГСБ, не отрываясь от чтения.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! — в распахнувшуюся дверь вошел высокий мужчина в черном служебном мундире с погонами штаб-офицера. На левом рукаве бросался в глаза шеврон с изображением красно-белого герба российской ГСБ. — Разрешите доложить?

— Докладывайте, Фрол Алексеевич, голубчик, — благожелательно кивнул воевода. — Надеюсь, вы не зря пропустили совещание.

— Так точно! — вытянулся офицер. — Есть результат. Взяли всех пятерых очень аккуратно. Каждого посадили в отдельную камеру, к беседе еще не приступали, ждем ваших рекомендаций.

— А чего их ждать? — усмехнулся Иртеньев. — Вы же опытный «потрошитель», Корнилов. Вам и козыри в руки. Надеюсь, детишек не покалечили?

— Все в порядке. Изъяли без шума и скандалов, — кивнул майор. — Они имеют обыкновение собираться в Химкинском Экопарке. Там есть отличные открытые тренажерные площадки. Молодые люди занимаются спортом, качаются, отрабатывают элементы рукопашного боя, в общем, к чем-то себя готовят. После тренировки расходятся по домам. Вот там мы всех фигурантов и упаковали. Троих братьев Ефимовых, Портнова, Зарубина.

— Дайте им посидеть часик-другой, чтобы прониклись, Фрол Алексеевич. А потом начинайте беседу под аудио и видеозапись, не забывая про бумажный протокол, — Иртеньев неспешно хлебнул чаю, стараясь, чтобы плавающая долька лимона не попала в рот. — Постарайтесь управиться до конца рабочего дня, чтобы отпустить ребят домой. Пока только вежливый разговор, как вы умеете. Потом подписку о неразглашении в зубы — и пинок под зад. Пусть прочувствуют.

— Понял, — хищно оскалился Корнилов. — Разрешите идти?

— Ступайте, голубчик, — жест воеводы был красноречивым. Дождавшись, когда обер-офицер четко развернется и выйдет из кабинета, поднял одну из телефонных трубок, лежащих на базе. — Дежурный, все звонки по поводу указанных лиц, — он перечислил фамилии, — перенаправлять в секретариат. Там знают, что отвечать. Все, работайте.

****

Майор Корнилов, чтобы ускорить допрос, привлек двух своих помощников, между которыми распределил поровну сидевших в ожидании своей участи купеческих сынков. Сам же решил побеседовать с главным фигурантом — Федором Ефимовым. Конвойный завел парня в небольшую комнату без окон, выкрашенную в унылые серые тона и нарочито голыми стенами, посадил на табурет, надежно прикрепленный к полу, и дождавшись кивка обер-офицера, вышел наружу.

Корнилов неторопливо раскрыл папку из грубого картона с парой исписанных листов, потом с такой же вальяжностью закурил, пуская сигаретный дым в потолок, по которому проходила труба вентиляции. А сам через сизую пелену внимательно смотрел на замершего парня, словно ожидал какой-то реакции.

Вопрос, наконец, был задан:

— Господин Ефимов Федор Павлович?

— Да, — Федьку заметно потряхивало. Произошедшее с ним сегодня мало походило на розыгрыш. Когда тебя хватают на улице двое крепких парней в черной униформе и заталкивают в такого же цвета микроавтобус — смешного мало.

— Вам жарко? — участливо спросил офицер. — Как со здоровьем вообще? Какие-нибудь хронические заболевания, аллергия на что-то? В камере проблем не было?

— Да нет, все нормально, — застучал зубами купчик. — На здоровье не жалуюсь.

— Слава богу, — вздохнул Корнилов. — А то мало ли, вдруг в обморок хлопнетесь, откачивай вас потом… Так, ближе к делу. Весь наш разговор будет записываться на видеокамеру и магический накопитель согласно Уложению о деятельности спецслужб Российской империи. Вы согласны?

— Дд-да! — снова клацнул зубами Федька.

— Да расслабьтесь вы, господин Ефимов, — мягко улыбнулся Корнилов. Он положил сигарету в пепельницу, после чего встал из-за стола, скинул китель и аккуратно повесил его на спинку стула. Демонстративно закатал рукава белоснежной рубашки. — Действительно жарковато. Система охлаждения, наверное, барахлит.

Он снова сел, пробежался глазами по листкам.

— Итак, позавчера вечером, в субботу вы вместе со своими братьями Архипом и Константином, а также с господами Портновым и Зарубиным находились в клубе «Три кита». Что вы там делали?

— Отдыхали, господин обер-офицер, — тут же откликнулся Федор, и непроизвольно засунул ладони между коленями, плотно сжав их. — Просто отдыхали, танцевали, ну и пивко, врать не буду, употребляли.

— Пивко — это хорошо, когда в меру, — кивнул Корнилов. — А когда эту меру начинаешь терять, происходят всякие неприятности. Например, что вы можете сказать о конфликте с княжичем Андреем Мамоновым, произошедшем этим же вечером в парке?

— С княжичем? — Федька вытаращился на офицера, бесстрастно наблюдавшего за его реакцией, и рассмеялся. — Да вы что, господин обер-офицер! Я никогда в жизни не пошел бы на конфликт с высокородным! Меня бы просто в землю закатали магией! И никакого княжича Мамонова не знаю!

— Ах, прошу прощения, вы же не в курсе последних событий? — Корнилов потушил сигарету, так и не взяв ее больше в рот. — Княжич Мамонов, он же Волховский Викентий, недавно официально объявлен младшим наследником князя Мамонова, воссоединился с семьей, обрел родителей. Что с вами, Ефимов?

Федьке мгновенно поплохело. Он стал бледнеть, руки и ноги словно ледяной коркой покрылись. Зубы сами по себе дробно застучали.

— Не… все нормально, — Федька с трудом вытолкнул из себя слова. — Я не… не знал, что он из княжеской семьи…

— Спишем ваше незнание на обыкновенную аполитичность, — милостиво разрешил Корнилов. — Молодежь сейчас мало читает, особенно газеты. Дело совершенно в другом. Вы встретились в «Трех китах» с Мамоновым, вывели его из клуба и уединились в парковой зоне с какой целью? Избить, ограбить или просто излить дружеские чувства? Кстати, мне известно, что вы периодически участвуете в «свалках» с дворянской молодежью, где присутствуют и княжичи известных в Москве родов. Так что насчет вашего отрицания конфликтов с высокородными — откровенное вранье.

— Я… — попытался что-то сказать Ефимов, но замолчал, повинуясь жесту офицера.

— Мне плевать на эту вашу темную сторону жизни, Ефимов. Интересуюсь же я одним предметом, который вы попытались испытать на одаренном. Такой продолговатый цилиндрик из полудрагоценного зеленого камня. Его еще называют блокиратором Рипли.

Федька гулко сглотнул тягучую слюну. Сдал, сученок! Дворянин, слово чести! Верь таким после всего этого! Надо было раскрошить ему личико, повыбивать все зубы, чтобы долго и мучительно лечился!

— Отвечать! — неожиданно рявкнул Корнилов. — Откуда у тебя появился блокиратор, запрещенный в России? У кого приобрел? Кто поставщик, имена сбытчиков? Живо!

— Да я не знаю ничего, господин офицер! — затрясся Федька, еще надеясь, что гаденыш не стучал в ГСБ, а на него вышли случайно. Хотя какая случайность, если в парке никого не было кроме них самих и этого княжича! — В самом деле нашел на пляже еще летом. Кто-то забыл под грибком поясную сумку. Думал, денежка там. Открываю — какой-то странный предмет. Цвет понравился, больно красиво переливался в темноте…

Внезапная мысль пронзила его. А вдруг кто-то из дружков? Зарубин или Портнов могли где-то развязать языки, их услышали и передали информацию в Службу Безопасности. Могло такое быть? Васька Зарубин вообще не сдержан, когда выпьет. Братья? Нет, они как раз себе языки откусят, но лишнего не скажут.

— Ах ты, маленький лгун! — улыбнулся Корнилов и оскалил зубы. У него два верхних резца были похожи на острые клыки, и поэтому офицер старался поменьше проявлять дружелюбных эмоций, даже с девушками, отчего и слыл бездушным мрачным карьеристом. Кому понравится увидеть такие зубы у человека? Вот и закрепилась негласно за Фролом прозвище «Серый волк». Не так обидно, как Упырь или Вампир. Зато на клиентов подобная демонстрация действовала безотказно. — Нашел он случайно в забытой на пляже сумке! А почему не сдал в полицию или в Магическую Палату не отнес? Налицо самое тяжкое государственное преступление. Приобретение, сокрытие или использование магического артефакта, лишающего одаренного его искры, карается смертной казнью или пожизненной каторгой. Обычно император не любит давать преступнику шанс протянуть еще несколько лет, пусть и в тяжелых условиях. Только казнь. И ты, Ефимов, серьезно влип, потому что свидетели, которых ваша компания не заметила, уверенно заявили на тебя.

— Свидетели? — обмер парень, чувствуя, как неприятно все сжалось в животе и паху. Как бы не обмочиться!

— Они слышали, как ты угрожал молодому княжичу, потом достал блокиратор и попытался его использовать в корыстных целях. Но Мамонов каким-то образом закрылся от артефакта и разбросал твоих братцев как котят по кустам. Потом отобрал у тебя блокиратор и начал на тебя давить. О чем шел разговор?

И Федька не выдержал. Захлебываясь от страха, он вывалив все подробности того злосчастного вечера, не забыв напомнить, что княжич забрал блокиратор с собой и пригрозил шантажом, если Ефимов начнет болтать об этом. Корнилов снова закурил, слушая его очень внимательно. Политические взгляды купчика его интересовали во вторую очередь. Здесь будут работать другие люди, а ему важно понять, зачем Андрей Мамонов присвоил себе артефакт и до сих пор не заявил об опасном предмете в СБ. Был же какой-то мотив? Вроде бы по всем отзывам мальчишка далеко не дурак. А учитывая, что он водит дружбу с Великой княжной Лидией Мстиславской и периодически приглашается в Зарядье, возникают не очень хорошие мысли.

Корнилов зачем-то смял сигарету, лежащую в пепельнице, захлопнул тощую папку и сцепил пальцы рук.

— Выходит, княжич Мамонов решил тебя шантажировать блокиратором? И заставлял быть осведомителем?

— Так и есть, господин обер-офицер! — закивал Федька, радуясь, что не ему одному придется испытывать животный страх в подвалах ГСБ.

— А теперь расскажи мне правду, откуда у тебя появился сей чудный артефакт? — опять оскалился Корнилов. — Только не делай из меня идиота, малыш. Иначе вся семья пойдет под молотки. Вытрясем всех, вывернем наизнанку, но истину найдем. Ты же знаешь, как это делается. Были Ефимовы — и вот их нет, весь род исчез.

— Честно, не знаю, — сжался от безысходности Федор. — Приобрел блокиратор у одного коробейника в счет долга. Тот занимал денег, хотел выкупить срочно прибывший товар из Британии. Я и приобрел чисто из-за любопытства…

— Имя называй! — повысил голос Фрол. — Всю цепочку, по которой приобретался блокиратор!

— Знаю только, что зовут Ароном, живет в Замоскворечье.

— Точный адрес давай! — пробурчал Корнилов.

Федор назвал, испытывая страстное желание поскорее выйти из страшного здания. Только бы выпустили!

— Молодец, не стал благородного из себя разыгрывать и брать все грехи на себя, — Фрол откинулся на спинку стула. — А насчет политических воззрений и постоянных «свалок» с московскими дворянами с тобой будут разговаривать другие люди. Я бы, честно говоря, тебя выпорол прилюдно на лобном месте в назидание другим малолетним дурачкам. Ладно, посиди в камере немножко, приди в себя… Конвой!

В допросную вошел боец, который сопровождал Федора, и получив приказ, увел задержанного. Корнилов забрал папку и поднялся в свой кабинет, нисколько не сомневаясь, что и остальные купчики запоют. Подвалы ГСБ не то место, где показывают стойкость и храбрость. Да и не было ничего сложного, чтобы расколоть купеческого сынка. Не за что держаться Ефимову. Была бы идея, цель, за которую не жалко свою шкуру — а так, сплошь слюни и сопли.

Корнилов оказался прав в своих суждениях. Через полтора часа протоколы по всем четырем подельникам Ефимова лежали на его столе. Еще час понадобился для изучения и сопоставления. Вызвав помощника, он приказал:

— Возьми у этих дятлов подписку о неразглашении и отпускай.

А сам с допросными листами поднялся к воеводе.

— Уже? — нарочито удивился Иртеньев, оторвавшись от изучения документов.

— Так точно, ваше высокопревосходительство! — отчеканил Корнилов и положил папку на край стола. — Показания взяты, запротоколированы и записаны.

— Резюмируй.

— Конфликт между Ефимовым и княжичем Мамоновым имеет давнюю историю, еще с той памятной «свалки» в Покровском парке. Встреча в «Трех китах» оказалась случайной, но старший из братьев Ефимовых решил воспользоваться моментом, чтобы наказать «дворянчика», как он назвал Мамонова. О том, что Волховский к тому времени сменил статус и имя, Ефимов не знал. Во время беседы им был активирован блокиратор, но не сработал. Княжич Мамонов в одиночку разобрался с парнями, на два-три года старше себя (сказался опыт тренировок в клане Булгаковых), забрал артефакт, и, шантажируя Федора Ефимова тем, что заявит на него в ГСБ, предложил стать осведомителем.

— Зачем? — не выдержал по-настоящему удивленный услышанным Иртеньев.

— Полагаю, его инициатива исходит из ситуации, сложившейся в молодежной среде, — высказал свое мнение Корнилов, долго ломавший голову над произошедшим. — Мамонову зачем-то понадобилось держать на коротком поводке Ефимова. Но есть интересная зацепка, которую я обнаружил. Его товарищи в один голос утверждают, что в купеческой среде готовят бойцов для создания собственных отрядов по сопровождению грузов и охране складских помещений. Эти слова совпадают с донесениями нашей агентуры. Купцы недовольны очень высокими расценками на услуги по сопровождению. Булгаковы, по последним данным, контролируют семьдесят процентов рынка. Там еще Гусаровы часть откусили и Протасовы. Купеческая гильдия решила вот таким замысловатым способом сократить расходы, вытолкнув профессиональную охрану из своего огорода, прошу прощения за грубую аналогию.

— Да, я об этих купеческих заскоках слышал, — кивнул воевода. — Кстати, Гусаровы же родственники княжича Мамонова. Интересная конструкция складывается. Надо поразмыслить. Так что предлагаешь по мальчишке, Фрол Алексеевич? Изымаем артефакт и делаем устное внушение, чтобы не занимался больше подобным? Или втягиваемся в непонятную игру с неизвестным финалом?

На самом деле Иртеньев уже раскладывал в уме иную комбинацию, где одной из сторон являются волкодавы «Арбалета».

— Мне интересно, что княжич будет делать дальше с блокиратором, — признался Корнилов. — Для чего-то он ему понадобился? А зачем? Ведь он сам с легкостью разрушает любую магию.

— У нас слишком много других дел, чтобы еще и эту загадку решать, — поморщился Иртеньев. — Почему-то мне кажется, что мальчишка захочет передать артефакт своему отцу. Больше некому. По-хорошему, нужно провести изъятие и отдать на изучение Брюсу. Так мы убережем Мамоновых от серьезных последствий. Князь Георгий еще спасибо скажет. Ладно, я подумаю над этим. Ты, Фрол Алексеевич, обрати внимание на политические настроения купеческого сословия. Такие разговоры из пустоты не появляются. Составь план мероприятий и в течение недели предоставь мне. Все, иди. У меня скоро встреча с новым руководителем по режимным объектам.

Оставшись в своем кабинете абсолютно один, Иртеньев выбил пальцами какой-то оптимистичный марш и решительно потянулся к личному телефону, нашел нужный номер и нажал на вызов.

— Александр Яковлевич, дорогой мой! Как я рад слышать твой голос! Здоров ли? Враги не докучают? Ха-ха, ладно, не ворчи. Ты мое любопытство развей. Слышал что-нибудь о блокираторе Рипли? А, сразу оживился! Предлагаю обсудить проблему в неформальной обстановке. Ресторан «Аргонавт» на Котельнической набережной знаком тебе? Вот и подъезжай к шести. Ну все, договорились…

Иртеньев положил телефон перед собой и ухмыльнулся. Брюс все такой же одержим поиском оригинальных артефактов, вон как сразу стойку на блокиратор сделал.

Он снял трубку цвета слоновой кости с базы, и на мгновение замерев, бросил в нее:

— Кондор, завтра утром ко мне в кабинет вместе с Бекасом и Соколом. Нет, не боевое, расслабься. Все, отбой.

Воевода усмехнулся. Если княжич Мамонов заинтересовался методами работы группы «Арбалет», пусть вплотную познакомится с лучшими исполнителями. Хотел цесаревич мальчишку направить по военной стезе? Вот и попробуем его исподволь толкнуть на эту тропинку. Создать группу, в которой работают два «волкодава» и антимаг — это же тончайший инструмент по уничтожению злодеев не только в империи, но и за рубежом. А таких гадов хватает, картотека пополняется ударными темпами.

Только надо подумать, как будут взаимодействовать одаренные и Разрушитель. Самый больной вопрос. Может, Брюс как раз и поможет разрешить эту задачу.

Глава 9

1

Голос Ярослава странно дрожал, когда он пытался добавить в него хриплые нотки, и едва не срывался от напряжения. Пальцы уверенно перебирали струны новенькой темно-вишневой гитары, и так же тягуче и надрывно звучала эта странная для моего восприятия песня про заколдованный дикий лес, про чью-ту любимую, которую неизвестный автор хотел забрать с собой во дворец, «где играют свирели». Я лихорадочно вспоминал, кто из певцов исполнял песни в таком стиле. Эх, если бы можно было послушать ее в оригинале!

Назаров расслабленно сидел на стуле, обхватив инструмент, и глядел куда-то поверх голов Мишки и Полины застывшим взглядом. А я украдкой поглядывал на девушку и любовался ее зелеными глазами, в которых застыли слезинки.

Ярик в последний раз прошелся аккордом по струнам и со смущенной улыбкой повернулся ко мне.

— Ну, как?

— Необычно, — признался я. — А чья это песня? Из вашей Яви? Я такую никогда не слышал.

— Даже не из нашей, — мотнул головой Ярик. — Все из того же мира, живущего без магии. Песня, правда, старая, ей уже лет сорок, не меньше. Но автора до сих пор помнят и уважают. Там много отличных песен: и авторских, и написанных специально для большой сцены. Есть из чего выбрать.

— Да, здорово, — я замер, обдумывая одну идею. — Только тебе не подходят такие песни.

— Почему? — хмыкнул Ярик удивленно.

— У тебя шило в одном месте торчит, — я улыбнулся, показывая, что мои слова нужно воспринимать как шутку. — Лирика — не твое. Слушай! А у тебя большой репертуар?

— Да он всех в доме замучил уже! — воскликнула Полина, украдкой проведя пальцами по влажной щеке. — У Ярослава память феноменальная на стихи с детства была. Играть на гитаре учился тайком, представляете? Даже родители не знали, что он нашел в Петербурге какого-то маэстро и целый год упорно терзал струны. Боялся, что про его чудачество узнают и засмеют.

Я кивнул с пониманием. Дворянская молодежь увлекается не музыкой, танцами или игрой на пианино или гитаре, а боевыми магическими искусствами на полигонах, оттачивая там свое мастерство, нужное для Рода. Из бояричей старались выковать бойцов, поэтому здесь охотно вступали в дуэли, что негласно поощрялось старшими родичами. Анжелика и Наташа как раз шли против течения, своими увлечениями расстраивая родителей. Девушки пытались отстоять свое право заниматься тем, что им нравится. Отсюда и проблемы.

Так что моя идея, мелькнувшая проблеском молнии, могла помочь хотя бы Анжелике.

— По секрету скажу, Андрюха, — подмигнул мне Ярик. — Девушкам очень нравятся парни, которые умеют играть вот на таком инструменте, — он похлопал по деке ладонью. — Это самый короткий путь к сердцу красавицы.

— Ну и болтун! — улыбнулась Полина.

— Так что ты насчет репертуара спрашивал? — заинтересовался парень.

— Я знаком с одной девушкой-певичкой. Выступает в молодежных клубах, в кафе, летних павильонах. Можешь напеть ей несколько песен из другого мира? А со своим голосом она мгновенно публику постарше завоюет. Там глядишь, и станет знаменитой не только в столице, меценаты появятся.

— В каком она сословии?

— Дворянка, но у ее семьи не самые сильные позиции.

— Н-да, смелая девушка, — задумался Ярик. — Ладно я, парень. Могу в зубы сразу дать, если кто косо посмотрит. Но если увлечение перерастает в профессию, это серьезно осложняет положение ее Рода. Что скажешь, сестренка? Поможем человеку?

— Помочь-то не проблема, — Полина пожала плечами. — Как она сама отнесется к подобному подарку? И тем более, мы завтра должны уходить.

Я сразу расстроился, но не подал виду.

— Пару дней еще можно погостить, — возразил Ярик. — Надеюсь, Андрею мы не надоели.

Миша показал ему кулак, словно демонстрировал свое отношение к легкомысленности брата.

— Да я не против! — восклицаю торопливо. — Можете хоть месяц жить у меня!

— Месяц — слишком много! — рассмеялась Полина. — Не забывай о потоках времени. Там, откуда мы уходим, оно начинает бежать вперед. Месяц в твоей Яви грозится обернуться двумя годами в родном мире. Но пару дней… Миша, что думаешь?

— Отцу не понравится наше своеволие, — пробурчал брат. — Шкуру-то с меня снимет. Тебя не тронет, потому как любимая дочь. Ярик, жучара хитрый, у Сабуровых скроется.

— Я тебя защищу, — пообещала девушка, хлопая ресницами.

— Ладно, останемся. Но только на два дня!

— Отлично! — Ярик извлек из струн какую-то миниатюру. — Я весь в предвкушении передачи истинных сокровищ цивилизации одной прекрасной незнакомке… Андрей, а твоя певичка хоть красивая?

— Ты неисправим, — нарочито играя, закатила глаза Полина.

— Красивая, — я рассмеялся и ушел на кухню, откуда и позвонил Анжелике. Моя знакомая ответила тут же, как будто ждала моего звонка.

— Привет, ваша светлость, — услышал я бархатистый голос девушки. — Думала, ты уже забыл про бедную девицу, которой кое-что обещал.

— Я не забываю друзей, зря волнуешься, — я хмыкнул. Анжелика явно напрашивалась на встречу. — Для тебя есть сюрприз. Если хочешь узнать, какой, приезжай завтра после шести ко мне на Хорошевское шоссе. Адрес скину. И не забудь захватить диктофон.

— Заинтриговал, Волховский… Или все же Мамонов?

— Зови меня так, как считаешь нужным, не парься, — разрешил я.

— Нет уж. У тебя теперь есть настоящее имя, данное от рождения, его и держись, — твердо произнесла Анжелика и добавила голосу еще большей мягкости и бархатистости. — А я приеду, жди. Все, пока-пока, целую.

Только закончил разговор и послал сообщение с адресом, на экране высветилось имя господина Ломакина, которого отец приставил ко мне для присмотра и подчистки ляпов, которые я обязательно (по его мнению) совершу.

— Андрей Георгиевич, прошу прощения за беспокойство, — Евгений Сидорович, судя по всему, звонил из машины. — Не уделишь мне толику времени? Хотелось бы поговорить с тобой, поглядеть, как ты устроился. А к стыду своему даже ни разу не заглянул в гости.

— Приезжайте, конечно, — разрешил я. — Можете прямо сейчас.

— Отлично. Через десять минут буду. Я здесь неподалеку.

Лапочкин слукавил. Он уже ехал ко мне, судя по той скорости, с какой обещал появиться у меня дома, точно зная, где я нахожусь. Поэтому позвонил консьержу дяде Стефану и предупредил о визите.

Евгений Сидорович появился у моих дверей, как и обещал: через десять минут.

— Вечер добрый, Андрей Георгиевич, — сказал он, переступая порог. — Еще раз прошу прощения за беспокойство.

— Ничего страшного. Раздевайтесь. Чаю будете?

— О, не нужно. Я не задержусь надолго, — Ломакин снял кожаный плащ, аккуратно примостил шляпу на верхнюю полку и прошел в гостиную. Увидев там притихших друзей, с интересом окинул их быстрым, цепким и внимательным взглядом, потом повернулся ко мне с обворожительной улыбкой, которую только мог изобразить.

— Какие приятные молодые люди. Представишь?

— Конечно! — спохватился я. — Ребята, это Евгений Сидорович Ломакин. По настоянию отца исполняет роль опекуна и старшего дядьки, если так можно сказать. Кстати, он маг высокого ранга.

Мои гости встали и обозначили свое приветствием легкими кивками.

— Ярослав, Михаил, Полина, — я по очереди представил друзей. — Они друг другу близкие родственники.

Ломакин, совершенно не чинясь, обменялся рукопожатием с парнями, а Полине, когда она с улыбкой протянула руку, мягко обхватил ее кисть, поднес к своим губам и обозначил поцелуй.

— Я очень рад, что у Андрея Георгиевича в друзьях столь очаровательная молодая барышня! — не скрывая удовольствия, произнес Странник.

— Вы меня смущаете, Евгений Сидорович, — мило покраснела Полина, но по ее глазам было видно, что это всего лишь врожденное женское кокетство.

— Позвольте узнать, кто ваши родители? Обычно дворянские дети носят печатки с малыми гербами рода, а у вас я не вижу ничего подобного. Не хотелось бы попасть в неловкое положение.

— Обычная скромность, Евгений Сидорович, — ответил Миша. — Мы из рода Назаровых.

— Назаровых? — я заметил, как у Ломакина внезапно напряглось лицо, но всего лишь на мгновение. Да уж, маг хорошо владел собой. Глаза его застыли и с еще большим вниманием оглядели ребят. — Не тех ли Назаровых, что в Твери?

— Нет, мы из Вологды, — улыбнулась Полина. — Наш отец — барон Назаров Никита Анатольевич…

— Ох, простите! Ошибся! — рассмеялся Ломакин, прикладывая руку к сердцу, и почему-то остановил взгляд на девушке. — Мне показалось, что вы, милая Полина, очень похожи на одну мою знакомую, как раз из Твери. Простите мою бестактность, но кто ваша мама?

Я ничего не понимал. Если для ребят подобные расспросы и не вызывали удивления, то я недоумевал. С чего это отцов маг заинтересовался родословной Назаровых? И почему гости из чужой Яви не могли подобрать себе другую фамилию, а вместо этого с каким-то упорством называют себя истинными именами, не понимая, что могут попасть в какие-нибудь неприятности из-за этого и заинтересовать полицию. Потом дошло. А зачем им скрывать свои имена? Ярик в любой миг может перенестись вместе с братом и сестрой из любой точки Москвы к себе домой. Да, демонстрация подобного умения может грозить для меня серьезными последствиями, но я никогда не открою тайну Назаровых. Даже под страхом смерти. Даже Брюс не разговорит меня.

— Тамара Константиновна, если вам настолько важно знать ее имя, — не стала скрывать Полина. — Она… она из знатного рода, и я не хочу называть его, простите. Мы же из провинции, в столице редко бываем. Подобная демонстрация родовой фамилии показала бы откровенную нескромность.

Девушка мило улыбнулась, а я перевел дух. Все-таки Полина сообразила, что не следует быть настолько откровенной с незнакомым человеком. Как бы воспринял Ломакин, что ее мать — из императорского рода?

Маг с легким разочарованием произнес:

— Досадно, что ошибся. Но ничего страшного! С кем не бывает! Еще раз простите!

— Ну что вы, не стоит! — Полина перевела взгляд на меня, показывая, что тоже удивлена.

— Если вы не против, я заберу у вас княжича на несколько минут, — Ломакин получил разрешение и тронул меня за плечо. — Идем в твою комнату. И позови Куана. Есть что обсудить.

Куан пришел ко мне прямо из «палестры», где в одиночестве укреплял дух и тело изнурительными тренировками, успев накинуть на промокшую от пота майку халат, чтобы не смущать, в большей степени, Полину.

Ломакин до того момента сидел молча, сосредоточенно постукивая пальцами по моему рабочему столу. Я видел в его глазах легкую растерянность и озадаченность, и не мог понять, с чем они связаны.

— Разговаривал с князем Георгием намедни, — прервал молчание Евгений Сидорович. — Отец хочет видеть тебя на новогодние праздники дома. Сам он, конечно, позвонит, но я тебя предупреждаю заранее. Съезди, повидайся с родственниками. Как твои дела в лицее? Если появились проблемы — говори сразу, чтобы я мог их уладить. Все-таки Георгий Яковлевич назначил меня твоим поверенным. Решение всех юридических и финансовых казусов лежат на моих плечах.

— Да все в норме, — я пожал плечами.

— А дуэль с Долгоруковым? — прищурился Ломакин. — Как так получилось?

Пришлось вкратце рассказать, почему мне пришлось сойтись с княжичем Александром на ристалище, упомянув и пресловутую стычку на Воробьевых горах. Странник слушал внимательно, задавая наводящие вопросы, порой не всегда относящиеся к этому событию.

— Молодец, что ответил за свои слова и девушек в обиду не дал, — похвалил он, когда я замолчал. — Хорошо и то, что в лицее есть организация, регулирующая подобные вызовы. В противном случае ваш конфликт вовлек бы старших родичей в куда более серьезное противостояние. А так всю ответственность на себя взял Учебный Совет. Ты об этом отцу говорил?

— Нет.

— Очень плохо, — с металлическими нотками в голосе произнес Ломакин. — Запомни, сынок, любая ситуация, в которой существуют интересы чужих родов, требует осмысления при холодной голове. Я понимаю тебя, сам был молодым, не вникал особо в то, что говорили старшие. Считал это занудством, вмешательством в личную жизнь. С годами приходит опыт и мудрость. Отец оставил тебя не ради того, чтобы ты перессорился со всей дворянской Москвой. Сначала думай, советуйся — а потом делай… Ладно, я на днях буду перед Георгием Яковлевичем ответ держать, прикрою тебя, смягчу ситуацию.

— За молодым господином установлено наблюдение, — сказал Куан, воспользовавшись паузой. — Каждое утро, как только он уходит в парк на пробежку, за ним следует один из наших соседей, поселившихся наверху. Я их давно заметил, но сначала не придал значения, думал — обычное дело, снимают квартиру.

— Вероятно, это прямое указание императора, — спокойно ответил Ломакин. — Георгий Яковлевич предполагал, что за ним могут установить негласное наблюдение. Фактически молодой княжич предоставлен самому себе, и Мстиславским явно не по себе. Ведь они тоже отвечают за безопасность такого одаренного. Без присмотра ты становишься лакомой целью для тех, кто еще не раз попытается добраться до тебя. Так что веди себя достойно, не влипай в плохие истории… Ох, что-то я поторопился. Вижу, рассказать что-то хочешь, мнешься.

И как Странник почувствовал у меня желание рассказать про отобранный у Федьки Ефимова блокиратор? Он же не колдун какой, способный проникать в голову человека. Или умеет?

Я вздохнул и попросил пару минут, чтобы сходить в свою комнату и притащить изрядно потускневший артефакт. Положил перед Ломакиным и поведал очередную свою проблему. Куан покачал головой, но не стал при маге поучать меня. Евгений Сидорович с интересом разглядывал трофей, чуть ли не нюхая его.

— Забавный предмет. Говоришь, блокиратор Рипли? Хм, а почему он на меня не действует?

— Наверное, я разрушил его изнутри, — была моя версия.

— Нет-нет, здесь что-то другое, — вертя в руке артефакт, задумчиво проговорил Странник. — Проблема всех блокираторов, сделанных вручную из камня или металла, заключается в их обязательном и постоянном воздействии на одаренного, окажись он в радиусе поражения. На них наносят руны или прячут в сердцевине агрессивный артефакт, постоянно разрушающий магический конструкт. Здесь же я не чувствую его. Моя Сила никуда не делась, все при мне. Подобные изделия предназначены только для неодаренных людей, боящихся магической атаки. А значит, будет носить блокиратор с собой, незаметно для чужих глаз. В кармане, например, или на шее. Одаренные тоже могут использовать его, только артефакт должен иметь некий механизм, который срабатывает в определенный момент. Ты сказал, что парень вытащил цилиндр и наставил на тебя, так?

— Так, — подтвердил я.

— И что было дальше?

— Как обычно, сработала защита. Пока Федька ушами хлопал, не понимая, что случилось, я раскидал его компанию по кустам, потом отобрал артефакт, — честно ответил я.

— Что это значит? Артефакт пассивного действия, подходит для неодаренных, — Ломакин хмыкнул и осмотрел предмет куда внимательнее. — Не вижу никаких дополнительных механизмов для запуска блокирующих волн. В таком случае излучение должно идти постоянно, а я его не ощущаю. Так… Сделан он из цельного камня, кажется, хризолита. Но в нем скрыт какой-то секрет. Эх, разобрать бы его. Кто знает, что блокиратор у тебя?

— Никто, — мне не хотелось думать, что за мной следили какие-то парни с верхнего этажа в момент стычки с Ефимовыми. Если они были там, мне конец. — Я пока решил подержать блокиратор у себя несколько дней, а потом или рассказать Куану, или передать Службе Безопасности. Был еще один вариант: отдать отцу, чтобы он сам разобрался.

— Не было печали, — проворчал Странник. — Давай исходить из ситуации, что об опасном предмете в твоих руках знают те, кому положено следить за появлением подобных вещей в империи. Почему не пришли и не забрали, хочешь спросить? Проверяют тебя на лояльность, моя версия. Или хотят отследить, куда ты с ним побежишь. Вот что, княжич: отнести артефакт господину Брюсу. Он быстрее разберется с предметом.

— А может, отдать отцу?

— Мстиславские так и ждут, чтобы был повод прижать Мамоновых, — фыркнул Странник. — И здесь ты со своей слоновьей услугой. Нет, княжич. Ты пойдешь в Магическую Коллегию и отдашь артефакт лично в руки Брюса. Тем самым заработаешь очки в свою пользу. И для империи благо. Представляешь, если такие блокираторы расползутся по стране? Чем это может закончиться?

— Уже думал.

— Молодец, что думал, — похвалил Странник. — А твои… друзья, ты их давно знаешь?

— Прилично, — сразу же пискнул сигнал тревоги. Как бы не старался Евгений Сидорович показать, как он заботится обо мне, как бы не был предан отцу, но раскрывать тайну появления Назаровых в нашей Яви ни в коем случае нельзя. — Познакомились в Крыму. Ярослав мне помог, когда Куракин науськал на меня своих свитских.

— А они точно из Вологды?

— У меня нет причин им не верить, — я улыбнулся, чтобы сбить непонятное подозрение Ломакина. — Приехали в Москву, заглянули в гости.

Маг посмотрел на Куана, тот лишь развел руками, показывая всем видом, что ему нечего сказать.

— В таком случае разрешите откланяться, — Евгений Сидорович отодвинул от себя артефакт и поднялся на ноги. — Уже поздно, пора домой. Андрей, как можно быстрее отдай блокиратор Брюсу. Он сам свяжется с ГСБ, сняв с тебя лишние проблемы.

Попрощавшись со всеми, Ломакин покинул квартиру, развеяв мои сомнения, что же делать дальше.

****

«Не может такого быть! — скрежетнул зубами Странник, вцепившись в руль своего «Сенатора». Он летел по свободному Хорошевскому шоссе, утопив педаль газа чуть ли не до упора. Мысли никак не могли прийти в тот порядок, который был всегда присущ магу. — Таких совпадений по именам просто не бывает! Нужно как можно быстрее узнать насчет Назаровых, живущих в России. Несомненно, однофамильцев здесь много, но в первую очередь проверю вологодское дворянство».

А девчонка и в самом деле похожа на молодую княжну Меньшикову. Не во всем, конечно, но даже этих мелких деталей и характерных черт хватило, чтобы сработал сигнал тревоги, спавший уже много лет под сердцем. Невозможно поверить, но ее образ не стерся из памяти Ломакина! Исторические параллели он категорически исключал. В этой Яви Меньшиковы не достигли своего величия, потому как первый император этого рода Александр Данилович не забрал власть в свои руки после смерти Петра Первого и отлучения его жены Екатерины от престола, так и оставшись безвестным то ли шляхетским сыном Данилы Менжика, то ли разносчиком пирогов. Именно этот факт и останавливал Странника от построения всевозможных версий.

Вероятнее всего детишки Никиты Назарова каким-то образом получили возможность путешествовать между мирами, а это означало одно: молодежь даровитая не по годам. Странник ощутил Силу, исходящую от девушки, когда приник губами к ее пальцам. Да и в магическом зрении, которым он успел окинуть друзей княжича, у каждого хорошо просматривалась тройная защита: аурный кокон, затем энергетический, и последним — искусная «кольчужка», умело вплетенная в общую структуру магического ядра. Такое подвластно лишь Берегине. А кто является оной? Возможно, что княжна Меньшикова, ставшая женой Назарова. Значит, в гости к Мамонову пожаловали высокородные детишки его неугомонного врага.

А теперь очень важный вопрос: сам-то Никита где? Если отпрыски просто случайно прошли через барьер мироздания, как и Странник в свое время, то это в какой-то мере снижает накал ситуации. Только существует одна небольшая разница: он умеет ходить, сознательно создавая пробой между мирами. Неужели у Назарова кто-то из наследников тоже получил такой Дар?

Хотелось бы это выяснить, чтобы потом спать спокойно. В ином случае придется разбираться с настырным мальчишкой окончательно. Но самое интересное, Ломакин уже не столь рьяно жаждал избавиться от призраков прошлого. Злость и страх окончательно канули в пропасти лет. На месте Никиты он бы уже давно отказался от мести. Глупо ее лелеять, сжигая себя ненавистью. Хотя… а почему он решил, что Назаров его продолжает искать? Ведь он погиб в разбившемся самолете!

Странник не сразу заметил, как за его машиной пристроился полицейский сине-белый «Сатурн», поблескивая сигнальным маячком. Даже через закрытое окно послышался характерный звук сирены. Противно завывая, автомобиль дорожной полиции призвал его остановиться.

Чертыхнувшись на себя, что не смог удержаться от эмоций и привлек ненужное внимание, Странник прижался к обочине и остановился. Не выходя из машины, он приоткрыл наполовину окно и стал ждать, постукивая пальцами по мягкой оплетке руля.

— Инспектор Долгих, — козырнул подошедший к машине высокорослый полицейский в синей униформе. — Попрошу водительское удостоверение, карточку регистрации транспортного средства и держите руки на руле, чтобы я мог их видеть.

Отчеканив положенные фразы, инспектор взял протянутые ему документы, и первым делом затолкал карту регистрации в портативный сканер. Коротко пискнуло, загорелся зеленый огонек на корпусе.

Странник не обращал на эти манипуляции никакого внимания, полностью поглощенный неожиданной встречей с детьми Никиты Назарова. Прикидывая различные варианты, он все больше приходил к мысли, что это не зеркальные двойники, и проблема своей безопасности встала во весь рост. Но опять убегать, когда он вжился в эту роль, находится под защитой сильного клана Ломакин не собирался.

— Что же вы, Евгений Сидорович, нарушаете правила? — он не сразу понял, что полицейский обращается к нему. — Скорость превысили, перестроились невовремя. Вы себя хорошо чувствуете?

— Что? А, да, все нормально, господин инспектор, — Странник улыбнулся — Сын расстроил своими дурацкими выходками, вот и сорвался на нем, сразу сел за руль. Осознаю свою ошибку.

— Психологическая помощь не требуется?

— Не нужно. У меня крепкая нервная система. Чуток переволновался, с кем не бывает.

— Из-за этого «чутка» вы могли бы совершить аварию на шоссе с интенсивным движением, — нравоучительно заметил полицейский. — Вынужден оформить протокол о нарушении. Подождите несколько минут в машине.

— Как скажете, господин инспектор, — кивнул Ломакин и снова погрузился в размышления. Но теперь объектом были не дети Назарова, а непутевый сын князя Мамонова, вляпавшегося в серьезную проблему. По-хорошему, Андрей должен был сдать купчика в полицию вместе с чертовым блокиратором. Пусть бы сами разбирались. Княжич находится на хорошем счету у Мстиславских, а теперь сам себе навредит, если история с артефактом всплывет.

— Подпишите протокол, — инспектор вернулся и протянул Страннику планшет со стандартным бланком, заполненным в нужных местах. — Один экземпляр оставьте себе. Все верно?

— Да, — размашисто расписавшись, он откинул один бланк на пассажирское сиденье, а планшет вернул полицейскому. Забрал свои документы, дождался момента, когда можно будет безопасно выехать на полосу, и помчался домой, в особняк Тучковых.

После ужина он поднялся к себе в комнату и накрылся легким «пологом», чтобы его телефонный разговор с князем Мамоновым не привлек внимание хозяев. Георгий Яковлевич, как обычно, засиживался допоздна, поэтому ответил сразу. Поприветствовав его, Странник рассказал о самостоятельной жизни княжича, похвалил его за правильное поведение в обществе, с легкой долей шутки упомянул о дуэли и только потом обрисовал возникшую проблему с блокиратором, попавшим в руки молодого Мамонова.

— Черт с ней, с дуэлью, — обронил Георгий Яковлевич. — Тем более мне уже звонил сам князь Долгоруков и извинился за недостойное поведение своего сынка. Обычное дело для молодых, пусть лишнюю энергию на ристалище сбрасывают. А вот история с блокиратором — это серьезно. Ты выяснил все обстоятельства? Забрал артефакт?

— Думаю, он все же испуган и не знает, как поступить, — честно ответил Странник. — Я посоветовал ему сдать опасную вещицу Брюсу. Они же хорошо ладят друг с другом, а сам Глава Магической Коллегии найдет способ смягчить ситуацию, заодно изучив свойства блокиратора.

На некоторое время повисла гробовая тишина. Ломакин подумал, что князь вовсе отключился и взял паузу для раздумья.

— Думаю, ты дал правильный совет Андрею. Не хотелось бы давать Мстиславским лишний козырь. Сейчас мы чуть ли не целуемся, после того как подписали договор. Поэтому проследи, чтобы сын не затягивал с передачей артефакта Брюсу.

— Прослежу, княже, — пообещал Странник.

— Куан его не сильно мучает? — усмехнулся Георгий Яковлевич, слегка успокоившись.

— Как полагается наставнику — через интенсивные тренировки, чтобы глупых мыслей в голове оставалось меньше. Впрочем, иногда это не помогает.

— Девками не увлекается?

— В пределах нормы, княже, — хмыкнул Ломакин. — В лицее, само собой, весь цвет московской молодежи собран. Парень учится общаться, но каких-то особых чувств к девицам не замечено. Куан бдит.

Про Назаровых, гостящих у княжича Андрея, Странник не стал говорить. Его личные скелеты в шкафу не должны касаться хозяина. Сам разберется. Даже интересно стало, кто является «драйвером» прохождения через сопряженные миры. К порталам опытный маг относился с большим скептицизмом. Их постройка и активация требует очень больших финансовых и материальных затрат. Подобный проект потянет только очень сильный клан, если заинтересован в проекте. Или государство. Больше некому. Значит, у Назаровых появился Ходок.

— Ты передал Андрею мое желание, что я с матерью жду его в гости на зимних каникулах? — Странник, задумавшийся, едва не пропустил вопрос князя.

— Да, княже. Он, кстати, сам собирался съездить.

— Что ж, отлично. Евгений Сидорович, прошу тебя проконтролировать ситуацию с блокиратором. Если возникнут недоразумения или проблемы посерьезнее — сразу извещай.

— Все понял, Георгий Яковлевич. Принял к сведению.

Закончив разговор, Странник снял защиту и задумчиво походил по комнате, засунув руки в карманы брюк. Мысль о Ходоке, возникшая в ходе размышлений, все больше и больше овладевала Ломакиным. Ясно, что это не сам Назаров, а кто-то из его детей или неизвестный телепортатор, прибывший вместе с ними. Как бы осторожно выяснить у княжича Мамонова о способностях его друзей?

2

— К вам майор Корнилов, — секретарь-адъютант замер на пороге кабинета.

— Пусть заходит, — кивнул Иртеньев, отворачиваясь от окна, на котором еще сохранились разводы от дождевых капель. Ночью столицу хорошо пролило, и до сих пор на улице стояла хмарь, окутавшая туманной кисеей дороги, дома и парки.

Майор Корнилов с рабочей папкой в руке уверенным шагом дошел до середины кабинета и бодро отчитался:

— Господин воевода, ваше задание выполнено. Утром провели задержание Арона Дворкина. Проведены следственные мероприятия, объект допрошен.

— Фрол Алексеевич, вы меня в последние дни радуете, — Иртеньев неторопливо дошел до своего кресла и жестом показал, чтобы майор тоже садился. — Откуда такая прыть взялась?

— Ситуация не позволяет расслабляться, — Корнилов устроился неподалеку от стола начальника, положил папку перед собой. — Разрешите доложить?

— Слушаю.

— Ранним утром оперативная группа под моим руководством выехала на задержание коробейника Арона Дворкина. Оказалось, что он занимается коммерческой деятельностью коммивояжера, имеет разрешительную лицензию, выписанную Торговой Палатой. Лицензию проверили, все в порядке. И тем не менее, данный персонаж неправильно понимает, что такое лицензированная коммерция. Он признался, что помимо продажи предметов обихода и мелкой бытовой техники занимается подпольной продажей иностранной продукции, которую приобретает через подставных лиц в Усть-Луге. Там же морской терминал, где легче всего приобрести нужный товар с рук моряков разных стран. Дворкин отрицал, что распространяет запрещенные магические артефакты, но сознался в незаконной продаже «серых» телефонов и других электронных компонентов, что тянет на приличный штраф и максим год отсидки, но никак не на серьезную статью.

— Вы не нашли у него артефакт? — вздернул бровь Иртеньев.

— Нет. Нужно провести тщательный обыск всей квартиры, пока Дворкин находится у нас под арестом.

— Хорошо, я помогу с санкцией прокурора. Дальше что? Коробейник не признался в продаже блокираторов?

— Я по его физиономии прекрасно видел, что даже обвинение в незаконной продаже взломанных интеграторов его не пугает. Значит, надеется на хорошую защиту. По сути, нам нечего было предъявить. Пока Дворкин развлекал меня разными случаями из своей коммерческой жизни, я дал задание оперативника доставить Федора Ефимова для очной ставки. И когда наш клиент подтвердил, что именно у Дворкина приобретал блокиратор, тот поплыл, стал плакать и пускать сопли, дескать, не виноват, по глупости и незнанию ввязался в авантюру, думал хорошо раскрутиться на продаже оригинальных артефактов.

— Надеюсь, его рассказ был интересным?

— Очень, господин воевода, — усмехнулся Корнилов. — Оказывается, партию блокираторов Рипли в количестве десяти штук он приобрел весной этого года как раз перед празднованием Дня Рода. Приобрел, как утверждает, совершенно случайно, в нагрузку к другому товару. Его поставщик, некий Рихард Боровски с туристического лайнера «Морской бриллиант», приписанного к амстердамскому порту, раз в три месяца — такова периодичность появления круизера в Усть-Луге — проводит с ним сделку. Дворкин получает товар, расплачивается с Боровски и уже самолично занимается перепродажей, имея с этого неплохой куш. У него великолепная коллекция миниатюрных книг, господин воевода. Около тысячи экземпляров. Девиз коробейников циничен: «деньги делают деньги», а Дворкин тратит часть прибыли на подобное развлечение, что весьма необычно.

— Яхве с ним, — отмахнулся Иртеньев. — Коллекцию к делу не пришьешь. Это его личные заскоки. Получается очень скверная история, голубчик. Некто Боровски продал партию блокираторов наивному юноше Дворкину, уверяя того в абсолютной безопасности артефактов, дескать, это всего лишь мелкая шалость, чтобы защитить обывателя от злых одаренных дворян.

— Вы абсолютно точно передали ход его мыслей, господин воевода, — без улыбки кивнул Корнилов. — Почти слово в слово.

— Количество блокираторов выяснили?

— Десять штук. Все они удачно реализованы в купеческой среде.

— Кто эти люди, выяснили?

— Дворкин вспомнил только пять имен.

— Стимулируйте его память, майор, — жестко произнес Иртеньев. — Привлеките ментата, но аккуратно. Обычно легкого вмешательства хватает, чтобы человек вспомнил, что он делал во младенчестве.

— Будет исполнено, — откликнулся Корнилов.

— То, что блокираторы распространяются в купеческой прослойке, нет ничего странного, — воевода встал и жестом показал, чтобы майор оставался на месте, а сам стал расхаживать по кабинету, засунув руки в карманы брюк. — Дворянам такую вещь не подсунешь, сразу сдадут нашей Конторе. Да она и не нужна им в силу специфики артефакта. А купцы в свете последних событий не откажутся от блокираторов, могущих противостоять одаренным. Своеобразный противовес, который мы не можем им позволить. К чему приведет насыщение в среде нижних сословий России магическими игрушками нетрудно представить. А тебе не кажется, Фрол Алексеевич, странным появление блокираторов перед Днем Рода?

— У меня тоже возникла такая мысль, Николай Юрьевич, — оживился Корнилов. — Но я потом отбросил ее. Нелогично. Блокиратор Рипли не имеет достаточной силы, чтобы загасить всю магию в радиусе хотя бы километра-двух. Это индивидуальный предмет, больше подходящий для диверсанта-одиночки…

— Правильно, голубчик! — воскликнул Иртеньев. — Вот где главная опасность, по моему разумению! Если Дворкин распространял артефакты строго между людьми, завязанными на какое-то дело, то его нужно трясти основательно. Связи, контакты, личность поставщика и прочие премудрости. А ежели он обычный барыга, втемную используемый злодеями — так почему бы и нам не отработать эту схему? В общем, работай, Фрол Алексеевич. А прокурорскую санкцию на обыск я тебе обеспечу. И что там, кстати, по молодому княжичу? Свой верноподданнический долг исполнил?

Вопрос был неожиданным, но Корнилов к нему был готов.

— Никак нет! Совершает утренние пробежки, тренируется, с друзьями общается. Не видно никакого раскаяние на лице. Наблюдение доложило, что к нему вчера вечером заезжал некто Ломакин Евгений Сидорович…

Майор замолчал, а Иртеньев с легким раздражением бросил:

— Ну же, договаривайте! Или вы, голубчик, думаете, что я всех жителей Москвы знаю?

— Он маг, господин воевода. Служит по контракту роду Тучковых, по совместительству преподает в Щукинской гимназии. Там же обучался и Мамонов Андрей.

— Информация не ахти какая ценная, — пожал плечами Иртеньев, — поэтому не стоит отрабатывать ее как основную. Ну, приехал да приехал, решил ученика бывшего навестить. Но вы соберите про него все, что сможете. Кто такой, чьего рода, откуда вообще появился…

— Я полагаю, княжич пытается с помощью мага выяснить природу блокиратора, — решил высказать свою версию Корнилов. — Или уже отдал ему артефакт для изучения.

— Все равно, шито белыми нитками, — поморщился воевода. — Колите Дворкина как можно быстрее. Нам еще нужно все блокираторы отыскать. Иначе что я буду императору докладывать?

— Слушаюсь! Разрешите идти? — вскочил майор.

— Иди, Фрол Алексеевич, жду от тебя результата.

Как только Корнилов покинул кабинет, вновь появился адъютант и доложил о прибытии полковника Елецкого.

— Пусть заходит. И завари-ка нам, Митя, свежего чайку. Лимончик там порежь…

— Будет сделано, Николай Юрьевич.

Для визита полковник Елецкий надел темно-синий мундир губернского отделения ГСБ, на рукаве которого ярко выделялся пресловутый герб Конторы. По обшлагам серебрилась витая нить, образуя абстрактные узоры в виде листочков и веточек. Лацканы были украшены серебряными листьями, обрамлявшими три больших звезды.

— Здравия желаю, господин воевода! — прищелкнув каблуками начищенных ботинок, вошедший офицер вытянулся, выпятив грудь колесом. — Разрешите представиться! Полковник Елецкий прибыл для дальнейшего прохождения службы!

— Да что вы так официально, Владимир Данилович! — Иртеньев с улыбкой подошел к Елецкому и протянул руку, которую тот крепко пожал. — Почти одного уровня чиновники.

— Ваша должность, Николай Юрьевич, куда серьезнее, — полковник, подчиняясь жесту хозяина кабинета, сел в кресло. Иртеньев пристроился в соседнем. — Это мы, провинциалы, не осознаем всей серьезности руководства такой махиной.

Иртеньев дождался, когда вошедший адъютант расставит на журнальном столике миниатюрный чайничек с чашками, сахарницу, розетку с нарезанным лимоном и удалится, самолично разлил напиток, показывая всем своим видом, что отказа не примет.

— Попробуйте с лимоном, очень бодрит, — предложил воевода. — Как устроились?

— Пока у тещи, — осторожно размешивая сахар в чашке, ответил Елецкий. — Дом ищу урывками, времени совершенно нет.

— Непорядок, как-то не подумал об этом, — покачал головой Глава ГСБ. — Давайте сделаем так, Владимир Данилович. Как только закончится бюрократическая волокита со всеми документами и представлениями, берите недельку отдыха и займитесь личными делами. Я так понимаю, с вами старшая дочь приехала?

— Да, не смог отказать, — улыбнулся полковник, осторожно пригубив горячий напиток. — Вцепилась мертвой хваткой.

— Надумали, где будет учиться?

— У нас был разговор на эту тему. Вероника захотела в Императорский лицей.

— Что ж, вполне разумное решение. В любом случае государь настоял бы на таком варианте. Вы все-таки человек служилый, будете постоянно рядом с императорской семьей. Лицей «Чистые Пруды», кстати, находится на балансе вашего ведомства, Владимир Данилович. Сами понимаете, чьи дети там учатся.

— Понимаю, — наклонил голову Елецкий.

— И славно, что в этом вопросе у нас единодушие. Тогда я дам команду, чтобы вашу дочь устроили как можно быстрее. Уже идет учебный сезон, и будет нехорошо, если она пропустит большую часть обучения.

— Премного благодарен, Николай Юрьевич.

— И еще… Выделю человечка, который займется поисками подходящего дома. Он — дом, не человек — должен находиться неподалеку от Зарядья, потому что ваша служба, скажем так, не будет иметь каких-либо временных ограничений. Императору вы можете понадобиться и днем, и ночью. Здесь все по-другому, дорогой князь. Иной темп жизни, общения и прочих прелестей. По первости будет очень тяжело, но нужно привыкнуть. Зато возможностей к росту довольно много.

— Я из корня Рюриковичей, — напомнил Елецкий.

— Император уже давно не смотрит на эти запреты, — отмахнулся Иртеньев. — Если будете преданы ему и не станете держать камень за пазухой — живите спокойно. Да, на очень высокие посты Рюриковичей вас не допустят, но даже в таком положении уже ожидаются неплохие преференции.

— Я все понял, — кивнул полковник снова. — Каковы мои функции?

— По уходу заберете у моего секретаря документы, которые приготовлены для ознакомления. Почитайте, там все расписано. Какие объекты, каков штат работников, прочие служебные обязанности. Да, придется пошить парадный мундир. Наша Контора предпочитает черный цвет с золотом. Машину вам выделим, охрана будет согласно должности. Родные, как только переедут в Москву, тоже попадают под статус особо охраняемых.

— У нас есть собственная служба охраны и наблюдения, — осторожно прощупал почву Елецкий.

— В таком случае вам придется разграничить обязанности обеих служб, — голос Иртеньева сразу стал строгим. — Иначе возникнут конфликты, что может серьезно навредить общему делу. Ваша дочь под охраной?

— Да, мои люди рядом с ней постоянно.

— Хорошо, не будем им мешать. Да и ей привычнее видеть рядом знакомых. Еще какие-нибудь вопросы, пожелания?

— Я хотел бы посетить объекты, переданные в мое ведомство.

— Хорошо, — без раздумий согласился воевода. — Я позвоню майору Лещеву — это ваш заместитель — который хорошо знаком со всеми тонкостями службы. Заодно предупрежу охрану Зарядья, чтобы пропустили вас внутрь. Осмотритесь, освоитесь.

— Спасибо, Николай Юрьевич, просто не хотел терять время на раскачку…

— Да я же все понимаю. Вам это нужно. И пейте чаек, он весьма бодрит!

Глава 10. Интерлюдия

1

Облаченные в композитную броню фигуры застыли друг против друга в ожидании сигнала к атаке. По пять человек с каждой стороны готовились к серьезному бою. На затемненных забралах тактических шлемов изредка пробегали зеленоватые всполохи от работающих внутри информационных дисплеев; сработал чей-то сервопривод — кто-то переминался в нетерпении с ноги на ногу. Низкий гул защитного барьера отпугивал птиц, пытавшихся лететь своим привычным маршрутом прямиком через стадион и крыши лицейских корпусов.

Щелкнул передатчик, настроенный на командира группы. Слегка искаженный голос Артура с металлическими нотками взрывает динамик шлема:

— Готовность по команде. Начинаю отчет. Пять, четыре, три…

В конфигурации отряда «синих» я стою самым последним, прикрывая Великую княжну Лидию, Славку Гриднева и Серегу Ржевского. Княжич Вадбольский — наш ударный наконечник. Его высокая фигура в УПД темно-серебристого цвета застыла впереди в странной позе: чуть пригнувшись и выставив полусогнутую левую руку, словно прикрывая ею ту часть бронекостюма, где находится плата интегратора. Артур напряжен, вглядываясь в противника, выстроившегося в том же боевом порядке, что и мы.

— Два! Один! Пошли!

Получив отмашку сигнальным флажком от судьи-мага, заодно и обеспечивающего защиту периметра, оба отряда рванулись навстречу друг другу, стремительно сокращая расстояние. У «белых» впереди свой наконечник — Костя Маслов в черном бронекостюме, разукрашенном золотыми молниями. Он мощными прыжками преодолевает последние метры нейтральной зоны — и первым пересекает среднюю линию, на ходу формируя ударную технику в виде воздушных завихрений, поднявших пыль и гарь с поверхности поля. Засверкали молнии, что-то затрещало, как будто гигантское полотно, натянутое над нами, разорвали пополам.

Вадбольский буквально за пару шагов до противника взмыл вверх на несколько метров, поднимая за собой как магнитом сформированные техникой огромные глыбы песчаника, и обрушил их на Костю. Тактика сработала — соперник сбился с темпа, и тогда вперед шагнула основная группа, прикрывая своего командира. Я не спешил, окидывая взглядом поле боя и отслеживая перемещения «белых». В их втором эшелоне идут Маша Трубецкая, Ванька Скуратов, Женька Неклюдов и Витька Лихарев. Последний топтался чуть в сторонке, явно поставленный туда для того, что отражать фланговые удары, которые мог наносить я. Он настороженно крутил головой и тоже не торопился включаться в свалку.

По задумке Артура я должен был поддерживать линию атаки, если наметится задержка. Он поставил задачу смести противника в течение десяти минут, и именно мое вмешательство должно стать переломным. Но в то же время приходилось отвлекаться на Лихарева. Вдруг ему взбредет в голову связать меня боем.

Лида и Ржевский вывалились из строя на пару метров. От их комбинированных ударов Огня и Воздуха все вокруг заполыхало оранжево-голубым и накрыло противника. «Белые» защищались с помощью выставленных стихийных доспехов, по которым то и дело пробегали змеистые трещины и аляповатые кляксы агрессивных магоформ.

Чтобы помочь своим, я перелетел через их головы и мягко опустился на землю, чуть согнувшись в корпусе. Нижние сервоприводы зажужжали, сохраняя мою устойчивость. Не теряя время, я выбросил руку с раскрытой ладонью вперед, отчего защита «белых» мгновенно рассыпалась, а хрустальный звон в ушах подтвердил эффективность атаки. Даже в шлеме хорошо слышался результат моей антимагии. Это стало неожиданностью для соперника, которой тут же воспользовались наши, потому что мы этот момент отрабатывали теоретически на бумаге. Пока шла перезагрузка интеграторов, Ржевский и Гриднев рассекли шеренгу надвое, осыпая «белых» разнообразными магоформами.

Я тоже захотел поучаствовать в разгроме команды Маслова и заодно проверить, насколько будет эффективен удар «открытой ладонью». Это чтобы не покалечить своих же друзей. Но как только разогнал энергетическое ядро, услышал в динамике ее рычание:

— Волхв, не мешай мне!

Ну, раз не хочет, поиграюсь с Витькой Лихаревым. Его серебристый бронекостюм с лазоревыми и белыми полосами мелькает передо мной уже несколько минут. Оказывается, он беспрерывно осыпал меня плетениями в виде ледяных копий и сосулек, а я их даже не ощущал. В порыве азарта перестал слышать хрустальный звон отражаемых атак. Лихарев, отчаявшись что-то сделать, подскочил ко мне вплотную и нанес сдвоенный удар. Один кулак полетел в грудь, другой нацелился на локтевой сервопривод. Усиление при атаке грозило моему УПД серьезными повреждениями, при том, что Витька не мог пользовать магию в качестве оружия. Интересно, он заподозрил что-нибудь?

Я не волновался, спокойно развернувшись боком и подставив плечо под его кулак. Сейчас Витькин интегратор вырубится, сервоприводы заклинит — и мне останется только уронить тяжелый экзоскелет на землю.

Так и произошло. В момент удара по тонированному шлему противника пробежали зеленые всполохи, а движения Лихарева сразу замедлились. Он еще не понял толком, что произошло, а я врезался в него всем корпусом, сбивая с ног. Полежи, дружище!

Неподалеку от меня разыгралось самое настоящее буйство магии, которое я мог пресечь одним своим действием, но не стал этого делать, а спокойно переместился за спину товарищей, контролируя каждый ход противника, уже отошедшего от первого шока. Чтобы не болтаться без дела, разогрел свое энергетическое ядро и толчком ладони снес Трубецкую и Скуратова, решивших взять Ржевского в «коробочку». Уплотнившийся воздух ударил по «белым», закувыркавшимся как кегли после удачного броска.

В динамике прозвенел мелодичный сигнал окончания боя.

— Победа «синих», — судейское решение было неоспоримым. — Просьба собраться всем в центральном круге.

Кто радостный, а кто и раздосадованный поражением, все выстроились друг против друга, поприветствовали знакомым жестом: ударом кулака в грудь. После чего дружно покинули ристалище. Маг-ландшафтник тут же принялся приводить в порядок перепаханное Стихиями поле.

Прежде чем скинуть шлем, я проверил уровень батарей. Полоска ушла ненамного влево, что говорило о неплохой их защите от магических воздействий. Все-таки дядя Боря и Макарий молодцы, сделали все возможное, чтобы у меня больше не возникало проблем с аккумуляторами. Все узлы в норме, сервоприводы чутко отзываются на каждое движение.

Тестирование «скелета» прервал подошедший Витька Лихарев. Он показал жестом, чтобы я снял шлем, и раздраженно сопя, ткнул пальцем в грудную пластину:

— Как ты смог вырубить мой интегратор? И зачем уронил меня на землю? Пока поднялся, мы проиграли! Так нечестно!

— Витя, тебе сколько лет? — подставляя разгоряченное лицо прохладному ветерку, поинтересовался я.

— Тебе зачем? — насторожился Лихарев.

— Да как-то от семнадцатилетнего парня странно слышать «так нечестно», — я пожал плечами. — Во время боя любые средства хороши. У меня «механик», и ты прекрасно знаешь, что УПД с интегратором превосходят мою броню по ТМХ.

— Что за ТМХ?

— Технико-магические характеристики, — улыбнулся я. — Я с тобой дрался в пассивном режиме, используя не Стихии, а иные возможности. В этом и состоит хитрость. А насчет того, что уронил — извиняться не стану. В настоящем турнире с тобой никто в рыцарство играть не станет.

— Артур, ты бы мог предупредить! — повернулся к Вадбольскому парень. — И все равно в тренировочном бою надо использовать Стихии, а не непонятные боевые техники. Я считаю, это неправильно.

— А мне показалось интересным такая комбинация, — сказала Маша Трубецкая, подмигивая мне с видом заговорщицы. — Как меня отшвырнул «воздушной ладонью»! Аж дух захватило от полета!

Интересно, откуда ей известен этот прием?

— Андрей — наш козырь, — пояснил Артур, недовольный тем, что Лихарев прилюдно начал обсуждать его тактику. — Он продемонстрировал, каким образом нужно строить команду. Мы получили великолепный шанс в следующем году прорваться в финал общеимперских соревнований.

— Надо еще отборочные пройти, — заметил Костя, рассматривая броневые пластины, погнутые после стычки с Вадбольским. Часть из них были обожжены огненными плетениями.

— Пройдем, — уверенно сказала Лидия. — Только нужно выбрать позицию Андрею, а то иногда под ногами путается.

— Я путаюсь? — возмущенно гляжу на Мстиславскую. — Да я на себя принял несколько магоформ! Хоть бы спасибо сказала!

— Спасибо, — кивнула княжна. — Но в командных боях действуют иные правила поведения. Ничего, у нас еще есть время для обсуждения и обучения. А в парных боях ты действительно очень сильно помогаешь.

— Так мы и рассчитываем, что Андрей будет с тобой в паре работать, — Артур хлопнул меня по плечу, остальные шумно выразили свое одобрение. — И даже в одиночных выступлениях может далеко зайти.

— А зачем тогда этот спектакль? — я нисколько не расстроился. Мне и в самом деле комфортнее выступать одному или в паре.

— Обкатываем схемы. Мало ли что может случиться, — пояснил Костя. — Форс-мажорные обстоятельства тоже нужно учитывать. Заболеет кто, родители воспротивятся, травмы тоже не исключены.

— Ладно, хорош трепаться, — Вадбольский оглядел наше воинство. — Пошли переодеваться. Вон, дядя Леня уже поле выровнял.

И вправду, маг-ландшафтник закончил работу, сделав ристалище ровным как поверхность стола. Гулко схлопнулись защитные барьеры, и мы направились в мастерскую.

****

— Какие впечатления? — поинтересовался Иртеньев, когда сочная картинка на визоре погасла. — Съемка сегодняшняя, доставлена оперативно по моему приказу, чтобы вы могли насладиться зрелищем.

— Вам нужна оценка одного молодого человека или обеих команд в целом? — решил уточнить темноволосый, лет тридцати мужчина с крепкими покатыми плечами. Его маленькие уши со свисающими мочками, прижатые к черепу и слегка сплющенный кончик носа сразу же вызывали ассоциацию с бульдогом.

— Меня интересует юноша в механическом УПД, — Иртеньев оглядел собравшихся в его кабинете волкодавов. — Бекас и Сокол уже имели удовольствие с ним работать при захвате Факира.

— А я его сразу узнал, когда он шлем стянул! — жуя неизменную жвачку, сказал Бекас. — Только не пойму, зачем вам наше мнение, господин воевода, по этому бою. Мы не специалисты по полевым доспехам.

— Господин воевода, у парня довольно странное понятие тактики группового боя, — толкнув товарища локтем в бок, чтобы тот угомонился, сказал Сокол, третий из волкодавов. — Если вы обратили внимание, он вообще не вступал в свалку, шарахался по флангам и изредка защищал своих. Но как только шел в стык, тут же давал результат. Одного-то завалил знатно, даже не используя магоформу.

— Когда мы брали Факира, мальчишка не использовал Стихии, но тем не менее умудрился уронить крепкого мужика, — добавил Бекас, стараясь шевелить челюстями пореже, на что похожий на бульдога мужчина только морщился.

— Кондор, — обратился к нему воевода, — сможешь определить его технику?

«Бульдог» почесал переносицу, похмыкал, прежде чем ответить.

— Не заметил, чтобы он использовал магию, — ответил он, оставив в покое свой нос.

— Так, — подбодрил его Иртеньев.

— Воевода, я чего-то не понимаю, — взялся теперь за подбородок Кондор. — У парня очень старый «механик». Знаю, видел такие еще лет десять назад. Они же без интегратора, вертикальную тягу обеспечивают обычные аккумуляторы. Тяжелый доспех. Чтобы подросток добровольно напялил на себя столько железа без поддержки магии — не поверю. Да он с места шагу не сделает! Здесь что-то неладное. Он не одаренный, что ли?

— В десяточку, — усмехнулся воевода.

— Да не может быть, — перестал жевать Бекас. — Николай Юрьевич, шутить изволите? Я же сам видел, как он противостоял магическим конструктам Факира. Обычного человека давно бы разорвало или смяло в лепешку, а этому малому хоть бы хны. Упал, встал, врезал локтем злыдню так, что его на десять метров унесло. И после этого я должен поверить в отсутствие искры у нашего бывшего клиента?

— В общем, правы вы оба, — воевода потешался, глядя на растерянных волкодавов. — Да уж, с пистолетами и магическими щитами вы лихо работаете, а как нужно мозги напрячь, сразу показываете их отсутствие.

— Обижаете, господин воевода! — воскликнул Сокол. — Мы иногда книжки серьезные читаем, а не на полигонах с утра до ночи пропадаем!

— Именно что «иногда», — съязвил Иртеньев. — Я с Александром Яковлевичем, который Брюс, недавно разговаривал, и пришли мы к выводу, что у мальчишки развивается дар ментальной магии. Надо объяснять, что это за чудо-юдо?

— Нет, Николай Юрьевич, все и так понятно, — кивнул Кондор и мазнул взглядом посерьезневших бойцов. — Если Волховский и в самом деле осваивает ментальную магию, то в скором будущем у нас появится сильный и искусный боец, не боящийся стихийных воздействий. Я так понял, он еще и защиту против обычных магических конструктов умеет ставить. Теперь картинка сложилась, а то никак понять не мог, что в нем не так.

— Как думаете, господа, «Арбалету» такой боец пригодился бы?

Сокол и Бекас переглянулись, словно оказались перед трудным выбором. Они прекрасно поняли, зачем воевода задал такой вопрос, и быстро прокручивали в голове как перспективы сотрудничества, так и проблемы, которые могут возникнуть.

— Хочу добавить, что в понятие «ментальная магия» я попытался вложить чуть иное содержание, — сказал Иртеньев, пока волкодавы думали. — Скорее, Волховский больше тяготеет к восточным медитациям, так называемой магии Декстра, но не в полной мере. Как мне кажется, сей отрок активно осваивает технику удаленного физического воздействия. А если еще и дар телепатии в себе откроет — это будет опасное ходячее оружие. Вот так не понравится ему человек, и скрутит его одним волевым посылом. Понимаете, о чем я?

— Надеюсь, вы не дадите приказ на устранение этой проблемы? — помрачнел Бекас.

— Не забывайтесь, капитан Вельяминов, — тональность голоса Иртеньева мгновенно изменилась, словно острым предметом по стеклу провел. — Вы профессионал, выполняющий любую работу, даже очень грязную. Прикажут ликвидировать опасность — пойдете и сделаете это.

И снова перед волкодавами сидел расслабленный добродушный человек, только в глазах до сих пор плескалась чернота.

— Его императорское высочество государь-наследник недавно рассказал мне о желании господина Волховского познакомиться с подразделением «Арбалет». Видать, впечатлился мальчонка вашим душегубством, особенно когда вы, не поморщившись, уложили насмерть одну красотку на его глазах.

Бекас поднес ко рту кулак и кашлянул, хотя на самом деле выплюнул жвачку в ладонь. Сокол сделал вид, что ничего не слышал и не видел. Только Кондор улыбнулся каким-то своим мыслям. Воевода нахмурил брови.

— Чего молчите, бойцы?

— В тот момент мальчишки не было рядом, я это точно знаю, — ответил Сокол.

— Да я не об этом случае! Был задан вопрос, пригодится ли Волховский вашему подразделению?

— Под адепта ментальной магии нужен напарник, который будет с ним работать постоянно, зная все его приемы и тактические задумки, — осторожно сказал Сокол. — Я не уверен, что помимо Волховского есть еще один такой же уникум. Тем более мы не знаем механизм его Дара, как он вообще взаимодействует с окружающим миром. Я бы, господин воевода, не согласился работать с ним. Опасно. В первую очередь для меня.

— Я тоже пас, — открестился Бекас.

Кондор лишь поморщился.

— Да никто и не требует от вас привлекать мальчишку к зубодробительным акциям, — махнул рукой Иртеньев. — Я просил оценить перспективу его карьеры именно в «Арбалете».

— Если только перспективу…, — протянул Бекас. — Позаниматься с ним, приглядеться — это можно. Только как и когда? Парень учится, попутно экзоскелетами увлекается. Года через два, когда «физику» подтянет, окрепнет…

— Инициатива исходит, в первую очередь, оттуда, — воевода многозначительно ткнул пальцем в потолок. — Волховского подталкивают к осознанному решению пойти по военной стезе. Конечно, в боевых частях ему делать нечего, он не стихийник. Но в нашей Конторе ему место найдется. Я тоже так считаю. Талант в любой области магии пригодится, негоже раскидываться будущими спецами.

— А что скажет на это князь Мамонов? — поинтересовался Кондор. — Как отреагирует Род?

— Поэтому я и хочу обсудить с вами, как нам поступить, — Иртеньев оглядел офицеров-волкодавов. — Есть предложение вести княжича потихоньку, проверяя его навыки и возможности. Вплоть до совершеннолетия. Хорошо бы организовать легкую провокацию или взять мальчишку на какую-нибудь операцию, не связанную с опасностью для жизни.

— Такие операции проводят другие службы, — возразил Кондор.

— Что-нибудь придумаем, — усмехнулся воевода. — И последнее… Весной или в начале лета планируется поездка команды пилотов УПД в Венецию и Геную на серьезные европейские соревнования. В составе команды будет Великая княжна Лидия и, конечно, ее напарник Волховский. Кстати, есть предложение вести мальчишку под этой фамилией.

— Вы хотите сказать, господин воевода, что нам предстоит прикрывать эту малолетнюю орду? — погрустнел Сокол.

— Не всех, только одну сладкую парочку, — хмыкнул Иртеньев, забавляясь видом волкодавов. — Заодно Синицу возьмете, пусть встряхнется.

— Ей опасно появляться за границей, — осторожно произнес Кондор. — Можно нарваться на знакомых…

— Конец, — вздохнул Бекас. — Мы же элитное спецподразделение, а не няньки за малолетками!

— Разговорчики! — Иртеньев снова добавил в голос металла, да еще придавил волей. — Так нужно. Поедете втроем отдельной группой, причем — заранее. Кондор в резерве остается. Устроитесь, осмотрите Венецию, отдохнете культурно… Все понятно?

— Так точно! — вскочили волкодавы.

— Все, идите. Кондор, останься, нужно обсудить одну проблему. Заодно прикинем, как ее использовать для проверки возможностей Волховского.

2

Лишний раз убедился, что у Ярослава присутствует какая-то харизма, позволявшая ему с лету очаровывать и вовлекать в круг своих интересов. Бесконечный поток шуток, разнообразных историй на любую тему могли кого угодно раздавить и ошеломить. Анжелика, которую я познакомил с Назаровыми, первое время отчаянно дистанцировалась от попыток Ярика навязать себя в качестве блистательного кавалера, но потом сдалась. И через два часа уже весело болтала с парнями и Полиной, а Куан только успевал заваривать свежий чай.

Потом Ярик напел с десяток песен, а то и больше. Анжелика была в восторге от новых возможностей. Она точно определила, что тексты предельно четко описывают иную культуру и социальные отношения, в них заложены какие-то иные жизненные смыслы. Звучание, необычный подбор аккордов и прочие музыкальные тонкости лишь усиливали необычность песен.

Ярик пел чуть ли не до хрипа в голосе, но не собирался останавливаться. Он даже попробовал аккомпанировать Анжелике, когда девушка решила поделиться своими песнями. Получилось у него не ахти, и пока Полина не отобрала у него гитару, так бы и продолжал мучить наш слух.

— Хватит, — сказала она, щелкнув по носу брата. — У тебя в горле уже булькает.

Анжелика улыбнулась и призналась, что тоже устала. Ее диктофон был заполнен материалом на несколько концертов. Как она пояснила, предстояла большая работа по обработке текстов, потому что некоторые вещи совершенно непонятны для публики. И поинтересовалась, кто эти авторы.

— Хочу с ними встретиться, — сказала она.

— А почему ты уверена, что автор песен не один? — стало интересно Полине.

— Разная стилистика текстов. Поверь, Поля, у меня не только музыкальный слух хороший. Опытный человек сразу различит, что это разные авторы.

— Я дал слово не открывать авторство, — увернулся Ярик. — Ну, вот такие бескорыстные люди.

— Странно, — пожала плечами Анжелика и сделала пару глотков кофе, который для нее сделал Куан. — Неужели они не хотят известности? Любая студия звукозаписи оторвет их с руками. Даже я вижу потенциал.

— Пользуйся на здоровье, — Ярослав шутливо поклонился. — Только потом не забудь записи Андрею передать. А я найду способ забрать их.

— Вы будете первыми, кто их услышит, — пообещала Анжелика, закидывая диктофон в сумочку. Посмотрела на меня. — Ну, что ж, пора ехать. Время позднее, да и отцу не понравится моя задержка. Обещала до десяти вернуться, а уже половина десятого.

— И нам тоже пора собираться, — тут же сказала Полина. — И так задержались.

— Жаль, — я искренне огорчился. — Может, еще денек погостите?

— Спасибо, Андрей, но каждый день задержки — лишняя головная боль родителям. Не хочу расстраивать маму. Да и у тебя своих дел хватает.

— Не переживайте, молодая госпожа, их будет еще больше, когда вы уедете, — пообещал Куан, выходя из кухни. Он как будто услышал, что гости расходятся.

— Добрый человек, — тяжело вздыхая и гляжу прямо в зеленые глаза Полины. — Видишь, с каким тираном мне жить приходится.

— Я уверена, что дядя Коля тебе только добра желает, — улыбнулась Назарова. — Ну что, мальчики, вы готовы?

— Всегда готовы, — сделал странный жест Ярик, вскинув ко лбу согнутую в локте правую руку. — Дядь Коля, если не трудно, закинешь нас в одно местечко?

— Конечно, — наставник вышел из кухни, накинул на себя куртку и сказал, чтобы через десять минут мы спускались вниз.

«Фаэтон» привел в восторг парней. Они еще несколько минут ходили вокруг машины, освещенной подъездными фонарями и поблескивающей лакированными боками, безошибочно определив, что это чудо сделано в североамериканских штатах. Разносторонние и любознательные братья у Полины.

— Господа, время, — деликатно напомнил Куан, выглянув в окошко. Назаровы разместились на заднем диване без особых проблем, продолжая обсуждать достоинства заокеанской тачки.

— Куан, подожди еще пару минут, — попросил я и подошел к «Спектре», на которой приехала Анжелика. Она ждала меня, плотно запахнув курточку. — У меня к тебе одна просьба.

— Говори, — улыбнулась девушка. — Постараюсь по мере сил выполнить.

— Когда обработаете эти песни, не беги сразу записывать их в студию.

— Интересно, — протянула Анжелика. — Поясни, пожалуйста.

— Как ты смотришь на то, если я организую свою студию звукозаписи? Специально под тебя.

— Под меня? — Анжелика растерялась. — Как мило, Андрюша. Ты… Ты в самом деле готов вложиться в очень рискованное дело? Не факт, что я буду популярна. Потом буду чувствовать себя виноватой, что разорила тебя.

— Кроме тебя там могут записываться и другие молодежные группы, талантливых ребят по Москве хватает. Будем распространять продукцию в других городах. Глядишь, придет успех.

— Ты хочешь стать антрепренером? — моя знакомая приложила ладошку ко рту.

— Ну… вряд ли потяну, — с сомнением ответил я. — Скорее, хозяином.

— Мне нужно подумать, — решительно произнесла Анжелика, схватив меня за руку. — Это очень серьезное предложение. А для тебя риск очень огромный. Захочет ли князь Мамонов выделить деньги?

— У меня есть свои. Главное, как ты смотришь на мою идею. Согласишься — начнем действовать.

— Дай мне время, Андрюша.

— Мы еще встретимся?

— Теперь точно я от тебя не отстану! — рассмеялась она. — А у тебя интересные друзья. Полина рассказала, что мальчики — ее братья. Завидую ей по-хорошему. Дружная семья. Спасибо, что познакомил меня с ними. Можно сказать, я теперь богачка!

Она приподняла сумочку, намекая на лежащий в ней диктофон.

— Думаю, тебя ждет успех, когда выйдешь на сцену с этими песнями.

— Надеюсь на это, — Анжелика открыла дверь «Спектры», замерла на мгновение, обернулась и прикоснулась губами к моей щеке. — Пока, княжич. Я позвоню тебе обязательно чтобы дать ответ!

Она нырнула в салон, захлопнула дверь, и я отошел в сторону, чтобы не мешать ей выехать со дворовой стоянки. Проводил взглядом красные габаритные огни и сел в свою машину рядом с Куаном.

— Теперь поехали, — сказал я с легкой грустью.

— Ты, Андрюха, не теряйся, — подсказал Ярик и тут же послышался шлепок. — Ай, чего ты дерешься, Полинка? Анжелика — приятная девица. Я ж плохого не посоветую.

Мишка расхохотался и стал подзуживать Ярослава, вспоминая его многочисленных пассий.

— Папа однажды не вытерпит и женит тебя в девятнадцать лет, — пригрозила Полина.

— И это будет ошибкой, — авторитетно заявил Ярик. — Женитьба не удержит меня от радостей жизни. Пока не перебешусь — под длань Лады никто не затащит.

— Ты невозможный, братик, — вздохнула девушка обреченно.

Куан не обращал на перепалку Назаровых никакого внимания, но как только выехал со двора на шоссе, предупредил меня:

— За нами хвост. Видишь черный «Титан», прячется за фургоном?

— Откуда знаешь, что это хвост? — поинтересовался я, поглядев в зеркало.

— Каждое утро, когда везу тебя в лицей, он всегда сопровождает нас. Сначала думал — показалось, но слишком уж откровенно ведут. Это наши соседи.

— Не обращай на них внимание, — отмахнулся я, понимая, что за мной приглядывают по распоряжению Мстиславских. Может быть, отец договорился с цесаревичем насчет меня, или Брюс от щедрот душевных решил приглядеть. Я ведь после освобождения из лап пана Богумила так ни разу и не появился в библиотеке. Надо заглянуть, тем более, повод появился: отдать блокиратор главному магу империи. Пусть сам разбирается.

Умиротворенно слушая сочное рычание двигателя, ребята на какое-то время притихли. А у меня из головы не выходила одна мысль, которую я решил выяснить, но только после того, как приедем на место. Говорить с Назаровыми на опасную тему, когда рядом Куан, не хотелось. Ведь наставник, как ни крути, служит отцу. Он обязательно расскажет о странных друзьях его сына, о странных разговорах про разные миры…, да я уверен, что Куан уже анализирует все, что связано с моими друзьями.

Наконец, показалась Саввинская набережная, по которой Куан довез нас до Новодевичьих Прудов, где остановился и высадил, сам оставшись в машине. Он демонстративно показывал, что его интересы не идут дальше своих прямых обязанностей.

Сразу потянуло сыростью. Между расставшимися с листвой деревьями проглядывала водная гладь прудов, отражавшей свет фонарей и далеких рекламных щитов вдоль дороги. Жилые высотки были похожи на янтарно-жемчужные бусы, опоясавшие тихий парк. Где-то мелькали тени запозднившихся гуляк, но в целом здесь уже стояла тишина.

— А почему вам надо было ехать именно сюда? — задал я волнующий меня вопрос. — Вывезли бы вас в пригород. Там полно пустырей, откуда можно спокойно уйти к себе. И лишних глаз не будет.

— Ты что-нибудь про реперные точки слышал? — спросил Ярик

— Доводилось, географию изучаем, — хмыкнул я, уже догадываясь, что скажет Назаров.

— Я за время своих путешествий создал целую сеть реперных точек, чтобы выходить в нужном месте, а не заморачиваясь каждый раз гаданием, куда меня выбросит. Самые основные в Петербурге, Москве, Вологде и еще в нескольких важных для отца городах. Да, иногда приходится и с ним вояжировать. Одна из точек находится здесь и ведет точно в наше поместье.

— А Крым? Оттуда тоже можно попасть в Вологду?

— Да. Я же говорю, пришлось потратить несколько лет, делая привязки по местности. Первое время помогал отец, потом я сам взялся за дело.

— Вы же еще придете? — с надеждой спросил я.

— Я думаю, наш папа сам захочет с тобой пообщаться, — улыбнулась Полина, а Мишка постучал пальцем по циферблату наручных часов. Он переминался с ноги на ногу, словно хотел побыстрее уйти. — Ну все, давай прощаться!

Она раскинула руки и неожиданно крепко обняла меня как старшая сестра, из чьих объятий не хотелось выныривать. Потом пришла очередь Мишки и Ярика. Крепкие ребята, сжали так, что косточки захрустели.

— Слон! Лязгун! — негромко бросила в тишину Полина. — Ну и долго вас ждать?

Откуда-то из-за кустов ракитника, свесившего свои обтрепанные ветрами ветки в воду, вышли две массивные фигуры. Они подошли ближе и замерли за спиной Ярослава. Я был прав! Все-таки ребята не одни путешествуют, а с охраной. И ведь как ловко прятались, что я ни разу их не видел в поле зрения!

А сила Ярослава растет. Тащить через сопротивляющуюся ткань мироздания четырех человек — это не семечки щелкать. Я в теории представляю, сколько энергии нужно потратить только лишь для открытия портала. Ярик — монстр! И это в семнадцать лет!

Я не успел засечь момент перехода. Только что пять фигур стояли передо мной, плотно прижавшись друг к другу — и осталось лишь легкое фиолетовое свечение на сетчатке глаз и мягкий толчок воздуха в грудь. Освобожденная масса энергии всколыхнула деревья, прошлась по воде и рассеялась в пространстве, не привлекая ничьего внимания.

Куан встретил меня возле машины. Он молча распахнул заднюю дверь, машинально исполняя роль слуги, а я не стал напоминать ему, что нахожусь, вообще-то, в обычном парке, да еще в столь позднее время, и никто не оценит его игру. Кивнул в знак благодарности и замер на мягком диване, ощущая витающий в салоне тонкий запах женских духов.

Наставник тоже не торопился нарушать тишину. Он даже радио не включил. Уютно подсвечивалась приборная панель, внутри что-то сыто пощелкивало, то и дело салон освещался пролетающими мимо уличными фонарями.

— Мне докладывать князю о твоих друзьях? — неожиданно спросил Куан, не отрываясь от дороги.

— Нет. Я давал слово, что не нанесу вред их семье, — ответил я, скрывая удивление. — Еще не пришло время.

— Я хочу быть уверенным в твоей безопасности, и что подобные визиты не нанесут вред, в первую очередь, тебе.

— Не переживай, Куан. Никто не узнает, откуда мои друзья.

— Будь ответственным, — обронил наставник и замолчал до самого дома.

****

Ломакин умел быть невидимым, когда этого требовала ситуация. А интуиция прямо-таки вопила, что нужно удостовериться, в самом ли деле появившаяся в жизни княжича Андрея троица Назаровых — дети его врага… Нет, неправильно. Мальчишка из уничтоженного рода не был ему врагом никогда. Упрямым, дотошным и цепким противником, которого толкала на месть обида за причиненные его девушке страхи — да, был. Но врагом… Ведь он не сделал ничего плохого для княжны Тамары, даже наоборот — следил, чтобы его помощники пальцем не прикоснулись к племяннице императора. Разве что магический препарат, введенный в ее кровь, мог вызвать какие-то побочные действия. Но об этом Странник не знал.

Дети Никиты, как он понял, должны были со дня на день куда-то уехать. И Ломакин подозревал — куда. Поэтому на следующее утро маг занял удобную позицию неподалеку от дома, где жил Андрей, подъехав на белом «Сатурне», выпрошенном у старшего механика семьи Тучковых на пару-тройку дней. Пришлось мотивировать это тем, что «Сенатору» требовался технический осмотр: масло там заменить, прокачать тормоза, смазать все, что мажется — в автоделе Странник не был силен. Механик согласился, только выпросил разрешение покататься на его машине, якобы для проверки всех узлов. Почему бы и не уважить доброго человека?

Главное, сейчас его «Сатурн» не бросается в глаза. А сидя в салоне, комфортно наблюдать за перемещениями молодых людей. Назаровых он отслеживал целый день с одной целью: увидеть, каким образом ребятишки уйдут в свою Явь. К его удивлению, они не торопились. Ходили целый день по московским улицам, заглядывали в магазины, посетили кинотеатр, купили зачем-то гитару.

В тот вечер Странник по обыкновению снова занял свой пост напротив подъезда, настраиваясь на очередное бесплодное наблюдение. Отметил, что подъехала «Спектра», из которой вышла весьма симпатичная девица, в которой он узнал певичку Анжелику Салтыкову. Ломакину стало ясно, что молодежь устраивает небольшую вечеринку и подумал было, что пора прекращать маяться дурью. Ему ли бояться мальчишку Назарова? Пусть все идет так, как идет.

Но ближе к десяти часам вечера маг оживился. Телохранитель княжича Николай подогнал к подъезду «Фаэтон». А куда на ночь глядя гонять машину? Явно не вечернюю Москву показывать. Назаровы собирались в обратный путь — эту мысль Странник почувствовал столь пронзительно и ясно, что все остальное просто вылетело из головы. Азарт охотника, заглохший в нем, казалось, навсегда, всколыхнулся волной и заставил бурлить кровь.

Он не ошибся в своих предположениях. Назаровы точно собирались домой. Куан привез их на Новодевичьи Пруды, которые в этот час уже опустели. Да и погода не располагала к долгим прогулкам по едва освещенным дорожкам. Оставив машину возле входа в парк, Странник поспешил в сторону остановившегося «Фаэтона», ориентируясь на габаритные огни. Используя чары невидимости, он подобрался поближе, прячась за густыми кустами. Хорошо, что ребятишки не стали углубляться далеко в заросли. Встав возле ракитника, опустившего свои гибкие ветки в стылую воду, Назаровы попрощались с княжичем Андреем и отошли в сторону.

А вот дальше стало интересно. К ним присоединились еще две фигуры. Телохранители, уверенно определил Ломакин, вглядываясь в разбавленную отраженным от воды светом фонарей и дальних реклам. Они все время были с ними, но не показывались на глаза.

Неяркая, бледно-сиреневая вспышка вытесненной из пространственного тоннеля энергии, осветила берег, оставив на сетчатке глаз тающее изображение эллипса, который поглотил Назаровых. Потянуло невероятным холодом, как будто открыли громадную морозильную камеру.

«Ходок! — с каким-то непонятным восторгом подумал Ломакин. — Значит, не зря шептали Китсеры о каких-то невероятных способностях Никиты. Если он лично обладал Силой, объединяющей все Стихии, то немудрено, что кому-то из его детей передался удивительный и редкий Дар! Ходок сам может строить порталы, не заморачиваясь никакими теориями, формулами и обязательствами».

Так-то оно так, даже захотелось пообщаться с этим уникальным наследником Назарова. Не ради личных выгод — Странник уже давно ничего не хотел, имея все необходимое для своей жизни. Магическая наука не должна потерять такой шанс. Ходок появляется на свет очень редко, и стать исследователем этого феномена Ломакин хотел куда сильнее, чем снова спрятаться в своей золотоносной тайге.

3

Князь Георгий сразу же по приезду из Охотска собрал родовой совет, и для этого даже не стал заезжать в Ленск к Аксинье. Хотя очень хотел, соскучившись по своей младшей княгине. Слишком много накопилось информации, которую предстояло осмыслить и решить со своими родичами, как быть дальше.

В его рабочем кабинете собрались братья Алексей и Сергей, наследник Рода старший сын Антон и даже Старейшина — Яков Сидорович. Отношения князя с отцом пусть и оставались натянутыми, но тем не менее игнорировать его жизненный опыт и отстранять от управления Глава Рода не собирался. Ошибки, даже роковые, делают все. Только одни совершают их по излишней самоуверенности, другие — намеренно. Отец был из той категории людей, которые четко осознавали свои действия. И Яков Сидорович прекрасно понимал Георгия, вынужденного идти на некие компромиссы для благополучия Рода Мамоновых, и в то же время понимал, что сын никогда не простит его за Аксинью.

— Славно мы съездили с Алешкой, — сказал Георгий, когда родственники расселись за столом. — Контракт с Мстиславскими подписан. К весне терминал начнет свою работу. К тому же времени будет модернизирован аэропорт. Императорский клан берет на себя большую часть финансирования. Будет усилена ВПП, так как ожидаются тяжелые транспортники с грузом, реанимируем дорогу до порта. С нашей стороны потребуется только пригляд, чтобы договорные обязательства не нарушались.

— Обвели тебя вокруг пальца, Жорка, — проскрипел Старейшина, сидя чуть в сторонке от стола в своем кресле. — Отдал часть своего порта, своей земли и аэродрома ради мальчишки, который и так бы через три года пришел в Род. Посвяти нас в свои планы, сын.

— Так было нужно, — сухо ответил Георгий, вынужденно терпя едкость отца. — Дальше тянуть это безобразие нельзя. Мстиславские и Булгаковы опекали Андрея настолько плотно, что через два года он вообще бы нас не признал. Даже со мной в разговоре у него уже проскальзывало опасение насчет возвращения в семью. Да, я пожертвовал частью активов, зато мальчишка теперь с нами.

— Живет в Москве, крутится с Мстиславскими, — опять зацепился Старейшина. — Думаешь, они не прекратят свои попытки сделать из мальчишки послушную их воле собачку?

Георгий только поморщился, и решив не реагировать на слова отца, рассказал о состоявшейся поездке, о встрече с Великим князем Ростиславом, какие проблемы удалось решить. Он понимал, что отец сознательно провоцирует его на скандал. Сейчас же важнее обсудить с родичами иные вопросы.

— Я уже предупредил Меллонов о продаже части акций Мстиславским, — добавил он в конце. — И попросил приглядеть за нашими факториями в Кобуке. Возможно, император уже дал задание развернуть там агентурную сеть.

— На что ему фактории Аляски? — не выдержал Сергей Яковлевич. — Сколько думаю, ни одна дельная мысль не приходит в голову.

— Ты историю нашего рода хорошо знаешь? — усмехнулся Георгий, обводя взглядом родственников. Остановившись на Антоне, подмигнул ему.

— Странный вопрос, — фыркнул младший брат. — Нас с самого детства заставляли изучать славный путь предков от Московии до Якутии.

— А зачем Мамоновы шли на восток, терпя столько мытарств? Даже сейчас, в двадцать первом веке, не везде жить комфортно, а что говорить про те времена?

— Земли, свобода и желание найти Источник, — ответил машинально Сергей и вдруг замер. — Подожди! Да ну, это какой-то бред! Ты хочешь сказать, что на Аляске есть Источник?

— Я ничего такого не говорил, — Георгий покачал пальцем. — И вообще никогда не упоминал об Источнике на землях, где стоят наши фактории. Даже местные вожди молчат, хотя по всем косвенным данным, он там есть.

— Так какого же дьявола ты позволил Мстиславским засунуть на Аляску свой излишне любопытный нос? — разгорячился Сергей, не замечая, что остальные молчат и не спешат обвинять Главу в расточительстве и несомненной ошибке.

— Они там зубы пообломают, дядя Сережа, — сказал Антон, что-то успевая записывать в блокнот. — А начнут проявлять инициативу, то Меллоны им живо напомнят, кто в доме хозяин.

— Думаешь, североамериканцы не убоятся вступить в конфликт с русским императором? — не сдавался Сергей Яковлевич.

Антон лишь пожал плечами, не собираясь дискутировать с дядькой. За него ответил Георгий:

— Территория Аляски, по взаимному договору, находится вне юрисдикции двух государств, и качать свои права Мстиславские побоятся, пусть и обладают достаточными силами, чтобы показать зубы. Я предполагаю, что Меллоны уже сейчас ведут консультации со своими союзниками, которые их прикроют в случае конфликта. Ежели оный произойдет, императорскому роду никто дорогу не уступит. Американцам войну развязать ничего не стоит. Земля дикая, порядки архаичные, что нам на руку.

— Жора хочет столкнуть лбами два клана, чтобы потом стать гарантом в переговорах, — добавил Алексей, посмотрев на отца, нахохлившегося в своем кресле. — Считаю, идея хоть и рискованная, но в перспективе может принести выгоды.

— Источник? — уточнил Сергей.

— И он в том числе, — кивнул брат.

— Все? — Георгий Яковлевич оглядел совет рода. — Наговорились? Отношения с кланом Мстиславских будут долгосрочные, и даже наши аналитики не могут просчитать, куда все прикатится через пять лет. И самый главный фактор нестабильности — мой сын Андрей.

— Наконец-то, признал это, — крякнул довольный старик.

— Мы по пути в Охотск заглянули в гости к князцу Чакыру и пересмотрели договоренности по женитьбе Виктора. Каким-то образом старый лис прознал про Андрея, и настоял, чтобы именно он вышел к священному костру с его младшей дочерью Дайааной. Не буду сейчас выяснять, где в моем доме протекает, но я найду эту крысу, — угроза в голосе Георгия Яковлевича проскочила недвусмысленная, и все поежились от холода, сгустившегося в кабинете. Ментальная тяжесть, упавшая на плечи, только укрепила догадки родственников, что Глава говорит серьезно, и копать начнет со всем рвением. Как тогда, пятнадцать лет назад, в результате чего обе жены попали в опалу.

Старик на эти слова никак не отреагировал, только поджал блеклые губы.

— Диана — хороший выбор для Андрея, — оторвался от записей Антон, имевший право голоса как наследник. Но сейчас он попытался увести разговор из опасного для всех русла. — Я видел ее фотографии в публичных Сетях. Через два-три года за ней табунами молодежь Якутска бегать будет. Да и сейчас от поклонников отбоя нет.

— Да никто не спорит по поводу княжны, — Георгий откинулся назад, кресло опасно покачнулось под тяжестью его тела. — Девица красивая, явно не в отца пошла…

Мамоновы заухмылялись, по-своему воспринимая слова Главы, только Алексей Яковлевич оставался спокойным, зная, о чем намекал старший брат.

— Проблема в Андрее, — продолжил князь Мамонов. — Как он отреагирует на решение Рода женить его на якутской княжне? Мальчишка зело самостоятелен, что меня пугает невероятно. Как бы беды не наделал. Ну, может, первая нерешаемая проблема остудит его пыл. Я через Странника передал ему свое повеление прибыть в Ленск на зимних каникулах. Пора знакомиться с семьей. Ну, и заодно с Дианой.

— Может, вариант с Виктором будет предпочтительнее, отец? — нахмурил брови Антон. — А то я слежу за столичной жизнью нашего младшенького братца, и тихо офигеваю. То его крадут, то он императора прикрывает от смертоносных магических конструктов, то на дуэли запросто укладывает «огневого» стихийника. Андрей — это семейный геморрой, извините меня за такое сравнение. Как пить дать, взбрыкнется! Как потом с Чакыром объясняться?

— Еж в заднице, причем с растопыренными колючками, — хихикнул ободренный поддержкой Старейшина.

Ладонь Георгия обрушилась на стол. Все невольно вздрогнули. Глава Рода выдохнул из груди воздух и спокойным голосом произнес:

— Когда он приедет в родное поместье, вот тогда и посмотрим, а пока все эти разговоры — пустопорожнее переливание воды из стакана в стакан. Я, конечно, могу надавить на Виктора и объяснить ему необходимость женитьбы на борогонской княжне. Сын поймет, но в свете последних событий будет огорчен, что именно он стал заложником древнего договора. Тем более, Чакыр уперся как баран и не хочет больше ничего слышать о Викторе. Ему Андрея подавай. Ну что ж, сам этого захотел. Надеюсь, что Диана мигом смажет лыжи и умотает с Андрейкой в Москву. Пусть князец волосы на своей заднице рвет, но девчонка уйдет в наш Род. Кстати, кто еще не знает, в ней течет шаманская кровь. Она — оборотень.

Антон присвистнул, за что был награжден суровым взглядом отца.

— Ты говоришь, братец, что Андрей очень самостоятелен и даже строптив, — заметил Сергей Яковлевич. — Не просчитывал вариант, в котором он просто откажется пройти вокруг священного костра? Что тогда делать будем? Витька удачно соскочил, Андрей уперся — что скажем Чакыру? Ведь обидится, подобьет весь род уйти из-под нашего крыла. Другие тоже начнут задумываться, что «золотой тойон» не держит слово.

— Не пугай, а? — поморщился Георгий. — Думал я об этом. Значит, нужно исподволь готовить Андрея к женитьбе на Диане. Вот поэтому очень важно дать им встретиться в неформальной обстановке, как будто случайно. Не нужно давить, пугать, призывать к совести или вспоминать предков. Мальчишка должен ощутить, что попал домой! Это всем ясно?

— Да, отец, — кивнул Антон. — С сестрами и братьями я поговорю. С каждым.

— Хорошо, надеюсь, что с этой стороны у нас проблем не будет, — кивнул Глава, скрывая удовлетворение. Сын все больше и больше вникал в дела Рода, и, если дальше так пойдет, станет отличным помощником. — Братья, к вам тоже просьба поговорить со своими женами. Я не требую, чтобы с мальчишкой сюсюкались. Он ложь за версту учует. Сказывается воспитание в сиротском доме. Может и куда подальше послать. Учитывайте это.

Он дождался, когда Алексей и Сергей кивнут в знак того, что поняли посыл главы Рода и перевел взгляд на Старейшину.

— Отец, твое отношение к младшему внуку я знаю. Не стану кидаться угрозами или предупреждениями. Андрей сообразительный мальчишка, он с самим Старейшиной Булгаковым цапался, за что и заслужил уважение от старика. А Семен Игоревич — человек тяжелый и неприятный, тебе ли не знать. Так что я больше за тебя беспокоюсь.

Яков Сидорович промолчал, лишь махнув рукой. Он уже давно сидел в задумчивости, не слушая Георгия, и только шевелил похудевшими пальцами на подлокотниках кресла. Продолжал ли он мысленно участвовать в судьбе Рода, который долго ощущал жесткую длань бывшего Главы, или же погрузился в глубины прошлого, заново прокручивая в голове, не ошибся ли он, встав на сторону невесток — кто знает.

— И самое главное, о чем вам нужно помнить, — Георгий Яковлевич встал, прошелся по кабинету, вернулся обратно и застыл за спиной Антона, положив на его плечо руку. — Андрей — Разрушитель по своему Дару. У него искра антимагии. Поэтому ни в коем случае не водите его к Источнику без моего ведома. Нам до сих пор неизвестно, как отреагирует место Силы на появление источника антимагии. Может, признает за своего. Или уничтожит его или само погибнет.

— Все настолько серьезно? — помрачнел Сергей.

— Никто ничего не знает, — отчеканил князь Мамонов. — Увы, но к ответу мы придем лишь методом проб и ошибок. На этом все, отдыхайте. Антон, останься на пару минут.

Когда Алексей и Сергей вышли из кабинета, заодно вытолкав коляску со Старейшиной, князь Георгий Яковлевич сел напротив сына, пристально взглянул на него.

— Я недоволен тобой, Антон, — сказал он, вызвав неподдельное удивление наследника.

— Объясни, отец. До этого момента думал, что моя работа не вызывает нареканий.

— Почему с Андреем не контактируете? Ему сейчас важна ваша поддержка, а я за все время не заметил ни одного телефонного звонка или сообщения по Сетям от Мамоновых, хотя между собой вы активно переписываетесь и общаетесь. Да-да, иногда я интересуюсь новомодными вещами. Аксинья меня в лучшую сторону меняет, не находишь?

— Не знаю, так сразу и не скажу, — кисло улыбнулся Антон. — Хорошо, отец, я учту твое замечание. Хотя не уверен, что у Лизы есть время для развлечений в телефоне. А вот с Машей и Витькой поговорю. Действительно, нехорошо получается. Но согласись, какой нормальный пацан, у которого после стольких лет одиночества появилась семья, решает вместо возвращения домой остаться в Москве? Не находишь, что это как минимум странно? Или ты испугался за Источник и сам отговорил его от поездки? А нам свою версию изложил.

— Почему я должен за него бояться? — усмехнулся князь Мамонов, нисколько не сердясь на Антона за такие слова. — Если бы Андрей поехал со мной, то жил бы с матерью в Ленске. Как видишь, никакой опасности он для родового Источника не представляет, пока не появится рядом с ним. Но мы обязательно проверим, как они отреагируют друг на друга.

Интерлюдия вторая

— Плохо выглядишь, Евгений Сидорович, — глядя на экран визора, передающего картинку в режиме конференции, заметил Георгий. — Мешки под глазами появились. Не высыпаешься? Тучковы совсем загоняли?

Странник кисло улыбнулся.

— Честно говоря, работодатель не обременяет меня своими просьбами. Даже скучновато становится. В Москве тихо, Мстиславские навели порядок железной рукой.

— Разочарован? — князь рассмеялся. Хорошее у него настроение.

— Может, обратно в тайгу? — замялся Странник. — Свою работу я выполнил, сын твой теперь в семье.

— Так, дружище, у тебя явно что-то произошло. Говори.

— От тебя, княже, ничего не скроешь, — Ломакин излишне нервно покрутил головой по сторонам, как будто хотел убедиться, что рядом никого нет. — Действительно, проблема появилась. Но связана она не с твоим сыном, да и к тебе никакого отношения не имеет. Призраки появились…

— Какие призраки? — не понял Мамонов и даже подался вперед, пытаясь разглядеть в глазах Странника признаки безумия. — Ты шаманских грибов не объелся часом?

— Где же я возьму природные галлюциногены в Москве? — хмыкнул маг. — Я про своих призраков. Из прошлого. Кажется, выследили меня.

— Та-аак! — протянул Георгий, откидываясь обратно на спинку кресла. — Рассказывай, а то я не совсем понимаю, как это стало возможным.

— Заезжал я в гости к Андрею, хотел посмотреть, как у него дела. И встретил в его доме двух юношей и девушку, которая поразительно похожа на одну барышню, с которой и начались мои неприятности пятнадцать лет назад. Ну, похожа да похожа, мало ли двойников на свете, если не принимать во внимание многомерность нашей Вселенной. Начал расспрашивать кто их родители, и выяснилась очень интересная вещь. Ребята сказали, что они из рода Назаровых. Сердце-то трепыхнулось. Стал аккуратно выяснять, а каких, собственно, Назаровых. Оказалось, вологодских. Девушка ловко увернулась от ответа, не стала называть имя матери. По глазам видел, что-то заподозрила.

Странник замолчал, ожесточенно потер щеку и продолжил:

— Домой приехал, стал смотреть списки дворян по Вологодской губернии. Последние Назаровы уехали оттуда лет пятьдесят назад, и с моими выводами эта информация не бьется. Эти детишки появились из ниоткуда. Я склонен подозревать, что они близкие родственники человека, ищущего меня по всей России. Той России, откуда меня выбросило во время телепортации.

Мамонов нахмурился.

— Почему ты сразу мне не рассказал о своих проблемах? Сидел тихо на прииске, талантливо играл человека, потерявшего память. Я еще тогда стал подозревать, что ты непростая птица. Но за столько лет ничего страшного не произошло, никто о тебе не спрашивал. Пятнадцать лет, Женя, пятнадцать! И вдруг тебе причудилось нечто такое, отчего в твоем взгляде страх появился.

— Да я не боюсь, — поморщился Ломакин. — С Назаровым я и сейчас справлюсь без надрыва. Меня беспокоит сам факт появления его детей здесь, в этой Яви. Создать телепорт, чтобы по нему ради развлечения шастали ребятишки — это безумная трата денег и других клановых ресурсов. И я пришел к мысли, что один из них — Ходок.

— Ходок? — не понял Мамонов, никогда особо не увлекавшийся теориями телепортаций и множественности миров.

— Человек, умеющий переходить из одной Яви в другую, — терпеливо пояснил Странник. — Когда я пришел к этой мысли, решил проследить за новыми друзьями княжича. И моя догадка оправдалась. У Назаровых в самом деле появился Ходок.

— Я так понимаю, ты говоришь о человеке, умеющем запросто шнырять по мирам? — замер Георгий.

— Да, именно об этом я и говорю. Сопоставив все факты, я теперь могу сказать, чем объясняется двухнедельное отсутствие Андрея и внезапное его появление целым и невредимым.

— Я тебя слушаю внимательно, Женя.

— Твой сын был в другом мире, княже. У моего заклятого врага. И помог ему попасть туда кто-то из его детей. Но кто именно из троих — пока не знаю. А теперь представь, Георгий Яковлевич, какие друзья появляются у Разрушителя, и как нам можно их использовать в перспективе.

Часть вторая. Важная особа. Глава 1

1

Брюс которую минуту крутил в руках ограненный цилиндр из зеленого камня, приближал его к глазам, ощупывал тонкими, чуткими пальцами каждую линию, и даже нюхал — казалось, он был в совершеннейшем недоумении. В конце концов он успокоился и отложил блокиратор в сторону, нарочито тяжко вздохнул.

— Ты правильно поступил, что принес эту вещицу сюда, — сказал главный имперский маг, снимая с головы обруч с увеличительным стеклом, через который осматривал цилиндр из хризолита. — Артефакт сам по себе слабенький, надо признать, но сам факт появления блокиратора Рипли в столице настораживает. Ответь мне, Андрей Георгиевич, как на тебя подействовал сей предмет?

С чего это Брюс назвал меня по имени-отчеству? Хитрость какую замыслил? И то, в самом деле, глядит на меня с прищуром, отчего появилось ощущение касающихся мягких лапок к моим вискам. Нечто невидимое силилось проникнуть внутрь, но разочарованно никло, развеиваясь под тихий хрустальный перезвон защитного поля.

— Да никак, — делаю вид, что ничего не ощущаю, и с легким пренебрежением пожимаю плечами. — Когда Федор вытащил артефакт и наставил на меня, он очень удивился, что ничего не происходит. Я-то в тот момент даже не знал, что за штуку в меня тычут.

— А как все происходило? Опиши подробно, — потребовал Александр Яковлевич. В голосе словно струны натянулись.

— Цилиндр засветился зеленым, а потом стал блекнуть, когда отработала антимагия. Если честно, я из-за интереса взял артефакт домой, — слукавил я. — Хотел проверить, почему антимагия нарушила работу блокиратора. По сути, это же однородные предметы по своему применению.

— А вот тут ты не прав, Андрей Георгиевич, — Брюс продолжал разговаривать со мной подчеркнуто вежливо, но я был настороже, чтобы не ляпнуть чего лишнего. Вдруг в какую ловушку заманивает? — Блокиратор Рипли не уничтожает магические конструкты, а лишает их основы, силы, того, что помогает связывать плетения в единую структуру. Почему, знаешь?

— Нет, — честно признался я. — Этому, наверное, в академиях учат.

Брюс рассмеялся.

— Не совсем так. Это всего лишь постулат, который известен каждому, кто проявляет любознательность. Блокиратор такой же артефакт, созданный на первоначальной магической основе, а твой Дар именно что направлен на разрушение всего, что дает нам искра. В этом суть антимагии — в ее враждебности к энергии сотворения.

— А он может уничтожить Источник? — вопрос для меня не был праздным.

— Несомненно, такая опасность присутствует, — тут же ответил Брюс, по мне, так излишне быстро. — Даже родовой Источник Мамоновых может пострадать от твоего Дара… Ты же знаешь принцип привязки к Источнику?

— Инициация идет через кровь. Потом ежегодно несколько дней нужно находиться рядом с ним, укрепляя привязку, — я вспомнил рассказ Светы.

— Правильно. А ты инициацию где проходил?

— Она произошла самопроизвольно, еще в детском доме.

— То есть Источник Мамоновых тебя не знает. Если предположить, что ты впервые подойдешь к нему и попробуешь провести привязку, может произойти два события, — Брюс для наглядности показал два пальца. — Первое: тебя он не признает и постарается защититься с непредсказуемым исходом для вас обоих. Второе: ты его просто погасишь, пусть даже и непроизвольно. Ох, Андрей Георгиевич, по-хорошему, тебе следовало бы поступить в наш лицей при Магической Коллегии, а не в «Чистые Пруды». У нас тоже великолепные преподаватели, серьезная аппаратура для исследований, лабораторные классы, полигоны. Глядишь, разобрали бы твою проблему на мелкие детали, дали рекомендации, как быть дальше.

Мне не понравилось про мелкие детали. Хоть со мной и не занимались опытные маги-преподаватели, но я точно знал, что антимагия неразрывна с моим телом, моим энергетическим ядром. Ее просто невозможно детализировать. Она есть — и мне с этим жить. Да и не хочется в магический лицей. Наслышан, какие там строгие порядки. Ученикам продыху не дают, дисциплина жесточайшая, казарменное положение. Даже те, кто живет в Москве, не имеют права покидать территорию лицея в течение учебной недели. Только в выходные дни им дается увольнительная. Не понимаю, к чему такие строгости. Какой-то тайный Орден, а не школа.

На моем лице четко написан ответ, и Брюс усмехнулся, увидев на нем все эмоции.

— Радомир Званович рассказал мне, что ты перестал появляться в библиотеке. Все перечитал?

— Учеба много времени отнимает, Александр Яковлевич, — пожаловался я. — Потом, сам Радомир Званович признался, насколько тяжело подбирать книги по моей тематике. Если честно, про антимагию почти ничего нет.

— Сам не хочешь начать писать? — прищурился Брюс. — Свои ощущения, личное мнение, идеи — будущим Разрушителям пригодится.

— Вы думаете, они так часто появляются? — я рассмеялся. То, что предложил маг, я уже потихоньку и без огласки претворял в жизнь. У меня появилась толстая тетрадь, куда я записываю все, что связано с антимагией. Но Брюсу об этом знать не стоит. Лет через десять, когда мои знания станут более обширными и структурированными, за записями начнут охоту. Как пить дать начнут. Поэтому я промолчу.

— К счастью, нет, — на округлом лице Александра Яковлевича появилась мягкая улыбка. А глаза опасно заледенели. — Однако сколько подводных камней удастся избежать будущему антимагу, когда он ознакомится с твоими трудами!

— Ну, это в том случае, если подобный персонаж родится в России, — заметил я скептически.

— А вдруг твои дети унаследуют этот Дар? — внезапно спросил Брюс. И мне стало по-настоящему страшно. Мало того, всю жизнь придется жить с оглядкой, так еще и за детьми начнут следить, чтобы в случае опасности уничтожить их. Оно мне надо?

— Насколько я изучил информацию, Дар по наследству не передается, — твердо сказал я.

— Магия способна творить чудеса, как и люди, обладающие ее искрой, — Брюс стал похож на доброго дядюшку, втолковывающему некие истины нерадивому племяннику. — Ее природа очень непредсказуема. Никто до сегодняшнего дня не мог предположить, что на белом свете появится живой носитель антимагии — а поди ж ты, вот стоит передо мной молодой человек с неплохими перспективами в жизни. Заметь, никто тебя не стремится изолировать от общества, не держит в цепях. Император и его наследник относятся к тебе с уважением. Не то что в мрачном средневековье…

Брюс недвусмысленно намекал, чтобы я не вздумал вольничать. Дескать, пока Мстиславские не видят во мне врага, жизнь моя вне опасности. Но если что-то пойдет не так, если я вздумаю сделать шаг в сторону… Нетрудно догадаться, чем все закончится. Пулю антимагия не остановит.

Но зато может остановить ментальный щит! В этом мое спасение!

Захотелось как можно быстрее оказаться подальше от этого человека, да и Магическую Коллегию тоже желательно обходить за десять километров. Страшный все же человек Александр Яковлевич. Мягко стелет, да только за этой мягкостью скрывается жизненный опыт матерого мага, державшего свою руку на горле многих людей, сидевших в этом кабинете. Уж я-то со своим сиротским прошлым почуял, откуда ветер дует.

— Александр Яковлевич, раз я редко хожу в вашу библиотеку, мне нужно сдать пропуск? — поинтересовался я.

— Зачем? — Брюс махнул рукой. — Пусть у тебя будет. Тем более, он бессрочный. В любое время заходи. Разве на антимагии свет клином сошелся? У нас в запасниках очень много интересных книг, которые могут дать пищу для размышлений. Да и Радомир Званович рад будет тебя увидеть. Старик о тебе хорошо отзывается.

— Ну, ладно, как скажете, — заколебался я. Может, не стоит отказываться от такого предложения? А вдруг пригодится еще заветная библиотека? Столько времени добивался, чтобы в нее попасть и своими же руками закрываю себе возможность! Брюс и здесь меня переиграл, ловко подменив старую наживку на свежую. И сменил тему: — Что вы можете сказать про артефакт? Каков его принцип в общем?

— В общем? — Александр Яковлевич хмыкнул и снова нацепил обруч на голову, надвинул увеличительное стекло на глаз и некоторое время разглядывал блокиратор, как будто до этого не занимался тем же самым. — Сделан из полудрагоценного камня. То ли хризолит, то ли хризопраз — я не дока в ювелирных делах, не дам точного ответа. Очень тщательно огранен, ни одного изъяна. Двенадцать граней на камне, умещающемся на ладони — достойный результат. Именно они являются накопителями магической энергии, которая блокирует любую искру. Но сам по себе артефакт не может давить магию. Значит, внутри него спрятано еще что-то. Следовательно… Что, Андрей Георгиевич?

— Что — что? — не понял я.

— Продолжите мою мысль, — через увеличительное стекло глаз Брюса казался огромным оком с ледяными проблесками в зрачке. Жутковато зрелище.

— Э-эээ…, — затянул я песню, лихорадочно пытаясь соединить посыл мага в логическую цепочку. — Если внутри что-то спрятано, то предмет полый.

— Именно, господин Мамонов. Цилиндр полый, а значит, сделан из двух половинок. Внутри спрятан еще один артефакт, который и дает импульс блокировки. Грани не только накапливают энергию, но и усиливают действие основного артефакта.

— А вы его видите?

— Камень подобран очень умело, его структура не дает мне разглядеть ауру таинственного предмета. Остается только разбить.

— Так разбейте!

— Какой ты быстрый, Андрей Георгиевич! Вот когда у меня будет хотя бы еще парочка таких штук, тогда с радостью расколочу эту мерзость!

Я застыл от мелькнувшей догадки.

— Еще парочка?

— Вчера сотрудники СБ проводили рейды, изъяли несколько артефактов. Оказывается, кто-то усиленно пытается напичкать ими Москву. Вот и жду, когда привезут для изучения. Благодаря тебе я хотя бы знаю, как он выглядит.

Пальцы Брюса огладили грани цилиндра.

— Поразительно, какая огранка, — с восхищением произнес маг. — Не за что уцепиться, а ведь это нелогично. При склейке двух половин всегда остается след. В магическом зрении можно разглядеть, а вот не вижу.

— Я могу идти, Александр Яковлевич? — мне было невмоготу находиться в кабинете, насыщенном аурой этого человека. Поневоле задумаешься, сколько же лет просидел здесь Брюс, что даже от стен фонило магией. Моя защита беспрестанно позванивала, отражая ее излучения.

— Да, молодой человек, я вас более не держу, — Брюс поднял стекло вверх и посмотрел на меня нормальным взглядом. — Спасибо за артефакт.

— А если появятся какие-то результаты, я смогу узнать? — придав голосу чуточку нахальства, спросил я.

— Постараюсь кое-что полезное до тебя донести, — улыбнулся маг и махнул рукой, предлагая мне покинуть кабинет, что я с радостью и сделал.

Брюс дождался, когда закроется дверь за мальчишкой, отложил в сторону цилиндр и взялся за телефон. Набрал нужный номер и откинулся на упругую подушку подголовника.

— Здравствуй, Николай Юрьевич, дорогой ты мой! — улыбнулся он, услышав голос воеводы ГСБ. — Что-то не звонишь, не радуешь новостями!

— Торопишься, Александр Яковлевич, торопишься, — добродушно загудел в ответ Иртеньев. — Я всю ночь не спал, мои орлы по окраинам шерстили, только-только результаты появились. Как ты сам?

— Я в порядке. В данный момент изучаю некий интересный предмет, который ты мне обещал подвезти.

— Неужели Мамонов у тебя в гостях был? — догадливо хмыкнул воевода. — Признаться, уже хотел послать к нему оперативников и тихо изъять артефакт.

— Ну зачем же так? — укоризненно спросил Брюс, разглядывая на потолке тонкую трещину, протянувшуюся на стыке двух плит. — Молодой княжич разумен, глупых выходок за ним не замечено. Полагаю, он находился в раздумьях, консультировался с отцом — князем Мамоновым. У него же теперь есть семья, за ним стоит Род! И это обстоятельство нужно теперь учитывать. Тем не менее, проявил сознательность, самолично посетил мои «палаты». Смелый поступок, я бы сказал. Не каждый взрослый мужчина способен по собственной воле перешагнуть порог нашего заведения.

— Ладно-ладно, считай, что твои наставления я выслушал, — рассмеялся Иртеньев. — Уговорил. Не буду столь категоричен в отношении твоего протеже.

— Окажи мне услугу, Николай Юрьевич. Узнай, кто его теневой советник, кто стоит за спиной? Ну никак не водитель-азиат. Не подходит он на такую ответственную роль.

— Хм! Есть одна кандидатура, только я никак не могу ее связать с Мамоновыми. Некто Ломакин Евгений Сидорович, маг. Преподает в Щукинской гимназии.

— Не тот ли Ломакин, который спас юных барышень от смерти возле «Алмазного двора»?

— Хорошая у тебя память, Саша.

— Не жалуюсь, Коля, — в тон воеводе ответил Брюс. — Это же наш случай. Так что по Ломакину?

— У них было несколько контактов, последний раз Ломакин был у княжича в гостях пару дней назад. Считаю, это повод для разработки.

— Спасибо, учту. Насчет «добычи» все остается в силе?

— Конечно. Но пришлю курьера только завтра. Сколько тебе надо экземпляров?

— Не меньше трех. Есть опасение насчет прочности артефактов. Как бы не пришлось воздействовать на них.

— Так воздействуй! — хохотнул Иртеньев. — Мне нужен результат, а каким способом ты его добьешься — не мое дело.

— Ну и ладушки! — улыбнулся Брюс. — Спасибо за содействие.

— Обращайся, все же свои люди.

Иртеньев отключился, а главный маг империи задумчиво продолжил изучать трещину на потолке.

2.

Наконец-то я избавился от неприятного артефакта, попавшего в мои руки по глупости злопамятного Федора, старшего сына известного в московском купеческом обществе господина Ефимова. Его, кстати, Афанасьев очень хорошо знает, я выяснил.

Почувствовав, как на сердце сразу же стало легко, я полностью сосредоточился на тренировках, усиленно овладевая ориентальными боевыми искусствами. Благо, практики и теории хватало с избытком. Мой наставник, водитель и личный повар в одном лице проживал рядом и использовал каждую свободную минуту для закрепления навыков.

Не устаю восхищаться, как ему удается совмещать все эти должности. И да, я признаюсь, что очень повезло иметь такого слугу рядом. Да и какой он слуга? Не могу даже подобрать слово. Советы и наставления Куана очень помогали в освоении хитрой и мудреной науки, попросту называемой «ментальная магия». Как она звучит по-корейски, я не разобрался. Куан терпеливо выслушал несколько моих косноязычных попыток, тяжело вздохнул, а потом показал на макивару и приказал отрабатывать на ней удары, регулируя их силу и интенсивность. Это пока еще мое слабое место!

Периодически мы выезжали на природу, пока позволяла погода, и проводили спарринги, в которых я закреплял полученные знания практикой.

Последние дни октября прошли под аккомпанемент дождей. Погодники держали комфортную зону в Зарядье, где жили Мстиславские, но остальная Москва нахохлилась в бесконечных сырых холодных туманах и льющейся с неба воды.

Утренние пробежки стали неотъемлемой частью моей жизни. Вот и сегодня, проснувшись и отчаянно зевая, я подошел к окну и внимательно посмотрел на улицу, затянутую в серую пелену. Мутный предрассветный сумрак робко просачивался между высотными домами, стелился по пустынному шоссе и постепенно расчерчивал пространство голыми ветвями деревьев, проступающих сквозь уходящую мглу.

— Если надо — значит, надо, — еще раз зевнув, я стал одеваться. Через десять минут, облаченный в спортивный костюм, уже стоял возле дверей. Невозмутимый и свежий Куан (он вообще спит?) проводил меня и сказал в спину, что завтрак будет готов через полтора часа, и я могу в парке попрактиковаться энергиями, пока там не стало многолюдно.

Я спустился вниз, прыгая через несколько ступенек сразу, но на нижней площадке придал себе степенный вид, пожелал хорошего дня дядьке Стефану, подозрительно поглядевшему на меня, и выйдя на улицу, размеренно побежал по сырой дорожке.

В парке сегодня пустынно. Даже любители прогулок со своими лохматыми питомцами куда-то пропали. Действительно, что-то холодновато. Да и немудрено. Зима-то уже на носу. Не сегодня-завтра первый снег выпадет.

Бегу спокойно, изредка поглядывая по сторонам. Такая привычка сложилась у меня с той поры, когда удалось вырваться из лап пана Богумила. Теперь кажется, что из-за кустов выскочат очередные злодеи, скрутят мне руки и увезут в неизвестном направлении. Паранойя — она такая, поселится в голове, фиг оттуда ее выбьешь.

Возле северных ворот парка меня ждал сюрприз. Вероника активно разминалась, гибко наклоняясь вправо-влево и вперед, доставая кончиками пальцев кроссовки. Увидев, что я приближаюсь, улыбнулась и пристроилась рядом. Следом за нами запыхтели уже знакомые мне рынды-спортсмены.

— Привет! — обрадовался я, а сердце застучало шаманским барабаном. — Я думал, ты сегодня не придешь!

— С чего вдруг? — удивилась девушка, покрывшись легким румянцем.

— Холодно сегодня, даже пар изо рта идет.

— Подумаешь! — фыркнула она. — Так себе, а не холод. Вот зимой бегать не буду, это точно. У меня дома тренажер есть, хватит и этого.

— Так и я не собираюсь геройствовать, — откликнулся я, нисколько не сожалея. Есть большая вероятность, что Вероника скоро придет в наш лицей.

— Как у тебя дела с учебой? — поинтересовалась спутница.

— Отлично. Скоро начинаются отборочные бои, готовимся к ним. Теория, практика, тактика… О, я же забыл, что тебе неинтересно.

— Ну почему же? — возразила Вероника, кинув на меня взгляд и улыбнувшись, отчего в моем организме произошел сбой. — Мне неинтересно слушать про ваши железяки, а вот в качестве зрителя не откажусь поприсутствовать. Я, кстати, зачислена в «Чистые Пруды». Со следующей недели начинаю учебу. Мне уже шьют костюм. Да еще формальности небольшие остались. Ну там папа сам разберется.

— Так это для тебя парту в нашем классе приготовили? — обрадовался я, делая вид, что только сейчас узнал про эту новость. На самом деле Лида по секрету шепнула, что у нас скоро появится еще одна княжна. Смысла не верить напарнице не было. Она все-таки общается с более информированными источниками, да с той же Ариной Голицыной, к примеру. С главой Учебного Совета у меня сложились весьма дружеские отношения. Ну, еще бы! Подняла на моей дуэли приличную сумму денег и сразу стала богатой невестой! Шучу, конечно. Не в деньгах дело, но в них, несомненно, таился корень сближения с Голицыной.

— Хочу надеяться, что для меня, — кокетливо повела плечами на бегу Вероника. — А где я буду сидеть?

— Второй ряд, напротив меня. Всех новичков отправляют на задворки.

— Приемлемо, — кивнула княжна. — Не люблю на виду учителей маячить. Всегда под их чутким взором чувствовала себя подопытной мышкой. Даже губы не подкрасить.

— Зачем красить губы во время урока? — рассмеялся я.

— Ты ничего не понимаешь, Мамонов, — фыркнула в ответ Вероника. — Так надо!

Мы какое-то время бежали молча, пока девушка вдруг не спросила:

— Ты какую Стихию пестуешь?

— Никакую, — откликнулся я бездумно и тут же обругал себя за свой длинный язык. Надо же так проколоться! Или на меня действуют чары красивой спутницы?

— Как это? — резко затормозила Вероника. — Но ведь на стадионе Болотного острова ты же отбил очень сильную магическую атаку! Ты же пошутил?

Пришлось тоже остановиться и вернуться обратно.

— Я специализируюсь на ориентальных боевых искусствах, а они в меньше степени требуют магической силы.

— То есть…, — запнулась девушка, — ты хочешь сказать, что у тебя нет искры?

— Есть-есть, — успокоил я ее. — Просто она воздействует на меня по-другому, если понимаешь…

— Нисколько не понимаю, — тряхнула головой княжна, отчего ее «конский хвост» метнулся из стороны в сторону. — Давай проведем бой!

— Здесь? — я обвел тихий парк рукой. В принципе, почему бы и нет? Справа от нас густой стеной растет высокий кустарник, являющийся своеобразным забором, отделяющим парк от автомобильной дороги и жилых домов. Справа уютная полянка с парочкой пустующих скамеек. Естественная преграда в виде сосен прекрасно погасит излишки энергетических выплесков.

— А где еще? Давай! — разгорячилась девушка, забегая на полянку. Пока я раздумывал, как бы увернуться от не самой лучшей идеи, она стала разминаться с такой грациозностью, что у меня пересохло во рту.

Почему бы и не попробовать? Куан сам рекомендовал попрактиковаться энергиями. Спарринг, конечно, немного не то, что надо. Никто не гарантирует, что смогу сдержаться и не повалю парочку деревьев.

Покосившись на топчущихся неподалеку телохранителей, я развел руками и шагнул следом, разогревая «ядро» в солнечном сплетении. Так уж и быть, разомнусь, пока ситуация позволяет. Чем бы дитя не тешилось, но его надо осадить быстро, за две-три минуты. Почему так долго? Не хочу мучить девушку.

— Госпожа? — один из рынд заволновался. — Вы желаете провести магическую разминку? Это нарушение общественного порядка…

— Мы быстро! — вскинула руку в упреждающем жесте. — Стойте на месте, а лучше — отойдите еще на десять метров. — Начнем, Андрей Георгиевич?

— Начнем, Вероника Владимировна, — я принял стойку «тигр следит за добычей», вызвав улыбку боярышни.

Она мгновенно закрылась доспехом молочно-кофейного цвета и прыгнула вперед, одновременно с этим проведя атаку с помощью вылетевших из-под палого ковра листьев упругих жирно-землистых корней. Ясно, стихийница Земли, — проскочила мысль. Не задумываясь, что делать дальше, я отскочил назад, пока корни не перехлестнули ноги, и выкинул раскрытую ладонь вперед, рассеивая энергию по большому квадрату. Невидимая сила прибила атакующий конструкт, но Вероника не растерялась и продолжила наступать, создавая из листьев и мусора какую-то бяку, оплетающую ноги. Точнее, пытавшуюся оплести. Вполне ожидаемо в ушах раскатились хрустальные звуки уничтожаемой техники. Пока девушка озадаченно хмурила брови, я залил на кончики пальцев немного энергии и легким тычком откинул красотку назад. Чуть-чуть, чтобы она не упала. Не хватало потом обиженно надутых губ или еще того хуже — злости.

Зря переживал. Судя по тому, как Вероника ловко справилась с равновесием, у нее хорошая подготовка. Неужели тоже танцами или акробатикой занимается? Ладно, вливаем силы чуть больше и снова толчком посылаю невидимый ударный импульс, ломая доспех. Про мельтешащие под ногами магические конструкты не обращаю внимания — они просто не успевают навредить.

Веронику сбило с ног и протащило по земле. Девушка умело сгруппировалась, чтобы не травмироваться, и застыла, глядя на меня выжидающе. В ее глазах мелькнуло удивление и страх.

— С тобой все в порядке? — подскочил я к девушке и протянул руку.

Она вцепилась в мою кисть и легко поднялась на ноги. Как ни в чем не бывало отряхнула спортивную курточку от листьев и земли, снова повелительным жестом пресекла попытку рынд помочь.

Раздосадовано топнула ногой:

— Как же легко ты меня победил! — и сразу же заявила: — Научи меня ориентальному рукопашному бою! Я тоже так хочу!

— Э-ээ! — я совсем не по-джентльменски почесал затылок. — Для стихийников не подходит.

— Почему? Что здесь трудного: совмещать магическую практику с духовной? Ты же прекрасно справился, одновременно отбивая мои атаки и без магоформ бесцеремонно пихая меня в грудь!

— Я не пихал тебя в грудь! — краснею как вареный рак. — Даже не прикоснулся. Это ментальная техника, очень трудная…

— Ой, Мамонов, ты что-то скрываешь, — уперев руки в бедра, Вероника прищурилась, изучая мою физиономию, которую я пытался привести в состояние бесстрастности. — Ладно, побежали дальше. Только не думай, что отстану. Я настойчивая!

— Хорошо, — рассмеялся я. — Только в порядок поляну приведи. Как будто нашествие кротов было.

— Вероника Владимировна, вынужден предупредить, что о вашем самовольстве будет доложено князю, — сухо сказал один из телохранителей.

Вероника досадливо поморщилась, закусив губу. Окинула взглядом поле боя, и вытянула руки перед собой. На ее ладонях стал сгущаться туман с коричневыми прожилками. Постепенно стекая на землю, он укрывал ее легким покрывалом магических конструктов. Я на всякий случай отошел подальше и издали смотрел, как невидимая сила разглаживает взрытую почву. Поднялся легкий ветерок, равномерно раскидывая желто-красную листву по всей площади недавнего ристалища. Краешек магического завихрения коснулся меня и разбился с хрустальным звоном.

— Отлично, как думаешь? — спросила девушка, любуясь своей работой.

— Еще как! — подтвердил я и замер, уловил в тишине парка бодрое посвистывание птичек и еще какой-то странный звук, выбивающийся из ритма умиротворенного серого утра.

Где-то неподалеку от нас, за кустами и со стороны улицы слышался нарастающий рев двигателя, словно кто-то безжалостно давил на акселератор, пытаясь выжать из своей машины максимум возможного. Наверное, кто-то из аристократической молодежи развлекается, выплескивая дурь из головы гонками по пустынным дорогам. Ладно, если ночью — но сейчас уже люди выходят из своих домов, идут по тротуарам к автобусным остановкам, чтобы ехать на работу. Вырисовывалась потенциальная опасность, которую предотвратит только случайность или квалифицированное вмешательство патрульных служб.

Внезапно рев движка перешел на высокую ноту, отчаянно завизжали покрышки колес — и в нескольких метрах от нас, пробивая в кустах просеку, на парковую дорожку вылетел красный седан. Подпрыгнув на бордюрном камне, он выбил никелированным бампером искры и пошел юзом по сырой пожухлой траве, попал в открытую ливневую канаву, снова подпрыгнул и с грохотом вмялся передком в землю. Несчастный бампер слетел с креплений и попал под колеса. Что-то хрустнуло, мотор взвыл на оборотах — но машина уже потеряла инерцию и остановилась.

Телохранители рванули к Веронике, выдергивая из-под курток пистолеты. Прикрыв ее спинами, застыли на месте, ожидая какой-то развязки. Конечно же, они не собирались стрелять по автомобилю, явно попавшему в аварию, а действовали по своему протоколу защиты. Я на какой-то миг остался один на один с тачкой, у которой одновременно распахнулись передние двери и оттуда вывалились двое странных типов. Странность их заключалась не в сухощавости обоих и гибкости, как у лесных котов, не в одежде (обычные тканевые куртки темного цвета с утеплением сообразно погоде, свободные штаны, заправленные в высокие берцы), и даже не в большой сумке, которую держал один из них в руке. Они оба были в масках! Не в детских, вроде зайчиков или собачек, а в каких-то очень стильных черных масках на половину лица, без всяких финтифлюшек вроде золотой обсыпки или серебряных узоров.

Водитель застрявшей машины негромко ругнулся и начал вертеть головой, чтобы сориентироваться на местности, и увидел нас. Мгновенно выдернул из-за пазухи пистолет с глушителем. Его напарник, бросив взгляд в нашу сторону, раздраженно крикнул:

— Рыжий, брось! Валим отсюда, пока полиция далеко!

Рыжий, который был совсем не рыжим, а стриженным чуть ли не под «ноль», не сводя с нас глаз, ответил:

— Нас срисовали!

— Не дури, сказал!

Оглашая тишину парка с дороги, донеслись истошные завывания сирен. Видать, за преступниками шла серьезная погоня. В этот момент один из телохранителей Вероники не нашел ничего лучшего, как вступить в полемику с вооруженными людьми, вместо того чтобы увести княжну от опасного места. Но я их понимал. В России каждый подданный, владеющий оружием, просто обязан содействовать силам полиции и силовым структурам в задержании преступников. Это не закреплено законом, поэтому телохранители могли спокойно игнорировать опасность, которая не касалась их клиента. Но если выяснится, что вмешательство охраны могло существенно повлиять на ход ситуации и спасти людей, законники создадут очень и очень серьезные проблемы не только им, но и князю Елецкому.

Судя по воинственному пыхтению за моей спиной, Вероника тоже собралась вступить в героическую схватку, не понимая сути происходящего.

— Эй, парни! Бросили оружие на землю! — голос у рынды уверенный. — Давайте без глупостей!

Мне показалось, что на какое-то мгновение вооруженная парочка растерялась. Но лишь на мгновение, потому что напарник стриженного бросил сумку на землю, и как у него в руке появился пистолет — тоже, кстати, с глушителем, что навевало на определенные мысли — и без раздумий нажал на курок.

Все это походило на какой-то дурацкий спектакль. Эти парни, кто бы они не были — угонщики или бандиты — могли спокойно уйти, не обращая на нас внимание. В масках, с оружием — да кто на них прыгнет в здравом уме? Скорее всего, охрана княжны заставила их занервничать. Но даже в этом случае стрелять на поражение, когда перед ними двое подростков?

Каждый сам борется со своими страхами и сам решает, когда переступать через невидимый порог нерешительности. Свой страх я преодолел во время спасательной операции, когда волкодавы брали пана Богумила. Но что сейчас заставило меня шагнуть навстречу выстрелам? Я испугался за жизнь понравившейся мне девушки, которая могла себя защитить с помощью магии? Возможно. В голове была звенящая пустота — и ничего более.

Только это была глупость, несусветная глупость мальчишки, умеющего разрушать магию, но не умеющего останавливать обычную пулю на лету без стихийного доспеха или будучи в своем бронекостюме. В тот миг, когда я мог одним движением уйти с линии огня, у меня внутри вспыхнул адский огонь и понесся по артериям и венам, перегоняя кипящую кровь в энергию. Кажется, в голове у меня помутилось, какая-то плотная субстанция заполнила черепную коробку — и все, чему учил Куан, куда-то пропало.

Я резко выставил раскрытые ладони перед собой — и вокруг все поплыло, как если бы пришлось глядеть через искажающее пространство линзу, вздрогнуло и распалось на какие-то отдельные фрагменты. Три черные точки, летящие в меня, были смяты чудовищной силой, а невидимая волна концентрированной энергии докатилась до машины и отшвырнула ее на десяток метров назад, калеча газон и кустарники. Оба парня, к счастью, стояли чуть в сторонке, поэтому шуршащая в воздухе многотонная железяка не задела их, но все равно ударная волна смела как шахматные фигурки с доски. На периферии сознания зафиксировалась картинка, что они попытались закрыться доспехом! Такого просто не могло быть! Неужели угонщики — или кто они там на самом деле — одаренные? Дальше меня накрыло темнотой.

— Андрей! Очнись! — звонкий, взволнованный голос Вероники проникал в уши, больно царапал невидимыми коготками страха. — Да открой же глаза! Ну, пожалуйста!

Хлесть! Хлесть! По щекам чувствительно прилетело. Надо открывать, а то еще пощечин надают, которых я не заслужил. Лучше бы поцеловала! В глазах красная муть, постепенно исчезающая и раскрашивающая мир в яркие краски начинающегося дня.

Вижу Веронику, склонившуюся надо мной, телохранителей, один из которых разговаривает по телефону, а второй — с полицейским. А ведь я до сих пор не удосужился узнать имена охранников.

— Очнулся, герой? — мужской голос откуда-то сбоку. Еще один блюститель порядка в темно-синей униформе замаячил перед глазами. — Встать сможешь? Или Целителя вызвать?

— Не надо, — хрипло каркаю я, опираясь ладонями о землю. Медленно поднялся, поддерживаемый под руку Вероникой. Так приятно… — Жив-здоров. А что со злодеями?

— Убежали злодеи, — хмыкнул полицейский, невысокий полноватый крепыш. — Испугались тебя. Неплохо ты так машинами кидаешься, парень.

— Он княжич Мамонов, — как бы невзначай заметила Вероника, придерживая меня за локоть.

— Извините, княжич, — спокойно и без тени смущения откликнулся полицейский. — Может, вас подвезти до дома? Все необходимые показания можете дать позже. Вероника Владимировна уже рассказала, что здесь произошло, пока этого достаточно.

Я окинул взглядом поле боя. Покореженный седан лежал перевернутым вверх колесами, смятый невидимой гигантской дланью. Около него, сверкая сигнальными маячками, стояли две полицейские машины, суетились какие-то люди, опутывая черно-желтой лентой место недавней стычки. Потом посмотрел на Веронику.

— Без представителя Рода тебя не имеют права допрашивать, — уверенно произнесла девушка. — Борис уже позвонил отцу, он скоро будет здесь. Если хочешь, мы возьмем на себя право защиты.

— Спасибо, Ника, не нужно. У меня есть свой представитель. Сейчас немного приду в себя, созвонюсь с ним, — я еще раз поморгал глазами, больше всего опасаясь, что красная пелена вернется. Нет, все в порядке. Надо проанализировать, что это было как можно скорее. Вероятно, не рассчитал свои силы. Я же хотел лишь отбросить злодеев ментальным ударом, а получилось нечто иное: задержал пули и искорежил машину.

— Тогда прошу представителя вашего Рода прийти завтра в семнадцатый околоток Хорошевского района. А преступников мы обязательно поймаем. Далеко не уйдут. Район уже перекрыт. Всего хорошего, — полицейский козырнул и отошел, наконец, от нас.

— Ты как? — Вероника внимательно посмотрела в мои глаза.

— Нормально. Только больше не бей так по лицу. Чуть голову не оторвала. Ручка твоя весьма тяжелая.

Елецкая облегченно фыркнула, и не выдержав, рассмеялась:

— Если шутишь — значит, жить будешь. И спасибо, что защитил меня, — чуть тише добавила она. — Ты, Мамонов, конечно, безумец. Я бы ни за что не встала под пули без доспеха. Так что моя просьба в силе. Хочу, чтобы ты научил меня своей технике.

— Сие не от меня зависит, а от наставника, — смотрю на часы, делая вид, что мне пора домой.

— А ты поговори с ним, — Вероника была серьезна. — Я буду очень благодарна.

Подошел охранник, которого звали Борисом, и сказал, что Владимир Данилович уже на пути сюда, требует, чтобы княжна дождалась его на месте. Мы попрощались — и я помчался домой, постепенно приходя в себя. Удивительно, что голова не кружилась, не тошнило или еще какая холера могла приключиться после такого выброса энергии. Я до сих пор ощущал силу, которая наполняла меня выжигающим огнем, но теперь она мягким и ласковым зверем растеклась по всему организму, готовая в любой момент подняться штормовой волной и смести все на своем пути. Я представлял себя заряженной силой тяжелой машиной, прущей по середине дороги и не боящейся никаких преград.

Теперь стало понятно, что пытался вбить в мою голову Куан. Сегодня я убедился, насколько неуправляемой и жуткой может быть сила, не питаемая искрой магии.

Возле подъезда я столкнулся с Афанасьевым. В расстегнутом плаще, под которым был надет костюм-тройка, он кого-то ждал, поглядывая на часы.

— Андрей! — сосед с удивлением поглядел на меня, взъерошенного и взбудораженного как после ночной вечеринки. Возможно, он так и подумал. — С тобой все в порядке?

— Здрасьте, Борис Кузьмич! — бодро откликнулся я, пытаясь проскочить мимо купца, занявшего всю лестницу перед входом. — Как ваши дела?

— Неплохо, — рассеянно ответил Афанасьев. — За тобой черти гнались, что ли?

— Скорее, я за ними гнался, — мне удалось протиснуться к двери.

— Ты почему в гости не заходишь? Ксюша переживает, что из-за тех идиотов в парке ты на нее обиделся.

— Не, Борис Кузьмич! Да все в норме, просто учеба много времени забирает, общественные нагрузки в придачу, — вдохновленно парирую я, впрочем, нисколько не завираясь. Так все и есть.

— Ну, смотри, — потрепал меня по голове Афанасьев. — Ты заходи, не стесняйся. Все-таки соседи. Поговорим, чайку «купеческого» попьем.

— Обязательно, — киваю в ответ и ныряю в парадную. Остановившись перед дверью своей квартиры, тяжело вздыхаю. Теперь предстоит рассказать о произошедшем Куану и обязательно позвонить Евгению Сидоровичу. Если насчет наставника я не парился, и даже был уверен, что он встанет на мою сторону, то реакция господина Ломакина пугала. Позвонит отцу — и конец моей вольной жизни.

Радует только одно: я теперь могу защитить себя без всякой антимагии.

3

Вытянувшиеся во «фрунт» трое волкодавов доставляли Иртеньеву особое удовольствие. Заложив руки за спину, воевода неторопливо прохаживался вдоль короткого строя, изредка останавливаясь и рассматривая каждого по отдельности. Кондор, Бекас, Сокол — никто из них даже не возмущался, что уже десять минут они изображают манекены в черной униформе. И пусть осознают, а то распустились, вольницу почувствовали.

— У кого в голове могла возникнуть такая идея с инсценировкой ограбления ювелирной лавки и последующей погоней? — ровный и спокойный голос Иртеньева не предвещал ничего хорошего для спецов, знавших своего шефа как никто другой из ведомства.

— Разрешите, ваше высокопревосходительство? — зыркнул на него глазами Кондор.

— Уж попытайтесь, голубчик, внятно и четко объяснить!

— Идея предложена Соколом, но одобрена мною лично. Мы исходили из того, что Танцор практически не остается наедине. С утра до вечера у него весьма загруженный график занятий и тренировок. Поэтому оставался только парк, где он проводит утренние пробежки. Но даже здесь создать нужную ситуацию не получалось. Сначала хотели обыграть вариант столкновения с пьяными мужиками, но ситуация выглядела бы весьма нелогично.

— Согласен, — кивнул Иртеньев. — Когда на бегающего ради здоровья мальчишку вдруг налетает пьяное быдло, да еще тридцатилетнее — это уже странно.

— Поэтому мы долго думали, пока не помог счастливый случай. Оказывается, в том же парке теперь регулярно бегает одна девица в сопровождении телохранителей…

Воевода скрипнул зубами. Отец этой девицы уже побывал здесь полчаса назад, весь наэлектризованный и взбешенный тем, что его дочь едва не стала жертвой двух ублюдков. И это в Москве, где в последнее время стояла тишь да гладь, даже уголовный элемент присмирел после зачисток!

Воевода хорошо понимал Елецкого. Столица для него еще была Терра инкогнито, и к кому обращаться, как не к непосредственному начальнику такой серьезной организации.

— План был сметан на живую нитку, согласен, — продолжил рассказ Кондор, заметивший в глаза воеводы опасные язычки пламени. — Но мы как раз и рассчитывали на правильную реакцию Танцора. Увидев опасность, он обязательно встанет на защиту девушки, с которой у него сложились дружеские отношения. Нужно было только подгадать момент, когда молодые люди окажутся в эпицентре событий. Мы и место выбрали, где шоссе и парк отделяет не забор, а кустарники. Синица все это время следила за перемещением объекта и держала связь с Бекасом и Соколом. Операцию начали в тот момент, когда Танцор вышел из дома. Парни аккуратно взломали лавку господина Антошкина, но ни одной вещицы не забрали. Целью было привлечь внимание полиции, чтобы получилась достоверная картина шухера.

Воевода поморщился, но жестом показал, что можно продолжать. Кондор кивнул.

— Синица координировала продвижение Танцора с Соколом и Бекасом. Получилось все удачно. Магическим воздействием на шину сделали прокол. Автомобиль вышвырнуло с дороги прямо в парковую зону через кусты. Дальше оставалось только разыграть небольшой спектакль. Один хочет удрать, второй, якобы, заинтересован в том, чтобы избавиться от свидетелей.

— А какого черта стрелять начали? — рявкнул Иртеньев, не выдержав. Круто развернувшись на каблуках, он уставился на замерших волкодавов. — Совсем сбрендили? В детей из огнестрела! Забыли, что Танцор не владеет стихийным доспехом? Я для кого вводную давал? Для идиотов или для грамотных спецов?

— Ваше высокопревосходительство, — ничуть не смущаясь гневного выплеска начальства ответил Кондор, — парни использовали травматические пистолеты «Ландыш» с резиновыми пулями. Это всего лишь точная имитация боевого «Кедра». Никто сразу не разберет, чем там злодеи грозились. Тем более — дети.

— Ваша импровизация может стоить вам погон, а мне — этого продавленного кресла! — рыкнул Иртеньев, тыкая пальцев в сторону рабочего стола, но все же чуть успокоился. — Ладно, что было дальше?

— Бекас произвел три выстрела в сторону Танцора. Мальчишка, считаю, действовал на эмоциях. Он же не знал, что пули резиновые, да еще покрытые магическими рунами. Мы-то как раз рассчитывали на срабатывание антимагии. Но такого никто не ожидал.

Воевода посмотрел на тянущегося Кондора и спросил чересчур резко:

— Ваши впечатления?

— Считаю, Танцор продемонстрировал совсем не антимагию, ваше высокопревосходительство! — отчеканил тот. — Это было похоже на сгусток невидимой энергии, которая сначала «обездвижила», если так можно сказать, пули, а потом ударила по машине и по касательной задела нас. Что и спасло.

— Ребра-то зажили? — ехидно спросил воевода. — Сколько их тебе Танцор переломал?

— Три, — не моргнув глазом, ответил Сокол.

— Три! И это при активированном доспехе! Молодцы, волкодавы! Прямо гордость берет за спецотряд «Арбалет»! Вам реально повезло, ребятушки. Машину смяло так, словно по ней слон потоптался! Вот и думайте, что бы от вас осталось. Груда костей и мяса.

На какое-то время в кабинете повисло напряженное молчание. Волкодавы, впечатленные последними словами начальника о слоне, прокручивали в голове картину событий, которые могли стать последними в их жизни.

— А где Синица? Почему я ее здесь не вижу? Мой приказ касается всех участников этого спектакля!

— Синица приболела, господин воевода, — доложил Командор.

— Да вы что? И чем это здоровая и цветущая девушка заболела? Впечатлилась невиданной техникой Танцора словно кисейная барышня? В обморок-то хоть не падала? Я вашу компанию знаю! Любите на ровном месте театр устраивать! Вольно!

Волкодавы с видимым облегчением опустили плечи.

Иртеньев уже давно не обрушивал гнев на своих подчиненных. Убедился, насколько он непродуктивен и опасен. Зачем лишний раз нервы натягивать и себе и тем, кто стоит на страже государственного порядка. Ошибки делают все; важно, чтобы их исправляли, а не наступали на те же грабли повторно. Периодически нужно трепать за холку даже самых верных псов, но без излишнего энтузиазма. А то всю охоту служить отбить можно.

— Кстати, вам известно, что за девушка находилась вместе с Танцором в парке? — незаметно для других приведя себя в норму, спросил воевода. Волкодавы промолчали. — Дочь князя Елецкого, нового начальника режимного отдела. Интересно с нами судьба играет, да, господа?

— Впечатляет, — кивнул Кондор. — Но мы этого не знали.

— Потом зайдете в его кабинет и искренне попросите прощения, — Иртеньев дошел до своего кресла и с недовольным видом сел в него. — Только отредактируйте свой рассказ, без лишних подробностей. Не знаю, как искренне будете извиняться…

— А какие крепкие напитки предпочитает князь Елецкий? — спросил Бекас.

— С вами он точно пить не станет, особенно после того, как дочь запугали.

— Ага, запугали, — хмыкнул осмелевший Бекас. — Видел я, как она защитный конструкт готовила. Боевая девчонка.

— Безрассудство — удел молодых и горячих, — хлопнул ладонью по столу воевода. — А мы должны научить их разделять смелость и необходимость. Кстати, род Елецких происходит из боевых дворян, так что кровь никуда не денешь… Раз уж мы провоцировали Танцора, жду от вас вывод. Можно с ним работать?

— Но ведь наша группа укомплектована полностью, — Кондор был осторожен и сразу не выложил свои соображения. — Для каких акций готовится Танцор?

— Я уже говорил, что вы будете сопровождать его в итальянские княжества, где возможны различные ситуации. Возможно, потребуются совместные действия.

— Танцор не вписывается в нашу команду, — снова, как и в прошлый раз, сказал Кондор, и волкодавы согласно закивали. — Но как джокер вполне может сыграть, если грамотно использовать его особенные возможности. Николай Юрьевич, если вы планируете ввести мальчишку в «Арбалет» и сделать его волкодавом, то послушайте мое мнение. Подберите под него команду для определенных задач. За несколько лет создастся вполне боеспособная «тройка» или «двойка».

— С вами все ясно, единоличники, — махнул рукой Иртеньев. — Я и не собирался разбивать вашу команду. Мне важна оценка его потенциала, который он продемонстрировал сегодня.

Волкодавы растерянно переглянулись. Давать свое мнение при таком раскладе было весьма опрометчиво.

— Вы хотя бы поняли, что с вами сделал Танцор? — вздохнул воевода, мерно покачиваясь в кресле. — Какую Стихию он применил?

— Воздух, — ответил Сокол.

— Да ну нет, — возразил Бекас. — Меня как будто по раскаленной сковороде протащило. Я еще вовремя доспех выставил, иначе бы сгорел к чертям собачьим. Огневик он, только я не увидел ни одного конструкта. Вот девушка сразу «земной» доспех стала выстраивать, это было очень хорошо заметно.

— Видите, как вы по-разному ощутили направленную на вас атаку, — усмехнулся Иртеньев. — Так что думайте, анализируйте. Свои соображения предоставите в письменном виде, как и отчет о произошедшем. Каждый! — воевода назидательно поднял палец вверх. — Синице не забудьте передать мой приказ. К вечеру жду ваши произведения. А теперь свободны.

Он проводил взглядом вышедших из кабинета волкодавов и набрал на телефоне номер, который был обозначен аббревиатурой ЕИВ.

— Государь! — воевода был краток. — Я провел со своими орлами беседу. Выяснились некоторые интересные детали… Да, я смогу к обеду подъехать в Зарядье. Слушаюсь!

Глава 2

1

Солнце сегодня не спешило заходить за горизонт, обливая желто-красным закатом верхушки сосен, склонившиеся к стылой воде кусты ивняка и темную поверхность старицы, петлявшей между маленькими песчаными островками.

— Я уже целый день жду ответа, — сидя в позе медитирующего восточного монаха, кидаю взгляд на Куана, расположившегося напротив меня. — Что со мной вчера произошло?

Наставник, в отличии от меня, сидит с закрытыми глазами. Но это не помешало ему с легким недовольством ответить:

— Постарайся очистить свои энергетические каналы и не отвлекайся. Еще пять минут.

Куан до скрежета зубовного дотошен. Если сказал «пять минут», значит, именно столько и нужно ждать. Когда время закончилось, он легко вскочил на ноги, развел руки по сторонам и резко выдохнул. Мышцы на его обнаженном торсе словно зажили своей жизнью, задвигались в каком-то непонятном ритме, подчиняясь приказу хозяина.

Я с облегчением поднялся с земли. Возле реки воздух еще прохладнее, чем в лесу. Раздетые по пояс, мы интенсивно тренировались, потом погрузились в очищающую медитацию, а теперь пришло время для основной практики.

— Я проанализировал твой рассказ, — Куан продолжал манипуляции с руками, что не мешало ему говорить. — Ты мгновенно наполнил энергией свое силовое ядро — это хорошо; но в момент стрессовой ситуации, что не совсем меня радует. В твоем положении такая оперативность крайне важна, поэтому научись не только набирать потенциал сообразно ситуации, но и расходовать его. Атакуя, ты не соизмерял свою накопленную мощь с внешней угрозой. Перед тобой были всего лишь два человека…

— Одаренные, — напомнил я.

Куан недовольно сверкнул глазами, давая понять, что помнит об этом, но перебивая его во время лекции, я рискую нарваться на дополнительные занятия.

— Пусть и одаренные, — согласился он, вытянув перед собой поочередно сначала левую, потом правую руку. Застыл на месте. — Ты обнулил свой потенциал мгновенным выбросом энергии, вся мощь которой пришлась на машину. Это и спасло бандитов. Их задело краешком. Не удивлюсь, если кто-то из них получил переломы или сильные ушибы. Даже с защитным доспехом. Судя по описанию, ты применил «гнев огня и ветра».

— Никакого огня не было, — возразил я.

— Ты не визуализировал энергию, — напомнил Куан. — А я тебе постоянно говорю об этом. Чтобы не отличаться от людей, имеющих Дар, ты должен каждую атаку представлять в образе некой Стихии. Вместо этого вся твоя Сила ушла на бессмысленную демонстрацию разрушения. Забыл, что является твоим оружием?

— Палец, ладонь, кулак.

— Три внешних компонента, которые должны участвовать в атаке или защите, — для наглядности Куан показал три пальца. — Назови внутренние компоненты!

— Ментальная или психическая сила, создающая нужные визуальные образы, и энергетическое ядро, оно же силовое!

— Далее, — кивнул наставник, развернувшись ко мне боком. — Мгновенное обнуление потенциала разрядило и ядро. Поэтому ты потерял сознание. Это как предохранитель, сработавший во время перегрузки. Сам сгорел, но всю электрику в доме спас.

— А у меня ничего не сгорело? — я заволновался.

— Сейчас и проверим, — грудь Куана начала мерно вздыматься. — Не забывай контролировать, сколько энергии берешь у тех, кто рядом с тобой. Может случиться так, что ты будешь способен защитить себя, сломав стихийный доспех у другого.

— Так это антимагия уже действует, — напрягая свои энергоканалы, я стал готовиться к атаке со стороны наставника. Не просто же так он меня предупреждает.

— Твоя антимагия имеет иную природу, чем ментальная сила, — Куан повернулся ко мне и хлопнул в ладони. — Иди ко мне.

Я пожал плечами, не замечая подвоха. Сделал два шага вперед и больно стукнулся лбом о невидимую стену, воздвигнутую передо мной. Зашипел от злости, потер ушибленное место и переместился левее. Сразу почувствовал неладное. Нечто созданное Куаном не давало мне возможности маневрировать. Это было похоже на… Я с трудом подобрал ассоциацию. На стакан! Как будто на меня опустили стакан, только невидимый, да вдобавок прочный, что не разбить. Последовал еще один хлопок. Капкан, созданный наставником, стал сжиматься, и вместе с этим куда-то исчез воздух. Это было ощущение загнанной в ловушку крысы. Но она рыла бы землю, чтобы вырваться из плена. Мне же оставалось несколько секунд, чтобы найти выход из создавшегося положения, потому что сделать подкоп просто не успею. Отбрасываю панические мысли и сосредотачиваюсь на своих ощущениях. Энергия ядра распространилась по всему телу, вызывая невыносимый жар и покалывание кожи. Так, что нужно-то? Разбить стены обычным силовым импульсом не получится. Сразу превращусь в фарш! Места катастрофически мало, энергия отката сразу же придется по мне! Значит, остается визуализировать некий предмет, которым я пробью брешь в сжимающемся силовом коконе.

Огонь использовать нельзя. Зажарюсь. Попробую создать «земную» кувалду. Кулак использую в качестве ударного элемента. Хрясь! Не то! Совсем не то! Кокон содрогнулся и на какой-то миг перестал давить на меня, но тут же продолжил движение, заставляя напрягать мышцы рук. Довольно забавно, если учитывать, что невидимые стены имеют ментальное, а не физическое свойство. Насколько я понимал, Куан сотворил нечто, схожее с иллюзией, а я поверил в нее. Да так, что по спине и лицу катились крупные капли пота, осязаемо растягивались и трещали сухожилия, вены вздулись от напряжения, пока я, расставив руки по сторонам, лихорадочно пытался найти выход из паршивой ситуации. Антимагия не работала! Внушение есть ментальная атака, с магией ничего общего не имеет. А невидимое оружие как раз к ней относится. Значит, что? Куан убивал меня, умудрившись создать в моей голове образ сжимающегося пресса.

Я это осознал, когда увидел наставника, следившего за моими трепыханиями с непроницаемым лицом. Но было слишком поздно.

Внезапно все закончилось. Я шлепнулся на землю и стал хватать ртом свежий воздух, до слез в глазах радуясь прохладному дню и стылой воде старицы, ставшей непроницаемо черной из-за заходящего солнца.

— Ты мертв, — объявил Куан. — Не уложился в отпущенное тебе время.

— Да что это было? — отдышавшись, воскликнул я.

— «Давилка», — спокойно ответил наставник, внимательно изучая мое состояние.

Кто бы сомневался, что такой адский конструкт, магический он или ментальный, назовут иначе! Давилка и есть! Я до сих пор ощущал мерзостное ощущение бессилия, когда невозможно ничего сделать и ожидание смерти вползает в мозг, начисто отбивая желание бороться и искать выход до последнего мгновения. Посмотрел на пальцы — они мелко дрожали. Так страшно не было с того момента, когда я попал под очередь крупнокалиберного пулемета, изрешетившего минивэн диверсантов и убившего Сидора.

Я с хрустом сжал пальцы в кулак, чтобы прекратить предательскую дрожь.

— Страшно? — Куан чувствовал, насколько мне хреново, но тем не менее навис надо мной и стал поучать. — Видишь, даже сверхсила, которой ты обладаешь, не дает никакой гарантии победы. Ты не смог защититься от ментальной атаки. А ведь я применил только небольшую часть того, что должно быть в твоем арсенале.

— Но мы еще не изучали летальное воздействие, — возразил я и подтянул колени к подбородку, а затем обхватил их руками.

— Догадался? — в глазах Куана мелькнули искорки одобрения.

— В самый последний момент, — признался я. — Антимагия не срабатывала, а давление продолжалось. Поздно догадался.

— Уже хорошо, ученик. Значит, не безнадежны мои потуги сделать из тебя великого воина.

— Куан… Какие еще гадости ты заготовил?

— У меня был выбор между повышением температуры в ловушке или заполнением ее водой. Вернее, не реальной водой, а тем, что у тебя происходит в голове. Ты уже паниковал от недостатка воздуха и ощущения сдавливания, так?

— Было дело, — киваю в ответ. — И это все с помощью одного хлопка?

— Достигнешь моих высот — и можешь убивать, просто сжав руку в кулак, — холодно произнес Куан. Вот теперь мне стало по-настоящему жутко. Отец не зря без особого волнения оставил корейца приглядывать за своим непутевым сыном. — Без магии, только сверхсилой и внушением.

— Давай разберемся, — я продолжал сидеть в такой же позе, не чувствуя октябрьской прохлады и сырости от реки. — Там, в парке, я мгновенно заполнил ядро сверхсилой. Так?

— Да, — Куан был немногословен и с любопытством ждал моих рассуждений.

— Вместо того, чтобы обеспечить себе безопасность и активировать энергоканал для отвода излишков Силы, я направил всю мощь на противника.

— Верно.

— Моя ошибка в неправильной оценке ситуации. Следовало действовать вполсилы, чтобы ликвидировать угрозу, но я использовал весь резервуар.

— Против огнестрела защита исполнена великолепно, — добавил Куан, скрестив руки на груди. — Таким образом можно остановить пулю четырнадцатого калибра, даже очередь, но всему есть предел, не забывай об этом.

— Да, было очень интересно наблюдать, как пули повисли в воздухе, — я улыбнулся. — Ударил я со всей дури и не выдержал напряжения — потерял сознание.

— И каков твой вывод?

— Если бы кроме тех двоих были еще злодеи, мне бы не поздоровилось.

— Ну…, — Куан хмыкнул. — В общем-то, правильно. Тебе надо учиться соизмерять сверхсилу с ситуацией. Кому-то достаточно удара пальцем, кого-то вполсилы кулаком угостить. Тот прием, который я тебе продемонстрировал, является джокером в бою. Пользуйся им, если не уверен в победе, когда на кону стоит твоя жизнь. Стихийный доспех одаренного защищает от физических и магических воздействий, но мало кто может отбить ментальную атаку. Это самое эффективное оружие. Ты хозяйничаешь в голове своего врага и можешь заставить умереть его любым способом, что придет тебе на ум.

— Еще бы научиться, — проворчал я.

— Ты не забыл, что я по природе своей шаман? — зачем-то спросил Куан.

— Шаман-оборотень, — злорадно добавил я.

— Пусть так, — согласился наставник. — Шаманские ментальные техники тебе лучше осваивать в природе, среди тех, кто умеет на примерах показать, как все происходит.

— Где я возьму целую кучу шаманов? — проворчал я.

— Поедешь к отцу в гости — он тебя познакомит с ними, — как-то странно поглядел на меня Куан. Он улыбался? Я успел заметить дрогнувшие губы наставника, тут же сомкнувшиеся в жесткую линию.

— А можно противодействовать ловушке с помощью магии? — вернулся я к «давилке».

— А почему ты не задействовал визуальные структуры огня или воды, чтобы выбраться наружу? — протянул мне руку Куан.

— Иначе я бы сам поджарился, — усмехнулся я и с его помощью вскочил на ноги.

— Ну вот тебе и ответ!

И в тот же миг я кубарем снова полетел на землю. Удалось сгруппироваться и кувырком уйти в сторону. Сколько бы я не занимался с Куаном, он никогда не практиковал обычный контактный бой. Только с помощью сверхсилы, используя пальцы и кулаки в качестве ударного компонента. Вот и сейчас наставник хлесткими дистанционными ударами заставил меня пятиться вдоль берега и выстраивать защиту используя силовое ядро. Я строго выполнял его требование: строго регулировать выплески энергии. Пока не научусь — нет смысла переходить на более высокие уровни.

Через пятнадцать минут совершенно умотанный, я зашел по колено в холодную воду и смыл с себя пот и прилипший к телу песок. Пока не покрылся гусиной кожей. Пора переходить на занятия в закрытом помещении. Все-таки уже ощутимо холодно по вечерам.

Пока я с удовольствием отдыхал на мягком диване «Фаэтона», наставник несколько раз обошел его кругом, зачем-то попинал колеса, протер лобовое стекло тряпочкой, и только потом сел за руль.

— За нами следят, — сказал Куан.

— Кто? — я насторожился и завертел головой.

— Помнишь про тех парней сверху из нашего подъезда? Они из имперской безопасности. Уже не первый раз замечаю их. Возможно, ведут съемку наших тренировок.

— И где они прячутся? До сих пор никого не видел.

— Пользуются магоформой невидимости, — автомобиль мягко стронулся с места и зашуршал колесами по пожелтевшей траве и листьям. Куан ухмыльнулся. — Я их чувствую. Они же не знают, что я кумихо.

— Съемка — это не совсем хорошо, — задумчиво проговорил я. — Значит, имеют какой-то серьезный интерес к нашим тренировкам.

— Привыкай, — откликнулся наставник. — Князь об этом предупреждал. Было бы глупо со стороны безопасников не учитывать такой фактор, как молодой княжич из сильного сибирского Рода, владеющий странным и пугающе непонятным Даром. Уверен, после происшествия в парке за тобой начнут приглядывать еще с большим интересом.

Я ничего не сказал в ответ. Как бы мне это не нравилось, я сам захотел такую жизнь.

2.

За время своего нахождения в комфортабельной камере, где было все, кроме свободы, Факир несколько спал с лица. Его заострившиеся скулы и легкая серебристая щетина словно накинули пяток лет, хотя с момента ареста прошло чуть больше двух месяцев.

Конвоир доставил его в знакомый кабинет, проверил надежность наручников-блокираторов и оставил Хмеловского наедине с офицером в черной униформе без опознавательных знаков, и только шеврон ГСБ подсказывал, к какому ведомству относится моложавый мужчина. Ничего удивительного. Сидя в подвале здания имперской безопасности, трудно представить, чтобы допросы Факира вели люди из других подразделений.

— Здравствуйте, пан Хмеловский, я майор Корнилов, — мужчина кивнул на табурет, приглашая Факира сесть. — Как ваше самочувствие? Есть ли жалобы?

— Я бы не отказался почаще гулять, — Факир поелозил задом, проверяя прочность табурета. Нет, все так же крепко сцеплен с полом. Не отодрать.

— Судя по отчетам, вы не стремитесь к активному сотрудничеству, — сухо сказал Корнилов, сцепив пальцы рук между собой и положив их на стол. — Будь иначе, прогулки стали бы гораздо приятнее и продолжительнее.

— Я не понимаю, что от меня хотят еще, — пожал плечами Факир. — Все, что знал, уже неоднократно изложено и запротоколировано. Связи, пароли, явки. Мне не хочется подвергать свой мозг ментальному вторжению.

— И тем не менее у нас сложилась впечатление, что вы были недостаточно искренни. «Черные Ястребы» перенесли свою штаб-квартиру в Рим, удобно устроившись под боком симпатизирующих им Пястов. Вы же знаете, что потомки княжеской династии живут по всей Италии и даже в Британии, и активно пользуются поддержкой реваншистов.

— Ну, это не тайна для спецслужб, — улыбнулся Хмеловский. — Гамильтоны спонсируют Пястов, как и дожи Италии.

— Здесь поподробнее, — Корнилов с щелчком открыл серебряный портсигар и достал оттуда две сигареты. — Хотите покурить?

— Если можно, — Факир взял одну и засунул в рот. Прикурил от зажигалки, с удовольствием запыхтел, ловко управляясь руками, скованными на запястьях. — Какие подробности вы хотите услышать?

— Кто из дожей поддерживает Пястов?

— В основном, миланские, флорентийские и венецианские князья.

— То бишь все крупные княжества, — усмехнулся Корнилов. — Что скажете о Мочениго?

— Хитрая семейка, — пожал плечами Хмеловский. — Они показывают, насколько дружны с императорским домом России, и в то же время тянут у них денежки для своих мутных делишек, одно из которых — щедрое отсыпание золота наемникам Пястов. Вы же должны об этом знать. Забавно, не находите, пан офицер? Хитрожопые итальяшки на деньги Мстиславских спонсируют Пястов, чтобы уничтожить Ягеллонов, союзников русского императора!

— Невероятно сложная словесная конструкция, — поморщился Корнилов. — Желаю получить дополнительные сведения у человека, плотно контактировавшего с итальянскими князьями.

— Вас интересует лишь семья Мочениго? А Кастракани из Флоренции? Не знаю, чем их околдовала польская шляхта, но стая прихвостней Пястов кружит вокруг этой семейки непрерывный хоровод.

— Да, именно Мочениго. Кто с ними контактирует из людей лорда Гамильтона? Вы упоминали имена эмиссаров Джеймса Барлоу и Виктора Коуэлла. Может быть, есть еще кто-то, у кого весьма высокие полномочия?

Факир зажал сигарету пальцами, вынул ее изо рта и изловчившись, стряхнул пепел в легкую жестяную пепельницу с закругленными краями.

— Да как сказать… Они оба хорошо дополняют друг друга, но никогда не работают вместе. Гамильтон опасается одновременной потери эмиссаров. Так что иногда в гости к князьям заглядывает Коуэлл, а то и Барлоу. Попеременно.

— Они работают группой?

— Два-три человека на подхвате. Обеспечение связи и контактов, а также силовое прикрытие. Кого похитить, убить, запугать — все они.

— Не хотите встретиться с кем-то из них? — неожиданно спросил Корнилов. Сизый дым сигареты на мгновение окутал его бесстрастное лицо и ушел вверх.

— Сейчас не понял, к чему это, — насторожился Хмеловский. — Неужели Гамильтон переключил эмиссаров на Россию?

— Нет. После вашего ареста, который мы предусмотрительно держим в тайне, сюда приезжали несколько агентов. Их никто не арестовывал, ограничились слежкой.

— И что? — скептически посмотрел на следователя Факир. — Как вы завуалировали мою пропажу?

Вместо ответа Корнилов открыл верхний ящик стола и положил перед паном Богумилом газету на нужном развороте. Там была броская статья под названием «Преступление на Болотном раскрыто! Все его участники ликвидированы. Руководитель акции Богумил Хмеловский погиб при задержании!», и фотография лежащего на земле мужчины с раскинутыми по сторонам руками, очень похожего на Факира. Единственное, что мешало точно идентифицировать его с живым паном Богумилом, обезображенная левая половина лица.

— Зачем это сделано? — кивнул на фотографию Факир.

— Мы оставили для вас лазейку, — пояснил Корнилов, затушив сигарету одним резким тычком. — Как видите, при желании можно объяснить, что вы чудом избежали смерти, а ГСБ фальсифицировала ликвидацию, чтобы отчитаться перед взбудораженным обществом.

— Вы хотите сыграть с Пястами или с британцами? — Хмеловский все понял, но решил выяснить до конца, что конкретно нужно русским. Играть с заговорщиками — одно, а вербовка и долгосрочное внедрение в семью Пястов — совсем иной расклад.

— Пока в этом нет необходимости, — Корнилов снова полез в ящик и перед донельзя заинтригованным Факиром легла какая-то вещица, завернутая в серую бумагу. — У нас появились еще вопросы. Постарайтесь как можно объективнее дать оценку тому, что сейчас увидите.

Он развернул шуршащий пакет и оставил его так, чтобы Факир мог рассмотреть предмет, не прикасаясь к нему.

— Блокиратор Рипли, — после небольшой заминки сказал поляк. — Надо же, и у вас они появились.

— Что можете сказать?

— Искусственный артефакт для блокировки Дара, дешевка ограниченного действия, — Факир усмехнулся. — Радиус маленький, где-то с полсотни метров.

— Кто их изготавливает? Локацию можете назвать?

— Британцы шалят, — пожал плечами Хмеловский. — Пользуются своим островным положением и тщательно следят, чтобы производство не ушло в Европу. Так легче контролировать потоки. Если англичанам требуется создать хаос в каком-нибудь княжестве, туда уходит партия артефактов. Просто так их не достать, даже через доверенных лиц. Сразу же зачистят.

— Убьют? — переспросил Корнилов.

— Причем, вообще не церемонятся, — подтвердил Факир. — Только партиями и через контрабандистов. Цепочка простая: доставщик — продавец.

— То есть продавец уже знает, кому нужны артефакты?

— По логике так и должно быть. Но в том и дело, что ее здесь и нет. Рынок насыщается блокираторами наобум, чтобы скрыть точечную поставку. Спецслужбы кидаются на каждую подозрительную тень, хватают людей, которые приобретают товар ради собственной безопасности или из-за любопытства. А тем временем в нужное место появляется блокиратор, который имеет гораздо большую силу.

— Такие тоже есть? — Корнилов не удержался и вскочил на ноги, стал расхаживать по кабинету, даже зашел за спину сидевшему Хмеловскому.

— Я не знаю, но по слухам, ходившим еще два года назад, разработки по увеличению мощности велись. Но там все сложно. Нужен корпус из ограненного камня, играющий роль резонатора… Не силен я в таких вещах, мне проще использовать Дар, чем неживой артефакт.

— В качестве оболочки подойдет любой камень, или только хризолит? — Корнилов подошел к столу и взял в руки цилиндр.

— Увы, не знаток, — Факир машинально дернул руками, пытаясь развести их по сторонам, но помешали наручники. — Слышал только краем уха, что бьются над этой проблемой. Якобы можно гранит или мрамор использовать, если только тщательно выполнить все условия… Мои познания в артефакторике, господин офицер, очень слабы. Я больше по силовым операциям специалист.

— Оно и видно, — хмыкнул Корнилов. — А еще любитель рекрутировать молодежь для своих поганых делишек.

— Каков есть, не отрицаю, — нисколько не смутился Факир.

— Еще один вопрос, пан Хмеловский, — штаб-офицер вернулся за стол. — Кто в Британии изготавливает блокираторы?

— Вы не того человека спрашиваете, пан офицер. При всем моем желании вам помочь — не знаю!

Корнилов пристально поглядел на Факира, пытаясь найти в его глазах хоть малейшую зацепку, что тот лжет. Хмеловский вызывающе не отвел взгляд. Майор имперской СБ понимал всю тщетность вопросов, связанных с блокираторами Рипли. Сидевший перед ним человек занимался террором и наймом всякого сброда для определенных задач. Он не назовет ни одного артефактора, потому что в самом деле никогда не контактировал с ними. Не было в досье ни одного намека на это.

— А кто ближе всего из ваших знакомых стоит к Гамильтону кроме Коуэлла и Барлоу? Я имею в виду людей, не завязанных на силовых акциях?

— Если вы ищете тех, кто связан с подобными артефактами, — Факир показал подбородком на тускло-зеленый цилиндр, — то вам нужны маги. Я знаю двух человек, проживающих в Лондоне. Они брали какие-то заказы от Семьи Гамильтонов — сами проговорились в доверительной беседе. Может, есть смысл выйти на них и аккуратно выяснить про блокираторы.

— Назовите их имена.

— Один из них очень серьезный человек, я имею в виду его происхождение. Он родом из княжеского дома Вальдек и Пирмонт. Граф Отто Цигенхайм, гроссмейстер магических искусств первой ступени, артефактор. Живет в Лондоне, женат на Агнессе Диспенсер, второй дочери графа Диспенсера. Повторяю, это очень известный и влиятельный человек, и Гамильтоны никоим образом не смогли бы заставить его сделать что-то, что идет вразрез с его убеждениями. Но как источник информации граф может дать ценные сведения.

Факир замолчал, пока Корнилов размашисто записывал его показания.

— Второй человек не имеет такого веса, как Отто Цигенхайм, но как маг тоже известен в аристократических кругах Британии, — продолжил пан Богумил. — Гроссмейстер магических искусств второй ступени Энцо Кардинале. Он читает лекции в Лондонской Академии, в которой, как вы сами понимаете, учатся одаренные отпрыски дворянских фамилий. Именно туда я хотел устроить вашего самородка-мальчишку.

— Под присмотр Гамильтонов? — сухо поинтересовался Корнилов.

— Считаете, что Волховский недостоин учиться там под патронажем уважаемой в Британии Семьи?

— Он и здесь получит достойное образование, как магическое, так и полезное для общества… Давайте ближе к делу. Как осуществить контакт с вышеуказанными людьми?

— Подключайте разведку, местную агентуру. Меня к таким фигурам не подпускали на пушечный выстрел.

— Хорошо, можете отдохнуть, — Корнилов нажал на кнопку вызова. — Хотелось бы услышать от вас еще дельные предложения. Особенно про Лондонскую Академию. Все, что знаете: факты, слухи…

— А как насчет прогулок? — вставая, поинтересовался Факир, не обращая внимания на замершего у входа конвоира.

— Я дам распоряжение коменданту на увеличение времени прогулок с выходом в парковую зону.

— Благодарю, пан офицер. Об этом я даже мечтать не мог.

— Не обольщайтесь. Это вам авансом. Хочу услышать от вас более подробный рассказ о блокираторах Рипли. Напрягите мозг, вспомните какие-нибудь нюансы.

— Постараюсь, — Хмеловский вздохнул и направился к выходу, не увидев, как в его спину уперся холодный изучающий взгляд штаб-офицера.

****

— Предлагаю для начала проверить информацию, данную Хмеловским, — спустя час докладывал Корнилов Главе СБ Иртеньеву об итогах допроса. — Маловероятно, что люди такого калибра будут заниматься изготовлением блокираторов Рипли. Но они могут быть причастны к изготовлению более мощного артефакта, требующего гораздо большего вложения сил и знаний.

— Допустим, — воевода аккуратно размешал ложечкой сахар в стакане с чаем, наблюдая за тонким ломтиком лимона, попавшим в рукотворный водоворот. — Кто будет курировать операцию? Как подводить человека к таким серьезным фигурам? Они же наверняка не каждому знакомому руку подают, а уж новые лица постараются не допустить к себе без должной проверки.

— Нужно подключить внешнюю разведку. У них же есть агентура в Лондоне…

Иртеньев только махнул рукой и с задумчивым видом отпил из стакана, не замечая, что напиток еще очень горячий.

— Придется к князю Трубецкому на поклон идти, — произнес он спустя некоторое время, не глядя на Корнилова. — А у меня с ним ой какие непростые отношения!

Штаб-офицер промолчал. Его начальник слегка лукавил. Все так называемые «непростые отношения» возникали из-за частых попыток Трубецкого устроить в ГСБ своих протеже из военных гарнизонов, уже повоевавших и выслуживших положенный ценз, поближе к теплому местечку в столице. Воевода Иртеньев все прекрасно понимал и старался идти навстречу, но опасался серьезного перекоса в личном составе в пользу вояк. Когда-нибудь это могло сыграть роковую роль в его карьере. Трубецкой дураком не был, намеки понимал, и на какое-то время отступал, чтобы потом снова зайти с козырей в виде прогулок на речной яхте по Москве-реке аж до самой Оки. Любил воевода отдыхать на фоне пейзажей среднерусской равнины, и князь пользовался этим сполна.

Алексей Николаевич приходился двоюродным братом Главе Рода Трубецких и занимал высокую должность благодаря своей военной карьере, большая часть которой пришлась на годы Приодерского конфликта, когда русские войска помогали Ягеллонам, вздумавшим повоевать с ландскнехтами Саксонии и Силезии из-за куска плодородной земли в долине Глогау. Человек он был резкий, прямолинейный, совершенно не пригодный для работы в главном управлении разведки и контрразведки, но с великолепными аналитическими способностями, усиленными, к тому же, искрой Дара. Император, однако же, нисколько не усомнился в способностях князя Трубецкого. Как ни странно, при нем работа оживилась, сотрудники стали давать результаты.

— Ради общего дела…, — заикнулся Корнилов.

— Ой, прошу вас, голубчик, не бросаться такими фразами, — хмыкнул Иртеньев, звякнув ложечкой. — Князь четко разделяет «свое» и «чужое». Нет у него «общего». Пожалуй, стоит его немножко напугать. Как думаешь, Фрол Алексеевич: если я продемонстрирую действие блокиратора Рипли, Трубецкой проникнется проблемой?

— Думаю, проникнется, — кивнул майор.

— Ну и хорошо. Загляну к нему вечерком, коньячку попьем, — воевода ухмыльнулся и даже потер руки в предвкушении того, какое лицо будет у князя, когда артефакт начисто вырубит его способности. — Будем искать подходы к этим гроссмейстерам от магии. И что там по изъятию блокираторов?

— Продолжаем поиски оставшихся предметов, — вытянулся Корнилов. — Изъяли семь штук. Троих человек еще не нашли, но агенты землю носом роют.

— Что по Танцору?

— Там все спокойно. Княжич учится, проводит тренировки со своим азиатом. Готовится к каким-то боям на экзоскелетах. Стал часто контактировать с княжной Елецкой, особенно после случая в парке. Правда, дальше телефонных разговоров дело не идет, но подозреваю, что обоюдная симпатия скоро себя проявит. Разрешите вопрос, Николай Юрьевич!

— Разрешаю, — воевода задумался после слов помощника.

— Не скажутся ли отношения молодых людей на службе князя Елецкого? Все-таки наш человек, да еще на ответственной должности.

— С чего вдруг ты забеспокоился?

— Вдруг князь Мамонов воспользуется ситуацией и через сына начнет влиять на князя Елецкого?

— Голубчик, Фрол Алексеевич! Да ты, никак, угрозу на пустом месте почуял! — рассмеялся Иртеньев совершенно искренне. — Брось это, брось! Нет у нас слова «вдруг». Только холодный расчет на доказательной базе. Не мешай молодым, но все же присматривай. Сейчас самая пора для активных знакомств, завязывания отношений, поисков друзей. Не удивлюсь, если окажется, что «золотой тойон» намеренно оставил мальчишку в Москве, выстраивая через него нужные связи. Но не увлекайся. Танцор — не основное наше направление. Сейчас перед нами главная задача: отыскать всех владельцев блокираторов, отработать по каждому. Вдруг кто-то из этих людей связан с Гамильтонами, чтоб им пусто было! В куче мусора, глядишь, и бриллиант отыщем!

— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство! — вытянулся Корнилов, почуяв возбуждение как от взятого борзой на охоте следа. — Обязательно отыщем!

3

Турнир, о котором упоминал штаб-офицер Корнилов (я об этом, конечно, не знал. Да и откуда бы?), назывался весьма претенциозно: «Пурпурная Звезда». Он был одним из череды отборочных соревнований к общеимперскому турниру, но и имел самостоятельный статус. Победитель получал не только главный приз — пятидесятисантиметровый серебряный кубок, украшенный пурпурной звездой с восемью лучами — но и возможность идти дальше по отборочной сетке.

За этот кубок соревновались только императорские лицеи Москвы, Нижнего Новгорода, Ярославля, Новгорода Великого, Казани и Тобольска. Главным, конечно, был наш — «Чистые Пруды». А остальные, если так можно сказать, являлись филиалами, которые курировались членами императорской семьи. В этом была своя хитрость. Мстиславские старались держать большую часть высокородных дворян подальше от Москвы, но таким образом, чтобы их дети получали качественное образование, не чувствуя свою оторванность от метрополии. Для чего и создали сеть филиалов в разных городах. Зачем ехать в столицу, когда в родном городе можно так же спокойно учиться при поддержке семьи?

Для жеребьевки в Москву приехали делегированные представители из пяти городов. Актовый зал уже украсили всевозможными плакатами с приветствиями, живыми цветами, зеленью. На помосте расставили столы со стеклянной полусферой, в которой положили шесть шаров. Слепой жребий должен был выбрать для нас двух соперников. Регламент простой. Команды разбивались на две группы по три в каждой. Для попадания в полуфинал нужно занять первые два места. Ничего сложного. Бой состоял из трех поединков: одиночного, парного и командного. И по итогам этих боев складывался результат.

В зал допускались только представители других лицеев и обязательно капитан. Попечительский совет присутствовал в обязательном порядке, и прошел слух, что ожидается приезд Ее Императорского Величества. Княжна Лидия оповестила наш класс первым, что бабушка изъявила желание посмотреть на «ажитацию вокруг этих игрищ», как она сама выразилась.

Нам же оставалось только ждать результата жеребьевки в классах. Для этого велась видеотрансляция, так что никто не оказался обделенным.

В одиннадцать часов к лицею подкатил солидный кортеж из десяти бронированных внедорожников, среди которых был императорский «Хорс». Полиция к тому времени уже оцепила периметр нашего заведения, но личная охрана Ее Величества все равно взяла под свой контроль прилегающие улицы, автостоянку, стадион и парк. С десяток крепких парней окружили государыню и повели к парадной лестнице, возле которой уже стоял директор с учителями, представителями филиалов и членами Попечительского Совета лицея.

Лида вместе с царствующей бабушкой, как представительница императорской фамилии, заняла свое место в первом ряду, а я вместе с Артуром Вадбольским и ребятами из команды ушел в нашу штаб-квартиру. Зворыкин со своими механиками не стал смотреть жеребьевку — наступала горячая пора. Нужно было подготавливать УПД для боев, чтобы в самый ответственный момент бронекостюм не подвел. Особенно это касалось моего «механика». «Самое слабое звено, — как сказал Григорий Михайлович. — Если за УПД с интеграторами я не беспокоюсь, то твоя броня вызывает определенные опасения».

Я с ним был согласен и жутко боялся подвести ребят. Лучше подстраховаться, чтобы потом не выслушивать нарекания, дескать, из-тебя проиграли турнир. Возможно, кубок мы и не займем, по секрету поделился со мной Вадбольский, справедливо считая казанцев фаворитами, но пройти в следующий этап просто обязаны. Через нашу сетку отбирались только финалисты. И Артур очень надеялся на благосклонный жребий, чтобы к нам не попали казанцы.

Первые полчаса мы откровенно маялись, выслушивая приветственные речи гостей, членов Попечительского Совета и императрицы. Потом началось само действо. Дмитрий Сергеевич в костюме-тройке серо-стального цвета вместе с представителем прошлогоднего победителя — как раз из Казани — самоуверенным пузатым дядькой с аккуратной бородкой-эспаньолкой начали по очереди вытаскивать шары. Разумовский формировал группу «А», а казанский дядька отправлял команды в группу «Б».

Казанцы сразу же улетели во вторую группу, и все наши взволнованно загудели, делая различные прогнозы. Я же был абсолютно спокоен. В таких серьезных играх ставка очень высокая. Здесь и желание показать свой лицей, укрепить статус, засветиться перед императорской семьей, да мало ли какая мотивация могла из середнячка сделать победителя! Поэтому любой соперник опасен.

Вторые шары вскрыты — и еще две команды «разбежались» по группам. Ребята заерзали.

— Сейчас в обморок упаду, — кокетливо произнесла Маша Трубецкая, прижимая руки к груди. — Ну же, Григорий Михайлович, миленький, отправь нас в «А»!

Даже по визору ощущалось напряжение в зале. Коллектив нашего лицея замер в ожидании последнего посева. Рука директора нырнула в корзину, погоняла оставшиеся два шарика, словно сомневаясь, какой лучше взять. Наконец, один из них извлечен и вскрыт.

Вздох разочарования пронесся по нашей штаб-квартире. Ярославцы удачно избежали встречи с казанской командой. Зато к прошлогодним победителям отправились мы. Таким образом, Москва, Казань и Новгород Великий должны были сойтись в нешуточной борьбе за выход в полуфинал.

— Еще не так плохо, — заявил Ржевский, спрыгивая со стола, на котором просидел всю жеребьевку. — У новгородцев никогда не было сильной команды. Мы должны их опередить.

— Вы подождите, — осадил всех Артур. — Сейчас проведут жеребьевку пар. Главный вопрос: с кем столкнемся первыми?

Первый бой нам предстоял с казанцами, что, несомненно, слегка поубавило бодрости команде. Но чтобы совсем приуныть — такого я не заметил.

— Ну что, орлы? Соперник известен? — Зворыкин в синем халате вышел из мастерской и с улыбкой оглядел возбужденно обсуждающих жеребьевку ребят. — Цели определены?

— Казанцы с нами, — уныло произнес Ваня Скуратов.

— Ну и что? — пожал плечами инженер. — Непобедимых не бывает. У вас еще впереди целый месяц на подготовку. Тренируйтесь усердно — и будете в шоколаде.

— Надо скаутов засылать в Казань, — заявил Вадбольский.

— Скаутов? — не понял я. — Это кто такие?

Оказывается, в серьезных учреждениях, где были свои команды, существовала практика засылки шпионов в стан врага. Они записывали тренировки, которые потом разбирались на тактических занятиях. Но самое любопытное, эти скауты не имели права попадать в «плен» противнику, иначе их ждало серьезное наказание. Во-первых, при задержании могли и побить слегка. Во-вторых, пойманного лазутчика держали в закрытом помещении до тех пор, пока не закончится соревнование или бой. А такая изоляция могла длиться от недели до трех-четырех месяцев. Поэтому скауты выезжали в другой город большой группой и ежедневно менялись, чтобы их не засекли. В общем, все было настолько серьезно, что я долго переваривал информацию, которую мне рассказал Артур.

— А у нас есть скаутская команда? — поинтересовался я.

— Есть, но их имена никто из нас не знает, — уклончиво ответила Маша. — Кроме Артура. Только он держит с ними связь.

— И они не учатся в нашем лицее?

— Нет. Мы хотим исключить любую утечку, — отрезал Артур, давая мне понять, что такие вопросы неуместны.

Ладно, если так. Попридержу свой любопытный язык, а то начнут с подозрением коситься, зачем мне это нужно. Но признаюсь, информация интересная. Например, наша «щукинская» команда не пользовалась услугами шпионов, знаю точно. Здесь же амбиции просто хлещут через край. А какова организация подобных мероприятий в ВУЗах? Там, наверное, действуют целые разведцентры!

— Объясните мне, чем так опасны казанцы? — спросил я, когда улеглась первая реакция на жеребьевку.

— У них в лицее есть должность наставника, — пояснил Ржевский. — Какой-то бывший пилот из «тяжелых». Гоняет своих учеников в хвост и гриву. Ну и тактические занятия, само собой. Воспитал очень сильных пилотов. Княжич Василий Адашев — их командир, «огневик». Есть еще пара ребят талантливых и опасных. Княжич Аким Дивеев — одиночник, кстати. Пестует Стихию Воды. Лешка Муратов, тоже из княжичей, «земной» стихийник.

— Весь расклад дал! — рассмеялась Маша и обратилась к Артуру. — Когда начнем распределяться? Кто против Акима встанет? Сережа в прошлом году проиграл ему, поэтому предлагаю поставить Гриднева.

— Я почти его победил! — возмутился Ржевский. — Судьи раньше дали отмашку!

— «Почти» не считается, — возразил Вадбольский, скрестив руки на груди. — Проигрыш есть проигрыш. Насчет парной команды у нас разногласий не будет, ведь так, ребята? Великая княжна Лидия и княжич Андрей Мамонов. Возражения?

— Лида уверена в своем напарнике, — оценивающе глянула на меня Маша. — Я не буду оспаривать ее мнение.

Остальные согласно закивали. Видать, у Мстиславской очень большие запросы, раз никто не рвется с ней выступать. И я их понимаю. Сам сколько нервов потратил с княжной в спорах, сколько пота пролил, пока не притерся к ее манере пилотирования и тактике боя. А о том, как она выедает мозг своим перфекционизмом, вообще промолчу.

Ребята продолжили спорить, кому выступать в командном бою. Оказывается, в нем допускалось участие шести человек, трое оставались в запасе. Поэтому Артур довольно быстро сформировал основную группу, в которую вошел он сам, Слава Гриднев, Костя Маслов, Трубецкая, которая, услышав свое имя, довольно улыбнулась, Ржевский и Скуратов. Весь костяк, как я и предполагал. В запасе остались Женька Неклюдов и Витька Лихарев. Они нисколько не удивились и не огорчились. Значит, прекрасно осознавали свои шансы. А вот я удивился, когда услышал предложение Вадбольского ввести в запасные меня.

— Ты уверен, что Андрей сможет выступить сразу после парного боя? — спросила Маша. — Я гипотетически предполагаю, что ему вдруг придется выступить? Останутся ли силы?

— Силы останутся, — уверил я, — а вот насчет аккумуляторов есть сомнения. Когда я жил у Булгаковых, тамошние механики долго не могли решить проблему. Частично получилось, но все равно в активном магическом поле идет просадка заряда. Один активный бой я выдержу.

— Григорий Михайлович, кажется, это по вашей части, — Артур повернулся к внимательно нас слушавшему Зворыкину.

— Андрей Георгиевич уже предупредил меня, — кивнул инженер. — Батареи такого типа попробуем достать. Есть у меня знакомые, которые занимаются поставкой аккумуляторов и автозапчастей в армию. Они очень серьезно проверяют номенклатуру. Надеюсь, бракованные батареи не попадутся.

— Спасибо, Григорий Михайлович, — от души поблагодарил я.

— Мы подготовим запасной комплект, — подмигнул мне Зворыкин. — Если твои батареи просядут, быстренько заменим на другие. Можешь спокойно два боя проводить.

Он скрылся в мастерской, деликатно отгородившись закрытой дверью от наших споров. В это время в штаб-квартиру вошла Лидия. В отличие от многих ребят она была довольна.

— Уже определили состав? — сходу спросила Великая княжна, присаживаясь рядом с Машей.

— Командный и парный готовы, — ответил Вадбольский. — По одиночнику решаем.

— Варианты?

— Я могу, — Артур пожал плечами. — Слава тоже не против.

Гриднев только кивнул в знак согласия. Мстиславская задумалась. Простучала накрашенными ноготками по столу.

— Казанские в «одиночке» выставят Дивеева, — сказала она то же самое, что и ребята незадолго до нее. — Это же зверюга! Против него выстоит только Артур, ну или я.

— Но ты не уверена? — подначила ее Трубецкая.

— Да, не уверена, — тряхнула головой Лидия. — И прямо об этом говорю. Но это не значит, что одиночный бой сливаем. Уступим в одном компоненте — посыплется вся тактика.

Все загалдели разом, выставляя одну кандидатуру за другой, и тут же отказываясь. Великая княжна сидела молча и сверлила меня взглядом. Я сделал вид, что ничего не замечаю и с интересом изучаю плакат с изображением УПД в разрезе и со стрелками, указывающими на ту или иную часть доспеха.

— Ну… Если у нас такой разброс во мнениях, давайте, я выступлю, — как-то неуверенно произнес Артур.

Они реально боятся какого-то Дивеева? Насколько же силен этот пилот, что даже Вадбольский опасается встретиться с ним. Не хотят подмочить свою репутацию?

Я развернулся лицом к команде и сказал небрежно:

— А про меня вы забыли?

— Мы не знаем, на что ты способен, — смутился Вадбольский. — Извини…

— Дивеев — «водник», так? — я обвел взглядом притихших ребят. — Так. Все стихийники действуют по стандартной схеме в начале боя, и только потом начинают показывать свои тайные заготовки. Меня пугали Долгоруковым, но в итоге даже «огневик» не смог воспользоваться своим преимуществом с оригинальной тактикой. Я подловлю вашего страшного зверя на начальной стадии формирования магоформы и «приземлю» его. Две-три минуты достаточно?

В ответ была гробовая тишина. Многие смотрели на меня как на сумасшедшего, только Ржевский широко улыбался, показывая большой палец. Лидия с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться, а Маша Трубецкая с уважением, сквозь которое все же сквозило недоверие, покивала.

— Следом идет парный бой, — напомнил Иван Скуратов. — Тебе хватит сил?

— Посмотри на меня, — я скинул пиджак перед оторопевшими ребятами, напряг бицепсы и грудные мышцы, которые рельефно проступили под рубашкой. — Я уже два года не вылезаю из тренажерных залов и с полигонов. Меня гоняют как сидорову козу без продыху. Знаете, каким я был в приюте?

И с раздутыми щеками, заодно показывая размеры живота, косолапо прошелся по комнате. Раздался смех, обстановка сразу разрядилась.

— Да я могу и три боя провести, — я вдохновился, потому что хотел встряхнуть команду, заметно скисшую от перспектив проигрыша каким-то там казанским лицеистам. — Только зачем боевой опыт у других отбирать? У нас хватает пилотов, пусть все выступят.

— А я в Мамонова верю, — вдруг сказала Трубецкая. — Он нахален и уверен в своих силах. Я Акимкину тактику знаю, он сразу пытается задавить водяными молотами и лезвиями. Такое крошево начинается, весь защитный доспех срывает. Артур, у нас же есть записи с его выступлениями?

— Да там всего два боя: с прошлогоднего турнира и показательный в Кремле, — откликнулся Вадбольский.

— Мне хватит, — кивнул я задумчиво. Мелькнула одна мысль, которую следовало обдумать очень серьезно. Но озвучивать ее пока не решился.

Артур хотел дать мне архивные записи на магическом носителе — я отказался и попросил переслать их по Сетям на мою почту. Не хотелось рисковать командным имуществом. Антимагия ведь никуда не делась, она по-прежнему таилась во мне.

Когда мы обсудили разные вопросы и договорились о первой общей тренировке, я вместе с Лидой покинул штаб-квартиру. Мы направились к выходу, потому как учебные занятия из-за жеребьевки и большого наплыва высоких гостей были сокращены и к этому времени уже закончились.

— Мне рассказали интересные вещи про скаутов, — я покосился на Великую княжну, проверяя ее реакцию. — Это правда?

— Правда, — не моргнув и глазом, ответила Лида.

— Интересные у вас тут вещи происходят, — хмыкнул я. — А не было таких случаев, что команда соперника перед турниром нанимала каких-нибудь отморозков, и те сознательно выводили из строя сильных игроков?

— Да ты что? — княжна округлила глаза. — Как ты вообще о таком мог подумать?

— Мне можно, я в гадючьем гнезде десять с лишним лет прожил, — обронил я, нисколько не смущаясь сказанным. — Так были или не знаешь?

— Не знаю, надо повспоминать, — все-таки Мстиславская была девушкой разумной, не бросилась на меня с кулаками, что я несу бред. — Год назад при розыгрыше «Пурпурной Звезды» в полуфинале встречались казанский и тобольский лицеи. У тоболяков самый сильный пилот Матвей Гагарин. Так вот, перед началом соревнований он разбился на тренировках. Его УПД почему-то потерял управление, интегратор начисто вырубило. Представляешь, каково это — грохнуться с высоты десять метров в железном коконе? Он только в последний момент сумел погасить инерцию падения «воздухом» и отделался еще легко. Всего три ребра сломал. Его бы успели вылечить, но несчастный случай произошел уже здесь, в Москве. А завтра уже полуфинал. Вот не знаю, нужно ли подозревать?

— Возможно, возможно, — призадумался я. — Надо бы Артуру подсказать, чтобы осторожнее себя вел. Как мне кажется, казанцы рассчитывают, что против Дивеева выйдет именно он. Зуб даю, так и будет. Значит, попробуют воздействовать.

— Может, я поговорю с папой? — неуверенно проговорила Лида, остановившись в фойе напротив выхода, где ее уже ждали телохранители. — То, что ты сейчас сказал, кажется бредом. Но я привыкла к твоим парадоксальным мыслям и поступкам, поэтому… Тебе тоже стоит поглядывать по сторонам.

— Само собой, — я изобразил легкий поклон, прощаясь с Великой княжной, потому что увидел Кочубея, мнущегося за мраморной колонной. Явно меня ожидает.

— До свидания, Андрей, — Лида ответила кивком и заторопилась на выход.

Мишка тут же подлетел ко мне, цапнул за руку и потащил обратно на второй этаж. Здесь было тихо, все уже покинули лицей, но из-за некоторых дверей доносились какие-то звуки, как будто скороговоркой бубнило радио или разговаривали взрослые.

— Куда ты меня тянешь? — я с трудом отцепился от клешни Кочубея.

— К Голицыной. Она хотела тебя видеть.

Я сразу понял, в чем дело. Ухмыльнулся, одернул пиджак, пригладил торчащие волосы и зашел следом за другом в кабинет Учебного Совета.

— День добрый, Арина Васильевна, — поздоровался я с девушкой, одетой в тонкий брючный костюм песочного цвета. Она в этот момент поливала горшечные цветы из маленькой лейки. — Как здоровье, настроение?

— А, это вы любимчики Фортуны, — поставив лейку на подоконник, Арина села за свой стол. — Здоровье прекрасное, настроение еще лучше. Уже знаете своих соперников?

— Да, но в отличие от вас, в команде настроение не столь радужное, — я усмехнулся, и подчиняясь жесту Главы Совета, устроился на гостевом диванчике, рядом примостился Кочубей.

— Казанцев испугались? — догадливо хмыкнула Голицына.

— Мандраж у ребят, — кивнул я. — Пришлось слегка замотивировать. Мне-то без разницы, кого бить.

Княжна покачала головой, улыбка скользнула по ее губам. Девушка сцепила пальцы рук, положила их перед собой.

— Ты всегда такой самоуверенный, Андрей Мамонов?

— Мой ответ на вашем банковском счету, — хитро прищуриваюсь и гляжу на миловидное личико княжны. Хватит, дескать, вокруг да около бродить. Ближе к делу!

— Хм, действительно, как не подумала… Ну что, готовы рискнуть и увеличить свое благополучие?

— Арина Васильевна! — изумленно воскликнул Кочубей. — Не узнаю вас! Как можно вовлекать подростков в азартные игры? А если директор узнает?

— Ой, какие мы сразу послушные стали! — Голицына более внимательно поглядела на нас, как будто решала, стоит ли дальше вести разговор. — Куда делись молодые люди, рисковые и бесшабашные?

— Арина Васильевна, а какова максимальная ставка на победителя турнира? — я понял, что княжна не хочет первой произносить опасное слово в силу своего положения и воспитанности. И решил взять на себя эту роль. А ведь какова чаровница! Еще азартнее нас!

— Двадцать тысяч, — негромко произнесла девушка, но спокойствию ее можно было позавидовать. — На групповые игры та же десятка. Не больше. Будете ставить на себя?

Я посмотрел на Мишку. Вижу, хочется и колется. Расклады ему известны, опасается нашего провала в турнире.

— Арина Васильевна, кто еще считается фаворитом, кроме Казани?

— Нижний Новгород. Нас ставят на третье место.

— Хм, — я почесал макушку, стимулируя мыслительный процесс. — Значит, коэффициенты повыше, да?

— Пятнадцать к одному.

— Что-то совсем маловато для такого уровня, — засомневался Кочубей. — Пожалуй, я пас.

— Не веришь в победу нашего лицея? — Арина грозно сдвинула брови, но Мишка шутку оценил, и даже улыбнулся, разведя руками.

— Ну что ж, тогда мы остаемся вдвоем, — я хлопнул расстроившегося друга по плечу. — Арина Васильевна, пополам?

— Пополам, — согласилась княжна. — Но в случае проигрыша ты возмещаешь мне ущерб. По той же схеме.

— Арина Васильевна, вы жесткая и деловая леди. С вами приятно вести дело, впрочем, как и опасно.

— Мы оба рискуем своими деньгами, а я — еще и репутацией, — усмехнулась Голицына. — Узнает Разумовский — без всяких колебаний попросит меня из лицея. В семье будет большой скандал.

— Но ведь Казенная Палата не запрещает ставки, — удивился я. — Только налог плати.

— Девушка из аристократического рода не должна участвовать в развлечениях подобного рода. Это аморально, это пятно на всю Семью. Даже если я великолепно играю в покер, дорога на соревнование с призовым фондом для меня закрыта. Увы, это реалии нашего общества.

— А вы играете? — стало мне любопытно.

— Немножко, — почему-то смутилась Арина.

Что-то мне подсказывает, что это «немножко» периодически выливается в поражения мужской части игроков.

— В таком случае нам нужно быть предельно осторожными, — кивнул я, выслушав княжну. — Мишка будет держать язык за зубами, я в нем уверен. А вы уверены в людях, которые вам помогают?

— Конечно, — улыбнулась Арина и посмотрела на наручные часики, всем видом показывая, что у нее своих дел полным-полно.

— Всего доброго, до свидания. Завтра я переведу на указанный счет нужную сумму, — мы встали и покинули кабинет. Какое-то время шли молча по коридору, пока я не поинтересовался у Кочубея: — Помнишь случай, когда Василий Голицын на машине девчонок возле «Алмазного двора» едва не подавил?

— Да, слышал. Говорили, какой-то случайно забредший маг спас их.

— А кто он Арине? Родной брат? — направил я мысли друга в нужное русло.

— Василий — младший сын Главы рода Патрикея Ефимовича, — уверенно ответил Кочубей. — Арина приходится двоюродной сестрой Ваське-обормоту. Ее отец Василий Ефимович, младший брат Патрикея Голицына.

— Все, понял, — кивнул я и сделал заметку в памяти, что пора садиться за изучение родословных дворянских родов Москвы. Булгаковы заставляли меня штудировать Бархатную Книгу, но я так ее и не осилил до конца. Теперь некому подсказывать, кто есть кто, а оконфузиться как-то не хочется.

Мы вместе дошли до ворот, где меня заметил Куан и сразу же подогнал машину. Я попрощался с Мишкой до завтра и поехал домой, предвкушая встречу с Вероникой в парке.

****

— У твоего Мамонова разыгралась невероятная фантазия! — изумленно покачал головой цесаревич, когда Лидия передала ему разговор с Андреем, в котором он высказал версию о неких наемниках, выбивающих сильных игроков накануне турниров. — По-хорошему, ему внушение стоит сделать, а то наломает дров по недомыслию своему!

Пофыркав как недовольный кот, Юрий Иванович раздраженно заметался по семейной зале, разминая пальцы, по которым до сих пор проскакивали миниатюрные разряды в виде зигзагообразных молний. Он недавно вернулся с полигона, где вместе с Пашей и Игорем отрабатывал новые магические конструкты. Обычная практика для одаренных — следить за своими энергетическими каналами, чтобы они были в постоянном тонусе и не забивались избытком Силы. Дочка-то свою энергию сливала на тренировках в лицее; ей подобный проблемы едва ли грозили.

— А что, в вашем лицее действительно существует группа наблюдения за тренировками соперников? — он остановился возле кресла и сел в него, закинув ногу на ногу.

— Есть, но я не знаю, кто эти люди, — глядя в глаза отцу ответила княжна. — Они добровольные помощники, ездят по городам, ведут съемку команд, с которыми предстоит бой. Материалы изучаются, разрабатывается тактика…

— Действительно, я даже не знал о таких вещах, — хмыкнул цесаревич. — Это прокол. В мое время скаутов, как вы их сейчас называете, не было. Мы выступали на ристалище без предварительного изучения соперника. Что не мешало их разбивать в пух и прах. Н-да, времечко бежит, появляется что-то новое…

— Я сначала тоже подняла его на смех, — призналась Лида, присаживаясь напротив отца на диван. — Потом проверила тот случай в прошлом году с Матвеем Гагариным. Помнишь, рассказывала тебе?

— У которого отказал интегратор? — Мстиславский кивнул. — Да, помню. Глава рода Гагариных потребовал расследование, потому что подозревал намеренный вывод интегратора из строя. Проверку проводили самые опытные маги-эксперты и не выявили злонамеренного вмешательства. И почему этот случай тебя вдруг привлек сегодня?

— Авария УПД произошла накануне боя Тобольска с Казанью. Вот на какую странность обратил внимание Андрей. Я посидела в Сетях и накопала еще несколько случаев за прошлые года, внешне похожих на обычные инциденты. Рассматривая их с точки зрения намеренных провокаций, Мамонов не так уж и неправ.

— Н-да, — Мстиславский выбил пальцами по подлокотникам какой-то ритм. — Задачку ты подкинула дочь. Предлагай, что нужно делать. Брать под охрану вашу команду или ограничиться только самыми сильными игроками? Кстати, кто они?

— Артур Вадбольский, Слава Гриднев, ну и, пожалуй, Скуратов, — Лида замялась. — Я бы и Мамонова к ним отнесла, но он темная лошадка, о нем ничего не знают. И пусть дальше остаются в неведении.

— Я бы не стал недооценивать аналитиков ваших соперников, — отец заметно оживился. — Личная жизнь Андрея в последнее время стала чересчур общественной, о нем знают многие. Просчитать, что именно он в вашей команде весьма сильный пилот, не составит труда. И, кстати, а почему ты себя не назвала? Излишняя скромность не позволяет?

— Дело в другом, — пожала плечами Лида. — Я Мстиславская, устроить мне каверзу никто не рискнет. Это будут уже не детские шалости, а покушение на императорскую фамилию со всеми вытекающими последствиями.

— Разумно, — кивнул Юрий Иванович. — Значит, остановимся на Вадбольском, Гридневе и Мамонове. Скуратова ты с каким-то колебанием назвала, поэтому не будем заострять внимание на его значимости. Что ж, троих, пожалуй, Контора потянет.

Лида подскочила к отцу и чмокнула его в щеку.

— Спасибо, папочка! Я к себе!

— Скоро ужин, не опаздывай! — на всякий случай предупредил Мстиславский и проследил взглядом поднимающуюся по лестнице дочь. Потом достал из кармана пиджака телефон.

Иртеньев ответил не сразу, но цесаревич упорно дожидался, когда гудки сменятся хрипловатым голосов воеводы.

— Ваше Императорское Высочество! Прошу прощения, что сразу не ответил!

— Пустое, Николай Юрьевич. Явно же не пустяками занимался… У меня к тебе забавное дельце появилось, которое может неожиданно переквалифицироваться в «преднамеренное покушение на здоровье и жизнь дворянина».

— Ого! — воскликнул воевода и тут же исправился. — Прошу простить, государь-наследник! Я внимательно слушаю.

Цесаревич вкратце обрисовал ситуацию, услышанную от дочери, добавив, что не стоит относиться к ней сразу с особым рвением. Это всего лишь опасения некоего молодого человека, выдвинувшего свою версию происходящего.

— Допускаю, что это шалости молодых дворян, дурная кровь играет. Но я бы попросил тебя, Николай Юрьевич, проследить за тремя лицеистами.

— Кхм! Ваше Императорское Высочество! Такие акции проводятся только в отношении высокопоставленных лиц и государственных служащих. А кто эти мальчишки?

— Княжичи Вадбольский и Мамонов, а также дворянин Гриднев.

— Вадбольских я знаю, — осторожно произнес Иртеньев. — Второго юношу тем более… За ним уже присматривают мои люди, но лишь в рамках другой конфигурации. Я распоряжусь насчет дополнительного задания. Но вот с остальными… У меня не хватает квалифицированных агентов.

— Николай Юрьевич, соревнования начнутся через месяц, — напомнил цесаревич. — Всего тридцать дней усиленного контроля, не более.

— Может, попросить топтунов у сыскной полиции? — задумался Иртеньев. — Но моя компетенция не позволяет. Все-таки месяц — это очень большой срок. Как минимум, на слежку и прикрытие одного человека нужно ставить двоих агентов.

— Обратитесь к Суздальцеву, — напомнил наследник. — Скажите, что просьба исходит лично от меня. Думаю, парочку-тройку молодых ребят найдет. С твоими орлами они даже мухе не позволят сесть рядом с пилотами.

— Хорошо, я так и сделаю, Ваше императорское высочество.

— Ну и славно. Всего хорошего, Николай Юрьевич.

Цесаревич отложил телефон и сосредоточился на своих пальцах, между которыми изредка продолжали проскакивать энергетические разряды. Потом сжал их, выждал несколько секунд и резко расправил, направляя излишки в пол. Взвихренный воздух шутя приподнял тяжелый ковер, взбаламутил портьеры, растекся по дальней стене на остатках Силы. Встревоженный повышенным фоном магического всплеска, в залу заглянул один из охранников. Убедившись, что кроме хозяина здесь никого нет, исчез за дверь. По-мальчишески вскочив на ноги, улыбающийся цесаревич направился в столовую.

Глава 3

1

— Давай куда-нибудь сходим, развлечемся, — предложил я Веронике во время очередной пробежки. — А то встречаемся только в парке и лицее.

Князь Елецкий после случая с нападением двух идиотов (как он сам выразился, — поведала Ника) мог бы вообще запретить дочери бегать в парке, но к ее и моему удивлению, не стал этого делать. Поговаривали, что это были грабители, обнесшие какую-то ювелирную лавку, и что их же поймали, влепили пять лет отсидки за решеткой. Ну и поделом. Только я почему-то не верил в эту сказку про грабителей. Против меня стояли двое одаренных — я это видел очень отчетливо. Чтобы они занимались банальным грабежом? Нет, в истории, произошедшей в парке, было что-то неладное, не укладывающееся в логику поведения злодеев.

Да и поделом им. Поймали — хорошо. Мне куда приятнее встречаться с красивой девушкой, чем демонстрировать свои незаурядные способности и думать о странном случае.

— И куда ты хочешь повести барышню? — поинтересовалась княжна, легко и размеренно дыша в такт бега.

— В кино можно сходить. Парочка новых фильмов вышло, — предложил я. — Или в кафе посидеть…

— Я собиралась на днях в Художественную галерею наведаться, — как бы невзначай обронила Вероника. — Там новая выставка Ильи Гергарда позиционируется.

— Кто такой? — чувствуя себя лопухом в этой сфере искусства, поинтересовался я, разглядывая маячащую впереди нас фигуру третьего охранника, приданного для усиления. Елецкий все же опасался повторения подобного инцидента. Этот парень был явно из боевых магов. Весь искрился стихийным доспехом.

— Ну ты даешь! — фыркнула княжна. — Это же один из лучших художников-баталистов. Он служил на Рюгене во время конфликта с данами. Очень много картин написал по следам своей службы.

— Тебе нравятся батальные картины? — удивился я. — Ты же девушка, у тебя в приоритете кошечки, собачки, цветы и наряды…

И получил легкий тычок кулачком по плечу. Вот же чертовка!

— Когда увидишь — сам офигеешь, — совсем не по-княжески откликнулась Вероника. — С такой фотографической точностью выписана каждая деталь, словно вживлена в полотно. Мне нравится. Впрочем, если у тебя нет желания — одна схожу или подруг позову.

— Пойду! — торопливо произнес я. — Давай в субботу! А то в воскресенье у нас тренировка будет на стадионе лицея.

— О, а мне можно будет заглянуть?

— Пожалуйста, мы можем на моей машине поехать. Куан отвезет.

— Сам не думаешь водить?

— Зимой пойду права получать, сейчас просто некогда, — признался я, прикидывая, что весной нагрузка будет запредельной. Если мы пройдем отборочное сито боев, то Артур нас замучает своими тренировками. — А ты водишь?

— У меня есть «Спектра», — призналась Вероника, — но она осталась пока в Ельце. Когда купим дом, охрана ее перегонит сюда. Да, кстати, хочу предупредить, что папа уже нашел подходящий особняк. Так что скоро я отсюда уеду.

— И где будешь жить? — расстроился я.

— Точно не знаю, папа говорил, где-то неподалеку от Зарядья, — княжна убрала со щеки прядь растрепавшихся от бега волос. — Поближе к работе. Требование такое.

Я промолчал и стал понемногу увеличивать темп. Вероника не отставала, но оставшийся круг мы уже не разговаривали, сосредоточившись на дыхании. Возле северных ворот остановились.

— Ну все, встретимся в лицее, — отдышавшись, она махнула рукой и в сопровождении охранников пошла к внедорожнику, стоявшему неподалеку от входа.

Я побежал обратно, признаваясь себе, что огорчен подобным поворотом дела. Вероника… Она была какой-то другой, совершенно не похожей на московских боярышень-аристократок. Ее провинциальная простота подходила мне гораздо больше. Может, из-за того, что я сам еще не чувствовал себя столичным мажором, не привык к другому образу жизни, не поймал нужный ритм, в конце концов? Как был настороженным одиночкой, так им и остался. Зато вокруг меня взрослые выстроили невидимый забор, через который разрешается выглянуть, но уже под присмотром. Княжна Елецкая стояла по другую сторону его, но меня тянуло именно к ней, а не к Светке Булгаковой или той же Нине Захарьиной.

Да, понятно же, что мои эмоции и рассуждения далеки от серьезных и судьбоносных метаний взрослых; руководствуюсь лишь простыми образами и понятиями. Но мне позволительно. Рядом нет родичей, некому подсказать, направить в нужном направлении. Приходится самому ощупывать дорогу в густом сером тумане неизвестности. Но это сугубо моя позиция — быть независимым и жить подальше от семьи. Поэтому нечего жаловаться.

Я мотнул головой. Совершенно не о том думаю. Сейчас приду домой, Куан начнет проверять концентрацию Силы. Провалю задание — буду весь вечер в «палестре» потом обливаться.

Парочку странных типов я заметил, когда уже находился неподалеку от дома; я всегда бегал не по тротуару, а старался проскочить между двумя жилыми корпусами, образующими букву «г», срезая несколько десятков метров. Парни в одинаковых джинсах и черных кожаных куртках сидели на скамейке детской площадки. Один из них, белобрысый крепыш в солнечных очках, небрежно закинув ногу на ногу, проследил за траекторией моего движения и что-то сказал соседу — долговязому и нескладному парню лет восемнадцати.

Они были точно не из Конторы. Куан недавно показал двух агентов, присматривающих за мной. Абсолютно невзрачные лица, середнячки с незапоминающимися лицами, без каких-либо примет во внешности. А этих людей с приметной внешностью я вижу впервые. Вспомнился разговор с Лидией насчет скаутов, отслеживающих тренировки чужих команд. Если есть наблюдатели, почему бы не быть и «ликвидаторам»? С момента жеребьевки прошло несколько дней, скаутские команды наших соперников уже могли приехать в столицу и начать охоту на сильных пилотов. Интересно, а у нашего лицея есть подобная команда? Вадбольский наверняка знает больше, чем показывает нам. Но почему именно он, а не тот же Долгоруков? У второго серьезные силы за спиной стоят, ему доверия больше, чем Артуру.

Зашел в подъезд и спросил у дяди Стефана, не появлялся ли кто неизвестный, не спрашивал меня? Бывший военный ухмыльнулся в усы, припоминая, видать, посещения разнообразного люда к неугомонному молодому жильцу, и вдруг огорошил:

— Крутились тут двое возле дома, туда-сюда курсировали как ищейки, вынюхивали что-то. Я через двери их хорошо разглядел.

Мне пришлось описать внешность незнакомцев, увиденных мною возле соседних домов, и Стефан подтвердил, что это именно они и были. Паранойя заметно повысилась. Неспроста ребятки заявились, ох, неспроста.

Бояться мне их нужно едва ли. Справлюсь. Ожидать нападения, если таковое планируется, стоит только во время движения в парк. В других местах им ничего не светит. Много народу, кругом камеры. Не идиоты же они, в самом-то деле!

Защита от магии дает неплохой шанс. Это как сильный козырь в рукаве. Несомненно, на меня начнут воздействовать магоформами, и пока разберутся в своих проблемах, будут показательно наказаны. Другой вопрос: насколько они сильны в магии? Скорее всего, привлекают слабосилков-дворян, слуг, свитских. Чтобы потом не жалко их скормить.

Неужели казанцы или другие команды до такой степени стремятся стать победителями какой-то «Пурпурной Звезды», что готовы идти на преступление? Глупость же!

Я заскочил домой и был сразу же загнан в «палестру». Куан в спортивных штанах и в майке заставил меня сесть в позу Будды и прогонять энергию по всем активированным каналам. Войдя в легкий транс, я обратился внутренним взором к этим самым каналам, пульсирующим в такт с моим сердцем, и похожим на разветвленную сеть дорог или речных артерий. Их было восемь, и все они выходили из солнечного сплетения, уходя вверх и вниз. Алые, зеленые, желтые, коричневые и золотистые жгутики жили своей жизнью, насыщая организм невидимой для простого глаза энергией.

Скорее, я почувствовал, чем услышал приказ наставника сбрасывать накопленную за утро Силу. Налившиеся мощью руки и ноги, плечи и грудь едва не разорвали меня пополам, но я осторожно развеял излишки по «палестре», а остатки швырнул в макивару, едва не вылетевшую из крепления.

— Не балуй, — Куан дал легкий подзатыльник, когда убедился, что я полностью «разряжен». — Сказано было стравить Силу, а не бравировать ею.

— Все понял, наставник, больше не буду, — покаянно ответил я, вскакивая на ноги. — У меня получилось?

— Опиши, что видел, свои ощущения, — потребовал Куан.

Я подробно, как только мог, рассказал о жгутиках, о тонких ручейках, вьющихся по всему телу и охватывающих все органы — и все это время он слушал внимательно, прикрыв глаза.

— Собирайся в школу, — сказал наставник, когда я замолчал. И не стал больше ничего говорить.

И это все? Даже обидно стало. Мне ведь нужно знать о своих ошибках или успехах, на что обращать внимание.

Когда мы выходили на улицу, тех двух странных типов я не заметил, хотя старательно крутил головой по сторонам. Все равно ушки на макушке держать надо, а то расслабишься — и прилетит какая-нибудь пакость. Не люблю авантюры, мне одной хватило, с паном Богумилом.

В этот день в лицее помимо шести уроков было две контрольных: по математике и русскому языку. Пришлось выбросить из головы лишние мысли, чтобы сосредоточиться на работе. Контрольная в императорском лицее — это серьезное мероприятие, по результатам которого оценивают промежуточный уровень знаний, какова подготовка класса. Мало того, полученная оценка идет в портфолио ученика. И это не простая формальность. Представители ВУЗов внимательно следят за успехами будущих студентов и при необходимости дают рекомендации преподавателям «Чистых Прудов», к какому ученику стоит присмотреться и повысить требования, а где подкорректировать учебный процесс.

В общем, пришлось попыхтеть. Зато сразу после контрольных я бросился искать Вадбольского, чтобы обсудить возникшую проблему. Обнаружил его во внутреннем дворике за первым корпусом. Он вместе с Сашкой Долгоруковым, Кириллом Корецким и еще с одним парнем о чем-то разговаривали, сидя на скамейке. Незнакомый мне парень курил сигарету, отворачиваясь от окон, выходящих на эту сторону, а Долгоруков недобро взглянул и спросил с нескрываемой неприязнью:

— Чего здесь забыл, Мамонов?

— Артур, надо поговорить, — я проигнорировал его, чем вызвал лютый скрип зубов бывшего противника по дуэли. — Дело серьезное…

— У нас тоже серьезный разговор, — вклинился Корецкий. — Поэтому вали отсюда, малыш.

— Осади, Киря, — осадил его Вадбольский. — Он в моей команде, вообще-то.

Незнакомый парень с интересом ждал развития ситуации, успевая делать затяжки и выдыхать дым в сторону.

Мы с Артуром отошли подальше, чтобы излишне любопытные персонажи не прислушивались к нашему разговору. Я почувствовал легкий перезвон хрустальных льдинок, разбивших технику усиления слуха. Долгоруков разочарованно сжал губы и отвернулся, не достигнув желаемого.

— Можно было встретиться после уроков в мастерской, — Артур был чем-то недоволен, но старался разговаривать помягче.

— Да брось, — отмахнулся я. — Есть вещи посерьезнее, чем Сашка со своей спесью. Ты не замечал в последние дни чего-нибудь странного?

— Например? — заинтересовался капитан.

— Незнакомые люди, которые периодически появляются рядом с тобой…

— Ты в порядке? — рассмеялся Артур. — Лида рассказала мне о твоих опасениях, так что я советую выбросить из головы параноидальные мысли и сосредоточиться на соревнованиях. Не забыл, что в воскресенье у нас здесь тренировка?

— Не забыл, — досадливо ответил я. — Но все равно будь начеку. Поглядывай. Я вот сегодня двух типов заметил возле своего дома.

— Обычные люди, проходили мимо, — тут же парировал княжич. — Или живут где-то поблизости.

— Раньше я их не видел.

— Недавно заселились. Там же у вас много доходных домов, ничего удивительного.

— Ладно, — махнул я рукой. — Пусть так. Но ты меня не убедил. Только одна просьба. Выбери заранее тех, кто будет замещать тебя и Гриднева, если оба внезапно сляжете с расстройством желудка накануне боя.

Артуру это не понравилось, по лицу проскользнула тень. И все же он сдержался, не стал грубить или резко прерывать разговор.

— Я надеюсь, что до этого не дойдет, — обронил он. — Хорошо, что ты так переживаешь за наше дело. Поэтому обещаю быть осмотрительным.

Мы попрощались. Проигнорировав злобные взгляды Долгорукова и Корецкого, я вернулся в корпус, едва дождался окончания уроков и под недоумевающие взгляды Вероники, Нины и Лидии, жаждущих идти вместе со мной, рванул вниз по лестнице. Выскочил на улицу, промчался по дорожке к воротам.

Куан, как всегда, был пунктуален. Он распахнул дверь передо мной, не моргнув даже глазом от моего растрепанного вида. Только усевшись за руль, поинтересовался:

— Мы опаздываем на прием к императору?

— Ты ошибся, меня там не ждут, — фыркнул я. — Мне сейчас нужна другая машина, незаметная. Можешь вызвать такси?

— Могу, — выруливая на дорогу, сказал Куан. — Мы не едем домой?

— Давай к тому дому с аркой, — тыкнул я пальцем в красивое пятиэтажное здание из красного кирпича с высокой аркой посредине, находившегося сразу за парковой зоной лицея. Оно хорошо просматривалось между деревьями и кустарниками, и мимо него вела дорога, по которой ездило большинство лицеистов, в том числе и Артур на своем бежевом «Меркурии».

— Такси вызвать именно сюда? — Куан проехал под аркой, развернулся во дворе и снова заехал под высокий свод, где и заглушил двигатель. Отсюда хорошо просматривалась дорога, по которой уже шли вереницы автомобилей. Промелькнул кортеж Великой княжны Лидии, следом за ней пронесся внедорожник Елецких, в котором ехала Вероника.

Куан без лишних расспросов достал телефон, продиктовал номер дома, куда нужно было подать такси. Оставалось только ждать. Я знал, что у Вадбольского в классе какое-то собрание, и он задержится на полчаса, не меньше. Поэтому и поспешил подготовиться.

Такси — белая легковушка с косыми желтыми полосами на борту и горящим зеленым маячком на лобовом стекле — остановилось возле решетчатого забора, ограждавшего придомовой палисадник.

— Жди меня возле кольцевой на Хорошево, — приказал я. — За мной не вздумай ехать, иначе все испортишь.

— Позволено ли узнать верному слуге, что задумал молодой господин? — оглянувшись, спросил Куан, без тени насмешки глядя на меня. Зрачки, внезапно заледеневшие, оставались неподвижными.

— Куан, нужно проследить за одним человеком. Я не хочу светить «Фаэтон», Мою машину хорошо знают в лицее. Поэтому и вызвал такси.

— Будет исполнено, — взгляд сразу же потеплел. — Идите, господин.

Пожилой таксист с круглым добродушным лицом приподнял козырек кожаной кепки и с интересом поглядел на молодого пассажира, устроившегося на заднем диване.

— Куда изволите, барин? — по моему лицейскому костюму он верно определил принадлежность к дворянской элите и где я обучаюсь.

— Стоим и ждем, — ответил я.

— У меня по счетчику, — напомнил водитель.

— Заплачу по тарифу и сверху накину, — пообещал я. — Это недолго, часа на полтора.

— Как скажите, барин, — у мужика довольно шевельнулись пышные усы цвета соли с перцем. — Заказ принял.

Я кивнул и стал ждать. Если мои подозрения верны, то к Артуру обязательно прицепят хвост. Кто это будет, казанцы или новгородцы, не имел представления. Но по логике, фавориты не заинтересованы так подставляться. Если вскроется, чем они занимаются — это не скандал будет, а землетрясение. Императорский герб отберут, преподавательский состав обязательно расформируют, а статус лицея понизят до обыкновенной школы. Честно, я хотел ошибиться. Ну не идут на пользу таким серьезным соревнованиям закулисные интриги.

— Барин, разрешите радио включить? — вежливо попросил водитель. — А то скучно в тишине сидеть, хоть новости послушаю.

— Включай, только негромко.

В салоне зазвучал бархатистый голос девушки-ведущей, рассказывающей о выставке известного баталиста Ильи Гергарда.

— …сам художник позиционирует себя как перфекционист, склонный ставить в центр картины яркую личность или некий волнующий эпизод, являющий, по его мнению, ключевым, центральным в описании общего действия, — разливалась девица соловьем. — Чтобы понять послание Гергарда, не обязательно быть военным или экспертом. Все сказано простым доступным языком образов!

Водитель покачал головой и стал настраивать шкалу на другую радиостанцию, но в этот момент мимо нас проехал «Меркурий» Артура. Следом за ней увязалась невзрачная легковушка грязно-зеленого цвета. Я обернулся, чтобы удостовериться, что за ними больше никого нет.

— Езжай за «Меркурием» и той развалюхой, но старайся не приближаться, — потребовал я.

— У моей птички мощностя не те, — хмыкнул водитель и повернул ключ зажигания.

Прибеднялся дядька. Машинка шла бодро, и уже совсем скоро догнала зеленую колымагу.

— В детективов играем? — пошутил водитель.

— Сюрприз другу хочу сделать, — в тон ему ответил я, продолжая следить за Артуром. Слава богам, Вадбольский был не из тех молодых повес, что любят погонять по трассам. Да и не получилось бы развить скорость — Покровский бульвар, по которой он ехал, оказался забит транспортом, и нашему капитану приходилось плестись за какой-то фурой. Легковушка благодаря этому подобралась ближе, мой таксист тоже улучшил позицию. Так мы и шли друг за другом, пока не свернули на Воронцово Поле. Самое интересное, что все втроем. Зеленое авто упорно нахально продолжало цепляться за «Меркурием». А может, и не нахально, просто по пути.

Артур жил в трехэтажном особняке под терракотовой черепицей, что делало здание довольно уютным. Сейчас многие предпочитали крыть дома листами металлопрофиля, удешевляя строительство. Но Вадбольские, кажется, придерживались иных взглядов на красоту и стоимость материалов.

Забор вокруг особняка был тоже солидный — из кирпича, наглухо закрывавший двор и все, что происходит внутри. Ворота тоже глухие, металлические, выкрашены в приятный темно-коричневый цвет. А вот охраны не видно. Вместо нее на двух крайних столбах висят камеры, направленные на улицу.

Капитан просигналил — ворота дрогнули и покатились на роликах в сторону. Я заметил внутри чистые дорожки, много насаждений, крытую прямоугольную чашу бассейна в глубине парка.

Артур заехал во двор — ворота с шуршащим звуком роликов по направляющим отсекли личную жизнь обитателей дома от посторонних взглядов.

Я немного отвлекся и едва не всполошился, вспомнив, зачем здесь нахожусь. Таксист остановил машину и молчал, ожидая от меня дальнейших указаний. Зеленая легковушка медленно проехала мимо особняка и замерла в полусотне метров от ворот. Значит, сидящие в ней люди — а я уже разглядел, что их было двое — явно не относятся к охранникам Артура.

— Мне кажется, нас приметили, — сказал водитель и кивнул на развалюху. — Что будете делать, молодой барин? Уезжаем или продолжим следить?

Такси — приметная машина. Если вначале мы удачно прикрывались другими автомобилями на оживленной дороге, то здесь, где транспорт больше стоит, чем передвигается по широкой улице, засаженной кленами и рябиной, бело-желтый извозчик как бельмо на глазу.

— Проедем мимо них, потом развернемся и обратно, — решил я, откидываясь на спинку дивана и сползая чуточку вниз, чтобы никто не смог разглядеть моего лица. Извозчик медленно тронулся, шурша колесами по палой листве, устилающей дорогу. Когда проезжали мимо зеленой машины, я постарался разглядеть через мутные, заляпанные дождевыми разводами боковые стекла сидевших в ней людей. К сожалению, увидел только водителя, закрывшего глаза черными очками. Пассажир наклонил голову, то ли читая газету, то ли дремал. Одежда тоже не дала никакой информации. Невзрачные серые куртки есть у каждого пятого жителя столицы. Разве что удалось заметить хрящеватый нос водителя. Так себе примета, но и на этом спасибо.

Водитель легковушки повернул голову и очень внимательным взглядом проводил такси. Мы же проехали до развилки, от которой расходились две улицы, развернулись и увидели, что зеленая тачка уезжает восвояси.

— Будем преследовать? — поинтересовался мой таксист.

— Пусть едут, — махнул я рукой. — Номер я запомнил.

— Новгородский, кстати, — усы водителя встопорщились.

Кстати, да. Я даже не проанализировал, какой губернии принадлежит номер странного авто. Неужели в турнирный расклад решили вмешаться новгородцы? Ну и зачем им это? Думают нанести нам поражение еще до боя? Ну, логика здесь есть. Выиграв у нас, они могут рассчитывать, что и казанцы нас одолеют. И тогда заняв второе место, новгородцы выходят в полуфинал.

Удивительные вещи иногда происходят. Прошлое настигло меня тогда, когда я, казалось, с ним распрощался навсегда. Эти люди, приехавшие из Новгорода, всколыхнули мою память, начавшую покрываться тиной забвения на контрасте с тем, что случилось со мной в столице. Не скажу, что там все было плохо, но и хорошего я видел мало.

Новгородцы свернули на бульвар, а мы, проскочив перекресток, помчались к развилке на Хорошево. Чтобы Куан не волновался, я позвонил ему и предупредил, что скоро буду на месте.

****

Кавказ подставил бутылку над острой кромкой низенького металлического ограждения клумбы и дернул вниз. Крышка с хлопком отлетела в сторону, из горлышка повалил легкий дымок. Сделав пару глотков, молодой мужчина крякнул и сел на свободную скамеечку. Рядом примостился крепкий парень лет восемнадцати в кожаной куртке с такой же бутылкой пива.

— Ну вот, полдела сделали, — хмыкнул Кавказ. — Выяснили, как этот дворянчик передвигается. Охраны нет, беспечен как бабочка на лугу. Можно сделать так, что никто и не поймет.

— И как мы будем действовать? — спросил парень, отчего-то хмурясь и сдвигая густые брови к переносице.

— Я разрабатываю план, ты исполняешь, — старший напарник хлопнул его по плечу, потом запрокинул голову и влил в себя чуть ли не половину содержимого бутылки. Не сдерживая себя, отрыгнул. — Ты у нас владеешь «землей», а это как раз то, что я предлагаю. Вадбольский выезжает из своего дома в семь утра. Дорога по Воронцову Полю еще не совсем загружена. Уверен, что пацан не удержится и захочет разогнать свою лошадку по пустому шоссе. Сделай так, чтобы «земной» конструкт пробил колесо. На большой скорости машину вынесет на обочину. Только надо выбрать подходящее место, где будут бетонные ограждения или откосы.

— Следователи сразу будут выяснять, было ли применение магии, — возразил парень в кожанке. — Я не настолько владею Стихией, чтобы скрыть ее. Маги разнюхают, как пить дать.

— Так подумай, как лучше обстряпать, — хмыкнул Кавказ, постучав серебряной печаткой с перекрещенными топором и мечом. Странный символ, о значении которого молодой парень, сидевший рядом, ничего не знал. — Или уже сдрейфил, Ворон?

Кавказ подцепил указательным пальцем воротник куртки напарника и притянул к себе.

— Мы в одной лодке, запомни. Раз уж пришел к нам, будь добр грести веслом. Тебе же четко объяснили, чем занимаемся. С чего сейчас-то завилял? До этого что-то я за тобой не замечал дрожи в коленях.

— До сих пор я сталкивался со слабосилками из дворян, — Ворон и не пытался освободиться. — А здесь очень серьезный соперник. Княжеский отпрыск, владеет Стихией.

— Когда он в машине, вряд ли держит доспех, — Кавказ отпустил парня. — Даже сильный одаренный не может постоянно держать защиту. Это сколько энергии нужно задействовать! Сделай так, чтобы комар носа не подточил. Ну… если хочешь, дам наводку. Колесики крутятся, крутятся, и тут бац — под ними вспучивается асфальт. Небольшая горка — и машина или переворачивается, или ее вышвыривает с трассы. Бугорок сглаживается с помощью элементарной магоформы. Ну? Как тебе идея?

— Может получиться, — ожил Ворон, но тут же задумался. — Только вот…

— Что «только вот»? Ты в себе ничего не держи, а то подставишь заказчиков, всем плохо станет. А с меня первого скальп снимут.

— Да показалось мне, что в такси знакомый по приюту парнишка сидел, — Ворон жадно приник к бутылке с пивом.

— В каком такси? — не сразу понял Кавказ. — А! Которое возле особняка Вадбольских маячило?

— Ну да. Когда тачка мимо проезжала, я едва глянул, так голову и опустил, чтобы не светиться.

— Кто тебе причудился, брат?

— Да был у нас нескладный такой пухляк, — усмехнулся Ворон. — Имя забавное еще такое: Викентий. Его усыновил какой-то московский княжеский род. Вот и показалось, не он ли в машине сидит.

— Хорош квасить, — старший напарник отобрал у него бутылку. — Уже мерещится всякое. Не забывай, у нас работы полно. Поехали в Хамовники, там Лимон нас ждать будет. Он как раз по новичку работает, по Мамонову. Надеюсь, информацию по нему уже достали.

Ворон обреченно вздохнул, проследив взглядом как брошенная Кавказом недопитая бутылка улетает в мусорный контейнер, расплескивая пену по асфальту. Конечно же он не верил, что ему встретился Волховский. Слишком разительный контраст между пухляком и худощавым жилистым пареньком. Похож? Да, но есть один нюанс. Ворон всерьез думал, что пацан останется толстым неуклюжим колобком, и вряд ли природа изменит своему правилу. Скорее, худые станут полными. Или его будут беспощадно гонять на тренажерах или на полигонах, сгоняя лишний вес. Но ведь Волховский вряд ли занимался подобным самоистязанием. Так что нужно выкинуть дурацкие мысли из головы и заняться делом. До соревнований осталось чуть меньше двух недель.

2

Предстоящий вояж Великой княжны императорского дома Мстиславских в Венецию и Геную на показательный турнир в качестве пилота привел в действие огромный маховик подготовки различных служб. Помимо дипломатов, занятых утряской различных юридических и межгосударственных противоречий, в дело включились смежные конторы. За организацию безопасности отвечала агентура ГСБ и Служба внешних сношений.

Но больше всего, как казалось Иртеньеву, приглашенному на аудиенцию к императору, тот беспокоился не об этом, а о появлении компактных блокираторов Рипли в столице. И все же разговор Иван Андреевич умело направил в то русло, которое сам прокопал, завязав обе проблемы в один узел.

В этот раз встреча происходила не в теплом кабинете возле камина, а в огромном сосновом лесу парка Зарядья. Маги, наконец-то, смогли стабилизировать погодный фронт над Москвой, и начало ноября радовало пусть и не теплом, но мягкими солнечными днями и прозрачно-лазоревым куполом неба.

Трое мужчин неторопливо прохаживались по петляющей среди деревьев дорожке, а прислуга вовсю суетилась в остекленной беседке, накрывая стол легкими закусками.

Одетый в тонкое кашемировое пальто коричневого цвета Мстиславский сначала выслушал краткие доклады силовиков, и некоторое время прогуливался молча, заложив руки за спину. Неподалеку маячила личная охрана императора, прикидываясь, что ее здесь нет, но на самом деле даже в Зарядье с государя, гуляющего по парку, никогда не спускали глаз. Могло произойти всякое, даже не исключали атаку каких-нибудь самоубийц сверху в бронекостюмах ППД. Поэтому четверо пилотов из «летающей гвардии» тоже находились в постоянной готовности.

— Таким образом за неделю мы сумели выявить всех покупателей опасного артефакта и провести тщательное расследование. Связей с иностранными подданными не обнаружено, и тем не менее я отдал приказ отделу, курирующему секретную агентуру, провести дополнительные мероприятия по засветившимся в приобретении блокираторов людям. В первую очередь, слежка. Вдруг да кто-то выйдет на доставщика.

— Порт в Усть-Луге взят под контроль? — Мстиславский наклонил голову, разглядывая трещины в асфальте.

— Сразу же, государь, как только получили эти данные, — кивнул Иртеньев, шагавший слева от императора. — «Морской бриллиант» по графику прибудет в конце ноября последним рейсом, и следующий — только в мае будущего года.

— Про этого… Боровски что-нибудь выяснили?

— Подшкипер, помощник боцмана по хозяйственной части, — тут же откликнулся воевода. — Очень хорошее прикрытие. Должность позволяет ему выходить в город и заниматься закупками.

— Так и любой матрос может то же самое, — хмыкнул князь Трубецкой, пристроившись по правую руку от Ивана Андреевича, тоже удостоенный аудиенции. Оба силовика и приехали одновременно. — К матросу меньше внимания.

— А низовой член экипажа будет общаться с людьми, входящими в определенные слои общества? С купцами, коммивояжерами, с дворянами тем более…

— Дворянин ни за что не станет светиться в таком опасном деле, где фигурируют опасные артефакты, — согласился Трубецкой. — Но вот коммивояжеры как раз из той категории, которые и мать родную продадут.

— Бессмысленно сейчас препираться, кто там чего может, а кто — нет, — прекратил словопрения Мстиславский. — Обратите особое внимание на этого Боровски. Брать его за жабры не стоит, а вот всех, кому он сбывает блокираторы — под жесточайший контроль. Нужно знать весь трафик товара. Наша цель — не допустить переброски в столицу или в другой город страны более мощного блокиратора. Не зря же на этот факт особо упирал Факир.

— Будет исполнено, — откликнулись Иртеньев и Трубецкой.

— Теперь, Николай Юрьевич, вернемся к вам…, — император замедлил шаг перед скамейкой, сделал жест своим сопровождающим, предлагая им присесть, но оба силовика остались стоять. Мстиславский хмыкнул, устроился поудобнее, и даже вытянул ноги. — Вы уже определились, кого пошлете вместе с делегацией в Венецию?

— Так точно, государь! — кивнул воевода. — Группа Кондора, вся, в полном составе.

— Все четверо? — поднял бровь император. — Не многовато ли?

— Кондор останется в Москве, поедут полевые агенты.

— И Синица? — с усмешкой спросил Иван Андреевич. — Не боитесь, что ее кто-нибудь из сотрудников зарубежных спецслужб узнает?

Воевода Иртеньев не удивился такой осведомленности императора, потому что сам предоставлял отчет по ликвидации группы Факира, где отмечал особую роль агента Синицы.

— Считаю, что она наиболее подготовлена в плане маскировки и смены образов, — твердо заявил Иртеньев. — Ей бы в театре или кино сниматься при таком таланте перевоплощения. Пройдет рядом, и не узнаете. Тем более, вся группа Факира, в которую она была внедрена, уже уничтожена. Не раскусят Синицу, я уверен.

— Смотрите, Николай Юрьевич, — с некоторой долей сомнения произнес Мстиславский. — В конце концов это ваш человек, и вам отвечать за ее жизнь. Не забывайте о том, что ее провал повлечет за собой серьезные последствия. Значит, группа Кондора… Какова ее роль?

— Присматривать за Танцором, не контактируя с ним. В случае непредвиденных обстоятельств постараются переправить его в Россию.

— Могу ли я задать вопрос, государь? — встрепенулся Трубецкой.

— Конечно, Алексей Николаевич.

— Насколько оправдан разрыв с Мочениго подобным образом? — он покосился на Иртеньева. — Не лучше было бы официально вызвать к себе представителей Семьи и объяснить свою позицию?

Мстиславский не стал сразу отвечать. Он постучал мысками ботинок друг о друга, сбивая налипшие на них пожухлые травинки.

— Мочениго зарвались, — жестко произнес император. — Будь они всего лишь жадными до русского золота — я бы и глазом не повел. Но спонсировать Пястов и прочую шушеру, которая гадит в моем дворе я не позволю. Далее, иметь в зятьях человека, волочащегося за каждой юбкой, и в то же время пытающегося изображать примерного супруга моей внучки я лично восприму как прямое оскорбление нашему Роду. Уговаривание — лишняя трата времени и собственного достоинства. Публичная порка тоже так себе наказание. А вот когда молодой человек, постоянно находящийся при Великой княжне Лидии, станет раздражать Пьетро, нужно всего лишь подтолкнуть его к действию.

— Дуэль на землях венецианского дожа всколыхнет все европейское болото, — предупредил Трубецкой. — Там такой гадюшник.

— Поэтому я и хочу громкого разрыва, — кивнул Мстиславский. — Умные люди поймут, неумные голову расшибут. В случае конфликта Танцора с Мочениго мы убиваем двух зайцев. Лидия остается в России и через несколько лет выйдет замуж за достойного человека. А мы получаем доступ к южным морским портам без кабальных условий.

— Порты являются приоритетом? — поинтересовался Иртеньев.

— Конечно, — взглянул на него с легкой насмешкой император. — И пусть венецианский дож порадуется, что его сынок легко отделается.

— Почему такое внимание мальчишке? — Трубецкой не все понимал в раскладах будущей авантюры, потому как некоторые детали подготовки к вояжу Великой княжны Лидии на соревнования до него не довели.

— Через Мамонова мы попытаемся дотянуться до тех, кто баламутит Пястов и раскидывает блокираторы по Европе, — поглядев на императора, Иртеньев уловил в его взгляде разрешение приоткрыть завесу. В конторе Трубецкого «текло», и это обстоятельство не позволяло ГСБ сыграть открытыми картами с разведчиками.

— Алексей Николаевич, твоя агентура должна обеспечить безопасный коридор в Европе для волкодавов, — напомнил Мстиславский. — Мочениго, как и все итальянские князья, очень вспыльчивы и непредсказуемы в своем поведении. Мы может лишь предполагать, как развернутся события после турнира, поэтому дайте указание всем задействованным в операции сотрудникам держать ушки на макушке и действовать сообразно протоколу. Через…, — император задумчиво почесал мочку уха, — да, через два месяца предоставить мне подробный план мероприятий. Турнир начнется двадцатого марта, поэтому команда пилотов должна прибыть в Венецию шестнадцатого. Ведь им же нужно время на адаптацию, тренировки, да и поразвлечься захочется. Посему в начале января жду вас у себя, господа.

Он посмотрел в сторону зимней беседки и оживился, увидев что-то такое, что заставило его встать и предложить собеседникам:

— А давайте-ка чайку горячего попьем! Хочу услышать, как ваши семьи, детки. Что мы все о работе? Отдыхать тоже надо с пользой!

И действительно, пока чаевничали, Мстиславский ни словом не обмолвился о делах государства, больше шутил и рассказывал истории из своей молодости.

Когда Иртеньев и Трубецкой попрощались с императором и направились через парк к своим автомобилям, ждущим их на парковке возле двухэтажного здания КПП, глава разведки не выдержал:

— Николай Юрьевич, дорогой мой, ты когда мне дашь пообщаться с Факиром? Я понимаю, что большая заслуга в поимке чертова ляха лежит на твоей Конторе, но сейчас не время для разногласий и амбиций.

— А я и хотел предложить тебе ознакомиться с материалами допросов, — пожал плечами воевода. — Только пожалуйте к нам. Сам знаешь, я опасаюсь пересылать досье в твое заведение.

— Да мои ребята все вверх дном перерыли, — поморщился Трубецкой. — Ищем гниду, со всем прилежанием ищем.

— Хорошо, что понимаешь ситуацию. Факир про очень интересных персонажей упоминал. Вдруг да сможем использовать их в предстоящем мероприятии.

— Заинтриговал ты меня, воевода, — добродушно откликнулся Алексей Николаевич. — Как смотришь, если я завтра с утра загляну к тебе в гости? Угостишь своим чаем с лимоном?

— Кроме чая покрепче-то ничего не употребляешь? — хитро блеснул глазами Иртеньев.

— Хозяин предложит — не откажусь, — хохотнул собеседник.

Они дошли до КПП, где в их ожидании топталась большая часть охраны и сопровождение, тепло попрощались друг с другом и разъехались каждый в свою сторону.

3

Для похода в Художественную Галерею денек выдался на редкость солнечным, тронутым легким хрустким заморозком. Иней на кустарниках и ветвях деревьев вспыхивал разноцветными огоньками, расшалившиеся воробьи прыгали по ним, осыпая мелкую белесую взвесь на землю. А над столицей безмятежно висело пронзительно голубое небо с мелкими точками облачков.

Я предупредил Веронику, что мой водитель подвезет нас на машине до Галереи, а дальше мы будем вольны распоряжаться своим временем. Правда, княжна Елецкая предупредила, что за ней все равно будут присматривать «двое из ларца» Борис и Павел, но мешать не станут. Когда надо — они становятся невидимыми.

Мне не очень нравится, когда ощущаешь за своей спиной пару внимательных глаз. Но дочь полковника ГСБ — фигура значимая в нынешних политических раскладах, и еще удивительно, как это он отрядил для ее охраны всего лишь двоих.

Когда показался особняк Нечаевых, где и жили Вероника с отцом, Куан аккуратно подогнал машину к тротуару напротив ажурной калитки и вышел наружу с мягкой тряпочкой, чтобы протереть лобовое стекло и так поражавшее своей прозрачностью. Но перед этим исполнил обязательный ритуал, открыв передо мной дверь, да еще поклонился. Видимо, осознавал, что сейчас за нами наблюдают десятки любопытных глаз со стороны соседей, и тем самым показал мою статусность. Заодно и несколько вистов хозяйке особняка принес.

— Я на месте, — предупредил Веронику по телефону, чтобы она выходила на улицу.

— А ты можешь зайти? — услышал я неожиданное приглашение. — Бабушка хочет с тобой познакомиться.

— Только бабушка? — уточнил я.

— Отец на службе, поэтому тест поручено провести бабуле, — хихикнула Вероника. — Охранник предупрежден, пропустит тебя.

Ага, вон он маячит возле калитки. В черной униформе и со всем арсеналом подобающих атрибутов защиты: кобура с пистолетом, массивный жезл с магическим артефактом в навершии и наручники. Рация с болтающимся усиком антенны торчала из нагрудного кармашка. Этот охранник явно не из родовых. Князь Елецкий имеет статус государева чиновника высшего порядка, а значит, и охрана к его дому приставлена по распоряжению императора или воеводы Иртеньева. Значит, где-то еще люди, только на глаза стараются не попадать.

— Куан, подожди немного, — обратился я к наставнику, увлеченно наводящего лоск на и так лакированные бока «Фаэтона». Он, по своему обыкновению, надел свой черный костюм и свежую белую рубашку. От остроносых туфель отражались солнечные зайчики. — Меня хотят познакомить со старшими родственниками.

— Хорошо, господин, я пока развернусь, — откликнулся Куан.

— Андрей Георгиевич? — строго спросил служивый, как только я подошел к забору.

— Да, это я и есть, — киваю в ответ, и через секунду калитка распахнулась, чтобы пропустить меня внутрь.

— Идите по дорожке до парадной лестницы, там вас встретят, — дал краткую инструкцию охранник.

Встречала Вероника. Она держала руки в карманах облегающих джинсов, а черные сапожки на высоком каблуке визуально увеличили ее рост. Несмотря на прохладу утра, девушка не накинула на себя куртку, красуясь в вязаном красно-белом свитере с орнаментами на груди. Волосы тщательно заплетены в тугую косу, спускавшуюся до самой поясницы.

— Привет! — улыбаясь, я взбежал по лестнице наверх. — Отлично выглядишь! Не замерзла?

— Спасибо, — губы Вероники, накрашенные светло-розовой помадой, дрогнули. — Я буквально перед тобой вышла, меня оповестил охранник, что возле ворот какой-то красавчик крутится.

— Неожиданно, — я озадаченно хмыкнул, не зная, как воспринимать комплимент одноклассницы. Шутит, наверное. — Допрос долго будет длиться?

— Думаю, бабушке хватит и десяти минут, чтобы разобраться, что за фрукт пристает к ее внучке, — усмехнулась Вероника и кивнула на дверь.

Ну да, бабушки — главный и неприступный бастион на пути молодых нахалов. Если удостоился ее благосклонности, считай, благорасположение матери уже в кармане. Насчет отца не уверен, они же страшные собственники своих дочерей. Поэтому я с показной бодростью распахнул дверь, пропустив вперед Веронику и вошел следом в ярко освещенную парадную.

— Давай сюда куртку, — девушка сама приняла у меня верхнюю одежду и пристроила ее на вычурную вешалку в гардеробной. Окинула придирчивым взглядом. — Рубашка шикарная. Сам цвет подбирал под костюм? Или какая девушка посоветовала?

— Все сам, своим умом, — ослепительно улыбаюсь в ответ.

— Ладно, хвастунишка! — рассмеялась Вероника и легонько подтолкнула меня в спину. — Проходи в гостиную. Обувь снимать не нужно, лишнее это.

Бабуля Вероники сидела в огромном мягком кресле и сосредоточенно работала спицами, которые мелькали в ее руке со скоростью швейного челнока. Два клубка в корзинке возле ног изредка дергались и покручивались, когда нити тянулись вверх. Из-под темно-синего длинного платья выглядывали мягкие домашние туфли. На голове бабули под сетчатым чепцом аккуратно уложены темные волосы со следами проседи.

— Бабушка, познакомься, — Вероника сложила руки на животе и сделала шаг в сторону, словно оставляя на съедение хозяйке дома. — Это Андрей, я тебе о нем рассказывала.

— Сын князя Георгия Мамонова? — уточнила бабуля, подняв голову. Мне понравилось ее лицо с наметившимися морщинками вокруг глаз. Хороший знак, улыбается часто. Да и сейчас, хоть губы плотно сжаты, в глазах нет неодобрения или настороженности. Спокойный, изучающий взгляд, даже чересчур изучающий не только меня самого, но и одежду, манеру держаться. За внешний вид можно не беспокоиться. Я надел приличный выходной костюм серого цвета с оранжевой рубашкой. Куан, кстати, посоветовал. Но не буду же я расстраивать Веронику подобным признанием. Сразу в ее глазах упаду.

— Именно так, Нина Матвеевна, — подтвердил я. — Младший сын князя Георгия Яковлевича Мамонова.

— Наслышана-наслышана, — проворчала Нина Матвеевна, не прекращая работать руками. Непонятно, осуждает или прикрывает свое переживание за меня. — Удивительная история. Впрочем, чего только в жизни не бывает. Вам еще несказанно повезло вернуться в семью столь быстро, молодой человек. Желание обрести родителей не покрылось коркой бездушия и злости.

— Абсолютно с вами согласен, — киваю в ответ. — Правда, было очень трудно пустить их в свою жизнь, но я решил не показывать свои обиды или претензии.

Мелькание спиц на миг остановилось, бабуля сверкнула глазами и задумчиво хмыкнула.

— Похвальное отношение к ситуации, Андрей Георгиевич. Не каждый готов пойти на компромисс, учитывая ваш возраст. Я много случаев знаю, когда все наоборот происходит.

Она на какое-то время замолчала, а я покосился на Веронику, так и продолжавшую скромно разглядывать узорчатый паркет.

— Андрей, ваше увлечение весьма специфическое, чтобы еще и интересоваться живописью, — я едва не вздрогнул от голоса бабули. — Или я ошибаюсь, и нынешнее поколение молодых дворян еще имеет шанс не скатиться на уровень примитивного созерцания окружающего мира? Впрочем, если бы не ваша воинственность в том парке…

— Я не имел права смалодушничать, — поняв, о чем речь, ответил я. — Защищать должен мужчина, и я поступил так, как считал нужным. А с живописью у меня отношения не сложились, — бодро продолжил я, потому что молчать сейчас равносильно поражению. Меня проверяют с разных сторон, прощупывают намерения. — Просто хотел провести выходной день с вашей внучкой.

Девушка сделала огромные глаза и что-то беззвучно прошептала. А я улыбнулся ей и продолжил убеждать:

— Поверьте, Нина Матвеевна, даже если бы она пригласила меня на показ модной одежды, я бы обязательно пошел.

Бабуля хмыкнула, поджала губы и с еще большим интересом прошлась взглядом по мне с головы до ног.

— Ника, почему не предлагаешь кавалеру сесть? — неожиданно спросила она.

— Да, бабушка! — мгновенно ожила девушка. — Андрей, присаживайся на диван…

— И чаем угости.

— Конечно, бабушка! — Вероника упорхнула из гостиной, а я сел на указанное место в недоумении от произошедшей перемены в поведении Нечаевой.

— Мы хотели пораньше выехать, — осторожно сказал я, на что Нина Матвеевна только махнула рукой.

— Полчаса со старухой посидите, не убудет от вас. А я хоть на вас полюбуюсь, молодость вспомню.

Вероника вернулась быстро с подносом, на котором стоял чайник с тремя белоснежными фарфоровыми чашками, вазочки с печеньем и конфетами. Она сразу захлопотала, разлила чай по чашкам и первую преподнесла бабушке.

— Угощайся, — усевшись рядом со мной, одноклассница улыбнулась. — Цейлонский, какой-то особый купаж, я сильно не разбираюсь.

— Купеческий дом Селезневых, — подсказала Нина Матвеевна, — серьезно поднялся на продаже чая. А предок нынешнего главы рода начинал со скромной лавочки в Твери, потом развернулся, открыл свое представительство в столице. Так и пошел в гору. У моего деда были хорошие отношения с Селезневыми. Кстати, держат марку, за что я их и уважаю. Иные облапошить и обдурить доверчивых покупателей готовы, а Тимофей Фомич самолично проверяет качество продукта. Насколько мне известно, на его фабрике в Люберцах смешивают разнообразные сорта чая, отчего и товарная линейка очень обширная.

Кажется, бабуля Ники любила посудачить за чашкой чая о самом чае. Вон как разговорилась, а сама на нас поглядывает, изредка переводя взгляд то на внучку, то на меня.

— А вы, Андрей Георгиевич, получается, живете вдали от семьи? И кто за вами присматривает? Кто решает серьезные вопросы, касающиеся не только вас, но и вашего Рода?

— Меня никто не бросил, — успокоил я бабулю. — По линии мамы здесь есть родня. Гусаровы. Может быть, слышали? Поверенный в делах тоже есть. Он за мной присматривает. А с отцом и матерью я общаюсь через Сети.

— Гусаровых я знаю, общались. Не мое дело указывать, но решение вашего отца, молодой человек, было опрометчивым, — проворчала-таки бабка, нахмурив брови. — На его месте я бы не дала тебе ни малейшей возможности на подобный эксперимент.

— Отца удовлетворили мои планы на жизнь в столице, — я пожал плечами, быстренько допивая густой и ароматный напиток. Благо, чашки были крохотные.

Понятно, что это был своеобразный ритуал, и Нина Матвеевна не стала нас более задерживать. Она лишь попросила внучку унести поднос с посудой и отправила восвояси.

Когда мы вышли на улицу, возле «Фаэтона» пристроился знакомый «Сенатор» телохранителей девушки. Борис и Павел о чем-то дружелюбно разговаривали с Куаном, и даже чересчур оживленно. Я не удивился. У моего наставника есть одна черта: он каким-то образом располагает к себе незнакомых людей. Не иначе, использует какую-то хитрую шаманскую технику.

Уже в машине Вероника рассмеялась и пояснила поведение бабули.

— Сначала она разговаривала с тобой, не предлагая сесть — значит, присматривалась к тебе, прислушивалась к своим ощущениям, достоин ли ты моего общества. Потом, когда предложила попить чайку, я сразу поняла, что проверку ты прошел.

— То-то ты радостная поскакала на кухню, — догадался я.

— Ну да. Знаешь, как переживала, что ты не понравишься ей.

— Чем это я не могу понравиться? — я озадачился для виду. — Красивый, смелый, сильный, с Мстиславскими за руку здороваюсь.

Вероника рассмеялась и шутливо стукнула кулачком по моему плечу.

— Насчет того, что ты на короткой ноге с императорским родом, особо не распространяйся, — предупредила она.

Вместо ответа я показал ей перстень, который преподнес мне цесаревич. Вероника, конечно, видела его, но историю его появления не знала, и вблизи рассмотрела впервые. Впечатлилась, когда я рассказал, откуда у меня перстень.

— Серьезный аргумент, — кивнула она и откинулась на мягкую спинку дивана.

Художественная Галерея, расположенная на Садовом кольце, принадлежала роду Стародубских, давно известного своим меценатством в искусстве. Большое двухэтажное белоснежное здание с античными портиками на входе и могучими атлантами, держащими на своих плечах крохотные, воздушные на вид, балконы, напоминало растревоженный муравейник. По широкой мраморной лестнице поднимались люди различных сословий. Здесь смешались и аристо, и представители боярских родов, купцы и мещане, студенты и рабочие. Забавно, что такое положение вещей никого не смущало.

— И все они хотят посмотреть на этого…, — я замялся, забыв фамилию художника.

К счастью, Вероника снобизмом не страдала, и даже морщиться не стала, что рядом с нею необразованный неуч.

— На Гергарда, — кивнула она. — Позавчера его выставку посетила цесаревна Алена Николаевна, выразила свое восхищение в публичных Сетях. Поэтому и ажиотаж такой.

— А вдруг билетов не будет? — заволновался я. С одной стороны, для меня хорошо. Сможем сходить куда-нибудь в более молодежное место. Но и видеть Веронику расстроенной не хотелось.

— Но это же не закрытое мероприятие! — рассмеялась девушка. — Здесь заходят и выходят одновременно. Билеты есть всегда. Их печатают в достатке. Но я подстраховалась, купила заранее!

Она вытащила из своей сумочки два картонных прямоугольника с золотыми виньетками по краям, помахала перед моим носом.

— Какая ты предусмотрительная! — восхищенно сказал я.

— А то! — задрала носик Вероника. — От вас же, мужчин, не дождешься подарка!

Куану пришлось заехать в «карман» неподалеку от галереи, так как возле крыльца остановку категорически запретили. Он распахнул дверь, чтобы мы вышли наружу. Вероника вцепилась в мой локоть.

— Куан, можешь своими делами заняться, — важно сказал я. — Как и договаривались, позвоню сам.

— Слушаюсь, господин, — наставник бесстрастно поклонился нам в спину.

— Какой забавный у тебя слуга, — покусала нижнюю губу Вероника, когда мы отошли подальше.

— Слуга, который может научить тебя технике «невидимого удара», — подсказал я.

— Так это он? — изумленно воскликнула девушка, распахнув свои чудесные глаза.

— Мой наставник, водитель, повар, — я засмеялся над реакцией Вероники.

— Ты должен обязательно его попросить взять еще одного ученика, вернее — ученицу, — в голосе девушки появились требовательные нотки.

— Сама и попроси, — коварно ответил я.

— Ух! — только и фыркнула Вероника. — Ладно, сам разрешил!

Мы зашли в огромное фойе, ярко освещенное огромной люстрой. Черные мраморные полы с вкраплениями слюды были похоже на ночное небо с мириадами звезд. Лепнина, зеркала, широкая лестница, ведущая на второй этаж, покрыта красной ковровой дорожкой. Это художественная галерея или чей-то аристократический особняк?

Возле стен расставлены стенды с фотографией худощавого бородатого мужчины со скрещенными на груди руками и в очках, через которые он отстраненно глядит куда-то вдаль.

— Гергард? — решил удостовериться я.

— Он самый, — кивнула Вероника, подтащив меня к гардеробной. Я помог ей снять приталенное пальто, разделся сам и отдал одежду женщине, получив за это один номерок на двоих.

Борис с Павлом маячили за нами чуть в сторонке, чтобы не мозолить глаза подопечной, и я был им благодарен. Хочется все же провести день с девушкой, а не с охраняемой особой.

Не все посетители шли на второй этаж. Часть людей сворачивала в коридоры налево и направо. Мы же поднялись наверх, где сразу же уткнулись в большое панно, выложенное из разноцветной смальты. На нем была изображено что-то из античного сюжета про богов и людей. Вероника, не останавливаясь, повела меня дальше, к очередному стенду с Гергардом.

А потом я увидел его картины, большая часть которых посвящалась обороне острова Рюген. Как художник со своей манерой написания Гергард меня не потряс. Видел техники и получше. Но то, как он передавал происходящее на полотне, заставило сердце забиться.

Лица. Передо мной раскрывалась галерея русских воинов: обычной пехоты, штурмовиков, пилотов ППД, магов. Гергард умело выписывал их лица и жесты даже в мешанине образов. Вот небольшая группа моряков держат оборону в порту Рюгена от накатывающих волн наемников-данов. Взрывы, черные клубы дыма, огонь, объявший крыши складов, пакгаузов и кораблей. Отчаянно-лихие парни в тельняшках сошлись в рукопашной схватке. Одна сплошная экспрессия: горящие в безумии атаки глаза, раскрытые в криках рты, и ощущаемая через картину жажда победить, но не пропустить врага дальше, в жилые кварталы портового города.

На другой картине трое пилотов в ППД, окрашенных в грязно-серый цвет, столкнулись в воздухе над скалистым берегом, уходящим своими замшелыми гранитными боками в свинцовые воды залива, с группой атакующего противника. Трое против пяти. Мне стало интересно, откуда у данов столько пилотов? Обыкновенные морские наемники, привыкшие к абордажным боям или к неожиданным ночным высадкам на берег, могли обойтись и без пехотно-полевых доспехов. А на картине все они закрыты стихийными щитами. «Водников» больше всего: четверо. Ну, это и понятно. Внизу их Стихия, энергией которой можно пользоваться как из бездонного резервуара. Опять вопрос: кто помогал данам в том нападении? Одаренные из Скандии или Британии? Может, германские дворяне решили взбудоражить свою кровь, повоевав с русскими?

Я сам не заметил, как завороженно переходил от одной картины к другой, держа за руку Веронику. Да она и не сопротивлялась, тоже захваченная буйством жестокой войны. Атака на Рюген была действительно крупным событием в войне со Шведской Короной за последние два десятилетия, в которой даны как наемники выступали на ее стороне; о ней уже писали книги, снимали фильмы, на театральных подмостках ставили спектакли.

А вот двое магов в камуфляжной форме на развалинах какого-то дома, соединив свои возможности, создают конструкт из Огня и Воздуха. Чуть ниже по одной из улиц неуклюже ползут три бронеходки противника, за которыми прячутся даны, гуськом продвигаясь к оборонительным сооружениям защитников Рюгена. Поднявшийся вверх огненный смерч готов сорваться с тонкой невидимой ниточки, которую держит в пальцах маг, который справа, и обрушиться на врага, сжигая не только его, но и бронированную технику.

Я, не веря глазам, подошел ближе к картине и уставился на лицо заинтересовавшего меня персонажа сцены.

— Не может быть! — пробормотал я.

— Что — не может? — удивилась Вероника, и тихо ойкнула. — Ты мне руку сжал!

— Извини! — я поспешно отпустил ее пальцы и кивнул на картину. — Ты даже не представляешь, что за человек здесь нарисован!

— Написан, — поправила меня девушка и укоризненно покачала головой. — Картины пишут, а не рисуют!

— Понял — исправлюсь, — отмахнулся я, еще пристальнее вглядываясь в Забиякина. Да, это был именно он, наш маг-наставник и преподаватель по физическому воспитанию в сиротском доме Новгорода Великого. Здесь Мирон Афанасьевич еще не получил страшное ранение, обезобразившее его лицо, и выглядел чуточку иначе, но я не ошибся.

— «Русские маги отбивают прорыв данов в тыл защитников Рюгена», — прочитала Вероника краткую информацию, расположенную под аккуратным стеклянным стендом. — И кого ты здесь увидел?

— Нашего преподавателя из сиротского дома! — воскликнул я, но сразу же понизил голос, чтобы не привлекать внимание посетителей. Однако кое-кто услышал, и постепенно вокруг нас стала собираться толпа.

— Андрей, ты ошибся, — мягко сказала девушка и сама сжала мою руку. — Это же картина, она не отражает реальность того или иного момента как фотография. Художник волен в своем видении.

— Вы абсолютно правы, милая барышня, — раздался мужской голос за нашими спинами, и сразу поползли шепотки: «Гергард! Сам Илья Гергард!»

Мы обернулись. Перед нами стоял тот самый мужчина с фотографии на входе: в элегантном черном костюме-тройке, худощавый, на носу поблескивают очки в тонкой изящной оправе. Темные волосы средней длины курчавятся на лбу, легкая бородка органично вписывается в образ художника, которому, как я прочитал, благоволит даже императорская семья.

— Вы абсолютно правы, — повторил Гергард, слегка улыбаясь. — Картина не фотография. Не всегда художник работает по горячим следам или под пулями и осколками. Ему достаточно вдохновения от услышанных воспоминаний или после работ с документами тех событий. Но именно этот реальный эпизод лег в основу картины.

— Бой был на самом деле? — не поверила Вероника, показав пальцем на полотно.

— Конечно, — улыбнулся Гергард. — Перед вами свидетель того самого магического удара, после которого даны откатились к побережью.

В толпе раздались удивленные возгласы.

— Даны при поддержке бронеходок вышли в тыл нашим позициям, — негромко произнес художник в наступившей тишине. — Я был вольнонаемным при медицинском батальоне гарнизона, помогал ухаживать за ранеными. Никто не ожидал этого прорыва, потому как считали, что основной удар идет из акватории порта. Командование, конечно, допускало подобный вариант. Медсанбат, казармы, хозяйственную часть охранял один взвод бойцов с одной бронеходкой и парой станковых пулеметов. Когда там произошел прорыв, почти никто не выжил. И в бой бросили всех нас: вольных, медбратьев и медсестер, хозвзвод. Набралось человек сто, не больше. Вооружили чем попало и бросили прямо в пекло. Как ни странно, удалось даже отбить две атаки. А потом стало очень тяжко. Морские головорезы при поддержке двух пилотов ТПД обрушили на нас всю мощь огня. Если бы не эти два мага, — последовал кивок на картину, — то я бы здесь не стоял. Именно они стянули на себя и пилотов, и броню, и даже трех магов противника. Уничтожили их, пожертвовав собой.

— Да не может этого быть, — произнес я. — Одного из них я лично знаю. Последний раз виделись два года назад.

Посетители загудели от удивления, но больше преобладало скептиков. Даже Гергард печально покачал головой.

— Нет, молодой человек, они погибли на наших глазах. Их накрыло каким-то жутким огненным конструктом, после чего половина квартала целые сутки горела, не могли потушить.

— Если вы там воевали, то должны были знать имена этих магов, — не сдавался я, больше всего боясь, что ошибся.

— Майор Арсеньев и капитан Забиякин, — уверенно ответил Гергард. — Эти фамилии я не забыл. Их образы остались навечно здесь, — он показал пальцем на свой висок.

— В таком случае вы должны знать имя капитана, — я едва сдерживал себя от нетерпения. Хотелось крикнуть всем, что этот человек жив, и кто как не он, достоин наград и всенародного почитания! Не может такого быть, чтобы боевой офицер работал в захолустье, в неизвестном никому сиротском доме!

— Да, его имя Мирон, — кивнул художник. — Отчества, к сожалению, не знаю.

— Мирон Афанасьевич! — торжественно произнес я. — И он сейчас в новгородском сиротском доме преподает физическое воспитание! Да, лицо обезображено, мы первое время очень его боялись…

— В таком случае…, — Гергард растерянно снял очки и зачем-то посмотрел на стекла. — Я должен его повидать, чтобы все сомнения развеялись. Говорите, он преподавателем в приюте работает? В Новгороде Великом?

— Да. Два года назад он точно был там.

— Невероятно, — покачал головой мужчина и обернулся к немаленькой толпе, собравшейся за его спиной. — А ведь нам сказали, что оба мага погибли. Вернее, майор погиб сразу, а Забиякин умер в госпитале от тяжелых ран. Возможно, я неправильно тогда воспринял информацию. Надо обязательно съездить в Новгород. А кого благодарить за такую новость?

— Передайте привет Мирону Афанасьевичу от Волховского, — понял я намек. — Скажите, что у меня все хорошо. Ему будет приятно.

— Так и сделаю, — Гергард напялил очки, и собрался уже отойти, как к нему подскочила Вероника и протянула рекламный проспект с его фотографией, и попросила автограф.

Художник с улыбкой выполнил просьбу и тут как будто плотину прорвало. Посетители ринулись на него, отчаянно пытаясь заполучить желанный росчерк хоть на клочке бумаги.

Мы вырвались из окружения, и смеясь, пошли на выход. Вероника сама предложила, потому что была переполнена эмоциями. Какое тут внимательное созерцание картин!

— Сегодня ты сделал Гергарду великолепную рекламу, — вцепилась в мой локоть Вероника, когда мы стояли на лестнице Галереи и вдыхали холодный воздух поздней осени. — Я даже себе представить такого не могла! Образ настоящих героев ожил на наших глазах! А ты еще и несколько лет с одним из них каждый день виделся.

— Главное, что меня не узнали, — радовался я.

— Ты думаешь, все эти люди, собравшиеся здесь, следят за боями пилотов в экзоброне? — фыркнула Вероника. — Наивный мальчик.

— Ты тоже особо не интересовалась, — поддел я ее.

— Если бы не познакомилась с тобой до этого дня, даже не стала бы ломать голову, кто такой Волховский, — прилетела ответная шпилька. — Так что ты прав. Я такая, нелюбопытная.

— Надо же, — придерживая за руку свою спутницу, когда мы спускались по лестнице, сокрушался я. — А мы ведь даже толком не знали, где воевал Мирон Афанасьевич, постоянно гадали. Такой скромный!

— Многие из воевавших не любят рассказывать о том, что пережили на войне, — тихо ответила Вероника. — Мой родной дядя, Артем Данилович, два года служил где-то на Одре, тоже пришлось немало повидать. Такого скупого рассказчика еще повидать!

— Давай все же я угощу тебя мороженым, — предложил я, глядя на раскрасневшуюся девушку. — Вон, на той стороне улицы как раз кафешка находится, как будто специально для нас.

— Уговорил, — похлопала меня по руке Вероника. — Но ты мне расскажешь про свою жизнь в приюте.

— Ничего интересного, поверь, — вздохнул я. — Если наскучит, сразу скажи, чтобы не мучить свой утонченный вкус и слух.

— Согласна! — рассмеялась княжна.

День прошел замечательно. Сначала мы посидели в кафе, а потом решили, что кощунственно набивать животы бисквитами и мороженым, когда на улице светит солнце, отдающее последнее тепло перед наступающей зимой. Совсем скоро упадет первый снег, поэтому хотелось побродить по городу, запоминая его таким светлым и оживленным.

Мы медленно брели по Садовому кольцу, рассказывая друг другу истории из своего прошлого. Вероника поведала о своей семье, о маме, по которой уже скучает и ждет не дождется, когда они все встретятся. Чтобы девушку не одолела внезапная меланхолия, я вспомнил историю про двух пилотов, которые рекламировали новые экзоскелеты в Новгороде, правда, сокрыв, по какой причине у одного из них постоянно отказывал интегратор. Мне удалось в красках описать этот казус. Ника весело смеялась и поглядывала на меня своими искристыми глазами.

Потом я вызвал Куана по телефону, и он подобрал нас прямо по дороге. Ника уже посматривала на свои часики, но сдерживалась, чтобы открыто не намекать о возвращении домой. Интересно, что следом за наставником подъехали телохранители княжны. Вероника, к моей радости, села в «Фаворит». И кажется, я понял, зачем она это сделала.

Сжав кулачки, девушка решительно произнесла, глядя в затылок наставника:

— Куан, я хочу обучаться ориентальным боевым искусства и прошу вас принять меня в ученицы. Если, конечно, найдется время и желание.

Я увидел в зеркале глаза шамана, в которых впервые плескалось удивление. Он молча разглядывал красивую светловолосую девушку какое-то время, пока на лице снова не появилась маска бесстрастности.

— Почему молодую госпожу привлекли именно техники бесконтактного боя? — поинтересовался Куан. — У русских княжеских родов есть свои, веками опробованные магические боевые искусства. Вы обладаете достаточными навыками владения родовой Стихией, и это может помешать овладению знаний, которые очень специфичны и непохожи на обычную магию.

— Я осознаю проблему, — с твердостью в голосе ответила Вероника. — У магии есть слабая сторона: ее можно заблокировать или полностью погасить искру. Достаточно двух этих факторов, чтобы превратить одаренного в беспомощного обыкновенного человека. А то, чему вы учите Андрея, прекрасно показывает свою эффективность. Пусть я не буду владеть так же великолепно, как он, этими приемами, но защитить свою жизнь могу в любой момент, не озираясь на свой Дар.

— Похвальное стремление, — кивнул Куан, не оборачиваясь. — И вы правильно рассуждаете, молодая госпожа. Но как отнесется к вашему решению отец? Вы часть своего Рода, своей семьи. И вряд ли кому-то из родственников понравится то, чем вы жаждете обогатить свой арсенал возможностей с помощью чужака.

— Родственники не обрадуются, я знаю, — согласилась Вероника. — Но отец точно не станет препятствовать. Ментальные техники в качестве тайного оружия могут принести пользу. Тем более, мы будем жить в Москве, а дядья останутся в Ельце, как и большинство родовых магов. Получается, нет никаких препятствий.

— Мой бывший наставник никогда не брал больше одного ученика в обучение, — помолчав какое-то время, ответил Куан, вглядываясь в дорогу, погружающуюся в сумерки. Уже зажглись фонари, придавая улицам нарядный и веселый вид. — Ювелир тоже не хватается за три-четыре алмаза, чтобы их побыстрее огранить. Считается, что только так можно вылепить из неуча великого бойца.

Он снова помолчал, сворачивая в какой-то переулок, и продолжил:

— Для успешного обучения нужно, чтобы оба ученика имели один и тот же уровень. А мой господин уже продвинулся вперед. Предлагаете мне вернуться в начало пути и потратить свое время на новичка? Не обижайтесь, госпожа, я выразил свою точку зрения.

— Я могу и сам помочь, если возникнут трудности. — бурчу я, осознавая правоту Куана.

— Вспомни «давилку», — напомнил наставник. Он не хотел меня обидеть или поддеть, а всего лишь напоминал, что я не настолько далеко продвинулся, чтобы самому предлагать помощь.

— А что это такое? — поинтересовалась Вероника.

— Жуткая штука, которая ожидает тебя, если ты добровольно отдашься в руки этого монстра, — уколол я скорее Куана, чем спутницу.

— Пожалуй, я возьмусь обучать вас, госпожа, — неожиданно сказал хитрый шаман, чем весьма удивил меня. — Хотя бы ради того, чтобы показать некоторым нерадивым ученикам, что есть куда стремиться.

Вероника незаметно выдохнула из груди воздух и широко улыбнулась, повернувшись ко мне. Тем не менее ответила она Куану степенно:

— Благодарю вас, учитель, за доверие. Я вас не разочарую!

Я лишь закатил глаза. Ника совершенно не понимала, в какой переплет попала. Через несколько занятий она снимет розовые очки и будет искать причину, чтобы без ущерба своему достоинству и чести покинуть наставника. Это я в силу многих причин вынужден осваивать необычные шаманские и ментальные практики. С другой стороны — надо быть справедливым — даже пестование Стихии дается с очень большим трудом через ежедневный труд, пот и слезы, до зубовного скрежета ненавидя методики запоминания магических плетений и бесконечные тренировки на полигонах под неусыпным контролем двух-трех клановых магов. Можно считать, мне еще повезло, что рядом только Куан. Только бы не пришло ему в голову научить меня оборачиваться в какого-нибудь зверя.

— А как ты будешь тренироваться, если скоро переедешь в другой район? — задал я далеко не праздный вопрос, сбив чуть-чуть радужный настрой Вероники.

Девушка нахмурилась, закусила нижнюю губу, а потом обреченно сказала:

— Расскажу все папе. Он должен понять меня. И тогда я буду приезжать к тебе.

— Для соседей это будет хороший повод для сплетен, — я усмехнулся, представив картину, когда Вероника зачастит ко мне на тренировки. Будь лето, мы бы занимались на природе подальше от людских глаз.

— Разберемся, — коротко бросила Вероника и о чем-то глубоко задумалась.

Она так и промолчала до самого дома. Не успел автомобиль остановиться возле освещенных вечерними фонарями ворот особняка Нечаевых, Куан каким-то образом за доли секунд переместился из водительского кресла к задней двери и распахнул ее, выпуская меня наружу. Я подал девушке руку и помог ей выйти из машины. Вероника улыбнулась, поправила на мне воротник куртки.

— Спасибо, Андрей. День был просто замечательный. Будет что рассказать бабуле и отцу.

Она покосилась на подъехавший «Сенатор» с Борисом и Павлом.

— Проводишь до ворот? — спросила Ника.

До распахнутой калитки, возле которой маячил охранник, было два-три шага, но я не стал отказывать себе в удовольствии пройти их с одноклассницей.

— Увидимся в классе, — на прощание сказала она, и махнув рукой, заторопилась домой, постукивая каблуками сапожек по каменной дорожке.

Я кивнул проходящим мимо телохранителям и вернулся в машину совершенно опустошенный. Не знаю почему, но встреча с художником Гергардом и разговор с ним о Забиякине вышел очень эмоциональным. Я столько лет жил рядом с настоящим героем, прошедшим горнило той далекой войны и чудом избежавшим смерти после тяжелого ранения, и даже не понимал, насколько тяжело Мирону Афанасьевичу приходилось восстанавливаться после Рюгена. Да, маги не только побеждают на поле боя, они еще и погибают, и остаются калеками, как обычные люди, если их раны вовремя не купируют Целители. Как видно, возле Забиякина оказался опытный маг жизни, вернувший с того света нашего преподавателя, но на большее его не хватило сил.

А потом я вернулся мыслями к предстоящим заботам. Нужно решать вопрос со скаутами. В принципе, у меня уже появилась идея, но для ее осуществления нужно очень укромное и глухое место.

— Домой? — спросил Куан, терпеливо ждавший, пока я был погружен в размышления. — Или съездим на старицу, попрактикуемся?

— Домой! — мгновенно взбодрился я. — На сегодня хватит развлечений!

Глава 4

1

До начала турнира оставалась неделя, которую наш капитан Артур Вадбольский использовал на полную катушку. Каждый день после уроков мы шли в штаб-квартиру, переодевались в бронекостюмы и методично отрабатывали на стадионе тактические ходы и уловки, взаимозаменяемость и защиту в малом количестве. И так минимум по три часа, что большинство стало роптать, дескать, перед смертью не надышишься.

Я попробовал поговорить с Артуром насчет странных типов, что ежедневно висят на «хвосте» его машины и предупредил, чтобы он вел себя осмотрительно и по возможности не снимал стихийный доспех во время поездок. Да, неудобно. Но в случае нападения он спасет от переломов, а в худшем — от смерти.

Княжич с видом опытного врача, лечащего пациента, скорбного умом, посмотрел на меня и успокаивающе похлопал по плечу.

— Расслабься, Андрей. Тебе не кажется, что твоя паранойя заходит слишком далеко? Ну да, я видел пару раз машину, о которой ты говорил. Ну и что? Ездят за мной да ездят. Плохого ничего не делают.

— За мной тоже следят, — привел я свой аргумент. — Не может быть таких совпадений. Я с парнями разговаривал и понял, что ведут только меня и тебя. Еще раз прошу насчет доспеха. Лучше перестраховаться, чем потом пропустить соревнования, лежа в лечебнице.

— Ладно, учту твои пожелания, — отмахнулся Вадбольский с таким видом, что я только вздохнул. Артур будет следовать своим правилам, посчитав меня не то что параноиком, а будущим пациентом психиатрической клиники.

Если княжич не хочет прислушиваться к голосу разума и к моим предупреждениям, то я лично не собираюсь ушами хлопать.

— Куан, я уже несколько дней наблюдаю возле нашего дома какую-то странную парочку, — обратился я разумно к своему телохранителю, потому как ситуация не располагала к шуткам. Начало турнира приближалось семимильными шагами, и история со скаутами-наблюдателями могла закончиться скверно для меня и Артура. Да, где-то я себя накручиваю, и все страшилки яйца выеденного не стоят. Но! В моей голове прочно засело предупреждение о беззащитности антимага, которого можно убить или покалечить как обычного человека. Дар Разрушителя не поможет от удара железным прутом по затылку, подберись ко мне кто-нибудь сзади. Надеюсь, до такого новгородцы не додумаются, но все же…

— Я знаю, — бросил наставник, колдуя над сковородой, на которой жарились биточки.

— Знаешь? Откуда?

— Мне Стефан рассказал. Он в последние дни постоянно видит их. Крутятся возле дома, потом куда-то пропадают. Оба в черных кожаных куртках, в потертых джинсах. Один из них светловолосый, его дружок с короткой стрижкой. Уши у него еще торчат в разные стороны.

Уши я как-то не рассмотрел, а вот все остальное подходило идеально для незнакомой парочки.

— Да, это они.

— Кто такие? Не из той ли компании, с которой ты в «Трех китах» любезностями обменивался? — Куан ловко перевернул шкворчащие биточки на сырую сторону.

— Не, это другие. Я их не знаю, но есть подозрение, что они приехали из Новгорода, чтобы нашу команду перед турниром обескровить.

— Покалечить, вывести из строя, — кивнул наставник. — Серьезная проблема, если ты не ошибаешься в их намерениях. Полицию привлечем или тех ребят сверху? Я им вчера упаковку пива подарил. Девять бутылок «Хамовников».

— Зачем? — удивился я.

— Скучают парни; говорят, даже женщин привести нельзя, — обыденно произнес Куан. — Пообщались. Нормальные ребята. Да и мне спокойнее будет, если они за тобой тщательнее присматривать начнут.

Хитер шаман! Ловко он на свою сторону конторских привлекает!

— Для полиции нет никакого повода, — задумался я. — Надо самому их спровоцировать.

— Я согласен. Давай отвезем их в безлюдное местечко и допросим как следует, — предложил Куан. — У меня они разговорятся как миленькие.

Не сомневаюсь. Я и сам иногда побаиваюсь своего наставника, пусть он еще и не продемонстрировал свои жуткие умения против злодеев. Стало любопытно, как наставник будет решать проблему, встань она в полный рост перед нами?

С другой стороны — это все противоправно. Если ошибаюсь, и эти незнакомые хмыри всего лишь следят за мной? Только какая у них конечная цель? Узнать про новичка из команды «Чистых Прудов», что он из себя представляет? А за Вадбольским зачем тогда катаются? Должен же быть смысл во всей этой суете!

Предположим, что у новгородцев минимум четыре скаута занимаются устранением потенциально сильных пилотов. Тогда вырисовывается печальная картина: кто-то сделал четкий анализ и выделил основную угрозу: меня и Артура. Значит, нужно подтолкнуть парней на некое действие, чтобы с чистым сердцем вытрясти из них нужную информацию. Да, полиция здесь не нужна. Объясняй им потом, зачем такую шумиху устроили.

Как бы поступил мой отец? Думаю, еще жестче. Когда дело касается безопасности семьи, да и каждого в отдельности родича, уговорами и угрожающим покачиванием пальца перед носом злодея не обойтись.

Я настолько погрузился в решение данной проблемы, что не заметил, как Куан поставил передо мной тарелку с рассыпчатым рисом и парой биточков, политых густым пряным соусом.

— Когда будем брать дичь? — деловито спросил он, сев напротив со своей неизменной кружкой чая.

Я с сомнением посмотрел в окно. Осенние сумерки быстрые, не заметишь, как лиловые краски на небе сменятся чернильной темнотой. Вряд ли меня кто сейчас будет поджидать в кустах с камнем или дубинкой.

— Завтра у нас выходной, — сказал я, берясь за вилку. — Побегаю по парку, и когда буду возвращаться домой, вот тут их и подцепим. Сразу в машину закинем, отвезем на то местечко возле старицы.

— Хм, — Куан отхлебнул из кружки, и старательно пряча хитрецу в глазах, кивнул. Неужели согласился? — Буду встречать тебя в соседнем дворе. На месте этих скаутов я бы точно там нападал.

— Ну что, тогда решено, — я подчистил тарелку. — Завтра поохотимся. Спасибо, Куан, как всегда вкусно.

— На здоровье, княжич, — кивнул наставник. — Ты куда-то собрался?

— Схожу в гости к Афанасьевым. Хочу с Борисом Кузьмичом переговорить по одному делу.

— Гляжу, успел с купцом общий язык найти, — не в укор, а просто как факт произнес наставник. — Или к дочке его приглядываешься?

— Нет, — я мотнул головой. — Даже в мыслях не было. Все, я пошел!

Когда Афанасьев приходит домой, мне было известно. Дверь мне открыла горничная, которая следила за порядком в доме. Приветливо кивнула и попросила подождать в гостиной, пока хозяин будет извещен.

На меня откуда-то налетели оба сорванца-брата и с разгона выдали несколько новостей. Ксения, оказывается, ушла к подругам на посиделки послушать музыку, Любовь Яковлевна приболела, а еще про меня какие-то хмыри спрашивали. Последнее насторожило. Я сел на диван и спросил у старшего — Саньки:

— Кто такие? Чего хотели?

— Спрашивали, знакомы ли мы с княжичем Мамоновым! — выпалил тот, приплясывая на месте. — Грю им, здесь такой не проживает! Купеческий же дом. Какие тут княжичи? Смеетесь, что ли? А они один в один тебя описывают. Грю, это Вик Волховский, наш дружбан, а никакой не княжич! Начали спрашивать, где ты учишься, когда домой приходишь, куда по вечерам ходишь. Странные такие. Я им грю, ничего такого не знаю. Учится в Щукинской гимназии, а кто у него в друзьях — то мне неведомо. А они снова: откуда такая богатая машина у обычного дворянина, да еще с личным водителем? А я им отвечаю, что у каждого свои прихоти. Это папа так научил говорить.

— Чему я вас там научил? — громыхнул голос с лестницы. Афанасьев в домашнем халате неторопливо спускался со второго этажа. — Чего к человеку пристали? Галдите как сороки на базаре! Мать болеет, могли бы потише трещать!

— Здрасьте, Борис Кузьмич, — поприветствовал я купца. — Да вот, пацаны про каких-то хмырей рассказывают.

— Слышал я, — усмехнулся хозяин, подходя ко мне и пожимая руку. — Переживают, что твоей персоной неприятные личности заинтересовались. Надеюсь, ты никуда не вляпался?

— Да вы что, Борис Кузьмич! — я возмущенно покачал головой. — У меня репутация хорошая, я вообще сама доброта и покладистость!

— Верю, верю, — купец потрепал по голове Мирона, а Саньку подтолкнул в спину, показывая жестом, чтобы они не мешали разговору и ушли в свою комнату. — А мои мальчишки, случаем, не выдумывают?

— Нет. Я и сам пару раз встречал этих типов, только они ко мне почему-то не подходили, — я пожал плечами. — Борис Кузьмич, у меня к вам дело…

— Да ну? — Афанасьев сел в хозяйское кресло. — Заинтриговал, Викентий. Ну, рассказывай.

— Просто я не знаю, к кому еще обращаться. Вы же человек известный в своих кругах, имеете возможность решать мелкие дела без волокиты, — увидев, что в глазах Афанасьева появилось нетерпение, сразу перешел к делу: — Мне нужно помещение под мастерскую для своего бронекостюма, чтобы я мог проводить техническое обслуживание, экспериментировать с разными компонентами, и для своей звукозаписи. Вот у меня и появилась идея совместить оба помещения в одном месте. И желательно, неподалеку.

Купец огладил ладонями светлую ткань подлокотников, а сам внимательно посмотрел на меня, что-то решая в своей голове.

— Роскошный автомобиль, наличие дорогого, в общем-то, бронекостюма, хорошая квартира, личный слуга, желание заполучить мастерскую и студию, — начал перечислять Афанасьев, загибая пальцы. — Мне становится интересно, а кто именно живет рядом со мной?

— Иногда такие вопросы лучше не задавать, Борис Кузьмич, — я добродушно улыбнулся. — Разве я своим соседством вам приношу беспокойство?

— Вовсе нет, — слегка нахмурился Афанасьев. Видимо, ему не понравилась фраза, которую я произнес. Воспринял ее как угрозу, хотя я просто не хотел раскрывать свою истинную личность. — Но звучит это как-то все двусмысленно. Чтобы помочь тебе в таком деле, я должен знать, на кого оформлять недвижимость. Наверняка, ты захочешь еще и землю прикупить.

— Не помешало бы, — согласился я. — Все финансовые вопросы вы можете решить с Ломакиным Евгением Сидоровичем. Он как бы мой поверенный.

— Как бы? — иронично переспросил Афанасьев. — Ну, хорошо, дашь его контакты, поговорю с ним лично.

— А вот помещение я хочу выбрать сам!

— Надо подумать, молодой человек, — купец пружинисто вскочил с кресла, как будто в его голову пришла некая мысль, и начал расхаживать по гостиной, небрежно держа руки в карманах. — Москва — город дорогой, и чтобы найти подходящее место сразу и для мастерской, и для странного, извини уж, развлечения, придется попыхтеть. За Ходынским Парком сейчас идет активное строительство новых высоток. Это ближе к Песчаной. Планируется создать целый район со своей инфраструктурой. Так вот, там есть старые купеческие дома, которые по плану идут под снос. Но там есть пара-тройка зданий, которые можно перевести в статус…

Афанасьев покрутил в воздухе рукой, словно выискивая подходящее слово, и выдохнул облегченно:

— Ну, допустим, как антураж старины… Дома двухэтажные, добротные, еще лет сто простоят. Только косметический ремонт нужен. Фундамент каменный, стены — врать не стану — около метра. Из пушки не прошибешь.

— Двухэтажный дом мне ни к чему.

— Есть и с одним, — прищурился Борис Кузьмич. — Дом купца Лефантьева, стоит заброшенный уже лет сорок. Боги ему не дали наследника по мужской линии. Пять девок было, всех замуж отдал. Характер-то у хозяина крутоват был. Не уживался ни с кем. Жену схоронил, сам бобылем десять лет прожил, пока его к себе младшая дочь не забрала. Помер, а дом стоит бесхозный до сих пор.

— А что дети? Неужели никто из дочерей не захотел там жить или продать недвижимость?

— Жить? Да в то время все стремились поближе к центру. Столица росла, торговля оживилась. Купец никогда не пропустит возможность капитал свой увеличить, — Афанасьев хмыкнул, остановился напротив меня. — А так да, формально у дома есть хозяин.

— Вряд ли тогда получится купить его, — разочарованно качаю головой.

— Ну почему же? Я могу поспособствовать, — Борис Кузьмич испытующе поглядел на меня, оценивая возможности моего кошелька. — Дело в том, что мне немножко повезло. Я старика хорошо знал, он ведь с моим батькой очень дружил, вместе всевозможные проекты продвигали, начиная от речных перевозок и строительства различных заводов до скупки земель. Лефантьев взъелся отчего-то на своих зятьев, ну и дочерям досталось. Лишил их права на свое имущество. А что? Приданое девкам обеспечил, в надежные руки отдал. Живут себе припеваючи. Зачем им развалюха? А старик в завещании передал мне право распоряжаться этим домом и садом. Там же еще садик есть небольшой, правда, одичал уже, зарос.

— То есть, дом ваш?

— Нет, не мой. Я лишь могу его продать, а деньги с него уйдут в кассу взаимопомощи в Торговую Гильдию. Так завещал Лефантьев.

— А земля?

— То же самое с землей, — уверил меня Афанасьев.

— Тогда другое дело! — оживился я. — Сколько хотите за дом?

— Уважаю деловую хватку! — рассмеялся мой сосед. — Смотреть не желаете, господин Волховский?

— Желаю. Но со своим поверенным.

— Конечно, иначе я и сам не соглашусь иметь дело с несовершеннолетним. Когда поедем?

— Завтра не могу, — вспомнил я про намечающуюся охоту на новгородских скаутов, а потом обязательную тренировку в лицее. — В воскресенье, только если с утра…

— С утра можно. У меня как раз одно дело есть в тех краях, — кивнул Афанасьев.

— В выходной день?

— А чему ты удивляешься? Бывает и так, что без выходных крутишься аки пчелка, — пожаловался купец, вставая, потому как я уже был на ногах и собирался уходить. Он проводил меня до дверей, посетовал на прощание, что редко захожу. Занятия, тренировки, самосовершенствование — это хорошо для молодого человека, но нужно и душе отдыхать, с намеком произнес Борис Кузьмич.

Понятно, это он о дочке своей печется, заранее умасливает мне дорожку к ней. А что? Года через три-четыре, когда меня привяжут к этой семье, Ксения станет неплохим вариантом для супружества. С хорошим приданым, не уступающим по солидности и богатству дворянскому. Любой молодой парень, будь он не дурак, согласится на такой вариант. Но у меня иные заботы и планы. Ксюше в них места нет.

Когда я шел к своей двери, то не мог видеть, как мою спину сверлит взгляд Афанасьева. В его глазах читалась не только задумчивость, но и откровенное любопытство.

А купец ломал голову над задачкой, подкинутой ему мальчишкой. Некоторые оговорки молодого соседа и его весьма серьезные финансовые возможности намекали Афанасьеву, что в квартире напротив живет не просто дворянский отпрыск, а бастард какого-нибудь столичного аристократа. Если догадка подтвердится, то появляются очень неплохие варианты, начиная от коммерческих проектов и заканчивая удачным союзом дочери с этим шустрым юнцом. Поэтому закрыв дверь, он поспешил к телефону, чтобы поговорить с теми, кто имеет контакты с высокородными или крутится возле них столь близко, что знает многое из их жизни.

2

Всю ночь за окном посвистывал холодный ветер, а в утренний час, когда я выскочил из подъезда, с неба уже падали мелкие крупинки снега, превращавшиеся на асфальте в мокрые точки. Порадовался, что надел под спортивную куртку тонкий шерстяной свитер. Он и движения не сковывает, и от ветра спасает.

По знакомому маршруту рванул в сторону парка. Пока пересекал соседний двор, рассмотрел на придомовой стоянке машины местных жителей, есть ли среди них какой-нибудь затесавшийся чужак. За все время, что я здесь хожу, уже успел выяснить, кому они принадлежат. И глаз выцепил-таки старенький седан — «Сатурн» черного цвета с поцарапанным крылом, притулившийся под матерым тополем напротив одного из домов, как раз неподалеку от скамеечки, где меня высматривали скауты из Новгорода. Но принадлежал ли он чужакам — однозначно сказать не мог. Я не сбрасывал со счетом версию с группой, приехавшей в столицу с целью ослабить нашу команду перед турниром. Пусть ошибусь, потом посмеемся вместе с Артуром. Согласен. Но не сейчас.

Миновав дворик, успел подумать, что эти парни могут спать в одной из машин, которым не досталось место на стоянке. Здесь не запрещалось оставлять автомобили на дорожках возле дома, потому что существовали дублирующие подходы для карет скорой помощи и спецтранспорта огнеборцев. Так что скауты могут легко оборудовать наблюдательный пункт за моими перемещениями вон в том микроавтобусе, например, или в малогабаритном фургончике, что стоял сразу за «Сатурном».

Вероники в парке не было. Она еще вчера позвонила мне и предупредила, что в выходные будет переезжать. Поэтому мне не стоит ее ждать. «Лучше высплюсь, а то день суматошный будет, — призналась девушка. — С отцом по поводу занятий у тебя еще не говорила, не до этого».

Я стал методично наматывать круги, на бегу раздумывая, как буду провоцировать новгородцев. До турнира осталось всего два дня, поэтому логично предположить, что скаутам нужно форсировать события. Надеюсь, сами нападут. Мы договорились, что Куан будет неподалеку ждать меня с дядей Матвеем Гусаровым. Да, мой телохранитель позвонил деду Федору и попросил небольшую услугу в виде пары человек и вместительной машины. Было еще темно, когда к нам заявился веселый и взбудораженный дядька Матвей. Он приехал на микроавтобусе один, и на вопрос, почему не взял с собой еще одного человека, только махнул рукой. Дескать, сами справимся.

Такой справится. Мамин средний брат хоть и был невысокого роста, но плечами своими чуть в дверном проеме не застрял, когда к нам входил. Мужчины в роду Гусаровых вообще крепкие, им по долгу службы приходится поддерживать хорошее физическое состояние. Как-никак, конкуренты Булгаковых по сопровождению грузов. И, причем, не по железной дороге, а в составе автофургонов, идущих караванами с севера на юг и обратно, а то и в Польское княжество. Частенько даже до Урала ездят. Та еще работенка: постоянно в разъездах, на тряских дорогах — это не в комфортабельных вагонах колесить.

Снег повалил куда гуще, устилая дорожки парка белым пушистым покрывалом, тут же превращающимся в кашицу. Бегать сегодня абсолютно не хотелось, но нужно выдержать время, чтобы у скаутов не возникло никаких подозрений, с чего вдруг я вернулся домой пораньше. Пусть ждут и готовятся.

В общем, волынить не стал, отбегав положенные для себя километры, и только потом легкой трусцой направился домой. Привычно срезал путь, нырнув в нужный двор, и сразу заметил, что в проходе между двумя домами стоит тот самый черный седан, на который я обратил внимание по дороге в парк, с открытым капотом. Возле него крутился белобрысый крепыш с озабоченной физиономией. А где второй? Быстро кручу головой, оценивая ситуацию, но не нахожу его. Явно спрятался или еще хуже, его напарник — маг, умеющий создавать полог невидимости.

Я сделал вид, что мне безразличны потуги белобрысого реанимировать заглохший автомобиль, и попытался проскочить мимо, при этом испытывая нешуточное напряжение.

— Братишка! — окликнул меня парень и выпрямился, высовывая голову из-под капота. — Помоги, а? Заглохла колымага, понять ничего не могу. Аккумулятор, видимо, сел окончательно. Давай толкнем. Может, с разбегу искру схватит…

— Можно и толкнуть, почему нет? — я пожал плечами и остановился, оглядываясь по сторонам. — Еще бы кого в помощь.

— Да справимся! — жизнерадостно откликнулся крепыш, опустив крышку капота. Он встал рядом с водительским креслом, положил правую руку на руль, а левой уперся в проем двери. — Ты сзади толкани!

Я уперся в мокрое холодное железо и навалился на машину.

— Погнали! Раз-два! — парень с усердием даже большем, чем я, закряхтел, сталкивая старенький «Сатурн» с места. Машина качнулась, но не сдвинулась ни на сантиметр.

— А ты с ручника-то снял? — спросил я, чуя подвох. В этот момент мой затылок заледенел, а все тело сжало невидимыми путами, сразу же рассыпавшиеся под мелодичный звон разбитого хрусталя.

Резко ухожу в сторону, и только потом разворачиваюсь и прямым ударом посылаю кулак…в пустоту. Мгновение спустя воздух передо мной выкристаллизовал человеческую фигуру. А вот и второй знакомец! Прикрылся, гаденыш, пологом невидимости, но прогадал. Он же не знает, что мой организм совершенно не воспринимает магические проявления, особенно такие подлые, со спины. Поэтому, не раздумывая, влепил в худощавого напарника крепыша, ошеломленного таким поворотом дела, четким кроссом, расквасив ему нос. Тут же, пока не очухался, делая подсечку и валю его на мокрую землю, добавив носком кроссовка по бедру в нужную точку, чтобы не убежал далеко.

— Ты что делаешь, гад? — с изумлением крикнул белобрысый, вытягивая руки перед собой.

Да они оба одаренные! Совсем берега новгородцы попутали, чтобы на представителя княжеского рода магией воздействовать!

Едва заметная глазу белесая пелена возникла за его спиной, взвихрила воздух и падающие снежинки в подобие небольшой воронки. Возникший из нее Куан в легкой курточке ловко вывернул руку крепыша за спину, заставив того нагнуться от боли и забыть о формировании магоформы, а затем одним ударом пальца в основание черепа обездвижил. В ту же минуту, подвывая на высоких оборотах, из-за дома вылетел черный микроавтобус дядьки Матвея, перегораживая проход.

Не давая белобрысому упасть на землю, Куан подтащил его к машине, и распахнув дверь, закинул того в салон.

Лежавший на земле скаут выпучил глаза от происходящего, и только открыл рот, чтобы своим воплем привлечь внимание просыпающихся жителей, как наставник, преодолев расстояние подобно молнии, оказался возле него и ловко ткнул пальцем в неведомую мне точку над переносицей. Тот сразу обмяк.

— Тащим в машину! — Куан подхватил парня под руки, рывком поднял безвольное тело на ноги, закинул одну руку себе за шею, и такую же манипуляцию проделал я, только с осторожностью. Кровь из носа еще текла, но уже тонкой струйкой. Издали могло показаться, что троица закадычных друзей бредет с ночной попойки.

Обливаясь потом не от тяжести тела, а от содеянного, я помог наставнику загрузить скаута внутрь машины, плюхнулся на сиденье и молча смотрел, как наставник захлопнул дверь, сел рядом с дядей Матвеем — машина бодро зашуршала колесами по мокрому асфальту. Меня заколотила крупная дрожь.

— Ну ты и горазд злобствовать, племяш! — повернул голову водитель и весело хохотнул.

— Сам выпросил, — выдохнул я, устало отвалившись на спинку сиденья. В проходе валялись оба скаута, не подавая признаков жизни. — Куан, ты их случаем, не убил?

— Полчаса будут спать, — ответил наставник. — За это время успеем их спрятать в укромном месте.

— Ты уже и место отыскал? — удивился я прыткости телохранителя.

— Я подсказал! — рассмеялся дядька, ловко обходя небольшую вереницу еле ползущих автомобилей. Ну да, дорога сейчас мокрая, занесет ненароком. А он гонит себе, нисколько не волнуясь за нашу безопасность. — Мы с твоим старшим дядькой Борисом давненько там базу соорудили. Ну, как базу… Вроде дополнительного рекрутского штаба и точки сбора в случае какой-нибудь заварушки. Там подвал что надо. Пусть заорутся до хрипоты — никто не услышит.

— Надо еще двоих ловить, — вспомнил я про вторую пару скаутов, следящих за Артуром. Стоит позвонить княжичу, узнать, как дела. Если меня сегодня решили вывести из строя, то и Вадбольского могут…

— Поймаем, только скажи, где их искать, — кивнул дядька.

Словно в ответ на мои переживания затрезвонил телефон. Звонил княжич Вадбольский.

— Слушаю тебя!

— Андрей, ты где сейчас? — голос у Артура был возбужденный, и я даже на расстоянии чувствовал, как он натянуто дрожит, готовый вот-вот порваться подобно гитарной струне.

— По делам со своим наставником катаюсь, — нейтрально ответил я, осознавая, что с нашим командиром что-то произошло. И это «что-то» не очень приятное.

— Ты был прав, дружище! — Вадбольский понизил голос, не желая, чтобы его слышали. Значит, рядом с ним кто-то есть. — Меня пытались убить, представляешь! Я ехал на своей машине в лицей на тренировку. Даже не заметил, как это случилось. Меня просто выкинуло на отбойники! Тачка в хлам! Мне показалось, что наехал колесом на какой-то бугор. А откуда он на абсолютно ровной поверхности?

— Ты сам-то как? — я лихорадочно думал, как бы не пришлось выбивать силой из взятых нами скаутов сведения про остальных «диверсантов». Ведь предупреждал, что все серьезно! — Не сломал себе ничего?

— Решил последовать твоему совету! — нервно хохотнул Вадбольский. — Натянул доспех во время езды. Жутко неудобная штука в замкнутом пространстве, скажу тебе, но жизнь спасла. Ни одного перелома, ни синяка. Спасибо, дружище. Я твой должник!

— Я услышал, Артур, — киваю в ответ, как будто он меня видит. — Полиция, маги уже на месте?

— Работают, — голос куда-то пропал, а потом снова вернулся. — Ходят по трассе, всю ее обнюхали, но ничего найти не могут. Нет, говорят, никакой деформации дорожного полотна. Вы, молодой человек, превысили скорость! Прикинь? Ну да, чуток превысил, но мне же не показалось, что колесо наехало на бугор! Он как будто из ничего вырос!

— Езжай домой, Артур, и не высовывай носа до начала турнира, — посоветовал я. — Родители уже знают?

— Отец едет, скоро здесь будет. Придется его подождать. Ты сам гляди в оба, Андрей! Как бы и до тебя не дотянулись.

— Да, понял тебя. Давай, до встречи!

— Что там случилось? — с любопытством у дяди Матвея было все в порядке, впрочем, как и со слухом.

— Нас сегодня решили вывести из игры, — сказал я громко. — На капитана нашей команды только что покушались. Есть подозрение, что подстроили дорожную аварию, причем так, что следов не нашли.

— Шустро работают! — даже ни на секунду не усомнился в моих словах мамин брат. — Получается, это их надо изолировать?

— Да.

Небольшое подворье в районе Раменок, которое Гусаровы оборудовали под рекрутский штаб, включал в себя несколько крепких хозяйственных построек из кирпича и двухэтажный дом с арочными окнами на высоком каменном фундаменте. И вся площадь была огорожена глухим полутораметровым забором из металлопрофиля. Дядька Матвей посигналил перед воротами, которые тут же отъехали в сторону, дребезжа колесиками.

Нас встречали двое крепких парней в камуфляже. Гусаров что-то им объяснил, и они, кивнув, быстро ретировались за угол дома. Дядька осторожно поехал за ними по гравийной дорожке и остановился возле массивной металлической двери, врезанной в фундамент. Оказывается, это и был вход в подвал.

Парни взвалили на плечи находящихся в отключке незадачливых скаутов и утащили их вниз.

— Ну вот, порядок, — дядька вылез из машины и с наслаждением закурил. — Что теперь делать будем, племяш?

— Надо бы допросить этих шустриков, да побыстрее, — я кивнул на подвальную дверь. — Где-то же они прячутся, дела свои злодейские обдумывают.

— Разумно, — кивнул Матвей и посмотрел на Куана, присоединившегося к нам. — Кто будет спрашивать? Я не силен в допросах, где нужно только разговаривать, а не воздействовать с помощью кулака на память. Да и мальчишки они еще.

— Я спрошу, — наставник решительно пошел следом за парнями в камуфляже. — Господин, не надо со мной ходить.

В голосе Куана проскользнули неведомые доселе мне нотки: сплошной лед и железо. Даже дядька Матвей положил руку на мое плечо, удерживая на месте.

— Только без крови, — успел крикнуть я в спину наставника.

— Ты уверен? — выдохнул дым Гусаров.

— Да они обыкновенные люди, решившие свои нервишки пощекотать, — мне было не по себе. А ну как Куан этих парней до смерти станет пытать?

— Обыкновенные или одаренные? — прищурился дядька. — Между двумя понятиями огромная разница.

— Ну да, — я слегка смутился. — Один из них умеет «полог» ставить. Подобрался ко мне, по башке решил вдарить.

— Судя по всему, вдарил ты, — рассмеялся Матвей Гусаров и щелчком отбросил докуренную сигарету в сторону. — Молодец, племяш, шустрый. Будет из тебя толк, если не клюнешь на сладкие посулы Мстиславских.

— А вы-то откуда знаете про Мстиславских? — буркнул я.

— Батя твой попросил предупредить, если начнешь дрейфовать к императорскому клану.

— Да и не думал, — уязвленно произнес я и увидел выходящего из подвала Куана, а следом за ним камуфляжных парней. Так быстро? Однако, что за методы такие у моего телохранителя?

— Ну и что нам напели соловушки? — поинтересовался Матвей.

— Их здесь пятеро, и все с Новгорода Великого, — наставник выглядел спокойным, чужой кровью не залит. — Координирует действия Лимон. Так его зовут эти глупые дети.

— Где прячутся?

— В Хамовниках сняли квартиру, — откликнулся Куан и назвал адрес.

— Можем ехать! — обрадовался дядька. Вот же неугомонный! По нему видно, что вся эта суматоха приносит ему несказанное удовольствие. — Знаю я, где этот дом. План-то каков, племяш? Вяжем всех и колем до жопы? А потом камень на ноги — и в Москву-реку?

По глазам вижу, шутит Гусаров, но все равно жутковато стало. Я не хочу смерти скаутов. Они же явно не сами затеяли кутерьму накануне турнира. Кому-то из новгородских дворян очень хочется помочь лицеистам заполучить кубок и прорваться в следующий этап. Возможно, в деле завязаны родственники пилотов. Ставки, конечно, высокие, но не до такой же степени, чтобы устранять конкурентов подобным способом! Или они готовы и не на такое?

— Нужно хотя бы вторую пару взять, — предложил я. — В понедельник уже начинаются групповые бои. Если новгородцев посадить под замок, они ничего не смогут сделать. Потом выпустим. Только надо как-то заблокировать их Силу, а то все здесь развалят.

— Я распорядился нацепить на них наручники-блокираторы, — успокоил меня Куан. — Но куда эффективнее пальцы отрубить и язык отрезать, чтобы не могли плетения накладывать. Да жалко, подмастерья они какие-то, слабы как месячные котята.

Дядька Матвей расхохотался и с небывалым уважением взглянул на моего телохранителя-повара.

— Еще бы знать, как ты их разговорить сумел, — садясь в машину, пробормотал Гусаров. — Племяш, ну давай шевели мослами! Время уходит, братуха ворчать будет, куда я машину угнал на полдня.

И мы снова понеслись по московским улицам. Я сидел в кресле, крепко вцепившись в ручку, чтобы на поворотах меня не выкинуло в проход, настолько лихо он закладывал виражи. Дядя Матвей машину водил невероятно дерзко. Видно было, как он расслабленно держит руль, то и дело бросая быстрые взгляды по сторонам, оценивая ситуацию на дороге, и где надо — прибавлял скорость, а где нахально шел на обгон, словно ему было наплевать на штрафные санкции. Камер-то кругом напичкано будь здоров.

Какой-то сюрреализм. Совсем недавно я находился в роли похищенного и так же летел по улицам в минивэне наемников-ляхов. А теперь без содрогания сам похищаю и прячу людей в подвал. Но стоило лишь вспомнить про звонок Артура, что он едва не покалечился в аварии, выбрасывал из сердца всякую жалость. Не знаю, как планировали расправиться со мной, но явно не прутиком по филейным частям пройтись.

Проскочив мост через Москву-реку, оставили по левую сторону Лужники и вскоре уже петляли по каким-то улицам, застроенным одноэтажными коттеджами. Через несколько минут свернули в сторону высотных домов, где жили, в основном, работники ткацкой фабрики «Хамовный двор», которая принадлежала купеческой семье Тамесов, одной из самых богатых в Москве. С Тамесами, насколько мне было известно, считались многие дворянские роды.

Между тем дядя Матвей свернул на тихую улочку, съежившуюся под хмурым небом. На старом асфальте в выбоинах блестели лужицы растаявшего снега, черно-желтые листья, не убранные дворниками, кучками лежали вдоль тротуара, возле подъездов неряшливо расставлены мусорные баки. И к нашему счастью — полное безлюдье. День выходной, многие еще отсыпаются после трудовой недели, да и приятнее валяться в постели в такую слякотную погоду. Это мы сумасшедшие, носимся по городу со своими злодейскими делами.

— Здесь, — пригнувшись, он посмотрел на номер очередного кирпичного дома, и аккуратно притормозил, чтобы не столкнуться лоб в лоб с подъезжающей пошарпанной зеленой легковушкой, которую я сразу узнал.

— А вот и вторая группа, — предупредил я, разглядев через лобовое стекло, что в салоне находятся два человека.

— Ну что, Коля, сможем упаковать ребятишек, чтобы никто не всполошился? — спокойно спросил дядя Матвей, чуть-чуть прибавив скорость. Микроавтобус наехал на бордюр, проскользнул колесами по куче листвы и лихо подкатил к легковушке, перекрывая выходящему смуглому парню с усами дорогу. С шумом откатилась дверца — и Куан куда-то исчез, растворился в белесой пелене взбаламученного воздуха. Стекла покрылись легким конденсатом, который почти сразу исчез, а мне стало хорошо видно, как работают профессионалы.

Дядя Матвей с улыбочкой перекрыл дорогу опешившему от неожиданного препятствия водителю. Дальше все произошло очень быстро. Кавказец, или кто он там был на самом деле, вскинул правую руку, что-то сверкнуло между пальцами, и в то же мгновение Гусаров обнял его как старого приятеля. Что он с ним сделал, я так и не понял. Отголоски магических плетений долетели до меня слабым колыханием и тихо умерли, всколыхнув воздух. В плотном контакте дядька одолел незнакомца и дотащил его до машины. Пыхтя, поволок его по салону на заднее сиденье.

— Племяш, возьми в кармашке водительского кресла кляпы и пластиковые стяжки. Да шевелись, он сейчас в сознание придет, орать будет.

Я быстро выполнил просьбу дяди Матвея и подал ему все необходимое. А тут и Куан с напарником кавказца появился. Взглянув на парня, я застыл на месте. Ожидал чего угодно, но не встречи с человеком, проведшим со мной бок о бок в приюте несколько лет. Ворон почти не изменился, только скулы выпирали куда сильнее, чем при последней нашей встрече, да легкая щетина делали его старше своих лет.

— Этого тоже пакуйте, — поторопил Гусаров, оттаскивая Ворона к своему приятелю. Быстро и привычно затолкал и ему кляп в рот, вжикнул стяжкой на запястьях, и, к моему удивлению, затянул еще и пальцы рук. И только потом выдохнул облегченно. — Это чтобы своими пальчиками не устроили здесь бардак из магоформ. Ну а так, неплохо-неплохо. За пару минут справились. В норматив почти уложились. Надо было тебе, племяш, поручить упаковку. Приучаться нужно ко всему, мало ли что может пригодиться в жизни.

— Не хотелось бы, — буркнул я. — Давайте валить отсюда, пока куратор не заподозрил.

— А что, брать его не будем? — как будто разочаровался дядька.

— Один он ничего сделать уже не сможет, — рассудил Куан вместо меня. — Начнет выяснять, куда делить его люди, запаникует. А мы подержим этих красавцев пару дней в подвале, потом выпустим.

— Тогда, Коля, садись в их колымагу и отгони ее на соседнюю улицу, — распорядился дядя Матвей, ловко перелезая из салона на свое место.

Наставник, не говоря ни слова, выскользнул наружу, закрыл дверь и постучал по борту, словно давал сигнал к движению. Взревев мотором, машина выехала на дорогу, и я облегченно вздохнул. Конечно, дядька и Куан сработали очень быстро; за эти несколько минут на улице не появилось ни одного человека. Может, в окошко кто-то и глядел, но так ничего и не понял. Надеюсь, что не понял.

Сзади раздалось мычание. Обездвиженные скауты пришли в себя, и я с трудом сдержался, чтобы не повернуться. Меня очень расстроило появление Ворона в этой странной и неприятной компании. Куда он ввязался? Неужели ему не удалось достичь каких-то результатов по программе поддержки сирот? Или сам решил, что для него важнее: достойная профессия квалифицированного рабочего или какой-то сомнительный заработок с криминальным душком. С кем он спутался?

До Раменок мы доехали без приключений. За это время Ворон и его приятель вели себя спокойно, до тех пор, пока дядя Матвей не загнал машину во двор заброшенной на вид усадьбы.

— Выводи арестантов! — весело прокричал Гусаров. — Давай, племяш, только пошустрее! Камера ждет злодеев.

Я вздохнул. Смысла таиться от Ворона не было. Сейчас или через пять минут он все равно узнает во мне Викешу Волховского. Поговорить бы с ним и выяснить, за каким чертом он ввязался в эту историю.

Встав, я обернулся и первым делом взглянул на Ворона. Его глаза расширились; несомненно, узнал. Дернувшись, что-то промычал, но я едва заметно качнул головой, показывая ему сидеть спокойно и не делать лишних движений.

— Ты! — я показал пальцем на усатого горца. — Выходи наружу. И без шуток. Здесь люди серьезные. Будешь права качать — враз салазки загнут.

Кавказец пригнулся и молча вышел на улицу, где его уже ждали камуфлированные бойцы Гусаровых. Я быстро проговорил:

— Слушай внимательно, Ворон. Сейчас вас закроют в подвале на пару дней. Вырывать ногти и резать ремни из кожи никто не будет. На хрен вы никому не сдались. Просто пересидите некоторое время, пока идет турнир. Делай вид, что меня не знаешь, что бы не случилось. Понял?

Ворон кивнул. В его взгляде промелькнуло облегчение. Все-таки боялся он, прекрасно понимая, что за такие фокусы с высокородными могут и жизни лишить. Если бы попал в руки Вадбольских — так бы и случилось. Папаша Артура человек серьезный, для него выпотрошить каких-то скаутов, посмевших причинить его сыну вред, ничего не стоит. Глазом даже не моргнет. Пусть Ворон молит всех богов, чтобы маги не обнаружили на дороге остатки магического плетения.

Кавказца и Ворона отвели вниз, и вот тут-то Куан огорошил меня:

— Пойдешь со мной в подвал, хочу тебе кое-что показать.

Сразу стало неприятно на душе. Пусть я привык к интонациям шамана и к его образу хладнокровного бойца, умеющего одним пальцем обездвиживать противника, но сейчас от его слов повеяло жутью. Не знаю, как это объяснить. Просто екнуло и заледенело сердце.

Мы все вместе спустились вниз по крутой каменной лестнице, на которой я сосчитал пять выщербленных временем ступенек, прошли по узкому коридору и оказались в большом помещении с голыми неоштукатуренными стенами. Заметил два узких зарешеченных окошка на высоте полутора метров от пола. Два настенных плоских светильника давали тусклый желтоватый свет, создавая зловещую атмосферу.

Я увидел четырех скаутов, сидевших на табуретах уже без кляпа во рту, но со связанными в лодыжках ногами, а на запястьях рук матово блестели наручники-блокираторы. Интересно, где их достали Гусаровы?

Дядька Матвей со своими бойцами стоял напротив них и ждали, когда появимся мы и решим судьбу пленников.

— Вы что себе позволяете! — как будто выплюнул кавказец, как только увидел всю нашу компанию в сборе. — Вы похитили людей, вам это даром не пройдет! Мои покровители скоро узнают, что здесь произошло, вам не…

Он не закончил фразу. Один из обитателей усадьбы, на его беду, стоял слишком близко, поэтому мощный кулак влетел ему под дых без предупреждения. Кавказцу как будто горло перехватили. Распахнув рот, он стал судорожно втягивать в себя воздух, пока не восстановил дыхание. Остальные благоразумно молчали. Ворон — потому что был предупрежден, а первые захваченные нами скауты — потому что уже давно сообразили, чем может закончиться дело.

— Какой шумный! — удивленно произнес дядька Матвей, держа руки в карманах куртки. Он выждал, пока черноусый пленник придет в себя и сделал знак бойцу, чтобы тот не усердствовал излишне. — Больше не будешь кричать, да? Если понял — кивни. Вот молодец. А теперь, когда почти все собрались здесь, ну, кроме Лимона — видите, нам известно о вашем главном дружке — хочется услышать интересный рассказ, что же забыли новгородские лихие ребята в столице? Лавры ушкуйников не дают покоя? Или у вас задание убить кого-то из княжичей, чтобы столкнуть лбами чьи-то кланы?

Все побледнели, даже кавказец, и отчаянно замотали головами, начисто отрицая подобную версию.

— Мы вовсе не собирались затевать войну! — воскликнул усач. Вероятно, он и был тем человеком, который решал вопросы в отсутствии куратора Лимона, потому что никто так и не заговорил. — Вы все неправильно поняли!

— Так поясни, — ласково попросил дядя.

— Но кто вы такие? Кого представляете? Ясно, что не спецслужбы…

— А тебе не кажется, что задавать такие вопросы в твоем положении неуместно? — Гусаров подошел к кавказцу почти вплотную. — Иметь наглость следить за княжескими наследниками и пытаться причинить им вред тянет на государственное преступление. А теперь давай подумаем, что для вашей скаутской команды лучше: ответить на все вопросы и выйти отсюда живыми, или играть в героев, чтобы потом вас обнаружили в лесу со снятой шкурой?

Усач побледнел еще больше, но как обычно бывает в случаях, когда на тебя смотрят несколько человек в таком же невыгодном положении, решил показать себя несгибаемым бойцом, который думает, что взрослые дяденьки шутят. Он презрительно сплюнул под ноги Гусарову и вызывающе уставился на меня. Дескать, ну и что ты сделаешь?

— Хорошо, это не гостиная, — задумчиво произнес дядя Матвей. — А то бы уже слизывал эту дрянь своим языком.

— Покажи ему «давилку», — обратился я к Куану, вдруг осознав, что никакой жалости к парням не ощущаю. С чего бы вдруг? Они бы меня точно поломали, повернись судьба в их сторону.

Наставник, не оспаривая моего приказа, подошел к кавказцу, наставил на него два пальца, сведенных воедино, провел ими ото лба до подбородка и резко хлопнул в ладоши. Манипуляция была странной и отличающейся от той, когда мне хватило одного хлопка. У Куана свои соображения, мешать ему не стоит.

Усач рассмеялся, полагая, что все здесь происходящее — легкая форма запугивания. Но через несколько секунд ему стало не по себе. Невидимые стены «давилки» неумолимо сжимали человеческую плоть, приближая момент, когда кости попавшего в неприятную ментальную ловушку парня начнут хрустеть от дикого сжатия, а глаза начнут вылезать из своих орбит. Я внимательно смотрел как посерел кавказец, как начал судорожно вытягивать руки, сцепленные браслетами, чтобы сдержать надвигающийся на него пресс, и с любопытством ждал, найдет ли он что противопоставить невидимой угрозе. С блокиратором у него ничего не получилось. Парень запаниковал и задергался, едва не свалившись со стула. Его удержал на месте тот самый боец, умеющий махать кулаками.

Чары развеялись.

— Тебя как зовут? — участливо спросил дядя Матвей.

— Максуд, — парень после «давилки» уже не проявлял своенравие.

— Лезгин, что ли?

— Допустим, — хмуро подтвердил усач.

— Ну, колись: зачем за княжичами Мамоновым и Вадбольским следили? Какова настоящая цель всех этих странных манипуляций со слежками, магическими воздействиями на машины и прочего дерьма, что вы еще не успели сотворить?

— Нам дали задание не допустить молодых княжичей к турниру, — понимая, что «давилка» является лишь демонстрацией наших возможностей и решимости, покладисто ответил Максуд.

— Кто дал?

— Очень влиятельные люди Новгорода. Они хотят, чтобы их лицей вышел в полуфинал, который гарантирует участие в следующем этапе турнира, — нехотя ответил парень. — Казань и Москва очень сильные соперники, поэтому было принято решение надавить на «Чистые Пруды».

— Почему именно на нас? Логичнее пихнуть казанцев, чтобы не привлекать внимание столичных родов, — не выдержал я.

— Казанцы без двух-трех пилотов все равно остаются фаворитами, — посмотрел на меня Максуд. — А новгородская команда имела бы шанс занять второе место, если бы убрали княжичей Вадбольского и Мамонова.

— Там еще есть Пустынный Барс, — напомнил я.

Максуд скривился в улыбке.

— Кому охота связываться с Мстиславскими?

Отлично новгородцы осведомлены о том, кто прикрывается этим позывным. Потому-что никто не афиширует фамилию Великой княжны Лидии во время турнирных баталий. Знаешь? Молчи, прикуси язык и не показывай, насколько ты осведомлен. Но ведь кто-то из заказчиков знает об этом и держит за руку скаутов. Но я все равно не понимаю, почему решили преследовать меня и Артура, а не того же казанца Дивеева. Где-то кроется разгадка, но мне сейчас не до того.

— Назови фамилии тех, кто давал задание, — потребовал дядька Матвей. — Даю слово, что не причиним вам никакого вреда. Посидите в подвале пару-тройку дней, пока идет турнир, потом отпустим.

— Точно? — недоверчиво спросил крепыш, которого мы доставили сюда первым.

— Ваши сломанные кости и поджаренные мозги нам не нужны, — заявил я хладнокровно, намекая на ментальное вторжение в их память. И почему-то был уверен, что новгородцы не станут выгораживать заказчиков. Иногда игры заканчиваются, а исполнителей списывают со счетов по серьезному. — Евдокимов знает о скаутском отряде?

Петр Иванович Евдокимов, как я узнал заранее, являлся директором Новгородского императорского лицея, происходил из богатого дворянского рода, который почти пять десятков лет делегировал своих представителей на этот почетный пост. Чтобы человек рубил сук, на котором прочно сидит — я не верил. Так и вышло.

— Он знает, что существует группа, которая собирает информацию для отряда пилотов УПД, — ответил Максуд. — Меценаты из числа родителей обучающихся поддерживают ее финансово. Евдокимов не имеет к ее деятельности никакого отношения, но иногда проверяет, чем они занимаются.

— А вы, выходит, получаете задание ослаблять противника разными методами?

— Исключительно мягко и ненавязчиво. Максимально, нанести легкую травму буквально перед соревнованиями.

— Как Вадбольского сегодня? — усмехнулся я, поглядев на Ворона. Тот побледнел и опустил глаза в пол. — Если бы я не догадался насчет ваших намерений и не предупредил княжича использовать стихийный доспех — он бы точно оказался на больничной койке с переломанными в аварии костями. А мне вот интересно, у казанцев тоже есть подобная команда?

— Да почти у всех есть, — усмехнулся Максуд. — И у Казани, и у Нижнего…

— У казанцев и так сильная команда, зачем им рисковать репутацией?

— Потому что конкуренция. «Пурпурная Звезда» — очень престижный турнир. Там крутятся очень большие деньги, и не только через официальные организации, но и через букмекерские конторы.

— Получается, господин Евдокимов не знает о вашей тайной миссии?

— Не знает. Там другие люди заправляют.

— Кто наниматель? — показав мне знаком, чтобы я помолчал, дядька навис над Максудом.

— Рагден Петр Федорович и Хабалов Владимир Николаевич, — опасливо покосился на него усач. — Очень влиятельные люди. Их сыновья участвуют в турнире. Я уже говорил, что в этом году Новгород не смог выставить сильный состав, поэтому глава Попечительского совета лицея и его заместитель решили уравновесить силы таким способом.

Я развел руками и посмотрел на дядьку Матвея. Тот с ленцой посматривал на понурившихся скаутов и о чем-то раздумывал. Увидев, что я обратил на него внимание, Гусаров оживился.

— Допрос окончен? Ты все узнал, что хотел?

— Да вроде понятно все, — почесав мочку уха, отвечаю ему. — Если сейчас поднимем шум, начнется серьезное расследование, много людей под молотки попадут. Большинство — даже не зная, каким они боком к этой истории. Вот и думаю, а надо ли?

— Правильно соображаешь, — одобрительно сказал дядька. — Император прочешет густой гребенкой все филиалы лицея, плохо будет очень многим. Но и просто так отпускать этих дурачков тоже нельзя. Как-то неправильно получается, не находишь? Одного твоего приятеля едва не угробили в аварии, тебя хотели по башке ударить.

— Даже в мыслях не было, поверьте! — поспешно воскликнул белобрысый и заткнулся сразу же, как увидел движение второго бойца в его сторону.

— Не убивать же их? — мы разговаривали, не замечая паники в глазах застывших в ожидании новгородцев. Пусть подергаются, понервничают. Не все мне переживать.

— Зачем убивать? — в разговор вступил Куан, до этого хранивший молчание. — Ты разгадал замысел этих людей, на тебе и ответственность.

В наступившей тишине он зашел за спину белобрысому крепышу и положил руку на его голову. Тот даже съежился от страха.

— Я отдам тебе их души, ученик. И с этой минуты они будут привязаны к тебе незримыми нитями, с помощью которых ты сможешь повелевать каждым движением, каждым вздохом этих людей. Тебе станет известен каждый миг их жизни.

Пока он это говорил, крепыш с вытаращенными от ужаса глазами задергался на стуле, пытаясь ослабить веревки и убежать отсюда подальше от руки страшного шамана. Куан между тем подошел к тому парню, которому я разбил нос, что-то пробормотал и встал за спиной Максуда. Больше всего я боялся за Ворона, которому обещал поддержку. А то нехорошо выйдет. Мне его душа не нужна, как, впрочем, и этих скаутов. Что я с ними делать буду? Управлять на расстоянии?

А, может, Куан пошутил?

Мой наставник забормотал какую-то тарабарщину, постепенно повышая голос. Его руки выплясывали непонятный танец со сложными па, строили фигуры, изломанными линиями взлетали вверх и обрушивались вниз, пока над головами скаутов не стала концентрироваться серая пелена. Речь Куана стала быстрой и эмоциональной. Мне показалось, что из тумана вытянулись когтистые лапы. Даже насчитал, что их было три. Каждый из этих жутких призрачных отростков лег на темечко скаутов и исчез. Серая хмарь рассеялась — а меня словно током прошибло. Я выгнулся от сотен мелких уколов, пронзивших все тело, жалобно вскрикнул, не понимая, откуда на меня накатила волна странных образов, бессвязного шепота, в котором слышались нотки страха и ужаса, сквозь которые пробивалась злость и бессилие.

Потом все исчезло. Ворон с вытаращенными глазами глядел на меня, словно не веря, как неуклюжий пухляк Волховский связал свою судьбу со страшными людьми. Что он сейчас думал — я даже не представляю. Но для меня важнее всего, чтобы голоса не звучали в моей голове бесконечным водопадом.

— Теперь каждый шаг этих людей будет тебе известен, даже если ты находишься за сотни километров от них, — Куан подошел ко мне и легкими прикосновениями пальцев к вискам снял с меня мучительное ощущение чего-то неприятного и липкого. — Достаточно вызвать в памяти их образ, и они сделают для тебя все, что захочешь.

— А если я прикажу броситься им с крыши дома? — хрипло спросил я.

— Они поднимутся на крышу и прыгнут вниз, — бесстрастно ответил наставник. — Теперь это твоя ноша. Я хочу, чтобы ты осознал свою ответственность за их жизни.

— Вы поняли, что теперь вам лучше всего держать язык за зубами? — сообразил дядька Матвей, первым очнувшись от морока, сгустившегося в подвале. — Один неверный шаг — и за вашу жизнь никто и гроша не даст.

Скауты, бледные и растерянные от произошедшего, активно закивали головами. Главное, остались живы, никто с них шкуру не спустил или сердце не вырезал, а остальное — чепуха, обычная иллюзия, которую частенько используют для особо впечатлительных.

— Кот, — обратился Гусаров к одному из бойцов, восхищенно замершему от происходящего, — отведи мальчишек по разным комнатам. Сади их по двое, чтобы с ума не съехали. Воды дайте, покормите.

— Ясно, командир. Сколько дней их здесь держать?

— Два, может — три. Я сам приеду, скажу. И еще… Блокираторы ни в коем случае не снимайте. Они слабосилки, но пакость учинить могут.

— Понял, — Кот повел широкими плечами и знаками показал второму бойцу, чтобы тот помог ему разрезать путы на ногах и увести скаутов.

— Зачем ты это сделал? — спросил я Куана, когда мы остались втроем. — Мне не нужны их души.

— Ты уже на полпути к пониманию истинного предназначения той науки, которую я тебе даю, — спокойно ответил наставник. — Я должен тебе дать все оружие, которым владею сам. Ты не сможешь стать шаманом, но обязан знать, как привязывать чужую душу к себе. Это не раз спасет твою жизнь.

— Превентивный удар, — хохотнул дядька, которого, как ни странно, не впечатлила демонстрация способностей моего телохранителя. — Очень умно. Пока враг будет замахиваться, ты его уничтожишь. Он даже не поймет, откуда нанесен удар. Магия здесь бессильна. Это правильный ход.

— Только если не попадется ментат, — возразил Куан. — Но и с ним можно справиться.

— А Ворон? — воскликнул я. — Ты и Ворона привязал ко мне? Я же обещал ему выпутаться из этой истории!

— Я его не трогал, — Куан успокаивающе положил руку на мое плечо, — потому что слышал твои слова. Ты поступил так, как считал нужным, хоть между вами не было никакой дружбы.

— Откуда ты знаешь, что было между нами? — проворчал я, выходя на улицу. Холодный воздух мгновенно взбодрил меня. — Опять шаманские штучки?

Ответа я не дождался. Куан оставался для меня недосягаемым для понимания человеком, чья магия — а шаманство я считал тоже такой же магией, как и обладание Даром — позволяла даже неодаренному освоить часть приемов для своей защиты. Но больше всего я беспокоился о себе. Как совмещать в себе разные по стилистике и методам приемы, чтобы антимагия не мешала шаманским техникам, и наоборот?

— Ну все, племяш! — дядька Матвей, дав последние распоряжения Коту и его безымянному напарнику, сел за руль, повернулся ко мне, устроившемуся в кресле возле двери. — Поехали домой. Можешь теперь без опаски рвать своих соперников на ристалище! Позовешь хоть?

— Конечно! — оживился я. — И деда, и бабушку Галю приглашаю! Дядьке Борису тоже передай мое приглашение. Мне как участнику турнира, выдали пропуска для своих родственников. Приедем домой, я тебе отдам их.

— Отлично! — заулыбался Гусаров, заводя мотор. — С тобой приятно иметь дело, Андрюха!

Глава 5

1

Борису Кузьмичу в воскресный день снова пришлось выслушивать упреки супруги, что он совсем перестал уделять внимание семье. Афанасьев под сердитые возгласы старательно поправлял галстук, всматриваясь в зеркало.

— Любушка, ну пойми и ты меня, — оправдывался он перед отражением жены, маячившей за его спиной. — Сегодня не совсем простая встреча. В кои веки удалось вытащить Тамеса из своей берлоги. Нельзя терять такую возможность. Да и не затянется это на целый день. К обеду буду дома. А потом сходим в театр. Сегодня дают «Лунную радугу» господина Лозовского.

— С каких это пор у тебя появилась тяга к театрам? — фыркнула Любовь Яковлевна, кутаясь в халат. — Особенно к авангардистским?

Афанасьев задумался. Не перегнул ли он палку со своими обещаниями? Действительно, сидеть три часа и слушать откровенную бредятину актеров, вынужденных играть на пустой сцене без декораций? Но дело-то не в нем, а в супруге, восхищающейся модным на сегодня авангардистом. Что она нашла в его творчестве? Так что придется терпеть, чтобы сгладить постоянные отлучки из дома в выходные дни.

— Ради тебя, моя красота, я готов к любым жертвам, — полушутя-полусерьезно ответил купец, надевая с помощью супруги пальто. — Но и упускать возможность поговорить с Феликсом Семеновичем нельзя. А вдруг удастся взять подряд на строительство нового жилого комплекса в Хамовниках?

— Иди уже, — вздохнула женщина, втягивая в себя запах терпкого одеколона, и легкими движениями ладоней стряхнула с плеч мужа невидимые соринки. — Только не задерживайся, если хочешь сводить меня в театр. Да и билеты, небось, уже не достать.

— Я забронировал их, — подмигнул Афанасьев, поворачиваясь к ней. — Заеду по пути, заберу.

За что был удостоен поцелуя.

Оставив супругу догадываться, что же произошло с мужем, если он готов пожертвовать воскресным днем, купец спустился вниз, не забыв поздороваться с Капитолиной, дежурившей сегодня вместо Стефана. Сел в свой новенький «Сатурн» серебристого цвета и поехал на встречу с Тамесом. Именно ему Борис Кузьмич звонил насчет Викентия Волховского, и сейчас раздирающее его любопытство толкало побыстрее узнать, что же такого раздобыл Феликс Семенович.

Тамес руководил Нижней палатой Думского Совета и имел выходы не только на депутатов высшего звена, состоящего сплошь из высокородных дворян, но и на самого Долгорукова — министра торговли. Если удалось поговорить со Степаном Петровичем, считай, о мальчишке уже есть информация.

Тамес ждал Афанасьева в уютном ресторанчике на десятом этаже делового небоскреба в Китай-городе, откуда можно было рассмотреть защитный купол над Зарядьем, переливающийся бледно-сиреневыми волнами магических излучений. Смотреть-то можно, только через пять минут глаза начинали неприятно болеть. Удивительно, сколько энергии вбухивали в купол клановые маги Мстиславских, не считаясь с физическими затратами и постоянными зарядками артефактов. Многие справедливо подозревали, что к куполу подключали Источник.

Феликс Семенович — крепкий, невысокого роста жизнерадостный толстячок, скрывающий все недостатки сытной жизни под дорогостоящим костюмом из верблюжьей шерсти от Бризака — известного дома модельеров в Москве. В этом был весь Тамес — оригинальный шестидесятилетний владелец ткацких предприятий не только в столице. На него трудились в Твери, Смоленске, Ярославле, Астрахани. Влияние этого человека на купеческую гильдию было невероятно высоким, а под его обаяние попадали даже аристократы, с коими ему удавалось пересекаться по своим делам. И это было удивительно, потому как под оболочкой «душки Феликса Семеновича» скрывался жесткий, беспринципный купчина, готовый вырвать из рук слабеющего конкурента все активы.

— Боря, голубчик ты мой! — раскинув руки, Тамес заключил улыбающегося Афанасьева в свои объятия, крепко сжал едва ли не до хруста костей — хватка у него и в самом деле была медвежьей — и для верности похлопал по плечам. — Живем в одном городе, а видимся раз в год. Ну не хорошо же!

— Согласен, — Борис Кузьмич сел за столик, украшенный незатейливыми легкими закусками, обрамляющими хрустальный графинчик с коньяком. — Только тебя днем с огнем не сыщешь. Все в Думе думу думаешь!

— Ай-ай! — рассмеялся Тамес, грозя пухлым пальцем с тускло сверкнувшим золотым перстнем. — Какую тавтологию ввернул, шельма! Давай-ка мы с тобой для начала опрокинем за встречу, а потом ты мне поведаешь, что затеял.

Он самолично разлил по рюмкам темно-соломенного цвета напиток.

— Как Люба, детишки?

— Все с ними в порядке. Живы-здоровы, не жалуются, — усмехнулся Афанасьев. С чего бы жаловаться?

— Рад за тебя, Боренька! Давай за встречу!

Рюмки едва слышно стукнулись краями друг о друга. Афанасьев про себя поморщился. Он уже лет десять отказался от практики пить коньяк на подобных встречах, когда стрелки часов не пересекли полдень. На здоровье, конечно, не жаловался, но подобное плебейство жутко не нравилось Любушке.

Принятый внутрь коньяк разгорелся жарким пламенем.

— Ты на закусочку налегай, — предложил Тамес, подцепляя тонкий ломтик сыра. — Не морщись, тебе не идет. Вот маслины испанские, сыр из самой Швейцарии, как утверждает обслуга.

— Людям верить надо, — кашлянул Борис Кузьмич, отправляя в рот вяжущую нёбо и язык маслину.

Хозяин «Хамовников» фыркнул и цапнул графин, чтобы наполнить рюмки. Однако подгонять не стал, а задал вопрос:

— Объясни, Боря, чем тебя заинтересовал молодой человек, живущий рядом с тобой? Неужели к твоей дочке клинья подбивает?

«Не стал откладывать в долгий ящик свой интерес Феликс, не стал, — подумал Афанасьев. — И это хорошо, разговор не затянется».

— Как раз наоборот — даже ни малейшего намека, — кисло улыбнулся Борис. — Сам посуди… Квартира, в которой он живет с каким-то азиатом, стоит весьма дорого, даже в аренду не каждый рискнет ее взять. А пацан, как он сам утверждает, ее купил. Далее, разъезжает на роскошном авто, о котором мои сыновья говорят, что только в САСШ выпускается. Недавно попросил меня об одной услуге: найти ему помещение под мастерскую для своего экзоскелета. И это мне говорит якобы мелкопоместный барчук, у которого должна вошь на аркане водиться, а не американский «Фаэтон» с личным водителем!

— Ты его родителей видел? — Тамес откинулся на спинку стула и сцепил пальцы рук на животике.

— Ни разу. Друзья приходят, а из взрослых никого не замечал, кроме азиата и еще какого-то странного типа. Видимо, приглядывает за мальчишкой.

— И ты до сих пор не свел воедино кончики нитей? — улыбнулся Феликс Семенович.

— Да сразу начал, когда просьбу найти ему помещение услышал. Есть мысль, что Викентий — чей-то бастард, причем, не абы какой, про которого стремятся забыть, чтобы не компрометировать серьезного человека. Наоборот, всячески поддерживают. Поэтому и купили ему квартиру в «Купеческом муравейнике».

— Любая версия имеет право на жизнь, — Тамес все же поднял рюмку, заставляя и Бориса Кузьмича проделать то же самое. Выпили. — Ты увлекаешься боями в экзоскелетах?

— Совершенно нет, — цепляя мясной пластик пряной говядины, ответил Афанасьев.

— А про покушение на императорскую семью во время празднования Дня Рода слышал хотя бы?

— Мы тогда в Крыму отдыхали всей семьей. Решил, что нужно подальше от таких мероприятий быть. И знаешь, нисколько не жалею. В столице тогда суета неимоверная стояла.

— Создается впечатление, что тебя вообще ничего не интересует, кроме денег, — хмыкнул Тамес. — Тогда понимаю, почему ты столь беспомощен.

— Не перегибай палку, Феликс, — отмахнулся Афанасьев. — Дочка мне рассказала, что Волховский спас императорскую семью от гибели, и я сразу подумал, не в этом ли кроется такая роскошная для юнца жизнь: дом, машина, дорогой бронекостюм… Но потом отбросил эту мысль. Для Мстиславских такой подарок слишком жирен. И вообще, они не любят афишировать свою признательность.

— Так и есть, вывод верный, — кивнул Тамес. — Ладно, не буду тянуть кота за причинное место… Твой Волховский — сын «золотого тойона», якутского князя Георгия Мамонова и Аксиньи Гусаровой.

— Теперь ясно! — облегченно выдохнул Афанасьев и постарался скрыть от Тамеса довольный блеск в глазах. — А то ведь меня такое несоответствие между его образом жизни и финансовой состоятельностью в депрессию скоро вгонит.

— Никак собрался его к себе привязать? — рассмеялся Феликс, отправляя в рот мясной рулетик, начиненный овощами. Прожевав, покачал вилкой перед собой. — И дочке своей, не моргнув глазом, жизнь испортить?

— Зверем меня не считай, — обиделся Борис Кузьмич. — Сначала мысль была, но теперь лишний раз подумаю, стоит ли связываться с Мамоновыми.

— Детям встречаться не запретишь, — качнул головой Тамес. — Может произойти всякое, но я хочу дать совет… Не хитри с мальчишкой и на дочь свою не дави, если задумал повязать княжича родственной кровью. «Золотой князь» не примет Ксению в семью, как бы ты ни старался. А нам лучше от аристократов держаться подальше. Мы разве плохо живем, чтобы еще в берлогу к медведю залезать? Не порти жизнь ни себе, ни родным.

— Я учту твои советы, Феликс, — не стал оспаривать правильный, в общем-то, совет Афанасьев. Но ведь на то и купец, чтобы свою прибыль искать в выгодных связях и знакомствах. С помощью мальчишки, оказавшемся княжичем (к радости Бориса Кузьмича), он может выйти на новый уровень, подобный тому, который занимает Тамес. Мамоновы крепко сидят на богатствах якутской земли, и чем черт не шутит, вдруг, да и заприметят Афанасьева? Известно же, что аристо не любят торгашей, но очень любят, когда они приносят прибыль семье, роду, клану. А кто повысит их благосостояние как не купец?

Дочь свою Борис Кузьмич теперь будет опекать более внимательно. Рано или поздно Ксения узнает о своем соседе гораздо больше, и идя на поводу своих девичьих эмоций, может наломать дров. Придется жене шепнуть, чтобы тоже догляд устроила. А княжичу он найдет достойное помещение, а не эту развалюху Лифантьева. И со существенной скидкой. Тут главное не упустить момент и вовремя показать себя благодетелем молодого человека. Глядишь, и папаша «золотой» об этом узнает. Там словечко, здесь вовремя пущенный слушок — так дела и делаются. Афанасьев своего не упустит.

2

Турнир начинался с боев группы «А», где жребий свел вместе тоболяков, ярославцев и нижегородцев. Расписание составили таким образом, чтобы в один день выступили обе группы, проведя по одному матчу. Красочное открытие запланировали на понедельник в полдень, но уже с утра над стадионом взвились разноцветные штандарты участников и гроздья шаров. После смурных выходных солнце успело высушить мокрые тротуары и дороги, а легкий ветерок сдул с ветвей гроздья капель растаявшего снега.

Честь открыть бои выпала ярославцам и нижегородцам. Нам предстояла сразиться с ребятами из Новгорода Великого. Я никому не рассказывал про «ликвидацию» скаутской группы, и попросил Артура тоже держать все в тайне. Про аварию, конечно, команда уже знала, но Вадбольский посетовал на свою невнимательность и расслабленность во время движения. Про мокрую дорогу упомянул особо.

Лицейский автобус, блестя намытыми боками и стеклами, въехал на территорию стадиона, коротко сигналя многочисленной толпе, спешащей занять свои места на трибунах. Следом за нами ехала передвижная мастерская с бронекостюмами.

Для нашей команды отвели раздевалку и мастерскую под сектором номер 2, куда местные работники перетащили броню с помощью погрузчика. Вокруг стояла суета, бегали какие-то люди в черных, синих, серых халатах, на каждом из которых красовался герб определенного лицея. Охрана измучилась держать под наблюдением жуткий хаос, хотя стрелки часов только-только указали на полдень. Мы же особо не торопились. Большинство из парней решили остаться в мастерской и помочь Зворыкину с механиками. Девочек отпустили в императорскую ложу, куда у княжны Лидии был свободный доступ. Пусть посмотрят открытие, им это куда интереснее, чем нам.

Потому что оказалось не до увеселений. Предстояло тестировать свой «скелет», наверное, в десятый раз за последние несколько дней. Мурат с Толей посмеивались, глядя на мое волнение, и в конце концов, отогнали подальше, чтобы не мешался под ногами.

Техническое помещение разом заполнилось шумом сервоприводов, попискиванием аппаратуры тестирования, голосами ребят, проверяющих связь. Зворыкин загнал их в доспехи и заставил проверить интеграторы. Я сел на табурет ближе к двери, где стоял мой бронекостюм, чтобы не мешаться. Когда шли тесты, под руку механиков лучше не соваться. Произойдет какой-нибудь сбой в магических платах — и хана нашей команде. Посыплемся как спелые яблоки на землю. Конечно, я слегка преувеличиваю, но это лишь из-за мандража. Не хочется подводить парней.

Чтобы не терять время, я сходил в раздевалку и заранее переоделся в комбинезон из хлопка. Встал в нишу «скелета». Мягко зажужжали механизмы креплений ног, обхватывая стопы, бедра и голени. Следом пришла очередь рук. Защелкали соединяемые друг с другом сочленения. Грудные пластины сошлись с сытым звуком, превратив меня в непроницаемую бронированную статую. Шлем надевать не стал, дожидаясь окончания проверки у ребят.

— Просто замечательно, — воодушевленно произнес Зворыкин, расхаживая с планшетом в руках вдоль шеренги бойцов. — Параметры в норме, платы функционируют в штатном режиме, как и положено. Даже под нагрузками…

— Так зря, что ли, допоздна торчали в мастерской? — усмехнулся Мурат, проводя черной коробочкой с мигающими светодиодами вдоль УПД застывшего Ржевского. — Вот закончится турнир, возьму отпуск на пару недель! Отпустишь, Григорий Михайлович?

— Посмотрим, — ухмыльнулся инженер. — Завоюем «Пурпурную Звезду», хоть на месяц можете валить.

— О, вот это дело! — обрадовался Толя, колдуя над сопряжением связи между игроками. — Съезжу к родителям, батя давно звал! Давайте, парни, не подведите!

— Кто тебе мешал до этого? — Зворыкин, наконец, махнул мне рукой, предлагая подойти к столу с аппаратурой. — Сам целыми днями пропадаешь в мастерской, фанатик!

— Все, Григорий Михайлович? — Артур стянул с себя шлем. — Можно идти?

— Топайте, — разрешил инженер. — Когда представление закончится, скажи девушкам зайти сюда. Надо их броню тоже протестировать.

Один за другим ребята выползали из своих УПД и покидали помещение, пока кроме меня и механиков никого не осталось.

— Ну-с, молодой человек, сразу обговариваем, как и что будем делать, — Зворыкин обошел меня кругом, проверил крепления аккумуляторов. — Заряда тебе хватит на два часа активного боя, но без учета магических влияний. В среднем это двадцать-тридцать минут. Так что с лихвой. Перерыв между боями дается небольшой, но нам хватит поменять батареи, если это будет необходимо.

Я кивнул в знак того, что понял.

— Проверяем сервоприводы под нагрузкой, — резко произнес Зворыкин своим помощникам, опутавшим меня разноцветными проводами. Механический бронекостюм создавал много хлопот для парней, которым ради тестирования «скелета» пришлось доставать разнообразную аппаратуру, работающую на обычных физических принципах.

— Подними правую ногу, — приказал Мурат. — Левую. Попрыгай.

Тяжело подпрыгиваю — как будто огромную гору плечами снизу толкаю. Но мне привычно. Не раз уже такие тесты проводил с кучей железа на себе.

Потом пришла очередь рук. Все сервоприводы «работали штатно», как любил говорить Зворыкин. Натянул шлем, проверил уровень заряда и систему связи. Чем мне нравился «механик», так это простотой, где не нужно интерактивное забрало с кучей разнообразной информации, только мешающей в бою. Интегратор, конечно, вещь отличная, но его приходится постоянно защищать от внешнего воздействия с помощью стихийного доспеха. Только не против меня. Поэтому я всерьез рассчитывал закончить одиночный бой за пару минут. Долгая возня на ристалище усугубляет проблемы «скелета». К сожалению, ничего поделать нельзя. Если сервоприводы современного экзоскелета завязаны на интегратор, и при выходе одного из них ничего страшного не случится, и магическая плата распределит возросшую нагрузку на оставшиеся, то я рискую быть обездвиженным от одного удачного удара по сочленениям.

Раздался щелчок в левом ухе, потом голос Толи:

— Проверка связи.

— В норме, — откликнулся я, разглядывая зеленые полоски заряда, уверенно держащиеся на одном и том же уровне. Не скачут, шкала ровная.

— Вылезай из железа, — разрешил механик. — Все, что можно, сделали. Лучшее — враг хорошего, — добавил он.

Провозились мы довольно долго, и когда я поднялся на трибуну, выделенную для нашего лицея, она уже была полной. Здесь, кроме учащихся, были и родители, и приглашенные друзья, знакомые. Заметил своих бывших одноклассников из Щукинской гимназии, помахал им рукой, в ответ получил восторженный вопль. Радуются, чертяки, что посмотрят статусные бои. А вот Иланы не заметил. Неужели все из-за отцовского запрета и его желания оградить свою дочь от общения со мной? Жаль, если так. По телефону она ничего не говорила про какие-то проблемы, обещала приехать. Может, опаздывает?

Зато Вероника в белой курточке и кокетливой беретке такого же цвета сидела рядом с Ниной и Катериной, о чем-то оживленно переговариваясь с ними. Странно, как им удалось сдружиться. Ведь прекрасно видели в ней очередную соперницу, могли проигнорировать. Это в нашем классе с сумасшедшим количеством высокородных запросто. А вот сидевшая рядом с ними Аня Долгорукова удивила. Она-то каким боком с ними? После дуэли Сашкина сестра не особо горела желанием общаться с нашей компанией, но потом все чаще и чаще я замечал ее с девчонками.

Пожав плечами, сел между Серегой Ржевским и Ванькой Скуратовым. Праздничное представление, к моему облегчению, уже заканчивалось. На кромке появились маги, призванные ставить защитные экраны, а под трибуной уже стояли двое пилотов: в черном и бело-голубом экзоскелетах. Они нетерпеливо подпрыгивали на месте и задирали головы, чтобы насладиться зрелищем забитых болельщиками трибун и их шумом.

— Кто есть кто? — поинтересовался я у Сереги.

— В бело-голубом Ярославль, — подсказал он, слегка прищуриваясь. Бледное ноябрьское солнце краешком коснулось наших трибун, создав небольшой дискомфорт. Ничего, скоро поднимется выше, не так будет в глаза бить. Зато внутри арены не ощущается ветра и холода. Видать, маги постарались создать комфортную среду.

Одиночные бои не предполагали возведения каких-либо сооружений для большей реалистичности. Здесь, скорее, на первый план выходили индивидуальные умения и демонстрация Стихийных умений.

Последние участники праздничного представления исчезли под трибуной, маги начали активировать защитные панели. Сразу же заложило уши. Где-то под козырьками надсадно загудели мириады рассерженных пчел — магический купол полностью закрыл арену. Давление на барабанные перепонки исчезло. Щиты перевели в пассивный режим. Я хмыкнул. Устроители соревнований явно были предупреждены, что один из участников является антимагом, и решили подстраховаться. Но сейчас-то зачем? Я сижу далеко от панелей, ничем им не угрожаю. Вот когда выйду на арену, можно их переводить в нужный режим.

Меня, кажется, услышали. В ушах снова появился дискомфорт от загудевших щитов. Буквально на несколько секунд, а потом сработала антимагия, сняв напряжение излучаемого фона. Оно бы и так все пришло в норму, но я же не такой как все.

— На арену приглашается Афанасий Берг из «Лазурной птицы», Ярославль! — громогласно объявил диктор, сидевший на самой верхотуре стадиона. Переждав восторженный рев группы поддержки и шквал оваций, добавил: — И его соперник, Дмитрий Казарин из лицея «Волжский», Нижний Новгород!

Парни под какой-то бравурный марш вышли на середину ристалища, держа шлемы на сгибе локтя. Судья в элегантном черном костюме и белоснежной рубашке развел руки в разные стороны, показывая, где нужно встать.

— Бой идет до полной победы одной из сторон, — хотя судья разговаривал только с пилотами, его слышно было всем благодаря микрофону, настроенному на общую трансляцию. — Победой считается полное уничтожение стихийного доспеха и касание противника рукой. Победа присуждается также в том случае, если противник не может продолжать бой и сигнализирует об этом поднятием вверх руки. Или падение одного из пилотов на землю. Условия понятны?

Соперники кивнули.

— Надеть шлемы, — приказал судья. — Бой начнется после поднятия желтого флажка. Оканчиваете бой по сигналу красного флажка. Будьте внимательны, не увлекайтесь.

Парни натянули на себя шлемы, судья проверил бронекостюмы и широким шагом покинул арену, взобрался на небольшую вышку и уселся в кресло. Маги один за другим просигналили ему, что защитные панели работают, проблем никаких нет.

Главный судья развернул желтый флажок, выждал томительную для зрителей и бойцов паузу и вздернул руку вверх. Стадион ахнул во все легкие, и набирая силу, загудел похлеще силовых щитов.

Ну что тут сказать? Парни устроили целое представление, демонстрируя каждый свою Стихию. Ярославец окутался темно-коричневым «земным» доспехом и стал как крот взрывать землю под ногами противника. Нижегородский пилот, избегая попадания в ловушки, подлетел вверх и обрушил молнии на сине-белый бронекостюм. Извилистая цепочка ударных магических конструктов облепила ярославца, но не причинила тому большого вреда. Поняв, что «земная» Стихия успешно противостоит атаке, нижегородец вызвал с десяток мелких смерчей, окруживших соперника. Кружась, посвистывая и увеличиваясь в размерах, они стали сжимать кольцо, в центре которого бело-голубой пилот поспешно выстраивал бастионы из земных валов, сбивая наступление ревущих столбов. Но тщетно. Ярославцы изначально ошиблись в тактике, выставив против «воздушника» «земного» стихийника. Их пилот не был слабаком; он грамотно выставлял защиту, гасил магические конструкты на стадии их зарождения и пытался выбраться из эпицентра бури, нещадно рвущей его доспех на части.

Вверх взвился красный флажок судьи на вышке. И тут же бушующая магия мгновенно улеглась как уставший котенок, ласково подползая к ногам нижегородского бойца тонкими струящимися змейками. Ярославец стоял с поднятой рукой, с раздерганным доспехом, по которому словно пескоструйная машина прошлась. Вмятины и содранная краска превратили грозный УПД в жалкое подобие бронекостюма.

— Ожидалось, — небрежно бросил Ржевский, разглядывая работу ландшафтников, равнявших покрытие арены. — Думаю, и в парном бою у Нижнего проблем не будет.

Арина Голицына о том и говорила, что нижегородцы идут в фаворитах турнира. Но по одному игроку нельзя сказать, что они чем-то удивили меня. Посмотрим, как дальше дела пойдут.

Парный бой завершился тоже победой черных экзоскелетов. Огромное табло показало, что для этого понадобилось десять минут. Нижегородцы великолепно скомбинировали ударные техники Огня и Воды, вынудив противника только защищаться. Забавно было наблюдать, как в бледной взвеси воды мелькают огненные стрелы и шары, расходится земля под ногами бойцов, с визгом сталкиваются водяные серпы и воздушные элементали, пожирающие магоформы.

— Неплохо, — сказал Скуратов, облизывая губы. — Сминают как картонку, даже передышки не дают.

— Нижний всегда такую тактику выбирает, — добавил Ржевский, постукивая пальцами по лавке. — Их нужно втянуть в долгий бой, тогда они начинают ошибаться. Казанцы так и победили в прошлом году.

«Командникам» разрешалось выставлять шесть пилотов и еще трое находились в запасе. Но замена по ходу боя допускалась только одна. Не самые жесткие правила. Нужно учитывать, что на ристалище находятся еще подростки, а не окрепшая молодежь. Впрочем, на это обстоятельство никто особо не обращал внимания. Одаренные воспитывались в жестких, а зачастую, и в жестоких условиях. Их с детства гоняли на полигонах, многие перенесли десятки переломов и травм, поэтому знали, что такое боль. И учились ее превозмогать.

Удивительное дело, но ярославцы навязали свою тактику, заставив нижегородцев подняться в воздух, где выглядели гораздо сильнее. Внизу осталось по два бойца, образовавших огненно-воздушную карусель, от которой едва не плавились защитные панели. Магам-контролерам пришлось усилить их подпитку, чтобы избежать пробоя.

Ярославцы в яростной сшибке победили фаворитов и радостно обнимались посреди ристалища. А мне показалось, что нижегородцы намеренно слили бой, чтобы сохранить силы и запутать тренеров следующих соперников.

К нам пробился Костя Маслов с бутылкой лимонада, которую тут же у него выхватил Ржевский и жадно выхлебал половину.

— А на друзей не догадался захватить? — с укором сказал он.

— Да в тебя как в коня лей — все мало! — возмутился Костя, отбирая у него бутылку. Потом сказал мне: — Артур звонил. Сказал, чтобы ты шел в мастерскую готовиться к бою. Через полчаса начинаем.

Помимо Зворыкина с механиками и Артура, выглядевшего очень бледным, там была уже и Лидия, проверявшая свой бронекостюм.

— Готов, герой? — улыбаясь, спросил инженер.

— Всегда готов, — я вскинул руку жестом Ярика и едва не рассмеялся, увидев вытянувшуюся физиономию Вадбольского. Даже Лида оторвалась от проверки экзоскелета и взглянула на меня с интересом.

— Тогда десятиминутная готовность — и прошу облачаться, — Зворыкин вытащил из кармана халата клетчатый платок и вытер лоб. Устало присев на пластиковый стул, он закинул ногу на ногу и стал просматривать на планшете какие-то записи.

— Отец приехал вместе с тетками, — Лида подошла ко мне и провела ладонью по прохладной поверхности пластин. Мой «скелет», как и все остальные, был покрашен в серебристо-металлический цвет, выбранный командой для турнира. На грудной пластине золотисто посверкивал герб «Чистых Прудов». — Ждут твоего выступления. Желают успеха.

Тетками моя напарница звала Великих княжон Юлию и Василису. Те еще любительницы, на аркане не вытянешь на подобные развлечения. Скорее всего, Семья заставила. Члены императорского Рода обязаны посещать любое значимое мероприятие, происходящее в столице.

— Ребятки, время! — хлопнул в ладоши Зворыкин. — Мурат, Анатолий, помогите княжичу Андрею.

Я вздохнул и напялил на голову шерстяную шапочку, слился со «скелетом». Механики самолично контролировали закрывающиеся сегменты брони. Артур вручил мне шлем, который я взял на сгиб.

По регламенту соперники должны стоять на выходе за десять минут до начала боя. Судьи и маги проверят экзоскелеты и дадут добро на выступление. Поэтому я не стал задерживаться и вышел в тоннель, заполненный людьми из технических служб, охранниками, представителями разных команд. На мой необычный «скелет» смотрели с недоумением — явно не ожидали увидеть раритетную модель, вживую тяжелой поступью шагавшую по бетонному полу.

Одна из дверей подсобного помещения распахнулась и ко мне присоединился княжич Дивеев в УПД черного цвета, на фоне которого выделялись оранжевые языки пламени. Интересное напыление, похоже на модную ныне аэрографию.

Узнать княжича было нетрудно. Все свободные вечера изучал его манеру боя. Светло-рыжие волосы семнадцатилетнего юноши оттенялись синими глазами с рыжеватой опушкой ресниц; тонкие скулы с едва видимым пушком на щеках нервно ходили от излишнего внимания к своей персоне и многочисленных пожеланий удачи. Если бы не слегка вздернутый кончик носа, Дивеева можно было назвать идеальным красавчиком. Впрочем, он таким и был. Высокий, статный, он и шагал с княжеским достоинством.

Увидев меня, обозначил улыбку и подмигнул. Я приподнял руку в знак приветствия. Вежливость — наше все. Так мы и шли молча на выход, держа дистанцию в два метра друг от друга.

У кромки ристалища нас остановили. Один из судей-помощников скептическим взглядом окинул мой «скелет» сверху донизу и спросил, старательно пряча насмешку:

— Молодой человек, изменения в конфигурации бронекостюма занесены в протокол?

— Заявка была подана две недели назад, — спокойно ответил я. — Она одобрена Судейским Комитетом. Иначе бы меня не допустили до соревнований.

— И как мы будем выявлять победителя? — спросил помощник у главного судьи, молчаливо смотревшим табло, где часы отсчитывали последние минуты перед боем. — У пилота Мамонова механический УПД без интегратора.

— Падение на землю считается проигрышем, — ответил главный, сухопарый усатый мужчина в черном костюме. Это был другой судья, назначенный на встречу Москвы с Казанью. — Кажется, мы уже обсуждали этот вариант на предматчевом совещании.

Он нетерпеливо взглянул на наручные часы и махнул рукой, приглашая нас на арену. Трибуны словно живые всколыхнулись от нижних рядов до самого верха. Я ощутил, насколько здесь сконцентрирована энергия тысяч людей, как она живет по своим законам, будоража нервы и заставляя кровь бешено мчаться по артериям и венам. Адреналин захлестнул меня, но я вовремя ушел в режим бесстрастного созерцания, поймав взглядом императорскую ложу за бронированным стеклом, зная, что она покрыта несколькими слоями магической и рунической защиты. Ага, после того случая…

Если там сейчас находится цесаревич, интересно, будет ли внимательно смотреть за моим выступлением? Или как обычно, посидит полчаса и уйдет незамеченным?

— На арену приглашаются Андрей Мамонов, «Чистые Пруды», Москва! — завопил излишне эмоционально диктор, надеясь, что местная публика отреагирует на это бурной поддержкой. — И его соперник, Аким Дивеев, «Прима», Казань!

Мы под бравурную музыку вышли на середину. Дивеев не стал показывать жесты, которыми обещал мне скорое поражение типа «порву как Тузик грелку». Он протянул руку, которую я пожал без колебаний. Нормальный парень, только молчун. Ни одного слова я от него еще не услышал.

Судья встал между нами и объяснил еще раз правила боя. Потом пожелал нам удачи и красивого, честного поединка, после чего ушел на свою вышку. Чтобы натянуть шлем, мне не понадобилось много времени. Мурат с Толиком модернизировали крепление шлема, и теперь я мог одним пальцем подтягивать или ослаблять подбородочный ремень, регулировать его по высоте, если понадобится, с помощью кнопки и фиксирующего кольца. Вжух-вжух. Я готов!

Мы расходимся в разные стороны и ждем отмашки судьи. Уши на мгновение снова закладывает и тут же отпускает. Это активировали панели. Только сейчас они не гудели как рассерженные пчелы, а мягко давили, создавая ощущение ненавязчивого контроля. Значит, включили пассивную систему защиты. Я сглотнул слюну, прочищая ушные каналы от пробки.

Желтый флажок взмывает в воздух — и Аким сразу же рванул мне навстречу, окутываясь на бегу серебристо-голубыми всполохами «водной» Стихии. За пять-шесть шагов от меня княжич легко создал крутящиеся диски из тончайшего водяного полотна, способные развалить камень напополам. Одновременно с этим вокруг нас образовалась струящаяся завеса, сквозь которую можно было разглядеть, как забавно искажаются и деформируются трибуны.

Я выставил перед собой руку, демонстрируя желание отразить атаку — и в то же мгновение антимагия начала свою разрушительную работу. Диски развалились в воздухе, завеса лопнула мириадами брызг, забрызгав мой лицевой щиток. Вот дьявол! Надо нанести на него водоотталкивающую защитную пленку…

Мысли эти пронеслись как метеор на ночном небе, а я уже на автомате прокачал энергию из разгоревшегося солнечного сплетения в руку, и нанес удар раскрытой ладонью. Толчок вышел что надо. Дивеев как будто налетел на невидимую и очень прочную преграду. От неожиданности он едва не упал. Показалось даже, что увидел через лицевой щиток его ошеломленный взгляд. Хотя… Как увидишь, если он затемнен и находится в боевом режиме? Скорее, по движениям княжича стало понятно, что столкновение оказало кратковременный деморализующий фактор.

Не теряя времени, я врубаю движок, и двумя огромными прыжками подбираюсь к Дивееву. Парень молодец, вовремя сообразил, что я его сейчас ронять буду. И врезал по мне ледяными копьями, которыми можно было слона убить. С жалобным хрустом наконечники развалились в воздухе, лед осыпался на землю. Сжав руку в кулак, я дал небольшой импульс и дважды врезал по доспеху, развалив его на глазах вопящей толпы на трибунах. Интегратору хана — это даже не обсуждается.

Аким застыл на месте, не в силах поднять руку. В принципе, это и не нужно. Судья прекрасно видит, что доспех уничтожен. А это равносильно поражению. Бросаю взгляд на табло. Три минуты на хваленого казанского бойца. Неплохо!

Я прошлепал по грязи в центр ристалища и застыл на месте, только шлем скинул. Нравятся мне «водники». Они, в отличие от других стихийников, аккуратные ребята. После них никакой вздыбленной земли, ям, оврагов, проплешин от пожаров. Ландшафтникам только подсушить и слегка «прогладить» поверхность.

Сейчас интегратор перезагрузится, и Аким вскинет руку, чтобы дать сигнал судье на вышке. По стадиону волнами идет шум, никто ничего не понимает, на огромном экране я собственной персоной, стою с каменной мордой, не шевелюсь.

Дивеев скинул шлем и с досадой вздернул руку вверх, и только тогда судья красным флажком ознаменовал окончание боя.

— Победил Андрей Мамонов, «Чистые Пруды»! — как-то неуверенно произнес диктор, но его заглушил восторженный рев и свист. Столичных болельщиков все-таки большинство, вот и создают шумовой фон.

Я подошел к Акиму и протянул руку. Тот на мгновение замер, но пожал ее, старательно гася в глазах злость и растерянность на свою неуклюжесть. Он пытался найти проблему в самом себе, а я ничего не стал говорить. Пусть ломает голову, мне же лучше.

— Как? — наконец-то заговорил княжич. — Что за технику ты применил? Снес мне доспех, вырубил интегратор… как?

— Не могу сказать, — улыбнулся я. — Секрет Рода.

— Я читал про Мамоновых. Они не владеют подобной техникой, — возразил Аким, к моему удивлению, проявляя осведомленность. — Да и ты в Лужниках действовал иначе. «Скрытом» работаешь?

— Почти угадал, — подкидываю сладкую пилюлю, сознательно уводя проницательного соперника в сторону домыслов и догадок.

— Силен, — одобрительно хмыкнул Дивеев, шагая рядом со мной по грязи. — Очень редкая техника. Слышал, ты сейчас в паре с Великой княжной Лидией будешь выступать?

— Ага, чай попью, да и снова на поле, — я небрежно махнул рукой. — Не хочешь снова силами померяться?

— Нет, пусть другие попробуют на себе твою «кувалду»! — рассмеялся княжич. — Лично я в командном бою отыграюсь за поражение.

****

Цесаревич на какое-то время замер, разглядывая странную ситуацию на арене в бинокль, потом отложил его в сторону и удовлетворенно кивнул. Потянулся с хрустом и подозвал к себе стюарда, велел принести коньяка.

— А вы не верили, сестрицы, в боевой гений Мамонова, — с веселой улыбкой он посмотрел на Юлю и Василису, сидящих на соседнем диванчике. — За пару минут сорвал банк в сто тысяч.

— Фи, братец, — укоризненно произнесла Юлия, старшая из сестер. Она глядела на разворачивающиеся внизу события со скучающим видом. Этот день девушка хотела провести куда с большей пользой, но матушка-императрица настояла на обязательном посещении мероприятия. — Нельзя быть показательно азартным. Тебе денег не хватает?

— Хотел проверить, насколько рискованно ставить на нашего протеже, когда у него в соперниках очень сильный одаренный из казанских князей.

— А когда это мальчишка стал протеже Мстиславских? — удивленно спросил младший из братьев Владислав, худощавый молодой мужчина с тонкими неврастеническими губами. Полоска аккуратных усиков только усиливала ощущение, что это очень капризный, самовлюбленный хлыщ с тягой к изысканности и утонченности.

— С тех самых пор, когда здесь кое-кто встал против магической диверсии, — спокойно ответил Юрий Иванович, — пока другие ушами хлопали. У нас долг жизни перед ним, не забывай, братец.

— Перед Мамоновыми, ты хотел сказать? — усмехнулся Владислав и показал жестом подошедшему с бутылкой коньяка и легкими закусками стюарду, чтобы тот налил напиток и ему.

— Нет, только перед Волховским, — тяжело взглянул на него цесаревич. — Мамоновы здесь ни при чем, их и рядом с мальчишкой не было, когда тот рисковал своей жизнью.

— Мальчики, не поднимайте градус вашего спора, — попросила Василиса, не отрываясь от происходящего на арене. — Лучше оцените, как изящно Андрей победил весьма сильного пилота. Лида на днях была очень обеспокоена за своего напарника.

— Мамонов априори не может проиграть, — фыркнул наследник престола. — Если бы проходил турнир по обыкновенному рукопашному бою, то я бы еще подумал. Кстати…, — он взял телефон и поднес к уху. — Самуил Аркадьевич, как там позиция по парным боям «Пурпурной Звезды»? Линия на «Чистые Пруды» еще открыта? Грузите на их победу…. Да вы что? Коэффициент падает? С казанцами? С ума сойти. Но все равно сто тысяч поставьте. Да, удача нам не помешает.

Юрий Иванович с хитрой улыбкой взял бокал с коньяком, покрутил его в ладонях, согревая.

— Самуил Аркадьевич — это не тот ушлый поверенный финансовой компании «Кредиты населению»? — прищурилась Юлия. — Ты через него играешь?

— Я не играю, — назидательно поднял палец цесаревич. — Наследнику российского трона претит даже мысль прикасаться к такого рода развлечениям. Просто у некоторых людей есть возможность вкладывать деньги в предприятия, связанные с азартными играми, кои в русском государстве не запрещены. С них ведь неплохой налог идет в казну. Я лишь показываю свою заинтересованность в некоторых моментах.

— Ушлый ты, братец, как и твои поверенные, — рассмеялся Владислав. — Отец узнает, он с тебя шкуру спустит.

— Он знает, — ошеломил его брат. — Поначалу — да, хотел. Но я расписал некоторые преференции с этих манипуляций. А вы думаете, легко содержать Молодежную Спортивную Лигу, которая курирует все соревнования помешанных на экзоскелетах юношей и девушек? Откуда денежки берутся? Никто в здравом уме не включит станок для печатания лишнего миллиона на содержание вот этого всего великолепия!

Цесаревич кивнул в сторону панорамного окна, за которым открывался вид на чашу стадиона, где заканчивали свою работу ландшафтники. Великие княжны промолчали, а Владислав только отсалютовал брату бокалом.

— Братик, не сердись, — Василиса подсела к нему и погладила по плечу. — Скажи раньше об этом, мы бы не думали невесть что. Матушка считает, что финансирование идет от частных компаний, меценатов, ну и аристократические Роды вкладываются.

— Мой отец еще несколько лет назад обеспокоился, что молодежь начинает как-то вяло показывать свое рвение к военной службе. Отсюда и возникла идея курировать сиротские дома и выискивать в них одаренных. Заодно прорабатывалась программа популяризации боев в полевых доспехах, чтобы дворяне зашевелились и стали той силой, которой она была триста-четыреста лет назад, — цесаревич залпом выпил плещущийся на дне бокала коньяк, показывая свое раздражение. — Естественно, все уперлось в финансы. Откуда брать деньги? Они должны быть обеспечены золотом, которого у нас не так много, как хотелось бы. Там, где оно есть, сидят люди, не менее амбициозные чем Мстиславские. Строгановы, Демидовы, Мамоновы… Только на их землях столько запасов золота, что хватит забить хранилища трех государств размером с наше.

— Но они же отдают в казну какой-то процент, — хмыкнул Владислав, отправив в рот кусок шоколада.

— Отдают, — согласился Юрий Иванович. — Потому что не хотят ссориться с нами. Понимают: если мы захотим взять их за глотку — то обязательно возьмем, и даже предлога искать не станем. Только зачем устраивать клановую войну, после которой все Роды окажутся обескровленными? Лучше держать равновесие. Поэтому мне приходится изворачиваться, чтобы находить любую возможность поддерживать уровень таких соревнований.

— Лида выходит! — воскликнула Василиса. — Хватит вам о политике! Давайте смотреть!

3

Против нашей пары немного опешившие после поражения Акима казанцы выставили княжича Муратова, владеющего «земной» Стихией, и «воздушника» Бахметева из дворян. В регламенте стоял другой пилот, но его срочно заменили. Не знаю, с чем это было связано, но Лида предположила, что меня стали воспринимать всерьез, поэтому попробуют ошеломить связкой «воздух» — «земля». Княжна возьмет на себя Муратова, так как тот любит вести бой наверху. Мне лишь нужно победить Бахметева, а потом нанести удар второму пилоту.

Лиду представили как Пустынного Барса, без оглашения настоящей фамилии, но и этого было достаточно, чтобы искушенная публика узнала в нем Великую княжну Лидию Мстиславскую.

Мы разошлись в разные стороны. Жаль, что в этом турнире не предусмотрены декорации и разнообразные постройки для более динамичного и захватывающего боя. А вот потом, когда начнутся финальные бои, на полигоне построят настоящие локации. Будет где разгуляться.

— Готов? — раздался голос Лиды в динамике.

Я на всякий случай проверил шкалу зарядки аккумуляторов — Зворыкин поставил мне новые — и коротко ответил, что готов. Правда, легкий червячок сомнения копошился в голове, отвлекая от предстоящего боя. Не поспешил ли я, решив провести замену откалиброванных и проверенных батарей?

Но в то же мгновение мне стало не до этого. Судья махнул желтым флажком, и все пришло в движение. Я заметил, как Муратов мгновенно взмыл вверх и намеревался, видимо, сразу же обрушить на меня «воздушный кулак» — спрессованные в несколько кубометров плотный покров воздушных масс. Лида, оказавшаяся на его пути, сразу же навязала бой, чтобы у соперника больше не возникало подобных мыслей.

Бахметев не стал сближаться со мной. Он вообще не двинулся с места, решив обрушить подо мной землю. Я почувствовал колебания почвы и нарастающую дрожь. Тонкие струйки земли стали стягиваться в одну точку, словно в гигантскую воронку. А на ее дне стоял я, которому грозило быть засыпанным тоннами песка и гравия. Причем, действие магии ощущалось как-то… опосредованно, что ли. Она как бы и была, и в то же время ее не было. На пассивную технику не похоже.

Привычная тяжесть в ушах, когда взмываешь вверх — и сразу же хрустальный перезвон, ломающий всю магию противника. Хм, интересный прием: окружить меня нейтральной завесой и давить извне. Кто же такой умный сообразил, как нужно действовать против антимага? Откуда казанцам про меня известно? Вернее, могли они узнать о моих способностях из каких-то посторонних источников?

Я своими действиями не допустил оседания почвы, разорвав завесу и уничтожив конструкты. Приземлившись на ноги, использовал технику «закрытой руки», ударив кулаком по земле. Закаченная в него энергия из ядра создала эффект удара небесного камня о землю, только в уменьшенном масштабе. Невидимая гигантская рука встряхнула ристалище, и Бахметев едва устоял на ногах. Он стал поспешно накачивать в защитный доспех Силу, словно готовился к моей атаке, и заодно создавал магоформы в виде песчаных змей, пытавшихся обвить мои ноги, но бессильно осыпавшихся мириадами песчинок по щиткам бронекостюма.

Бедолага Бахметев был шокирован тем, что его противник действовал без стихийного доспеха, но в то же время оставаясь невредимым, успешно отражая все атаки. Пока он в ошеломлении, подбегаю к нему, перепрыгивая через возводимые фортификации в виде хаотичного нагромождения бастионов и лопающейся под ногами земли. Вернее, пытающейся противодействовать. Конструкты, слетавшие с пальцев Бахметева, опадали как желтые листья с деревьев, не причиняя мне большого вреда.

Удар открытой ладонью, хук справа — и доспех сползает линялой змеиной кожей. Бахметев беззащитен и обездвижен. Его интегратор гаснет, уходя в долгую перезагрузку. Сам же казанец застыл соляным столбом как его предыдущий напарник — Дивеев.

— Иду к тебе! — говорю в микрофон и на тяге взмываю вверх. Желудок отреагировал с возмущением, но я с усилием уговариваю его не бушевать.

— Заходи со спины! — выкрикнула Лида и добавила такую фразу, что услышь ее цесаревич, с удовольствием бы вытянул дочку по мягкому симпатичному месту кожаным ремнем. Неужели проблемы с Муратовым нарисовались?

Бой на десятиметровой высоте к восторгу трибун, принимал затяжной оборот. Все эти кульбиты, магические конструкты в виде огненных змей, серебристо-блеклых серпов и дисков могли тешить публику, но не меня. Покойный Сидор постоянно вбивал в мою голову одну мысль: бой нельзя затягивать. Единственное исключение, если он исключительно для развлечения высокородных. Вот в этом случае можно и покуражиться. Но сейчас-то не развлекаемся, а боремся за кубок! И перед нами стояла важнейшая задача-минимум: обеспечить себе общую победу над главным фаворитом турнира и войти в полуфинал. Значит, только быстрая атака и победа.

Лида не стала скрываться под стихийным доспехом, перенаправляя всю энергию в атакующие конструкты. Муратов вертелся как уж на сковородке, но отвечал достойно. Можно сказать, у них был паритет.

Я по широкой дуге обогнул дерущихся, показывая свои намерения казанскому княжичу. Все-таки это не настоящий бой, и неожиданное нападение со спины будут трактовать как подлый трюк. Ну и зачем мне это? Зато теперь Муратов видит, что он остался один, и на него сейчас будут давить с двух сторон.

Княжич извернулся в воздухе и послал в меня кучу едва видимых лезвий и дисков. Силен, однако! Успевает доспех держать и одновременно атаковать на два фронта.

Делаю вид, что небрежно отбиваю конструкты, рассыпающиеся на глазах деморализованного противника. Мне нельзя блокировать интегратор княжича, иначе грохнется на землю и переломает себе кости. Так-то допустимо, и нарушением подобный трюк считаться не будет. Но… опять же некоторые условности сдерживают мой порыв.

Я перевожу потоки энергии лишь в одну точку, захожу сбоку и толкаю перед собой упругий, насыщенный разнообразными флуктуациями воздух и сбиваю княжича с траектории. Вся защита оказалась сметена моим комбинированным ударом, отчего наш противник резко дернулся в сторону и опасно кувыркнулся. Интегратор, поддерживающий магические потоки в контуре, позволил ему удержаться в воздухе, но вот от сокрушающих ударов моей напарницы не выдержал, стал уходить вниз, к земле.

Здесь я его и поймал с чистым сердцем. Мне было достаточно снизиться и захватить в поле действия антимагии его магическую плату.

Муратов немного не дотянул до поверхности на остатках магии. С грохотом упавшего пустого ведра он прокатился кубарем, поднимая тучи пыли и песка. И застрял в воронке, оставшейся после моего удара. Н-да, нехорошо получилось. Трибуны, наверное, ржут сейчас.

Красный флажок заметался над головой судьи. Все, мы победили и во втором бою. Казанцы повержены и не страшны более. Не думаю, что с новгородцами у нас возникнут проблемы. Я очень зол на их наемников-скаутов, пытавшихся повлиять на результат вне поля.

Рядом со мной приземлилась Лидия и с пыхтением скинула шлем. Я последовал ее примеру, подставляя разгоряченное лицо прохладному ветерку. Защитные панели уже отключили, стало легче.

В воронке тяжело ворочался Муратов, похожий сейчас на несчастную черепаху, перевернутую на свой панцирь. Я протянул руку и помог княжичу подняться. Парень раздраженным движением стянул шлем, поглядел на меня черными как ночь глазами, потом хмыкнул:

— А я думал, Аким приукрашивает твои способности. Лихо ты меня ссадил, Андрей Георгиевич. Лидия Юрьевна, кажется, в вашей команде появился сильный боец.

— Без обид, Алексей Якимович? — я кивнул на воронку.

— Да какие обиды? — усмехнулся Муратов, тщательно скрывая разочарование проигранным боем. — Все по правилам. И спасибо, что не ударил со спины.

А ведь заметил, шельма!

Подошел Бахметев, смущенный тем, что не помог напарнику. Мы пожали друг другу руки и под аплодисменты стадиона скрылись в тоннеле. Все, моя миссия на сегодня закончена. Теперь не так страшно проиграть командный бой.

****

И все же ментальная техника вытянула из меня довольно много энергии. Пока Зворыкин со своими техниками возился со «скелетом», я сидел на стуле и жадно пил воду из бутылки, которую предусмотрительно приготовил Толик.

Лида ушла переодеваться в женскую раздевалку — после нашей победы Артур решил освободить девушку от командного боя, заменив ее запасным — а я прямо здесь скинул комбинезон и облачился в штаны и рубашку. Только успел надеть туфли, дверь в мастерскую распахнулась. Сам цесаревич пожаловал вместе с Великим князем Владиславом и сестрами Юлией и Василисой. Девушки остались стоять за спинами мужчин, а Юрий Иванович без всяких церемоний крепко пожал мою руку, поздравил с победой. Владислав Иванович сухо кивнул и стал разглядывать с нарочитым интересом аппаратуру и мой бронекостюм.

— Здесь не только моя заслуга, — справедливо замечаю я. — Великая княжна Лидия к этой победе приложила немало сил.

Цесаревич кивнул, принимая к сведению мою извилистую и вежливую речь. Он сам все прекрасно видел. Дочь встретила достойного соперника; если бы я не подоспел, неизвестно, чем могло закончиться их противостояние. Впрочем, мне лавры единственного героя матча не нужны. Победили мы вдвоем — и точка.

— Андрей Георгиевич, разреши поздравить за индивидуальный бой, — Великая княжна Василиса, слегка покраснев, встала рядом с цесаревичем. — Я не испытываю никакого пиетета к подобным развлечениям, но ты показал, как можно одолеть противника, не прибегая к особым возможностям.

Я ее намек понял.

— Благодарю, Ваше Высочество. Пришлось потрудиться, но результат того стоил.

— Есть уверенность, что пройдете в полуфинал? — какая любопытная девушка!

Я улыбаюсь.

— Обязательно пройдем. А дальше не привык загадывать. Но постараемся победить.

— Тогда мы все желаем вашей команде успеха, впрочем, как и тебе, — Василиса улыбнулась в ответ, показывая милые ямочки на щеках, и отошла назад, к своей сестре, благосклонно взиравшей на обмен вежливостями.

Девушки вышли наружу, а вот Владислав Иванович показал недовольство, когда цесаревич жестом попросил его тоже покинуть помещение. Однако не стал спорить и с независимым видом заложил руки за спину и последовал вслед за сестрами. Из коридора послышался его зычный веселый голос и смех девушек.

— Господа, оставьте нас на несколько минут, — теперь Мстиславский решил выгнать механиков лицея.

Зворыкин с помощниками беспрекословно подчинились, и когда в комнате наступила тишина, нарушаемая гудением аппаратуры, цесаревич, как и его брат ранее, сцепил руки за спиной и стал внимательно изучать меня.

— Андрей, я еще раз хочу выразить огромную благодарность за тот поступок, который спас жизнь не только нам, но и нашим гостям. Сегодня лишний раз убедился, насколько выросло твое умение. Даже не знаю, что это было, но все равно рад. Если магия к тебе возвращается — рад вдвойне.

— Благодарю, Ваше Императорское Высочество, — я про себя недоумевал, чего вдруг наследник разливается передо мной. Зародилось подозрение, что неспроста. — Я в тот момент, честно скажу, ничего не успел подумать и машинально встал под магоформу. Никакого героизма, как расписали в газетах.

Цесаревич улыбнулся.

— Родители могут тобой гордиться. Даже живя далеко от Рода, достойно представляешь свою фамилию, — Мстиславский изучающе смотрел в мои глаза, и приходилось прикладывать много усилий, чтобы их не отводить. — Например, князь Елецкий о тебе отзывается с большой теплотой. Жалеет о недостатке времени, чтобы поблагодарить тебя лично за свою дочь Веронику. Единственное, что настораживает, так это твои постоянные попадания в странные истории. Скоро половина столицы будет тебе должна.

Юрий Иванович усмехнулся, показывая, что не стоит серьезно воспринимать его замечание. Но я-то напрягся. Неспроста же завел со мной разговор. Однако, ошибся. Речь пошла совершенно о другом.

— Впрочем, я за тебя почему-то не беспокоюсь, — удивил меня наследник. — Ты шутя справился с бандитами, благодаря тебе «Чистые Пруды» победили фаворита, чего уж тут скромничать. Казанцы сильны, и это признают все спортивные аналитики. У меня появилось предложение к тебе, Андрей Георгиевич. Даже два…

— Слушаю вас, Ваше Императорское Высочество, — в сердце заскреблась тревога и томительное ожидание чего-то интересного.

— Как ты смотришь на свою поездку в итальянские княжества Венецию и Геную на показательный турнир, на который соберутся сильнейшие пилоты экзоскелетов Европы?

— Не смею даже об этом мечтать, — волна радости поднялась и забушевала, разгоняя кровь по венам и артериям.

— Ну почему бы и нет? — рука Мстиславского легла на мое плечо. — Лидия хочет видеть в напарниках только тебя. Вбила в свою голову, что без Андрея Мамонова у нее не будет шансов победить в своей категории.

— Она излишне скромна, Ваше Императорское Высочество…

— Юрий Иванович… Мы же неформально с тобой общаемся.

— Хорошо… Юрий Иванович. Ваша дочь может дать фору любому пилоту ее возраста и даже старше.

— Ну… скажу откровенно: у нее хватает слабых мест, — хмыкнул цесаревич и прищурился. — Сказанное должно остаться в этой комнате, Андрей.

— Несомненно, Юрий Иванович.

— Тогда готовься весной к поездке на две недели в итальянские княжества. Уверен, команда Российской Империи выступит там достойно.

— На каникулах?

— Нет, придется уехать чуть раньше, но ты об этом не переживай. Постарайся не запустить учебу, чтобы я мог походатайствовать перед директоратом лицея о твоей поездке. С твоим отцом поговорю лично. Понимаю, что решающее слово будет за ним. Техническое обслуживание команды обеспечивается домом Мстиславских. Если есть пожелания по личному бронекостюму, можешь через Лидию их передать.

— Спасибо, Юрий Иванович, — я склонил голову в знак признательности. Такое предложение стоит многого. С другой стороны, цесаревич положил в мышеловку большой кусок вкусно пахнущего сыра на виду самой мыши. В чем подвох? Или я просто дую на воду?

— Ну, бывай, княжич Андрей Мамонов. Желаю тебе побед в следующих боях, — улыбка мелькнула на лице наследника. Он похлопал меня по плечу и вышел из помещения.

Я хотел сходить в душевую, чтобы помыться, но пришлось дожидаться механиков, чтобы не оставлять без присмотра аппаратуру и «скелеты», свой, Лидин и ребят, не принимавших участия в бою,

— Казанцы разозлились на вас, — доложил Мурат, как только вошел в комнату. — Лупят парней в хвост и гриву, аж защитные панели трещат от напряжения.

— Мурат! — предупреждающе повысил голос Зворыкин. — Не наше дело обсуждать, что происходит на поле. Мы смотрим за состоянием брони, и только.

Я пожал плечами. Следовало ожидать. Аким Дивеев предупреждал о своем участии в этом бою. А после двух поражений взыграло самолюбие, да и злость появилась. Наверное, всех сильных пилотов бросили на победу. Только поздно.

Наша стратегия на одиночный и парный бои сыграла отлично, как я и предполагал. В команде мне места, если честно, не находилось. А постоянно метаться с фланга на фланг, прикрывая своих напарников и создавая хаос в управлении, не хочу. Априори я просто не мог проиграть свои бои, поэтому Лида настаивала именно на таком раскладе. Парадокс еще и в том, что таким образом я прикрываю Дар Разрушителя. Что было бы, если противник один за другим застывал на земле или сыпался с воздуха вниз с вырубленными интеграторами? Аналитики, которые на стадионе, безусловно, присутствовали, заметят и сделают неприятные для меня выводы. Они и так уже прокручивают эпизоды моих боев и лихорадочно ищут противодействие моей тактике.

Когда я вернулся из душевой в нашу комнату, здесь уже было не протолкнуться. Артур Вадбольский раздраженно выговаривал Сереге Ржевскому и Косте Маслову за то, что провалили свой фланг и дали противнику вклиниться в боевой порядок команды. Я спросил, кто против них действовал. Оказывается, Аким Дивеев.

— Рвал и метал аки лев буйный, — с кислой улыбкой добавила Маша Трубецкая. Даже после боя ее прическа под подшлемной шапочкой оказалась идеальной. — Вы, Андрей Георгиевич, страшный человек. Довели обычно эмоционально уравновешенного княжича до такого состояния!

— А мне он показался милейшим парнем, — я пожал плечами. — Неужели он обидел вас, Мария Константиновна?

— Нет, что вы, — хлопнула ресницами девушка, вызвав у Лиды сердитое сопение. — Со мной он обошелся галантно. Разве что деликатно заморозил меня в «ледяном мешке». Правда, потом попросил прощения.

— Ладно, переодеваемся и возвращаемся на базу, — прервал нашу беседу Вадбольский. — Завтра четыре боя. Мы выступаем с новгородцами в два часа дня. Надо хорошенько отдохнуть. Администрация стадиона берет на себя охрану раздевалок и мастерских, так что бронекостюмы оставляем здесь.

— А не опасно? — насторожился Славка Гриднев. — Вдруг кому-то придет в голову их попортить? Подкупят охранника — и все, сливай воду.

— Ты плохо о людях думаешь, — с укоризной произнесла Маша.

— Все помещения опечатываются и ставятся на магические «сторожки», — успокоил нас Зворыкин, складывая в свой чемоданчик планшет и разную мелочь, используемую для тестирования. — Завтра мы приедем пораньше, проведем проверку брони.

— Ну а мы тогда от лицея на автобусе поедем, — решил Вадбольский и оглядел команду суровым взглядом командующего. — Сбор в штаб-квартире в восемь утра. Будем разбирать все ошибки боя с «Примой» и выберем тактику на новгородцев. Все, переодеваемся — и на выход!

Глава 6

1

— Надеюсь, ты меня сюда привез не для того, чтобы убивать? — нервно пошутил Ворон, разглядывая стены с осыпающейся штукатуркой и обвисшими клочьями обоев. Его голос гулко прокатился по пустым комнатам и затих где-то в глубинах старого дома купца Лифантьева. Дома, обладателем которого я стал совсем недавно.

— Да зачем ты мне мертвый нужен? — я сдул пыль со старого рассохшегося табурета, чудом не вывезенного прежними обитателями. Вот для чего эта рухлядь людям, переехавшим в новые красивые дома? Разве что в качестве музейного экспоната, чтобы внукам показывать.

Осторожно усевшись на него, я взглянул на Ворона, застывшего на середине комнаты, бывшей когда-то гостиной, с наручниками на запястьях. Куан категорически не согласился снимать их с моего старого приятеля, опасаясь какого-нибудь подвоха. Хм, приятель… Какой мне Ворон приятель? В сиротском доме наши отношения никогда не были дружескими. Старшие ребята постоянно шпыняли младших и норовили сделать наше существование чуточку невыносимее, утверждая личное верховенство над нами с помощью силы. Это называлось незатейливо: «чтобы жизнь медом не казалась».

— Ну как же, — кисло улыбнулся Ворон и покосился на Куана, устроившегося на подоконнике. Сквозь грязные, вечность не мытые окна лился тусклый свет дня. — Вы нас поймали как преступников, держите в подвале вместо того, чтобы передать полиции, потом с помощью шамана привязал наши души к тебе. А если подумать, зачем мы нужны вам?

— Если отдадим вас полиции, можете с жизнью прощаться, — сказал я уверенно. — Князь Вадбольский за своего сына головы оторвет не задумываясь. Не сейчас, но позже — точно. Чтобы спастись, будете всю жизнь от него прятаться. Мне кажется, шаманский ритуал для вас выгоднее. Хотя бы спокойно спать будете, пока не понадобитесь.

— Тебе? — уточнил Ворон.

— И мне, и шаману. Отец считает его очень сильным колдуном, и эта привязка обязывает вас куда серьезнее относиться к поступкам. Одна ошибка — и я потребую чью-ту душу.

Пусть подергается. Вон как съежился, глаза забегали в испуге. Рассказывать недругу, что его не коснулась длань Куана только по моему желанию, в планы не входило. Когда человек боится на расстоянии, у него еще остается ощущение свободы, но мысль о возмездии точит душу.

— С трудом верится, что ты из княжеского рода, — Ворон переступил с ноги на ногу. — Кто бы мог подумать… Маленький неуклюжий пацан, которого обзывали «жирной колбасой», вдруг изменился до неузнаваемости. Знаешь, а ведь я тебя узнал, когда ты проезжал в том такси возле дома Вадбольских. Узнал, но сам же засомневался.

— Я никогда не плакал, когда вы издевались над нами, — напомнил я. — Больше всего хотелось вцепиться в ваши глотки и душить, чтобы вы пощады просили и плакали.

— Разве это издевательство? — поморщился парень и покрутил кистями рук, стараясь размять их. — Так, баловство злых детишек, вынужденных жить под одной крышей. Все мы были зверьками. Надеюсь, на мне не станешь срывать свои обиды?

— Нужно больно, — фыркаю в ответ, осознавая, насколько я сейчас выше Ворона. — Ты лучше расскажи, как до такой жизни докатился. Тебя же брали в обучение на какую-то фабрику или…

— Да ни на какую фабрику не взяли, — поморщился Ворон. — «Автомастерские братьев Володиных» — слыхал?

— Краем уха, — признался я.

— Ну вот, туда и законопатили с помощью Попечительского совета. Год работал подмастерьем, обучался всяким премудростям типа «принеси-подай», потом стали подпускать к ремонту автомобилей высокого класса, — Ворон почесал переносицу, подняв обе руки. — Я люблю с железом возиться, что есть — то есть. А потом вдруг ни с того ни с сего инициация произошла. Корежило всего три дня, в горячке валялся.

— Инициация в семнадцать лет? — я был удивлен. Даже Куан заинтересованно поглядел на Ворона. — Ты ничего не путаешь? У тебя же искра до этого была!

— Была-была, но сам же знаешь, какая слабенькая. Я мог элементалей воздуха на пару минут призвать, а чтобы какой-то убийственный вихрь создать — о том речи и не было. Когда выздоровел, почувствовал, что могу управлять своей Стихией куда лучше. Даже странно, почему так поздно…

— Ну, а дальше? — поторопил я замолчавшего Ворона. Меня заинтересовали слова скаута о любви к железу.

— Хозяева автомастерских не нарадовались. Я же мог теперь машину поднять, не прибегая к помощи домкратов, если такая необходимость появлялась. Пару раз попробовал, а на третий не удержал. Хорошо, что не так высоко поднял, на метр всего. Подвески живы остались… Да баловство все это и нарушение техники безопасности! Предупреждал Антона Ивановича, директора предприятия, что нет у меня таких сил, чтобы держать многотонную махину в воздухе. Для таких операций нужны два-три «воздушника». В общем, стали меня потихоньку поддушивать. Жалованье маленькое, жил в какой-то съемной дыре за пару рублей в месяц. Надоело, если честно. Вот тогда и встретился с Кавказом…

— Кавказ — это Максуд? — спросил Куан.

— Да, — кивнул Ворон, оглянувшись на моего телохранителя. — Я же говорил, что с железом умею работать, освоил схемы интеграторов, с артефактами на «ты». Познакомились случайно, разговорились. Вот он и предложил мне работенку. Сразу предупредил, что придется нарушать закон, но, если все делать тонко и без палева, никто никогда не узнает. И знаешь… мне понравилось. Да, мы преступали закон, но никто из пилотов не погиб, не покалечился настолько, чтобы вообще на ноги не встал. Да и что сделается одаренным? У каждого серьезного рода есть Целитель, запросто сращивающий сломанные кости. География поездок была обширной. Сам же знаешь, что бои в бронекостюмах — развлечение для большей части горожан. Вот и катались в Ярославль, Тверь, Владимир… Это только навскидку.

— То есть, вы устраняли конкурентов?

— Да. И за это мне платили хорошие деньги. Потом я ушел из автомастерских. Кавказ устроил меня на фиктивную должность в своей конторе. Он маклер.

— Если я правильно понял, члены вашей банды имеют постоянную работу, но как только поступает заказ, вы собираетесь и выезжаете на место? — Куан спрыгнул с подоконника и стал расхаживать по захламленному полу, откидывая носком туфли куски упавшей сверху штукатурки.

— Вы правильно все поняли, — Ворон пожал плечами. — Больше говорить нечего.

— Ты сказал, что умеешь работать с интеграторами, — напомнил я. — А создать механический экзоскелет с нуля сможешь?

— В одиночку не потяну, — мотнул бывший приютский головой. — Если будет команда, то вполне… А починить что-то, подладить, настроить — это без проблем.

Я задумался. Нет, в моей душе не всколыхнулось желание помочь Ворону только из-за того, что он пошел не по правильной дорожке. По мне, пусть и дальше шагает, если находит в том, что делает, какое-то извращенное удовольствие. Но сейчас мне нужен человек, который запустит работу моей мастерской. Мне нужен еще один «скелет», и сделать его должен я сам. Ни Зворыкин, ни Булгаковы уже не помогут, а значит, нужна группа механиков с инженером. А где достать квалифицированных работников, если большинство уже расхватаны или военными структурами или кланами?

— Есть желание поработать над моими заказами? — поинтересовался я, готовый к любому ответу. — У меня механический «скелет», который требует постоянного технического обслуживания. Хочу сделать еще один.

— А зачем тебе «механик»? — Ворон нешуточно удивился. — Ты же теперь богатый, проси у отца современный бронекостюм. Неужели откажет сыну?

— Нужен именно механический экзоскелет, — надавил я. — На интеграторах любой дурак сможет пилотировать.

— Дурак — не дурак, но он же куда удобнее, чем старое железо, — справедливо заметил Ворон и задумался. — Я бы попробовал, но Максуд башку мне отвернет, если узнает, что я ухожу из их команды.

— Твоему Максуду лучше затаиться в норе и сидеть тихо, пока я добрый, — мой голос зазвенел от злости. Опять вспомнилось, что Вадбольский мог серьезно пострадать в аварии. — А вашим работодателям точно не поздоровится, если хоть кто-то из вас вздумает и дальше заниматься подобными делами. Не забывай, что теперь их всех я держу в кулаке.

Для наглядности я поднял руку со сжатым кулаком.

— Один мысленный приказ — и сдохнут все. Даже в полицию обращаться не буду. А вот князю Вадбольскому могу шепнуть, кто был виновником аварии.

— Там ничего не доказано! — усмехнулся Ворон.

— И что? Когда вы будете сидеть связанными как недавно в подвале, а в ваших мозгах покопаются ментаты — это будет другой разговор.

— А ты изменился, Волховский, — покачал головой скаут. — Вот так распоряжаешься жизнь незнакомых тебе людей. Действительно хватит смелости заставить парней прыгнуть с крыши или перерезать себе вены, если почувствуешь от нас угрозу?

— За мной теперь род, — я равнодушно пожал плечами. — Любое действие — это не моя прихоть.

— Ну да. Род, семья…

— Объясни Максуду, почему ты хочешь уйти. У тебя какие-то обязательства перед ним? Деньги у него брал? С рук ел?

— Нет, ничего такого, — заиграл желваками Ворон. Задели его мои слова.

— Ну так переезжай в Москву. Где жить — найдем. Да вот здесь тебе чем не жилье? — я постучал каблуком по пыльному полу.

— Здесь? — скептически спросил парень, разглядывая запустение купеческого дома.

Зря он так. Я увидел в этой развалюхе потенциал, и даже отказался от предложения Афанасьева выкупить более интересную площадку поближе к центру.

— Сделаем капитальный ремонт, часть комнат пустим под мастерскую. Будешь работать, людей наберешь под свои задачи, ну и за домом присмотришь.

— И жалование положишь? — Ворон прищурился, ожидая подвоха.

— Пока небольшое, — ответил я твердо. — За жилье платить не нужно. А купить еду, одежду и на мелкие развлечения тебе двух сотен рублей хватит. Погляжу на твое усердие, может, и прибавлю.

На моем счету сейчас находилось четыреста тысяч с мелочью. И это те деньги, которые сложились от виры Куракиных, частью от матери, что-то осталось от премиальных за крымские соревнования, немного подкинули Булгаковы, еще выигрыш от ставки на мою дуэль с Долгоруковым, ну и отец сделал недавно первый перевод. Теперь нужно ими распорядиться таким образом, чтобы первоначальная убыль компенсировалась прибылью. А где ее взять? Ежемесячный доход от вклада не такой большой, чтобы им разбрасываться. Мастерская — это для души. Звукозапись не гарантия. Может — пойдет дело, а может — и провалится.

Одно радует. Борис Кузьмич с чего-то вдруг проявил небывалую доброту и пообещал провести ремонт дома, не взяв с меня и копейки. Подобное меценатство имеет свою цену, и я не обольщался на этот счет. Афанасьев в последние дни изменился. Он стал невероятно услужливым, и помимо бесплатного ремонта взял на себя решение всех юридических вопросов, связанных с покупкой дома и земли. Так что я стал землевладельцем, и мог делать на этом участке все, что заблагорассудится. Ломакин переправил копии документов отцу по сетевой почте, и клановые адвокаты подтвердили законность сделки и отсутствие всяких казусов.

Евгений Сидорович, посмеиваясь, сообщил мне по телефону, что князь Мамонов был, мягко говоря, в шоке от прыткости младшего сына и непонимания всех этих манипуляций. Хорошо, хоть запрет не наложил. Самому интересно, что получится.

— Решай сам, Ворон, — я прервал молчание. — Хочешь остаться в Новгороде и служить Максуду — дело твое. А если хочешь добиться чего-то в жизни иного, чем пакостить по мелочам — добро пожаловать.

— Я подумаю, — Ворон колебался. — Все равно придется с Кавказом разговаривать, втихую бросать его как-то… нехорошо.

Куан уловил мой взгляд и подошел к Ворону со спины. Положил ему руку на плечо, отчего тот вздрогнул.

— Пора обратно, — сказал наставник.

— Когда нас выпустят? — поинтересовался скаут.

— Завтра вечером, — успокоил я его. Формальная жеребьевка полуфиналов, на которой присутствовали капитан команды Вадбольский и Великая княжна Лидия, прошла утром. Новгородцев мы разгромили с сухим счетом, не встретив особого сопротивления, что подтверждало слова Максуда о серьезных проблемах лицея в комплектовании команды. Но это уже не наша головная боль. Мы взяли первое место и получили в соперники тоболяков. Казанцы встретятся с Нижним Новгородом.

Завтра два полуфинала, а послезавтра — финал, долгожданный и нервный. Все наши были настроены решительно, как голодные звери, почуявшие кровь поверженного противника. Вожделенный кубок маячил на горизонте, и больше всех его хотела получить Лида Мстиславская. Разве мы могли подвести ее, зная, чью фамилию она представляет?

— Дай слово, княжич, что не сделаешь ничего дурного парням, — неожиданно произнес Ворон.

— Не забывайся, — в моем голосе прорезались металлические нотки, от которых бывший неприятель по приюту отшатнулся назад. — Перед тобой не сявка подзаборная, чтобы разбрасываться обещаниями. Что ты так печешься о своих приятелях? Максуд тебя первым сдаст, если полиция узнает о ваших делишках.

— Прости… княжич, — с трудом вытолкнул из себя Ворон. — Не подумавши брякнул…

— Пора ехать, господин, — Куан очень умело подкинул дровишек, чтобы скаут осознал, в чьих руках теперь находится его жизнь. Наставник сжал плечо парня, и развернув его к двери, подтолкнул легонько. — Вам еще готовиться к завтрашнему бою.

2

Мощный удар каменного кулака, материализовавшегося из пустоты, потряс стихийный доспех Лиды, едва-едва успевшей восстановить его после бешеной атаки песчаных серпов. Они резали как по живому, начисто снеся покров и добравшись до брони экзоскелета. Еще немного — и интегратор просто погаснет, увлекая девушку вниз всей тяжестью бронекостюма. Помог Андрей, свечой взлетевший вверх и подставившись под конструкт магоформы, давая возможность княжне прийти в себя. Увы, но со своим соперником он тоже пока не мог справиться… вернее, как раз и справлялся, но тобольский орешек оказался весьма крепким.

Лида ойкнула и сделала резкий вираж, уходя по широкой дуге от настырного противника, одновременно с этим финтом формируя парочку плетений, которые должны ошеломить его и сбросить на землю.

На парный бой против «Чистых Прудов» вышли неизвестные доселе пилоты, ни разу не выступавшие на серьезных турнирах. Артур успел добыть по ним информацию, но она мало что дала в плане разработки стратегии боя. Один из них — сын воеводы тобольского гарнизона Василий Черкасский, уважаемого в Сибири боярского рода — владел «Землей», а его напарник-«огневик» Сергей Гагарин, приходился дальним родственником московским Гагариным.

Черкасский не стал сближаться с Великой княжной, прежде чем оценил ситуацию. Серега сцепился с опасным и непредсказуемым Мамоновым и не давал тому периодически отвлекаться на защиту напарницы, выступавшей под именем Пустынный Барс. Его основная задача в этом и состояла. Удержаться до того момента, когда Василий дожмет Лидию, а потом вдвоем обрушиться на ее напарника и «уронить» его, празднуя победу.

В воздухе мелькали алые росчерки тонких огненных игл, выпущенных как из пращи. Поставленная защита в виде стены из монолитных блоков успешно отработала, погасив энергию огненных магоформ. Иглы взорвались при соприкосновении со стеной и осыпали арену мириадами искр к восторгу публики. Да, это было бы красиво при иных обстоятельствах, но для Черкасского сейчас ничего, кроме мельтешащей перед глазами фигуры Пустынного Барса, не существовало.

Сделав движение рукой, словно загребая песок и швыряя его в соперника, Черкасский снова пустил в ход серпы, только заметно увеличив их размер. Он влил в них гораздо больше энергии, чтобы уж наверняка сбить доспех и добраться до интегратора княжны.

Он вовремя среагировал на вторую магоформу, шедшую следом за огненными иглами. Жаркая волна кипящей лавы уничтожила серпы, превратив их в стеклянные камешки спекшегося песка, и обрушилась на Василия, с яростью голодного зверя сожрав его доспех. Интегратор жалобно запищал, предупреждая о критической нагрузке на защитный контур.

Черкасский тут же сформировал песчаную тучу, которая подобно дождю обрушилась сверху на полыхающий вокруг него воздух, заодно закрываясь от набравшей темп атаки Лидии. И разъяренным зверем выскочил сбоку, нанеся два мощных удара в корпус, ломая стихийный доспех.

Я не ожидал, что тоболяки окажутся такими упорными, но в конечном результате боя нисколько не сомневался. Вопрос был лишь во времени. Сначала провозился с бояричем Шиповым в одиночном бою вместо запланированных трех минут все десять. А все потому, что этот паренек оказался обладателем двух Стихий — Воды и Огня — что встречалось крайне редко среди носителей искры, разве что княжеские роды могли похвастаться подобными слияниями комбинаций… Но он меня умотал разнообразными атаками. Горячий пар, огонь, кипящая вода — все, что было в его арсенале, Шипов обрушивал на меня с какой-то маниакальной яростью. Видимо, просмотрел мои бои и решил, что победу нужно искать только в быстрых атаках, способных свалить меня с ног. Но не учел одного, как и прежние мои противники: магии разрушения. До сих пор никто не догадался, каким образом я умудряюсь на механическом «скелете» успешно защищаться. А если защитился — считай, выиграл. Следовал быстрый бросок, потом сокрушающий удар — и можно вскидывать флажок.

Но я не сомневался, что мою тактику по косточкам раскидывают аналитики, и надеяться дальше на неосведомленность противника не стоит.

Шипов поэтому и рискнул поставить на быстрый исход. Ошеломить, сбить с толку, запутать всевозможными финтами. И добился только того, что щиток моего тактического шлема постоянно оказывался в конденсатных парах, что приводило меня в бешенство. Жесткой перчаткой запотевшее стекло не протрешь, а специальное напыление, не позволяющее каплям воды задерживаться на поверхности, мало помогало от такой напасти.

А еще жутко раздражало постоянное желание Шипова утянуть меня вверх и навязать бой в воздухе. Как будто знал о слабом месте моего УПД (чем черт не шутит, может, и знал!). И добился-таки своего, просадив их заряд почти до половины, пока не попал под мой неконтактный прием «хлопок смерти». Согласен, напыщенно и смешно для того, кто не смог выбраться из «мышеловки» Куана. Но соперник-то об этом не знает? Его стихийный доспех не рассыпался, что было бы гораздо лучше, а сжался до состояния высохшей кожи. Шипов растерялся, ощутив давление извне на свой бронекостюм, и быстро сбросил защиту, чтобы заново сформировать новый покров — и тут же попал под сокрушающий хук слева, к которому я добавил пинок в бедро.

Флажок известил о моей победе, давшейся мне потерей половины заряда. Пришлось менять аккумуляторы… и в парном бою повторилась такая же ситуация.

Меня упорно тащили вверх, после чего в моей голове пронеслась догадка. От механических бронекостюмов потому и отказались, что их слабое место было именно в батареях питания. Магия выжирала из них энергию, поэтому для поддержания функционирования полевого доспеха приходилось устанавливать все более громоздкие аккумуляторы. Пока не появились интеграторы.

— Андрюша, я уже не могу! — раздался жалобный писк Лидии в гарнитуре связи. — Он меня давит как бульдозер!

— Держись, попробую этого Гагарина успокоить, — я рванул на всех парах на пилота в черно-золотистом УПД, который к тому времени закручивал гигантское огненное сверло в своих руках, чтобы кинуть в меня.

Индикатор зарядки подергивался, каждую минуту сокращаясь на одно деление. Плохо. Нужно идти ва-банк, но Гагарин не подпускает к себе, обрушивая немыслимое количество плетений на мою несчастную броню. Антимагия, конечно, работала как надо, но от хрустального перезвона моя голова распухла и грозилась взорваться как те самые магоформы — на мелкие кусочки. А еще плотная волна защитных и атакующих конструктов тормозит продвижение. Невероятно, сколько много в арсенале Гагарина подобных штучек.

Как только я начинаю сокращать расстояние, этот паразит отскакивает и все начинается заново. Хреново. Кончится заряд — я просто застыну на месте, не помогу Лидии. «Нужно что-то делать, — промелькнула банальная мысль. — Но что?»

И я решился. Взлетев свечой вверх, я снова вклинился между Черкасским и княжной, сорвал его очередную атаку и сблизился, гася интегратор. Добавив при этом удар «открытой ладонью». Красиво полетел, а зарылся в землю еще краше. Стадион ревел от восторга.

— Валим второго! — приказал я, махнув рукой в направлении растерявшегося Гагарина. — Попробуй завязать на себя его конструкты, а я подскочу поближе, погашу интегратор!

— Ага! — шмыгнула Лида и заложив вираж, ринулась вниз, бомбардируя Гагарина шарами, иглами и какими-то крокозябрами с развевающимися щупальцами.

Сергей был к этой атаке готов, но пришлось выбирать приоритет, кто из нас более опасен. Я ему не завидовал. Отвлечется на меня — его сомнет Лида. Если наоборот — тем более дело пропащее. Мне бы только подобраться на расстояние «броска кобры».

Гагарин понял, что судьба боя предрешена, и очертя голову, бросился на Пустынного Барса. Погибать — так с музыкой! Я не дал ему такой возможности. Не хватало, чтобы мою напарницу, и так измочаленную боем, он подавил морально. На последних крохах заряда — уже опасно попискивало в ушах, предупреждая о проблемах батарей — я подобрался к Гагарину и хлопнул в ладони, повторив трюк как с Шиповым. Получилось даже лучше. Противник застыл на месте, затрепыхавшись как бабочка в сачке. Лида не стала демонстрировать свою доброту. Она тоже была разозлена упорством тоболяков, которых эксперты даже в призерах не ждали. А на деле вышло совсем по-другому. Мы едва не проиграли, не сумев быстро перестроиться. Да кто бы подсказал? Нет у нас тренера, что являлось очень большой стратегической ошибкой. Сейчас бы он мог подсказать одной фразой, как нам действовать.

Увы, к подобным размышлениям приходишь, стоя на краю пропасти. Преувеличиваю, конечно. До пропасти еще далеко, но неприятный оползень уже случился. Против нас уже настраиваются очень серьезно, привлекая для этого аналитические службы. Как я и предполагал во время боя с Шиповым.

Судья вскинул красный флажок, ознаменовавший окончание боя. Над стадионом разнесся донельзя торжественный рык диктора, объявившего нашу победу. Лида от избытка чувств тоже что-то зарычала, вскинув сжатые кулаки вверх, и запрыгала, не замечая кислые улыбки поверженных противников. Я пожал им руки и поднял большой палец в жесте, что бой был великолепным. Тоболяки дождались, когда девушка сбросит шлем, и Голицын галантно произнес:

— Поздравляем, Ваше Высочество, с финалом! Теперь остался только один шаг, чтобы взять «Пурпурную Звезду». Ваш лицей заслужил Кубок.

— Особенно в лице княжича Мамонова, — добавил Черкасский, подмигивая мне. — Где такого пилота нашли? Не подскажете?

— Такого больше нигде нет, — сняв шапочку, чтобы высушить на открытом воздухе волосы, ответила Лида, шагая к козырьку трибун, откуда неслись приветственные вопли. Там же столпилась наша команда, готовая выйти на последний бой, опять формальный, но к счастью, воспринимаемый ребятами как шанс отработать тактические схемы. Нас поздравили и тобольские пилоты, после чего мы спустились в тоннель.

— Господа, приятно было с вами встретиться, — легким кивком Лида попрощалась с Голицыным и Черкасским. — Вы отлично себя показали.

— Вам удачи в финале! — вежливо раскланявшись с нами, тоболяки остановились возле своей раздевалки.

Мы отправились в свою техническую комнату, и Лида облегченно вздохнула, положив шлем на стол. Возле нее тут же засуетились Мурат с Толиком, помогая девушке освободиться от всех креплений и зажимов.

— Ты понял, Андрей!? — едва не завопила она, выскочив из клешней бронекостюма. — Кто-то сливает им информацию! Не могло такого быть, чтобы Гагарин так лихо защищался от тебя!

— Почему нет? — я смотрел, как с жужжанием расходятся грудные пластины, ножные и ручные щитки. Механики расстегнули крепления, и мне, наконец, удалось покинуть нишу экзоскелета. — Просмотрел мои бои, сделал правильный вывод, причем, единственно правильный. Так что не переживай, никто еще не допер, как мне противодействовать.

Я себя успокаиваю или свою напарницу?

— Андрей Георгиевич опять всех победил одной левой? — поинтересовался Толя, поправляя карандаш, заложенный за ухо.

— В этот раз пришлось двумя действовать, — хмыкнул я. — Батарея почти в ноль ушла. Очень сильными магоформами глушили меня, едва не грохнулся на землю.

— Так может, все-таки УПД на интеграторе использовать? — справедливо рассудил механик, не зная лишь одного: не нашел я пока способа защитить магическую плату от собственной антимагии. Поэтому придется «механиком» пользоваться.

— А сколько шел бой? — поинтересовался я.

— Да почти двадцать минут, — Мурат кинул взгляд на свои наручные часы. — Самый длинный ваш поединок, княжич. И «одиночку» затянули на десять минут против трех запланированных. Резерв аккумулятора, кстати, позволяет вытягивать до получаса.

— Хм, — я почесал макушку. — Вам, властителям брони, виднее. Может, я зря волнуюсь.

Мурат осклабился в довольной улыбке.

Тренькнул мой телефон, лежащий на столе рядом с мелкими вещами остальных лицеистов. Взяв в руки, заметил входящее сообщение. Открыл его и удивился.

«Поздравляем с выходом в финал! Так держать, Андрейка! Мы болеем за тебя!»

И внизу стояли имена Антона, Димы, Лизы и Виктора — моих братьев и сестер. О, как! Неужели трансляция шла даже на Якутию? Размахнулись организаторы, ничего не скажешь. На душе стало тепло. Все-таки не отторгла меня семья, показала, что я дорог для нее. Возможно, не всем понравилось появление еще одного наследника у князя Мамонова, причем, так внезапно; но кто будет говорить открыто о своей неприязни? Уж мама, не задумываясь, встанет на защиту единственного у нее сына. У отца мутноватые цели насчет меня, надо признать, но не просто же так он сцепился с Мстиславскими, чтобы взять свое по праву! Значит, я нужен и ему!

Пока читал, пришло сообщение от дядьки Матвея, который от лица всех Гусаровых поздравил с победой и пожеланием выиграть в финале. И пошло-поехало. Света Булгакова, Анжелика, Ксюша, ребята из Щукинской гимназии — все они искренне радовались моему, в первую очередь, успеху. Илана написала, что обязательно будет на финале. Вероника прислала мультяшные поцелуйчики, что навевало на определенные мысли. Я улыбнулся. Сколько бы княжна Елецкая не морщилась, когда при ней заводили разговоры про экзоскелеты, она приходила на наши матчи и стоически высиживала на трибуне до конца боев, заражаясь бушующей вокруг нее энергией болельщиков. Я не понимал ее «героизма» (не нравится — не мучай себя, все пойму), но было приятно осознавать, что за меня лично переживает такая красивая девушка.

— Так, я — в душ, — заявила Лида, растрепав подсохшие волосы. — Наши, думаю, вынесут тоболяков.

— Почему так уверена? У них сильная команда, — я отвлекся от телефона.

— Сильные у них были Гагарин и Черкасский, — усмехнулась княжна. — А еще твой Шипов. Тобольск тоже решил сделать ставку на одиночников и парных. Поэтому и пошли ва-банк. Не удалось.

Так оно и оказалось. «Чистые Пруды» выиграли командный бой за двадцать минут, пусть и не с той легкостью, которую предсказывала Мстиславская. Наши соперники сопротивлялись умело, тактически правильно, и только индивидуальное мастерство Артура, Маши, Сереги Ржевского и Славки Гриднева склонили чашу весов в нашу пользу.

Уезжали мы со стадиона уже в сумерках. Вдоль островной набережной загорелись огни фонарей, нарядно переливался разноцветными вспышками гирлянд мост, вереницы машины сновали в обе стороны. Болельщики разъезжались, а на Болотный, наоборот, возвращались владельцы особняков и элитных коттеджей. Остров отнюдь не был дешевым местом проживания.

Куан молча вел машину, не задавая никаких вопросов, а я устало развалился на заднем диване, размышляя о завтрашнем финале. Нам опять предстояло столкнуться с упорными казанцами. Команда у них действительно мощная, чувствуется работа тренера, механиков и аналитиков. Даже странно, почему «Чистые Пруды», имея огромные возможности нанять квалифицированного тренера, выступают самостоятельно, беря на себя и разработку тактики, и сбор информации, и кучу всяких мелочей, вроде хозяйственной деятельности. Это ведь непрофессионально, учитывая, что существует Студенческая Лига, где команды находятся на полном обеспечении своих альма-матер, разъезжая по городам, где проводят туры. Повторю, бои в экзоскелетах — очень прибыльное шоу.

Завтра все решится. Хочется выиграть серьезный турнир и поднять кубок над головой, а потом можно готовиться к поездке в Ленск. Пожалуй, больше всего придется волноваться именно за встречу с родственниками, а не за «Пурпурную Звезду».

— Господин, включить музыку? — поинтересовался Куан.

— Нет, не хочу, — вяло отмахнулся я. — На стадионе хватило децибелов. Уши болят.

— Хороший бой был, — почему-то высказался наставник. — Я оценил «хлопки». Чем они хороши, так это твоей слабенькой подготовкой, из-за которой соперник не оказался раздавлен в кашу.

— Спасибо, Коля, ты умеешь ободрить, — я возмущенно пошевелился. — Вовсе я не собирался убивать парней. И энергии в «хлопки» заливал чуть-чуть.

— Надо будет проверить этот прием на тренировке, чтобы убедиться в твоих возможностях и скорректировать обучение, — Куан был в своем репертуаре. — Ты или ошибся, или достиг определенного уровня.

В отсутствии пробок мы быстро доехали до «муравейника». Наставник аккуратно подъехал к крыльцу нашего подъезда, остановился и заглушил мотор. Но не торопился выходить из машины, напряженно вглядываясь в черный внедорожник, стоявший в нескольких метрах от нас, загораживая сквозной проезд. Вдруг он мигнул фарами.

— Кто это, Куан? — спросил я, на всякий случай разгоняя энергию «печки» по каналам. Пальцы сразу закололо тысячами невидимых иголок. Внедорожник, притулившийся к тротуару, мне не был знаком, поэтому ожидать от тех, кто сидит внутри него, можно было чего угодно. Второй раз попадать в руки наемников я не горел желанием.

— Не знаю, — был ожидаемый ответ. Плечи наставника ощутимо напряглись, когда в свете фар мелькнула фигура человека, неторопливо идущего к нашей машине. Он остановился, демонстративно показал свои руки, в которых ничего не было, и постучал по стеклу со стороны водителя. Причем, довольно-таки вежливо.

Тихо жужжа, стекло наполовину ушло вниз.

— Я прошу прощения, господа, — незнакомец чуть нагнулся, не делая попыток заглянуть внутрь салона. — Нам необходимо переговорить с княжичем Мамоновым.

Значит, он не один, в машине находятся еще люди. Выходить не торопятся, но расслабляться не стоит.

— Вы кто? — Куан был внешне спокоен, но я вдруг заметил, как его фигура становится зыбкой, словно расплывающийся туман. Ха, интересно будет посмотреть, как он превращается в кумихо. А незнакомец видит трансформацию?

— Мы от воеводы Иртеньева, — мужчина положил руку на крышу «Фаэтона» и все-таки попробовал встретиться со мной взглядом, хотя в салоне был полумрак. — У него к княжичу есть предложение, которое воевода уполномочил озвучить нас.

Про Николая Юрьевича я слышал. Именно его службы занимаются поиском блокираторов. И что случилось на этот раз? Какую помощь воевода хочет получить от меня?

— Почему бы не поговорить в моей машине? — спросил я. — Влезайте, здесь удобно, места двоим хватит.

— Если вам угодно…

— Господин, это неразумно. А вдруг у него плохие намерения?

— Обыщите меня, если вам будет так спокойнее, — незнакомец отошел от двери, и Куан выскользнул наружу. Все же он был телохранителем в первую очередь, и привык верить не словам, а своим глазам.

Забавно было наблюдать, как наставник быстро прошелся по фигуре мужчины, начиная от плеч и заканчивая ботинками, легко прикасаясь к одежде. Тот стоял неподвижно, раскинув руки, и не делал никаких резких движений.

— Прошу, — Куан распахнул дверь, и незнакомец тут же оказался рядом со мной. Сам же наставник остался на улице. Его чутью я доверял, а значит, этот человек не был опасен. Конечно, меня могли придушить руками или ударом пальца отправить на небеса — такой вариант наставник не исключал?

— Добрый вечер, Андрей Георгиевич. Еще раз прошу прощения за столь поздний визит, — вжикнул замок «молнии», закрывший распахнутую кожаную куртку. — Капитан Калинин, СБ.

— А я вас узнал, — наконец-то мне удалось рассмотреть лицо соседа в мягкой полутьме салона. — Вы же брали пана Богумила вместе со своим напарником.

— Отличная память, Андрей Георгиевич, — улыбнулся капитан. — Я по поручению воеводы Игнатьева, своего шефа, так сказать. Буду краток: у Николая Юрьевича появился к вам интерес как к потенциальному сотруднику Службы Безопасности. Насколько мы наслышаны, вы изъявили интерес к службе в спецкоманде «Арбалет». Информация пришла сверху, от Его Императорского Высочества. Вы как, не передумали?

— А ничего, что мне только-только шестнадцать исполнится? — растерялся я. — Да еще и учусь.

— Учеба делу не помеха, — усмехнулся Калинин. — У вас будет несколько лет подготовки, после чего под ваши способности сформируют группу. К двадцати годам вы вольетесь в «Арбалет», и из вас начнут лепить настоящего волкодава. Впрочем, это всего лишь предложение, от которого можно отказаться. Ни Мстиславские, ни воевода Иртеньев, ни даже Брюс не станут на вас давить. Сугубо личное решение — это обязательный фактор.

— Боитесь моего отца? — нахально спросил я. — Вас не смущает, что это самая настоящая вербовка?

— Уважаем и понимаем, что за его спиной предлагать кому-то из родственников службу императору — это серьезное оскорбление, — ничуть не рассердился на мой тон Калинин. — А насчет вербовки… Как бы я ни называл то, что сейчас делаю, сути не меняет. Да, мы предлагаем служить империи. Служба опасная, но интересная. Постоянные разъезды по чужим странам, уничтожение врагов России как за ее пределами, так и внутри. Вы уже убедились, как мы работаем.

— Да уж, убедился, — проворчал я, вспомнив про Зосю, которую Казарин расстрелял на дороге, убив буднично, как курицу.

Капитан понял, о чем я хотел сказать, и предпочел помолчать, а мне показалось, что на его губах промелькнула легкая улыбка.

— Андрей Георгиевич, мы можем вас свозить на полигон, где вы воочию увидите тренировки «Арбалета». Считайте, что это обычная экскурсия.

— Вы сами сказали о моих неординарных способностях, — напомнил я, лихорадочно думая о реакции отца. Ему очень не понравится, если сын пойдет на государственную службу, да еще в силовые структуры. — Я не задействую магию…

— Нам об этом известно. Впрочем, ни на чем не настаиваю, а просто передаю пожелание господина Иртеньева. В «Арбалет» попасть очень сложно, должен сказать. Практически из сотни новобранцев ежегодно проходит пять-шесть человек. Нужные критерии: отточенный до остроты Дар, физическая выносливость, владение всевозможным оружием и преданность императору.

— А как насчет ППД?

— ППД мы не используем, — качнул головой Калинин. — В нашем деле важна мобильность, быстрое появление в нужной точке, ликвидация врага и исчезновение. Экзоскелеты будут только мешать. Впрочем, некоторые акции требуют участия пилотов. На моей памяти всего лишь два раза задействовали их, и то, приглашая со стороны.

— Тогда я буду представлять отличную мишень для злодеев, — я пожал плечами, совсем перестав понимать, чем я заинтересовал воеводу Иртеньева.

— Поэтому и возникла дилемма, как нам всем быть, — признался капитан, проведя по подголовнику водительского кресла. — Какой приятный материал… Понимаете, Андрей Георгиевич, лично я считаю, что волкодавы — это особая порода охотников, умеющих использовать свой Дар подобно скальпелю хирурга. Максимальная защита и нападение без излишней демонстрации разнообразных техник. Выставляем стихийный щит против огнестрела или магического конструкта, отражаем атаку и наносим удар. В этом плане вы нам подходите. У вас есть, Андрей Георгиевич, чувство меры. Никаких лишних движений — только стремление к уничтожению врага. Сила приходит с возрастом и с тренировками. Но настораживает ваше нежелание использовать искру. Мы не настаиваем на объяснении, какие личные мотивы движут вами… Итак, каков будет ответ?

— Я не готов сразу отвечать, — ага, нашли дурачка! Дескать, позвали в такую серьезную организацию — сразу побежит! Не будь сейчас за моей спиной семьи, может, и согласился без колебаний. Да и мал я годами, чтобы лезть под колотушки!

— Разумно, — зашевелился Калинин и полез во внутренний карман куртки. Извлек оттуда прямоугольную картонку. — Это визитка. Там есть два телефона. Первый — секретариат Службы Безопасности. Второй — мой. Если надумаете, звоните сначала мне. Не буду отвечать, тогда свяжитесь с Секретариатом. Лишнего ничего не говорите, просто назовите фамилию: Волховский. Именно так.

— Понял, господин капитан, — я забрал визитку.

— Тогда всего хорошего, — Калинин открыл дверь и выскользнул наружу, впустив в салон холодный воздух. — Надеемся, что вы проявите интерес к нашему предложению.

Я разумно дождался, когда внедорожник с волкодавами-«арбалетчиками» аккуратно объедет нас и исчезнет за углом дома, и только тогда покинул машину. Куан сопроводил меня до квартиры и пошел отгонять «Фаэтон» на придомовую стоянку.

И как быть? Последние события серьезно повлияли на мои планы. Я могу самостоятельно решать какие-то дела, связанные, в первую очередь, с моими же интересами, но все, что касается моего будущего, находится в руках отца. Сейчас он дает мне поиграться в вольницу, но через три-четыре года его воля ограничит мои маневры. Каждый член Рода должен приносить ему пользу, приумножать его богатства и защищать активы. Может, пока не стоит ломать голову над серьезными задачами, а сосредоточиться на том, что задумано? В первую очередь запустить студию и мастерскую, чтобы показать родителю, способен ли я на самостоятельные действия — вот на этом пока и остановимся. А к «арбалетчикам» я съезжу, проявлю любопытство. Ведь капитан Калинин прямо сказал о своих сомнениях насчет меня.

Пока я плескался в душе, пришел Куан и захлопотал с ужином.

— Господин, нет никакой необходимости извещать отца? — спросил он меня, когда я зашел на кухню, обернув полотенцем свои чресла. — На вас вышли серьезные люди из системы безопасности. Они что-то хотели?

— А как ты узнал, что капитан Калинин из СБ? — полюбопытствовал я, усевшись за стол. Наставник поставил передо мной тарелку с пышным омлетом, посыпанным сыром и зеленью. Живот довольным зверем заурчал в предвкушении трапезы.

— Посмотрел номер машины, — пожал плечами Куан, словно для него не являлось тайной, кому какие номера достаются. Вообще, он прав. В Дорожной Инспекции существуют свои правила. Для гражданских — черные цифры на белом, для военных — белые на черном, для СБ — определенная комбинация, начинающаяся на 02. Для государя и членов императорской семьи, а также для автотранспорта, задействованного в перевозках этих лиц — это 01. Система запутанная, но для специалистов и знающих людей нет тайн, чья машина перед тобой.

Выходит, Куан очень хорошо осведомлен о таких тонкостях, если сразу определил, кто пожаловал в гости.

— Мной заинтересовался «Арбалет», — сказал я честно, орудуя вилкой.

— Отдел ликвидации? — хмыкнул наставник и почесал подбородок. Забавно, я даже не помню, чтобы он так волновался.

— Этот человек спас меня от ляхов, — пояснил я. — Помнишь, рассказывал про тот случай?

— Господин, не мое дело советовать, но я бы предупредил князя. Вы еще очень молоды, и такой интерес со стороны серьезной структуры довольно странен, — Куан сел напротив меня со своей неизменной кружкой чая и блюдцем с засахаренными фруктами. — Я понимаю, если бы вы были кадетом. Обычно самых перспективных ведут уже оттуда, чтобы в будущем адаптация прошла успешно. Но у вас с некоторых пор иные обязательства.

— Ой, Куан, хватит уже так официально! — воскликнул я, подчищая тарелку. — Мы же одни дома, можно расслабиться.

Шаман улыбнулся и кивнул, принимая мое предложение.

— Сначала я просто съезжу на полигон «Арбалета» или куда там меня захотят провести, а потом буду думать, — решительно ответил я, запивая омлет сладким чаем и вчерашними кексами, купленными по дороге домой в одной из кондитерских. — Надо быть совсем отбитым на голову, чтобы служить ликвидатором без Дара! Да меня нашпигуют пулями на первом же задании! Вот если бы была возможность использовать экзоскелет…

— Господин, ты так страстно мечтаешь убивать людей?

— Врагов своей страны, Куан, — напомнил я. — Возьмем тех же ляхов, чтоб им пусто было. Они провели диверсию против императорской семьи. Каков должен быть ответ? Молчишь — понимаешь, значит. Не верю, чтобы такая серьезная организация убивала верноподданных империи.

— Ты еще много не понимаешь, княжич, — обыденно произнес наставник. — Потому что не видишь взаимосвязи и отношения между людьми, которые тщательно скрыты от любопытных глаз. А они очень запутанные и порой опасные. Ты не можешь знать, что одно время «Арбалет» расправлялся с целыми Родами, неугодными Мстиславским. Когда одиозную оппозицию зачистили, тогда волкодавам показали другую цель.

— Да откуда же мне было знать? — пробормотал я, ошеломленный таким откровением.

— Ниоткуда, — пожал плечами Куан. — Зато я теперь могу сказать, что лет тридцать назад, или чуть больше — не столь важно — Мстиславские руками «Арбалета» пытались уничтожить твой Род. Не всех, но большую часть родичей, а с ними и важных людей клана. Твой отец с верными людьми и бойцами хорошо тогда потрепали волкодавов, что те убежали, зализывая раны.

— Ты тоже участвовал в той войне? — вдруг понял я по проблеску в глазах Куана.

— Молод был, но довелось, — не стал скрывать наставник.

— В таком случае отец будет категорически против. Ведь получается, что воевода Иртеньев намеренно создает конфликтную ситуацию? — я пораженно уставился на Куана.

— В те годы Главой СГБ был другой человек, и большая часть группы «Арбалет» полегла в тундровых лесах, — наставник с поражающим меня спокойствием сделал глоток чая. — Именно после провала операции император разозлился на Протасова, возглавлявшего Контору, и взвалил на него все ошибки и просчеты, а сам вышел сухим из воды.

— Но ведь отец знал, кто посылал волкодавов?

— Твой отец и не мог знать, потому что не он был Главой Рода, а твой дед. И опять я говорю, что ты слишком молод, чтобы понять смысл тайных связей и взаимоотношений. Князю Якову Сидоровичу пришлось пойти на мировую с Мстиславскими, выгадав для семьи несколько десятков лет спокойной жизни. Твой отец продолжает удерживать равновесие, но понимает, что с твоим появлением может все обрушиться. Поэтому и стремился забрать тебя в семью, чтобы лишить козырей императорский род.

— Тогда зачем согласился с моими желаниями и оставил в Москве? — воскликнул я, действительно ничего не понимая, как только что утверждал шаман.

— Князь не раскрывает всех планов, — ответил Куан. — Каждому достается лишь маленький кусочек огромной картины, на котором ему предстоит нарисовать что-то свое.

— Получается, не я его уговорил, а он меня в эту картину вписал? — от злости у меня желваки заходили.

— А если считать иначе? — хмыкнул наставник. — Я приоткрыл для тебя негативную сторону ситуации, и ты сразу уцепился за свои обиды. Думай, прежде чем выплескивать их на родного отца. Вот поедем в Ленск, там и спросишь князя. В кругу своей семьи, в родных стенах открываются новые грани жизни, даже сам удивишься.

Куан пристально поглядел на мое лицо, играющее всеми оттенками эмоций, и уже другим голосом произнес:

— Полчаса отдыха, а потом я жду тебя в «палестре». Хочу проверить, как ты продвинулся в освоении «хлопков».

Интерлюдия

Никита Анатольевич с удивлением разглядывал входящую в его кабинет целую делегацию. После ужина он хотел поговорить с детьми, вернувшимися из путешествия в параллельную Явь, но, оказалось, такого же мнения придерживались и его очаровательные жены. Тамару и Дашу барон Назаров еще мог понять. Как-никак, это были их кровиночки, пусть выросшие и привыкшие к самостоятельности. Материнское сердце все равно болит и беспокоится. Но приезд Юлии — младшей жены — буквально перед ужином чрезвычайно обрадовал хозяина «Гнезда». Она уже несколько дней находилась в родительском поместье, но как только услышала о возвращении ребят, тут же села в машину и рванула в Вологду, тем самым показывая, насколько для нее важны дела семьи.

— И к чему такая солидная группа поддержки? — Ярослав с любопытством и затаенной тревогой оглядел сплоченные ряды взрослых. — Мы же просто отдыхали, развлекались, а не занимались шпионскими делами или подписанием политических меморандумов.

— Ярик, помолчи, — прошипела Полина и юркнула на диван, присев рядышком с Дарьей Александровной и Юлией Николаевной. Знает, что в их лице защита самая идеальная.

— А что вы так замялись? — задорно блеснули глаза Тамары Константиновны, устроившейся в хозяйском кресле. — Хочется узнать из первых уст, что у вас за интерес появился в иных далях? Не поделитесь?

— Мам, да нормально все, — Михаил — само спокойствие — устроился за столом, примыкающим к рабочему месту отца, показав пример брату.

Ярослав небрежно затолкал руки в карманы шорт, скрывая волнение. Он не понимал, почему здесь вся семья, но спрашивать напрямую не решился. Сел напротив Михаила, подмигнувшему Ярику ободряюще.

— Пока вы развлекались по другую сторону нашей Яви, женская половина дома захотела подробностей, почему я с таким спокойствием отпустил вас в чужой мир, — Назаров откинулся на спинку кресла и стал расслабленно крутить между пальцев карандаш. — Я пояснил, что мне крайне интересна судьба одного молодого человека, коего мы недавно лечили от многочисленных ушибов и переломов. Свою позицию я высказал, теперь ваша очередь.

— Хотелось бы подробный рассказ, — чуть холодновато произнесла Тамара Константиновна, властным жестом показывая на Ярослава. — Особенно от тебя, Ярик. Нам показалось, что ты был крайне очарован одной особой из Яви Викентия, правильно я называю его имя?

— О, началось, — едва слышно пошевелил губами Ярослав, а в глазах стоял немой вопрос: «кто сдал?»

— А при чем здесь эта особа? — удивился Михаил, пытаясь прикрыть замешательство брата.

— Мы обеспокоены, что могут возникнуть неприятные коллизии, — подала голос Дарья Александровна, сверля взглядом сына. Она тоже была недовольна. — Девушка из другого мира, со своими устоями, за которой, вполне вероятно, стоит сильный род, вдруг становится объектом твоего обожания. Ярик, ты же не ради нее туда ходил?

— Мам, ну ты чего? — удивился парень, поворачиваясь к ней. — Конечно, нет! Я беспокоился о Вике… кстати, хотите сенсационную новость? Он теперь не Викентий Волховский, а княжич Андрей Мамонов, как его и назвали родители после рождения. Мама и отец снова сошлись и живут вместе. Андрюха получил официальный статус. Он младший наследник очень влиятельного рода в якутских землях. Так что мы не скучали, а заодно и порадовались за нового друга.

«Хитрец, — подумала Полина, скрывая улыбку. — Ловко решил сбить мамин настрой. Только интересно, а что они так взволновались насчет Тучковой? Ведь это о ней шел разговор».

— Я очень рад за… Андрея, — барон Назаров тоже не скрывал своего удивления от услышанной истории. — Подобный взлет в судьбе молодого человека чем-то напоминает мой жизненный путь. А я ведь чувствовал какую-то непреодолимую тягу к этому мальчишке.

— Родственную душу встретил и не смог удержаться, — вздохнула Тамара Константиновна. — Дорогой, мы же тебя знаем, что ты просто так ничего не делаешь. Ярослав, ты не ответил на мой вопрос. У тебя какие-то серьезные намерения к этой девушке в будущем или все разрешилось наилучшим образом для всех нас?

— Все разрешилось, Матушка, — мягко улыбнулся Ярик. — Андрей мне на пальцах разъяснил расклад. Да и я понимаю, что такой сказочной истории, как у папы и мамы мне не повторить.

Дарья Александровна улыбнулась в ответ, мило покраснев от воспоминаний тех лет, когда вместе с будущим мужем спасалась от преследования опричников. Ночной лес, страх не только за себя и Никиту, но и за родителей, которых не пощадили бы за помощь пришельцу. А теперь нет-нет да и проскользнет тревога за сына, умеющего «скользить по граням миров», как высказался ныне покойный дед Фрол, бывший наставником молодых Назаровых.

— Разумно, милый, — кивнула Матушка. — Твой дом здесь, и будущая супруга должна быть из нашей Яви.

Ярослав залился румянцем, а Полина показала ему язык с большим удовольствием. Редко, когда нахальный братец краснел, такое удовольствие пропустить стало бы большим упущением.

— Я считаю, что Ярослав уже достаточно взрослый, чтобы осознавать свои поступки и не совершать скоропалительных действий, — сказал Никита Анатольевич. — Поэтому, дорогие мои женщины, выдохнули спокойно и слушаем дальше. Полина, лучше ты расскажи, как все прошло. А то какое-то шатание получается, не могу сосредоточиться.

— В общем, у Андрея все сейчас хорошо, — Полина зажала ладони между коленей. — Он живет в Москве отдельно от родителей, у него своя квартира, личный телохранитель, водитель и даже повар в одном лице. Кореец. Кажется, он весьма сильный шаман и обучает княжича особо хитрым ментальным боевым искусствам.

— Хм, разумно, — оживился барон Назаров. — Что-то такое я и хотел предложить парню. Шаманство имеет иную природу магического воздействия на людей и природу. Ментальные техники непрямого воздействия могут отлично подойти для защиты и нападения. И даже вполне реально защитить от обычного оружия. Кроме снайперского выстрела или удара из-за угла, когда его не ждешь. Но от этой беды не застрахован даже одаренный. Значит, князь Мамонов осознает, кто появился в его семье. Может, поэтому и дает сыну гораздо больше свободы?

— Андрей переживает, что может погасить родовой Источник, — продолжила Полина. — Рано или поздно ему придется к нему подойти, и как обезопасить себя или Источник, он не знает.

— Я об этом подумаю, — кивнул барон, и все поняли, что связь Главы Рода с мальчишкой из другой Яви будет продолжена. Ярик заметно оживился. — Свиток передали?

— Передали, объяснили… Папа, мы встретились с одним человеком, — Полина замялась, не зная, достойна ли эта новость того, чтобы о ней знали родители. — Он у княжича Андрея вроде поверенного. Все почему-то пытался выяснить, кто моя мама.

— Не понял, — Никита Анатольевич взглянул на старшую жену. — Что за странный интерес?

Баронесса недоуменно пожала плечами.

— Поподробнее, пожалуйста, — попросил он.

— Когда мы назвали свою фамилию, этот господин заметно заволновался, — Полина кивнула. — Сразу стал расспрашивать, откуда мы, потом очень пристально поглядел на меня и спросил, как зовут маму. Почему именно ее, а не тебя, папа, не поняла. Кажется, я на кого-то похожа, иначе другого объяснения найти не могу, почему этот человек так среагировал.

— Он хотя бы представился? — нахмурилась Тамара Константиновна. — Никита, у меня плохое предчувствие.

— Как же? — наморщила лоб Полина, внезапно поняв, что не может вспомнить фамилию вечернего гостя, приходившего к Андрею.

Миша удивленно посмотрел на сестру.

— Ты что, фамилию его забыла?

— Представь себе… Евгений Семенович или Сидорович, — захлопала ресницами девушка. — Ой, мне как будто подтерли память! Ну не могла же фамилия вылететь из головы! Все помню, а вот ее — нет!

— Странно, — пожал плечами Миша. — А ты, Ярик?

— Честно, я не старался запомнить, — брат развел руками. — Извини.

— Да Ломакин его фамилия! — раздраженно воскликнул парень. — Ломакин Евгений Сидорович! Ярик, нельзя быть таким невнимательным!

В пальцах Никита Анатольевича с хрустом переломился карандаш.

— Михаил прав, — каким-то безжизненным голосом произнес отец. — Невнимательность всегда выходит боком. Не сейчас, так позже. Дети… Идите отдыхать. Я потом с каждым по отдельности поговорю. Родителям нужно посоветоваться.

— Папа, с тобой все в порядке? — Полина взволнованно вскочила. — Это из-за того человека? Ломакина? Точно, сейчас эта фамилия как будто всплыла на поверхность!

— Я в порядке, Поленька, — махнул рукой Никита Анатольевич. — Ступайте, ступайте.

— Благодарите богов, что я не подвержен ментальным фокусам, — проворчал Михаил, выходя из кабинета. — Мне он сразу показался каким-то скользким. Но к Андрею, как ни странно, относится очень хорошо.

Когда за детьми закрылась дверь, барон поглядел, в первую очередь, на старшую супругу. Тамара Константиновна выглядела больше встревоженной, чем испуганной. Тем не менее она твердым голосом произнесла:

— Если это Хазарин, значит, он не погиб в катастрофе, а каким-то образом провел телепортацию в Явь княжича Мамонова.

— Как? На высоте нескольких тысяч метров от земли? — Назаров пришел в себя после ошеломляющей новости дочери. — Да на это неспособен ни один Иерарх!

— Может быть, тот мир такой же зеркальный, как и мой? — Дарья обвела взглядом мужа и Тамару. Ей была известна история взаимоотношений Никиты и Хазарина, которая касалась в какой-то мере и всей семьи. Гибель Ломакина официально подтвердила комиссия, расследовавшая катастрофу военно-транспортного самолета, на котором его переправляли в Петербург. Но само тело не нашли. Поиски в тайге тоже не дали результата.

— Нет, Даша, — покачал головой Никита. — Ярослав утверждает, что наша «зеркальная» семья в той Яви не существует. Фамилия — да, довольно распространенная, но семьи со схожей историей взаимоотношений нет. А значит, Хазарин и в самом деле каким-то образом «ушел» от возмездия и переместился туда. Но как ему удалось создать портал на высоте?

— А такие случаи бывали? — поинтересовалась Юлия.

— В том и дело, что нет! — уверенно ответил Никита.

— Думаю, будет уместно еще раз поспрашивать наших Иерархов, — подала идею Тамара. — Я могу сама заняться этим. Нанесу несколько визитов. Ко мне старцы относятся куда лояльнее, чем к тебе, дорогой.

Женщины рассмеялись, и напряженная атмосфера в кабинете мгновенно рассеялась в воздухе, как призрак Хазарина, давно считавшегося погибшим.

— Полина поступила очень мудро, что не стала называть твое имя, — сказал Никита Тамаре. — Но я на месте Ломакина задумался бы. Дочка на тебя в молодости похожа.

— С тех пор я не изменилась, — кокетливо произнесла Тамара.

— Несомненно, — улыбнулся барон, и сделав паузу, продолжил: — Но из этой встречи Хазарин сделает правильный вывод, и следующую встречу будет ждать с большим желанием. А значит, вместо детей должен пойти я.

— Тебе так важна месть? — вздохнула Даша.

— Мне важно понять, осознал ли он, что натворил. А месть… Кто знает, чем закончится наша встреча: войной или миром?

Глава 7

1

Самолет серебристо-голубой стрелой взмыл в небо, расталкивая лобастой башкой кабины пилотов легкие перья облаков, плывших по мерзлому небу. Внизу осталась Москва с высокими шпилями коммерческих башен, блестящими от предпраздничной суеты витринами магазинов, широкими проспектами, забитыми вереницами машин. Отсюда, из теплого нутра небольшого самолета, принадлежащего роду Мамоновых, виделся только огромный, расчерченный неровными линиями город, укрытый снежным покрывалом.

Я отвлекся от созерцания исчезающей под крыльями столицы и откинулся на скрипнувшее кожаное кресло. Пока не пришло осознание, что скоро увижусь со своей семьей, в памяти прокручивались последние события, которые еще были со мной.

Кубок «Пурпурной Звезды» мы завоевали в тяжелейшем противостоянии с казанской командой, никак не хотевшей уступать нам ни в мастерстве, ни в желании. В одиночном бою я снова встретился с Акимом Дивеевым, жаждавшим реванша. Бились мы так, что трещали защитные панели, а воздух под куполом был наполнен треском разлетающихся магоформ и невероятной энергией двух человек, сцепившихся за победу.

Мне Аким понравился. После вторичного поражения он так же безмятежно, тщательно скрывая в глазах печаль и горечь, крепко пожал руку и предложил мне приехать к нему в гости. Для него, как он сказал, честь проиграть такому великому пилоту в финале. Ну и что мне оставалось делать? Конечно, я согласился нанести визит семье Дивеевых. Почему бы и нет? Лучшие друзья именно так и появляются: на ристалище, не только после побед. Поражения куда чаще объединяют.

Не хотелось возвеличивать свою значимость в громком успехе «Чистых Прудов», но подлые мыслишки закрадывались: а ведь только со мной лицей получил «Пурпурную Звезду»! Приходилось беспощадно гнать подобные измышления из головы. Лучше уж отбиваться от поклонниц, которых у меня прибавилось, помимо девушек нашего класса, чем предаваться гордыне. Было забавно наблюдать, как Лида, Нина, Вероника и примкнувшая к ним Аня Долгорукова дают отпор нахальным особам. А с другой стороны — ведь все прекрасно понимали, кто вынес на себе основную тяжесть турнира. Приятно? Еще бы. Но хорошо, что наступил Колядень — праздник нового года и рождение Коляды — и страна на две недели погрузилась в разгульные гуляния и негу отдыха и отпусков.

Отец прислал за мной и Куаном личный самолет. Он предупредил, чтобы я уже находился в аэропорту с вещами, поэтому мы поехали на такси, оставив «Фаэтон» на подземной стоянке возле нашего дома. Вещей что у меня, что у наставника набралось не столь много. Я забил дорожную сумку теплыми свитерами, рубашками и штанами, не представляя, насколько сильны морозы в якутских землях. Поэтому пришлось побегать по магазинам, чтобы найти зимнюю куртку на гагачьем пуху (посоветовал Куан), выдерживающую очень низкие температуры и теплые ботинки на толстой подошве.

К моему удивлению, в аэропорту нас ожидал господин Ломакин. Он тоже получил приглашение отца и должен был присоединиться к нашей компании. Сам Евгений Сидорович признался, что не ожидал такого поворота и собрался наскоро.

— Боюсь, что замерзну, как только спущусь с трапа, — посмеиваясь, сказал Ломакин, встряхнув воротник своего зимнего пальто.

— Не переживайте, господин маг, — ответил Куан. — Хозяин наверняка прислал вместе с самолетом достаточно теплой одежды и обуви. Ему часто приходится летать по разным климатическим зонам.

— Тогда я спокоен, — кивнул Ломакин и повертел головой по сторонам, разглядывая галдящую и снующую по огромному помещению аэровокзала людскую массу. — Князь меня предупредил, чтобы мы находились в комнате ожидания. Нас найдут и проведут на борт, минуя таможенную волокиту.

Оказывается, на наши имена была забронирована одна из комнат на втором этаже. Мы не знали, когда прилетит самолет, поэтому позволили себе слегка расслабиться. Куан занялся медитацией — о, чудо! — не заставляя сидеть вместе с ним в позе лотоса! — а Ломакин устроился в кресле с какой-то толстой еженедельной газетой. Я же занялся перепиской с Вероникой, которая сейчас вместе с семьей готовилась к сочельнику. Мама и брат с сестрой, наконец, приехали в Москву, так что впереди у моей одноклассницы была обширная программа по ознакомлению родных со столицей.

«Жаль, что ты уезжаешь, — выстраивались на экране радующие сердце строчки. — Я бы познакомила тебя с мамой. Баба Нина о тебе уже успела наговорить много хорошего, так что заочно ты в приоритетном списке!»

«Не откажусь быть первым в этом списке!» — шутливо отписывался я.

«Ой-ой, возомнил о себе уже невесть что! — следовала ответная пикировка. — А так-то да, можешь собой гордиться! Ты первый!»

Разве не приятно? С воодушевлением я разослал поздравления всем знакомым девчонкам, с которыми меня за последний год связала судьба: Светлана, Илана, Анжелика, Нина, даже Ксюшу не забыл. Ну и ребят, конечно. Акиму Дивееву — персональный привет. От него чуть ли не мгновенно пришло ответное поздравление. И с напоминанием, что ждет меня в Казани летом.

Раздался стук в дверь, и Куан мгновенно оказался возле нее, оставив после себя вихриться потоки воздуха. Замер на какие-то доли секунд и распахнул полотно.

— Я от князя Мамонова, — ширину плеч мужчины, стоявшего на пороге, дополняла плотная коричневая дубленка с густым меховым воротником. — Андрей Георгиевич здесь?

— А тебя не узнать, Вася, — ухмыльнулся Куан, давая мужчине пройти в комнату. — Заматерел, на медведя стал похож. Где пропадал-то?

— В Охотске, — зашевелились густые пшеничные усы в ухмылке. Вася плотно закрыл дверь, после чего расстегнул дубленку. — Обеспечивал охрану важных лиц с нашей стороны, а заодно и за Мстиславскими посматривал… Доброго дня, княжич!

Он поглядел в мою сторону с легким любопытством и наклонил голову в знак приветствия, после чего в его глазах появилось тот профессиональный блеск, по которому можно узнать, насколько человек погружен в свое дело.

— Как вас зовут? — спросил я.

— Василий Архипов, заместитель начальника клановой службы безопасности, — отчеканил мужчина. — Князь приказал сопровождать вас до Ленска. Со мной еще трое ребят, ждут в коридоре. Самолет уже заправлен, через полчаса вылетаем.

— А чего ждем? — поинтересовался Ломакин.

— Окна, — коротко ответил Архипов. — Собирайтесь, господа.

— Нам собраться — как подпоясаться, — пошутил маг, упруго поднимаясь с кресла.

Мы покинули номер через десять минут и в сопровождении неразговорчивых парней в теплых куртках, почти таких же, как и у меня, только более удобных для ношения оружия, спустились в огромную чашу аэровокзала, свернули в какой-то пустынный туннель, судя по всему — служебный или для особых персон — и по нему вышли на летное поле. Небольшой микроавтобус шустро довез нас до аккуратного серебристо-синего самолетика с гербом Мамоновых на фюзеляже. К нему уже подогнали трап, и по нему мы поднялись наверх. Возле раскрытой двери стоял еще один крепкий на вид парень в сером костюме и в белоснежной рубашке. Несмотря на холод, пиджак его был расстегнут, а саму рубашку перепоясывал тактический ремень.

— Княжич, — он четким кивком обозначил свое почтение, но не более того, и отошел в сторону, — прошу вас, проходите, занимайте любое удобное для вас место.

Зеленая ковровая дорожка провела меня мимо отсека с несколькими креслами, где, по моему мнению, должна располагаться охрана, миновал полукруглый проем с раскрытой бронированной дверью и оказался в уютном салоне с комфортной мебелью, отдельным санузлом и небольшой спальней. Шедший за мной темноволосый молодой охранник поставил сумку с вещами на край дивана и сказал:

— Располагайтесь, княжич. Если что-то понадобится, нажимайте на кнопку вызова стюардессы.

— Здесь и стюардесса есть? — оживился я, развалившись в приятно пахнущем кожей кресле.

— Даже две, — не удержался от улыбки парень.

Вошли Куан и Ломакин. Они, в отличие от меня, несли свои сумки сами. Оглядевшись по сторонам, каждый из них занял скромную позицию возле дверей, но так, чтобы был виден весь салон.

Послышался хлопок закрываемой двери, потом в салон заглянул Архипов и облегченно вздохнул.

— Через несколько минут взлетаем, — доложил он, и сняв дубленку, аккуратно повесил на стенной крючок. Взлохматив короткостриженые волосы, зам по безопасности клана уселся в одно из кресел. — Будет две посадки для дозаправки: в Тюмени и Томске. Лететь долго, так что можете, Андрей Георгиевич, располагаться с удобствами. Если желаете отдохнуть — спальня к вашим услугам.

— А когда будет обед? — поинтересовался я. Если перелет длинный, нужно хорошо подкрепиться, а уж потом на сытый желудок пару часиков сна перехватить.

— Вроде бы еще полдень не наступил, — усмехнулся в усы Архипов.

— Я на всякий случай, — меня было не смутить. — А вы бы пока, Василий, рассказали мне что-нибудь интересное из жизни моей семьи. В тех пределах, которые вам доступны, конечно.

— Как изволите, княжич, — в глазах Архипова промелькнуло одобрение. — Только дам распоряжения и подойду.

Вернулся он через пятнадцать минут, уже после взлета самолета. Уселся напротив меня и стал просвещать. Многое из того, что зам по безопасности клана говорил, мне уже было известно, но увидеть семью глазами других людей оказалось так же полезно.

Мамоновы в большей мере занимались разработкой недр и добычей золота, платины и алмазов. Под их началом насчитывается около сотни крупных приисков и более двух тысяч мелких артелей, работающих по договору. Хочешь мыть золото на родовых землях — заключай контракт и топай в тайгу. Шестьдесят процентов себе — сорок хозяину. Не нравятся условия — твои проблемы, ищи счастья в соседних губерниях. И это самые сладкие условия.

Для защиты обширных земель требуется очень много квалифицированных охранников, желательно — с опытом военной службы, а тех, кто прошел горячие точки — отрывали с руками. Сейчас в клане Мамоновых насчитывается до полутора тысяч бойцов, но я подозреваю, что Архипов намеренно не говорил точную цифру. Просто так откровенничать со мной он не стал бы, значит, получил разрешение от князя-отца. А этот факт говорит о том, что меня просчитали. Ну да ладно, не к врагам же лечу, к родственникам.

Помимо добычи драгметаллов Мамоновы владеют несколькими банками: в Ленске, Охотске, Певеке, есть отделение в Иркутске, Владивостоке, и даже совместный русско-американский в Кадьяке. В Москву, как объяснил Архипов, нас не пускают. Полагаю, Мстиславские не хотят плодить конкурентов на своих землях. Приходится хитро маневрировать, чтобы создавать так называемые «банки-прокладки». Честно, не понимаю. Если отец платит налог в государственную казну, логично разрешить ему держать свой банк в Москве для облегчения финансовых операций. Но ладно, этот вопрос рано или поздно решится, если уже не решился после договоренностей между императором и Мамоновыми.

В общем, все у нашего рода хорошо. Ни с кем особо не конфликтуем, даже с Мстиславскими удалось договориться (ага, благодаря обмену меня на серьезный проект), а что будет дальше — зависит от нас, молодых наследников. Укреплять свой клан, преумножать богатства рода и… готовиться к любым неожиданностям.

Настало время обеда. Длинноногая стюардесса-брюнетка в стильном золотисто-сером жакете и в облегающей юбке приличествующей длины, но такой, чтобы показать стройные ножки, с улыбкой толкала перед собой хромированную тележку с разнообразными судками. Следом за ней шла вторая девушка с такой же тележкой, очаровательная якутка, фигурой ничем не уступающая своей подруге. Обе стюардессы с большим интересом поглядывали на меня, пока расставляли посуду, но Архипов жестом поторопил их, и когда они ушли, пригласил меня, Куана и Ломакина к столу.

— Обо мне, наверное, уже знают? — поинтересовался я, разглядывая на тарелке нежное картофельное пюре с пышными биточками. — Так смотрели на меня, словно на воскресшего из мертвых.

— Привыкай, княжич, — усмехнулся зам по безопасности, орудуя вилкой в салате, — первое время так и будет. Может, с этими девочками еще не раз придется летать. У Мамоновых три семейных самолета, но у каждого из них только свой маршрут. Этот — самый крупный, предназначен для полетов на Урал, в Москву, в общем, ориентирован на западную часть России.

— А какие отношения у Семьи с местными жителями? — я вспомнил якутянку с черными пронзительными глазами. Евгений Сидорович едва заметно улыбнулся.

— Союзы и договорные отношения, — сразу же сказал Архипов, хрустя нежными ломтиками огурцов. — Почти все якутские роды поддерживают князя Георгия Яковлевича, но, опять же, на взаимовыгодных условиях. Для этого раз в пять лет собираются князцы и старейшины в родовом поместье Мамоновых и обсуждают проблемы.

— То есть нет никаких претензий и обид?

— Обиды всегда найдутся, — хмыкнул Ломакин. — Кто-то увел у соседа оленей, кто-то на чужой земле охоту устроил. Случаются и убийства. Твой отец выступает гарантом и мировым судьей между русскими и якутами, по сути, между подданными своей земли. А якутская земля — это его территория, где купленная, где приобретенная союзными договорами с семнадцатого века.

— Понятно, — общая картина мироздания, в корне отличающаяся от той, что я видел в Москве, начинала прорисовываться более отчетливо.

— Позволь, княжич, добавить, — присоединился Архипов. — Самая большая проблема, существующая испокон веков, это претензия Великого князя, а сейчас — императора, к независимым родам, одним из коих является род Мамоновых. Мстиславские пытаются получить доступ к системе руководства, чтобы потом полностью подчинить себе непокорных. Весь Дальний Восток пока сопротивляется, но нас остается мало. Собакины, амурский род Гантимуровых, ну и Мамоновы — вот и все, пожалуй, кто еще может противопоставить свои силы Мстиславским. Я не говорю о сибирских или уральских кланах. Они, бесспорно, сильны, но не имеют такой независимости как твой отец, княжич Андрей. Вот почему так было важно вернуть тебя в семью.

Что ж, о нечто подобном я размышлял. Не верю, что отец вдруг резко воспылал любовью к младшему сыну. У него было желание оторвать меня от императорского рода и его союзников вроде Булгаковых. Сам по себе я ничего интересного не представляю, к сожалению. Наиболее приемлемый вариант: основать младший род, нижнюю ветвь Мамоновых. Буду князем Волховским. Чем плохо? Если подумать — то почти ничем. Финансово меня не бросят, помогут, но всю жизнь будут присматривать, чтобы я не качнулся в сторону Мстиславских. А у них есть очень серьезный аргумент — Великая княжна Лидия. Не спросят нас обоих и женят друг на друге…

Голова заболела от этих мыслей. Наскоро доев вкусный обед, я запил его холодным бруснично-смородиновым соком и отпросился поспать. Лететь еще долго, а смотреть в иллюминатор на укрытую снегом землю как-то не хочется.

Скинул ботинки и завалился на отцовскую кровать. В телефоне полистал старые страницы, загруженные еще в аэропорту. Увы, здесь я никак не мог подключиться к Сетям. У меня возникло подозрение, что в самолете включена «глушилка». Но для чего — непонятно. Прочитал сообщение от Анжелики. Она писала, что нашла людей, которые могут оборудовать студию звукозаписи. С ними необходимо встретиться, как только я вернусь в Москву. Парни с радостью согласились поработать на меня, однако необходимо встретиться с ними и уже окончательно решать этот вопрос.

Задумался о финансовых вливаниях. С частью денег придется расстаться, но хотелось рискнуть, чтобы понять, чего я стою, могу ли продвигать проекты, приносящие деньги. Если удастся, то в будущем этот аргумент можно выставить в качестве основного как признак самостоятельности.

Незаметно для себя под монотонный гул двигателей я впал в дремотное состояние, а потом и вовсе отключился от происходящего.

****

Ленск уже давно лежал в глубоких сугробах, но главные автомобильные артерии и тротуары хозяйственные службы города содержали в порядке, оперативно очищая их от снежных заносов. В этом году снег начал валить с середины сентября, и как будто издеваясь, словно по расписанию каждые десять дней хоть ненадолго, но густой крупой сыпал на крыши и мощеные брусчаткой улицы. А расслабляться градоначальнику никак не положено. Хозяин может неожиданно нагрянуть в Ленск, и ему не понравится, что сугробы лежат вдоль дорог или вообще замели тротуары. Против снега в этих краях бороться сложно и муторно, но приходилось поддерживать реноме столицы золотого края — Ленска. Как-никак здесь университет с множеством иностранцев, большой аэровокзал, речной порт (сейчас скованный во льдах), множество гостиниц. Каждый день то из Маньчжурии или Китая, Кореи или Японии, а то из североамериканских штатов прилетают туристы, деловые партнеры, коммерсанты. Жизнь кипит, несмотря на пришедшую зиму.

Метели сменялись безветренными и солнечными днями, а сильные холода с тщетностью пытались загнать по домам жителей города. Привыкшие к подобным вывертам погоды, ленчане только кряхтели, прячась под капюшонами оленьих шуб и поскрипывая торбосами по жесткому снежному покрову. Густой морозный туман поднимался над крышами и стоял по несколько дней, сжимая раскинувшийся вдоль закованной в ледяной панцирь реки Ленск в своих тисках.

Мы подлетали к аэропорту Ленска в середине дня, когда туманная изморозь стала слегка рассеиваться. То и дело самолет нырял в облака, пробивал их своей тушей и, наконец, стал закладывать вираж, чтобы выйти на посадочную глиссаду. Улыбчивая якутянка, которую звали Верой, попросила нас занять места в креслах и надеть ремни безопасности. Я давно обратил внимание, насколько безмятежность Ломакина контрастировала с его нервными движениями пальцев, как будто чародей пытался легкими движениями рисовать контуры магического конструкта. Неужели чего-то опасался?

Наконец, шасси коснулись бетонки, самолет слегка подпрыгнул на ее стыках, шустро пробежал, гася скорость — и остановился.

— Ну вот, прибыли, — сказал Архипов и с хрустом потянулся. Он до этого прикорнул на диванчике, а теперь деловито накинул дубленку, застегнулся на все пуговицы. — Княжич, в гардеробе висит теплая одежда, наденьте ее.

— А что с этим делать? — на всякий случай поинтересовался я, показав на куртку, в который вылетал из Москвы.

— Ее заберут, не переживайте. Парни потом завезут к Аксинье Федоровне, — успокоил меня Василий.

Удивительно, что верхняя одежда, предназначенная для меня, была по-современному красивой и удобной. Но сначала пришлось натянуть на себя термо-подштанники, как я в шутку обозвал тонкие трико, потом термо-футболку, а уж после этого флисовую рубашку, штаны с теплой подкладкой. Искренне не понимал, зачем превращать себя в капусту. Не пешком же до особняка матери пойдем. Явно повезут в теплой машине. Вон, в иллюминатор вижу, как к трапу подъехали три солидных по размеру внедорожника и черный представительский автомобиль. Отец прислал или даже сам приехал. Ну и зачем мне эти свитер, унты, куртка, шапка?

Увидев мое недовольное лицо, Архипов рассмеялся.

— Терпи, княжич. Здесь не московские морозные щипки. Сейчас выйдешь на пару минут наружу — сразу поймешь.

— Отец приехал? — я кивнул в сторону иллюминаторов.

— Да, ждет тебя, — Василий вытянул руку, поторапливая меня к выходу. — Прошу!

Я попрощался с девушками-стюардессами, которые сидели в своем закутке, потому что двери распахнули телохранители. Холодный воздух ворвался в салон, и я поспешил наружу. Держась за поручни трапа, осторожно спустился на землю и направился к модному «Аргусу». Золотистые литеры на черном капоте гляделись очень стильно. Захлопали двери, наружу выскочили крепкие парни в костюмах, наплевав на мороз. Один из них открыл заднюю дверь «Аргуса» и склонил голову, приглашая меня занять подобающее моему статусу место.

В салоне пахло терпким мужским парфюмом. Кряжистая фигура отца занимала чуть ли не половину дивана. Повернувшись ко мне, князь долго изучал меня, словно до этого никогда не видел. Наверное, искал изменения, произошедшие за несколько месяцев.

— Здравствуй, сын, с приездом! — он протянул широкую ладонь, в которую я вложил свою.

— Здравствуй, отец, — степенно ответил я. — Спасибо, что встретил.

— Думал, на такси домой поедешь? — развеселился Георгий Яковлевич. — Меня мать не поймет, если я до такого опущусь.

Он хлопнул меня по плечу и вроде бы захотел приобнять, но что-то его остановило. Мы еще не привыкли друг к другу, и подобные эмоции вызвали бы только смущение.

Между тем Куан и господин Ломакин уже были размещены в одном из внедорожников, и наша кавалькада, развернувшись, помчалась вдоль посадочной полосы, пересекла рулежную дорожку и свернула к стеклянному «стакану» центра управления полетами, миновала его и нырнула в какой-то служебный проход, где стояла вооруженная охрана.

— Как прошел полет? — вольготно раскинувшись на диване, спросил отец. — Никаких неприятностей не было?

— Я большую часть дороги проспал, — признался я. — А так все нормально. Кормили вкусно. Кстати, поблагодари Веру и Лику. Девушки хорошо справлялись со своими обязанностями.

— Именно что обязанностями, — добродушно откликнулся князь Мамонов. — Если их поощрять за каждый полет, другие на шею сядут. Всем захочется быть обласканным. Слуг надо в черном теле держать, сын. Иначе наглеть начнут. Я не обо всех говорю, но факты — вещь упрямая. Будешь сам хозяином — делай что хочешь.

— Тебе виднее, — я не стал спорить с ним. — Я лишь сказал, что они обеспечивали комфорт на высшем уровне.

— Так этому их и учили! Поверь, Вера с Ликой очень довольны своей службой. Если ты их поблагодарил, они и твоим словам будут рады.

— Ну да, — только и смог ответить я.

Колонна выехала с территории аэропорта и помчалась по гладко накатанной дороге, ширина которой определялась фонарными столбами, тянущимися до самого горизонта, где виднелись крыши высотных домов. А так создавалось впечатление, что мы ехали по заснеженному полю.

— Не скучал? — отец пристально взглянул на меня.

— Некогда было. Учеба, Куан гоняет как сидорову козу, соревнования…

— Кстати, поздравляю тебя с завоеванием Кубка! Мы здесь следили за твоими боями. Братья и сестры болели так, что едва стены в гостиной не рухнули. Очень тебя ждут, хотят уже познакомиться. А «Пурпурную Звезду» не привез?

— Не получилось. У нас там очередь образовалась. Все хотят своим семьям показать, на время каникул организовали очередь, чтобы никому обидно не было. Кто бы мне дал?

— Ладно, не велика печаль, — махнул рукой князь. — Главное, что именно Мамонов поспособствовал завоеванию кубка за столько лет! Мемориальную доску с твоим именем повесят, наверное.

Самое интересное, отец угадал. Дебаты насчет Доски Славы в лицее разгорелись нешуточные. И не в вопросе «за-против», а где именно. В центральном фойе или в актовом зале. Там какие-то нюансы всплыли насчет Кубка, который наш директорат опасался ставить на самом видном месте из-за боязни его повреждения или даже похищения! Паранойя — она такая! Не щадит никого, даже нашего дорогого Дмитрия Сергеевича Разумовского!

— Не только с моим, — счел я нужным принизить свой вклад в общую победу. Пахали все.

— Не скромничай, сын, — у отца было иное мнение. — Я внимательно изучал отклики болельщиков. Очень много людей без обиняков заявляют, что без твоих побед в одиночных боях «Чистые Пруды» вряд ли дошли бы до финала. Именно ты заложил фундамент побед. И это говорят даже те, кто учится в лицее. Про посторонних я уже и упоминаю.

— Со стороны виднее, — я не стал спорить. Хочет князь Мамонов покупаться в водах тщеславия — его дело.

Тем временем кортеж влетел на окраину Ленска и помчался по прямой трассе вдоль высотных домов.

— А где мама живет?

— В старой части города, ее Мухтуйкой называют. Там живут семьи служилых бояр из нашего клана. Они контролируют золотые прииски на Нюе. Но мы там не задержимся. Переночуем, а с утра полетим на вертолете в родовое поместье, — поделился своими планами отец. — Надо уже знакомиться со своей семьей. А самое главное — я хочу своими глазами увидеть, как отреагирует Источник.

— Не рискованно ли? — осторожно спросил я. Мне, собственно, плевать на Источник. От того, что он есть или его нет, ни холодно, ни жарко.

— Методом научных тычков будем пробовать, — усмехнулся князь и потрепал меня за плечо.

Мы проскочили центральную часть города, выстроенную в современном стиле: высотные дома, деловые башни-центры с яркими вывесками на крышах, часть из которых явно на китайском или корейском языках, много магазинов, а вот народу не так много, как и автомобилей. В основном, грузовой транспорт, автобусы разных калибров, фургончики.

— Большинство горожан работает на приисках, — пояснил отец. — Можно сказать, весь Ленск. Сейчас, правда, не сезон, многие уехали греть кости на южные моря. Люди хорошо зарабатывают, почему бы и не потратить денежки?

— Не жалеешь, что тратят их где-то в других краях, а не у тебя? — поинтересовался я.

Отец громогласно расхохотался и хлопнул своей дланью по плечу, которое сразу заныло от чувствительного удара.

— Молодец, сынок! Вот есть у тебя хватка и правильное понимание жизни! Подучиться надо, и цены не будет! А насчет утечки прибыли не стоит так беспокоиться. У нас совместный проект с императором Кореи. На острове Чеджу мы построили отличный туристический комплекс. Там есть отличные пляжи с черным и белым песком, прозрачной водой, потухшими вулканами, водопадами. Красивейшие места, если романтизмом заполнен по уши. Для влюбленных парочек и вовсе райские кущи. Кстати, появится у тебя девушка, можешь туда ее свозить. Наших соотечественников там никак не меньше, чем подданных Его Величества. В общем, деньги крутятся, прибыль идет в оба кармана, никто не жалуется.

Мы к этому времени проскочили большую парковую зону. Видимо, при строительстве города часть лесного массива оставили нетронутой, и теперь высоченные ели, лиственницы и пихты украшали Ленск своими пушистыми кронами. От парка свернули вправо, поколесили по каким-то улицам и уперлись в блокпост. Самый настоящий, с кирпичным КПП, шлагбаумом и парой вооруженных людей в теплых камуфляжных куртках грязно-белого цвета.

Ждать, пока рычащая колонна подъедет к охраняемой зоне, они не стали. Шлагбаум взлетел вверх, пропуская машины с гербом Мамоновых. Я заметил, что два внедорожника отделились от нас и свернули влево к одноэтажным симпатичным домам, вольготно раскинувшимся вдоль дороги с растущими красавицами-пихтами.

— Куда это господина Ломакина и Куана повезли? — мне стало интересно.

— Их поселят до завтрашнего дня в гостевом доме, — пояснил отец. — Хочу побыть только с мамой и тобой. Зачем нам посторонние люди в доме? Пообщаемся, посмотрим друг на друга.

— А мама с нами поедет в имение?

— Я не запрещаю ей, — пожал плечами отец, — хотя ездит она к родственникам весьма неохотно. Ну, это ее личное желание.

Мы подъехали к двухэтажному особняку, построенному в каком-то смешанном стиле. Нижний этаж на массивном каменном фундаменте высотой чуть ли не метр, был полностью выложен из кирпича, оштукатурен и выкрашен в нежный бежевый цвет. Широкие окна, парадная лестница под навесной изящной крышей, накрытая зеленой дорожкой из ковролина, чтобы ненароком не поскользнуться на отшлифованном камне. Второй этаж представлял собой нечто в старорусском стиле с примесью современных строительных технологий: полностью деревянный из оцилиндрованного бревна, с длинным балконом, опоясывающим чуть ли не весь дом, с завитушками, с мощными деревянными стеклопакетами, а на самом верху медленно покручивается ажурный флюгер в виде черного кота. Неподалеку возвышается кирпичное здание с длинной трубой. Явно автономная котельная, обогревает все хозяйственные постройки.

Внедорожник проехал мимо крыльца, давая нам занять подобающее место. Водитель остановил «Аргус» точно посередке, и к нам сразу же бросился один из охранников, торчащих у входа. Он распахнул дверь и легким поклоном приветствовал меня, вылезшего первым:

— С прибытием, княжич! Добро пожаловать домой!

Видать, все здесь уже проинструктированы о моей персоне. Я размял ноги, дожидаясь отца, и замер, увидев маму. Распахнув двери, она с непокрытой головой, но в черной искристой меховой шубке выскочила на крыльцо, и рванула ко мне навстречу. Больше всего я боялся, что мать, не дай боги, поскользнется и упадет. Но второй стражник умело страховал ее, вроде бы и не торопясь, но в то же время находился рядом с нею.

— Сынок! — мама сжала меня в объятиях, обдавая запахом тонкого парфюма. Ее темно-каштановые волосы упали на мое лицо, но я стоически терпел, сам прижавшись к родному мне человеку. Все детские обиды, злость и прочие психологические комплексы рассыпались в прах на морозном воздухе. Если отца я еще не мог принять по разным причинам, то мама сейчас была для меня самым родным человеком в мире. — Как же ты вырос, в плечах раздался!

— Мам, простынешь же! — пробурчал я, стараясь выбраться из крепких объятий. А еще чувствовал, что она беззвучно плачет. — Ну, мам, хорош уже! Вот он я, приехал, как и обещал! Все, пойдем!

— Вещи княжича занесите в дом, оставьте в парадной, — услышал я голос отца. — Ася, не будь столь безрассудной! Застынешь!

В конце концов мы вдвоем уговорили мать, и она, счастливая, держала меня за руку, пока не завела в просторную парадную, залитую электрическим светом. Там нас ждали две горничные в голубых платьях и кружевных передниках поверх них. Обеим лет по тридцать, вышколены так, что лишнего слова не скажут. Руки сложены на животе, в глазах плещется любопытство.

— Всем здрасьте, — не зная, что сказать, брякнул я, расстегивая куртку.

— С приездом, Андрей Георгиевич! — чуточку вразнобой ответили горничные. — Какое счастье для Аксиньи Федоровны! Георгий Яковлевич!

Они поклонились отцу, и тот кивнул на мою сумку:

— Мария, отнеси вещи княжича в его комнату, а потом покажешь, что и как.

Черноволосая, с едва вздернутым носиком и россыпью веснушек на лбу, женщина забрала у охранника мой баул. Я бы мог воспротивиться этому, но присутствие отца могло вылиться в очередное нравоучение по теме «что входит в обязанности домашней прислуги и как вести себя молодому хозяину». Тем более, сумка не тяжелая, там вещей — кот наплакал.

Мама чуть суетливо помогала мне раздеться, как будто до конца не верила, что я здесь, рядом с ней, что это не иллюзия, а самый настоящий сын.

За обеденным столом кроме нас троих больше никого не было; мама, выпроводив горничных, сама взялась ухаживать за мной и отцом. И такая идиллическая картина, по моему мнению, очень ей нравилась.

— А чем ты сейчас занимаешься, Андрюша? — поинтересовалась мама, подлив мне наваристой ушицы из белорыбицы. — Не только же своим железным бронекостюмом? Есть и другие интересы. Учитывая, что ты сейчас в императорском лицее учишься, там возможностей куда больше.

— Мам, — работая ложкой, я хлебал душистый суп, — в «Чистых Прудах» у меня один интерес — экзоскелеты. Тем более, там есть инженер и механики, которые обслуживают железо. У меня пока нет возможности заниматься ими самостоятельно. Но, так-то, есть кое-какие задумки. Например, студию звукозаписи открыть. Свою.

Отец хмыкнул и промокнул салфеткой губы.

— Не из-за Анжелики Салтыковой, случаем, ввязываешься в убыточное дело? — спросил он.

— А если даже из-за нее — то что? — набычился я. — У меня есть деньги, которые я хочу вложить в проект. И я уверен, что дело пойдет. У Анжелики появился отличный материал для раскручивания имени. Запишем чумовой альбом, с руками отрывать будут. А потом, она мне помогла однажды, и это моя благодарность.

— Молодость, — неопределенно хмыкнул отец. — Как есть, молодость в самом худшем ее проявлении: готовность показать красивой девушке, что весь мир к ногам хочу положить… Ну ладно, на твои деньги я не претендую. Прогоришь — урок на будущее будет великолепный. Но сам хоть понимаешь, что это совсем не то, что тебе надо?

— А что мне надо, отец? Сам-то ты знаешь или только прописные истины готов вталкивать? — меня понесло. — Я пытаюсь нащупать свой путь. Приобрел старый, но добротный дом, где будет мастерская для экзоскелетов и студия. Пока да, одни расходы. Но это не риск, а оправданный ход. А чего ты ждешь от меня? Я младший княжич в семье, наследник рода уже определен — это Антон. Есть еще дети, которым надо помогать. Мне ничего не светит на этой дороге.

— Тпру! — фыркнул князь Мамонов и рассмеялся, но глаза его потемнели то ли от гнева, то ли от забурлившей Силы. — Разлетелась, лошадка! Слышала, мать? Каков сын-то у нас самостоятельный! Ну, молодец, я только могу поаплодировать смелости и решимости нашего Андрея! Только не забывай, парень, что за твоя жизнь до совершеннолетия будет под бдительным контролем семьи, то бишь меня. Хочешь ты этого, или нет — уже не важно. Ты Мамонов, и все свои действия должен совершать исходя из ситуаций, которые не должны навредить Роду. И почему ты решил, что ты мне безразличен? Например, я уже присматриваю для тебя место в системе клана. Хочешь быть инженером и заниматься разработкой алмазных и платиновых приисков? Пожалуйста, задействуем все ресурсы для получения тобой нужных знаний. Финансовый сектор, банки? Тоже не вопрос. Влюблен в экзоскелеты? Ну… здесь проблема. У меня нет в планах внедрять в охрану штатную должность пилота ППД. Хотя, можно и попробовать. Есть несколько объектов, на которые облизываются наши соседи. Не переживай, Андрей, я тебе точно не дам бессмысленно прожигать жизнь на танцполах и в ресторанах.

— Жора, ты уже преувеличиваешь, — укоризненно произнесла мама, накладывая мне цыпленка, фаршированного баклажанами, и рисовый гарнир. — Андрей в самом деле очень самостоятелен и серьезен в планировании своего времени. И Куан за ним присматривает… Кушай, сынок.

— Лучше перегнуть палку, чем потом сожалеть, что не дал правильный совет, — отец дождался, когда ему в тарелку наложат второе, благодарно кивнул. — Меня удивляет, почему купец Афанасьев уступил тебе купеческий дом, причем с полным обоснованием своих действий, с приложением охранной грамоты о принятии оного в качестве памятника культуры девятнадцатого века. Ты ему не говорил, чьих кровей?

— Для него я Волховский, но, если честно, в последнюю нашу встречу он вел себя как-то… по-другому. Больше почтительности, что ли…

— Пронюхал, пес, — откинулся на спинку стула князь Мамонов. — Гляди в оба. С дочерью его будь осторожнее. Не дай себя облапошить на почве романтических отношений.

— Я с Борисом Кузьмичом сблизился лишь из-за мастерской, — признался я. — Хотел приобрести какой-нибудь заброшенный сарай, а он мне домище любезно предоставил. Даже ремонт за свой счет обещал. Ну я и решил объединить свои проекты: студию и мастерскую.

— Ладно, помогу еще раз, — иного ответа я не ожидал. Отец постоянно прощупывал мои намерения, внимательно присматривался, как я отстаиваю свои интересы и только ждал слабины, чтобы обрушиться с критикой. Я же с упрямством, достойным лесного кабана, ломился вперед, не глядя на препятствия. — Дам задание Антону, чтобы перебросил на твой счет пятьсот тысяч рублей. Скажем так: развлекайся, если чувствуешь в этом деле интерес и прибыль. Но запомни: за провал ответишь беззаветной службой Роду. Я не требую от тебя баснословных прибылей, мне нужно видеть, на что ты способен. Бездарно профукаешь деньги, будешь делать все, что я скажу. И больше никакой отсебятины. Детство когда-то кончается, сын, и надо принимать решение, как жить дальше.

Мама тяжело вздохнула и звякнула колокольчиком. Вошла Мария.

— Маша, можно подавать чай с десертом, — сказала мама.

Мы попили душистый чай с вареньем из голубики, лесной красной смородины, дикой малины, крыжовника — черпай из розеток любое, да успевай нахваливать. Закончив ужин, я поблагодарил горничных, за что удостоился их улыбок, но отдохнуть не удалось. Отец извинился перед мамой и повел меня в свой кабинет на верхний этаж.

Мощная лиственничная дверь, превращенная опытным краснодеревщиком в великолепную вещь ручной работы, была вся обвешана магическими защитными конструктами, поэтому отец остановил меня за несколько шагов от нее и несколькими движениями деактивировал их от греха подальше. А то ведь разнесу все, потом снова плети их, вязь за вязью.

Кабинет был скромных размеров, большую часть занимал рабочий стол с вычислительным терминалом с монитором, множителем и компактным уничтожителем бумаг. Пара стульев, личное кресло в дальнем углу подальше от окна, прикрытого сейчас жалюзи — тоже разумно: предохраняться от неведомых стрелков или наблюдателей с оптикой. Врагов у Мамоновых, я уверен, хватает с избытком.

— Заходи, дверь поплотнее закрой, — отец уселся в своем кресле и показал мне, что я могу взять стул и присесть рядышком. — Надо поговорить серьезно, а то матушка так и рвется тебя досуха выжать. Ей же интересны столичные дела своего сына. Так… насчет финансирования двух твоих проектов я уже сказал. Деньги будут. Ты разработал проект или даже не начинал? Сколько человек планируешь привлечь к работе со своими бронекостюмами? Нашел ли специалистов по созданию студий?

— Людей ищу, — ответил я спокойно. — По студии уже есть два кандидата. По возвращении встречусь с ними, посмотрю, что за птицы. Насчет экзоскелетов труднее. Инженера найти в Москве нереально. Всех лучших растащили по кланам.

— Может, пока он и не нужен? — подсказал отец задумчиво. — Возьми пару механиков, умеющих работать не только с магическими интеграторами, но и механикой. Найди баланс между магией и обычной техникой. Вдруг удастся создать УПД на базе именно такой разработки. Комбинированный экзоскелет — находка для простолюдинов, тоже желающих присоединиться к лихим боям аристократов. Своего инженера не дам, ищи сам. Учись быть управленцем.

— Да я и не собирался просить, — пожимаю плечами. — Справлюсь, думаю.

— Какие у тебя отношения с Великой княжной Лидией? — неожиданно спросил князь Мамонов. — Мстиславские на давят своим авторитетом, чтобы ты был только с ней?

— Нет, все нормально. Но хотят, чтобы я весной вместе с ней поехал в Венецию и Геную на турнир. Там будет весь цвет княжеств Европы.

— Слышал об этом. Тебе, наверное, нужно мое разрешение?

— Император или цесаревич обратятся к тебе, не переживай. Никто тайно не будет использовать меня.

— Радует. Партнерство — это не только финансовая прибыль, но и обыкновенное человеческое благородство. Буду ждать их звонка, — отец оживился. — Потом и поговорим. Куан о твоих успехах в обучении ментальным техникам отзывается хоть и сдержанно, но в голосе появилось больше оптимизма. Хочется побыстрее проверить, как Источник отреагирует на твое появление. Я Омрына пригласил, самого сильного шамана, будет за тобой смотреть.

Я поежился. Шаманы непредсказуемы, особенно те, которые только камланием и занимаются. Все их силы направлены на общение с духами предков, но и нечто другое им подвластно так, как никому другому. Куан немного другой. Он больше боец и оборотень. Ну, привык, что его шаманом на каждом шагу называют, поэтому никого не пытается переубедить.

— Будьте осторожны, — предупредил я. — Погашу Источник — родня с меня шкуру спустит и тебя тоже не пожалеет. Твоя же идея.

Отец показал хищную улыбку, от которой стало не по себе. Хочется надеяться, что он знает, что делает. Простучав пальцами по столу, князь спросил:

— Как тебе княжна Елецкая? Да, я знаю о твоей новой знакомой. Расскажи о ней.

— Девушка как девушка, — не люблю я раскрывать карты перед кем бы то ни было. Даже перед родственниками. Вдруг у отца совсем иные планы на меня, а Вероника помешает. — В общении легкая, нет аристократической спеси, как у столичных боярышень. Отец служит в ГСБ, управляет охраной спецобъектов. Не последнее лицо в окружении императора.

— Да, я о нем навел справки, — кивнул отец. — С ее родителями еще не знакомился?

— Только с бабкой, Нечаевой Ниной Матвеевной.

— Ага, наслышан, как же, — прорезалось в голосе князя уважение. — Раз составленное о человеке мнение уже никогда не меняет. Но если дала хорошую оценку — считай, навсегда. А теперь говори, какого она о тебе мнения?

— Разрешила встречаться с Вероникой.

— Угм, — невнятно буркнул отец. — И все же отрадно, сын, отрадно. Дружи с этой девочкой. Ничего от тебя не требую, но постарайся встретиться с ее родителями. Составь свое мнение, найди перспективу для постоянного общения. А теперь не о самом приятном для тебя. Рано или поздно этот разговор все равно состоится, и я считаю начать его сейчас. Зато у нас будет время найти решение… или не найти и принять с честью вызов.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — мне сразу не понравилась такая вводная.

— Когда Мамоновы осели на якутских землях, роду пришлось искать союзников, иначе огромные территории было не удержать. Сил маловато, людей почти не осталось после долгого перехода из Московии в Якутию, — начал отец издалека. — Первым Главой Рода, приявшим Источник, был Добр Мамонов — его портрет тебе надо обязательно посмотреть — который взвалил на себя тяжелое бремя. Где лестью, где хитростью, а где и отвагой вперемешку со свирепостью, он начал постепенно завоевывать авторитет. Искра, давшая ему Силу, помогла в эти трудные годы. Чтобы успокоить аборигенные племена, пришлось идти на некоторые уступки, и одна из них гласила: младший княжич из Рода Мамоновых обязан взять в жены княжну из какого-нибудь якутского или тунгусского рода. И это обязательство соблюдается по сей день…

Мне стало не по себе. Повеяло большой подставой.

— Когда Род возглавлял твой дед — Яков Сидорович — ему пришлось женить младшего сына, то есть моего брата Василия, на киндигирской княжне, чтобы скрепить союз с тунгусами и получить доступ к вилюйским месторождениям нефрита, ну и укрепить южные наделы. Сейчас он князец, вершит дела от имени двух Родов. Изредка приезжает в гости, важный как новогодний гусь. Теперь пришла очередь отдавать своего младшего сына мне…

Отец замолчал, словно испытывал душевные терзания и сомнения, правильно ли поступил. Но я не обольщался. Папаша мой из таких людей, что любая сделка, приносящая выгоду, станет для него куда важнее, чем собственный ребенок.

— У князца Чакыра из борогонского рода есть дочка, зовут Дайааной, но она любит себя называть Дианой. Потенциальный оборотень, сильная шаманская родословная. Красивая и здоровая деваха, подтверждаю. Я хотел женить Виктора, когда тебя еще не могли разыскать, и даже скрепил с Чакыром договор, но этот старый козел каким-то образом узнал, что у меня появился еще один сын, и выкрутил мне руки своим требованием.

Выкрутил руки? Так я и поверил!

— Крыса у меня завелась, надо ее найти и удавить, — монотонно произнес князь Мамонов. — Ничего, разберусь с этим. Виктора пришлось освобождать от данного слова, а значит, кандидатом стал ты. Надо будет ехать в гости и скреплять договор над священным костром.

— Отец, мне всего лишь шестнадцать скоро будет! — хрипло буркнул я, чувствуя в душе опустошение и предательское постукивание тяжелых молоточков по вискам.

— А Диане — пятнадцать исполнится. Никто вас не гонит под семейную крышу прямо сейчас. Чакыр даже согласен подождать, так что у нас будет пять лет максимум, пока девчонка в силу войдет. Ей нужно пройти инициацию в девичьем возрасте, чтобы род увидел тотемного зверя, который будет на вашем семейном гербе.

— Хреново, — грубо выругался я, не обращая внимание на отца.

— Не спорю, — кивнул князь, не обратив внимание на эту эскападу. — У тебя целая плеяда красивых девушек в Москве появилась, кандидатки как на подбор, из хороших семей… да, я все знаю, сын, слежу периодически, не обижайся. Хочешь, сделаем так, что у тебя будет большая семья с несколькими женами? Только тебе придется уехать в наши суровые края, чтобы обойти некоторые законы империи…

— Да ну! — я заалел как утренняя заря. — Ни одна нормальная девчонка не согласится на такой вариант! Даже не представляю, как это объяснить. Извини, дорогая, у меня уже есть женушка. Не согласишься ли ты тоже войти в мою семью?

Мощный удар ладони по столу заставил вздрогнуть и замолчать. Отец полыхал гневом.

— Замолчи, щенок! — просипел он, словно горло перехватило. — Воли много взял вдали от родительского догляда! Пора бы осознать, что твоя свобода закончилась с той минуты, когда ты обрел семью. Помимо прав появляются обязанности, которые нужно выполнять. И твое ерничанье меня удивляет. Я же не стою над тобой с палкой и не гоню в узкий коридор, откуда только один путь — вперед.

Он тяжело вздохнул, и словно извиняясь за всплеск эмоций, выставил ладони перед собой.

— Сорвался. Я понимаю, что у тебя найдется куча аргументов на мои требования, но ведь и в самом деле нужно привыкать к новой жизни. Ты уже не один, за тобой серьезная сила. Пожалуйста, съездим к Чакыру, пусть старый козел посмотрит на тебя. Эти шаманы как-то различают в человеке все темные и светлые стороны. Авось испугается, отменит ритуал у священного костра. И не забывай, у тебя еще полно времени побыть свободным.

Я промолчал. Отец и в самом деле поступил мудро: не стал давить своим авторитетом, угрожать, бить кулаками по крышке стола и брызгать слюной, что я — неблагодарная сволочь. В какой-то момент я могу встать и уйти, помахав рукой своим родичам, которые не защитили маму, не остановили ее, дав уйти в бега на пятнадцать лет. Они думают, я забуду об этом?

Лишат меня финансовой подпитки? Да и хрен с ними. Поступлю в военное училище, потом несколько лет службы в горячих точках — и Мстиславские дадут дворянство. Дадут, дадут. Им даже в радость будет подгадить Мамоновым.

Что-то такое промелькнуло у меня в глазах, отчего отец сразу превратился из волевого, жесткого мужчины в пожилого человека с потухшим взглядом. Я уверен, что он искал меня не ради того, чтобы утешить свое ущемленное достоинство. Как же! Жена с ребенком сбежала от самого «золотого тойона»! Вся Сибирь смеяться будет! Представляю, сколько всего ему пришлось услышать от родственников, чтобы прекратил заниматься пустыми поисками и уделял время роду. А князь добился своего, пошел на сделку с Мстиславскими, фактически подставив себя перед семьей. Нетрудно догадаться, что будет, если начнутся серьезные проблемы из-за этого.

— Ладно, сын, отдыхай, — вздохнул отец, отпуская меня. — Завтра с утра вылетаем.

2

После плотного завтрака мы оделись и вышли на улицу все вместе. Мама тоже решила полететь с нами. В длинной светло-серой шубе, в нарядных камусах, обшитых бисером, в меховой шапке она выглядела как настоящая местная красавица. Тонкие стрелки подведенных бровей, ярко накрашенные губы — помада в этих краях играет скорее защитную роль, обветриться можно за несколько минут — тщательно заплетенные в толстую косу волосы делали мою маму неотразимой даже в морозном тумане.

Я украдкой сплюнул, проверяя, не замерзнет ли слюна на лету, как меня пугали в Москве. Если затрещит, не упав на землю — значит, градусов шестьдесят, не меньше. Не замерзла, успешно долетев до сугробов, лежащих вдоль дорожки. Даже разочаровался немного.

Мы сели во внедорожник и выехали из распахнутых ворот на улицу, где нас уже ждало сопровождение. В одной из двух машин увидел Куана и Евгения Сидоровича. Значит, тоже летят с нами.

Вертолетная площадка находилась в пятистах метрах от особняка, где проживала мама, окруженная высоченными лиственницами. Снег с бетона был полностью убран, осветительные мачты сейчас терялись в клубах морозного пара, и пробивающийся сквозь них свет казался каким-то перламутровым. На самом краю площадки торчали какие-то деревянные постройки, вероятно, для персонала и охраны.

В середке, свистя лопастями, стояли две приземистые сине-голубые стрекозы. Пилоты, видимо, прогревали движки.

— Холодновато сегодня, Георгий Яковлевич! — подскочил к нам какой-то мужчина в тяжелой меховой куртке и в унтах. Шапка, надвинутая по самые брови, покрылась белыми хлопьями куржака. Изо рта у него вылетал теплый пар. — Масла и смазки загустеют!

— Антиобледенителем поверхность обработали? — повысив голос, спросил отец. — Ну и в чем дело? Сегодня минус сорок, не больше. Пойдем на высоте четыреста-пятьсот метров! Все равно весь маршрут проходит по безлюдным местам! Не ссы, Паша! В первый раз, что ли?

— Да я, как бы и не…, — завелся мужик. — С вами же сын полетит и жена! Я отвечаю за вашу и их безопасность!

— С нами будет маг! — успокоил его князь. — На машинах придется пять часов ехать, а по воздуху мы и за два справимся! Не хочу время терять! Так что готовься к взлету!

Мы поднялись по трапу и нырнули в полуовальную дверь. В салоне грохотало и свистело, поэтому один из пилотов показал жестом, чтобы мы надели наушники. Я обнаружил, что они лежат на каждом пассажирском кресле. Сначала помог маме, плотно подогнав по размеру, и увидев жест, что все в порядке, нацепил свои. Сразу же пропала какофония свиста лопастей и гула движков. Я занял место по правому борту, отец с матерью сели впереди меня, а Куан с Ломакиным — слева. Тяжело топая по металлическому полу, прошел Архипов, наклонился к отцу, что-то сказал ему, и тот кивнул.

Зам по безопасности покрутил рукой над головой, давая сигнал пилотам к взлету. Пол под ногами вздрогнул, движок надсадно загудел, и земля начала удаляться. Поднявшись над кронами деревьев, оба аппарата взяли курс на заснеженные равнины с едва видимыми пятнами лесов.

Надо признаться, отец меня вчера расстроил. Если этот… как его — Чакыр! — всерьез задумал отдать свою дочь за меня, нужно что-то предпринять такое, чтобы он раз и навсегда забыл обо мне. Может ли антимагия реагировать на оборотней? Почему я не проверил ее действие на Куане? Прилетим в поместье Мамоновых, вот и проведу эксперимент. Разве захочет любящий отец отдавать свою дочь такому монстру, чтобы гарантированно загасить ее Дар? Сомневаюсь. В общем, чем я буду казаться хуже для других, тем для меня лучше.

Мне сейчас нужна свобода, а не какие-то обязательства перед чужими людьми. Мало ли что захотел Чакыр? Да и отец намекнул, что ищет возможность отложить сделку, а то и вовсе ее отменить. Думаю, он тоже надеется на антимагию, на ее парадоксы по отношению к «правильной» магии.

Под монотонный гул двигателя я задремал. Смотреть на земле было нечего. Пару раз промелькнули небольшие поселки, называемые наслегами, в которых проживают сельские общины из нескольких родов, а потом пилоты взяли курс вдоль трассы, уходящей за горизонт. Видел несколько ползущих машин, а потом и вовсе все вымерло.

В воздухе мы были чуть больше двух часов. Меня разбудил отец, потрепав за плечо и ткнув пальцем в иллюминатор. Внизу расстилался довольно большой поселок с правильным периметром, внутри которого просматривались улицы, ходили люди. Чуть в стороне выделялся прямоугольник из нескольких домов, построенных таким образом, что на ум приходило только одно: острожная крепость из массивных строений, в которой можно перемещаться по внутреннему двору под защитой внешних стен или даже по переходам, соединяющим все эти дома. Видимо, это и была родовая усадьба. А все остальное — жилье вассальных семей. Пока снижались, я насчитал около сотни домов.

Непонятно, почему именно здесь Мамоновы осели, а не попробовали уйти к Лене. Все же река — основа экономического процветания. Особенно в таких глухих краях как Якутия.

Вертолеты сделали круг над усадьбой и стали снижаться. Отец вытащил из кармана телефон, и скинув наушники, поднес его к уху:

— Что еще, нетерпеливый мой? — закричал он. — Не дождешься никак, пока я не приземлюсь? Что случилось-то? Да неужели?

Он повернул голову и посмотрел на меня каким-то непонятным взглядом, от которого стало не по себе.

— Ты ничего не путаешь, Серега? Ладно, сядем, разберемся. Для встречи все готово? Давай, пока!

Отец отключил телефон и пояснил:

— Брат звонил! Уже копытом бьют от нетерпения!

Мама только кивнула, не открывая глаз.

Наконец, шасси вертолета коснулись земли, лопасти перестали резать воздух, движок замолчал. Дождавшись, когда к двери подтащат трап, мы вышли наружу и оказались в окружении вооруженных людей. Их было человек десять. Один из них вышел вперед и поздоровался с отцом, потом с мамой, после чего почтительно склонил голову передо мной, с любопытством оббежав взглядом с ног до головы.

— Все тихо, без происшествий, Леня? — спросил князь.

— Стараемся, княже, — пробасил мужчина. — Пройдем в дом? Вся родня там, решили на улицу не выходить.

— Ну и правильно, сопли еще морозить, — хмыкнул отец и решительно зашагал по утоптанному снегу к деревянной цитадели из нескольких двухэтажных домов, которые при случае могли легко превратиться в защитные фортификации. Водружены на метровом фундаменте из дикого камня, не удивлюсь, если внизу еще два этажа есть с подвалами, бункерами и безопасными переходами. Может, и правильно, что родовое поместье находится на отшибе. Просто так не подберешься, все просматривается на много километров, даже мышь не проскочит.

Положа руку на сердце, я плохо запомнил, как знакомился со своими родственниками. Целая куча народа, столпившаяся в просторной гостиной центрального двухэтажного дома, пришла в движение, когда мы разделись и вошли туда. Отец, крепко держа меня за плечо, толкнул какую-то речь о воссоединении семьи через столько лет, проверив ее на стойкость и выдержку. Рассказал про мои достижения и успехи, про то, как мною заинтересовались даже Мстиславские, и как ему, то есть отцу, пришлось приложить невероятные усилия, чтобы я, наконец-то, оказался дома.

Потом мы начали знакомиться. Первым делом Глава Рода подвел меня к старейшине — глубокому старику с запавшими глазами, в которых горел какой-то дьявольский огонек. Он сидел в кресле, крепко сжав пальцами подлокотники. На мое вежливое приветствие Старейшина, не отрываясь, смотрел в лицо несколько минут, пока не сказал:

— А ведь вылитый Добр!

Не знаю, чего больше было в его голосе: одобрения или неудовольствия. Про Добра я уже знал: мой предок, первым приявший Дар Источника. Надо будет посмотреть на его портрет. Вон она, галерея, висит на стене вдоль лестницы, ведущей наверх. Только как Старейшина мог разглядеть во мне молодого Добра, если никогда в жизни не видел его молодым? Три века прошло. Может, по каким-то иным признакам, о которых я не знаю?

В общем, дед оказался неразговорчивым. Я с облегчением отошел от него. Старики, наверное, все такие вредные. Булгаков Семен Игоревич тому яркий пример. Вредный и тяжелый человек.

Потом пришла очередь знакомиться с женами князя Мамонова, по сути — моими вторыми матерями, Ириной Сергеевной и Еленой Петровной. Обе дамы с непонятной мне опаской и натянутыми улыбками приняли мое приветствие и произнесли стандартные фразы, как они рады моему приезду. У, гадюки! Знаю я, сколько вреда принесли моей маме!

Отец стал представлять моих единокровных братьев и сестер. Первым мне протянул руку Антон, находящийся в статусе наследника Главы Рода. Он сжал своей пятерней мои пальцы, а потом крепко обнял, похлопывая по спине.

— С возвращением, брат!

Потом прочность моей кисти решили проверить Дмитрий и Виктор, тот самый, который счастливо избежал судьбы стать мужем якутской княжны Дайааны. Да и сейчас по его лицу видно, насколько он рад этому факту. Но я никак не показал, что расстроен.

Елизавета — старшая сестра — уже была замужем, представила своего мужа Ефима. Мария — младшая — миленькая невысокого росточка девушка с забавно вздернутым носиком и глубокими черными глазами, смущенно приникла ко мне щекой.

А вот и дядья родные: Алексей и Сергей Яковлевичи — заматеревшие в суровом климате мужчины, такие же широкоплечие, но приземистые, как будто земная гравитация тянула их вниз. Средний дядька сжал своими ручищами мои плечи, легонько встряхнул, но говорить ничего не стал, лишь оценивающе впился взглядом светло-серых глаз в мое лицо. Младший, Сергей, оказался более эмоциональным, заулыбался, хитро подмигнул мне, как бы предупреждая, что основное знакомство будет позже.

Последними были жены дядьев, Ольга Осиповна и Галина Семеновна, чей возраст еще не перешагнул сорокалетний рубеж. По сравнению с «матерями» очень живые и мягкие, волны добрых эмоций от них были настолько сильные, что я ощущал их всей кожей.

Мелких потомков решили пока не представлять. Только под ногами мешаться будут в непонимании, зачем их тут собрали. Они где-то в другом жилом блоке под присмотром горничных находились.

Впервые я ощутил, что такое сила Рода. Почти все собрались здесь, чтобы встретить меня, увидеть, оценить и принять в семью. Им хотелось забыть происшествие пятнадцатилетней давности и показать самую главную ценность — сплоченность. Булгаковы, кстати, при мне столь тесно не собирались. У них, конечно, были свои семейные праздники, на которых обязательно присутствие всех членов рода, но мне не посчастливилось побывать на них.

А здесь был мой дом — именно это хотел продемонстрировать отец, собрав родню в гостиной. Чтобы каждый почувствовал толику вины и осознал, что появление в семье — это радость, а не новые интриги и склоки.

Меня обступили братья с сестрами и стали расспрашивать о Москве, как я там умудряюсь в одиночестве жить, не скучаю ли, нет ли желания вернуться в родное гнездо? Пока отшучивался, позвали в громадную столовую, размером похожую на средневековый зал для пиршеств, разве что статуй рыцарей не хватало по углам, да коллекции холодного оружия. Зато из огромных окон лился яркий солнечный свет, освещая накрытый стол.

Обед продолжался с несколькими переменами блюд. Народ после нескольких бокалов вина и рюмок водки расшевелился, разбился на кучки по интересам, а ко мне подошел отец, наклонился и шепнул:

— Выходи на улицу, жду тебя там.

Я выждал пару минут, жестом показал маме, что мне нужно покинуть стол, и с удивлением увидел в парадной Антона, накидывающего на себя толстую синюю куртку.

— Отец что-то задумал, — подмигнул мне старший брат и сам же шутливо напялил на мою голову меховую шапку. — Погнали, Андрюха. Жуть как интересно.

Я предполагал, зачем меня выдернули из-за стола. Просто так, что ли, князь Мамонов рвался сюда на вертолете, отказавшись от поездки на автомобиле? И его странное поведение во время звонка в вертолете. Кто звонил? Почему отец смотрел на меня так изучающе?

На улице, поскрипывая снежком, нас ожидали старшие родовичи. Рядом с отцом неподвижно застыл старик в оленьей дохе, расшитой мелким бисером. На голове у него было темно-коричневый малахай, на ногах — добротные унты. Шаман, сразу екнуло сердце. Бубна, правда, у него в руках не было, но длинная курительная трубка, из которой валил дым, присутствовала между пожелтевшими зубами.

— Пошли, — сразу сказал отец и направился в сторону одиноко стоящего двухэтажного здания с обычными окнами, занавесками, шторами. Нечто похожее я видел в поместье Булгаковых. Сердце подсказало, что там и находится сердце Рода — Источник.

Старшие шли впереди, о чем-то переговариваясь, а шаман неторопливо семенил за нами. Ароматный дым табака с примесью каких-то сладких трав будоражил мое обоняние. А еще я чувствовал, как меня обволакивает каким-то облаком, и оно было невидимым для глаза. Это облако вошло в голову и мягко, как ласковый котенок, стало трогать лапками. И антимагия молчала, давая противнику безнаказанно считывать мои мысли и образы! Ладно, вреда не приносит, пока сдержусь. Но свою «печку» стал держать на минимальном разогреве.

Когда до двухэтажного здания осталось метров сто, отец остановился и повернулся ко мне, показывая пальцем на строение.

— Знаешь, что там?

— Вероятно, гостиница для родичей, — ответил я спокойно. — Надо же периодически впитывать в себя силу Источника. А сам он находится в бетонированном подвале на глубине пять-десять метров. Может, глубже.

Дядька Сергей рассмеялся:

— А твоему сынку палец в рот не клади, Жора! Сразу вцепился! Как догадался-то, Андрюха?

— Видел уже такие, — не стал я строить из себя знатока. Скромнее надо быть. — У Булгаковых тоже такой дом есть. Чтобы поддерживать искру, необходимо пожить два-три дня над Источником.

— Правильно, — кивнул отец и впился в меня взглядом. — Ты что-то чувствуешь? Ощущаешь зов Источника?

Я замер, и для лучшего контакта с вселенной закрыл глаза. Мне никто не мешал, даже снежок под камусами не скрипнет. Шаманские лапки тоже куда-то улетучились. Тишина, спокойствие и мои попытки вычленить в пустоте хоть какой-то сигнал.

— Нет, — я выдохнул из груди воздух. — Абсолютная тишина.

— А Источник тебя учуял, когда мы только подлетали к поместью, — как-то странно произнес отец. — Ты представляешь? За несколько десятков километров он вычленил твою ауру и стал настраиваться. Сергей, расскажи, что ты увидел.

Младший дядька шумно высморкался в сторону.

— Я находился в алтарном зале по просьбе твоего отца. Мы же знали, в какое время вы прилетаете. Вот и стал следить за реакцией Источника. Он себя повел странно, когда вы уже были рядом с поместьем. Такого мощного излучения мне не доводилось ощущать. Словно гигантский поршень в грудь воткнулся и стал толкать к стене. Потом сам Алтарь засветился как новогодняя ель. Красиво так… После этого словно взбесился: энергетические волны обрели цвет пламени. Стало страшно. Как бы, думаю, не вырубило меня. Вот и поспешил наружу.

— Чувствую, он и сейчас бушует, — медленно проговорил князь, вертя головой.

— Есть такое, брат, — подтвердил дядька Алексей.

Антон лишь кивнул, только раздраженно почесал щеку.

— Боится меня, — предложил я.

— Или хочет побыстрее увидеть, — фыркнул веселый дядька Сергей. Он все время улыбается, за столом больше всех шутил.

— Омрын, что скажешь? — отец посмотрел на шамана. — Пустить тебя к Источнику я не могу, сам понимаешь, но какие-то мысли есть?

— Князыц молодой, сильный, — пыхнул дымом Омрын. — Небесный камень его чувствует, а он его — нет. Заклятие сильное наложено, очищать надо. Не очистишь — беда может быть.

— Омрын, как всегда, в своем репертуаре, — поморщился дядька Алексей. — Какое заклятие?

— Древнее, злое! Сила в князыце проросла как молодое деревце, но стала чужой, тойон!

— Так, ничего не понял, но звучит загадочно, — хмыкнул отец. — Андрей, Омрын, идете со мной. Остальные — на месте. Хочу узнать границы антимагии.

— Жора, ты рискуешь Источником Рода! — заволновался дядька Алексей. — Эти эксперименты могут закончиться очень печально!

— Цыц! — тихо, но внушительно рыкнул князь Мамонов и вцепился в мое плечо. — Пошли. Только не торопись. На каждом шаге пробуй ощущать пространство. Как только почувствуешь что-то необычное — останавливаешься и говоришь.

— Понял, — во рту мгновенно пересохло от волнения. Захотелось зачерпнуть ладонью снег и положить его на язык.

Шаман занял место за нашими спинами, и что-то бормоча, окутался дымом. Когда же у него табак выгорит? Откинув лишние мысли, только мешающие сосредоточиться, я шаг в шаг с отцом двинулся к Источнику. По логике, магическое воздействие на мой организм сейчас должно лишь возрастать, но я ничего не чувствовал. «Система безопасности» молчала, хрустального звона в ушах не было.

— Сколько шагов до Источника? — спросил я хрипло.

— Сто, чуть больше, — ответил отец, покосившись на меня.

Сто? Двигаемся дальше. Теперь я сам считал пройденные метры. Знаю точно, что радиус действия защиты составляет, примерно, тридцать шагов. Поэтому, расслабившись, ускорил движение.

И тут меня накрыло. Я словно влетел под тягучий и обволакивающий с ног до головы водопад смолы. Сразу стало тяжело дышать и двигаться. Тук-тук-тук! Откуда-то издалека доносился равномерный стук барабана, бьющий по ушам с нарастающим шумом. А потом пришло озарение. Источник пытался войти со мной в резонанс, подстроиться под нового носителя Дара с родовой кровью. Что же получается, он чувствует меня?

Я остановился и рассказал о своих ощущениях отцу.

— А как ты сам настраивался на Источник? — мне стало интересно.

— В общих чертах так и было, — оживился князь Мамонов. — Когда меня впервые подвели к Источнику, он тоже пытался подстроиться под мои физиологические ритмы. Эти ощущения весьма сложные, даже словами не передать. У дядьки Алексея, например, голова сильно болела. Его трижды водили к небесному камню, пока не выправили проблемные каналы.

— То есть все зависит от правильной прокачки энергии? — общение с Куаном не прошло для меня даром. Отец с одобрительным прищуром хлопнул по плечу и кивнул на дом, предлагая идти дальше.

К тому времени разнобой в ушах прекратился, но зато вошел в ритм. Тук-тук, тук-тук, тук-тук! Невидимые охотники в джунглях били в свои тамтамы, наводя ужас на преследуемую жертву.

У меня в голове вертелись два вопроса: как отреагирует антимагия на воздействие Источника и может ли быть так, что она вообще не воспримет его как угрозу?

— Есть контакт! — громко сказал я и резко остановился, отчего задумчивый шаман едва не влетел носом в мою спину. — Я его чувствую!

— Что скажешь, Омрын? — повернулся к нему отец.

— Сильная кровь у твоего сына, князь, — как-то буднично, без всякого акцента откликнулся шаман, выбивая из трубки на снег сгоревший табак. — Источник его хочет принять, но не может настроиться, и от этого нервничает. Мешает ему чужеродная сила.

— Но ведь заклятие шаманское! — воскликнул отец. — Тебе по силам снять его!

— Не могу! Оно очень древнее, а шаман, наложивший заклятие, уже давно умер.

— Вызови его дух! Поговори с ним!

— Нет, князь, — покачал головой Омрын. — Я не готов к этому. Страшно.

Отец тихо выругался про себя, с хрустом сжав пальцы в кулак.

— Может быть, стоит подвести Андрея к Алтарю?

— Тебе решать, князь. Я такие советы давать не могу. Княжич без Источника может прожить спокойно, а вот вы как будете жить без небесного камня, дающего вам власть и силу? Узнают князцы, что золотой тойон Силу потерял, все рухнет, война между ними начнется, и твою семью заденет.

Вопрос был не праздный. Отцу надо решаться. Мне даже стало жалко его. Лицо князя мгновенно осунулось, в глазах появилась нерешительность. Или я с Даром Разрушителя на одной чаше весов против всего Рода, черпающего Силу магии из Источника — на другой. Ответ очевиден.

— Отец, не рискуй, — негромко произнес я. — Ну его, этот Источник. Чужой я загашу без вариантов, это уже понятно. Жил все эти годы без него, и дальше проживу.

— Омрын, дальше не идешь! — в голосе князя прорезался металл. — Пошли, сын!

И мы двинулись дальше. До гостевого дома оставалось шагов сорок, навскидку. Я напрягся и готов был в любой момент прекратить ненужный эксперимент. Одним ударом лишить свой Род могущественной поддержки — на такое я не подписывался.

Нас заметили. На крыльцо выскочили двое бойцов в полной экипировке. Отец жестом приказал им оставаться на месте, а сам только и делал, что глядел на меня. Я внезапно остановился.

— Отец, как Добр приручил Источник? — вопрос удивил князя.

— Источник нельзя приучить, только стать его частью. Он тебя примет или нет — другого не дано.

— Ну да, это понятно. Значит, кроме крови, пролитой на камень, нет иных способов?

— Первая кровь Мамоновых была принята Источником, с тех пор каждый из мужчин при инициации отдает ее часть. Сам камень — это огромное хранилище генетического материала Рода, если пояснять его суть современным языком. Поэтому я думаю, что он примет тебя.

— Есть время передумать…, — только успел открыть я рот, как отец схватил меня за руку и потянул за собой, словно одномоментно решился на что-то.

Бойцы охраны если и были удивлены такой картиной, говорить ничего не стали, только расступились в стороны, не забыв распахнуть дверь. Внутри оказался узкий коридорчик, с двух сторон наглухо забранный металлической решеткой. Сбоку небольшая комнатка, огороженная стеклом, за которой маячат еще двое. Третий приник к мониторам, не отвлекаясь на суету.

— Ваня, открывай! — нетерпеливо выкрикнул отец. — И дверь в подвал разблокируй. Никого больше не пускать!

— Даже Алексея Яковлевича и Сергея Яковлевича? — на всякий случай уточнил высоченный мужчина в зимней камуфлированной куртке. Он привстал из-за стола, на котором лежал короткоствольный автомат «Веер». «Магазин на тридцать патронов, калибр в две целых две десятые линии, максимальная дальность стрельбы до пятисот метров, популярен в частных охранных компаниях, есть экспортный вариант», — защелкали в голове характеристики оружия, вбитые Сидором на полигонных занятиях. Просто так, машинально.

Боец открыл решетчатую дверь, впуская нас в просторное фойе с мягкой мебелью, горшочками-цветочками, административной стойкой, за которой сейчас никого не было. Влево и вправо уходили коридоры, вверх шла массивная лестница из великолепно обработанного кедра. Но мы пошли вниз. Оказывается, за стойкой была еще одна дверь — бронированная. Как только подошли к ней, раздался щелчок. Мощное полотно отошло от усиленного стальными швеллерами проема, и мы нырнули за нее.

Бетонная лестница на десять маршей, ведущая вниз, освещена неяркими настенными фонарями. Узкий коридор, в котором двое точно не разминутся; потом еще одна лестница — и очередная стальная бункерная дверь.

— Ты чувствуешь Источник? — спросил отец, бледный от своей решимости.

— Подстраивается, — почему-то шепотом ответил я, каким-то шестым чувством ловя безуспешные попытки огненно-льдистых язычков дотянуться до меня в астральном пространстве. И приходивших в неистовство от бессилия. Источник злился?

— Да, такого буйства я никогда не чувствовал, — рука князя замерла над пластиной, больше похожей на плату микросхемы. — Меня всего трясти начинает.

— Отец, какая родовая Стихия у Мамоновых?

— Огонь.

— Странно, — я хмыкнул, явственно видя в выплесках энергетических волн присутствие Воды. — А иначе никогда не бывало?

— Что ты имеешь в виду? — мои странные вопросы привели отца в чувство. Он раздраженно посмотрел на меня. — Источник с самого начала определяет, какой Стихией наградить избранника. Добр получил Огонь. Этот атрибут Мамоновы и пестуют.

Я пожал плечами, не желая говорить Главе Рода, что именно увидел. Прибережем на всякий случай тайные знания, открывшиеся мне.

— Ну что? — бодрым голосом спрашиваю я. — Прикладывай свою руку и открывай дверь. Ты же хотел этого? Чего замер?

— Нахальный щенок, — пробурчал Мамонов-старший и впечатал открытую ладонь в слюдянистую поверхность пластины. На мгновение она осветилась бледно-сиреневыми всполохами, полотно дрогнуло и отошло в сторону. — Пойдешь первым?

— Обязательно, — я набрал в грудь воздуха и шагнул в сумрачное помещение, на стенах которого играли сине-алые блики от возмущающегося моим нежеланием идти на контакт Источника.

Небесный камень размером в две бычьи головы лежал на гранитной плите, излучая невидимые токи энергии, а антрацитовая поверхность глубокой черноты медленно окрашивалась в нежно-лазоревые и ярко-алые цвета. До Источника оставалось пять шагов, и меня вдруг скрючило от боли в солнечном сплетении. Я закашлялся и рухнул на колени. Отец тут же подскочил ко мне, белый как снег.

— Андрей! Ты в порядке?

Я с трудом протолкнул в себя воздух, не понимая, почему Дар Разрушителя не выставляет защиту от волн, похожих на тысячи тонких игл, насквозь пронзивших меня. Таких неприятных и жутких ощущений я никогда еще не испытывал. Магия, самая чистейшая и первозданная, зародившаяся миллиарды лет назад в глубинах космоса, теперь проверяла меня на устойчивость. В ее холодном разуме, который я вдруг уловил, билась одна мысль: заслуживаю ли я жить, пытаясь обманом получить доступ к семейной реликвии. Этот разум, принявший кровь Мамоновых, лихорадочно искал выход из ситуации, не желая мне смерти. Он чего-то ждал, оттягивая момент принятия решения.

А потом стало легко. Все так же полыхали отсветы стихийной энергии на стенах подвала, потрескивал воздух, электризуя вставшие дыбом волосы. Не понимаю, почему еще жив. Неужели у Источника есть возможность узнавать «своих» не только с помощью крови, но и по другим признакам? Ну что ж, раз меня не убило…

— Дай мне нож, — потребовал я, протянув руку назад. Теперь мне стало понятно, почему Алтарь тянул время.

Ни говоря ни слова, ни задавая ни одного вопроса отец вложил в мою ладонь костяную ручку. Это был странный нож, которым только картошку чистить или карандаши затачивать. Лезвие короткое, из какого-то белого металла, на конце немного закругляется. Ручка сделана явно из кости животного.

— Когда не знаешь, что делать — шагай вперед, — пробормотал я, вставая с колен. Боль ушла, антимагия молчала, Источник призывно манил переливами стихийных красок.

— Что? — не понял отец.

— Все в порядке, — сказал я, не оборачиваясь. — Ты только не мешай мне. Я все сделаю сам.

Конец четвертой книги

Content

Валерий Михайлович Гуминский
Вик Разрушитель 4

Часть первая. Бремя свободы. Интерлюдия. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10. Интерлюдия

Часть вторая. Важная особа. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7