Валерий Михайлович Гуминский

Вик Разрушитель 5

Часть первая. Дар шамана. Глава 1

1

Странный дребезжащий звук, похожий на посвист ветра в расщепленном дереве или в многочисленных трещинах останцев, бесцеремонно ввинчивался в уши. Он то взмывал вверх, то испугавшись своей смелости, менял тональность, басовито гудя как рассерженный пчелиный рой. Нереальность происходящего накрывает меня плотным пологом. Словно я лежу на поляне, а не на каменном полу подвала; одуряюще густой запах полевых цветов и налившегося июльским соком травостоя наполняет мои легкие спасительной свежестью и дает вздохнуть полной грудью, помогая напрячься и вырваться из плена пугающей неподвижности.

Я открыл глаза. Оранжевая, с темными пятнышками, продолговато-овальная букашка неторопливо ползет по стебельку травы прямо перед моим носом, изредка останавливаясь и расправляя полупрозрачные крылышки. Они зыбко дрожат какое-то мгновение, а потом насекомое продолжает путь наверх, к солнцу. Кокцинеллида, «божья коровка», почему-то сразу всплывает в памяти урок биологии. Я улыбаюсь и осторожно дую на букашку, заставляя ее взлететь. А потом приходит понимание, что я в бреду или уже умер.

Монотонное треньканье не умолкает, и я зашевелился, востря уши, пытаясь понять, откуда доносится этот звук. Можно было встать на ноги, но внутренний голос шепчет, что не нужно делать резких движений. Находясь в непонятной ситуации, самое худшее — это сразу показать свою прыть. Вопрос первый: как я сюда попал, если до этого находился в подвале перед родовым Алтарем, а снаружи, за толстыми каменными стенами была самая настоящая зима. Вопрос второй: кто там бренчит на своем губном инструменте? Как же его называют? Хомус![1] Точно, я же как раз перед отъездом в Ленск читал про обычаи якутов, про шаманов и их обряды, заодно и про такие штучки музыкальные узнал. Получается, где-то рядышком находится шаман. Не Омрын ли? Ну а как тогда я оказался на полянке в самый разгар лета?

Нос уловил запах костра. Ветер подул в другую сторону, и вот уже едко-сладкий дымок будоражит обоняние. Хомус замолчал, и я сразу уловил тихое потрескивание валежника, брошенного в огонь. Над ухом тонко запищал комар. Машинально махнул рукой и понял, что больше не хочу валяться.

Я сел и обхватил колени руками, старясь беглым взглядом охватить место, где нахожусь. За спиной густой стеной встала тайга, неподалеку протекает ручей — я слышу его хрустальные перекаты на голышах — под раскидистым кустом чернеет вход в шалаш из еловых веток. Возле него горит костер, на тагане висит закопченный котелок с водой.

Я уставился на шамана, сидевшего возле костра в каком-то невообразимом одеянии, сшитом из шкурок то ли белок, то ли зайцев. Голова его была перехвачена кожаной перевязью с черно-белыми перьями, как у пресловутых краснокожих. Узкое лицо испещрено глубокими морщинами, похожими на следы звериных когтей. Может, так и было.

Сам шаман оказался невысокого росточка, худой и высохший на ветрах и на солнце своей земли. Он вытащил изо рта костяной хомус и с прищуром посмотрел на меня.

— Хватит валяться, скоро цай пить будем, — сказал он с ужасным акцентом, словно всю жизнь прожил в глухой тайге и с русскими встречался лишь по необходимости. — Поднимайся, уол[2], иди к костру.

— А вы кто? — решив, что я скорее живой, чем мертвый, поднялся на ноги, чувствуя, как они затекли. Не может быть такого реализма. А вдруг я стал жертвой шуточек Алтаря, вышвырнувшего меня из родной Яви в какой-нибудь очередной параллельный мир? И это после щедрого подарка в виде крови, обагрившей антрацитовую поверхность Небесного Камня! Ничего себе, благодарность!

— Геванча, — не стал скрывать свое имя старик.

— А меня — Вик, — не знаю почему, но свое настоящее имя решил все-таки не называть. Боязно.

— Хитрый уол, скрытый, правильно поступаешь, — морщины на лице зажили своей жизнью; улыбался шаман или сердился, понять было невозможно. — Садись, садись рядом. Говорить будем, цай пить будем. Кушать хочешь?

— Нет, я сыт, — мотнув головой, я примостился по другую сторону костра, который почему-то вдруг решил метнуть в меня языки пламени. Он сердито загудел, валежник оживленно затрещал, а я от неожиданности выставил перед собой ладони и с удивлением заметил, как на пальцах затрепетали маленькие огоньки.

— Признал тебя Камень, — усмехнулся Геванча и вытащил из кожаного мешка, лежавшего рядом с ним, длинную можжевеловую трубку и кисет. Неторопливо набил ее табаком и зажег от горящей веточки. Окутавшись дымом, стал смотреть, как я балуюсь с миниатюрными огоньками, то сжимая, то разжимая пальцы.

— То есть я теперь могу использовать магию? — недоверчиво спросил я.

— Не-а, не можешь, — снова пыхнул дымом шаман. — Я не разрешаю. Это мое заклятие не дает тебе быть такими, как твой отец и родственники, как другие белые люди с Даром.

До меня стало доходить. Мама рассказывала, что моя искра пропала после того, как старшие жены отца с помощью какого-то древнего амулета или вещицы совершили колдовской обряд. А вещица эта была шаманской, в виде человечка, раскинувшего руки по сторонам. Корни женьшеневые тоже пугающе похожи, говорят.

— Почему? — я искренне удивился. Вроде бы за мной никаких преступлений не числилось, плохих поступков не совершал, кроме драки с купчиками. Так какой мальчишка не дерется? Все кулаками машут. Но чтобы лишать Дара по прихоти старого, да еще и спятившего, наверняка, шамана?

— Твой предок сделал плохое дело, — табачный дым защекотал мои ноздри. — Он приказал своим слугам убить меня, а тело оставить в лесу на растерзание диких зверей.

Точно, спятил старик. Ну и что делать? Как отсюда свалить? Меня смущало только одно обстоятельство, не дававшее покоя: почему я сижу на лесной опушке посреди лета, а не в подвале родовой гостиницы. Лучше посмотрю, чем все закончится. Любопытного здесь больше, чем страха.

— Ты похож на сына Мамона, — трубка ткнулась в мою сторону. — Его звали Добар. Добар — хорошим человеком оказался, много полезного сделал для моего народа. Очень похож. Значит, он вернулся на землю в своем обличье, это интересно.

Шаман запыхтел, а моя голова стала распухать от непонятной и отрывочной информации, которую я попытался склеить в правильном порядке. Судя по всему, Мамон — это мой предок, который пришел в Якутию в поисках Небесного Камня. Добар — это Добр, его сын, чья внешность очень схожа с моей. То есть наоборот, это я похож на первого князя Мамонова.

— Зачем Мамон приказал убить тебя?

— Боялся, что я расскажу своему народу, где лежит Небесный Камень, — шаман снова сунул руку в мешок и вытащил берестяную коробочку, в которой, как оказалось, был чай. Отмерив нужное количество, он высыпал его в котелок, и как только кипящая вода окрасилась в темно-рубиновый цвет, снял с тагана, оставив преть рядом с успокоившимся огнем. — Жадность и страх толкнули старейшину на убийство.

— То есть я расплачиваюсь за преступление Мамона? — настойчиво спросил я. Раз уж попал в это странное место, нужно выяснить как можно больше. Мистика это или провал в иную Явь — речь шла о моих предках, и Геванча уверенно называл их теми именами, которые Род Мамоновых почитает с особым тщанием.

— После смерти душа эвенка переселяется в животного, в дерево, в камень, — продолжил невозмутимо говорить старик. — Амулет, принесший тебе вред, это и был я. Глупые женщины обратились к черному шаману, который провел обряд, после которого ты стал другим. Он погубил твою искру, но разбудил иные возможности. Теперь ты сам видишь, насколько они сильны по сравнению с магией.

— То есть, возле Алтаря ничего не произошло? — я разочаровался.

— Камень признал тебя, — снова повторил Геванча. — Теперь ты можешь приближаться к нему, разговаривать, черпать Силу без вреда себе… Тебе многое предстоит понять, как жить дальше.

— Так сними с меня свое проклятие! — заволновался я. — Мне не нужна антимагия! Я хочу быть одаренным! У меня есть Сила Воды и Огня!

Шаман мелко засмеялся, обнажая желтоватые зубы.

— Глупый уол, ты даже не представляешь, что тебе дал Небесный Камень с моей помощью! Чувствую твою злость и обиду, уол. Однажды поймешь, как я был прав. Будешь пить цай?

— Нет, спасибо, — буркнул я, остывая. Видимо, быть мне до самой смерти Разрушителем. Которая, надеюсь, наступит очень нескоро. Лишь бы Алтарь не уничтожил антимагию.

— Не хочешь — тогда ступай, уол, тебя ждут дома, — шаман зажал в губах хомус, и над поляной поплыл заунывный тянущий за душу звук.

— Андрей! — чья-то сильная рука трясла за плечо, потом зачем-то перевернула на спину, и две мощных оплеухи, от которых запросто человека с ног сшибить можно, обрушились на меня. — Да очнись же ты, сын!

Голос отца я ни с кем не спутаю. Разлепляю глаза и вижу, что валяюсь на полу возле Алтаря. Его синевато-красные всполохи уже не так интенсивно окрашивают стены подвала, голова не разрывается от гудения. Мой родитель навис надо мной и с тревогой смотрел, как я медленно зашевелился.

— Ну, как ты? — помогая мне встать, спросил он. — Все в порядке или нужна помощь лекаря?

— А что произошло-то? — сглатывая тягучую и неприятную слюну — не плевать же в месте, где находится Алтарь — я смог сфокусировать взгляд на отце.

— «Я знаю, что делать»! — передразнил меня князь и неожиданно дал подзатыльник, но легонько, для профилактики. — Засранец малолетний! Куда столько крови плеснул на Камень? Меня в стену так швырнуло от выплеска энергии, думал, хребтину себе сломал! Пока в себя приходил, не знал, чего больше бояться: или смерти Алтаря или твоей гибели. Ты же весь в Огне полыхал, а потом словно Водой облился! Дом трясся как от землетрясения! Ну, наделал ты дел, братец мой!

— Вроде бы ничего не развалилось! — я огляделся по сторонам и задержал взгляд на Алтаре. Антрацитовая поверхность слегка мерцала, впитывая в себя последние отблески пламени и холодной лазури. — И Камень цел. Надо рану перевязать.

Я посмотрел на руку, в которой до сих пор сжимал ритуальный нож с покрасневшей от крови ручкой, и удивился. Кровь больше не лилась, и чтобы убедиться в некой догадке, осторожно расправил пальцы. Вдоль ладони тянулся узкий порез. Я ничего не нашел лучше, как лизнуть его языком. Догадка подтвердилась. Каким-то образом рана затянулась, оставив лишь розовеющий шрам.

— Жив, хвала богам! — выдохнул отец и улыбнулся. — Надеюсь, искра твоя вернулась, раз Алтарь принял тебя. Видишь, даже ладонь в порядке. Хоть так и не должно быть.

«Я бы не торопился с такими выводами про Источник, — подумалось мне, когда пятился подальше от гранитного постамента. Показалось или нет, что на нем появилась трещина? — Вдруг конфуз произошел, и все надежды отца рассыплются в прах. Возьмет и выгонит из Рода».

Мысль, посетившая меня, была очень глупой, но узнав поближе князя Мамонова, я мог ожидать от него любого решения. Вплоть до самого радикального, навроде отречения от семьи. Но ведь я не уничтожил Источник, и даже наоборот, щедро плеснул ему своей крови, своей жизненной энергии!

— Ладно, пошли наверх, — отец успокоился и похлопал меня по спине. — На улице сразу и проверим, как дела с искрой обстоят.

— А если все осталось по-прежнему? — выходя в коридор, задал я мучающий меня вопрос.

— Осталось и осталось, — князь Мамонов выглядел задумчивым, и даже ничего не сказал встревоженным охранникам, столпившимся возле двери, только махнул рукой, показывая, чтобы все расходились по своим делам. — Лишь бы не пропало, вот что сейчас меня беспокоит.

Отец тоже переживал за последствия моей встречи с Источником, и правильно рассудил, чего опасаться больше всего. Но ведь шаман из видения прямо сказал, что моя антимагия никуда не делась, а вдобавок к ней он наделил меня еще какими-то плюшками. Даже интересно, какими. И когда они проявятся?

Едва мы вышли на улицу, к нам бросились дядья, а вот шаман Омрын остался стоять на месте, пристально вглядываясь в меня и одновременно перебирая висящие на шее костяные четки. Губы его медленно шевелились, как будто он произносил слова какой-то молитвы или что там у них положено говорить.

— Угробил Источник? — бледный как смерть выдохнул Алексей Яковлевич, готовый сожрать меня с потрохами. Взгляд его прожигал насквозь ненавистью, даже неуютно стало.

— Все в порядке, — спокойно ответил отец и так посмотрел на брата, что тот мгновенно сдулся, опустил плечи и стянул с головы малахай, невзирая на холод.

— Видели бы вы, какое зарево полыхнуло над гостиницей! — хохотнул Сергей Яковлевич, который нравился мне все больше и больше. Добродушный, всегда веселый в отличие от среднего брата. Даже инцидент воспринял как развлечение. — Народ высыпал на улицу, сюда рванул. Еле-еле обратно в дом загнали. Энергии Источник дал столько, что всех подзарядил. Омрыну, правда, чуток плохо стало. Не привык к таким порциям, ха-ха!

— Ты в порядке, шаман? — крикнул ему отец.

— Пустяки, князь, — вяло отмахнулся Омрын. — Меня в детстве олень сшиб, хуже было.

Мамоновы загоготали, разряжая напряжение, витавшее в воздухе. Отец хлопнул в ладони и сказал:

— Надо проверить возможности Андрея. Каков радиус твоей защиты?

— Тридцать метров точно, — уверенно ответил я.

— Тогда отмеряй сто шагов и вставай вон туда, — он показал рукой в сторону от гостиницы, чтобы за моей спиной было открытое пространство, уходящее к лесу.

Я почувствовал холодок, пробежавший по спине. А вдруг антимагия не сработает? Какого черта вообще на мне сразу же ставят эксперименты? В доме есть маги, которые дали бы свое заключение после пребывания в алтарной комнате. Но отец даже не удосужился их позвать, а вот Омрына — пожалуйста, приволок с собой. Который откровенно боится снять заклятие Геванчи. Почему-то мне кажется, что клановый шаман знает, что произошло на самом деле.

Я отошел на положенное расстояние и замер, прислушиваясь к себе, как будто хотел ощутить нечто новое. Вытянул руки навстречу замершим неподалеку от меня взрослым и вспомнил о пляшущих на пальцах огоньках. Усмехнулся своим видениям.

— Он еще и хохочет! — рыкнул отец и резким движением выбросил вперед сжатый кулак, который сразу же раскрыл.

Слабо тренькнуло в ушах хрустальным переливом. Я сначала не понял, что сделал родитель, а потом восхищенно цокнул языком. Сотни золотистых пчел неслись навстречу мне с молчаливым упрямством, не сворачивая ни на сантиметр в сторону. Трепеща крылышками, они провели какой-то маневр и перестроились в клин, острие которого летело прямо мне в лицо. Рой слился в единое целое, красиво переливаясь золотисто-алыми всполохами.

Антимагия осталась при мне. И это обстоятельство обрадовало куда больше, чем отсутствие магического Дара, хотя я еще не проверял, какими новыми способностями наделил меня Источник. Как только рой влетел в зону уверенного контроля Разрушителя, он мгновенно потерял свою стройность, и магическое плетение развеялось золотой пылью, устлавшей снег.

Не успев порадоваться такому обстоятельству, я ощутил странное давление, исходящее сверху. Оно словно упало на плечи неподъемным грузом, после чего последовала атака со стороны дядьев. Словно сговорившись, они метнули в меня разнообразные огненные магоформы, больше представлявшие уродливые кляксы и каракатицы. У отца получилось атаковать куда изящнее.

Кажется, меня сначала хотели сковать какой-то хитрой техникой, а потом нанести удар Огнем. Вообще-то, такие приемы относятся к боевым, и выполнять их нужно на специальном полигоне, но Мамоновым, как я стал подозревать, куда интереснее погонять мальчишку по усадьбе. Ладно, поехали!

Слегка согнув ноги в коленях для устойчивости, я разогнал свою печь в солнечном сплетении, и как только ощутил жжение крови в венах и артериях, перегнал распирающую меня энергию в сжатые кулаки. На мгновение замер, визуализируя образ водопада, летящего со скалы огромной и неудержимой массой — и при этом совершенно не обращая внимание на работу антимагии, ломающей очередные магоформы.

И ударил кулаком в пустоту, намеренно нацелив его туда, где стояли дядья. Невидимый глазу водный поток разжался подобно пружине и визуализировался, к великому изумлению Мамоновых, прямо перед ними переливающейся лазурно-зеленой волной высотой в три-четыре метра. Он снес дядю Алексея и дядю Сергея, безжалостно протащил их по снегу, трепля как неразумных щенят, оставляя глубокие борозды, и угомонился только возле оторопевшего Омрына. Шаман открыл рот и едва успел подхватить выпавшую оттуда трубку.

Из меня как будто воздух выпустили. Я как стоял, так и сел прямо на снег учащенно дыша, стараясь сначала пережечь остатки энергии (которой, к удивлению, еще осталось порядочно), а потом погасил печь. Огонь в солнечном сплетении постепенно ослабевал.

Раздался громкий смех отца. Он стоял в стороне, прикрывшись доспехом, поэтому его не задел удар «водопада», что дало ему возможность откровенно потешаться над незадачливыми братьями.

— Что за хрень сейчас была? — пошатываясь, первым поднялся Алексей Яковлевич. Он удивленно оглядел себя и недоверчиво ощупал одежду, которая осталась совершенно сухая. Ну да, я же не оперирую настоящей магией, а только показываю образ Стихии, энергия которой может запросто нанести большой вред не только человеку, но и зданиям. Нужно лишь помнить, что формирую только ударную волну, никак не связанную с настоящим Огнем или Землей, к примеру. Об этом знать дядьям не стоит.

— Ай, молодец, сынок! Удивил! — старший Мамонов подошел ко мне, как будто хотел помочь, но я сам бодро встал на ноги. — Интересная у тебя техника! Где-то я подобное уже видел.

Конечно, видел. Куан частенько пользуется такими приемами. Лукавит отец, не хочет признать, что его сын умеет постоять за себя. А вообще, я сам с трудом скрыл потрясение от случившегося. Не ожидал такого четкого исполнения.

— Получается, антимагия от тебя никуда не делась, — задумчиво произнес отец, шагая рядом со мной к переругивающимся дядьям. — Но и Дар не появился. Или придется подождать какое-то время для исправления искры. Радует, что Источник тебя принял, и для Рода это гораздо важнее. Надо обмозговать, что же произошло возле Алтаря.

— Племяш, да ты зверь какой-то! — ухмыляясь, сказал дядя Сергей. Отряхнувшись от снега и поправив малахай, он подал мне руку и пожал. — Ловко сработано. Я даже не успел понять, откуда передо мной волна появилась. Только мысль мелькнула: сейчас смоет к чертям собачьим! Даже защиту не успел поставить.

— Почему расслабился? — нахмурил брови отец. — Думал, против тебя сопляк-неумеха стоит, который только на свою антимагию надеется? А если бы Андрейка тебя переломал своей техникой? Его Куан учит, не забывай. Еще тот зверь ментальных атак.

— Из головы вылетело, — смущенно хмыкнул дядька, но неунывающий характер привел его в хорошее расположение духа. Казалось, ему даже приятно, что кроме него мальчишка изрядно потрепал еще и братца.

Алексей Яковлевич ничего не сказал, потому что погрузился в глубокую задумчивость. А вот Омрын повел себя странно. Он выставил ладонь перед моим лицом и тихо бормоча по-своему, провел ото лба до подбородка.

— Ты его видел? — со смесью ужаса и восторга спросил шаман.

— Даже разговаривал, — поняв смысл вопроса, кивнул я. — Рядышком сидели, а он трубку курил.

— Вы о чем? — удивился отец. — Ладно ты, сын, головой стукнулся об пол. Может, повредился слегка, но это скоро пройдет… надеюсь. А с Омрыном-то что случилось? Призрака увидел?

— Ага, Геванчу, — решил подшутить я и оторопело остановился, когда шаман подпрыгнул на месте, неожиданно для всех рухнул на колени и уткнулся головой в снег передо мной, продолжая бормотать под нос. Удалось услышать, как он несколько раз произнес «дух великого шамана». Откуда Омрын знает имя давно умершего местного колдуна? Он его потомок или существует какая-то мистическая связь в астральном поле?

Для меня астрал был чем-то недосягаемым в силу невозможности оперировать Даром. Но сегодня я впервые почувствовал, что побывал на каком-то ином уровне восприятия действительности. И это было здорово на самом деле!

— Охренеть, — совсем не по-аристократически выдохнул Алексей Яковлевич. — Да что там у вас произошло, Жора?

— Сам не понимаю, — пожал плечами отец. — Ладно, пошли домой. Эй, Омрын! Отпусти моего сына, мне с ним надо поговорить!

Шаман отполз на несколько метров назад, так и не поднимая головы. Сергей Яковлевич вдруг с азартом в голосе обратился ко мне:

— Племяш, прикажи-ка ему подняться! Больно чудно получается.

— Омрын, встань!

И он подчинился моему приказу! Встал на ноги с замершим лицом. Ни единый мускул не дрогнул, ни одна морщинка не двигалась — но в глазах застыла решимость исполнить любое мое желание! Я видел это отчетливо. Такое сыграть невозможно. Омрын на самом деле посчитал, что в меня вселился дух Геванчи. Надо будет с ним поговорить, только без лишних свидетелей. Я имею в виду дядьев. Не сказать, что не доверяю им, но их родство со мной — еще не повод лезть в личную жизнь и тайны.

— Омрын, лучше подготовься к поездке в улус Чакыра, — отец легонько подтолкнул меня к дому, как будто торопился поговорить со мной обстоятельно. Когда мы вошли в помещение, на нас напала толпа родственников, встревоженная поведением Источника. Ведь они все одаренные, и выброс энергии Источника ощутили на своей шкуре сполна.

Отец недовольно рыкнул на особо любопытных, сказав, чтобы все возвращались за стол. А мы скоро вернемся. Я уловил встревоженный взгляд мамы и постарался показать жестом, что со мной все в полном порядке, раз я вернулся от Источника живым и невредимым. Еле удалось снять верхнюю одежду в родственной сутолоке.

В кабинете отца царил полумрак. День клонился к закату быстро, солнце уже не освещало помещение, поэтому он щелкнул включателем, зажигая люстру на потолке.

— Садись поближе, — кивнул он на стулья, задвинутые под стол, а сам занял место в своем рабочем кресле, чуть отодвинув в сторону монитор, чтобы видеть меня лучше.

Кабинет отца был обставлен с простотой и функциональностью, как в большинстве московских контор. Но самым интересным предметом был бивень мамонта, лежащий на двух металлических опорах и своим внушительным размером занимал большую часть одного из углов. Мне хотелось, чтобы вместо высоких шкафов здесь были всякие экзотические штучки вроде шаманских масок, бубна, золотых самородков под стеклом. Но, видать, князя Мамонова не увлекала идея заставлять свою рабочую комнату разными вещами, не несущими какой-либо пользы.

— А теперь рассказывай по порядку, что произошло после того, как ты отдал Алтарю свою кровь, — повелительным тоном произнес отец. — Только давай без вот этих «я ничего не помню». Слишком ты еще молод, чтобы обводить меня вокруг пальца. Что-то с тобой случилось, пока ты находился в непонятном состоянии: то ли в трансе, то ли в астральные дали улетел. Знакомо мне подобное состояние. Да и поведение Омрына наталкивает на определенные мысли.

— Хорошо, расскажу, что смог увидеть, — я пожал плечами, и тщательно подбирая слова, стал рассказывать о странном видении, где главную роль играл человек по имени Геванча: то ли морок, то ли причудливая картина моего подсознания. Но чем дольше говорил, тем все большее удивление и смятение вырисовывалось на лице отца.

Когда я замолчал, князь Мамонов очень внимательно посмотрел на меня, простучал пальцами по столу и потом спросил:

— Где ты слышал это имя? Может, тебе мать рассказала или кто-то из родственников?

— Я об этом человеке до сего дня не знал, — стало понятно, что отец не поверил про мой транс. — Мама никогда не говорила со мной о каких-то шаманах. А из родственников я общался лишь с тобой. Братья-сестры только недавно стали хоть как-то обращать на меня внимание, и то лишь после завоевания «Пурпурной Звезды». Так что зря ты меня в чем-то подозреваешь. Кстати, древний шаман напрямую говорил о Старейшине Мамоне как о виновнике его смерти. То есть он не сам убивал, а послал своих людей.

— Мамон не был Старейшиной, — рассеяно, погруженный в свои мысли, откликнулся отец. — Только Главой Рода. Он справедливо считал, что неодаренный не должен носить такой высокий родовой титул. Первым Старейшиной стал Добр, когда передал полномочия по управлению родом своем старшему сыну Алексею. Он отошел от дел в восемьдесят пять, будучи еще крепким стариком. И прожил после этого до ста десяти лет.

— Геванча прямо сказал, что его душа вселилась в личный амулет, похожий на человечка, — сказал я. — Ну, когда его убили люди Мамона, они забрали статуэтку, в которую позже он и вселился. То есть душа, а не сам шаман…

Отец вздрогнул и шальным взглядом посмотрел на меня, как будто увидел нечто зыбкое и пугающее за моей спиной.

— Если речь зашла о статуэтке, то можешь ли ты описать ее? — хрипло спросил он.

— Вырезана из березы, похожа на раскинувшего руки человечка.

— Ах ты ж… — отец судорожно расстегнул две верхних пуговицы на рубашке, как будто воротничок стягивал его горло. — Что же получается? Источник тебя не погубил, дар магии не вернул, но каким-то образом перебросил тебя в далекое прошлое. Не тебя, конечно, а частичку твоего сознания, души. Иначе бы ты умер без должного опыта блуждания в эфирных далях. Почему именно тебя Алтарь выбрал в качестве проводника? Ни разу в нашем Роде не были известны подобные случаи. Появился ты — и сразу же встреча с древним шаманом Геванчой!

— То есть Геванча — не выдумка и не морок?

— Нет, — раздраженно ответил князь, впадая во все большую задумчивость. — В Родовой летописи есть упоминание о Небесном Камне, который нашел Добр. На самом же деле на место его падения отряд Мамона навел Геванча, который как раз и знал о нем. Можно сказать, Мамону повезло наткнуться на шамана и чем-то его подкупить. Когда обнаружили Источник, Геванчу Мамон приказал убить, чтобы никто из его соплеменников не узнал о русских, завладевших ценнейшим магическим ресурсом.

— Интересно, как сюда перевозили Небесный Камень? — мне стало любопытно. В истории многих родов есть упоминание, как Источники перемещали с одного места на другое. Довольно рискованное предприятие, если подумать. Охотников на магический артефакт останавливали лишь большие вооруженные отряды, сопровождавшие его транспортировку.

— Он все время оставался на месте, — расслабленно усмехнулся отец. — Там, где ты сегодня валялся без памяти.

— Да ну? — не поверил я.

— Когда откопали Источник, стало ясно, насколько он большой, да и вечная мерзлота мешала его выкопать. Очень хорошо было погреба устраивать в природных ледниках. Так вот, Небесный Камень поднимали на поверхность несколько дней, но потом бросили это занятие. Мамон решил основать на этом месте родовое поселение, где будет жить семья и ватага, которая шла с ним от самого Енисея. Вокруг Источника возвели стены и крышу, позже появился Алтарь, который ты и соизволил сегодня увидеть… Позже сюда стал подходить разнообразный люд: золотоискатели, крестьяне, беглые. Все, кто хотел жить под защитой одаренного, приняли родовую клятву и перешли на службу Мамоновым.

Отец сделал паузу, после чего покрутил перед собой пальцем и добавил:

— Большинство слуг, живущих в поместье — потомки первых переселенцев. Можно сказать, их служба — наследственная.

В какой-то момент в кабинете повисла пауза. Отец о чем-то сосредоточенно думал, откинувшись на спинку кресла, а я разглядывал бивень мамонта и понимал, насколько он старый. На его поверхности под слоем лака виднелись многочисленные трещины и сколы. Сколько же он пролежал подо льдом и снегом? Десятки тысяч лет?

— Где нашли бивень? — было бы непростительной ошибкой не поинтересоваться таким великолепным артефактом.

— А? — очнулся отец. — Бивень-то? Это его охотники где-то в верховьях Вилюя нашли. Вымыло наводнением. Берег обрушился, а они мимо проплывали и увидели торчащие кости. Откопали и мне потом преподнесли в подарок.

— Там, наверное, цельный скелет мамонта был, — размечтался я.

— Да нет, вмерзших в лед находили севернее, — улыбнулся отец. — Были и такие, что еще шерсть оставалась на теле. Земля эта чудес и тайн до сих пор полна, даже я еще не все знаю. Мы ведь для якутов, эвенков и чукчей остаемся чужаками. Сильными, всемогущими — но чужими. И ты об этом никогда не забывай, если будешь с ними заключать какие-то договоры или сделки.

— Обманут?

— Скорее нет, — отец покачал головой, — но если учуют слабину в твоих словах и в душе, то и глазом не моргнут, постараются облапошить как простака. С сильным и справедливым никогда не поступят плохо. Мамоновы сотни лет строили отношения с аборигенами и заслужили того, что мы можем верить друг другу на слово.

— Отец, а мне обязательно нужно жениться на этой… Диане? — я оторвался от созерцания бивня. Вопрос моего будущего после удачной встречи с родовым Источником встал во весь рост. — Может, девчонка сама не захочет?

— Захочет она или нет — об этом она может только думать, — рассудил князь Мамонов. — Здесь все решает князец Чакыр. Он спешит заручиться поддержкой духов и отдать Дайаану тебе в жены, словно боится, что небеса могут отказать ему.

— Ты хочешь сказать, Чакыр надеется на слово духов? — я начал кое о чем догадываться.

— Если священный костер запретит тебе брать в жены Дайаану, то Чакыр ничего не сможет сделать, — отец хмыкнул, смекнув, куда я клоню. — А я еще добавлю перца на хвост. Дескать, Витьку отверг, теперь будешь замаливать перед духами свои грехи и ошибки. Андрей, давай начистоту. Мне тоже не нравится, как этот хитрозадый тойон переиначил наш договор. Я изначально планировал женить Виктора на младшей княжне, но кто-то шепнул на ухо Чакыру о твоем появлении. И он сразу сделал поворот на сто восемьдесят градусов. Я таких акробатов навидался за свою жизнь.

Отец встал с кресла, и подойдя ко мне, положил тяжелую руку на плечо. Я сначала было напрягся, но потом отбросил все глупые мысли из головы. Последние слова князя были с намеком, поэтому задал вопрос напрямую:

— То есть меня ты поддержишь, когда священный костер погаснет или что там должно произойти, чтобы Чакыр побледнел?

Глава Рода расхохотался и в избытке чувств потрепал мои волосы.

— Ни разу не видел, чтобы костер погас во время ритуала, — отсмеявшись, ответил он. — Шаманы тоже знают свое дело. Будет очень трудно переиграть их.

— Дрова чем-то пропитывают? — догадался я.

— К сожалению, мне об этом неизвестно, — покачал головой князь. — Иначе бы я давно уличил местную знать в обмане и вывернул бы их наизнанку. Но версия интересная, сын. Сколько раз я присутствовал на священном костре, ни разу не уловил признаков магии, которая и так чужда шаманам. И как ты хочешь обмануть Чакыра?

— Есть одна идейка, — я почесал макушку. — Надо ее обдумать. Когда нужно ехать на этот… священный костер?

— Думаю, послезавтра с утречка и полетим, — тут же ответил отец, видимо, уже давно распланировавший мои каникулы. — А ты пообщайся с братьями-сестрами, покажи, что тебе они так же важны, как и твои экзоскелеты.

— Не настолько я скотина, чтобы бронекостюмы ставить выше семьи, — пробурчал я обиженно. — Конечно, пообщаюсь. А можно еще раз посетить Алтарь?

— Уверен, что тебе нужен еще один сеанс общения с Источником? — отец не сердился, не пытался отговорить меня после случившегося. Ему, скорее всего, тоже было интересно, до какого предела я могу дойти.

— Хочу понять, как Геванча появился в моем видении, — честно признался я. — Или в самом деле головой ударился, вот и привиделось всякое.

Отец снова рассмеялся. Хорошее настроение после моего рассказа о встрече с шаманом из покрытого туманом прошлого, постепенно возвращалось к князю.

— Одного я тебя не оставлю, — предупредил он.

— А вдруг Источнику необходимо общение наедине? — возражаю в ответ.

— Какое общение? Это всего лишь генератор древней и неизвестной нам физической энергии, преобразующейся в магию! — воскликнул отец. — Мы до сих пор не понимаем ее принципов работы!

— Смотри, услышит тебя Источник — обидится, — решил постращать я отца, немного обиженный таким пренебрежением к артефакту, сделавшему Мамоновых теми, кем они сейчас являются.

На лице князя, к удивлению, на какое-то мгновение промелькнула растерянность. Не ожидал такого вывода от мальчишки. Смущенно улыбнулся и махнул рукой.

— Я все равно пойду с тобой, но заходить в подвал не стану, — решил он вопрос кардинально. — Если через двадцать минут дверь не откроется — сам войду туда, в каком бы состоянии ты не находился.

— Согласен, — внутренне ликуя, что удалось продавить свое желание, ответил я спокойно.

По словам мамы отец крайне редко уступает своим детям в их желании, балуя их чуть ли не дозированно. Интересно, почему в отношении меня он делает исключения? В чем причина такого поведения? Пытается исправить ошибки, которые совершил с момента моего рождения? Или имеет на меня какие-то планы? А может оттого, что я единственный ребенок от женщины, которую отец действительно любит открыто и страстно?

Ответить на эти вопросы могу только я, если буду очень внимательно присматриваться к отцу и к его делам. А в перспективе… что-то мне боязно.

2

Осуждать своих единокровных братьев и сестер за то, что они с трудом пытаются наладить со мной отношения, я совсем не хотел. Понимаю их прекрасно. Появился из ниоткуда, перетянул внимание отца на себя — кому такое понравится? Более старшие — Антон и Лиза — отнеслись к моему появлению спокойно, даже открыто продемонстрировали свое расположение. У них уже свои семьи, повода для ревности никакой. А вот Маша — статная восемнадцатилетняя девица, с длинными русыми волосами, собранными в задорный торчащий над затылком пучок, и с открытым круглым лицом — почему-то смотрела на меня со странной подозрительностью. Даже в общении в ее словах проскальзывали настороженные нотки, когда он спрашивала о моих дальнейших планах. Словно боялась, что я отниму у нее нечто важное или рассорю родственников своим появлением.

Ну да, есть такие люди: вобьют себе в голову какую-то идею, и начинают портить жизнь окружающим. Ничего удивительного не увижу, если Маша пойдет по стопам Елены Петровны — своей матери, такой же подозрительной особы, не спускавшей с меня глаз во время праздничного обеда.

Дмитрий, родной брат Марии, который был на два года старше ее, больше походил на отца крепкими скулами и массивным подбородком, упрямо сомкнутыми губами и выразительными серыми глазами, умело передающими эмоции без всяких слов. А короткая стрижка делала крепкого и плечистого брата визуально старше даже Антона.

Виктор оказался почти ровесником, родившись на год раньше меня. Худощавый, еще не налившись мужской силой и статью, он проигрывал мне в физическом развитии. Ну да, если тебя несколько лет беспощадно гоняют по ристалищу и полигонам, поневоле начнешь менять одежку каждые полгода. И вдруг выходит, что ты на голову выше братца.

Но именно Виктор больше всех радовался моему появлению, и причина этого крылась в Дайаане, которую ему прочили в жены. В общем, я оказался спасителем, поэтому доверительные отношения между нами установились мгновенно.

Когда я обустраивался в комнате, выделенной для меня отцом в дальнем, «отроческом» коридоре, где проживали Виктор, Дима и Маша, а также дети Антона — наши племянники — оба брата заявились ко мне для более тесного общения. Разговор, конечно же, начался с вопросов, как меня принял Источник.

— Как видите, стою перед вами живой и невредимый, — усмехнулся я, плюхнувшись на застеленную кровать.

Витька забрался на широкий подоконник с ногами и с любопытством стал ждать продолжения. Дмитрий поиграл бровями, неудовлетворенный моим ответом.

— Искра к тебе вернулась? — сформулировал он важный вопрос.

— Не поверишь — нет. Там вообще что-то непонятное произошло, — стал нагонять я туману. — Подошел к Алтарю, и даже ничего не понял. Очнулся лежащим на полу.

— Заливаешь, — не поверил Витька. — При инициации никто сознания не теряет, разве что дядька Сергей, когда проходил ее, чувствовал себя не в своей тарелке. Но так кардинально…

— Не забывай, что я антимаг, — спорить с братцем не хотелось. — Никто толком не знает, как она действует. Даже в старинных книгах, которые я прочитал в библиотеке Магической Коллегии, мало что сказано.

— Ты в «Брюсовых палатах» побывал? — присвистнул Дмитрий.

— Да. И с самим Александром Яковлевичем несколько раз встречался, — небрежно ответил я. — Он тоже интересуется моим феноменом.

— И даже не пытался тебя изучить? — это уже Витька.

— Чего меня изучать? Я же не лабораторная мартышка. Те, кто в курсе моих способностей, давно поняли, что никакого смысла в этом нет. Ну, есть человек, обладающий уникальными способностями подавлять магию… И что? Было бы нас сто-двести, можно какую-то статистику вести… Да бесполезно, Витя, лупить в меня конструктами, только в комнате беспорядок устроишь.

Витька, пока я отвечал на его вопрос, создал легкую магоформу и запустил в меня. Антимагия с ленцой отбила ее, слабо звякнув хрустальным колокольчиком, зато в Дмитрия пришелся откат, едва не уронив его на пол со стула. А вот это уже интересно. Раньше волна отраженного магического удара не была столь сильной.

Дмитрий вскочил на ноги и едва не бросился на смеющегося Витьку:

— Ты что творишь, малой? Сказано тебе, никаких проверок на Андрее! Сейчас отец уловит отзвук плетения, да еще в доме — башку открутит!

— Извини, — выставил перед собой руки братец. — Честно, хотел проверить, как оно все действует! Ты ничего не почувствовал, что ли?

— Защита срабатывает за несколько метров, — ответил я, пригладив встопорщенные волосы. Нет, что-то определенно новое дал мне Источник, осталось разобраться в этом Даре. — До меня ничего не доходит, зря старался.

— Блеск! — выдохнул Витька. — Четкая защита! А я слышал разговор бати с дядьями, что твоя антимагия похожа на шаманский Дар.

— Не доказано, — тут же заявил я. — Даже Куан такую версию выдвигал, но она не подтвердилась.

— Да, блин, Витька! — вскочил Дмитрий. — Завел ненужный разговор! Откуда Андрею знать, что у него с Даром! Хоть что-то есть, уже хорошо! Лучше бы расспросил, как в Москве живется, с кем из молодых княжичей успел познакомиться, чем занимается в свободное время!

— Сначала вы о Диане расскажите, — потребовал я и взглянул на покрасневшего Витьку. — Это же благодаря мне кое-кто избежал клятвы у священного костра.

— Я не виноват, — тут же буркнул братец. — Чакыр сам расторг договоренность, когда узнал про младшего княжича.

— Дайаана сейчас учится в Якутске, — взял на себя роль рассказчика Дмитрий, потому что именно он ездил с отцом в улус Чакыра. — Девчонка очень красивая, видел я ее вживую. Говорят, она оборотень, только еще не инициированная. Когда это произойдет, Чакыр выставит свои требования отцу, исходя из ценности ее Дара. Если в рысь или росомаху превратится — то и выкуп будет огромный. А если собольком или белкой — то уже отец будет требовать серьезное приданое за упущенную возможность привести в Род сильного оборотня.

— Как все сложно, — буркнул я.

— Ты даже не представляешь! — усмехнулся Дмитрий. — У инородцев оборотни могут быть не только в качестве животных, но и Стихий.

— Ничего себе! Это как?

— Ну… есть те, кто превращается в белку, медведя, оленя, — пояснил Дмитрий. — А есть такие, кто может обращаться через животное в Огонь, Воздух и так далее.

— Не понял, если честно, — признался я.

— К примеру, станет Диана орлицей, но, если ее Дар очень сильный, она легко примет облик «воздушной» Стихии. Сможет нагонять сильный ветер или бурю, а то и сама в виде какого-нибудь смерча носиться по земле.

— Теперь дошло. А ее фотографии есть?

— Я покажу тебе, — Витька спрыгнул с подоконника и вытащил из кармана брюк телефон. Подойдя ко мне, он активировал экран и быстро нашел нужную информацию. — На, гляди. Это ее гимназические снимки. Отец не разрешает ей привозить в улус фотоаппарат и телефон.

— Чакыр из шаманского рода, — пояснил Дмитрий. — Но он слабосилок, даже с духами разговаривать не умеет. Зато его родной брат Сургэн является главным шаманом улуса. Хитрый, расчетливый, умеет оборачивать дела в свою пользу. Мне кажется, он вертит Чакыром как хочет.

Интересная информация. Надо будет как следует обдумать ее, чтобы обмануть князца и его брата шамана. Если Сургэн имеет влияние на своего брата, то и обрядами он манипулирует, как пить дать. Пока думал, механически «листал» страничку Дайааны. Девчонка и в самом деле красивая. Плавные черты лица и обводы скул, черные глаза подобно ночному небу… В Москве с такой внешностью она бы уже устала отбиваться от сотен поклонников.

Если быть откровенным с самим собой, я хочу свободу действий, не связанную отношениями с девушками. Во-первых, рано. Для меня они просто подруги, интересные собеседницы, а одна и вовсе боевая напарница. Но думать сейчас о чувствах, есть они или нет — глупо. Во-вторых, передо мной открывается возможность добиться самостоятельности и не зависеть полностью от своего Рода. Я не хочу, чтобы отец дергал меня за ниточки и манипулировал ради своих целей. Так что однозначно нужно сорвать церемонию обручения или как она там называется.

— Ну как тебе невеста? — подмигнул мне Витька, забирая телефон. — Говорю же, хорошенькая.

Дмитрий на его слова только поморщился и стал ждать, что отвечу я.

— Она мне не невеста, — спокойно парирую вопрос с подковыркой. Нельзя так открыто радоваться, что избежал участи уйти из рода Мамоновых и образовать новую семью. Не только ему не хотелось стать князцом в каком-нибудь улусе; я тоже не был в восторге от такого будущего. Мне в столице лучше. — Еще неизвестно, как примет меня священный костер.

— Костер — это не магия, а обряд, — возразил Дмитрий. — Все зависит от Сургэна. Он накануне будет общаться с духами вдали от улуса. Есть там местечко для подобных бесед.

— А какие отношения у отца с Сургэном? — этот вопрос вылетел у меня сам по себе. Просто в голове что-то щелкнуло, словно часть разрозненных деталек приняли правильное положение. Появилось ощущение, что во мне поселился некто взрослый, который мгновенно анализирует ситуацию и подталкивает к действию. Впервые такое проявилось возле Алтаря, но тогда я не придал этому значение.

Дмитрий переглянулся с Витькой, а потом перевел озадаченный взгляд на меня.

— Тебе зачем, Андрюха? К чему заморачиваться отношениями между взрослыми?

— Если Сургэн уважает отца, находится с ним в хороших отношениях, то обряд пройдет так, как нужно Чакыру, — пояснил я. — В ином случае шаман сделает все, чтобы Диана не стала моей невестой.

— А ведь верно, — хмыкнул Дмитрий. — Надо спросить отца. Когда мы сидели в доме Чакыра, Сургэна там не было. Только старейшины.

— Так себе аргумент, — возразил Витька. — Может, он с духами разговаривал?

— Может и разговаривал, — не стал спорить брат. — Только ведь мы приехали не просто мяса покушать, а на княжну посмотреть. Сургэн должен был присутствовать… О, да ты уже глаза закатываешь! Ладно, ложись спать, а мы пойдем.

Я и в самом деле жутко хотел спать. Сегодняшний день вымотал меня до донышка. Казалось, он никогда не закончится, несмотря на темноту, силящуюся заглянуть в окна моей комнаты. Все перемешалось в голове: полет на вертолете, долгожданная встреча с родственниками, подвал с Источником, странное видение, где я разговаривал с шаманом.

Расстелив постель, я залез под толстое одеяло, натянул его до подбородка и попытался заснуть. Как назло, в голову полезли разные мысли, и самая главная не давала покоя. Что я получил от Источника? Какие возможности или Силу? Почему Алтарь, дающий роду Мамоновых Дар Огня, показал свою вторую ипостась — Воду? Одни вопросы, на которые мне снова придется одному искать ответы. Никто ничего не знает, разводя руки по сторонам. Даже отец не верит тому, что я заметил в сердце Источника.

— Зачем снова звал меня? — Геванча сидел возле костра, медленно перебирая колокольчики на бубне, отчего тихий перезвон вплетался в шум вековечной тайги, окружавшей поляну, и текущего за кустами смородины ручья.

Заметно похолодало, но огонь ласково тянулся ко мне языками пламени, словно хотел обнять и согреть. Я выставляю навстречу им руки — пламя испуганно шарахается в сторону, освещая морщинистое и задубевшее лицо шамана, а потом шаловливым котенком снова ластится, облизывая ноги.

— Хочу узнать больше про Небесный Камень, — ответил я. — Почему он показал мне Огонь и Воду? И про тебя тоже хочу знать. Шаманы говорят, что твое имя очень известно. Омрын, так и вовсе упал на колени передо мной, когда я упомянул тебя.

Показалось или нет, что морщины на лице загадочного Геванчи дрогнули от улыбки? Или это причудливая игра света и тени от костра? Колокольчики мелодично звякнули, бубен отозвался глубоким и тихим басом, словно давая какой-то сигнал черному небу с сияющими каплями звезд.

— Молодой, настойчивый и нетерпеливый, — вплел свой голос в потрескивание валежника Геванча. — Расскажу тебе небольшую историю. Я прожил семнадцать весен, когда мой дед Эрчим, Верховный шаман-жрец всех якутов, объявил меня своим наследником. Я и в самом деле был сильным шаманом не по возрасту, умел разговаривать с духами, свободно владел гипнозом, использовал силу мысли и слова, мог без труда установить связь со всеми тремя уровнями нашего мира…

Я почему-то не удивлялся, как Геванча оперировал современными терминами, объясняя суть шаманизма. Словно передо мной сидел доктор наук, написавший сотни трудов по загадочной культуре, а в свободное время надевавший костюм шамана и бравший в руки своего Крылатого Коня — бубен. Скорее всего, он использовал ментальную магию, умудрившись подстроиться под мой психотип. Будь я англичанином или французом, Геванча разговаривал бы со мной на соответствующем языке.

— Почему ты, а не более старший родственник? — я почувствовал азарт. Страх и неуверенность перед давно умершим шаманом куда-то исчезли.

— Не всегда за Верховным следует сын или брат, — ладонь Геванчи снова погладила кожу бубна, вызвав слабый звон колокольчиков. — Он сам выбирает достойного и сильного. Так я и стал белым шаманом. Ты знаешь, кто такие белые шаманы?

— Нет.

— Они общаются с духами Айыы и верхним миром, а черные — с духами Абасы и нижним миром. Белые руководят обрядами, а черные лечат людей и скот, но никто из них не имеет права вредить. Я к сорока годам достиг уровня двенадцатого Неба, мне помогали сорок два духа, и я мог заглянуть в будущее не только какого-то человека, но и всего народа, страны.

— И ты позволил себя убить? — воскликнул я пораженно. — Если ты видел свое будущее, почему же не предотвратил преступление Мамона?

— Потому что уже предвидел эту встречу, — губы Геванчи разомкнулись в понимающей улыбке. — Останься я в живых, ты бы ко мне не пришел. Наши пути не пересеклись бы оттого, что ты не появился бы на свет. Не пытайся понять, почему именно так, а не иначе. Просто поверь.

Поверить-то можно чему угодно, особенно когда находишься в пограничном состоянии между сном и явью, но я знал точно, что не сплю. В здравом уме слова шамана могли вызвать лишь скептическую улыбку. Да только не до смеха было сейчас.

— Зачем же тебе нужна эта встреча?

— Ты должен соединить Силу двух осколков единого в самом себе, — опять начал нагонять туман древний шаман.

— Каких осколков?

Бубен загудел тревожно, а колокольчики вскрикнули на тысячи тонких ладов.

— За сотню лет до тех дней, когда первые вооруженные отряды белых воинов появились на берегах Лин, с небесного купола обрушилась яркая звезда, — Геванча заговорил монотонно, как будто читал невидимую книгу. — Не долетев до земли, она распалась на два огненных хвоста. Один из них упал на землю там, где сейчас находится Алтарь твоего Рода, и стал Источником великого чародейства. Второй огненный хвост исчез в лучах восходящего солнца. Он перелетел Большую Воду и упал среди бескрайних холмов и ледяных рек.

— Большая Вода — это море? — догадался я. — Получается, еще один Небесный Камень находится на Аляске?

— Шибко догадливый, — хмыкнул шаман. Бубен подтвердил его слова басовитым гудением. — Да, там он и лежит, ожидая своего часа. Ожидая тебя.

— Если я правильно понял, — взрослый в моей голове соображал куда быстрее, чем мальчишка, — то родовой Источник имеет ипостась Огня, а тот — второй — наделяет человека Стихией Воды?

— Шибко-шибко умный, — бубен загудел протяжно и гулко. — Ты же видел, что хотел сказать тебе Алтарь?

— Я видел стихию Воды и Огня, но отец утверждает, что в нашем Роде не было магов «водной» стихии.

— О чем я и толкую. Поэтому мне пришлось пожертвовать собой и затаиться в шаманском амулете. Когда пришло время, я заставил двух неразумных женщин «золотого тойона», твоего отца, прибегнуть к чарам амулета, и с моей помощью лишить тебя искры магии.

— Но зачем? — я не понимал логику шамана, но, что интересно, вовсе не злился на его поступок. Мне было комфортно жить в роли Разрушителя; это заставляло меня шевелиться, искать противовесы магии, а не паразитировать на Даре, если бы он у меня был как у каждого одаренного.

— Чтобы ты соединил искры упавшей звезды в себе. Так предначертано небесами.

— И что мне это даст? Я потеряю Дар антимага и верну себе «правильную» искру? — после моих слов пламя костра возмущенно взметнулось вверх.

— Нет, ты останешься прежним, — невозмутимо ответил Геванча, а бубен на этот раз промолчал. — Только более сильным. Тебе самому не хочется быть похожим на остальных одаренных. Ты уникален, и знаешь об этом. Разве теперь, когда лис-оборотень вложил в твою голову и руки новые знания, захочешь вернуться в начало пути?

— Пожалуй, нет, — даже не думая, ответил я. Ноги подо мной затекли, пришлось переменить положение. Шаман продолжал сидеть неподвижно, только руки поглаживали бубен.

— Я могу видеть твое будущее, но мне недоступно то, что ты сможешь взять от упавшей звезды. Может, это могущество полубогов, а может — обычная жизнь человека.

— Подожди, Геванча, — я наморщил лоб. — Ты говорил, что ни белый, ни черный шаман не имеет права навредить человеку. Но моей-то матери ты навредил! Из-за твоего проклятия я потерял дар магии! А моя мама была вынуждена убежать из семьи, опасаясь гнева деда!

Шаман стукнул в бубен, а его дробный смех был похож на звон встревоженных колокольчиков.

— Я же говорил тебе, что вижу будущее? Не вредил я твоей матери, а спасал тебя, уол! Так повелели духи. Человек всю свою жизнь петляет по запутанным тропинкам, и зачастую теряет смысл существования, зачем он вообще появился на белый свет. Живет как вот эти угли, которые еще долго будут тлеть, когда костер погаснет… Я вывел тебя из лабиринта перепутанных тропок, и теперь тебе придется самому выбрать нужный путь.

— Даже не подскажешь, чем закончится поездка к Чакыру? — прищурился я.

— Ой, хитрый какой уол! — снова ожил Геванча. — Боишься своей судьбы?

— Жениться не хочу так рано, — буркнул я.

— В твоих силах повернуть на другую тропинку, — голос шамана окреп. — Как захочешь, так и будет. И жену себе сможешь выбрать по душе, а не по воле других людей. Но свободный выбор не всегда правилен, иногда нужно быть гибким как ветка ивы. Запомни это, когда будешь сомневаться…

Образ Геванчи стал расплываться, как ночная темень перед наступающим рассветом. Я торопливо спросил — не имел права не спросить, чтобы получить в свои руки хоть какую-то информацию:

— Кем станет Дайаана? В кого будет перевоплощаться?

— А для чего тебе знать судьбу девушки, если уже отвергаешь ее, не пройдя с ней вокруг священного костра? — теперь и голос шамана стал ломаться, плавать, то удаляясь, то приближаясь ко мне.

— Если я откажусь, как буду в глаза ее смотреть?

— От таких друзей не отказываются, уол! Все узнаешь со временем!

Ну вот, Геванчу поглотили предрассветные сумерки, а я рывком сел на постели, еще толком не проснувшись. В дверь настойчиво тарабанили.

— Да заходите уже! — крикнул я раздосадовано. Наверное, отец или кто-то из дядек.

Дверь тут же распахнулась, на пороге стоял отец в толстом вязаном свитере и обутый в унты.

— Горазд спать! — недовольно сказал он. — Живо одевайся и топай вниз, в столовую. Сейчас позавтракаем — и вылетаем. Вертолеты уже прогреты, опаздывать не желательно.

— Ты же планировал на завтра! — сонно проворчал я.

— Планы иногда приходится корректировать. Священный костер ждать не будет. Собираемся!

— А Источник?

— После возвращения сходим, — отрезал князь и вышел, даже не закрыв дверь.

Примечания:

[1] Хомус (он же варган) — древний музыкальный инструмент народов Якутии. Его отличает характерный «космический» звук, сам он имеет сакральное значение и используется в различных ритуалах. Издревле считается инструментом шаманов.

[2] Уол (якут) — мальчик, парень

Глава 2

1

— Ты в самом деле в Москве один живешь, без родителей? — с любопытством спросила Дайаана, ожидая момента, когда нас поведут к священному костру. — И никто из родственников не следит за каждым твоим шагом?

— Честное слово, — кивнул я, отчего малахай сполз на переносицу, закрыв мне обзор. — Отец мне доверяет.

— С трудом верится, — задумчиво произнесла княжна, похлопывая варежками и притоптывая ногами под звучные удары бубнов шамана и его подручных, часть из которых слаженно играла на хомусах. Изредка Дайаана подпрыгивала на месте и крутилась в такт своеобразной музыке взметывая подол нарядной дохи — шубы из соболиного меха, обшитой бисером. Даже интересно, как она выдерживает груз большого количества серебряных бляшек, подвесок и пластин, навешанных на верхнюю одежду и малахай. Нарядные камусы с разноцветными бисеринками поскрипывают по снегу. — А меня вот в Якутске тетки контролируют, лишнего шагу ступить не дают. Вот и приходится иногда убегать от них.

Последние слова она сказала полушепотом, стреляя глазами в сторону многочисленных родственниц, стоящих неподалеку. О нас пока не вспоминают. Мы прячемся за спинами людей, окруживших поляну со священным огнем, только-только набирающим силу, и ждем сигнала к своему выходу. За правильностью ритуала следит матушка Дианы Саяра и раздает теткам какие-то указания. Хорошо, что сегодня у нас не свадебный обряд, а то бы не дали так свободно общаться с «нареченной».

Хотелось вскочить на нарты и оттуда взглянуть на то, как родовой шаман Сургэн пляшет вокруг костра, гибко извиваясь как угорь, и заодно успевая бить в бубен, задавая ритм музыке и движению. Несколько молодых парней, взмахивая рукавами меховых курточек, изображали каких-то мифических зверей, слаженно двигаясь посолонь постепенно разгорающегося костра, то приседая, то подпрыгивая вверх и что-то вскрикивая. Огонь лизал дрова почти прозрачными языками пламени, давая минимум дыма, что отбрасывало все подозрения насчет подтасовок. Химией или магией здесь не пахло. Отец бы сразу учуял.

Князь Мамонов вместе с Антоном — моим старшим братом — находились на противоположной стороне поляны рядом с Чакыром и десятком уважаемых старейшин. Все они неотрывно следили за танцем и даже не переговаривались.

— А я видела твои бои в бронекостюме, — отвлекла меня он размышлений Дайаана. Вот же егоза, ни минуты не может помолчать! — У тебя здорово получается. Говорят, ты не владеешь Стихиями, тогда как удавалось победить?

— И кто же об этом говорит? — я удивился и пристально взглянул в лицо девчонки. Ее матово-белая кожа слегка раскраснелась на морозе, а удивительные черные глаза, похожие на ночное небо, заморгали. Ресницы Дайааны смущенно запорхали.

— В Сетях много чего интересного можно найти, — все-таки ответила она. — Может, это всего лишь слухи, но они довольно устойчивые.

— А ты, говорят, оборотень? — решил я уколоть любознательную княжну.

— Я еще не оборачивалась, — обижаться девчонка и не думала, даже улыбнулась. — Шаман Сургэн говорит, что следующей весной проведет обряд. Моя старшая сестренка Амаана принимает облик рыси, а я хочу стать орлицей.

На какое-то мгновение она мечтательно закрыла глаза, и мне почему-то стало жалко ее. А вдруг какая-нибудь мышка или белка-огневка на выходе получится? Я интересовался у Антона, что влияет на выбор животного? Брат ответил, что от силы крови и количества оборотней по женской линии. Чем эти факторы сильнее, тем больше шанс стать очень сильным оборотнем, вроде медведя или крылатого коня. Или вовсе стать огнедышащим Оленем.

— Я думаю, у тебя получится стать тем, кем ты хочешь, — подбодрил я Диану, на что она благодарно кивнула, зазвенев монистами.

В этот момент толпа ахнула и подалась назад. Загудевшее пламя взметнулось на несколько метров вверх, а шаманская музыка стала громче. И я увидел, как Сургэн входит в транс. Он изгибался еще сильнее, монотонно колотя по бубну, и двигался вокруг костра, заставляя его набирать силу и пожирать поставленные «шалашиком» жерди. Парни оживленно замахали «крыльями», а тетя Саяра что-то сказала Дайаане, потом обратилась ко мне:

— Возьми ее за руку.

Девчонка стянула варежки и отдала их матери, а сама вцепилась горячей ладошкой в мою руку. Я почувствовал, как ее затрясло, хотя сам оставался спокойным. После очередной встречи с Геванчой (я перестал воспринимать их как сны), пока летели в улус Чакыра, я многое обдумал и решил, что не буду предпринимать никаких попыток испугать Сургэна или уличить его в обмане. Пусть все идет своим чередом, а моя Сила сама проявится. А то, что так и будет — был уверен, как никогда.

— Ты вообще не боишься, — восхищенно прошептала Диана.

— И ты не бойся, — успокоил я княжну. — И ничему не удивляйся, если что-то пойдет не так.

— А что может пойти не так? — шмыгнула носом любопытная княжна. — Шаман не позволит злым духам испортить праздник.

Мы одновременно замолчали, подойдя к костру настолько близко, насколько позволял жар, исходящий от него. Сургэн, завершив круг, остановился возле нас. Крупные капли пота на продубленном темном лице скатывались со лба на переносицу, лихорадочный блеск глаз показывал, что шаман до сих пор находится в трансе и общается с духами.

Потряхивая бубном, он стал медленно наворачивать круги, обходя меня и Диану звериной походкой, словно скрадывал добычу. Колокольчики беспрерывно звенели в наступившей тишине. Внезапно прекратили свой танец горячие парни, хомусы замолчали, и только гулкий треск пожираемых огнем дров разносился над поляной.

Вперед выступил Чакыр. В отличие от женщин, празднично разодетых, его доха была образцом скромности. Разве что красивая отделка из соболиного меха на рукавах и воротнике могла сойти за модный аксессуар. На голове князца надета шапка, по форме напоминавшая шлем. Она закрывала уши, скулы и немного подбородок. На кончике шапки красовалось солнце, олицетворявшее продолжение рода. Чакыр был перепоясан широким ремнем с вышитыми орнаментами, а на боку висели кожаные ножны с торчащей оттуда костяной рукоятью ритуального ножа.

Прежде всего он «подкормил» огонь кусочками мяса, и только потом, воздев руки, начал говорить. Причем, по-русски, как бы уважая находящихся здесь знатных гостей: самого Главу рода «золотого» тойона Мамона, его наследника и младшего сына. Причем, мои родичи прекрасно понимали язык инородцев и говорили на нем, так что вся вступительная часть предназначалась мне, я думаю.

Чакыр разглагольствовал о старинном договоре между родом Мамоновых и князцами многочисленных местных родов, большая часть из которых уже отдали своих достойных дочерей замуж за русских княжичей. Обрисовал перед своими «подданными», насколько это важно для укрепления дружбы и хороших взаимоотношений. Теперь пришла очередь и рода Чакыра. Пусть младшая княжна и младший княжич пройдут вокруг священного костра, подтверждая договор. А боги решат, достойны ли они друг друга.

То и дело в речи Чакыра проскакивали якутские слова, видать от волнения или от того, что не было аналогов в русском, но я все прекрасно понимал и внимательно следил за реакцией отца. Тот был спокоен, и даже иногда на его губах проскальзывала улыбка. Антон, увидев мой взгляд, подмигнул. Сдается, ему было любопытно, что я придумал. Видимо, отец уже предупредил его о возможном срыве ритуала.

Когда Чакыр закончил вступительную речь, настала очередь отца. Он тоже бросил несколько кусочков жертвенного мяса в костер, потом выпрямился во весь рост и зычно произнес:

— Род Мамоновых никогда не отступал от своего слова и честно делился своей кровью с родами Борогон, Байагантай, Кангаласс, Елеттюю. Я вижу на лицах многих из вас удивление, почему возле священного костра стоит не мой младший сын Виктор, а другой юноша. Так случилось, что я сам только недавно нашел Андрея — самого младшего из моих детей. И вот ваш князь решился на небывалый случай, изменив договоренности! — отец повысил голос, перебивая поднявшийся шум. — Я знаю, что духи огня всегда принимали нашу жертву и ни разу не ошиблись в выборе. Пусть и сегодня восторжествует справедливость.

Пока он говорил, Чакыр несколько раз менялся в лице. Оказывается, он не довел до большинства своих сородичей свое решение поменять перед самым ритуалом действующих лиц. Формально князец был прав, требуя от князя Мамонова женить своего младшего сына. И в то же время нарушил слово, данное перед домашними духами, да еще в присутствии старейшин. Ладно, стариков он каким-то образом уговорил, чтобы они не стали противиться, а вот шаман выглядит немного напряженным, потому что понимает: обман при обходе священного костра может вскрыться. А ну как духи воспротивятся и обрушат зло на сельчан?

Ну что ж, надеюсь, что Геванча или Дар, полученный мною у Алтаря, поможет усадить в лужу Чакыра. Отец поступил правильно, что рассказал о произошедшем. Вон как народ, который не в курсе событий, зароптал.

— Мне это не нравится, — тихо произнесла Диана, когда Сургэн взвыл на низкой ноте и снова забегал вокруг нас, потрясая бубном.

— Главное, ничему не удивляйся, — напомнил я, ощущая, как меня потряхивает от возбуждения. Ну а вдруг костер не погаснет? Отец точно не обрадуется, и ему придется как-то оправдываться за свои слова, давая Чакыру серьезный козырь.

Я осторожно сжал тонкие пальцы Дианы и шагнул вперед, к набравшему силу огню. Жар чувствовался даже на расстоянии. Пламя рвануло вверх, и мы следом за Сургэном стали обходить разбушевавшийся костер по кругу. Я еще успел заметить напряженный взгляд отца, после чего полностью отключился от происходящего. Чувствовал только похолодевшие пальцы девчонки, гулкие удары в ритуальные барабаны и пронзительные звуки хомусов, взлетающие в пронзительно голубое небо.

Время для меня остановилось, хоть я и продолжал идти, уминая плавящийся снег. Мне стало жарко, как будто в солнечном сплетении от искр священного костра вспыхнуло свое пламя. Обжигающие языки костра потянулись к нам. Диана испуганно вскрикнула. Наверное, от неожиданности. Она думала, что сейчас ее шуба вспыхнет, и я с трудом удержал спутницу, чтобы та не убежала. Сорвать ритуал должен я, а не княжна. Иначе позор на всю ее семью. Да и судьбе красивой юной девушки не позавидуешь. Выгонит ее Чакыр, да еще всех собак навешает. И так злой, что его хитрость выставили на всеобщее обсуждение.

Я невероятным образом ощутил раздражение священного костра, у которого не получалось добиться слияния с моей аурной оболочкой. Все повторялось как у Источника. Значит, Сургэн использует магию на каком-то ином уровне, что отец не смог уловить ее. Магия присутствовала, и я мог сейчас об этом сказать во всеуслышанье, но о таком варианте мы с отцом и Антоном не договаривались. Озвучить претензию и разорвать договоренности между родами должен князь Мамонов. А мне нужно любыми способами погасить огонь.

«Впусти меня, — раздался в ушах бесплотный голос, жаркой волной ввинчиваясь в мозг. — Открой свою душу и сердце. Я хочу увидеть и услышать твои помыслы».

Ну вот и слуховые галлюцинации начались. Не может бесплотная субстанция разговаривать с человеком, даже на магическом уровне. Но ведь здесь все пропитано шаманизмом, общением с духами и богами. Как-то же мне удалось поговорить с Геванчой! И такой человек действительно существовал в далекой истории моей семьи, а не был выдуманным персонажем!

Я вздохнул и расслабился, продолжая цепко держать за руку Диану, которая покорно обходила со мной костер под ритмичные удары барабанов. А расслабившись, подумал:

«Входи! Я не враг тебе, но во мне течет холодный Огонь чужих небес! Подумай хорошо и не позволяй шаману влиять на твое решение!»

Осознавая, насколько забавно и даже глупо звучат мои слова, я, тем не менее, продолжал плыть в застывшей патоке времени. Священный огонь проник в меня и разочарованно опал, оставив в душе холод.

«Жаль, — снова слышу бестелесный шепот, — ты очень интересный. Я бы с тобой познакомился и принял в Род! Но не могу лгать тем, кого защищаю и даю благословение! Тебе нельзя сейчас брать эту юную деву в жены! Может, когда-нибудь ты сам решишься на этот шаг, но пока она не проявит свое истинную сущность, не стоит ей мешать».

Я услышал изумленный выдох толпы, и открыл глаза. Огонь, как будто его прихлопнули жесткой рукой, съежился до маленького костерка, светящегося алыми углями. Сургэн застыл с открытым ртом, а на Чакыра было больно смотреть. Он разом постарел на десяток лет, уличенный в обмане. И ведь не дождь погасил священный огонь, не какой-то внезапный катаклизм, а духи высказали свое решение.

Княжна Дайаана тоже казалась поникшей, но я чувствовал в дрожании ее пальцев радостное возбуждение, что все произошло именно так. Кто знает, может предназначение этой девчонки как раз в ином — оберегать свою семью и Род в образе матери-орлицы. Если, конечно, она обернется именно в нее.

Отец показал жестом, чтобы мы подошли к нему, и когда повернулись лицом к жителям улуса, до сих пор находящихся в смятении, зычно воскликнул:

— Люди рода Борогон! — отец положил тяжелые ладони на наши плечи. — Вы сами стали свидетелями, что священный огонь отверг княжича Андрея, потому что на его месте должен был находиться княжич Виктор, и именно ему была уготована судьба ввести в свой новый дом княжну Дайаану! Духи возмущены нарушением договоренностей, о чем я предупреждал вашего князца! Но Чакыр-хаан поддался искушению и настоял, чтобы вместо Виктора на его место встал Андрей. Только он забыл одну вещь…

Князь Мамонов взглянул на Чакыра, стоящего чуть поодаль. Интересно, что в голосе отца не было ни малейшего намека на гнев или раздражение. Он говорил спокойно, и даже с легкой грустинкой, словно хотел пожурить князца. Как ему это удавалось?

— Когда мы ударили по рукам в присутствии старейшин рода, я не знал, что еще один мой сын, самый младший, живет в большом городе, в столице белого царя. Сургэн, скажи, разве по установленному кону Чакыр-хаан имел право замены?

— Нет, Мамон-хаан, — шаман сжал губы. — У священного костра вместе с Дайааной должен был стоять твой сын Виктор. — Ты не мог решать судьбу княжича Андрея, не зная, где он находится.

— Тем более, у меня был выбор среди младших сыновей, — давил отец. — Ведь младшим считается не последний отпрыск, а двое или даже трое, если они рождаются друг за другом. Верно?

— Верно говорит тойон Мамон! — закивали старейшины, толпившиеся неподалеку от нас. Они отошли от шока и сразу поняли, куда подул ветер. Поддержать они хотели Сургэна, чей статус был важнее родового князца.

— Мною был выбран Виктор, а Чакыр-хаан поддался слабости, — отец оставил нас и подошел к хозяину улуса. — Я не сержусь, друг. Все мы совершаем ошибки. Но сегодня священный костер указал, что ты едва не свернул на неправильный путь. Княжич Андрей не может взять в жены твою дочь-княжну Дайаану, но он может стать ее покровителем в столице белого царя, если она захочет туда поехать. Я не настаиваю, а предлагаю обсудить этот вариант при твоем желании. Тем более, скоро княжне предстоит пройти обряд посвящения.

— Надо принести жертву священному огню! — воззвал Сургэн, у которого постепенно спадала с глаз поволока. — И задобрить духов, чтобы не наслали на улус болезни и горе!

— Приготовь жертвенную скотину, Сургэн, — распорядился князец, пришедший в себя после слов отца. Он боялся гнева русского тойона. Местные духи бессильны против Силы, текущей в жилах Мамон-хаана — Чакыр это осознавал так же ясно, как и то лукавство, которое сегодня он попытался воплотить в жизнь. — Завтра на рассвете мы совершим обряд вместе с моим союзником и другом, Мамон-хааном.

А сам бросил взгляд на отца, выискивая в его глазах одобрение. И вздохнул облегченно, когда князь улыбнулся и сжал своими руками плечи Чакыра. Старейшины тоже почувствовали, что сейчас решилась судьба их князца, зашевелились, зазвенели мелкими колокольчиками, навешанными на пояса для отпугивания злых духов.

— Прошу в мой балаган, — вытянул руку Чакыр в направлении дома. — Думал, праздник будет большой, женщины стол накрыли. Не пропадать же угощению, князь?

— Ничего страшного не случилось, Чакыр-хаан, — отец почувствовал колебания князца. — Ну, не приняли духи вашего рода Андрея. Он теперь, скажу по секрету, с Геванчой общается. Ты же помнишь это имя?

Даже издали было видно, как побелел Чакыр. Отец Дианы взглянул на меня одновременно со страхом и благоговением. Показалось, что он хочет поклониться, но статус не позволил ему гнуть спину перед каким-то мальчишкой. Взрослые пошли к балагану, а я повернулся к девчонке, которая с грустью сказала:

— Отец выгонит меня из семьи. Я опозорила его.

— Не говори глупости! — возмутился я. — Костер погас из-за меня.

— Все равно, — понурила она голову.

— Родовой шаман не даст тебя в обиду, — отвечаю уверенно, как будто уже заранее знаю, чем закончится дело. — Особенно когда обратишься в мать-орлицу.

— Ты не шути так, Андрей, — нахмурила бровки девчонка. — А то я поверю твоим словам, а потом превращусь в какого-нибудь бурундучка. Это будет так обидно.

К нам подошла мать Дайааны, что-то сказала дочери на родном языке, и они обе заторопились в другую сторону от балагана, куда Чакыр повел моего отца и брата. Саяра даже не взглянула на меня. Или разозлилась, или боялась со мной заговорить.

2

После долгого пира, затянувшегося до полуночи, нас проводили в так называемый гостевой дом. Он ничем не отличался от других балаганов улуса, но внутри было все для комфортного проживания. Кругом настелены ковры, весело потрескивают дрова в камельке, распространяя тепло. Вдоль стен тянутся нары, застеленные шкурами. В маленьких оконцах чернильная непроглядная ночь.

Чакыр хотел оставить нас у себя как почетных гостей, но отец все-таки проявил свое недовольство, не забыв своеволие князца. Гостевой балаган в свое время построили по желанию князя Мамонова, потому что с ним постоянно приезжало много людей, не считая телохранителей. Надо сказать, и сейчас в улус прибыла целая делегация: отец взял с собой целителя Якима и родового мага Трофима Сапегина, которые уже более тридцати лет верой и правдой служили Мамоновым. Начальник внутренней охраны Костя, пока мы устраивались на ночлег, распределял бойцов по сменам. Несколько охранников ушли на вертолетную стоянку, а остальные расположились в помещении возле входа, но так, чтобы в случае непредвиденной ситуации первыми встретить врага. Отец никогда не пускал ни одного дела на самотек, и даже в окружении друзей и союзников старался обезопасить себя.

Кстати, Куан тоже был здесь. Сейчас он присел перед камельком и задумчиво медитировал, глядя на огонь.

— Здорово у вас вышло, — слегка хмельной Антон, скинув куртку и унты, залез на свои нары и накрылся толстым стеганым одеялом, не снимая свитер. — Андрюха, расскажи, как тебе удалось погасить костер. Такого я никогда не видел. Пламя как будто гигантской ладонью прибило. Раз — и все! Ну и рожа была у Сургэна! Наверное, его впервые прилюдно в дерьмецо макнули.

— Антон, ты перебрал, — сухо отозвался отец, тяжело присев на низенькую скамеечку рядом с Куаном. — Давай-ка, спать ложись. Завтра рано полетим.

— А что, жертвенного костра не будет? — удивился брат. — Чакыр же хотел…

— Вряд ли. Все уже говорено. Он сам исправит свою ошибку. Ложись спать.

— Как скажешь, — чуть обиженно произнес Антон и отвернулся к стене.

Чуточку поколебавшись, я подошел к камельку и негромко сказал:

— Отец, мне надо с тобой поговорить. В вертолете было шумно, а здесь некогда.

Князь огляделся по сторонам, словно оценивал, не много ли лишних ушей; и «купол тишины» не поставишь, родной сыночек враз его развалит. И спросил недовольно:

— Потерпеть не может твой разговор? Завтра бы в кабинете с глазу на глаз и пообщались.

— Конечно, может, — прижавшись к теплому боку камелька, я скрестил руки. — А я не могу. Распирает всего, мыслей много, не усну ведь.

— Ладно, — для вида покряхтев, князь поднялся и похлопал по плечу Куана, словно давал тому сигнал собираться.

Мой личный телохранитель без лишних слов вскочил, и одевшись, вышел на улицу, впустив клубы морозного пара в балаган. Увидев, что мы одеваемся, зашевелились и Костя, и даже чародей Трофим. Бойцы, игравшие за столом в карты, тоже напряглись.

— Отставить, — негромко, но властно сказал отец. — Мы никуда не уходим. Пройдусь с сыном вокруг балагана.

Умеет батя давить своей силой. Все сразу поежились, ощутив на своих плечах тяжесть ментального приказа, и сели обратно. Оказавшись наедине со мной, князь первым делом огляделся по сторонам. Улус спал. Расплывчатый на морозе бледно-желтый круг луны едва освещал крыши строений, вытоптанную площадку с остатками сгоревшего костра; где-то утробно вздохнул олень и почесался рогами о загородку.

Рядом с нами возник Куан в темной меховой куртке. Он лишь мотнул головой и снова пропал, а мне показалось, что я увидел пушистый лисий хвост у него из-под одежды. Чего только не привидится!

— Никого, — удовлетворенно произнес отец. — Ну, рассказывай. Только кратко, самое основное.

— Лучше отойдем подальше от входа, — попросил я. — У некоторых очень хороший слух.

— Не доверяешь моим людям? — нахмурился князь.

— Не доверяю, — признался я. — Они же твои люди, а не мои. А разговор касается пока только нас обоих.

— Выпороть бы тебя для начала, — с какой-то странной мечтательностью ответил отец, — а то совсем от рук отбился. Дерзкий больно. Ладно, излагай.

Отойдя еще на несколько шагов от балагана, я заговорил, все равно приглушая голос:

— В общем, я снова общался с Геванчой во сне. Не спрашивай, как ему удается затягивать меня в свою реальность. Шаман сказал, что наш Источник — всего лишь часть большого метеорита, расколовшегося на две половины. Одна упала туда, где сейчас стоит Алтарь, а вторая находится на Аляске, если я правильно понял про Большую Воду.

Отец, до этого со скучающим видом разглядывавший окрестности, медленно повернул голову и застыл, глядя прямо в мои глаза. Потом прошептал непонятную для меня фразу:

— Чтоб меня скрючило божьим наказанием! Ты, что, говорящим с духами становишься? Подарили боги сыночка! А что еще Геванча сказал?

— Родовой Источник дает Огонь, а его вторая половина — Воду. Поэтому я и спрашивал тебя про нее, когда подошел к Алтарю. Источник показывал свою вторую ипостась, а вы ничего не поняли, — я выдохнул скопившийся в груди воздух.

— Никто из нас не видел, что Небесный Камень еще и «водную» Стихию генерирует, — успокоившись, откликнулся отец. — Возможно, только тебе и открылся. Ты же не такой, как все Мамоновы. Настроен на другую волну, если можно так сказать.

— Плюс и минус, разные полюса, — подтвердил я, удивляясь, что отец повторил мысли Никиты Анатольевича Назарова, пусть и своеобразно. — Я читал такую версию. Антимагия ничем не отличается от обычной магии, в этом нет ничего удивительного. Поэтому Источник меня и принял, почувствовав «родную» кровь. Единственное отличие — разные принципы воздействия на природу вещей.

— Надо же, как тебе Брюсовы архивы на пользу пошли, — хмыкнул отец и посерьезнел. — Ладно, что еще Геванча сказал?

— Да в общем-то больше ничего интересного. Осколок на Аляске, а вот где именно — он не знает. Я вот думаю, а если соединить оба камня, что произойдет?

— Что? Да что угодно. Может, наша Сила удвоится или утроится, и мы получим возможность пестовать не одну Стихию, а две… или три. Или все взлетит на воздух к чертовой бабушке, и род Мамоновых перестанет существовать.

— Но это же часть одного целого!

— Да все понимаю, но риск излишен, сын. Поэтому проведем некоторые мероприятия на месте. Съездим на Аляску, ты со своими возможностями поможешь отыскать Камень. «Привязывать» его к крови будем вместе. Отец и сын. Если и погибнем, то только мы с тобой.

Меня продрало от того, с каким спокойствием, и даже безразличием отец поведал о нашей судьбе. Я глубоко вздохнул, но спросил совсем о другом:

— А как же местные племена? Разрешат ли нам свободно перемещаться по их землям? Священные места, табу… Как объясним, что мы ищем?

— Ты не забывай о наших факториях, Андрейка, — отец потоптался на месте, приминая хрусткий снег. — Можно организовать экспедицию, мотивируя тем, что ищем новые месторождения золота и платины. Проблемы возникнуть могут в том случае, если найдем новый Источник. Нам не дадут вывезти Небесный Камень.

— И что делать?

— Будем думать, — князь пожал плечами. — По-хорошему, надо организовать научную экспедицию под видом поиска новых месторождений ценных минералов. Если посчастливится найти артефакт, то проведем тщательную разведку местности, чтобы понять, каким образом можно умыкнуть Источник. Или по реке, или по воздуху самолетом. Все равно раньше лета нет смысла туда ехать. Как ты сам относишься к идее? Не сдрейфишь алеутов за хвост подергать?

— Я бы попробовал, — отвечаю воодушевленно, потому что и в самом деле хочу проверить, насколько правдивы слова Геванчи, и как отразится на мне «привязка» Источника. Ведь всегда хочется получить побольше подарков, учитывая мою «ущербность» от магии.

— Тогда дам задание разработать план экспедиции, — отец сжал мое плечо. — Если нам ничего не помешает, то в июле вылетаем на Аляску. Или на лето у тебя иные предпочтения?

— Пока не знаю. В конце мая — начале июня начнутся соревнования в Венеции, а потом я свободен.

— Ладно, не будем далеко загадывать. Как вернешься в Москву — позвони мне. Может быть, я даже и приеду в столицу по своим делам. Встретимся, обсудим. Но в любом случае будь готов мгновенно собраться в дорогу.

Разговор с отцом мне показался необычным. Он беседовал со мной не как с младшим сыном; скорее, я чувствовал себя деловым партнером, обсуждающим с князем очередной проект, сулящий огромную прибыль. Ну да, новые возможности, пестование новых родовых Стихий — разве оно того не стоит? Княжич Андрей Мамонов еще докажет, на что способен.

— Отец, а как ты относишься к идее пробить портал? — оглянувшись по сторонам, словно боясь чужих ушей, спросил я. Куан по-прежнему кружил где-то поблизости, и все было спокойно. — Это же самый лучший вариант. Найдем второй осколок, выкопаем его из земли и с помощью портала перебросим в наше поместье.

— Ты хотя бы представляешь, насколько это невыполнимо? — как-то странно посмотрел на меня отец. — В России все телепортаторы находятся под колпаком Мстиславских, и любой контакт с ними сразу вызовет подозрение. А в нашем Роде вообще ни одного мага, умеющего прокладывать порталы. Легче специалиста по горным тоннелям найти. Нет, вытаскивать в Россию Источник придется или по воздуху или морем. Но идея неплохая, сын…

Князь хотел похлопать меня по плечу, но так и застыл на месте с расширившимися глазами. Даже страшно стало, глядя на его неподвижное лицо.

— Надо же быть таким болваном! — прошептал он, обдавая меня облаком теплого пара. — Идея просто отличная! Я ведь совсем забыл о…

Отец замолчал и улыбнулся. И все-таки похлопал по плечу.

— Пошли спать, Андрейка. Извини, не могу пока ничего тебе сказать.

Да и не надо. Понятно же, что он внезапно вспомнил о каком-то человеке с нужными умениями. И телепортатор этот неизвестен Мстиславским. У меня поднялось настроение. Значит, все получится. Летом организуем экспедицию на Аляску, отыщем место падения второго Небесного Камня и соединим в одно целое. Даже не представляю, насколько мощным станет Источник!

Куан вырос как будто из-под земли. Только что никого не было, и вот стоит рядом с отцом. Я покосился на его спину, желая удостовериться, что хвост мне показался, а не был на самом деле.

— Шаман камлает у костра возле своего шалаша, — доложил он. — Больше никого не заметил. Все спят.

— Ну и мы пойдем, — усмехнулся князь. — Хватит сопли морозить.

— Можно еще просьбу? — заторопился я, вспомнив несчастное лицо Дайааны.

— Что еще? — хмыкнул отец, уже шагавший к жилищу.

— Насчет Дианы, княжны. Она боится гнева Чакыра, думает, что отец прогонит ее из дома за тот случай у костра. Так-то Диана права. Мы уедем — а князец сорвет на ней всю злость.

Отец промолчал, тяжело утаптывая хрусткий снег. Но перед дверью остановился и пристально поглядел на меня.

— Нравится девчонка?

— Без всяких обязательств, отец, — твердо произнес я. — Милая, хорошенькая, но не в моем вкусе.

— Надо же, вкус у него появился, — пробурчал Глава. — Никогда не говори женщинам такие слова, сын. Лучше выдумай дурацкую отговорку, пусть и будешь выглядеть смешным. Отвергнутая женщина — самый страшный враг. Порой не узнаешь, что в ее хорошенькой головке происходит. Такую месть устроит — взвоешь на ровном месте. Все, хватит на сегодня разговоров. Завтра летим домой, успеем пообщаться. А насчет Дианы предупрежу князца. В самом деле…

Что «в самом деле» он не досказал и нырнул внутрь. Мы зашли следом. В балагане было тепло. Двое охранников бдели возле камелька, остальные спали. Отец показал им жестом, что все в порядке. Куан аккуратно притворил дверь. Здесь нигде не запирались на замок, поэтому отец, чтобы не оскорблять хозяев своим недоверием, не стал требовать от Чакыра сделать даже простенькую задвижку из цельного бруса.

Я разделся, лег на нары рядом с сопящим во сне Антоном, и накрывшись с головой лоскутным толстым одеялом, сомкнул глаза. Надеюсь, сегодня посплю спокойно, а Геванча не появится в моих снах. Порой кажется, что духу древнего шамана наскучило сидеть в статуэтке, и он ищет способы вырваться оттуда и развоплотиться, уйти на вечный покой, иначе бы зачем ему лезть ко мне в голову? Ищет преемника?

3

Утром пришел посланник от Чакыра и пригласил отца и Антона в свой балаган для важной беседы.

— Мы сегодня собирались пораньше лететь домой, — отец был недоволен. — Все было сказано вчера.

— Он очень просит, — даже поклонился якут — крепкий парень в пушистом малахае и с круглым румяным лицом. — Шаман Сургэн тоже там будет, старейшины будут. Разговор важный.

— Черт бы побрал этого Чакыра, — натягивая на ноги унты, проворчал отец. — Хочет какую-то выгоду для себя выбить или снова начнет свою песню про женитьбу.

— Наверное, подумал-подумал и решил Диану Витьке отдать, — рассмеялся Антон, присаживаясь возле горящего камелька и вытягивая руки. В балагане и в самом деле стало как-то прохладно.

— Поздно, лошадь убежала, — отрезал отец, показывая свое отношение к Чакыру.

А я подумал о том, что оно сложилось задолго до того, как священный костер отказался скреплять мой союз с борогонской княжной. Вчера появился повод прилюдно ткнуть хитрого князца в лужу. Не меняй своего слова, духи осерчают!

— А еще Чакыр-хаан просит твоего младшего сына быть с тобой, тойон Георгий! — снова подал голос посыльный, о котором все забыли. А он так и стоял безмолвно, ожидая ответа.

— Хорошо, мы придем, — отмахнулся отец. — Ступай и передай ему мое слово. Скоро будем.

Балаган Чакыра находился неподалеку от нашей «гостиницы», поэтому не пришлось ехать на оленях. Шутка! Я бы не отказался, кстати, прокатиться на олешках, запряженных в нарты. Когда еще доведется испробовать такой экзотики. В отличие от меня отец был напряженно-хмур, и шагая в окружении своих телохранителей, о чем-то думал. Антон и я держались вместе, за нами приглядывал Куан. Местные жители с большим интересом, а кто-то и с тревогой (памятуя о вчерашнем конфузе князца) следили за нашим шествием. Хозяин вместе со старейшинами и шаманом Сургэном самолично встречал нас. Выглядел он бодро, старательно пряча глазки под низко опущенным малахаем.

— Чакыр-хан, у меня очень много дел, — сухо обронил отец, — давай, обойдемся без долгих разговоров.

— Зачем зло в сердце держать? — развел руками князец. — Пройдем в дом, воздадим хвалу духам, обсудим как нам быть дальше. Мне горько осознавать свою глупость, не делай мне, Георгий, еще больших ран.

— Хитрый лис, — проворчал князь и нехотя кивнул, показывая, что готов выслушать стенания хозяина. Старейшины облегченно вздохнули, заколыхались колокольчики на их шапках, а вот Сургэн единственный из всех смотрел только на меня, высверливая взглядом дырку в моем лбу. Что-то ведь хотел увидеть, не иначе — дух Геванчи. А еще он боялся. Я с удивлением понял, что ощущаю его эмоции. Даже самому стало страшно. Вдруг древний шаман на самом деле поселился в моей голове и теперь под его влиянием стану совершать несвойственные мне поступки?

Мы вслед за отцом зашли в балаган и увидели Саяру, которая лично встречала важного гостя в расшитом бисером платье и с пиалой в руках, полной кумыса. Отец, не моргнув глазом, выпил его до дна и только потом стянул с головы шапку, повесил ее на один из крюков, вбитых возле входной двери. Расстегнул куртку, прошел к камельку и протянул к нему руки, отдавая дань уважения домашнему огню. Мы проделали то же самое, только без питья кумыса, потом сняли верхнюю одежду. Сегодня тетя Саяра смотрела на меня более благосклонно.

Отец едва сдерживал раздражение от затянувшейся поездки, понимая, что посиделки за столом, на котором стояли блюда из жертвенного жеребца, затянутся надолго. Ему все же удалось взять себя в руки и улыбнуться хозяйке дома, высказать комплименты, после чего сел на почетное место в юго-западном углу балагана на нары, называемые здесь «билик». Я и Антон примостились рядышком, Куан чуть подальше. Можно сказать, он не отходил от меня ни на шаг и постоянно держал под контролем.

Угощение началось с чаепития. Подавали крепкий забеленный чай с солью. Разговоры крутились вокруг разных тем, начиная от выбора летних пастбищ до набора работников на золотые прииски Мамоновых. О вчерашнем никто не заикался, даже Сургэн, которому страстно хотелось расспросить меня, что же произошло с костром. Но его взгляд я чувствовал постоянно, хоть и не смотрел в ту сторону.

Постепенно разговоры стали жарче, женщины стали расставлять мясные блюда, лицо Чакыра раскраснелось от выпитого чая, и он исподволь начал прощупывать намерения моего отца.

— Как же нам поступить, Георгий? — спросил князец. — Впервые договор между нашими родами не исполнен. Люди станут задавать неудобные вопросы…

— Договор не исполнен по твоей вине, Чакыр-хаан, — спокойно ответил отец. — Сын Виктор готов был обойти священный костер, но в последний момент ты почему-то решил обхитрить богов и изменил решение. Я не стал тогда с тобой спорить, просто некогда было. Но теперь-то ты увидел недовольство высших сил…

— Но у тебя появился младший сын, — хозяин улуса посмотрел на меня. — Ведь это справедливо, что именно самый младший уходит из вашего рода. Для Виктора подобный договор был бы несправедливым.

— Я сам не знал тогда, что смогу отыскать Андрея, — не уступал отец. — Меня же больше всего интересует, как ты узнал про него? Кто тебе подсказал пойти против нашего договора?

— Земля слухами полнится, князь, — прищурил глаза Чакыр. — У меня тоже уши есть. Духи нашептали…

— Раз ты так доверяешь духам, то должен принять их волю, — ухмыльнулся отец, ловко загнав князца в угол, отчего тот сразу поскучнел. — Андрей не станет брать в жены Дайаану, это решено.

— Ты опозоришь нас, — влез в разговор шаман, а старейшины горестно покачали головами. — Как же тогда право на родство?

— Кто мешал Чакыр-хаану быть справедливым по отношению к себе и своей дочери? — князь Мамонов глотнул чаю. Я заметил, что он почти не прикасался к еде, разве только съел кусочек жертвенного мяса. Антон же с аппетитом уплетал яства, не обращая внимания на разгорающийся спор. Мне показалось, он уже с отцом обговорил ситуацию. Поэтому так спокоен. — Боги дали мне младшего сына в тот час, когда судьба Виктора и Дайааны была решена вот за этим столом. Забыл, дружище? А боги не забывают. Ты рассердил их обманом. Недаром погас священный костер. Даже дух Верховного шамана Геванчи возмутился.

Сургэн побледнел как свежевыпавший снег и с опаской царапнул по мне взглядом. Но снова предпочел промолчать.

— Что скажешь, Сургэн? — спросил один из старейшин, сидевший рядом с шаманом. — Костер и вправду погас, как будто духи не хотели видеть свадьбу детей наших князей.

— Князь Георгий прав, — нехотя ответил шаман. — Я лично скреплял ваше слово, и обман воздался мне вчера. Духи предков очень недовольны. Всю ночь разговаривал с ними, задабривал белой пищей и мясом.

— Тогда надо все вернуть как было! — воскликнул Чакыр воодушевленно. — Я принесу жертву богам, задобрю их, попрошу прощения. Пусть Виктор пройдет за руку с Дайааной вокруг священного огня!

— Нет, Чакыр-хаан, — покачал головой отец. — этому не бывать. Я расторгаю договор.

— Но… как же так? — лоснящееся лицо князца вытянулось от обиды и непонимания. — Люди начнут шептаться за спиной, что я прогневил их, начнут покидать улус, уводить оленей!

— Я ценю твою верность, Чакыр-хаан, — князь Мамонов смягчил тон, ловко играя на контрастах плохого и хорошего. — Мы уже знакомы много лет, чтобы вот так, одним непродуманным поступком похоронить дружбу под тяжестью обид. Вот, шаман Сургэн не спал всю ночь, с духами беседовал, искал правильный выход из ситуации. Я тоже не спал, ворочался и думал.

Он замолчал, припав к пиале, куда женщины, хлопотавшие возле стола, изловчились налить свежего горячего чая. Мама Дайааны бдительно смотрела, чтобы у каждого гостя было кушанье, но особое внимание уделяла отцу и, как ни странно, мне. То и дело на тарелке появлялись сочные куски конины, жареная и копченая рыба, исходящая жирком. Объесться и не встать. То и дело видел проскальзывавшую на губах тети Саяры грустную улыбку. Видимо, очень сожалела, что духи священного огня отвергли меня. Зря я тогда подумал, что она рассердилась.

Первым намеренную паузу отца не выдержал Чакыр. Но это и понятно. Князь Мамонов определенно имел какую-то цель, неведомую хозяину улуса.

— И что же ты надумал, великий тойон? Какие мысли пришли в твою голову?

— Ты не заслужил недовольства своих людей, Чакыр-хаан, — отец поставил чашку на стол. — Я хочу взять в свой род Дайаану, но не как невестку, а как сильного шамана-оборотня. У меня есть человек, который научит ее всем тонкостям и хитростям. Через несколько лет девушка принесет пользу не только Мамоновым, но и вашему роду.

Саяра ойкнула, прикрыв рот ладонью. Чакыр уставился на отца, как на божество, снизошедшее поговорить со смертными. Старейшины оживленно заговорили между собой, обсуждая столь щедрое предложение. Шаман беззвучно шевелил губами, что-то про себя бормоча, и видно было, что сказанное князем Мамоновым ему не слишком понравилось. Может быть, он имел какие-то свои виды на Дайаану.

— Андрей, ты можешь выйти погулять, — смиловался отец, увидев, что я уже осоловело сижу за столом и откровенно маюсь. — Только не забредай далеко. Думаю, через два-три часа мы вылетим домой.

Я с радостью выполнил его просьбу и вывалился на свежий воздух, дыша полной грудью запахом топящихся печей и острого холодка, пробирающегося под расстегнутую куртку. Чтобы не застыть, я побыстрее застегнулся и пошел смотреть, как по улице рассекают погонщики на нартах, катаясь от одной юрты к другой.

Сзади послышался хруст снега и мелодичное позвякивание колокольчиков.

— Берегись! — звонкий девичий голос заставил меня резко отпрыгнуть в сторону, вызвав веселый смех.

Возле меня остановились нарты, запряженные тремя белыми безрогими олешками. Они высунули языки и тяжело дышали, окутываясь теплым паром. Диана в меховой дохе сидела вполоборота, держа в одной руке вожжи, а в другой длинный шест, и с улыбкой смотрела на меня из-под малахая.

— Привет, Андрейка! — беззаботно произнесла она. — Куда идешь?

— Да просто так, — пожимаю плечами. — Решил посмотреть ваш улус. Скоро уезжаю, а кроме священного костра ничего не видел.

Она снова рассмеялась и похлопала по свободному месту позади себя.

— Садись, покатаю!

— Здорово! — обрадовался я и устроился за спиной Дианы, едва пристроив ноги на полозья. Нарты были узкие, обшиты толстой шкурой мехом наружу для комфортной езды.

— Устроился? — спросила дочка князца, и получив от меня утвердительный ответ, крикнула: — Хэй-яа!

Олешки фыркнули и бодро засеменили по широкой улице, постепенно набирая скорость. Вот промелькнул черный круг священного костра, снова зажженного, но не такого уж и большого, чтобы на него обращать внимание. Какая-то дворняга увязалась за нами, решив размяться на морозе. Оголтело полаяв, она отстала, а мы проехали вдоль забора из жердей, о которые несколько оленей почесывали свои лбы. Мелькнули зимние юрты-дьиэ, из которых вверх тянулись дымки.

Мы выскочили на заснеженное и ровное, как бильярдный стол, поле. Слева потянулся густой ельник с широкими темно-зелеными лапами веток, а по другую сторону виднелось замерзшее русло речки. Я спрятал лицо за спиной Дианы, чтобы уберечься от встречного потока холодного воздуха, и заметил, как из-за небольшого холмика выскочили три упряжки и понеслись вслед за нами. В каждой из них сидели по одному погонщику и что-то возбужденно покрикивали.

Девушка обернулась, глаза ее сверкнули озорными искорками. Шест легонько коснулся крупа среднего олешка, ведущего упряжь.

— Хэй-хэй!

Наши нарты рванули с еще большей скоростью. Заливались колокольчики, под полозьями шипел снег, что-то орали вслед нам преследователи, смеялась Диана, то и дело поглядывая на них. Умело правя нартой, она не давала им приблизиться, и мы все дальше и дальше уезжали от улуса. Последние дымки юрт исчезли за поворотом — их скрыли деревья.

А вот троица, увязавшаяся за нами, не отставала, и даже попробовала приблизиться. В отличие от нашей нарты, которую тащили трое олешков, в те были запряжены по двое темно-белых и рогатых животных, поэтому им не хватало мощи догнать нас. Хихикнув, Диана слегка сбавила скорость, чтобы совсем уж не обидеть своих соплеменников.

Между тем равнина стала сужаться. Лес стал подступать вплотную к руслу реки, и молодая погонщица уже не так споро гнала животных.

— Чего они хотят? — крикнул я, как только упругий колючий ветер перестал бить в одеревеневшее лицо.

— Не знаю! — обернулась Диана. — Это Аман со своими дружками Туйгуном и Боотуром!

— Кто такой Аман?

— Жених мой! — рассмеялась девушка и натянула поводья. Олени остановились, окутываясь горячим паром из ноздрей. — Ой, да пошутила я! Мы вместе в Якутске учимся в гимназии. Он, правда, на два года старше, все время меня пытается защитить. А я хочу как ты — быть свободной!

Преследователи подлетели с одушевленными криками и взяли нас в полукольцо. Двое не слезали с нарт, а вот один из них неторопливо, чуть вперевалочку, подобно молодому медведю, направился к нам, тяжело приминая торбосами наст и опираясь на шест. Надо полагать, это и был Аман. Выглядел он старше своих лет, почти мужчина. Чуть смугловатое лицо овалом, широкий гладкий лоб, черные выразительные глаза, легкая горбинка на носу. Сбросив капюшон меховой кухлянки с головы, парень перевел взгляд с Дианы на меня и ухмыльнулся, показав крупные зубы. Пристукнул шестом, пробив корку наста.

— Дайаана, вчера священный огонь не захотел принять белого княжича, — на русском он говорил без характерного акцента, присущего местному населению, живущему в отдаленных улусах. — Зачем ты с ним?

— Гость священен, Аман, — звонким голосом ответила девушка. — А ты даже не подошел к нему, не познакомился. Чего вдруг помчался за нами?

— Беспокоюсь за тебя, — опять показал свои зубы «жених». — Вдруг росомаха нападет голодная, или волки. Разве белый княжич сможет защитить? Он, видишь, какой тощий, мало мяса ел, шибко худой. Как бы не упал от ветра.

Друзья Амана рассмеялись, радуясь удачной шутке. Я спокойно произнес:

— У меня имя есть, Аман. Зовут Андреем.

И протягиваю руку, хотя понимаю, что в этой ситуации меня будут провоцировать на драку. Надеюсь, что законы гостеприимства не позволят Аману совершить глупость. Если отец узнает о произошедшем, Чакыр-хаану станет совсем плохо. Я-то промолчу, мне без надобности раздувать эту историю, но тайное всегда становится явным. Например, Куан заметил, с кем и куда я поехал, обернулся в хитрого лиса и теперь прячется где-то под деревом.

Как и думал, Аман не принял жест дружбы. Он ловко прокрутил шест в руках и воткнул его в снег.

— Белый княжич слаб, Дайаана, — сказал парень, поведя плечами, отчего кухлянка едва не затрещала по швам. Его, что, с детства одним мясом кормили? — Я сейчас докажу. Все равно мы с тобой пройдем вокруг священного костра. Духи умные и справедливые, они знали, что тебе нельзя замуж за младшего княжича.

— Ну и дурак, — покачала головой девушка и слезла с нарты. — В гимназии всех парней от меня отгоняешь, здесь показываешь свою глупость. Мне стыдно за тебя, Аман.

— Чего стыдного? — насупился забияка и снова крутнул шест. Ловко у него получается. — Твой отец меня уважает, я самый ловкий и сильный в улусе. Туйгун, скажи!

— Правду Аман говорит, — откликнулся паренек, объехавший нас слева. — Прошлым летом в Ленске он стал победителем в хапсагае[1] и в перетягивании шеста.

Так вот зачем Аман передо мной крутит своей палкой! Я уже подумал, что предложит ими драться.

— Хочешь удаль свою молодецкую испытать? — хмыкнул я, обращаясь к незадачливому дружку Дайааны. — Ну, давай, потягаем шест. Какие правила?

— Нет никаких правил, княжич, — глаза Амана блеснули торжеством. — Бери шест, будем драться по-настоящему!

— Аман, не сходи с ума! — заволновалась Диана и даже топнула ногой. — Совсем ополоумел предлагать такое сыну золотого тойона!

— Пусть покажет, на что способен! — завелся парень и завертел шестом как пропеллером вентилятора, который с грозным гудением стал рассекать морозный воздух.

— Ого! — я заулыбался. — Ван-чунь? Бодзюцу? Арнис? Батариокт?

Размахивающего шестом погонщика Амана я не боялся. Куан в последнее время частенько практиковал со мной палочной бой, поэтому принципы его и технику более-менее освоил. Главное — ввязаться в драку, выдержать яростный напор противника и понять, где у него слабые места, после чего жестко осадить.

— Диана, позволишь мне свой шест? — вежливо попросил я.

Княжна вспыхнула, ее разрумянившиеся щеки разгорелись еще больше.

— Мальчишки, вы полные дураки! Андрей я не ожидала от тебя, что ты клюнешь на эту примитивную приманку! — выпалила она, гневно сведя бровки к переносице, а глаза искрятся от лукавства и удовольствия. Еще бы, романтика рыцарских поединков ради нее!

Она бросила мне шест, который я с намеренной неловкостью поймал в воздухе, вызвав смех Туйгуна и Боотура. Прокрутил его, выискивая баланс, после чего оглянулся по сторонам в поисках подходящей площадки. Так получилось, что нарты преследователей образовали полукруг, в центре которого находился Аман.

— Кто первый упадет — тот и проиграл, — выдвинул он условие.

Я пожал плечами. Хозяин-барин, хотя, по справедливости, этим хозяином считается мой отец, у него надо спрашивать. Откинув ненужные сейчас мысли, я сосредоточился на Амане, который с грацией тигра стал обходить меня, выставив перед собой часть шеста, большую половину которого он почему-то задвинул назад. Скорее всего, захочет свалить меня тычковым ударом или нанести болезненный удар в какую-то часть тела. Например, в колено или локоть…

Трепещущий кончик шеста полетел вперед как из пращи прямо в колено, и мне с трудом удалось отвести его, как резкий удар со всего размаха по плечу едва не «отстегнул» его. Если бы не толстая подкладка куртки, я бы уже ходил с подвисшей рукой. Дружки Амана завопили от возбуждения и радости. Ладно, побаловались — и хватит. Прокручивать палку ради непонятных понтов я не стал, а просто нанес несколько быстрых рубящих ударов. Два резких сверху и два боковых заставили соперника из неудобной позиции, когда руки, держащие шест, еще вытянуты в атаке, быстро закрыться, что со стороны гляделось как неумело подготовленные защитные блоки.

Шаг вперед, отполированный чужими руками шест скользит по ладоням назад, жесткий перехват, обратное движение — и резкий тычок в район солнечного сплетения, как в максимально открытое место. Удар хорош, потому что я немного схитрил, сконцентрировав на кончике деревянного оружия чуть больше энергии. Оказывается, и так можно! Ведь меч, тьфу — шест, продолжение руки воина!

Аману досталось прилично. Он как-то странно ойкнул, согнулся на мгновение — но тут же выпрямился, умудрившись отпрыгнуть от меня подальше, чтобы не получить удар всем шестом по корпусу. Молодец, ориентируется быстро. Перестал показывать свою удаль, сразу ушел в глухую оборону, отбиваясь от моих ударов.

Настоящий бой с шестом не предполагает разнообразие приемов. Чтобы победить врага, сошедшегося с тобой в серьезном, а не постановочном бою, достаточно три-четыре базовых действия. Фехтовальная методика с ее рациональным подходом к шестовому бою уже полностью проработана. Для быстрого достижения успеха достаточно бить колющим ударом в лицо, горло, пах. Можно применить парочку простых приемов вроде ударов сбоку.

Применять против Амана тычки не хотелось. Любой из них мог принести парню серьезные увечья, поэтому я больше применял рубящие удары, как будто просто лупил дубинкой сверху вниз, но с некоторыми хитрыми уловками, меняя направление.

Аман отбивался хоть и с трудом, но вполне достойно, не паниковал. Треск от соприкосновения шестов разносился над заснеженным полем. В какой-то момент я перехватил свою палку поудобнее и в тот момент, когда Аман усердно отбивался от очередного каскада ударов, подсек ему ноги, уронив на снег. Размахиваюсь и наношу еще один удар в открывшуюся ложбинку горла. Точнее, обозначаю удар. Кончик палки застыл в нескольких миллиметрах от кадыка.

Аман побледнел, прокрутив в голове, что я мог сделать с ним, не задержи шест. Хруст раздробленных хрящей уже стоял, по-видимому, в его ушах.

— Достаточно? — поинтересовался я, не убирая шест. Нужно, чтобы соперник свою злость сжег в себе, а не полез снова в драку.

Полежав пару минут, Аман остыл и нехотя произнес:

— Твоя взяла, княжич.

Он дождался, когда я убрал свой шест и гибко вскочил на ноги, удивительным образом выгнув спину. Настоящий котяра, которого как ни бросай, всегда приземлится на четыре лапы.

В этот момент я заметил белесое пятно, рванувшееся от кромки леса на дорогу. И ничуть не удивился, разглядев Куана. Мой телохранитель, сохраняя на лице бесстрастность, подошел ко мне, отобрал шест и отбросил в сторону Дианы, которая ловко перехватила его.

— Отец недоволен, что ты покинул поселок, — сказал он, скользнув взглядом по застывшим парням. Неожиданное появление Куана ввергло их в благоговейный ужас. — И почему ты так долго возился со своим противником?

— Я с шестом мало занимался, пока вспомнил несколько приемов, пока приноровился, — я пожал плечами.

— Надо будет увеличить время занятий, — задумался телохранитель, совершенно иначе истолковывая мои оправдания.

Диана с восторгом смотрела на Куана, сразу поняв, что перед ней находится самый настоящий оборотень, но присутствие парней заставляло девушку осторожничать. Все же ритуал превращения человека в какое-то животное сродни таинству. Однажды Куан мне признался, что человеку физически невозможно обернуться каким-то зверем, все это выдумки. На самом же деле происходит трансформация аурного поля, меняя полностью восприятие действительности в глазах посторонних людей. То есть Куан не становится лисом-оборотнем, он всего лишь принимает его облик с помощью неких манипуляций, меняя аурную оболочку. Но скорость движения, восприятие действительности, метаболизм — тоже меняется, а присущие животному навыки даются и оборотню. В общем, это довольно сложная магическая процедура, не имеющая ничего общего со сказочными превращениями человека в волка, когда тело подвергается болезненной мутации.

Так что Диане еще предстоит освоить технику аурного наложения на свой энергетический кокон.

— Кто был инициатором этого безобразия? — Куан расхаживал между нартами, не замечая мороза. На нем был лишь толстый вязаный свитер, штаны и унты, а голову прикрывала шерстяная шапочка. — Я вынужден буду доложить князю о произошедшем.

— Ну, я, — усмехнулся Аман, бесстрашно глядя на моего личника. — Разве запрещено проводить тренировки на шестах?

— И для этого нужно отъехать на десять километров от улуса? Если бы вас не заметили на окраине, были бы большие проблемы у Чакыр-хаана, — Куан подошел к Аману и вздернул пальцами его подбородок. — Повезло, парень, что княжич не покалечил тебя. Он же не всегда соизмеряет свою силу в разных ситуациях.

А вот это вранье! Незачем строить из меня какого-то монстра!

— Прошу вас простить мальчишек, — Дайаана подошла к Куану. — Они решили по своей глупости, что можно бросать вызов княжичу. Не говорите отцу Андрея о том, что здесь произошло.

Личник внимательно поглядел на девушку.

— Княжна, вы берете на себя ответственность за этих ребят, за их молчание? Вдруг кто-то из них проболтается, а князь Мамонов узнает о произошедшем. Наказание будет серьезным, виноватой выставят вас.

Ну это уж слишком. Куан зачем-то нагнетает ситуацию. Не станет отец зверствовать и наказывать пацанов. Подумаешь, на палках подрались, решили показать свою удаль. Я мог бы догадаться, что личник хочет преподнести им урок, чтобы в следующий раз подумали, прежде чем поднимать руку на человека, стоящего по статусу выше их.

— Они будут молчать! — уверенно сказала Дайаана. — Аман, дай слово!

— Даю, — пробурчал бывший соперник, больше переживая за свое поражение, которое давало мне право быть рядом с княжной. Наивный паренек! Чакыр никогда не отдаст свою дочь за обычного человека, пусть даже имеющего два десятка оленей, или сколько положено иметь богатой семье.

— Даем слово, — закивали Боотур и Туйгун, переведя дух.

— Езжайте домой, — удовлетворившись их ответами, произнес Куан. — Князь собирается улетать, нужно поторопиться.

А сам, ускоряясь, побежал по снежной целине, и постепенно окутываясь белесой пеленой, в которой, как показалось, мелькнул лисий хвост. Эта пелена достигла леса, втянулась в него и пропала между деревьев. Я посмотрел на парней, у которых отвисла челюсть. Насколько я знаю, местные оборотни никогда не демонстрируют свои возможности. Нельзя. Боги покарают, и духи будут недовольны. Поэтому они уходят далеко в лес и там проводят трансформацию. Наверное, Куан просто решил развлечь нас и показать, что ко всему нужно относиться с юмором.

— Поехали! — решительно произнесла Дайаана и потянула меня за рукав. — Не хочу потом выслушивать недовольство отца. Пока доберемся до поселка, расскажешь про своего слугу.

Примечание:

[1] Хапсагай — традиционная якутская борьба, представляет собой борьбу вольного стиля с захватами руками за любую часть одежды и тела. Целью схватки является вынуждение соперника коснуться земли третьей точкой. Слово «хапсагай» в дословном переводе с якутского языка означает «ловкий», «быстрый», «проворный»

Глава 3

1

В родовое имение мы вернулись поздно вечером, поэтому никакого семейного собрания не было. Попили чаю со свежими лепешками и вареньем, да спать разошлись. Я добрался до своей комнаты, разделся и рухнул в постель, жутко уставший от перелета. Может, отцу стоит пользоваться маленькими самолетами на пять-шесть человек? Куда комфортнее летать, чем на этих свистящих и гудящих винтокрылых машинах! Или все дело в невозможности построить на вечной мерзлоте нормальную взлетно-посадочную полосу?

Как-то незаметно я уснул, и спал без сновидений. Никто во сне ко мне не приходил, даже верховный шаман Геванча. Видимо, решил дать передышку. Зато вибрацию Источника ощущал всеми нервными окончаниями. Он словно пытался добраться до меня невидимыми щупальцами алого и голубого цветов. Две Стихии объединились в своем желании отдать силу, энергию и знания новому члену семьи Мамоновых, но едва дотянувшись до особняка, испуганно отпрянули обратно. Я улыбался во сне, чувствуя их благожелательное тепло и радость. Это совсем не походило на агрессивное состояние Алтаря, когда я впервые оказался рядом с ним. Теперь, когда я стал своим, и отношение совсем другое.

Поспать подольше мне не дали. В дверь комнаты постучали, потом донесся голос одной из горничных, зовущей завтракать. Все уже собрались за столом, и мне не хотелось выглядеть в ее глазах человеком, игнорирующим правила и обычаи семьи. Впрочем, я здесь новичок, нечаянные вольности простительны. Приведя себя в порядок, спустился в обеденный зал.

Я успел занять свое место между Виктором и Машей до того, как появится Глава рода, счастливо избежав неизбежных ворчливых нотаций, и приветливо со всеми поздоровался. Кто-то молча кивнул, но большинство ответили вразнобой, и это радовало. Семья, кажется, приняла меня.

Отец был в очень даже приподнятом настроении. В домашнем костюме, побритый, благоухающий одеколоном, он стремительно вошел в столовую и сел на свое законное место.

— Благодарю вас, родичи за единодушное присутствие на семейном завтраке, — произнес он, закладывая салфетку за ворот рубашки. — У нас есть что обсудить после поездки к Чакыр-хану. Но это чуть позже. Амира, начинай.

Амира в доме Мамоновых занимала весьма почетную должность. Она была кем-то вроде старшей управляющей всех слуг в усадьбе: горничных, кухарок, столяров-слесарей, садовников и прочего люда, без коих огромное поместье просто не смогло бы функционировать в нормальном режиме. Единственное место, куда Амира не совала свой нос — мастерская автослесарей и гараж. Там было кому смотреть за порядком.

Пятидесятилетняя татарка служила нашему роду больше половины своей жизни, совершив головокружительную (без иронии) карьеру от простой неопытной горничной до экономки. Мама рассказала мне, что Амиру сразу поставили прислуживать Якову Сидоровичу, и сколько она слез пролила в подушку, знает только она сама — эта худенькая, но с волевым узким лицом женщина, стоящая сейчас в сером деловом костюме за спиной отца.

По сигналу Амиры горничные начали наполнять тарелки. Легкие и едва слышные шепотки взвились над столом. Отец ел молча, сосредоточенно работая ножом и вилкой. Сегодня была картофельная запеканка с кусочками ветчины, политая сыром, и я даже попросил добавки, на что Амира только улыбнулась, заметив мой аппетит.

— Думаю, пора озвучить итоги вашей поездки, сын, — особо не напрягая голос, сказал через весь стол Яков Сидорович. Старейшина рода ел нехотя, больше попивая клюквенный морс. — Иначе бы я мог и в своей комнате позавтракать.

Я заметил, как отец поморщился на эту шпильку, но сдержался. Промокнув салфеткой губы, князь поглядел на замерших родственников.

— Новость больше порадует Виктора и Андрея, — усмехнулся он. — Чакыр не будет требовать исполнения договора по женитьбе одного из младших княжичей на Дайаане. Мне удалось сломать этого строптивого князца, но в большей мере, конечно, здесь заслуга Андрея. Погасить священный огонь во время церемонии — это многого стоит. Шаман Сургэн до сих пор в глубокой задумчивости беседы с духами ведет, ответы ищет…

Витька в эйфории пихнул меня локтем, а я в ответ тоже врезал ему по ребрам, скрывая улыбку. Не то что бы Дайаана мне не понравилась…. Не понравилось, каким образом захотели родичи решить мою будущую семейную жизнь. Жену я найду сам, без чьих-либо подсказок. Отцу это не понравится, но, если судить по переговорам, он тоже не слишком-то горел желанием породниться с Чакыром. Значит, есть подозрение, что Глава рода рассчитывает на более сильную партию. А где найти достойную невесту для младшего сына? В столице!

Родственники зашумели, и в большей степени, с облегчением. Их общую позицию высказал дядя Алексей:

— Я не раз говорил, что пора прекращать подобную практику союзнических обязательств. С местными князцами можно договариваться и на иных условиях, а не только отделять от семьи потенциально сильных родичей.

— И что ты можешь предложить строптивым князцам? — усмехнулся отец. — Их здесь чуть ли не сотни.

— У нас нет столько мужчин, — дядя Алексей бросил быстрый взгляд на своих сыновей Юрия и Николая, похожих на него как две капли воды, только помоложе и посветлее волосами. Наверное, не очень-то хотел, чтобы парни уходили из рода. — Каждого князца не осчастливишь. Зато есть огромные пустующие земли, которые можно отдать под пастбища и летники.

— Как будто местные не кочуют туда, куда захотят, — возразила княгиня Ирина, сидевшая по правую от отца руку. — Ради чего они хотят с нами родниться? Только ради защиты от южных родов. А самую сильную защиту гарантирует брак между Мамоновыми и княжнами союзнических улусов. Если откажемся от такой практики, то от нас отвернутся многие роды.

— У нас достаточно союзников, — отец посмотрел на нее с укором. — Не обязательно преданность свободных улусов покупать такой своеобразной данью. Я тоже категорически против ухода Андрея из рода Мамоновых. В кои веки у нас появился своеобразный одаренный, за которым сами Мстиславские бегать начали. Хотя, уже зная характер сына, я был уверен, что у Чакыра не получится ровным счетом ничего. Видели бы вы физиономию князца, когда костер начал гаснуть. Даже у Сургэна глаза шире стали.

Многие засмеялись, уже зная о произошедшем в улусе, а я скромно уничтожал добавку, не обращая ни на кого внимания.

— Так что нам теперь делать с Чакыром? — спросила вторая жена, Елена Петровна. Она сидела слева, а рядом с ней — моя мама. Такое соседство ее как будто не напрягало, улыбалась вместе со всеми, даже перекинулась несколькими фразами с княгиней.

— Чтобы совсем не принижать репутацию князца в глазах жителей улуса, мы договорились о судьбе Дайааны, — ответил отец и отпил из чашки кофе, который ему подала лично Амира. — С этого момента Мамоновы берут ее под свое крыло. После окончания гимназии она поедет в Москву, поступать в университет. Пока со специализацией не определились, не столь сейчас важно…

— Чего? — только и смог вымолвить я в наступившей тишине. — В какую Москву?

— В ту самую, первопрестольную, — хмыкнул князь Мамонов, с легкой мстительностью взглянув на меня.

Караул! Засада! Вот это подарочек от папаши! Я стал медленно закипать, чтобы показать свое недовольство, но уловил умоляющий взгляд мамы. Ладно, подождем удобного момента!

— А зачем, братец? — спас положение дядя Сергей, больше удивленный чем раздосадованный. — Каков смысл подобного маневра?

— Диана переходит под наше покровительство, — снова повторил отец. — Чуть позже проведем обряд посвящения в Род. То есть она станет Мамоновой не по узам брака, а по иным критериям.

— Не через парадный вход, так в окно, — язвительно хмыкнул старейшина. — Ты бы, сынок, поучился у Чакыра, как обводить вокруг пальца особо зазнавшихся князей.

— Помолчи, отец, — Глава рода, к его чести, остался спокоен. — Я пошел на это только ради девчонки, у которой есть хороший потенциал оборотня. Зная князца, уверен, что он замордует дочку после такого фиаско со священным огнем. Против Андрейки-то ничего не скажет, побоится лишний раз языком укоры рассыпать, а вот Диана — это его провал. Поэтому я лишь слегка намекнул ему насчет будущего младшей дочки, и он с радостью уцепился.

— И когда обряд? — спросила мама.

— Летом, — отец посмотрел в ее сторону, потом перевел взгляд на меня. — Чего скис, княжич? Не буду я тебя насильно женить на шаманке, не переживай. А вот под свою руку возьмешь, и будешь пестовать ее, пока она получает образование в столице. Это тебе в наказание за строптивость.

— Спасибо, отец, — я сжал в руке черенок вилки. Внутри бушевал огонь дерзости и неповиновения, и пришлось приложить усилие, чтобы энергия, зародившаяся в солнечном сплетении, не разметала дом на мелкие щепки. А ведь могу, чувствую свою силу. Внезапно обнаружилось, что Источник очень чутко реагирует на любую странность, исходящую от меня. Он встрепенулся и накрыл своих чад, то бишь всех Мамоновых, сидящих в столовой, невидимым защитным коконом. Дед Яков вздрогнул и машинальным движением руки сделал пасс, создав вокруг себя дополнительно призрачно-сиреневый щит. Но словно устыдившись своей слабости, тут же убрал его, с непонятным выражением на лице взглянув на отца. А на меня и вовсе внимания не обратил.

— А вот это было лишнее, — спокойно ответил Глава. — Держи эмоции при себе. Диана поедет в Москву, и ты станешь за ней приглядывать, помогать в учебе. Это требование Чакыра. Все остается как прежде. Куан и Евгений Сидорович не дадут тебе наломать дров. Куан в силу своей специфической одаренности будет наставником девушки. Два оборотня в твоем окружении — сила серьезная.

— Андрею нужны не только шаман и маг, отец, — взял слово Антон. Как-никак, наследник, имеет право высказать свое мнение. — Не мешало бы приставить к нему охрану, хотя бы человек десять крепких парней.

— Что-то Булгаковы со своей опекой не предотвратили похищение Андрея, — язвительно бросил отец. — Чем помогут телохранители, которых я приставлю к нему?

— Насколько я смог собрать информации по этому случаю, никто в мыслях не держал, что обыкновенный мальчишка станет объектом похищения, — Антон не сдавался. Я с интересом ждал, сможет ли он настоять на своем? — Не одаренный, живет с опекунами… Поэтому и охрана была чисто номинальной.

— После представления, устроенного Андреем на Болотном, когда он спас Мстиславских, ни одному человеку не пришла в голову мысль, что мальчишку надо брать под усиленную охрану, — князь оглядел семейство. — Если бы шестнадцать лет назад Аксинью не вынудили уйти из семьи, ничего бы этого не произошло. Все виноваты! Одни своим молчанием, другие — излишним желанием избавиться от ребенка без искры!

— Жора… — княгиня Ирина попыталась что-то сказать, но благоразумно промолчала.

— Ладно, забыли, — мгновенно сбросил обороты Глава рода, уже собиравшийся грохнуть кулаком по столу. — Тем более, все причастные понесли наказание. Антон, ты прав насчет охраны. В свете последних событий я не имею права вообще отпускать Андрея в Москву на вольные хлеба. Многим, наверное, кажется, что я излишне либеральничаю с младшим княжичем… Так вот, в каждом действии есть свой мотив и логика. Сейчас вам не стоит об этом знать. Андрей, ты успокоился?

— Да, — буркаю в ответ, действительно ощутив, как затухает гнев в солнечном сплетении.

— Ну вот, а то взбаламутил Источник, — удовлетворенно кивнул отец. — Расстояние от дома до Алтаря примерно триста метров по прямой. А как сработала защита, почувствовав угрозу?

— Так он на Андрюху среагировал? — приоткрыл рот Виктор. — Ничего себе! А говорят, наш младший ни на что не годен.

— Балда, — обронил Дмитрий. — Языком поменьше мели.

— Мало тебя на полигоне гоняют, — подкинула свои пять копеек Маша, а на меня поглядела с уважением.

— А что еще вы решили с Чакыром? — поинтересовалась моя мама. — Кроме судьбы Дайааны?

— Собираем Большой круг летом, — сказал отец. — Чакыр взял на себя обязанность оповестить всех наших союзников. Обсудим проблемы, выскажем свои обиды и пожелания. Думаю, вместе со мной поедешь ты, Алексей, — кивок в сторону среднего брата, — и Антон. Готовьтесь. Я позже подкину вам материалы. Андрей, когда у вас начинаются занятия?

— Через десять дней.

— Отлично. Думаю, ты не будешь против провести оставшуюся недельку с семьей. Потом я отвезу вас с матерью в Ленск, а оттуда на самолете домой полетишь. Заодно Источник на тебя настроим. Вдруг что-нибудь новое узнаем.

— Он же меня принял, — пожал я плечами. — Вроде бы…

— Ничего, побудешь еще немного подопытным кроликом, — Глава встал из-за стола. — Раз жив остался, то и дальше ничего страшного не произойдет. Через два часа жду тебя возле гостевого дома.

Попробуй поспорь. Даже на минимальных оборотах ментальное и психологическое давление отца чувствуется. Здесь он в своей стихии, нельзя подвергать сомнению его решения, иначе семейка сожрет с потрохами. Я кивнул в знак согласия, и князь с легкой усмешкой, бросив салфетку на край стола, покинул столовую. Тут же загомонили остальные. Завтрак закончился, все разбрелись по своим делам.

Маме хотелось пообщаться со мной, я это чувствовал. Но старшие жены, к моему удивлению, куда-то ее повели. Совесть проснулась? Если так, то я за маму рад. Чувствовалось, насколько она была напряжена в ожидании встречи.

Вернувшись в свою комнату, завалился на кровать с телефоном и стал просматривать новости. Писали о назначении князя Елецкого комендантом внутренней службы безопасности, о светских вечеринках «золотой» молодежи, прокатившихся по большим городам России, а на одной заметке я задержал взгляд, сердце екнуло. Там говорилось о помолвке княжича Алексея Куракина и московской боярышни Натальи Тучковой и предстоящей свадьбе. Сразу упало настроение. Стало обидно за Наташу. Не заслуживала она такого мужа, как Куракин. Бешеный ублюдок. Я не забыл, как по его приказу ломали мне кости. Умеет ли он адекватно вести себя с женщинами, вот вопрос, который должен был возникнуть у родителей Наташи. Хотя… я могу быть и неправ. Они же не знают о моих взаимоотношениях с Алексеем. А вдруг между молодыми любовь?

В дверь негромко постучали.

— Открыто! — пригласил я неведомого посетителя. Наверное, кто-то из старших братьев или сестер. Витька-то бесцеремонный, и так вломился бы.

Ошибся. В комнату зашел один из охранников, приставленных к деду Якову. Он остановился на пороге, посмотрел на меня с любопытством и вежливо произнес:

— Андрей Георгиевич, с вами хочет поговорить старейшина.

— Сейчас? — я не нашел ничего лучшего, как задать риторический вопрос. Был сильно удивлен. Чего вдруг понадобилось Якову Сидоровичу от меня?

— Да. Если вам угодно, провожу до его комнаты.

Приглашение старейшины заинтриговало. Мои беседы с родовичами преклонного возраста становились традиционными. Сначала Семен Игоревич, теперь — старший князь рода Мамоновых. Навряд ли дело дойдет до запугивания и проверки моего характера — это будет уже смешно.

Я соскочил с кровати, подошел к зеркалу и придирчиво осмотрелся. Заправил выбившуюся рубашку под ремень, пригладил волосы и кивнул охраннику. Мы вместе вышли в коридор, и направились по нему куда-то в дальнее крыло огромного дома. Сюда я еще не заглядывал. Темно-зеленый ковролин, покрывающий пол из добротных лиственничных плах, разнообразные кашпо с цветами на стенах, детские рисунки в простеньких рамках, заботливо убранные под стекло — все это выглядело забавно, учитывая, какой здесь человек проживал. Мне всегда казалось, что люди с таким характером, как Булгаков или мой настоящий дед, любят простоту и суровость. А здесь все настолько светло, мило.

Охранник остановился, сделал мне знак рукой, и постучал в дверь, изукрашенную разными завитушками, которые были популярны лет сто назад, если не больше. Почти такую же, кстати, я видел в заброшенном доме купца Лифантьева.

— Я привел его, Яков Сидорович, — негромко сказал сопровождающий в глубину комнаты. Через мгновение он отпрянул в сторону и кивнул, дескать — заходи.

Мне представлялось, что старейшина совмещает жилую комнату с кабинетом, и ожидал увидеть большое помещение-офис, но ничего этого здесь не было. Обыкновенная комната со шкафами, занявшими одну из стен; два окна с небрежно задернутыми шторами, между которыми едва сочился солнечный свет; скромных размеров рабочий стол с лежащей на нем стопкой толстых книг; аккуратно застеленная пушистым покрывалом кровать и пара кресел.

Дверь за моей спиной с щелчком закрылась. Я остался наедине со стариком, сидящим в кресле-каталке, что было удивительно. Из обеденного зала он выходил на своих двоих, чувствуя себя вполне уверенно, и никто не поддерживал его под ручку. Крепкий старик, с широким разлетом плеч, на которых едва держалась клетчатая флисовая рубашка. Того гляди лопнет по швам. Суровое, худое чисто выбритое лицо, глаза ледяные, безжизненные.

— Будь добр, раздвинь шторы, — неожиданно попросил старейшина сильным голосом. — В последние годы не люблю яркое солнце, а темнота помогает сосредоточиться и настроиться на Источник.

— Как же вы читаете? — я выполнил просьбу деда, внимательно глядя на то, чтобы прямые солнечные лучи освещали только часть комнаты, а кресло-каталка находилось подальше от них.

— Лампу включаю, — хмыкнул Яков Сидорович, разглядывая мою фигуру на фоне окна. — Гляди-ка, кореец-то тебя натаскал! Сухой, поджарый как гончая. Чувствуется, сила в теле есть.

— Скорее, Булгаковы натаскали, — я посмотрел по сторонам, выискивая стул, на который можно было присесть. — А Куан совсем другое мне дает.

— Булгаковы… — словно выплюнул старейшина. — Да садись ты, не топчись как скромная девица. Вон, в кресло. Только, чтобы я тебя видел. Вот так.

Он на какое-то время замолчал, продолжая пожирать меня глазами, отчего стало слегка неуютно.

— Я не стану просить у тебя прощения, — твердо сказал дед. — Мое решение насчет тебя было осознанным. Ребенок, потерявший искру, становится обузой для Рода. Какой смысл вкладывать в него силы и ресурсы, если он не сможет защитить не только себя, но и свою семью? Но не думай, что я настолько жесток. Сострадание приходится загонять глубоко в душу и топтать его безжалостно, если оно начинает поднимать голову.

— А как же любовь матери к ребенку? — мой голос слегка осип. Лишь бы на фальцет не слетел. Старик от смеха помрет.

— Любовь… — фыркнул мой дед. — Порой чувства только мешают лепить из сырой человеческой глины настоящего бойца. Только крепкая рука и никакой жалости. Дашь слабину в воспитании — вырастет какая-нибудь рохля, и в нужный момент станет слабым местом, куда враг станет бить со всей жестокостью. Нет, внук, любовь в нашем деле стоит на последнем месте.

«Оно и видно, как теперь отец относится к тебе, да и внуки особо не жалуют; никто из них за все время, пока я здесь, не подошел чтобы обнять тебя», — хотелось сказать мне, но вовремя прикусил язык.

— Все было настолько плохо со мной? — я сложил руки на коленях. Обиделся ли я на слова деда? Нет. Какой смысл кидать камни вслед собаке, укусившей тебя и убежавшей за угол? Надо осмыслить, почему она решила цапнуть. Что подвигло ее на это? Бешенство или некий умысел? Вот старик и дал ответ. Не хотел иметь бездарного внука. Честно и откровенно. — Вы с кем-то воевали? Финансовый крах постиг клан Мамоновых?

— Не дерзи, — громыхнул старик. — Мы всегда воюем. У нас есть враги с юга — Собакины. С запада поджимают Строгановы и Морозовы. И эта война не обязательно идет с пролитием крови. Экономика, финансы, людские и природные ресурсы — вот что заставляет нас грызться друг с другом. А смерть двух-трех представителей враждующих кланов лишь плодит кровников. И в такой ситуации я не мог позволить, чтобы в Роде появился слабосилок.

— Можно было сделать из меня бойца, шпиона, управляющего, — я пожал плечами. — Дать достойное образование, приставить к делу. Да просто золото мыть отправить — уже польза. Не вам позволено распоряжаться жизнью ребенка, в чьих венах течет кровь Мамоновых. Бездарно сливая людские ресурсы, вы поневоле ослабляли себя.

Мощная волна гнева достигла меня в виде рассыпавшихся хрустальных осколков магической атаки.

— Смотрю, жизнь вдали от отцовского ремня тебя распустила, внучек, — поняв, что со мной ничего не произошло, старик мгновенно успокоился. Не проверял ли таким образом мои способности? Скорее всего, так и было. — Мыслишь предерзостно. Ну, да ладно. Нет у меня никакого желания учить тебя жизни, она сама научит. А вот то, что ты сумел вынырнуть из небытия и привлечь к себе сильные московские Роды — вызывает уважение.

Я пригляделся к деду. Вроде не смеется. Глаза такие же ледяные, ни капли эмоций в них не видно.

— Есть в тебе кровь Добра Мамонова, — Яков Сидорович что-то нажал на подлокотнике кресла, и оно с жужжанием подъехало к столу. Старик даже не обратил внимания на солнце, ярко освещающее эту половину комнаты. — По преданиям, говорят, он был мягким человеком. Да только мягкость сия оказалась тверже железа. Если ты пошел в него — за Мамоновых я спокоен. Источник тебя принял, я почувствовал его эманации, всплеск энергии, когда ты был у Алтаря. Только одного понять не могу. Почему так ярко выражена Стихия Воды? Откуда она взялась?

Я пожал плечами. Не хочу преждевременно говорить деду о двуединстве Источников, лежащих на огромном расстоянии друг от друга. Камень выбрал меня как посредника, чистого от любых проявлений Стихий. Моя антимагия не испугала Источник, четко распознавшего кровь Мамоновых, а наоборот, «обрадовала». Каким-то образом ему удалось соединить сознание шамана Геванчи с моим собственным и передать информацию о второй половинке Небесного камня. Значит, я должен их соединить? Не в этом ли моя миссия? А соединив, потеряю силу Разрушителя? Продолжая рассуждать подобным образом, можно заподозрить высшие силы в какой-то изощренной игре, в которую был втянут артефакт Верховного шамана Геванчи, княгини-матери Елена и Ирина, дед Яков, спровоцировавший побег моей мамы, маг-воспитатель Забиякин, с помощью которого был инициирован дар антимагии. В конечном итоге после всех перипетий от сиротского дома до личной квартиры на Хорошевском шоссе я оказался здесь.

— Вижу, не знаешь, но о чем-то догадываешься, — сверкнули льдинки в зрачках старика. — Гусаровы не пестуют Воду. У них «воздушная» ипостась, да и то слабая. Твоя мать не по «стихийной» стезе пошла, а вот иллюзии строить мастерица. Экспертиза подтвердила, что ты наш, Мамонов. Так откуда Вода?

— Не знаю, Яков Сидорович, — снова пожимаю плечами, но все же подкидываю ключик для размышлений. — Дело может быть в моей неспособности овладеть Стихиями. Чистая энергия, без Огня. Вот Источник и раскрылся, как будто не знал, чем меня одарить.

— Смышлен, паря, ох, смышлен, — закивал старик, перебирая стопку книг. — Батька твой хвастался, что ты в библиотеку Брюса был допущен. Правда ли это?

— Да. Сам лично Александр Яковлевич распорядился. До сих пор право на посещение сохраняется. Могу в любой момент туда прийти.

— Неплохо, — дед пожевал нижнюю губу. — Надеюсь, ты не развлекался там поиском разных заклинаний, а пытался понять природу антимагии.

— Так и есть. Зачем мне заклинания для одаренных? Куан научил меня куда более простым вещам.

— Ага-ага. Чуть Лешку — своего дядьку — не пришиб на поляне, — хмыкнул Яков Сидорович. — Смотрел я на ваши чудачества из окна. Отсюда хорошо виден гостевой дом. Чем ты там его шарахнул, что он отлетел как пушинка на несколько метров?

— «Водопадом», — улыбнулся я. — Вернее, образом, созданным с помощью энергии. Куан научил.

— Ишь ты, азиат-то полезным оказался, — дед взял одну из книг и положил ее на колени. Постучал корявыми сухими пальцами по обложке, обтянутой самой настоящей кожей. — А я не верил, что Георгий сделает из него путного бойца. Так мало того, и наставником Колька оказался неплохим.

— Он отличный наставник, — поправил я, ожидая очередной вспышки недовольства. Даже странно, что его не последовало. О Якове Сидоровиче отец отзывался с большой долей раздражения, когда речь заходила о нем. — Теперь я могу оперировать не только антимагией, но и защищаться с помощью определенного набора приемов из арсенала духовных практик. Но и Булгаковых не стоит забывать. Опекуны тоже дали мне многое, да хотя бы в физическом развитии и умении обращаться с оружием.

— Булгаковых, надеюсь, твой отец отблагодарил?

— Несомненно. Слова признательности стоят куда дороже, чем куча драгоценных камней.

— Ишь ты, — снова повторил старейшина, покачав головой. — Складно говоришь. Москва со своими принципами тебя воспитала не так, как учили твоих сестер и братьев в нашей провинциальной глуши. Георгий предупреждал, что ты нелегок в беседе и любишь ставить в тупик взрослых. Общался я тут недавно с Семеном Игоревичем — знаешь же такого? О тебе отзывался весьма неплохо. А ведь сложный человек, язвительный. Даже детям слова ласкового не скажет. Чем ты его так заворожил?

Ничего себе! Оказывается, мой дед по каким-то каналам общается с Булгаковыми, а отец даже ни словечка об этом не сказал!

— А отец в курсе вашего… обмена мнениями? — я насторожился.

— Конечно, — фыркнул дед. — Что, не говорил батька? Ха-ха! Правильно, а то гордыней раздуешься, перестанешь замечать, что вокруг тебя происходит. И так знаменитостью стал, Мстиславские обхаживают…. Не предлагали оженить тебя на одной из княжон?

— Предлагали, — признался я. — На дочке Юрия Ивановича, Лидии.

— Хм, неплохой дар, — губы старика исказила легкая улыбка. Впервые за все время моего нахождения в усадьбе. — Этакий троянский конь в виде красивой невесты. Ох, Мстиславские! Так и норовят под шкуру залезть! Чего в Москве не сидится? Так еще и сюда, на восток руки потянули. Надеюсь, Жорка знал, что делал, отдав им за тебя несколько терминалов в Охотске. Вот еще вопрос, интересующий меня: каковы твои планы? Насчет образования можешь не говорить. Подобная болтовня утомляет и раздражает. И так ясно, чем молодые люди занимаются до своего настоящего совершеннолетия. Набивают мозги ненужной информацией. Твоя цель в жизни… хотя бы в перспективе на три десятка лет.

Что вообще происходит? Источник меня не угробил, священный огонь не дал совершиться помолвке с Дианой, старейшина заинтересовался моими жизненными планами!

— А я сам еще не знаю, Яков Сидорович, — пожимаю плечами. — С появлением новых возможностей придется пересмотреть все планы. Сначала хотел заняться сборкой механических экзоскелетов, уже начал искать под этот проект людей. Вернусь в Москву, продолжу.

— Баловство, — то же самое, что и отец, сказал дед, но с усмешкой. Видимо, не поверил в реальность моих планов. — Не размышлял о создании младшей ветви Мамоновых? Вернуться, так сказать, к истокам нашего Рода? Ведь предок-то наш оттуда, из московских уделов. Отец все равно не даст тебе равную долю. Ты для него всегда останешься немым укором своей ошибки, а кто же захочет постоянно видеть перед глазами напоминание об этом. Так что правильно, цепляйся за столицу. Здесь тебе будет скучно. Разбалован ты большим городом, неинтересен Роду.

— Странно слышать от вас подобное, — я в растерянности почесал макушку. Может, дед хочет вбить клин между мной и отцом?

— А ты не торопись отвергать мои слова, — усмехнулся Яков Сидорович. — На то и голова на плечах, чтобы думать и делать выводы в свою пользу.

Взрослые всегда любят строить хитрые планы, искусно манипулируя желаниями подрастающего поколения. Дедуля, хитрец, нанес удар в самое слабое место в наших с отцом взаимоотношениях. Я для князя всегда останусь примером досадного провала, когда ему не удавалось десять с лишним лет отыскать родного сына, увезенного в неизвестном направлении. Возможно, в этом и странность его отношений ко мне: невероятная мягкость к моим взбрыкиваниям, очень серьезная финансовая помощь, а теперь еще и решение отправить со мной целую группу телохранителей.

Я с трудом верю, что смогу стать проводником всех идей и проектов Мамоновых, пока учусь в лицее. А что потом? Каковы перспективы? Поступить на службу к волкодавам? У меня есть статус, который позволяет служить родине не только с помощью оружия и Дара. Есть много других путей.

— Знаешь, что это за книга? — дед постучал пальцем по обложке. — Как раз решил еще раз перечитать, когда узнал о твоем приезде. Такой в библиотеке Брюса нет, я уверен.

— Наверное, что-то по магическим искусствам, — я попытался рассмотреть название, но рука старейшины лежала на обложке, закрывая название.

— «Большой алхимический свод или Камень мудрых», — ответил Яков Сидорович. — Чего морщишься?

— Алхимия не дает ответ на вопрос, что такое антимагия, — честно признался я. — Все, что было в Брюсовой библиотеке, я проштудировал. Кое-что взял на заметку, но это капля в море, причем — не самая информативная.

— Тебе известно, что первым антимагом называли камень? Обыкновенный природный минерал, «дар богов». Средневековые ученые утверждали, что этот камень зовется гелиодором, но как на самом деле называли его в древности, не знает никто, — дед нажал на кнопку, и кресло с тихим жужжанием подъехало ко мне. — Но суть не в названии. Разрушитель никогда не был человеком, и загадка появления первого живого антимага стала отправной точкой в изучении сего феномена. Камень-антимаг мог быть любого цвета, но преимущественно черный, отчего пошла гулять по свету версия о метеоритах. Искали подобные булыжники с неба очень тщательно, за любую информацию о падении сих платили большие деньги.

Яков Сидорович помолчал, глядя на меня, машинально поглаживая потрескавшуюся кожу обложки тяжелой ладонью.

— Когда я начал читать «Камень мудрых», то не мог отделаться от мысли, почему все решили, что любой метеорит хранит в себе антимагические свойства? Вот наш Источник, разве он антимаг?

— Нет, — признал я логическую правоту старейшины.

— Не каждый черный осколок, упавший с неба, имел столь удивительную функцию, грозящую одаренным огромными проблемами, — продолжил дед. — Поэтому алхимики и бросились выяснять с помощью разнообразных опытов, как получаются Разрушители, и можно ли их способности передать людям? Вот почему знания об антимагии нужно искать в алхимических трактатах. Позднее появилась версия, которую я признаю наиболее приближенной к истине. Камни-антимаги действительно прилетают из космоса, но только с определенными химическими и физическими свойствами, которые есть не у каждого метеорита. Можно сказать, однажды на Землю обрушился метеоритный поток с мощной концентрацией антимагической энергии. Камни из этого потока и стали Разрушителями.

— А метеориты с иным набором химических и физических свойств облагодетельствовали людей магией? — я посмотрел на старика и увидел, что его глаза из бесцветных стали серыми.

— Да, так и есть. Магия — порождение чуждых нашей вселенной энергий, — кивнул он.

— С камнями все понятно, спорить не буду, — я сразу воспользовался паузой в разглагольствованиях старейшины. — Но человек — не метеорит. Каким образом появился живой антимаг?

— Возьми эту книгу, — Яков Сидорович протянул мне фолиант, оказавшийся настолько тяжелым, что я едва его не выронил. Одна обложка, обтянутая мягкой шелковистой по ощущениям кожей, весила половину книги! — Считай, это мой подарок тебе, внук. Компенсация за обиду.

— Подарок? Теперь это моя книга?

— Твоя. Но постарайся, чтобы ее не увидел Брюс, — старейшина хищно улыбнулся, показав довольно крепкие еще зубы. — Убить не убьет, но сделает все возможное, чтобы забрать такую ценную вещь. Или так заболтает, что сам отдашь. Знаешь, кстати, как она здесь появилась?

— Даже не представляю.

— Ее принес с собой Мамон. Книге тогда уже было лет триста. А это копия, которую изготовили в начале двадцатого века с оригинала, потому что он уже рассыпался от ветхости. Успели переписать. Учти, что сначала переводили с латинского на глаголицу, а уже потом — на современный русский, после реформы господина Шахматова[1].

— Вы весьма осведомлены о таких тонкостях, — удивленно ответил я.

— Можно подумать, перед тобой сидит чурбан с глазами, — проворчал старик, ничуть не обидевшись. Развлекается разговором со мной, ну и пусть. Лишь бы не проверял мои антимагические способности, как Булгаков.

— Спасибо, Яков Сидорович, — отблагодарить старейшину уже стоило хотя бы за такой подарок. Я старался выбросить из головы мысль, что передо мной сидит человек, чья жесткая воля или упертость наравне с недальновидностью круто изменили мою жизнь. За это он был наказан отцом и отстранен от ведения дел Рода, что уже являлось справедливым по отношению к матери и ко мне. Раз Глава не убил старейшину и даровал ему жизнь, пусть и с большими ограничениями, то я подавно не имею права требовать наказания больше того, что уже есть.

— Изучай, пригодится, — отмахнулся Яков Сидорович. — Тебе говорили, что ты похож на Добра?

— Говорили.

— Родная кровь не водица, — старейшина усмехнулся. — Ладно, ступай. А то отец нервничает, аж досюда его аурная волна шибает. Думает, я тебя против него настраиваю.

Он нажал на кнопку, лихо развернул коляску и покатился в темный угол под мерное жужжание двигателя.

— Шторы задернуть? — спросил я, вставая.

— Оставь, — донесся голос старейшины. — И уходи.

2

Отец и в самом деле ждал меня в гостиной, монотонно расхаживая из угла в угол. Я спустился вниз уже без книги. Не таскаться же с такой тяжестью по дому, вызывая у домочадцев зависть, и не зная, как они отреагируют на подобный подарок. Вдруг фолиант нельзя выносить за пределы усадьбы, потому что он является ценнейшим артефактом семьи Мамоновых? С другой стороны, это личный подарок владельца. Ведь никто из Рода не увлекается алхимией, в чести пестовать Стихии, чистую магию.

— Зачем тебя старейшина к себе звал? — излишне резко спросил он, увидев меня. Прав был дед: отец и в самом деле волновался.

— Знакомились, — меня покоробило такое отношение. Получается, родному сыну не доверяет? — Дед просто позвал к себе, интересовался, как живу.

— И все? — князь остановился на полдороге, взглянул с недоверием. — Никаких проверок на магию, хитрых вопросов, втирания в доверие?

— Да какой с меня толк? — усмехнулся я. — Нормальный дед, сразу сказал, что каяться за давнюю историю не намерен. Такому человеку веришь больше. Прямой и честный… Хоть и сволочь.

— Но-но! — сразу взъерошился отец. — Разговорился! Не забывай, кто для тебя старейшина.

Получилось двусмысленно.

— Не забываю, — я пожал плечами и пошел одеваться. Ведь мы договаривались посетить Источник для проверки некоторых моментов, вызывавших интерес у отца, дядьев и шамана Омрына. Натянув на себя куртку, я решил честно признаться: — Он мне книгу подарил. Сказал, что могу ею пользоваться. Ты позволишь ее забрать с собой в Москву?

— Какая книга? — отец надел зимнюю камуфляжную куртку.

— «Камень мудрых», — я не стал называть полностью, но ему было достаточно, чтобы понять.

Князь удивленно хмыкнул и заботливо поправил малахай на моей голове.

— Я видел своего батю с этой книгой в руках последний раз лет десять назад, а так она все время стоит на полке в его кабинете. Думаешь, она подходит для твоего случая?

— Дед сам не уверен, но кое-какие тезисы оттуда внушают надежду, что «Камень мудрых» даст хоть какое-то понимание о моем Даре.

— Н-да, Витьке бы не помешало с тобой пообщаться, — странно ответил отец, и сам же пояснил: — Совсем не умеет вести разговор, грамотно мысль не может подать. Вот как его подпускать к важным делам или переговорам, когда придет время? Оболтусом растет.

— На перевоспитание его, золото мыть, — пошутил я. Глава рода только усмехнулся. — Так ты не ответил мне насчет книги. Могу забрать?

— Бери, изучай. Для нас она не имеет никакого значения. Всего лишь антиквариат, который ни у одного Главы рука не поднялась выкинуть или продать. Даже странно, что она дожила до твоего появления, — отец призадумался о превратностях судьбы, ожидая, когда охранник распахнет дверь.

Мы вышли на улицу. Лицо сразу обожгло морозным ветерком. Небольшая поземка металась по открытому пространству, гоняя снежные хвосты по очищенным дорожкам.

— А где все? — удивился я, не заметив никого из родственников. Даже дядьев не было.

— Сделал так, чтобы делом занимались, а не глазели, как ты Источник укрощаешь, — рассмеялся отец. — Дядька Алексей с Антоном и Витькой поехали в Ленск. Надо решить вопрос с акционерами насчет открытия нового платинового прииска. Месторождение богатое, надо его развивать. Да и алмазами где-то поблизости пахнет. Там еще Ломакин одно время активно искал кимберлитовые трубки. В общем, пусть работают, уламывают, чтобы денежки вкладывали. Дядя Сергей по улусам и поселкам вояжирует. Вот когда уедешь в Москву, усадьба тоже опустеет. Ведь вся основная деятельность клана проходит в Ленске и Якутске. Там наш финансовый центр.

Отец похлопал меня по плечу, словно подбадривая. Когда мы подошли к гостевому дому, процедура пропуска внутрь повторилась до мелочей. Мощная дверь отсекла нас от посторонних, и пока отец задумчиво разглядывал алые блики Источника на стенах подвала, а я без колебаний сделал несколько шагов вперед, уверенный в том, что теперь Алтарь не будет столь агрессивен.

Кажется, Небесный Камень обрадовался, почувствовав меня. Сначала вверх рвануло пламя холодного огня, а затем его обвили гибкие крылья льдисто-голубых оттенков. Они слились в единое целое, на какое-то мгновение заиграв фиолетовыми всполохами и снова распались на две части. Я застыл, наблюдая за Источником, который подобно игривому щенку, вцепился в меня и окутал в кокон, отрезая от выхода. И что мне теперь делать? Чего ждать? В голове мелькнула мысль: это ведь самая настоящая инициация! Родовой Источник пытается разобраться с антимагией и вытравить ее. Или, как вариант, подстраивается под мои новые возможности.

Снова боль. Она возникла на кончиках пальцев и стала подниматься вверх. Это как своеобразный укол обезболивающим лекарством. Все немеет, невозможно двинуть ни руками, ни ногами. И я как будто превратился в ледяную статую, внутри которой мою жизнь поддерживает ласковый огонь. Ощутив на себе прелести магического вторжения, от которого не было спасения, я провалился в темноту.

Сначала показалось, что мне снова придется разговаривать с Геванчой, когда неведомая сила выплюнула изжеванное болью тело на каменистую поверхность какого-то холма. Пахнуло невероятной свежестью, где-то в районе уха тонко зудел комар, а пронесшийся ветерок затронул ветви карликовой березы, задрожавшей от такой бесцеремонной выходки.

Неподалеку я заметил мшаник, покрытый ковром ярко-красных бусинок брусники. Он тянулся до самой вершины холма, впрочем, не такого и далекого. Упершись ладонями в голыши, я поднялся и довольно легко преодолел небольшое расстояние. Взойдя наверх, оглянулся по сторонам, благо точка обзора оказалась высокой.

От увиденного дух захватило. Далеко впереди резало глаза необычайной синевой озеро, вытянувшееся большой подковой вдоль гольцов со снежными шапками на вершинах. Левее от меня темнел хвойный лес, уходивший к подножью далеких холмов. Чтобы добраться до озера, мне бы пришлось преодолеть несколько километров луговины с желтовато-зеленой травой и выделявшимися на ее фоне яркими соцветиями иван-чая.

А еще меня привлек странный цвет луговой травы, неподалеку от начинающегося подлеска, с вывалами земли как у кратера вулкана. Только эти вывалы сейчас густо заросли травяным дерном, и если не приглядываться, то и не зацепишься взглядом. Но я почему-то увидел эту конфигурацию, над которой едва заметно колыхался воздух. Словно температура почвы была там на несколько десятков градусов выше.

— Геванча! — закричал я, глядя по сторонам. Позади меня расстилалась холмистая равнина с точками мелких озер, над которыми вились стаи птиц. Камень, лишайник, скудная трава — скучный пейзаж, отличный от того, что я наблюдал.

Шаман не появился на мой возглас. Здесь вообще было невероятное безлюдье, и кроме мышей-полевок, шуршащих под ногами, да пробегающей вдоль берега озера стаи волков, я никого больше не увидел.

Меня внезапно выбросило из странного места, когда в голове только-только стали оформляться мысли, куда же я попал. Очнулся на полу, и снова отец с тихими матерками возился со мной.

— Достаточно экспериментов, — он сел на нижнюю ступеньку и тыльной стороной ладони вытер пот с лица. — Иначе угроблю тебя, мать не простит. Что на этот раз? Опять с шаманом лясы точил?

— Вообще не угадал, — я сидел рядом и приходил в себя. — Кажется, я знаю, куда упал второй обломок. Точнее, видел место, а не сам Камень.

— Хочешь сказать, что побывал на Аляске с помощью астрального перемещения? — недоверчиво покосился на меня отец.

— А я все время находился здесь?

— Конечно. Я внимательно следил за тобой. Сначала Источник не на шутку поднял магический фон, потом появились красные и голубые огни. Они облепили твою фигуру, но ты точно никуда не пропадал. Просто рухнул на пол без звука.

— Каким-то образом Источник спроецировал в мою голову место, где находится его вторая ипостась — водная. Кстати, рядом озеро, похожее на подкову, — высказал единственно подходящую версию.

— Озеро подковой? — наморщил лоб отец. — Не помню такого в зоне интересов нашей корпорации. Надо по карте посмотреть. Ладно, пошли домой. Никому не говори, что видел. Даже деду. А то подозреваю, он какую-то информацию из тебя хочет вытянуть.

— Зачем старику интриги? И так из дому никуда не выходит, сидит в полутьме как сыч.

— Плохо ты, сынка, деда своего знаешь, — усмехнулся князь и похлопал меня по плечу. — Повзрослеешь, сам разберешься.

— А почему бы тебе сейчас не ввести меня в курс дела? — спрашиваю нахально. — Рассказал бы.

— Без тайн и жизнь неинтересна. Открывать их понемногу — это как нектар богов по капле пробовать. Чтобы жажда всегда мучила.

Романтик у меня батя. А говорят, жестокий человек.

Примечание:

[1] Шахматов А. А. — русский филолог, лингвист, историк. Основоположник исторического изучения русского языка, древнерусского летописания и литературы. Помогал подготовить радикальную реформу русского языка (в реальной истории), которую осуществили большевики в 1918 году. Его орфография используется по сей день.

Глава 4

1

Все-таки зимой в якутских землях скучновато для такого человека как я. Не привык к размеренности и неторопливости, помноженной на огромные расстояния, где можно затеряться на раз-два, и никто тебя не найдет. Отец рассказывал, что людей-потеряшек искали порой месяцами, а то и годами. И не всегда удачно. Только спустя годы какой-нибудь оленевод случайно наткнется на землянку, где обнаружит высохшую мумию или объеденный дикими зверями костяк. Много загадок таит край земли. Зачем сюда пришли Мамоновы — я еще понимаю. Спасались от Мстиславских. Но зачем сейчас императорский клан лезет в эту дыру (без обид, папа), даже с учетом каких-то коммерческих выгод, тоже задачка сложная для моих мозгов.

Неделя, отведенная отцом для более крепкого воссоединения семьи и блудного меня, закончилась. Я тепло попрощался с братьями, сестрами и племянниками, с которыми неплохо провел время: гоняли на снегоходах, охотились на куропаток и зайцев, ездили на полигон, чтобы всласть пострелять из пистолетов и автоматов. Что удивительно, девчонки не отставали от нас и тоже показали класс. Особенно Маша. Даже дети младшего дядьки Сергея наравне с нами мастерски владели оружием. А ведь Ладе тринадцать лет, Сашке на год меньше, и тем не менее… Кстати, мои горячие поклонники. Смотрели все бои, в которых участвовал я. Сашка прилип ко мне и канючил, чтобы я привез ему в подарок экзоскелет. А почему бы и нет? Если удастся наладить выпуск бронекостюмов, для одаренных родственников можно создать свою версию с интегратором. Пусть развлекается. Лада, кстати, тоже не против освоить «скелет».

Домой, в Ленск, мы вернулись в том же составе, в каком приезжали в имение. Но к нам добавились шестеро крепких парней, которые полетят вместе со мной в Москву в качестве телохранителей. Статус обязывает, как сказал отец. Теперь не погуляешь с девушками так свободно с маячащими за спиной серьезными ребятами.

Четверо из них русские, пришедшие на службу Мамоновым из казацких семей, а вот Яким и Васька — они сахаляры, то есть потомки от смешанного брака якутки или якута с представителем европеоидного этноса. Понятно, что якуты в большей степени вступали в семейные отношения с русскими; в далекой Сибири найти англичанина, немца или испанца было бы еще большей экзотикой.

В последний вечер перед отлетом я решил поговорить с отцом по поводу предложения воеводы Иртеньева. Меня до сих пор одолевали сомнения, стоит ли связываться с «Арбалетом», или сразу послать подальше.

Князь рассмеялся.

— Посылать Главу СБ в далекое путешествие — это сильный ход, сын. Боюсь, никто не поймет, зачем ты уважаемого человека оскорбил.

— Можно и вежливо отказаться.

— Ты подожди шашкой махать, — остановил мой порыв отец. — Ко мне до сих пор никто из СБ не обращался, а из «Арбалета» — тем паче. Лично я никому звонить не собираюсь, пусть сами шевелятся, если хотят работать с тобой. Судя по молчанию, Иртеньев или обдумывает, как лучше подобраться ко мне, или отложили твою вербовку до лучших времен.

— Вербовку? — удивился я. Разговор шел в библиотеке; здесь было куда уютнее, чем в рабочем кабинете князя. Забравшись с ногами в кресло, я прижимал к себе подаренную дедом книгу «Камень мудрых», но открывать не торопился. Меня волновали другие вопросы.

— Конечно, вербовка, — усмехнулся отец, сидя в соседнем кресле. — Заметили в тебе потенциал и закинули удочку, причем, не удосужились даже жирную наживку на крючок зацепить. Сразу пошли с дешевых козырей: заграничные поездки, эффективная ликвидация врагов империи, опасная, но интересная жизнь. Патока в уши подростка. На что надеялись, не понимаю.

— Да я же соображаю, что они рассчитывали на молодость и романтику службы в системе государственной безопасности, — рассудил я, поглаживая обложку книги. Странным образом шершавость кожи успокаивала. — Про «Арбалет» мало кто знает. Я и то случайно с ним столкнулся. Если бы не похитили, так и жил бы в счастливом неведении.

— Молодец, что понимаешь, — отец закинул ногу на ногу и покачал ею. — Значит, тебя будет нелегко обвести вокруг пальца. Но можно. Поверь, сынок, с рекрутами они умеют работать. Кому льстят, играя на тайных желаниях, кому говорят правду — все зависит от характера человека и его честолюбии.

— Я могу отказаться.

— А сам ты хочешь служить в «Арбалете»? — с интересом спросил отец. — Кстати, рассказать тебе историю, как это подразделение умылось кровью в Якутии, когда прибыло сюда для ликвидации наших родственников?

— Мне Куан уже поведал.

— Отлично. И ты теперь спрашиваешь, как тебе поступить? У меня подозрение, что твоя вербовка — это один из элементов давления на нашу семью. Иртеньев действует с согласия Мстиславских, проверяя мою реакцию. Если он не позвонит мне, а снова попытается действовать напрямую, тут же предупреди меня.

— Я бы хотел поучаствовать в тренировках, — признался я. Да, это был вызов, так почему бы не принять его? Кто заставит несовершеннолетнего мальчишку идти под пули и смертельные магоформы, если только сам сдуру свою голову в пекло не сунет? — Ведь самое главное — это мои способности. Как я ими распоряжусь, и смогу ли быть неуязвимым. Заодно протестирую «подарок» Источника.

— Чтобы дать Мстиславским возможность изучить твой Дар? — поморщился отец.

— И как они его изучат? — я с хитрецой посмотрел на Главу. — Ну, увидят что-то необычное, начнут разбирать на части. Допустим, уловят какую-то закономерность. А дальше?

— А дальше Мстиславские придут к мысли, что Андрей Мамонов — чересчур опасный элемент в их системе безопасности. И где-нибудь с тобой произойдет несчастный случай, — голос отца повысился. Значит, сердится и волнуется. — После чего нас втянут в войну.

— Если император хотел бы войны с нашим кланом — он бы давно нашел причину, — я пожал плечами. Вывод отца был странным. Скорее всего, ему неприятно осознавать, насколько я удачно вписываюсь в роль посредника между родами. И Мстиславские, и Булгаковы, и даже Александр Яковлевич Брюс — все проявляют интерес, и не думаю, что в корыстных целях. Ими движет интерес к необычному. — Может, он ищет точки соприкосновения и на самом деле хочет создать альянс. Ведь ты сам говорил, что во время переговоров всплывала тема союза.

— А тебе хочется быть в роли буфера, по которому бьют все кому не лень? — ухмыльнулся моей наивности отец. — Результатом альянса должна стать твоя женитьба на Великой княжне Лидии. Вот и представь, что с одной стороны давлю я, чтобы выгадать преференции для своего клана, с другой стороны Мстиславские пытаются тобой вертеть, а ночью прелестная молодая жена в ушко шепчет свои условия.

— Да ну, — я покраснел. — Скажешь тоже…

— Ты еще молокосос, Андрюша, — без обиняков заявил отец. — В политике и вовсе слепой щенок, тыкающийся в поисках сиськи. Запомни, это молодежь может быть циничной до прямолинейности, а взрослые с прожитыми годами становятся пластичнее и хитрее. Ты супротив императора и меня как букашка под человеческой ногой.

— Я, вообще-то, хотел посоветоваться насчет «Арбалета», — стало неприятно, что Глава размазывает меня тонким слоем, намеренно говоря обидные слова. — А ты начал поучать меня межклановой политике.

— Сказал же тебе: буду ждать звонка от Иртеньева, — отрезал отец. — Так дела не делаются, сын. За моей спиной мутить откровенно дурные схемы не позволю. «Арбалет» — особое подразделение, где возможны боевые потери. А ты еще мальчишка, тебе учиться надо, в университет поступать. Вместо этого тебя постоянно будут дергать на спецоперации. Да-да, не удивляйся. Сначала тренировки на полигоне, а потом, как бы невзначай, просьба поучаствовать в небольшом дельце. Без риска для жизни. Вот так и втягивают в свою паутину. Сам не заметишь, что стал ручной собачкой.

— А если есть призвание?

— Не говори глупости, — князь махнул рукой в раздражении. — Какое у тебя призвание? Ты сам толком не знаешь. Годика через два что-то прояснится. Занимайся пока своими проектами. Вдруг и получится что-нибудь. А насчет «Арбалета»… Я готов дать тебе возможность попробовать, с чем едят это варево. Но с учетом твердых гарантий, которые мне предоставит воевода. Мы договорились?

— Я тебя понял, отец, — киваю в ответ. — Все переговоры через тебя.

— Молодец. А теперь иди, пообщайся с матерью. Когда еще увидитесь вживую, — князь хмыкнул. — Вижу, не сильно-то тебе понравилось здесь. Приедешь летом, все будет совершенно по-другому. И об Аляске не забывай. Готовь свой «скелет» для настоящих испытаний.

— А вот это другое дело! — обрадовался я.

С мамой я хотел поговорить совсем о другом. За последние дни виделись мы редко, хоть и жили в одном доме. Насыщенная программа, в которую меня завлекли братья и сестры, не давали нам возможности спокойно посидеть в тишине.

— Мам, ты свободна? — я нашел ее в малой гостиной, где она уютно устроилась в кресле и вязала отцу носки. Да, вот такая у нее медитация, как сама призналась со смущением. — Или помешал?

— Ну что ты, сынок? — лицо княгини озарилось улыбкой. Она отложила спицы с недовязанным носком в корзинку. — Для тебя всегда время найдется.

Я пристроился на соседнем диванчике, подогнув под себя ноги. Посмотрел на умиротворенное лицо матери.

— Тебе здесь не скучно? — спросил напрямую.

— Иногда накатывает, — ответила она. — Роль младшей жены порой невыгодна, но поверь, твой отец стремится быть со мной куда чаще, чем с Ириной или Еленой.

— Отрадно слышать. Я как раз хотел спросить тебя насчет них. Видел, как они тебе в уши что-то старательно лили. Чего хотят?

— Женская ревность, — улыбнулась мама. — Все выпытывали, как мне удалось «приручить» отца после стольких лет разлуки. Они же видят, что Георгий с большой радостью едет в Ленск, чем наоборот.

— А насчет меня? Извинились за ту выходку или сделали вид, что такого никогда и не было?

Легкая тень набежала на красивое лицо мамы и тут же исчезла как после дуновения свежего ветерка.

— Берегись их, сынок. Как только Источник тебя принял, они страшно перепугались. Они не «видят» твоего Дара, а значит, по их мнению, ты опасен не только для них, но и для детей. Боятся мести, очень боятся. Ну и я немного подбросила дровишек в костер, чтобы прищемить хвосты этим злючкам. Сказала, что у тебя шаманский Дар.

— А откуда ты это взяла? Отец по секрету шепнул?

— Раз знаешь, зачем спрашиваешь? — глаза княгини озорно блеснули.

— Да так, хотел подтвердить свои подозрения. Так, значит, они не стали извиняться?

— Извинились, но сквозь зубы. А я не стала показывать свой норов. Мне важно сохранить отношения с отцом. Понимаешь, Андрюша, мне гораздо легче это сделать. Я не живу в этом гадючьем гнезде, не играю по чужим правилам. Здесь мой дом, и я в нем хозяйка. Главное, он уверен, что никто не причинит мне зла.

Как раз я не был уверен в ее утверждении. Тетки-матери из той породы, что могут нанести удар исподтишка. Но свои мысли решил не озвучивать. Если мама счастлива, пусть все идет своим чередом. А я буду присматривать за этими гадюками через астрал. Свой шаманский дар нужно использовать на всю катушку, чтобы те не смели руки распускать.

Мы еще поболтали о разных вещах. Мама больше спрашивала о моих подружках, особенно долго выпытывала о Веронике Елецкой, но и об Илане не забыла. Потом я пожелал ей спокойной ночи и пошел в свою комнату. Пора было взяться за изучение «Камня мудрых».

В Москву летели на том же самолете сине-серебристого цвета, только вот стюардессы были другие, что не повлияло на приятное времяпровождение. Девушки такие же красивые, профессионально справлялись со своими обязанностями. Я разослал сообщения по всем адресам, что возвращаюсь. Надолго завис в переписке с Анжеликой. Она нашла ребят, которые могут с нуля организовать студию. И горят желанием поскорее приступить к работе. Я пообещал, что по приезду домой сам позвоню ей и назначу встречу. С ее стороны нужно предоставить примерную смету расходов, чтобы знать, от какой суммы отталкиваться. Девушка пообещала, что за пару дней она вытрясет из парней все, что нужно.

Отписался Веронике, что возвращаюсь домой.

«Здорово! Когда увидимся»? — тут же прилетел ответ, подтвержденный картинкой с хлопающими ладошками.

«Вечером буду в Моск ве, — посылаю задумчивую физиономию, — а завтра тебе позвоню. Как насчет похода в кафе?»

«А еще будут варианты?»

«Могу пригласить в Палеонтологический музей. Я теперь знаток по костям мамонтов», — улыбаясь, набираю текст.

«Хи-хи! Вы оригинал, молодой человек. Хорошо, я подумаю»!

Отложив телефон в сторону, я призадумался. Со студией может получиться куда быстрее, чем с мастерской. Ворон до сих пор молчал, как будто решил отказаться от моего предложения, но постеснялся об этом сказать. Ладно, пусть живет в вечных прилипалах к таким людям как Максуд. Рано или поздно их делишки вскроются, а это чистая уголовщина. Надеюсь, Ворон понимает, к чему дело катится. Но мастерскую нужно запускать. Я не хочу отказываться от проекта. С комплектующими поможет отец. У него гораздо больше возможностей заказать на заводах детали каркаса, сервоприводы и композитные броневые листы. Первый заказ он обещал прислать уже через месяц. Электронную оболочку можно достать в Москве. Здесь этого добра хватает в специализированных магазинах. Головастый инженер на коленке сляпает. Да вот только где его найти, если Ворон таки не решится изменить свою жизнь? К кому обращаться? А ведь еще нужно учитывать интересы чужой стороны. Попросишь раз-другой, вот и должник. Отцу не понравится. Очень не понравится. Конечно, он мог бы дать своих инженеров, да только у них специализация иная: эксплуатация и ремонт горнорудной техники. Но ведь у них же есть «рэксы»! А значит, кое-какие знания по экзоскелетам имеют! Ну, папаша! До чего же изворотливый тип!

В Москву мы прилетели глубокой ночью, даже с учетом продвижения на запад страны. Приземлялись на дозаправку по регламенту на несколько часов, вот и пришлось теперь, зябко поеживаясь от промозглого столичного ветра, да еще невероятно влажного, топать через пустой терминал. К моему удивлению, нашу команду ожидал микроавтобус, который пригнал дядька Матвей. Вернее, он нас встречал в зале ожидания, а водитель сидел в машине на стоянке.

— Здорово, племяш! — заулыбался дядька и сграбастал меня в охапку, чтобы как следует помять. — С приездом домой! По морде вижу, радуешься!

— А как ты здесь оказался? — удивился я.

— Батька твой позвонил, попросил встретить делегацию, — Матвей Федорович оглядел молчаливую компанию крепких парней, скользнул взглядом по скромно стоящему в сторонке Ломакину, и с размаху вложил свою ладонь в руку Куану. — Здорово, Коля! Что, не хватает сил присмотреть за Андрюхой? Вон, целый полувзвод прислал!

— Хорошая шутка, — не улыбаясь, Куан показал, что оценил ее. — Георгий Яковлевич беспокоится за своего сына.

— Дело доброе, — кивнул дядька и приобнял меня за плечи. — Ну что, погнали? Вам куда: сразу домой или парней в гостиницу отвезти?

— К нам, — сказал Куан. — Они телохранители, и обязаны находиться рядом с княжичем. Поживут пару-тройку дней у нас, пока не решим вопрос с жильем.

Я перевел дух. Не хватало мне казармы в своей квартире! Куана я еще могу потерпеть, потому что он хотя бы кормит меня. Но постоянно созерцать в доме вот этих бугаев, закрывающих дверной проем плечами — увольте! Я лучше новую квартирку сниму. В «муравейнике» еще есть свободные «норы», я узнавал у Бориса Кузьмича — своего соседа-купца.

— К вам, так к вам, — не стал спорить дядька Матвей.

Он довез нас до дома, и на прощание посетовал, что я «неблагодарный свиненок», в гости не заглядываю. Гусаровы всегда рады моему появлению и не позволят меня никому обижать. А насчет охраны князь Мамонов мог бы и договориться с родственниками жены. Уж трех-четырех ребят Глава нашел бы для своего внука.

Я только развел руками. У отца сложные отношения с родичами моей мамы, а с моей помощью все хотят их смягчить. Вот уж точно — буфер.

— Обязательно загляну, дядька Матвей, — пообещал я. — А у тебя есть знакомые инженеры и мастеровые по экзоскелетам?

Гусаров задумался, пощипывая кончик уса.

— Сразу и не скажу, — развел он руками. — Но я поговорю с Борисом. Он же у нас отвечает за техническое и военное обеспечение. Два ППД в составе отряда, ты знал?

— Откуда?

— А все потому, что в гости не заглядываешь, — назидательно произнес Матвей Федорович. Потом хлопнул по плечу. — Бывай, племяш. Пора ехать. Коля отчитается перед твоим отцом, я свое дело сделал.

Микроавтобус рыкнул и ловко развернулся на маленьком асфальтированном пятачке возле подъезда, и помигивая сигнальными фонарями, уехал. А мы поднялись по лестнице наверх. Дверь была закрыта. Немудрено. Время на моих часах показывает три ночи. Куан нажал на кнопку звонка. Через стекло было видно, как из закутка вышел заспанный дядя Стефан. Удивленно поморгал глазами, разглядев, кого нелегкая принесла. Дверь он открыл, но с большой опаской.

— Доброй ночи, дядя Стефан! — лучезарно улыбаюсь консьержу. — Рейс был поздним, да еще из аэропорта долго ехали.

— Давненько вас не было, — пропуская меня, Куана и моих телохранителей, — напряженно проговорил консьерж, цепляясь взглядом за шестерку серьезных и молчаливых парней с дорожными сумками. — Как поездка?

— Нормально! — не вдаваясь в подробности, ответил я, задержавшись на минуту. Куан с охранниками уже поднимались наверх. — Вы не переживайте. Эти люди со мной. Моя, так сказать, охрана. Поживут в нашей квартире пару дней, пока не подыщем им подходящий съем.

— Охрана? — хмыкнул дядя Стефан, буровя меня проницательным взглядом. — А кто ты на самом деле, Викентий? Давно хотел расспросить тебя. Машина дорогая, личный телохранитель, квартира в собственности, а теперь еще целая компания здоровых лосей. Ты их где откопал?

— В Якутии. Там такие «лоси» стадами ходят, — пошутил я. — А так-то они смирные.

Консьерж мою шутку не принял. Он вообще был мужчиной серьезным, чувствовалась военная закалка. Сказав про Якутию, я намеренно дал ему в руки кончик нити, которую он, применив логику, все сразу поймет. Что-то надоело мне жить двойной жизнью. Нет, с фамилией Волховский я не собирался расставаться ни при каких условиях, и уже давно решил, что в случае создания младшей ветви Мамоновых буду носить гордое имя Мамоновых-Волховских. А что? Звучит! Но сейчас, когда уже чуть ли не вся аристократическая Москва знает, что я за тип, скрывать свое истинное лицо становилось неудобным.

— Надеюсь, они дом на уши не поставят, — пробурчал дядя Стефан. — Иди уж, отдыхай. Время позднее.

— Меня никто не спрашивал за эти дни?

— Нет, все было тихо. Разве что Ксения тебя пару раз спрашивала, да я ей сказал, что ты надолго уехал. Хотя бы вздыхать перестала.

Я пожелал спокойной ночи консьержу и потопал домой. Куан уже вовсю трудился на кухне, а ему помогали Яким — один из сахаляров, и высоченный темноволосый Никанор. Он из всей компании был самым здоровенным, с короткой бычьей шеей и покатыми плечами. Мне показалось странным, зачем отец взял в охрану такого крупногабаритного бойца. Он же неповоротливый и тяжелый.

Парни выложили на подоконник банки с соленьями-вареньями, что им нагрузили в дорогу мои родичи, и теперь под присмотром Куана что-то гоношили из того, что брали перекусить в дорогу. Мы-то опустошили холодильник, когда уезжали, теперь там ничего не было, кроме банок и замороженных продуктов.

— Поздний ужин или ранний завтрак? — поинтересовался я, прислонившись к дверному косяку кухни.

— Перекус, — Яким поднял голову и усмехнулся. — Мужики сказали, что спать не лягут, пока чай не попьют.

— Ага, чай, — я понятливо кивнул. Чай у сибиряков — дело святое. Пока две-три больших кружки не выдуют, из-за стола не вылезут. Вот откуда горы бутербродов, сыра, открытые банки дорожных консервов. — Куан, ты людям комнату показал?

— Показал. Уже жребий кидают, кто где спать будет, — показалось, что наставник ухмыльнулся.

Как оказалось, в гостиной хотели расположиться все. Еще бы! Здесь теплая лоджия, которую можно открывать даже зимой, если в комнате будет слишком душно, да и из окон можно любоваться Хорошевским шоссе и новостройками, уходящими на юго-восток. Поэтому решили тянуть жребий в виде нарезанных полосок бумаги из балаклавы. В результате Васька, Игорь и Влад получили место в свободной спальне, а Яким, Эд и Никанор застолбили за собой гостиную. Честно слово — мальчишки, хоть и с пудовыми кулаками. Тот-то Яким с Никанором довольные, за что их и послали на кухню кашеварить.

Я увидел, что охранники взяли с собой спальные мешки, и поэтому не заморачивались. Они даже отказались спать на диване и кровати, убедив меня, что двое-трое суток в походных условиях — это мелочи. Зато проснулся, скатал спальник — и занимайся своими делами.

— Как хотите, — я пожал плечами. Было бы предложено. — Если нужно в ванную комнату, она напротив кухни.

— Уже разобрались, княжич, спасибо, — откликнулся Эд. На вид ему было лет двадцать пять, но судя по тому, что отец назначил его старшим группы, опыта подобной службы ему было не занимать. Вообще-то, звали его Эдуардом, но откликался он только на укороченное имя. И позывной у него был такой же. Светловолосый, с коротким ежиком на голове, он единственный гляделся щуплым и неказистым по сравнению с остальными «лосями». — Какие у вас планы на утро? Я к тому, что нам нужно проработать мероприятия.

— Вообще-то я каждое утро бегаю в парке, — я присел на диван, оглядывая парней, понимая, что они теперь будут привязаны ко мне обязательствами. А еще над Вероникой смеялся. — А потом еду в лицей. Варианты возможны, но только по выходным. Но завтра я хочу выспаться. У меня еще пара дней каникул.

Потом внутренне вздрогнул. Куан здесь не для того, чтобы позволять мне дрыхнуть до обеда. Надеюсь, сжалится над бедным ребенком!

— Хорошо, — кивнул Эд и переглянулся с парнями. — Тогда мы с утра займемся личными делами. Нужно будет купить микроавтобус для передвижения по городу и какой-нибудь легковой автомобиль для группы сопровождения.

— У вас есть деньги на две серьезные тачки? — я поднял правую бровь, даже не понял, как это получилось.

— Князь Георгий Яковлевич выделил нам необходимую сумму, — успокоил меня Эд. — Даже на квартиру в этом доме хватит. Как думаете, княжич, если мы попросим соседей переселиться в другую квартиру, они не станут упираться? Для нас подобный обмен был бы лучшим вариантом.

— Боюсь, не получится, — я про себя злорадно показал отцу язык. — Там живет купеческая семья Афанасьевых. Борис Кузьмич является собственником этой квартиры. Хорошие люди, я бы не советовал их тревожить. Лучше подойдите к консьержу дяде Стефану, он все растолкует. Наверху найдется пара-тройка арендных квартир, может, кто и согласится. Только не трогайте жильцов, живущих над нами.

— Почему? Тоже хорошие люди?

— Там живут агенты ГСБ, они за мной приглядывают, — улыбнулся я при виде вытянувшихся лиц телохранителей. — Да расслабьтесь. Они мне не мешают, одна формальность. Но о вашем появлении уже завтра будет известно воеводе Иртеньеву и Мстиславским.

— Понятно, примем к сведению, — Эд почесал переносицу. — Но вашему отцу, Андрей Георгиевич, я вынужден позвонить.

— Делайте, что нужно, — я пожал плечами и пошел в свою комнату. Набивать желудок поздней ночью не хотелось. Были опасения, что Куан выдернет меня из постели ранним утром и погонит на тренажеры. Честно говоря, в Якутии я не прохлаждался. Ежедневные занятия на полигоне, странные видения с шаманами, бои на палках вымотали меня. Источник тоже накинул загадок. Какова вероятность, что антимагия исчезнет с появлением новых возможностей? Чтобы разрешить такой важный вопрос, нужно всего лишь встать под магическое плетение. И лучше всего попросить Великую княжну Лидию как наиболее сильную одаренную, или Веронику. Эти девчонки, хотя бы, не станут распускать язык.

Словно решив для себя очень сложную задачу, я взбил подушку и с наслаждением упал в постель. Мой настоящий дом был здесь, и никто — ни отец, ни дед Яков, ни мама — не сможет убедить меня в обратном. Свою жизнь я буду строить так, как посчитаю нужным, не давая родственникам влезать в нее с бесцеремонностью, как принято в аристократических семьях по отношению к молодым отпрыскам.

Но не сейчас. Потихоньку и без вывертов. Мне торопиться некуда.

2

Архип со скепсисом, играя роль бывалого специалиста, оглядел стены комнаты, которую я запланировал отдать по студию звукозаписи. Неаккуратные лохмы, падающие на плечи двадцатилетнего парня, делали его похожим на лешего, которого долго валяли в хвое и лесном мусоре, а потом поставили на ноги и отправили куда подальше, чтобы своим видом не позорил кикимор да русалок. Худощавый, с трехдневной щетиной, являвшейся показателем независимости и оригинальности, он затолкал руки в карманы потрепанных джинсов, покачался с мысков на пятки. Забавно, что он являлся старшим в компании из двух человек, хотя я бы с удовольствием пообщался с его другом. Миша в отличии от Архипа был в стильной молодежной куртке на меху и в крепких ботинках из натуральной кожи на высокой подошве. Круглолицый, с неисчезающей улыбкой на губах, он тоже внимательно оценил перспективы комнаты, но пока ничего не говорил.

— Помещение нужно полностью привести в порядок, чтобы стены — для начала — были ровными и оштукатуренными, — наконец, заговорил Архип. — В такой дыре создавать студию с нуля равносильно возводить дом без фундамента.

Тоже мне, господин очевидность. О том же подумала Анжелика, закатившая глаза от поведения Архипа. В короткой шубке с муфтой, в которой она прятала руки, в новеньких, в отличие от лохматого товарища, джинсах и коричневых сапожках девушка выглядела мило, но старалась не влезать в разговор «специалистов». Она их привела, а дальше я сам должен решить, подходят ли Архип и Миша к моему проекту.

— Пространства достаточно, — продолжил Архип вертеть головой. — Прежде чем определиться с оборудованием, нужно создать изоляцию комнаты от посторонних шумов. Неприятно будет, если во время записи где-то за стеной загромыхает грузовик с кирпичами.

— Здесь редко ездят грузовики или легковые машины, — возразил я. — Район старый, отсюда многие уезжают, а строительство нового жилого массива не начинают, потому что проблемы с частниками.

— А ваш дом не снесут, княжич? — поинтересовался Миша. — Вложите средства в развитие бизнеса, а потом придут чиновники Земельной Палаты и предложат отсюда съехать.

— Я узнавал. Эта улица не подлежит сносу еще в течение десяти лет, — успокоил я его. — А где десять — там и все пятьдесят. Так что смело предлагайте, как нам в короткий срок оборудовать студию.

— Комната без окон, что уже радует, — кивнул Архип. — Поставим вторую дверь, которая отсечет все внешние звуки, учитывая, Андрей Георгиевич, что вы собираетесь в другом конце дома открыть мастерскую. Я бы не рекомендовал вам подобное использование помещений. Одной студии хватило бы за глаза. Но… это лишь рекомендации. Что по комнате… Многослойная изоляция будет не только на стенах и полах, но и на потолке. Желательно обеспечить ее в широком диапазоне частот спектра.

— Перепад до шестидесяти пяти децибел будет достаточно, — кивком подтвердил Миша. — Эскиз и общую концепцию мы предоставим через пять дней. Вас устроит, Андрей Георгиевич?

— Да, вполне, — мне торопиться некуда. Пусть парни работают с чувством и толком. Я ведь у них едва ли не первый заказчик. Вернее, с моей стороны был риск, когда соглашался с Анжеликой, уверявшей меня в профессионализме друзей. Или кто они ей? Обычные парни, помешанные на музыке, работавшие в нескольких московских студиях, пусть и не столь знакомых, и не звучащих на слуху — почему бы не дать шанс? Ведь они не стали сразу засыпать меня предложениями по аппаратуре, которую обязательно нужно достать в Европе. Архип хоть и лохматый, а голова соображает в нужном направлении.

Плясать нужно от подготовленного помещения. Сумеют привести ее к идеалу, начнем разговор об аппаратуре и прочих мелочах, без которых звукозаписывающие студии не обходятся.

— Мы набираем рабочих и контролируем ремонт, — пояснил Миша, бросив взгляд на молчащую Анжелику и маячивших в проеме двери Якима и Никанора, приступивших к своим обязанностям телохранителей.

— Кто будет обеспечивать доставку стройматериалов? — поинтересовался я. — У меня нет времени, если честно. Начинаются занятия в лицее.

— Можем привлечь человека, знающего где купить подешевле, — пожал плечами Архип. — Но это не значит, что материалы проиграют в качестве. Просто он, скажу честно, пронырливый тип, но дело свое знает.

— Ладно, привлекайте, — разрешил я. Все равно дуб дубом, чтобы контролировать весь процесс. Ведь мне предстоит еще и мастерскую, и весь дом приводить в божеский вид. А тут под боком будет целая бригада, которую можно направить на полноценный ремонт развалившегося купеческого дома.

Архип и Миша попрощались со мной и бочком вышли из комнаты, с настороженностью поглядывая на телохранителей. Они приехали сюда на своей машине, и поэтому Анжелика не пошла следом за ними.

— Как тебе парни? — поинтересовалась девушка, решившись пройти по скрипучим половицам.

— Пока не разобрался, — я пожал плечами. — Весь разговор крутился вокруг помещения и как важна звукоизоляция. Пусть они покажут, как умеют готовить помещение. Все равно, пока здесь не зазвучит музыка, я не пойму, обманули меня молодые люди, или сделали идеальную студию.

— Не переживай, я смогу уже на первой стадии комплектования разобраться, халтура это или нет, — Анжелика уже не обращала внимания на телохранителей. — Честно, не думала, что ты всерьез решишься на убыточный проект.

— С чего вдруг убыточный? — удивился я. — Вот запишем тебя и проверим, как отреагирует молодежь столицы. Если хочешь, я прокручу лучшие записи на вечеринках, где собирается весь цвет аристократических кланов. В лицее у нас иногда устраивают танцпол.

— Страшно, — поежилась девушка.

— Самое страшное в твоей жизни, что ты не узнаешь свой певческий потенциал, — нравоучительно произнес я. — Это не в погребе сидеть и гадать, что с тобой сделают бандиты.

— Прости, — наклонила голову Анжелика и покраснела. Обо всех перипетиях моего похищения она, конечно, не знала, но кое-что я ей рассказывал, в том числе и том, как сидел в подполе с Сидором, и дрожал от страха. — Я дурочка, нашла чего бояться.

— Ну и правильно, — я показал ей рукой на дверь, потому что и сам собирался уходить.

Телохранители молча посторонились, пропуская нас, и пошли следом, отставая на три шага. Входную дверь контролировал еще один личный «гвардеец» — Влад. На вид увалень, а движения как у рыси, такие же опасно-расслабленные.

— Лохматый уехал, — доложил он, имея в виду Архипа. — Улица чистая. Можно выходить.

Ребята серьезно взялись за дело. Анжелика, когда увидела, с каким сопровождением я появился здесь, была сильно удивлена, но потом до нее дошло, что мой статус теперь обязывает передвигаться с телохранителями.

Я проводил девушку до ее «Спектры», посадил в машину. Она придержала дверь и с какой-то грустью произнесла:

— Ты теперь небожитель. Теперь все твои возможности и желания будут согласовываться с семьей. Отец не против, что ты дружишь со мной?

— Ерунду говоришь, — я фыркнул с возмущением. — Я сам выбираю, кто мои друзья. Отцу вообще дела нет до вас.

— До поры до времени, — предупредила Анжелика. — Однажды придет момент, когда он оглядит твое окружение и начнет выдавливать всех, кто не подходит тебе по статусу.

— Никак замуж за меня хочешь? — рассмеялся я.

Анжелика улыбнулась в ответ и захлопнула дверь. Однако спустя секунду окошко с жужжанием опустилось вниз.

— Не рассчитывай на мою глупость, — предупредила она. — И не ломай себе жизнь. В твоем круге полно подходящих кандидаток в жены, начиная от Великой княжны Лидии и заканчивая Вероникой. Кстати, приятная девочка… Ладно, бывай, княжич. Теперь у тебя есть контакты с Архипом, можешь с ним напрямую общаться. Как только начнете тестировать аппаратуру, позвони мне.

— Что будешь делать? — поинтересовался я планами подруги.

— Писать тексты для песен, обкатывать их с ребятами из моей группы. Надеюсь, ты их тоже пригласишь на запись?

— Непременно, — киваю в ответ. — Пока, Анжелика.

— Пока-пока, княжич, — улыбка вышла чуточку грустная. Окошко закрылось, «Спектра» мягко рыкнула и покатилась вперед, набирая скорость.

— Домой, Андрей Георгиевич? — спросил Никанор, когда я подошел к «Фаэтону».

Дело в том, что Куан передал право возить молодого хозяина Никанору, отлично владеющему всем, что на четырех колесах, а также передвигающимся на гусеницах. Уверен, бронеходку он мог освоить запросто, если бы мне приспичило заполучить ее в свой гараж. Чтобы не стеснять меня большим количеством личников, кроме водителя в машине никого не было. До тех пор, пока я не получу права на вождение, Никанор будет продавливать кресло своим массивным телом. А для сопровождения парни купили новенький «Шторм» — армейский внедорожник, вернее, его гражданскую версию. В ее чрево можно было загрузить не только всех шестерых телохранителей, но и кучу всякого барахла, если я захочу поехать на нем в путешествие, начиная от палатки со всем туристическим скарбом и заканчивая надувной лодкой. И вот этот черный монстр с гербом Мамоновых (когда только успели намалевать его на дверцы!) теперь постоянно пылит за «Фаэтоном». И да, господин Ломакин самолично наносил какие-то руны на стекла, двери и корпус, хотя сам по себе «Шторм» уже бронирован. Но Евгений Сидорович пояснил, что дополнительная защита не помешает. У личников конкретная задача: охранять подопечного, порой даже ценой своей жизни. А машина с рунами повышает шансы на много рядов не только мои, но и телохранителей.

— Поехали в Магическую Коллегию, — подумав, решил я. Домой неохота. Куан с радостью загонит меня в «палестру» для занятий, как будто утром ему было недостаточно времени. А так появится хорошая причина не появляться на глаза наставнику целый день.

— А вас туда пустят? — с сомнением спросил Никанор.

— У меня бессрочный пропуск от самого Брюса, — важно заметил я и для наглядности полез во внутренний карман куртки, где этот пропуск и находился, залитый в ламинат.

— Впечатляет, — кивнул личник, распахивая передо мной заднюю дверь. — Не все князья имеют возможность похвастаться знакомством с главным магом.

Ага, изящно ткнул носом, называется. Дескать, поменьше хвастайся.

— Поехали уже, — буркнул я, откидываясь на упругую спинку дивана.

Мотор заурчал сытым котом и автомобиль мягко качнулся, трогаясь с места. Судя по довольному лицу Никанора, он был в восторге от «Фаэтона», но умело сдерживал себя во время движения, не разгоняясь сверх положенного, даже если трасса была пустой. А я чувствовал даже по спине, как ему хотелось вжать педаль газа до самого пола.

Когда мы проехали старый купеческий район и вывернули на Хорошевское шоссе, я окликнул Никанора.

— Да, Андрей Георгиевич, слушаю, — он только взглянул на меня через зеркало.

— Хочешь почувствовать настоящую мощь этого зверя? — с хитрецой спросил я.

— Не отказался бы, — спокойно ответил Никанор.

— Ну так дай двести, тем более есть свободная полоса.

— А как же ограничение по скорости?

— До первой развилки можно, — успокоил я его, хотя сам не был уверен, что в этой части шоссе не стоят камеры наблюдения. А потом штраф или конфискация, в зависимости от тяжести проступка, и беги опять к Евгению Сидоровичу с просьбой помочь.

— Раз так, то попробую, — личник начал разгон медленно, но «Фаэтон» почувствовал, что можно побаловаться, и заревев восторженным гласом, мощно прыгнул вперед. Меня вжало в диван. Звукоизоляция усиленно гасила шум двигателя, но все равно чувствовалось, на каких оборотах он работает. Я знал, насколько плавно может бежать тачка на ровной как стол дороге. Восторг Никанора был непоказным. Сбавив скорость после моего приказа, он все-таки повернулся и выпалил:

— Я ни разу не водил такое авто! Это же песня!

— За дорогой смотри, — улыбнулся я. — Если хочешь, можем съездить на автодром в Щукино. Его содержат князья Булгаковы, но я могу с ними договориться, чтобы покрутиться по трассе. Хочу посмотреть на твои профессиональные навыки.

— Спасибо! Конечно, хочется попробовать!

Зашипела рация, лежавшая на приборной доске. Никанор взял ее, поднес ко рту.

— На связи.

— Передай Андрею Георгиевичу, что неразумно так поступать, — зафырчало из динамика. Я хорошо слышал голос Влада. — Есть инструкции, которые нельзя нарушать. Мы же отвечаем за его безопасность.

— Скажи ему, что проверял работу всех узлов, — подсказал я Никанору. — Больше этого не повторится без согласования.

Личник-водитель бросил в рацию только первую фразу, отключился и мягко произнес:

— Вы были в своем праве, Андрей Георгиевич. Ограничений по трассе нет, поэтому никто не мешал вам ехать с такой скоростью. Влад сам прошляпил момент. Я потом ему лично выскажу, в чем он накосячил.

— Я понял тебя, Никанор, — киваю в ответ. Телохранитель прав. Представить гипотетически, что во время движения мою машину попытаются подрезать, чтобы похитить или еще хуже — убить. Как должен поступить водитель? Правильно. Попытаться уйти на скорости. А вот сопровождение не должно зевать, а действовать по инструкции.

После развязки Никанор ехал спокойно, соблюдая все правила. И тем не менее, простые водители, видя «Фаэтон» и идущий за ним как приклеенный мощный «Шторм» с гербом боярского рода, старались уступать полосу, если была такая возможность. Через пятнадцать минут мы уже были у ворот «Брюсовых палат». Площадка на выезде и возле сторожки была тщательно очищена от снега.

— Близко к воротам не подъезжай, — предупредил я Никанора. — Все равно машину на внутреннюю стоянку не пропустят.

— Еще не совсем доверяют? — пошутил личник.

— Боятся, — в ответ бросил я, и не замечая его ухмылки, вылез из салона на свежий морозец. Вроде бы не холодно, а вот ветер несет в себе запах влаги, щеки сразу же чувствительно защипало.

В здании КПП меня встречал охранник, а еще двое сидели за бронированным стеклом с едва видимыми следами рун, если смотреть под определенным углом.

— По какому вопросу, молодой человек? — спросил боец в камуфляжном одеянии без знаков различия, зато вооруженный по инструкции короткоствольным автоматом, пистолетом, наручниками и магическим жезлом-шокером. Видел, что вторая машина с гербом, и тем не менее, выбрал нейтральную форму общения.

— По поводу посещения архива и библиотеки, — ответил я, доставая пропуск.

— Разрешите? — охранник забрал у меня ламинированный прямоугольник и отдал через отверстие в окне своему напарнику, пялившемуся в монитор. — Проверь.

Тот сноровисто защелкал на клавиатуре, на какое-то мгновение замер, потом передал пропуск обратно.

— Действующий, — сказал он, мазнув меня взглядом. — Только там приписка стоит. При появлении позвонить в секретариат Александра Яковлевича.

— Звони, узнавай, — пожал плечами охранник, но отдавать пропуск не торопился, постукивая им по ладони.

Какое-то время стояла тишина, потом оператор оживился:

— Изольда Юрьевна? Доброго вам дня!

Я ухмыльнулся, вспомнив внушительный и привлекательный бюст секретарши, но подумал, что мне невместно так думать о женщинах, по возрасту годящихся мне в матери.

— А скажите, сам на месте? У нас на проходной стоит некий Викентий Волховский, хотя приехал он в сопровождении машины рода Мамоновых. Пропуск в архив действующий. Нет, мы и не думали ничего подобного… Ясно, спасибо.

Оператор с треском положил трубку телефона на рычаг и снова странно поглядел на меня.

— Приказано пропустить и немедленно, — сказал он. — Прикинь, даже не побежала к хозяину на доклад. Как будто уже имела инструкции насчет молодого человека.

Ну да, пропуск-то у меня на мелкопоместного дворянина Волховского, не успел поменять.

— Господин Волховский, вас просят зайти к Александру Яковлевичу, — добавил охранник за стекло. — Вовчик, проводи юношу до кабинета.

— Я знаю, где он находится, — попробовал покачать свои права, но был осажен.

— Не положено посторонним разгуливать в одиночку по Коллегии.

Вовчик — третий из охранников — видимо, находился в «оперативном резерве», и в отличие от напарников спокойно сидел на коротком диванчике и разгадывал кроссворды. Но сразу же встал, накинул на себя куртку и вышел из дежурки.

— Пошли, — он кивнул в сторону двери.

Я забрал свой пропуск и двинулся следом за Вовчиком. Понятно, что одного меня, несмотря на приказ Брюса, вряд ли пропустили бы через турникет. А так спокойно и без лишних вопросов поднялись на второй этаж, дошли до секретариата. Проводник кивнул мне на прощание и потопал обратно, сделав свое дело.

— Здрасьте, Изольда Юрьевна, — я широко улыбаюсь, входя в приемную. — Хорошо выглядите.

В платье кофейного цвета и с прической в виде замысловато сложенного на затылке кольца из заплетенной косы, она выглядела почти по-домашнему, если бы не этот ехидный и проницательный взгляд, оценивающий посетителя не по его вежливости, а по каким-то своим критериям.

— Господин Волховский, вы, как всегда, в своем репертуаре наивно-нахального юноши, — грудным голосом проговорила секретарша.

Интересно, мою старую фамилию она произнесла с умыслом или же до сих пор не знает о смене моего статуса? Впрочем, в Магической Коллегии к званиям и титулам относятся с прохладцей, как однажды поделился со мной отец. Там чутко ощущают конъюнктуру и знают, откуда и куда дует ветер. Стоит кому-то из княжеского или боярского рода попасть в немилость Мстиславским — все, в «Брюсовых палатах» ты почувствуешь ледяную стену отчуждения.

— Ну что вы, Изольда Юрьевна, я стараюсь быть очень вежливым, — делаю еще пару шагов вперед. — Александр Яковлевич, я слышал, хочет меня видеть?

— Ты два месяца уже не появлялся, он стал беспокоиться, — секретарша вышла из-за стола, непотопляемым крейсером прошла мимо, ударив запахом жасмина как поднятой волной в борт.

— Дела семейные, — нагоняю туману.

— Ой, не смешите, молодой человек! — фыркнула Изольда, по-своему восприняв мою фразу, и как-то ловко нырнула в кабинет своего патрона, приоткрыв дверь наполовину. Голос ее прозвучал глухо, но я услышал, что она говорила обо мне. Вышла почти сразу. — Куртку свою не забудь снять. Вон там вешалка.

Дождавшись, когда я разденусь и одерну свитер, бесцеремонно подтолкнула в спину, дескать, не тяни время и заходи побыстрее.

Никакого уважения к княжичу. В то, что она до сих про не знает, фамилию какого Рода я ношу, верится с трудом. Прав отец, чиновники от магии частенько за буйки заплывают, если образно выражаться. Но я-то в простецких условиях вырос, не успел зарасти коростой апломба и высокомерия. Снова улыбаюсь приятной даме с монолитным характером, и проскальзываю в кабинет Брюса. Дверь за мной сразу же закрылась.

— День добрый, Александр Яковлевич, — я подтягиваюсь, никакого разгильдяйства. Передо мной очень опасный дяденька. — Не ожидал, что вы меня к себе позовете. Я-то настроился в архиве поработать…

Брюс встречал меня, стоя возле окна. Он медленно подошел ко мне, оглядел с ног до головы. Похмыкал своим мыслям.

— А в гости, значит, недосуг заглянуть? — улыбнулся главный чародей. — Пропадаешь в своей Якутии, в гости к аборигенам ездишь, а нас забыл. Ну и как, не скучал?

— Все-то вы обо мне знаете, Александр Яковлевич, — делая удивленное лицо, ответил я. Захотелось поиграть в наивного мальчика. То, что сейчас сказал Брюс, стоило внимания. В клане отца затаился крот, постукивающий главному чародею. Впрочем, князь и сам знал про соглядатая, но до сих пор не мог его вычислить. Умный и осторожный гаденыш, говорил он про него.

— Работа у меня такая, молодой человек, — Брюс был доволен произведенным эффектом, но я подозревал, что и он играет. Показав рукой на широкое кожаное кресло возле журнального столика, приглашая сесть, чародей примостился напротив, закинул ногу на ногу и переплел пальцы на колене. Сверкнули магические перстни. — Не переживай так, я не собираюсь выпытывать тайны семьи Мамоновых. Про функционал Источников всех Родов мне известно, разве что некоторые детали для меня представили бы большой интерес. Но кто же будет делиться тайнами с чернокнижником? Ты знал, что меня так называют за глаза?

— Слышал, — помявшись, сказал я в ответ. — А вы знаете про все Источники?

— Мстиславские, Булгаковы, Куракины, Корибут-Воронецкие, Хованские, Долгоруковы, — стал перечислять Брюс. — Это лишь московские Роды, у кого довольно сильные Источники. По всей империи Источников насчитывается около двух сотен, но почти все они, как бы точнее сказать… осколки, части самых продуктивных и насыщенных Небесных Камней. Кому-то высокие князья дарили в знак верной службы, кто-то по счастливой случайности наткнулся на подобный артефакт самолично, как Булгаковы, к примеру.

— И о нашем знаете? — осторожно спросил я.

— Да уже лет двести, — весело фыркнул чародей. — Пойми, Андрей Георгиевич, нет такой тайны, которую удается скрывать. Это в стародавние времена информация могла годами идти до нужных ушей, а то, нередко бывало, и терялась на жутко огромных просторах Руси. Или приходила сюда в искаженном виде настолько, что толку от нее было ноль. Но все аккуратно документировалось и уходило в архивы. Не в те, куда ты наведываешься, глаза-то сразу загорелись! Ты лучше расскажи, как тебя встретил родовой Источник. Раз ты сидишь передо мной живой и здоровый, значит, все прошло успешно. Или ты его разрушил?

— У вас же есть информатор, — дерзко ответил я. — Вы и сами знаете, как обстоят дела.

— Ловок, прохвост! — засмеялся Брюс. Внешне он хорошо умеет владеть собой, а вот глаза сразу выдают его эмоции. Сейчас они мгновенно почернели от злости. — Вообще-то, я и не собирался выпытывать подробности. Расскажи сам, что считаешь нужным.

Ага, фокус не удался. Пусть мучается, погасил ли я Источник Мамоновых, или он стал еще мощнее. Я еще даже рот не открыл, как почувствовал весьма ощутимый магический удар, пришедший от Брюса. И он был очень резким, неожиданным. Антимаг, к счастью, никуда не делся, и оперативно отреагировал, частично разрушив плетение, а оставшуюся энергию рассеял в пространстве. Я едва не оглох от хрустального звона в ушах. «Алярм» вышел не хуже, чем на боевом корабле.

От неожиданной атаки я непроизвольно создал образ шеста, кончик которого прилетает в грудь чародея, да с такой силой, что пробивает защиту и опрокидывает навзничь хозяина кабинета. Но Брюс не был бы Брюсом, если бы не отреагировал на ментальный ответ. Ему удалось существенно снизить уровень поражения, но все равно тело содрогнулось, а голова мотнулась как от пропущенного прямого в челюсть.

На какое-то время мы замерли, сверля друг друга взглядом. Я, наверное, выглядел испуганным, но и черноты у Брюса в зрачках не заметил. Скорее, растерянности было больше.

— Однако, — прервал молчание Александр Яковлевич и встал, заодно жестом показывая, чтобы я оставался на месте. Он дошел до шкафчика, стоявшего в углу за рабочим столом, достал оттуда бутылку коньяка с рюмкой, наполнил ее до краев и хлобыстнул как заправский выпивоха. — Как я вижу, в имении Мамоновых произошло некое событие. Источник не погашен, молодой княжич Андрей не растерял качеств антимага, и каким-то образом приобрел весьма интересные качества ментального боя.

— Так у меня в наставниках кореец, — я пожал плечами. — Отец поэтому и приставил его из-за ментальных практик. А вообще нехорошо вот так нападать, Александр Яковлевич. Откуда вы могли знать, что эффект Разрушителя остался при мне? Вдруг я полностью потерял его?

— В таком случае ты бы не пришел сюда покопаться в архивах, — усмехнулся Брюс. — Когда я узнал, что тебя забрал князь Мамонов в Якутию, то стал ждать твоего визита. Если не произойдет ничего страшного с твоим уникальным Даром, ты обязательно сюда придешь. Так и вышло.

Он снова наполнил рюмку, вернулся в кресло, поставил ее на подлокотник. Забавно. Первый чародей империи позволяет себя коньячок на рабочем месте, да еще при несовершеннолетнем.

— А это означает только два варианта, — продолжил Брюс, разглядывая меня как проницательный учитель нерадивого ученика, не подготовившегося к уроку. — Источник Мамоновых функционирует и наградил тебя чем-то уникальным, заодно не выжег Дар Разрушителя. Второе: тебя просто не допустили к Источнику, а некие способности, продемонстрированные тобой — всего лишь успешное освоение знаний чуждой нам духовной практики. Хотелось бы верить в первый вариант.

Брюс посмаковал коньяк.

— Вы все доложите Мстиславским? — я был абсолютно спокоен. Из его слов получается, что стукач проживает в родовой усадьбе и не имеет возможности быть рядом с отцом постоянно. И точно не ездил с нами в улус князца Чакыра. Тогда бы Брюс поинтересовался происшествием со священным костром. Значит, крот точно не входит в число родственников. Подкину задачку отцу, пусть ищет.

— Я государственный служащий, юноша, — ответил Брюс. — За моей спиной не стоят ни Род, ни клан. Только император, от которого я получаю жалование. Как сам думаешь, вправе ли я утаивать от Его Величества интерес к единственному в стране антимагу? Тем более, он уже дважды интересовался насчет тебя. Два звонка на прошлой неделе! Это о чем-то говорит.

— Понятно, — я почесал макушку. — Все настолько плохо?

Брюс сначала не понял моего вопроса, а потом добродушно рассмеялся, прикрывая ладонью рюмку, чтобы коньяк не выплеснуть.

— А кого ты имеешь в виду? — хитро поинтересовался он. — Государя или себя?

— Я думаю, потеря моего дара для государя не столь значительна. Наоборот, даже порадуется.

— Зря ты так уничижительно думаешь о своих возможностях, — покачал головой Брюс. — Я вижу проблему в ином. Твои родичи с опаской относятся к тебе, как и другие боярские Роды, которые хоть чуточку, но знакомы с тобой. Своих ты, скорее всего, успокоил, а вот другие будут рассматривать тебя как потенциальную опасность. В любом случае, — он поднял палец. — Никто не поверит в потерю тобой дара Разрушителя, и кое-кому выгодно поддерживать реноме ужасного Викентия Волховского, ох, прости, конечно же — княжича Андрея Георгиевича.

— Вы же намеренно сейчас так сказали?

— Дерзок, — покивал Брюс. — Прав был Семен Игоревич. Язык у тебя чересчур остер и не сдержан. Ну ладно, это с возрастом проходит. Ты не ту мысль выделил, о чем я тебе намекал.

— Да я все понял, Александр Яковлевич, — чувствую, как по спине катятся холодные капли пота. Зачем чародей так откровенничает? Я же обычный мальчишка, в моей голове не зреют коварные планы, как этим любят заниматься взрослые. — Вы же про Мстиславских говорите?

— А что именно?

— Кое-кому выгодно держать меня в качестве пугала для непокорных бояр.

Чародей покачал головой и допил-таки свой чертов коньяк, а потом демонстративно сжал рюмку в руке, кроша ее в серебристо-блеклую пыль. Мощно! И ни одной царапины на ладони!

— В сообразительности тебе не откажешь, Андрей Георгиевич. Даже представить боюсь, каким ты станешь через пять лет. Но, к дьяволу лирику! Я не хочу давить на тебя и выпытывать страшные тайны. Однако, мне любопытно, зачем ты сразу после приезда из Ленска побежал в библиотеку Магической Коллегии. Приоткрой, хотя бы, кусочек тайны!

— Хочу еще раз просмотреть книги по алхимии, — не кинешь Брюсу аппетитный кусочек, вцепится зубами и не отпустит, пока не удовлетворишь его желание.

— Так… — чародей откинулся на спинку кресла. Кожаная обивка захрустела под его тяжестью. — Помнится, ты начисто отверг алхимию как возможность понять принцип действия Разрушителя.

— Просто мне открыли глаза на некоторые особенности древней алхимии, — я говорил осторожно, лихорадочно гоняя мысли, нужно ли «светить» своего деда. Про книгу — точно нельзя. Категорически.

— Не поделишься идеями? — в голосе Брюса промелькнуло раздражение моим нежеланием говорить самому, а только после наводящих вопросов.

— Антимагия — чуждая нашей вселенной материя, — ответил я. — Вы же знаете, что первые Разрушители не были живыми организмами?

— Допустим, версию про энергию, вступившую в конфликт с физическими законами нашей планеты, я слышал еще от своего отца, — кивнул Брюс. — Именно она создала условия для появления первых Разрушителей.

— И они были «дикими», то есть лежали в земле до тех пор, пока случайно кто-то из одаренных не попал под его влияние, — подхватил я. — В этом и кроется тайна алхимии. Те, кто занимался ею на серьезном уровне, пытались понять, почему человек с искрой магии существует, а его антипод — нет. Ведь природа по своей сути амбивалентна, а принцип парности, четко прослеживающийся в природе, в магии нарушен.

— Хм, неожиданная трактовка, — потер подбородок Брюс, пока я переводил дыхание. — И ты полагаешь, что алхимики взялись за создание человека-антимага? Но ведь это уже иная концепция «философского камня».

— Именно эта концепция и могла стать отправной точкой в поиске или создании живого Разрушителя, — я поерзал в кресле, чтобы хоть немного размять мышцы. — Мне кажется, не стоит искать в самых древних трактатах ключ к пониманию проблемы. Идея сформировалась позже, когда магия стала преобладающей силой и энергией на планете.

— Но от чего-то же нужно отталкиваться, — чародей по-настоящему заинтересованно глядел на меня.

— От минералов, несших отрицательную энергию. Минус, если говорить простым языком. Я носитель минуса, а вы, Александр Яковлевич — плюса.

— Создатели химер! — прищелкнул пальцем Брюс. — Химерологией одно время весьма увлекались в Европе… пока всех ее последователей не уничтожили. В семнадцатом веке о такой псевдонауке уже и не упоминали. Ах ты ж, Андрей Георгиевич, светлая твоя голова! Почаще езди в Ленск! Вон какую гипотезу мы с тобой сейчас сотворили!

— Полагаете, что первый человек с даром Разрушителя был создан искусственно? — я вытаращил глаза от такого намека.

Брюс расхохотался, похлопывая себя по коленям. Изрядно повеселившись, он вытер пальцем выступившие на глазах слезы и поднялся на ноги. Стал расхаживать по кабинету, изредка похмыкивая. А я, следя за ним, думал о том, что плакала библиотека. Встреча с главным чародеем затянулась.

— Н-да, Андрей Георгиевич, — остановился Брюс за своим креслом. — Вы меня сегодня изрядно взбодрили! Нет, я не верю в искусственное происхождение первых антимагов. Слишком натянутая версия, уводящая далеко в сторону. Но достойная того, чтобы ею заняться на досуге. Прошу прощения, княжич, что задержал вас. Библиотека в вашем распоряжении до шести часов вечера. Так что время есть. Кстати, можете поискать в фондах книги по химерологии. Там есть весьма интересные вещи, которые могут помочь в поисках истины.

«Ага, увидели во мне простачка, — хмыкнул я мысленно. — Ты, Андрюша, ищи истину, а мы потом тебя расспросим и выясним природу антимагии. Манипуляторы кругом, начиная от Мстиславских и заканчивая родным отцом. Да и Брюс такой же».

Читал в одном журнале, что в средневековой Европе четырнадцатилетние подростки попадали под действие законов и обязаны были платить налоги. Двадцатилетние короли водили в бой армии, в сорок могли стать дедушками, если, конечно, доживали до этого возраста. А чем тогда хуже боярские и княжеские Роды? Современная жизнь с ее интенсивностью требует быстрого взросления. Единственная преграда — это получение высшего образования. Но многие уже в двадцать лет занимают высокие должности при старших родственниках в фирмах, крупных компаниях и концернах.

К чему это? Кое-кто из влиятельных людей считает меня уже достаточно взрослым и самостоятельным, — рассуждал я, двигаясь в сторону библиотеки, после того как попрощался с Брюсом. — Поэтому «арбалетчики» и были настолько уверены, что я соглашусь на их предложение. В обход отца решили встретиться, кинули косточку и теперь ждут моего ответа. Отмечу — моего, а не князя Мамонова. Но здесь они ошиблись. Не собираюсь подставляться так глупо и делать из отца посмешище в светском обществе.

Да и не требуется от меня проявление небывалого героизма (или глупости?) и демонстративного показа своей Силы. Я не наследник императора, переживать за свою репутацию непобедимого бойца-антимага не стану.

Лучше еще раз внимательнее почитаю алхимические книги, чтобы запудрить мозги Брюсу. Пусть идет по ложному следу, который я ему показал с помощью дурацкой гипотезы про химерологов. Посмотрим, кто будет смеяться последним.

Глава 5

1

Император стряхнул с пальцев тягучие как смола язычки пламени на утоптанный снег и внимательно проследил, как происходит трансформация Стихийного плетения. Важно не дать им погаснуть и связать воедино в какую-нибудь форму. Огоньки притянулись друг к другу, образовав что-то вроде деформированного эллипса. Он легким движением пальцев заставил магоформу взмыть вверх и несколькими пассами придал ей форму бильярдного шара.

Сжирая кислород и растапливая снег, вал несся на Юрия, набирая ход подобно экспрессу «Сокол» по скоростной трассе Москва-Тверь, издавая тяжелый гул, сдавливающий барабанные перепонки у тех, кто наблюдал за тренировкой в сотне метров от площадки — свитских, телохранителей, смотрителей полигона.

Вдобавок к этому император присел на одно колено и врезал открытой ладонью по обнажившейся мерзлой земле. Поверхность пошла морщинами вдогон огню, выбрасывая в воздух лежалый дерн и мелкий грунт.

Под ногами Юрия ощутимо дрогнуло, но он успел отпрыгнуть в сторону, чтобы не попасть в «земной» капкан, одновременно комбинируя защиту от огненного шторма. Сформированный встречный пал ударил в алые языки пламени и стал пожирать его. В обычной жизни пожар давно бы успокоился, но магическая энергия Огня ведет себя совсем иначе. Победит та ипостась, которая изначально была напитана более прочными плетениями.

Цесаревич вложил в свою магоформу куда больше сил. Тонкие узоры сплелись в прочную силовую паутину, теперь сжимавшую конструкты отца. Со стороны битва огня не выглядела чем-то необычным, эпическим. Столкнулись между собой две стены пламени — что здесь такого? — и только самые внимательные могли разглядеть, как корежатся, деформируются, уничтожаются защитные и атакующие узоры плетения. Да и колоссальный магический фон, заполнивший все пространство в радиусе двух километров, выдавил птиц и животных за опасную черту. Звери чувствительны к проявлениям враждебной энергии, а люди могли обезопасить себя построением защитного купола, что и сделали чародеи императорского клана. Не хватало, чтобы у кого-то из наблюдающих мозги закипели.

Магия родственной стихии пожирала сама себя, а вот от ударов «земных» конструктов цесаревичу приходилось защищаться не только прыжками с места на место, но и следить, чтобы не быть нанизанным на каменные пики, вылетавшие в самых неожиданных местах. Все было серьезно, император не делал поблажек своему наследнику, методично и жестко заставляя того принять поражение или как можно быстрее найти противодействие.

Юрий Иванович, к его чести, не ушел в глухую защиту, а попробовал атаковать магоформами в виде молний, только огненными, не несущими в себе стихию Воздуха. Они обрушились на императора сверху, молотя без остановки почти минуту. Старший Мстиславский был вынужден отвлечься на досадную помеху, потому что ощущал свою победу. И все же, напрягшись, ему удалось создать вокруг сына непроницаемую стену, которая и смогла предопределить исход боя.

Перепрыгивая через расколы мерзлой земли и ямы, Иван Андреевич подошел к стене и насмешливо спросил:

— Признаешь поражение?

— Да, Ваше Величество, — донесся до него глухой голос сына.

— А не обманываешь? — решил подурачиться император.

— Зуб даю, — раздалось в ответ.

Они оба рассмеялись, и старший Мстиславский шлепнул ладонью по шершавому камню, после чего вся конструкция аккуратно осыпалась мелким щебнем под ноги цесаревичу, с гордым видом стоявшего со скрещенными на груди руками.

— Хорошо прыгал, аки заяц по поляне, — хмыкнул отец. — Наверное, всю энергию вложил, чтобы не провалиться под землю?

— Ну да, — чуть смущенно признался Юрий Иванович. — Каюсь, не просчитал твою тактику до конца. Думал, был расчет на быстроту и внезапность, а ты начал изматывать боем.

— Тактику иногда надо менять, чтобы не привыкли, — равнодушно откликнулся отец, направляясь в сторону одноэтажных строений, где их ждала банька и обед. Начальник полигона в камуфляжной полевой куртке с погонами майора уже вовсю суетился там, подгоняя работников, наводивших последние штрихи в предбаннике и в самой парилке.

Скинув защитные комбинезоны, прожженные и порванные в разных местах — цесаревич отметил, что отцу тоже досталось изрядно — они прошли в жаркое и сухое помещение, где полностью отдались власти пара и веника, периодически ныряя в круглую купальню с холодной водой, что находилась за дверью с противоположной стороны.

После бани обязательно побаловавшись кваском, Мстиславские по коридору, соединявшему предбанник с гостиничным комплексом, построенным в старорусском стиле, прошли в большой зал. Там их уже ждал накрытый стол с легкими закусками.

При появлении императора с кресла поднялся князь Елецкий.

— Зря ты, Владимир Данилович, с нами попариться не захотел, — чуть-чуть расслабляя пояс на махровом халате, бросил Иван Андреевич. — Пар что надо, венички разные, от березовых до крапивных… Никакой магии не надо, чтобы десяток годков сбросить.

— Благодарю, Ваше Величество, — улыбнулся Елецкий, — но моя задача иная. Я же здесь впервые, а вверенные мне объекты я привык проверять сам. А на полигоне еще не был.

— Садись с нами, князь, — пригласил император и первым занял место за столом. — Целый день на ногах. И брось ты эту канцелярщину. Все понимаю, новая служба, люди. А я вот тебя поближе хочу узнать.

Цесаревич уже деловито разлил из запотевшего графина водку по рюмкам. Елецкий понял, что дальнейшие разговоры пойдут через призму близкого общения, и это было немаловажным фактором. Он занял место напротив наследника.

— Впечатлил бой, Владимир Данилович? — полюбопытствовал младший Мстиславский.

— Впечатлил, — улыбнулся князь. — Даже под куполом всех серьезно достало. У двоих кровь из ушей и носа пошла. Ну и техника атаки-защиты вполне достойная.

— Да это мы развлекались, чтобы форму не потерять, — махнул рукой император и первым поднял рюмку, показывая, что пора бы и выпить. — Пострадавшим оказали помощь?

— Да, государь, — Елецкий переглянулся с цесаревичем.

Холодная водка только добавила аппетита трем здоровым мужчинам. Сейчас им за столом никто не прислуживал, и в кои веки, как признался император, он никуда не торопился.

— Всех дел не переделать, а отвлечься от них стоит, — пояснил Иван Андреевич. — Как устроился, князь? Семья довольна?

— Более чем, государь, — кивнул Елецкий, ловко подцепляя аппетитно выглядывающий из кустиков укропа соленый рыжик. — Жена в восторге. Понимаю, жизнь в провинциальном городке не столь богата впечатлениями, но и у нас было на что посмотреть.

— Не вини ее, Владимир Данилович, — усмехнулся император. — Столица все равно выигрывает по всем позициям. Единственный минус — тишины не хватает. А в твоем Ельце того с избытком. Так что через пару-тройку лет заскучает княгиня Мария, начнет потихоньку в родные места наведываться. С детьми все в порядке?

— Старшая, Вероника, как вы знаете, государь, в «Чистых Прудах» учится, сын в гимназии, к пятому классу хочу его в императорский лицей перевести, с вашего позволения.

— Да не вопрос, — нацепив на вилку холодную буженину с чесноком, Мстиславский с аппетитом отправил кусок в рот. — Ты, как время придет, напомни, чтобы я с императрицей поговорил. Это ее вотчина, никому не отдает.

Цесаревич улыбнулся, не вмешиваясь в разговор. Он нашел для себя более увлекательное занятие: поедание раков под пиво.

— Ладно, князь, раз уж ты здесь, доложи свое видение службы. Много недочетов нашел? Меня до сих пор нет-нет да и потряхивает, когда вспоминаю случай на Болотном.

— Общая концепция охраны режимных объектов вполне разумна и не требует излишних новшеств, — отложив в сторону нож с вилкой, произнес князь Елецкий. — Я проанализировал случай на стадионе и пришел к выводу, что прокол был совершен на внешнем уровне защиты. Его Высочество государь-наследник лично утверждал акт приемки ристалища на предмет безопасности.

— Я с Волховским все помещения под трибунами прошел, технические комнаты, раздевалки, автомобильную стоянку и коммуникационные тоннели проверил самолично, — подтвердил цесаревич. — Нигде долголетних закладок не было. Да и сам Иртеньев признался, что недоглядели на уровне низовых служб. Агентура проспала. Но я бы не винил их одних. Там и маги «отличились».

— Простите, Ваше Высочество, за нескромный вопрос: я неоднократно встречал в докладе имя Викентия Волховского, — Елецкий замешкался. — Этот человек из ГСБ или из конторы Брюса?

Император и сын рассмеялись, но скорее, добродушно, по-отчески.

— Вы не знаете Волховского, Владимир Данилович? — цесаревич вытер руки салфеткой. — Он же с вашей старшей дочерью учится.

— В ее классе нет юноши с таким именем, — Елецкий лихорадочно вспоминал однокашников Вероники.

— А он сменил фамилию и имя, — развалившись на стуле, подкинул дровишек император. Хоть какое-то развлечение. — Теперь его знают как княжича Мамонова Андрея Георгиевича.

— Поворот, однако, — пробормотал новоиспеченный начальник охраны режимных объектов.

— Ты прости, князь, что поставили тебя в неловкое положение, — прищурился старший Мстиславский. — А надо было сразу расставить акценты. Дело в том, что паренек имеет способность улавливать магические закладки, где бы они ни были. Уроки «Пражской катастрофы» мы извлекли в полной мере, поэтому решили привлечь княжича Мамонова к поиску подобных артефактов. И все же, какие-то замечания у тебя есть? Может, стоит усилить охрану аэродромов, финансового квартала в Зарядье или в самом Кремле?

— Я сейчас не готов дать развернутый ответ, Ваше Величество, — Елецкий вскинул подбородок. — Мною еще не проведена полная ревизия объектов, но если судить по количественному составу охраны и недвижимой номенклатуры, то придется делать дополнительный набор людей.

— Сколько предлагаешь набрать? Сто, тысячу?

— Тысяча, пожалуй, излишня будет, — продолжал гнуть свою линию князь Елецкий. — Есть, к примеру, арсеналы, принадлежащие гвардейскому полку, который охраняет Кремль. Службу несут не сами гвардейцы, а бойцы моего ведомства. Их по списку сто двадцать человек. Каждые день на дежурство заступает сорок пять человек. Получается, что отдыхают они максимум полтора дня, потому что для одного из караулов не хватает людей. И кого-то приходится выдергивать с отдыха, чтобы прикрыть оголенные посты недостающими служащими. Странная ситуация, государь…

Князь налил в стакан из кувшина клюквенно-брусничного морса и выпил чуть ли не половину.

— Или бывший начальник считал, что арсеналы находятся в абсолютной безопасности? Я думаю, это вопиющая безалаберность. Нужно усилить отряд до двухсот человек, чтобы сформировать четыре полноценных караула с трехдневным отдыхом. Поверьте, так служба пойдет гораздо эффективнее.

Цесаревич с шумом высосал сок из клешни, не торопясь делать выводы из слов Елецкого. Так-то он прав. Нападение на императорскую семью, находившуюся, как все думали, под надежной охраной, да еще в самом центре столицы, показало несостоятельность подобных мыслей, доведших до беспечности. Враг может достать везде. Особенно внутренний, из оппозиционных Родов. Шуйские и Ушатые из древа Рюриковичей, к примеру, все пытаются нагадить по любому поводу. Мало им, что половина родственников сейчас находится в Бутырке и ждут своей участи за организацию покушения на Мстиславских.

— Я привел факт, который попался мне на глаза почти сразу же, — продолжил князь. — В Ельце все службы укомплектованы полностью, поэтому даже сейчас уверен, что в нужный момент они сработают так, как положено.

— Я тебя выслушал, Владимир Данилович, — император посмотрел на графин, и Елецкий понял, чего от него ждут. Наполнил рюмки. — Давай сделаем так: подготовишь полноценный доклад с цифрами, только не растекайся мыслями по древу. Четко и конкретно, пусть даже и на двух страницах. А в конце свои соображения. Недели тебе хватит?

— Три дня, государь, — четко ответил князь.

— Хм, полагаю, у тебя он уже готов?

— Почти, — не стал выгадывать для себя преференции Елецкий. — Но там очень большой материал. Если вам нужны конкретные цифры, я сделаю так, как просите вы, государь. Через три дня доклад будет у вас на столе.

— Выпьем, да собираться надо. Отдых — дело хорошее, но только не для императора, — пошутил Мстиславский.

В дверь постучали. Выждав положенное время, в комнату чуть ли не строевым шагом вошел один из личников императора.

— К Вашему Величеству прибыл Брюс, — отрапортовал он — Говорит, есть информация по Танцору.

— Ничего себе, неожиданно, — хмыкнул цесаревич. — Что же такого накопал наш главный маг?

— Зови его, — махнул рукой император.

Брюс как будто стоял за спиной гвардейца и стремительно вошел в помещение. На ходу стянул меховую кепку и небрежно пристроил ее на стоящую возле входа вешалку, потом расстегнул серое клетчатое пальто. Во всех его движениях чувствовалась независимость и умение играть собственную партию даже при людях, статусом превосходящих его.

Впрочем, Мстиславские давно изучили Брюса и спокойно относились к его желанию сократить дистанцию в общении.

— Ай, не пожар ли, Александр Яковлевич? — пошутил император. — Сквозняк нагнал.

— Доброго дня и с легким паром, государь! — Брюс все же сделал едва видимый поклон ему и наследнику. — Владимир Данилович, рад видеть!

— Присаживайся, Александр Яковлевич, — Мстиславский-старший показал на свободное место. — Слуги наколдовали твой приезд. А я все думал, для чего четвертая вилка и нож на столе. Водку будешь?

— Не откажусь, — не стал прибедняться чародей. Он сел за стол и пригладил встопорщенные на макушке волосы, дав в руку чуть-чуть Силы. Своеволие прически, жившей по своим законам, всегда раздражало Брюса.

— Наливай себе сам, ухаживать некому, — Иван Андреевич излучал благодушие. Дождавшись, когда маг тяпнет рюмочку и закусит скользким рыжиком, сказал: — Надеюсь, у твоей новости нет длинной преамбулы? А то мы уже собирались в Москву возвращаться.

— Из Якутска приехал княжич Мамонов, — Брюс отставил рюмку в сторону. — Вчера имел с ним удовольствие побеседовать. Он решил сразу же навестить библиотеку Магической Коллегии.

— Что здесь удивительного? — пожал плечами цесаревич и прицелился вилкой в очередного рака. — Соскучился парень по книгам.

— В этом нет ничего удивительного, вы правы, государь-наследник, — согласился чародей. — Дело в другом. Мальчишка вернулся из Ленска живой-здоровый. А что означает сие? Источник его принял!

— А ты уверен, Александр Яковлевич, что князь Георгий рискнул подвести сына к Источнику? — император сделал какой-то знак, и в комнате как по невидимому приказу появились двое слуг. Один из них поставил на середину стола пышущий паром самовар и заварной чайник, а второй принес чашки и розетки с медом и вареньем. Потом так же быстро вышли через незаметную дверь в глубине комнаты.

— Уверен. Инициация была. Я на досуге подумал, что Источник не смог подавить искру Разрушителя, но направил развитие Дара у Андрейки по иному пути.

— Объясни, — швыркнул чаем Мстиславский.

— Во время беседы с парнем я решил проверить его Дар и создал магоформу с легким коэффициентом поражения…

— «Браслет», что ли, решил накинуть? — хохотнул цесаревич.

Елецкий благоразумно молчал, потому как ничего не понимал, кроме одного: одноклассник и друг Вероники находится в центре какой-то оперативной разработки Мстиславских. А значит, его дочь могла ненароком пострадать от этих действий.

— Вроде того, — Брюс положил в чай ложечку меда и неторопливо размешал его. — Так вот, антимагия при нем осталась. И более того, стала агрессивной. Княжич отразил атаку и врезал по мне мощным ментальным образом…

Он замолчал, уткнувшись в чашку.

— Что за образ-то, господин маг? — сдерживая смех, поинтересовался император.

— Большая дубинка или шест, — буркнул Брюс. — Так шарахнул, едва голова не оторвалась. Успел закрыться.

Мстиславские — оба — захохотали, весело поглядывая на красного от смущения чародея. Князь Елецкий спрятал улыбку за чашкой. Брюс умел отличать злорадство от чистой и незамутненной радости. Поэтому и не сердился на такую реакцию. Скорее, он сознательно рассказал о казусе, чтобы выставить себя как обычного человека, которому присущи ошибки.

— Мамонов становится сильнее, — уверенно сказал он, когда смех прекратился. — Самое неприятное — от ментальной атаки невозможно увернуться. Она как невидимое оружие, бьет неожиданно и наповал. Магия материальна или хотя бы ощутима.

— То есть помимо дара Разрушителя Андрей постепенно приобретает качества бойца духовных практик? — уточнил наследник.

— Я бы предпочел другой термин, — качнул головой чародей. — Духовные практики имеют иную природу, а то, что развивает Мамонов… Это тоже магия, но иной природы. Она основана на мыслеформах, влияющих на людей напрямую через ауру или сознание. Причем, второй вариант особо коварен. Попав под этот удар, вы всегда будете действовать так, как нужно менталисту.

— От этого воздействия можно укрыться амулетами, экранирующими враждебное поле, — заметил Елецкий. — У нас хватает таких одаренных.

— А если это будет не воздействие, но прямая атака, создающая образ оружия? Вроде палки, камня, направленного взрыва или внушения приставить к своей голове ствол пистолета?

Цесаревич посмотрел на отца. Тот уже не улыбался, сосредоточенно рассматривая блестящие бока самовара, а вернее — свое отражение и покручивал между пальцев чайную ложечку.

— Все эти выводы — чистой воды догадки, — сказал император, переведя взгляд на Брюса. — Ничего мы не узнаем, пока не выявим какие-то новые способности Мамонова. Георгий нам не даст своего сына «препарировать», и я запрещаю тебе, Александр Яковлевич, открыто демонстрировать свой интерес к княжичу. У нас завязываются интересные перспективы, портить которые нежелательно.

— Да, государь, — склонил голову Брюс. — Но у меня интерес сугубо профессиональный, сам же знаешь. Поэтому хочу сразу выяснить: могу ли я продолжать контакты с Разрушителем?

— Если они не выходят за рамки профессионального интереса, — усмехнулся Мстиславский. — Что Андрей остался антимагом — это даже хорошо. Стабильность порождает уверенность. А ментальное усиление… ну, такое себе. Пока ничего страшного для нас и союзников не увидел. Кто знает, вдруг князь Георгий изменит свое решение и захочет породниться с нами.

Юрий Иванович сердито кашлянул. Ему не хотелось снова поднимать вопрос о замужестве Лидии в ближайшей перспективе. Только если верить словам Брюса, Разрушитель не погасил Источник. А значит, появляется надежда, что союз его дочери с Андреем не станет губительным. Но как бы проверить?

Он не заметил облегченного вздоха князя Елецкого, продолжая размышлять о странной и нелогичной дружбе с кланом Мамоновых, к которой привело появление блудного сына Георгия Яковлевича. Мальчишка подобно вихрю, налетевшему внезапно при чистом и ясном небе, навел такого переполоха, что заставил заново пересматривать приоритеты Мстиславских. Точно — Разрушитель.

— Господа, — император встал. — Приятно было с вами пообщаться, но дела ждут.

Брюс и князь Елецкий намек поняли, и раскланявшись, вышли из комнаты.

Уже сидя в теплом нутре «Хорса», император спросил сына:

— Ты хоть что-нибудь понял из визита Брюса, Юра? Стоило так сломя голову ехать на полигон за пятьдесят километров от города, чтобы рассказать о приезде какого-то мальчишки?

— Ну, княжич Андрей не какой-то там мальчишка, — улыбнулся цесаревич.

— Я утрирую, а ты не имей такой привычки цепляться к словам своего государя, — погрозил пальцем Иван Андреевич. — Как ты сам думаешь, чего хотел чародей?

— Предупредить о новых возможностях Мамонова. По всей видимости у княжича после встречи с Источником появилось что-то такое, что встревожило даже флегматичного Брюса, — предположил младший Мстиславский. — Только он не хочет пока раскрывать чужие и свои карты. Чего-то ожидает.

— Сплошное гадание на кофейной гуще, — отмахнулся император. — Мы знаем точно, что княжич Андрей — антимаг, пилот механического «скелета», владеет малой толикой азиатских техник ментального свойства. Все! Пока я не получу точной информации, что Жора водил сына к Источнику, и он его умудрился не погубить — тогда можно строить дальнейшие версии. Что там по «Арбалету»?

— Иртеньев ждет реакции князя Георгия, — тут же откликнулся Юрий. — Его сын не настолько глуп, чтобы без одобрения Главы рода бросился в объятия волкодавов. Но старший Мамонов молчит.

— Играет Жора на нервах, — улыбнулся император. — Очень тонко играет. Надо бы провести еще одну провокацию, чтобы понять, насколько усилился Андрейка. Ты же представляешь расклады, если выяснится, что наш Разрушитель может контролировать и гасить Источники по собственному желанию… или чем он сейчас оперирует?

— Да, представляю. Тогда я смогу без колебаний породниться с Мамоновыми.

— Именно, сын. Так мы обезопасим себя от любых неожиданностей, — посерьезнел государь. — Поговори с Иртеньевым, дай ему указание продумать мероприятие.

2

Ф-фух! Невидимая обычному глазу волна снесла Игоря и протащила его по снегу прямо к ледяной кромке берега. Однако мой личник бодро вскочил на ноги и бросился на меня, активируя амулет защиты. Прямо на ходу он засветился серебристыми всполохами, которые постепенно исчезли, но броневой купол уже утвердился в ауре.

Я не стал бежать навстречу Игорю. От столкновения с такой горой мне не поздоровится. Лучше всего разогнать потенциал внутренней печи до максимума и создать ментальный образ бетонной стены, в которую врежется телохранитель. Чуть присев, делаю несколько пассов руками, после чего резко выдыхаю и «выстреливаю» ладонями вперед. Эффект получится весьма забавным. Защитный амулет сыграл роль амортизирующей прокладки, не позволившей покалечиться Игорю, но девяностокилограммового парня отбросило назад как пушинку. Снова пережив полет, личник встал уже не так бодро.

— Коля, ты гад! — вынес он вердикт, подходя к хохочущим телохранителям, стоявшим возле «Шторма» в качестве зрителей, смотрящих бесплатное представление. — Хотя бы предупредил, что княжич не по годам силен! Я бы артефакт помощнее взял.

Идея потренироваться с личниками пришла в голову Куана после того, как парни едва не разломали наши тренажеры в «гимнастической палестре». Очень уж обрадовались, что можно размять мышцы, не выходя из дома. Как бы не так! С моим водителем-поваром такие фокусы не проходят! Он покачал головой, глядя на торсы молодых мужчин, бугрящиеся мускулами, и сказал, что у него есть приказ князя содействовать тренировкам Андрея Георгиевича.

Парни беспрекословно подчинились. На последний день моих каникул вся наша компания загрузилась в «Шторм» и поехала к старице, где я с Куаном летом едва не снес половину леса. Внедорожник спокойно прорвался через заснеженное поле к опушке и застыл, пощелкивая мотором.

Куан для начала заставил шестерых бугаев натоптать площадку для тренировок, и только потом объяснил, что ему от них нужно.

Помимо Игоря я успел отбиться от Влада, которого просто «закрыл» в узком коконе, где нельзя было и рукой пошевелить, а Якима захлестнул мысленно созданной гигантской плетью, после чего швырнул его через всю площадку.

Думаю, после такой демонстрации странных и пугающих способностей парни меня стали воспринимать по-другому. Они же думали, что будут противостоять «обычному» (в их представлении) одаренному, и захватили с собой амулеты для защиты. Которую я с легкостью преодолевал.

— Как вы это делаете, Андрей Георгиевич? — все это время Эд следил за моими действиями и старательно фотографировал спарринги. Даже сомнений нет, что снимки попадут уже сегодня к отцу. — Обычно Стихийная магия хорошо видна, а тут ничего не понять.

— Я ее учусь скрывать, — объяснять телохранителю, как я на самом деле использую Дар, нет причины.

— Тогда понятно, — Эд попрыгал на месте, притаптывая снег. — Георгий Яковлевич так и говорил: не обращай внимания и не удивляйся, если увидишь странное поведение княжича.

Куан посмотрел на меня, и что-то прикинув в своей голове, показал на берег реки. Я тяжело вздохнул. Одно дело — швырять личников неведомыми для них техниками, а другое — противостоять наставнику.

— Будешь меня атаковать, — Куан стянул шапочку с головы и сунул ее в карман. — Покажи все, что тебе дал Источник.

— Да он мне ничего не дал, — насторожился я. — Только галлюцинации.

— Хорошо, — бесстрастно ответил мой индивидуальный тренер. — Вспоминай их и действуй.

Убедить Куана в обратном нет никакого смысла. Он слушал только себя и моего отца. Легче голову расшибить о стену, чем убедить его в обратном. Я покосился на личников, опасаясь, что они заинтересуются происходящим. И приятно удивился. Никанор и Влад остались возле машины, а остальные разошлись в разные стороны, контролируя все подходы к старице, особенно по замерзшему руслу реки.

— Вперед! — приказал Куан.

Я вздохнул и довольно быстро разогрел «печку» до среднего уровня, но с таким учетом, чтобы поднять энергию ментального воздействия еще выше. Сразу провожу двойной выпад, посылая навстречу Куану весьма сильные «воздушные» волны, а за ними сразу резко сдавливаю пространство вокруг наставника, чтобы он даже в сторону не смог отпрыгнуть.

Куан сощурился, отчего его узкие щелки глаз вовсе закрылись, и выставил перед собой ладони — в тот же момент был накрыт ударной волной. Сбить с ног крепкого жилистого мужчину не удалось, но два шага назад он все-таки сделал, наклонив корпус, противодействуя серьезному давлению. И тут же отпрыгнул в сторону. Последовал мгновенный хлопок ладонями. Ага, снова мне решил устроить «коробочку»!

Работать с образами очень тяжело, если нет опыта и наработанных тактических приемов. Приходится суматошно выбирать, что именно сможет противодействовать той или иной атаке. По сути, защитная функция в ментальной защите одна: крепкая невидимая стена. Незачем выдумывать что-то иное, вроде какой-нибудь суперпрочной сети или встречного удара. Мне же удалось в парке противостоять даже огнестрельному оружию, а потом и автомобиль отшвырнуть как детскую игрушку.

Против чудовищной ловушки, где я рискую задохнуться или быть раздавленным как насекомое, можно применить только резкий уход в сторону или телепортация тела с помощью образов. Как-то же я попал на Аляску, стоя возле Алтаря! А что, если…

Все эти мысли пронеслись вихрем у меня в голове сразу же после хлопка, и как только я почувствовал знакомое сжатие невидимой стены, представил себя за спиной Куана.

У меня получилось. Видимо, страх быть раздавленным сконцентрировал мои возможности на одном лишь действии. Выплеск адреналина и энергия, порожденная маленьким ядрышком, покоившимся в солнечном сплетении, помогли выскочить из ловушки. И очень удачно. Когда передо мной появилась спина Куана, я на эмоциях врезал кулаком по воздуху. Узконаправленный удар опрокинул наставника и протащил его по снегу в завихрениях миниатюрной метели.

Горячка боя куда-то отступила, а я пошатнулся и сел задом на снег. Было такое ощущение, что он плавится подо мной. Прошла минута, а Куан не шевелился, продолжая лежать лицом вниз. Меня затрясло от ужаса. Неужели переборщил с энергией удара, как меня и предупреждал наставник? Вскочив на ноги, я бросился к нему, и упав на колени, приник ухом к спине. Уф, вроде дышит!

— Куан! — заорал я. — Ты живой?

Мой учитель закряхтел и с трудом перевернулся на спину. Медленно вытер ладонью мокрое от снега лицо, посмотрел на меня и тихо сказал:

— Теперь я могу с радостью покинуть этот мир. Мой ученик превзошел меня в быстроте и коварстве, но вот с техникой надо что-то делать.

И впервые на моей памяти широко улыбнулся.

— А ты, никак, умирать собрался? — я расслабился. Если азиат скалится во все тридцать два зуба, то жить собирается долго. — Ничего тебе не отбил?

— Я тут подумал, что очень себя переоцениваю, — глядя на пушистые островки облаков, плывущих в сторону столицы, проговорил Куан. — Сбавил требования к самому себе. А это очень плохо. Нужно найти домработницу, чтобы занималась кухней и уборкой.

Кажется, наставнику все же прилетело, и довольно сильно, что сказалось на голове.

— Не вижу связи, — я встал и протянул руку Куану, но тот довольно резво взлетел вверх без всякой помощи, демонстрируя кошачью гибкость.

— Кухня отнимает много времени, — пояснил он, проверяя свое состояние нехитрыми гимнастическими тестами: размахиванием рук и наклонами тела в разные стороны. И ведь ни один сустав не хрустнул! — Если работница будет следить за квартирой, то мы с тобой основательно займемся тренировками.

Я про себя простонал. Надо было посильнее шарахнуть по Куану, чтобы в его голову никогда более не приходили подобные мысли. Судя по оживленному лицу наставника, враз потерявшего интерес к спаррингу, он всерьез задумался о домработнице.

— Княжич, как вам удалось телепортироваться? — сразу, как только мы подошли к машине, спросил Никанор. В его глазах стоял восторг, и он его не скрывал. Понимаю. Такой случай не всегда увидишь. Повезет, если хотя бы раз в жизни.

— Да я сам не понимаю еще, — пожал плечами, чувствуя нарастающую дрожь в теле и слабость в ногах. — Решил обкатать новую методику, вот и вышло…

Я стал заваливаться на снег. Сильные руки Влада и Никанора удержали меня от падения. Ясно, что меня посетил откат, да весьма мощный. Сознание не потерял, но двигаться не мог. Парни затащили мое безвольное тело на задний диван «Шторма» и теперь не знали, что делать.

— Термос с чаем, быстро! — приказал Куан, оставаясь спокойным.

В мою руку ткнулась пластиковая кружка, полная темно-красного напитка.

— Пей, он с сахаром. Это поможет тебе немного восстановить силы. Дома отлежишься.

Увидев, что тренировка закончилась, к внедорожнику подтянулись остальные телохранители. Влад сел за руль, и мы поехали в город. Куан молчал, не высказывая, по обыкновению, свои претензии по моим недочетам. Мне хотелось услышать его мнение по поводу удачного физического переноса из одной точки в другую. Овладеть ситуативной телепортацией — это же невероятная удача для антимага и самое сильное оружие!

— Андрей Георгиевич, нам нужно сегодня заехать по одному адресу насчет аренды квартиры, — повернулся с переднего сиденья Эд. — Мы договорились с одной семьей, что она переберется в соседний подъезд, а мы заселимся в их квартиру. Правда, придется выплатить компенсацию за расторжение договора, ну и немного за моральный ущерб.

— Вы их застращали, что ли? — слабым голосом спросил я.

— Ну, есть немного, — смутился Эд. — Молодая парочка, излишне эмоционально восприняли нашу вежливую просьбу. Пришлось надавить. Сошлись на некой сумме.

— Какой этаж? Не рядом ли с моими надзирателями? — я усмехнулся, сообразив, о ком говорит Эд. Миловидная девушка с длинноногим и худющим парнем жила этажом выше как раз напротив «безопасников», приглядывающих за моими перемещениями.

— Да.

— Ну и соседи у вас будут! Не передеретесь?

— Мы похожи на татей или на беспредельщиков, Андрей Георгиевич? — обиделся Эд. — Вполне мирно уживемся, никаких проблем не будет. Заодно намек дадим, чтобы не совали нос не в свои дела.

— Ага, так они вас и послушались, — я хмыкнул. Сил не прибавилось, но хотя бы такой дрожи не было. Откат мощный, надо как-то регулировать выплески энергии. Да только кто знает, сколько ее надо для переноса физического тела хотя бы на десять метров?

— Притремся, — пообещал старший личник.

— Сначала завезите нас домой, а потом езжайте на встречу, — влез в разговор Куан. — Княжичу нужно отлежаться.

Так и сделали. С нами остались Яким и Васька — надо полагать, чтобы не смущали своим необычным видом хозяина доходного дома. Парни расположились в гостиной, а я вместе с Куаном спрятался в своей комнате. По приказу наставника лег на кровать и замер, пытаясь «прощупать» свое состояние. Наставник сел на стул, положил руки на колени и многозначительно замолчал.

— Ну что? — не выдержал я. — Можешь объяснить мой прыжок?

— Не буду сотый раз говорить о пользе равномерного распределения энергии, — отмер Куан. — Все равно к такому не подготовишься. Инициация Источником создала новые для тебя возможности, и это не совсем хорошо.

— Почему? Что плохого-то в той же телепортации или еще какого уникального Дара?

— Перемещение на небольшие расстояния — отличный Дар, — кивнул наставник. — Его нужно развивать. Как и ментальные атаки. Не хватает тебе силовых и агрессивных потоков. Строй удары воображением в виде острого кинжала, если удар прямой или круговой, или же в форме лезвия, если хочешь нанести рубящий удар. Выброс энергии в виде кнута у тебя получается. Захваты рук и ног очень существенно свяжут противника. А главное — бить нужно серией. Но главное: погружаясь в бой, нужно действовать на автомате, не думая ни о чем другом. Уничтожишь противника, тогда и выходи из состояния «берсерка». Что предшествовало твоей телепортации?

— Испугался, что снова начну задыхаться в «коробочке», — честно признался я. — Мне одного раза хватило, вот и раздул свое энергетическое ядро. Наверное, Источник каким-то образом вложил в меня возможность переноса из одной точки в другую. В видениях возле Алтаря так и мотался туда-сюда. Энергии хватило на прыжок.

— Занятия будем проводить тремя блоками, — выслушав меня, Куан обрел уверенность. — Физические тренировки и рукопашная, развитие ментальных образов и использование их в бою, а самый большой блок — то, что тебе дал Источник. Правда, пока кроме телепортации я еще ничего не увидел, но со временем пробел устраним.

— Смерти моей хочешь? — я застонал. — И так времени ни на что не хватает.

— А на что тебе свободное время? С девушками гулять или в разные истории вляпываться? — намекнул наставник на конфликт с Федькой Ефимовым.

— С девушками не откажусь, — подумав, отвечаю с улыбкой.

— Лежи, восстанавливай энергию каналов и ауры, — встал Куан. — Два часа медитации, не меньше. А я пока приготовлю обед.

— Так у нас не будет домохозяйки? — обрадовался я.

— Будет, обязательно, — н-да, Коля умел опустить на землю. — Я поговорю с князем, и думаю, он одобрит мое решение.

Расслабленно вытянувшись на кровати, я закрыл глаза и представил себя лежащим на плоту посреди безбрежного моря. Мерное покачивание на волнах ввело меня в нужную медитацию, после чего осталось только восстановить энергетические каналы, питавшие мое ядро. Стало страшновато. Если до телепортации они были насыщенного желто-золотистого цвета, то сейчас выглядели словно посыпанные пеплом. Как будто выгорели, мелькнула отстраненная мысль. И как теперь их вернуть в прежнее состояние?

С ядром все в порядке. Оно мерцает так, как и всегда, но его силы не хватает насытить пересохшие каналы. Ну и откуда черпать энергию? Источника рядом нет. Разве что представить Алтарь и выплескивающиеся из чаши сгустки Огня и Воды. Богатое воображение — самое мощное оружие ментата, прочитал я в одной из библиотечных книжек Магической Коллегии. Чем ярче представляешь, как можешь навредить врагу, тем сильнее результат.

Я и представил, как влезаю в чашу Алтаря и меня обнимают две Стихии, шепча на разные голоса что-то непонятное и волнующее. Сердцевина ядра вздрогнула и начала раскаляться.

Телефонный звонок вырвал меня из транса. Все тело скрутило от боли, и я заскулил, скрутившись калачиком. К счастью, боль мгновенно прошла. Схватив со стола мелодично заливающийся мобильный, я нажал на кнопку вызова и, видя незнакомый номер, рявкнул со злостью:

— Слушаю внимательно!

Повисшая тишина оборвалась мужским голосом, слегка опешившим и осторожным:

— Андрей Мамонов?

— С кем говорю?

— Не узнал, что ли? Ворон я…

— О, черт… конечно, не узнал, — я рывком сел и опустил ноги на пол. — Извини, что так грубо. Делом был занят, а тут звонок. Ты откуда мой номер узнал?

— Ты же сам дал, — удивился Ворон. — Вот я и позвонил, как время нашел.

— Решился?

— Да. После нашего разговор долго думал, разные варианты прикидывал, а на деле выходило, что до конца жизни придется в болоте барахтаться, — голос Ворона был глухим, словно уставшим. — Потом плюнул на все и поговорил с Кавказом. Тот ожидаемо уперся и начал угрожать. Боится, что наши делишки дойдут до ушей аристократов.

— Пусть он меня боится, — мрачно ответил я.

— Ты извини, княжич, что я тебя приплел в разговоре, потому что никаких аргументов он и слышать не хотел. Передал ему твое предупреждение.

— Поверил?

— Виду не подал, засмеялся. Но через два дня сказал, что отпускает. Могу идти на все четыре стороны. Угрожал, конечно, чтобы я на его пути не попадался.

— Если боишься, зачем тогда хочешь на меня работать?

— А кто сказал, что боюсь? — вызверился Ворон, чего я и хотел. А то тусклый какой-то.

— Ну и ладно. Когда приезжаешь?

— Послезавтра. Поезд в Москву приходит в половине первого. Встретишь?

— Я лично не смогу. Занятия в лицее. Пришлю своих людей, они привезут тебя ко мне домой. Здесь и поговорим, как нам дальше быть. Какой номер вагона?

— Седьмой. Я буду в черной кожаной куртке с меховым воротником и с дорожной сумкой темно-синего цвета.

— Понял тебя. Ладно, Ворон, до встречи. Молодец, что решился. Мы еще с тобой наворотим дел.

— Надеюсь, — усмехнулся тот в ответ, и отключился.

Я был доволен. Проекты понемногу начинают двигаться. Пусть людей маловато, но я верил в удачу. Пусть пока бывший приютский приятель осваивается в доме, делает ремонт. Скоро должны прийти комплектующие, вот и посмотрим, на что годится Ворон.

3

— Каков характер груза? — Борис Гусаров внимательно разглядывал забавного пухлого клиента из купеческой гильдии. Он был похож на раздувшийся шарик, на который натянули пиджак из плотной ткани и нарисовали черным карандашом над верхней губой тонкие усики. — Почему вы сразу не указали, что перевозите?

— Понимаете, я опасался, что заявка попадет не в те руки, — пухляк облизал губы, что явно выдавало его степень взволнованности. — Не хотелось бы утечки информации.

— Что же такого в двух контейнерах? — хмыкнул Борис, ощущая мягкую упругость подголовника. Давно он так долго не сидел в своем кабинете, что указывало на уменьшение объема заказов. — Оружие? Экзоскелеты, предназначенные для нелегальной продажи? Или лекарственные субстанции?

— Упаси вас боги такое говорить! — испуганно захлопал глазами клиент, став похожим на британского котика. — Какое оружие? Да и с полевыми доспехами мы не связываемся. Нет лицензии на продажу. А вот лекарства… Да, в контейнерах-холодильниках находится фармацевтические субстанции для изготовления лекарств без магического наполнения. Вы же знаете, не каждый из простолюдинов может позволить себе услуги Целителя. А точнее, всего два-три процента.

— У вас есть лицензия на посреднические услуги или на продажу подобных веществ? — Борис про себя поморщился. Не самый лучший заказ. Точнее, проблемный. Нужно усиливать охрану контейнеровозов, заодно объясняя на каждом шагу останавливающей тебя полиции, что там везешь. Не каждый страж порядка понимает тонкость подобных перевозок. Как бы не начались необоснованные остановки на маршруте до выяснения ситуации. Начнут нервничать заказчики, доставать своими звонками.

— Конечно, — пухляк протянул ему папку. — Вся необходимая документация здесь. Подлинник и копия, заверенные адвокатами «Филиграни».

«Филигрань»… Борис наморщил лоб, перелистывая скрепленные скобкой листы с перечнем товаров и их назначения. Это же фармацевтическая компания, принадлежащая боярскому роду Кобылиных. Довольно крупное предприятие на Таганке. А Кобылины являются вассалами Мстиславских. Получить лицензию на посреднические услуги в виде перевозок или продажи не так-то легко. Там чужих людей на пушечный выстрел не подпустят.

— Груз транспортируется в Тулу, верно?

— Да. Там находится дочернее предприятие «Филиграни». Это сырье предназначается ему. Понимаете, — купец снизил голос чуть ли не до шепота. — Насколько я знаю, субстанция довольно дорогая, из нее какое-то новое лекарство делают. Оно еще не вышло на рынок, как я смог выяснить у своих друзей.

— А от чего будет это лекарство? — скептически спросил Борис, скользя взглядом по списку. В фармацевтике он ничего не понимал, да никто и не требовал от него знаний во всех областях науки и техники. От него требовали одного: доставить груз от точки А до точки Б. В полной сохранности и без лишних вопросов. Единственное, что дозволялось частной военизированной охране: знать, не запрещен ли товар к вывозу за границу. Бывало и такое, что Гусаровы мотались в Польское княжество или в Скандию. Поэтому вопрос не праздный.

— Говорят, от какой-то формы детского паралича, — развел руками толстяк. — Якобы нужен всего один укол, а потом лекарство начинает действовать, спасая жизнь ребенка.

— Интересно, — хмыкнул Борис, потерев шею от долгого сидения. — Разве подобные случаи не попадают под бесплатную медицинскую помощь?

— Долго, — вздохнул клиент, заполняя графу «характер груза». — Комиссия утверждает список нуждающихся на год, а время ожидания составляет до шести месяцев. Сами понимаете, иногда счет идет на дни, срочность является гарантией успеха. К этому добавляется обязательное условие поставить укол в нужном возрасте.

Решение купца взять подряд на перевозку серьезного груза выглядело донельзя странным. Если Кобылины находятся под вассальной зависимостью Мстиславских, то почему доверили доставку дорогой субстанции какому-то купцу первой гильдии Якушкину Филимону Антоновичу? Кто он такой? У него мохнатая лапа? У императорского клана не нашлось бойцов для сопровождения?

Чем больше об этом думал Борис Федорович, тем больше хотелось отказаться от контракта. Пусть его заберут Булгаковы или кто-то из конкурентов. В Москве ещепять таких же компаний. Никто не откажется, наверное. Тридцать тысяч рублей за услугу — прекрасная сумма на зимнем безрыбье. Но… мутная история.

— Почему вы решили обратиться к нам, Филимон Антонович? — напрямую спросил Борис.

— Мне посоветовали «Форпост» знающие люди, — доверительно произнес толстяк. — Я же не сразу к вам побежал, а навел справки про все компании, предоставляющие охрану грузов. К Булгаковым смысла соваться не видел. Они берут только крупные контракты, и послали бы меня по матушке, заявись я к ним с такой просьбой.

— Ну да, Булгаковы не мелочатся, — усмехнулся Гусаров.

— О чем и речь. В общем, признаюсь, выбор был. Между вами и «Бастионом». Колебался, пока один информированный друг не подсказал насчет вас.

— Имя можете сказать?

— Увы, обещал молчать.

Тревога заколотилась в виски уже непрекращающимся набатом. Не было здесь подвоха столь явного, но именно принадлежность фармкомпании клану Мстиславских очень и очень напрягала. Борис Федорович попробовал еще раз прогнать логическую цепочку через призму своих ощущений. Кобылины — вассалы императорской семьи. Это раз. Мстиславские с недавних пор стали активно сближаться с Мамоновыми. Это два. А Гусаровы, как-никак, союзники «золотого тойона» через Аксинью. Между двумя кланами появились какие-то интересы, и центральной фигурой во всей круговерти является племяш Андрейка. Это три. Не случаен ли выбор господина Якушкина, ох, не случаен! Ему напрямую посоветовали заключить контракт с Гусаровыми. В чем подвох? По правде говоря, от такого предложения можно только радоваться. Мстиславские одобрили привлечение военизированной охраны «Форпост» для перевозки субстанций. Намекают Мамоновым, что готовы сотрудничать по всем направлениям?

«Подвох точно есть, — решил Борис, — но я его пока не нахожу, хоть убей. А откажешься — кто знает, как аукнется подобный демарш. Не хочется ощущать гнев государя на своей шкуре».

— Что ж, документы в порядке, — пересилил свою паранойю Гусаров и подписал контракт. — Выезд завтра в восемь утра от Таганской площади, куда подойдут два грузовых трейлера с контейнерами под охраной сотрудников «Филиграни». С этой минуты мы обеспечиваем охрану груза до самой Тулы. Все верно?

— Да.

— Кто из ваших людей будет контролировать перевозку?

— Никто, — улыбнулся купец. — Мы вам доверяем. Но со старшим группы мы обменяемся контактами. Нет возражений?

— Можете сразу же дать свой телефон, — усмехнулся Борис. — Старшим буду я.

— Прекрасно! — оживился гость.

Когда формальности были закончены, Гусаров распрощался с Якушиным, а сам занялся обычным делом: рассчитывать количество бойцов, необходимое для сопровождения. От этого занятия его оторвал ввалившийся в кабинет Матвей. Младший брат жизнерадостно поприветствовал Бориса и первым делом заглянул в холодильник. Вытащив оттуда бутылку минералки, с хрустом свернул пробку и рухнул на стул, где только что сидел Якушкин.

— Чем занимаешься? — сделав несколько глотков, поинтересовался он.

— Формирую колонну, — отозвался Борис и взглянул на оживившегося Матвея.

— Да ты что! Где клиента нашел?

— Фармкомпания «Филигрань» посылает два контейнера-холодильника в Тулу. Но почему-то решила использовать посредника при перевозке, вот он и обратился к нам за помощью в охране груза.

— «Филигрань», — закатил глаза Матвей. — Что-то знакомое… Вот же черт, не могу сообразить!

— Находится под управлением боярского рода Кобылиных, — подсказал с усмешкой Борис. — Дальше сам догадаешься?

— Ну, Кобылины — Слуги Мстиславских, — кивнул младший брат и замер. — Твою ж бабушку в болото! Это что получается, первый клан спокойно отдает нам перевозку… а, кстати, чего повезут-то?

— Субстанцию какую-то редкую. Очень нужную для выработки лекарства против детского паралича, — ответил Борис. — Так заявлено в документах.

— И так просто отдали Гусаровым, за спиной которых маячат Мамоновы? — Матвей тоже неплохо соображал в расстановке политических сил столичных родов, и сразу понял, какую свинью подкладывают Мстиславские.

— Выходит так, — старший брат простучал ручкой по столу. — Я сразу заподозрил какую-то хитрую комбинацию, но не могу с уверенностью сказать, что она направлена против нас. Скорее, тут игра втемную.

— Против Георгия?

— Да кто ж знает этих князей! — в сердцах выпалил Борис. — Они же теперь вместе какие-то проекты продвигают! А вдруг в знак благодарности решили подкинуть работенку?

— Ага, дождешься от Мстиславских воды в жаркий день, — рассмеялся Матвей, снова припав к бутылке. — Непонятно и мутно.

— И я о том же.

— Нужно усилить колонну пилотами, — предложил младший Гусаров. — Послать обоих: Мухомора и Гравера. Группу поднять до тридцати человек.

— А кто останется в столице?

— Все равно работы пока нет, — возразил Матвей и закрутил крышку на бутылке. — Пусть потренируются в боевых условиях… Ты уже подписал контракт?

— Подписал. Поверь, и так и сяк вертел, но пришел к мысли, что кобениться в нашем случае не приходится. Тридцать тысяч на дороге не валяются.

— Ну и правильно, — поддержал брата Матвей. — Тридцать, говоришь? Хм, как бы действительно за нее не пришлось кровью и соплями умыться. Но я бы все равно попробовал.

— Да ты и так у нас в семье оторва наипервейшая, — улыбнулся Борис Федорович.

— Слушай, братка, а давай я вместо тебя колонну поведу! — Матвей катнул бутылку по столу к Борису. — Мутный заказ, мутная история. Лучше сиди в Москве, ты здесь сейчас нужнее будешь, если что случится.

— Ничего не случится, — проворчал Гусаров-старший, поймав бутылку. — Не нагнетай, и так душа не на месте лежит.

— Андрюху бы со своим бронекостюмом задействовать, — мечтательно произнес Матвей.

— С ума сошел мальчишку привлекать в конвой? — Борис Федорович сдвинул брови. — Выкини из головы вредные мысли!

— Ну а что? Пусть прокатится. Посадим его в штабной кунг, Мухомор за ним присмотрит. Дядька он серьезный, у него не забалуешь. Не, а что ты хочешь? Парень не размазня какая, его азиат так дрючит, словно хочет из племяша непобедимого бойца сделать! Он в свои шестнадцать лет всех своих сверстников-княжичей без магии в бараний рог свернет! А теперь подумай, какой опыт приобретет Андрюха, когда смотается с нами в Тулу! Да о таком любой мальчишка только мечтать может!

— Ты мне романтику тут не разводи! — рука Бориса рухнула на крышку стола. — Контракт дурно пахнет, а ты княжича вдруг решил использовать! А вдруг по дороге вляпаемся в серьезный бой и с мальчишкой что случится? Нашему Роду придется потом к ляхам убегать, чтобы от мести Жоры спастись. Андрей — еще пацан!

— Раньше в шестнадцать лет полки в бой водили, — напомнил Матвей.

— Дурочку не валяй! Полки они водили! Редчайшее исключение из правил! А сколько таких в первом же бою умирало? Вот то-то и оно! Мало того, что контракт мутный, ты еще племянника тянешь. У нас в отряде два пилота и два боевых мага. Надеюсь, с таким составом сможем сохранить груз, если будет нападение.

— Так я возглавлю группу?

— Черт с тобой, принимай командование, — проворчал Борис, сознавая, что брат прав. Разумнее всего остаться дома, раз непонятная ситуация с контрактом гложет душу. Нужно разобраться, откуда ветер дует.

— Чуть не забыл, — спохватился Матвей. — Племяш просил узнать, нет ли у тебя знакомых инженеров по экзоскелетам?

— Зачем ему спецы? — удивился Борис. — Насколько я знаю, в лицее на полной ставке работает группа инженеров.

— Андрюха собрался открыть мастерскую по изготовлению бронекостюмов, — Матвей подтянул к себе бутылку, но открывать не стал.

— Какие-то затеи у него своеобразные, — хмыкнул старший брат. — Заняться нечем?

— Просто хочет быть независимым от отца и родичей. Разве плохо?

— Род — это основа и крепость, — нахмурился Борис. — Андрей не в ту сторону сворачивает, и надо бы ему намекнуть, чтобы дурью не маялся. Сейчас ему потакают, но однажды поставят перед выбором. Одиночки не выживают. Даже у самого слабого дворянчика есть семья. Отторгаясь от родственников, он рискует попасть под лапу Мстиславских или сдохнуть бесславно.

— Ты ему и скажи это при встрече, — оживился Матвей. — Так что насчет инженеров?

— Я только могу дать ему адрес компании, с которой мы заключили договор на обслуживание ППД, — пожал плечами Борис Федорович. — Сам же знаешь, что у нас денег на содержание высококвалифицированных работников не хватает. А разовое обслуживание не так дорого.

— Ну, тоже вариант, — согласился Матвей и поднялся. — Ладно, тогда я рванул на базу готовить технику. Ты сказал парням, чтобы они тоже туда подъезжали?

— И Мухомору с Гравером. Езжай, а я попозже подтянусь.

Глава 6

1

Аксинья с трудом привыкала к одиночеству в огромном особняке, и каждый отъезд Георгия в родовое имение отзывалось в ней болью. Как бы муж ни старался показать, насколько ему дорога младшая жена, но игнорировать Ирину и Елену он не мог. Поэтому и разрывался между Ленском и усадьбой, проводя по две недели то там, то здесь. И однажды поняла, что Жору начало раздражать такая жизнь на колесах. Особенно после отъезда Андрея в Москву. Значит, она сумела создать тот самый уют в доме, который притягивает мужчину.

Глава рода остался в Ленске на несколько дней для проверки работы своих компаний. Уже начался набор работников на прииски, и как только сойдет снег, туда нужно будет направлять бригады для приведения в порядок порушенного за долгую зиму хозяйства.

— Тебе лучше отдохнуть, — сказала она мужу, когда тот в очередной раз приехал домой поздно вечером. — Помощники и без тебя справятся.

— Зато не расслабляются, когда я за их спинами стою, — проворчал Георгий, садясь за стол. Он любил, когда Аксинья сама ухаживала за ним. В имении такого умиротворяющего спокойствия не было, когда можно было посидеть вдвоем и вдоволь наговориться.

— Они и без тебя дурочку не валяли, — улыбнулась княгиня, подкладывая мужу рыбные котлетки из щучьего мяса, которые ему очень нравились. — Ты просто нервничаешь из-за Андрея, я же вижу.

— Задал он мне задачу, — супруг ловко разломал вилкой котлету на несколько кусочков. — Источник его инициировал, это без сомнения. Но антимагия у Андрея не пропала, как я втайне надеялся, зато появилось нечто другое. Это и беспокоит. Дар может не только сделать его сильнее, но и уничтожить. Или привести к таким последствиям, что мы все вздрогнем и заплачем. И не только Мамоновы, но и Мстиславские.

— Не все так плохо, — Аксинья подперла рукой подбородок. — Сын владеет антимагией уже гораздо лучше, я по его поведению это поняла. Уверенности стало больше в глазах и в движении. Плюс к этому, ты говорил, что у него появились странные видения, связанные с каким-то шаманом.

— С духом шамана, — поправил ее Георгий. — Помнишь семейную легенду про Небесный Камень? У парня в голове произошли какие-то изменения после инициации. Он научился защищаться образами, как сказал Омрын. Дух Геванчи вселился в Андрея и, якобы, помогает ему в тяжелых ситуациях.

— Якобы? — вздернула красивые брови Аксинья.

— Ну, это мое мнение, — чуть смутился князь. — Омрын даже не сомневается. Ты представляешь, он при виде Андрея чуть ли не в ноги ему падает.

— Едва ли это можно назвать показателем возросшей Силы нашего мальчика, — рассмеялась княгиня. — Сам ты как думаешь, что с ним?

— Куан уверяет, что у него возросла ментальная сила. Если это так на самом деле, то защищаться и нападать Андрей сможет и без всяких Стихийных атрибутов.

— Мы делаем ошибку, отпуская на самотек развитие духовных практик сына, — вздохнула Аксинья. — Тебе добавки?

— Нет, спасибо, — отодвинул от себя пустую тарелку Георгий. — Если не затруднит, чайку налей. Только в большую кружку, а не в эти наперстки.

В этом доме у него не было необходимости скрывать свои мелкие слабости и желания.

Аксинья поставила перед мужем чашку из гжельского сервиза с ароматным чаем, тарелку свежевыпеченных лепешек и малиновое варенье в розетке, потом осторожно спросила:

— Если вопрос с Дианой закрыт, то какие у нас появляются варианты?

— Не терпится женить сына? — хмыкнул Глава рода и ловко макнул лепешку в варенье, подкрутил ее и отправил в рот, не уронив ни капли на стол.

— Меня беспокоит излишняя самостоятельность Андрея. Семейная жизнь сдержит его порывы и хоть как-то остепенит.

— Поняла, почему я так беспокоюсь за него? — рассмеялся Георгий. — Ты же сама просила не давить на него, пока привыкает к семье. Боюсь только, до женитьбы Андрей наворотит дел и прибавит мне седых волос на голове. А это, минимум, пять лет жизни на иголках.

— За это время можно найти подходящую партию.

— Да не переживай так сильно. Парень без женского внимания не останется. Но ты права: чем раньше мы взнуздаем его, тем спокойнее всем нам будет. И одна из кандидаток — Лидия Мстиславская с великолепным приданым, с мощным кланом за спиной.

— Ты же сам такой вариант не приемлешь, — удивилась Аксинья. — Зачем нам лиса в курятнике — не твои ли слова?

— А я и сейчас не отказываюсь от своих слов, — Георгий легонько сжал в своей руке тонкие пальцы жены. — Знаешь, иногда по ночам просыпаюсь, а сердце сжимает страх. А не в наказание ли всем нам боги сделали Андрея таким, какой он сейчас? Почему именно он получил дар Разрушителя? Что это — предтеча каких-то глобальных изменений в нашей жизни? К чему нам готовиться? Может, и в самом деле не привязывать его насильно к Роду, а дать возможность идти своим путем?

— Без семьи он не пропадет, но в душе будет сумятица, — вздохнула Аксинья, ощутив холодок, пробежавший по спине. Ее тоже посещали такие мысли, а когда Георгий озвучил их вслух, испугалась. Не могло ли это быть влиянием новой Силы Андрея, его возросших ментальных возможностей? Ненавязчиво внушил отцу и матери, какой он хочет видеть свою жизнь. Встряхнувшись — так недолго и в паранойю впасть — она посмотрела на мужа. — А так ты прав. Не стоит насильно втягивать сына в семейный круг. Мне кажется, никто особо не огорчится, если Андрей останется в Москве. Ему сейчас комфортно, и единственные, кто переживает за него — мы оба. Но какой-то якорь, который не позволит пойти ему во все тяжкие, нужен.

— Конечно, я не могу просто так махнуть рукой на сына, — Георгий встал из-за стола, и засунув руки в карманы брюк, прошелся по столовой. — Мстиславские очень чутко следят за нашими взаимоотношениями, и любая оплошность даст им сильные козыри. Их стратегия неизменна: подчинить себе все независимые княжеские кланы и в перспективе полностью выстроить вертикаль власти из своих людей. Я не имею права спустить в канализацию все достижения нашего Рода, но опасаюсь, что императорский клан может пойти на обострение ситуации.

— Чем же так ценен Андрюша? — грустно улыбнулась Аксинья. — Свой Дар он детям передать не сможет, и остается у него только небольшая перспектива закрепиться в аристократическом обществе…

— Служба на благо России, — кивнул князь Мамонов и недовольно поморщился. — То бишь Мстиславским.

— Многие дворяне служат не за честь государя, а родине, — возразила жена. — Кто мешает Андрею быть таким человеком?

— Неужели ты хочешь, чтобы сын участвовал в бесконечных военных конфликтах и со страхом ждать его гибели? — повысил голос Глава рода и сразу же показал извиняющий жест. — Прости. Что-то разнервничался. Может, и вправду образовать альянс с Мстиславскими? Иван, мне показалось, был разочарован моим отказом по браку Лидии с Андреем, но виду не подал. Он еще тот хитрый лис. Цесаревич — тот боится антимагии нашего сына и не скрывает этого.

— Так пусть и дальше боится, — пожала плечами Аксинья. — Рано или поздно все равно узнает, вот тогда и посмотрим, как наследник завертится.

— Молодец, начинаешь понимать высокую политику кланов, — снова рассмеялся Георгий, и наклонившись, приобнял жену, до сих пор сидевшую за столом. — Когда Мстиславские начнут подчинять себе слабые Роды и расшатывать кланы противников, мы можем оказаться на стороне победителей, и равновесие между ними и родом Мамоновых обеспечит Андрей. К тому времени он уже заматереет, наберется ума и не будет столь податлив внушениям Лидии.

— В случае их женитьбы, — поправила Аксинья.

— Я об этом и говорю.

— Ты все же что-то решил. Семье это не понравится.

— А кто несколько минут назад говорил, что моих родственников устраивает, что Андрей живет в Москве? — Мамонов ухмыльнулся. — Им-то какое дело, на ком женится младший княжич, да еще оторванный от клана?

— А вдруг ему приглянется Илана Рудакова? Как ты поступишь?

— Я этого не допущу, — мотнул головой князь. — Кто Андрей, и кто эта девочка, дочь военного, да еще взявшего фамилию жены? Нет, такая кровь мне не нужна. И уж за этим я присмотрю, поверь.

— Ладно, — похлопала его по руке Аксинья, сворачивая тонкую тему. — Мы слегка опережаем события. Пойдем спать. И постарайся сегодня не думать о своих противниках.

Георгий подумал, насколько легко дается младшей жене успокоить его иронией или шуткой. Пятнадцать лет прожив порознь, у Аксиньи остались силы любить и поддерживать своего мужа, а заодно делить его с Ириной и Еленой, когда вновь обрела семейное счастье. Оттого и старался быть с ней почаще, одаривая нерастраченным за долгие годы вниманием.

— Ты ложись, а я проверю почту, — поднимаясь по лестнице на верхний этаж, сказал Георгий. — Обещаю, надолго не задержусь.

— Слово князя? — усмехнулась Аксинья.

— Слово, — Мамонов поцеловал жену и пошел в свой кабинет. Он и не собирался засиживаться до глубокой ночи. Нужно было лишь рассортировать по степени важности пришедшие письма, чтобы с утра уже вплотную заняться ими. Большая часть относилась к контрактам на поставку оборудования и деталей к нему. Высокопроизводительная добыча шла на Вилюе, а в остальном прииски были разбросаны на огромных пространствах, куда оборудование забрасывали только на вертолетах. Проще говоря, оно отличалось только размерами. С лотками уже давно никто не работал, разве что на самых дальних таежных точках, а вот редукторы, трафареты, шлюзы обогащения, бункеры для загрузки горной породы, барабаны для орошения и дробления, двигатели и генераторы — всем этим было важно укомплектовать основные прииски до начала рабочего сезона.

Георгий сначала не обратил внимания на мигающий зеленым значок телефонной трубки. Кто-то пытался дозвониться до него по видеосвязи. Сначала князь хотел проигнорировать вызов, памятуя про обещание Аксинье не задерживаться в кабинете, но потом все же щелкнул на пиктограмму.

Раздался характерный звуковой сигнал, и на мониторе появился воевода Иртеньев, сидящий под портретом государя. Глава СБ, обнаружив, что абонент, находившийся за тысячи километров от Москвы, все же соизволил ответить на звонок, оживился.

— Прошу прощения, князь, — он изобразил улыбку, по его мнению, могущую растопить недовольство человека, которого оторвали ото сна. — Я намеренно позвонил в это время, чтобы вас ничто не отвлекало. Так сказать, с глазу на глаз. Следил за активностью вашей почты, и сразу же связался.

— От СБ не скроешься, — усмехнулся Георгий, глядя на Иртеньева, бодрого, побритого и, наверное, благоухающего дорогим парфюмом.

— Не преувеличивайте наши возможности, Георгий Яковлевич, — сделал успокаивающий жест воевода. — Мы не можем влезть в чужую почту, программа отслеживает только активность абонента.

— У вас ко мне какое дело, Николай Юрьевич? — откинулся на спинку кресла Мамонов. — Желательно, кратко и информативно. Я действительно собирался спать.

— Что ж, придется уважить ваше желание, — нарочито тяжело вздохнул Иртеньев. — Я насчет вашего сына, княжича Андрея. Вам, надеюсь, известно о нашем предложении привлечь Андрея Георгиевича в качестве вольного кадета в группу «Арбалет».

Он не задавал вопрос, а ставил князя перед фактом. Причем, делал это с некой долей настойчивости, как будто дело уже решенное. Георгий нахмурился.

— Да, сын мне все рассказал. Довольно странно, что такое предложение вы обсуждали с ним, а не со мной в первую очередь. Или считаете молодого человека чересчур самостоятельным? Так напомню: ему шестнадцать всего, а еще у него есть родители.

— Потому я и приказал волкодавам прозондировать почву и выяснить, желает ли княжич Мамонов попробовать свои силы в статусном подразделении.

— Он не дал вам свой ответ.

— Да, князь. Юноша не страдает глупостью и поспешными решениями, хотя мог проигнорировать тот факт, что теперь за его плечами мощный Род, — слегка польстил Иртеньев Георгию.

— Хотите сказать, вы просчитывали такой вариант? — нахмурился Глава рода.

— Да, — признался воевода. — Ваш сын упивается самостоятельностью, а это не всегда идет на пользу. Но теперь ситуация требует иного решения. Мы взрослые люди, умеем договариваться. Я не буду ходить кругами, и скажу сразу: у «Арбалета» есть интерес поработать с молодым княжичем. Появилась идея создать группу, которая будет полностью заточена под Дар Андрея Георгиевича.

Георгий про себя поморщился. Уникальная способность сына уже известна всей СБГ помимо Мстиславских. Теперь начнутся спекуляции, давление на мальчишку, всевозможные посулы и обещание золотых гор — и все ради своей страны, императора. Небольшая заминка не укрылась от Иртеньева.

— Георгий Яковлевич? Что скажете?

— Как я понимаю, вопрос согласовывался с императором?

— Да, но инициатива исходила от цесаревича Юрия, заинтересовавшегося нашей идеей. Его Величество в курсе.

— Вы же понимаете, Николай Юрьевич, что подобные просьбы подкрепляются гарантиями, — медленно произнес Мамонов.

— Обещаю личную гарантию, что вашего сына не будут использовать в боевых операциях, — твердо ответил Иртеньев.

— Нет, вы меня не поняли, воевода. Я хочу такие гарантии от императора. Мое согласие стоит весьма дорого. Например, открытие филиала моего банка в Москве.

— Ах, вот вы о чем, — Иртеньев понятливо кивнул. — Хорошо, я постараюсь в ближайшее время встретиться с Его Величеством и передать ваши условия. Надеюсь, вопрос будет решен положительно.

— Тогда буду ждать вашего звонка, — князь Мамонов был доволен. Пусть Мстиславские покрутятся. Любой ответ даст пищу для размышлений. Если у императорского клана есть серьезное желание сотрудничать, они согласятся на откровенно дерзкое условие. — Всего доброго, Николай Юрьевич.

— Спокойной ночи, князь. И еще раз извините за поздний звонок.

2

— Да он откровенно издевается! — не выдержал цесаревич, выслушав отца, после встречи с Иртеньевым. Он приехал в Кремль и сразу же бросился в императорскую резиденцию — бывший дворец Трубецких, выкупленный Мстиславскими еще в восемнадцатом веке и перестроенный под нужды верховной власти.

— Разденься сначала, а то носишься по кабинету, машешь крыльями, — беззлобно произнес император, сидя в кресле.

Юрий Иванович сбросил пальто прямо на один из диванов, стоявших вдоль противоположной стены, а сам присел напротив отца.

— Что именно сказал Георгий? Какие еще ему гарантии нужны?

— Он согласится с предложением Иртеньева только в том случае, если мы дадим ему открыть филиал банка клана Мамоновых в столице. Это и есть то условие, под которое княжичу Андрею разрешено будет стать вольным кадетом в структуре «Арбалета».

— Да это всего лишь идея воеводы! — раздраженно фыркнул цесаревич. — Пусть бы сам и давал гарантии, какие у него есть! Он же знает, что СБ ничего путного предложить не сможет, поэтому сразу к нам побежал!

— Николай — верный служака, — сохраняя спокойствие, ответил император, покачивая ногой. — К кому, как не к нам, ему бежать. Предложение Мамонова провокационное, я понимаю. Зато показывает его желание выстроить финансовый мостик в Европу. Он понимает, что европейские деньги нужно ловить здесь, а не в якутских дебрях.

— Скольким Родам мы отказали в открытии банков? А ведь кто только не просил! И Кантакузены, и Любомирские, грузинские и армянские князья, Урусовы, Церетели. Зато Ягеллонам пошли навстречу, скандинавам, французам, немцам, персам…

— Да хватит уже, — поморщился Мстиславский. — Без зарубежных финансовых структур нам не обойтись. Иначе и в том же Лондоне не открыть свое представительство. А свои… Не успеешь глазом моргнуть — на повороте обойдут. Тем не менее, в других городах вопрос не стоит столь жестко. Мамоновы хотят свою долю на этом рынке, и я понимаю Жору.

— Ответь мне, отец. Зачем нам беспокоиться о делах Иртеньева? Он же ради княжича Андрея готов дорожку перед Георгием выстелить. Не понимаю воеводу. Его волкодавы без Разрушителя обойдутся спокойно…

— Юра, — оборвал стенания наследника император, — не забывай о предстоящем визите княжны Лидии в итальянские земли. К тому времени Танцор наберется опыта взаимодействия с «арбалетчиками» и поможет нам разорвать обязательства перед Мочениго. Чтобы понимать, как действуют волкодавы в подобных случаях, нужно учиться. Кому будет хуже, если княжич Мамонов отработает первичные навыки на полигоне? Заодно и поймем, насколько усилился Дар мальчишки.

— Так ты уже решил дать клану Мамоновых открыть финансовое представительство в столице?

— Подобные вопросы я не могу решать в одиночку, — покачал головой старший Мстиславский. — Но консультацию со своими братьями и другими родственниками провел. Как ни странно, Великий князь Борис Иванович один из первых поддержал мое предложение. А он, сам знаешь, как относится к подобного рода уступкам.

— Я нисколько не против согласиться на условие Георгия, но сам подумай, как на нас посмотрят те, кому мы столько раз отказывали в подобном вопросе. Да за примером далеко ходить не надо. Корибут-Воронецкие, у которых большие представительства за рубежом, в столице не могут добиться права на открытие кланового банка. Как они отреагируют на демарш?

— Поэтому у меня в сейфе лежит подготовленное распоряжение в экономическо-финансовую Палату, которое весьма обрадует наших верных союзников, — усмехнулся император.

— Хитрый ход, — в свою очередь раздвинул губы в улыбке наследник. — Что-то подобное я и предполагал. Значит, в ближайшем будущем у нас появятся конкуренты из Ленска? Не боишься, что Мамоновы начнут агрессивное наступление? У них золота — как комаров на болоте.

— Ну, за этим проследят в финансовой Палате, — сделав неопределенный жест, Иван Андреевич откинулся на подголовник.

— Неужели ты продолжаешь разыгрывать карту создания альянса с Мамоновыми? — цесаревич потер растерянно подбородок.

— Точнее сказать, я решил заново перетасовать колоду.

— Но почему?

— Какую мысль ты вынес из визита Брюса?

— Чародей отчего-то решил, что Андрей Мамонов прошел инициацию. И уверен в усилении Дара, а вернее — в появлении каких-то новых навыков. Но мы не можем принимать на веру его ощущения, — цесаревич вздохнул. — Я понял, на что ты намекаешь. Видишь Лиду невестой княжича Андрея?

— Если Источник жив, значит, он не повлияет на искру избранницы.

— Отец, ты ошибаешься. Источник чувствует «свою» кровь, но чужака уничтожит гарантированно. Значит, произошел какой-то уникальный случай, и княжич был принят им. Но это не значит, что семейная жизнь Лиды с Разрушителем не скажется на моей дочери.

— Я не тороплю тебя, сын. Минимум пять лет есть у тебя, чтобы выяснить этот вопрос. Не забыл, о чем мы говорили? Подложи под парня одаренную девку и проследи за ситуацией. Что ты морщишься? Если хочешь добра своей дочери — сделай все, чтобы обеспечить ее безопасность.

— Все-таки хочешь создать альянс?

— Так я и предлагал его Жоре с самого начала! — прихлопнул ладонями по кожаным подлокотникам император, слегка повысив голос. — Или ты уже забыл смысл торга? Я не требую от тебя поспешных решений. Временной люфт большой, и тебе остается только грамотно им распорядиться. Георгия я хорошо знаю. Он сейчас будет использовать положение сына, одновременно защищая его и показывая, что готов отдавать его в «аренду» в интересах клана.

— Махровый цинизм, — заметил цесаревич и поморщился.

— Да, и в этом он чем-то напоминает меня, — сделав вид, что не заметил эмоции на лице сына, откликнулся император. — Достойный противник, с которым я хочу создать альянс. Чем меньше в России кланов, тем легче нам будет управлять боярскими родами.

— Долгий путь.

— Несомненно, долгий, и продолжать начатое предстоит тебе, а потом и твоему Пашке. И кто знает, может ты окажешься циничнее меня, когда столкнешься с упрямством нашей аристократической знати.

— Создав альянс, мы сами дадим им в руки оружие, — напомнил Юрий Иванович. — Недовольство бояр, гражданская война…

— А вот этим ты тоже займешься в ближайшее время, — император направил на сына ментальную волну, чтобы тот проникся ситуацией.

Цесаревич побледнел от тяжести упавшего на его плечи магического давления, но демонстративно молча выдерживал в течение минуты выплеск отцовской Силы.

— Мне нужны лояльные Роды, — сказал император, словно гвозди вколачивал. — Особенно те, которые принципиально сохраняют дистанцию между Мстиславскими и Мамоновыми. Таких не должно быть, ну или, хотя бы, в малом количестве. Постарайся перетянуть их на нашу сторону или заручись обязательством Глав родов, что ни под каким предлогом они не выступят против.

— Такое трудно гарантировать, — возразил наследник.

— Нужно! — громыхнул отец. — Я же не требую мгновенного результата. Несколько лет у нас в запасе есть. И не обязательно частым гребнем против шерсти чесать. В России не так много влиятельных нейтральных Родов. Всего-то сотня, ну или чуть больше наберется.

— Всего-то сто, — вздохнул Юрий Иванович, мысленно прикидывая размах мероприятий. — А сколько из них за Уралом?

— Самых матерых возьму на себя, — отмахнулся государь. — Теперь вернемся к Разрушителю. Его нельзя исключать из наших схем. Может пригодиться. Надо все же проверить, как действует его антимагия на чужой Источник. У кого из боярских детей есть не самые крупные артефакты? Из тех родов, кто особо провинился перед Мстиславскими?

— Ушатые, — поежился Юрий Иванович. — Я не уверен, что у них слабый Источник.

— Плохо мы знаем своих подданных, — покачал головой старший Мстиславский. — Придется к Брюсу обращаться. Магическая Палата десять лет назад проводила перепись всех Источников, и должна знать их потенциал.

— Ты хочешь погасить Источник Ушатых? — не поверил сын.

— Я бы еще и Шуйских уничтожил, — ни единый мускул не дрогнул на лице императора. — Но можно начать с Ушатых. Большая часть мужчин находится под следствием, и вряд ли уже вернется домой. Их всех ждет незавидная участь. Женщины и дети отправятся в изгнание куда-нибудь к Студеному морю. Со временем искра Рода угаснет. Но и поделом.

— Младшие родственники слезно молят принять их и покаяться, — напомнил Юрий Иванович. — Готовы идти вассалами на любых условиях.

— Что, припекло? — хищно оскалился император и рывком поднял свое тело из кресла. Видать, этот вопрос для него был очень важным, и о судьбе предателей он размышлял не спонтанно. — А пыжились-то как своей кровью! Дескать, мы Рюриковичи, не забыли, кто нас от престола отодвинул! Чего это они к тебе обращаются? Кишка тонка императору в ножки поклониться?

— Я не думал, что тебя интересуют жизни оставшихся на воле Ушатых, — пожал плечами цесаревич. — Да, они прощупывают почву и хотят выяснить, на что надеяться.

— Решу с ними попозже, — остывая, откликнулся Мстиславский, подойдя к окну и что-то там разглядывая с интересом. Или делал вид, что ему важнее происходящее возле резиденции, чем судьба предателей. — Государственных дел по горло, подождут.

3

Вероника на меня обиделась. Обещал погулять с ней по городу, а вместо этого закрутился как белка в колесе. Тренировки, посещение магической библиотеки, согласование проекта студии, приезд Ворона — все одномоментно сплелось в один тугой клубок, который расплести не было времени. А начавшаяся учеба и вовсе не оставила шансов реабилитироваться. Артура Вадбольского словно дикая пчела укусила в одно место. Он хотел начать тренировки нашей команды чуть ли не с первых дней нового года, и мы его едва угомонили, пояснив, что заниматься на стадионе, когда там лежит снег, чуточку неразумно. Есть спортзал, где можно отрабатывать тактические схемы, не надевая экзоскелеты, и держать физическую форму — этого пока достаточно.

Сильные мира сего как будто обо мне забыли. Никто не вызывал в СБ по поводу блокиратора Рипли, «арбалетчики» тоже не докучали. Оставалось только учиться, чему я был откровенно рад. Жизнь, кажется, перестала вихлять как бурная норовистая речка между крутых берегов, и выйдя на равнину, спокойно потекла в одном направлении. Единственный, кто не давал мне окончательно расслабиться — Куан. После моей демонстрации переноса тела он потерял покой и требовал чего-то невозможного, но я так и не смог повторить фокус. Разгонял энергию ядра, увеличивал проходимость каналов, пытался уйти в транс — и все без толку. Но зато повысил ментальную силу, с легкостью визуализируя стихийные атрибуты, в основном, конечно, Огня и Воды. Да, Источник все же решил навесить на меня дополнительную Стихию, особо не заморачиваясь тем фактом, что энергии стало уходить куда больше. Теперь я держал силовое ядро в подогретом состоянии. Если бы кто-то посмотрел его со стороны магическим взглядом, заметил бы неровное пульсирующее едва красным, подернутое сизой пленкой пятно. Как потухающие уголья в костре.

Да еще Нина Захарьина, заметив дрейфующих от меня Веронику и Великую княжну Лидию, активизировала свои чары, стараясь держаться поближе. И прическу стала менять чуть ли не каждый день, и какие-то флюиды источать — подозреваю, врубила на полную мощностью магию обольщения и привлекательности, но я только улыбался и держался со всеми ровно.

После одного из уроков я задержался в классе; у меня упала с парты ручка и закатались куда-то под подоконные панели. Будь она простая, можно было отмахнуться от такой мелочи, но подарок матери, да еще с выгравированным родовым гербом нельзя оставлять где попало. Любая мелочь, дискредитирующая род, может повлиять на репутацию. Даже обычная ручка. А я не хотел, чтобы кто-то пользовался ею, а потом выбросил на помойку.

Поэтому кряхтя и шаря рукой под панелями, я услышал стук каблучков и заметил черные лакированные туфли в метре от своего носа.

— Ты чего по полу ползаешь? — удивленно спросила Лида.

— Ручку потерял, — пропыхтел я, выпрямляясь, но продолжая сидеть на корточках.

— Давай помогу, — предложила княжна и тоже, не чинясь, присела рядом, ловко пригладив юбку на коленях. Прикоснувшись к моему плечу рукой, Мстиславская зажмурилась и несколько секунд молчала. Потом изящно выгнула пальчик, на котором посверкивал родовой перстень, и указала на соседнее окно. — Там ищи.

— Странно, — я подождал, когда девушка освободит мне дорогу и только потом просунул пальцы в щель. Вот кому пришло в голову закрывать подоконное пространство декоративными панелями! Закрыть батареи фанерой — не самое лучшее решение. Получается, отапливаем стены, а не помещение! — Почему она там оказалась?

— Потому что такие вещи имеют свойство кататься, — пожала плечами Лида и села за соседнюю парту. — Неужели у тебя нет возможности отыскивать свои предметы по ауре? А ручка-то вся в невидимых рунах. Пассивный маячок. Хм, интересно.

— Как все интересно, Ваше Высочество, но у меня и такая способность отсутствует, — я был немало удивлен, что мама подарила не простой канцелярский предмет, а довольно сложный в исполнении артефакт. И не сказала об этом. Может, намеренно? Например, чтобы чувствовать постоянную связь с родным человеком? Но для этого нужна кровь…

Мысль сразу метнулась к прошлому, когда я щедро одаривал Алтарь кровью. Значит, отец каким-то образом добыл ее и создал артефакт-маячок.

— А я слышала, ваш Источник одарил тебя какой-то возможностью, — наивно произнесла Лида, накручивая на палец кончик косы.

Я замер.

— От кого слышала?

— От папы. Он в шутку сказал, что ты теперь инициирован, и от тебя можно ждать любых сюрпризов. Видимо, ошибся.

А сама смотрит с хитрецой в глазах. И как мне поступить? Рассказать, что Источник принял меня в Род? Может быть, Юрий Иванович хочет узнать через дочку о моих возможностях? Да как она узнает, если я сам дуб дубом, не могу разобраться в механизме возросших способностей! Нет, скорее всего, Мстиславским очень любопытно, как повел себя Источник, не загасил ли я его. На основании моих слов аналитики императорского клана дадут заключение, что же там произошло.

— Ну, не знаю, — я бережно спрятал ручку во внутренний карман пиджака и дурашливо почесал затылок. — Меня же несколько раз подводили к Алтарю. Боялись реакции. Как видишь, жив остался.

— Ты ничего не рассказываешь про свою поездку, — Лида не настаивала на продолжении, уведя интерес в другую сторону. — Как тебя приняли родичи?

— Знаешь, даже неплохо, — я присел за парту Кочубея. — Я с дедом поладил. А он, по слухам отца, еще та заноза. Вроде старейшины Булгаковых. Но с такими мне как-то привычнее.

— А вообще, как там, в Якутии?

— Зима, — я пожал плечами. — Снега много. На нартах покатался, с братьями на охоту гонял, на полигоне стреляли из оружия… Весело было. Но здесь мне привычнее.

— Я бы тоже так хотела отдохнуть, — подперла подбородок Лида и вздохнула. — Вместо этого две недели бесконечных приемов, балов, молодежных раутов. Кстати, про тебя спрашивали многие, куда ты пропал. От Миши Воронецкого тебе большой привет.

Я слышал, что старшие представители рода стараются поменьше употреблять двойную фамилию, и с чем это было связано, не понимал в силу своего возраста. Злые языки шептали, что Воронецкие никакие не Гедиминовичи, и что их род больше тяготеет к Рюриковичам, поэтому никто из многочисленной семьи не получает важные должности в столице. И действительно, насколько мне известно, княжич Михаил никогда не кичился своими родичами, большая часть которых служила в военных гарнизонах вокруг столицы. Но отец Михаила является Первым секретарем Думного Совета, правой рукой председателя Долгорукова, с чьим сыном я сразился на дуэли в первый же день учебы в «Чистых Прудах». Отсюда понятна дружба Михаила и Сашки.

— Ну и как он? — я улыбнулся. — Не поставил на уши Москву?

— Ха-ха! — запрокинула голову от смеха Лида. — Ты что, их компанию не знаешь? Они опять учудили. Сашка Долгоруков заказал для катаний тройку черных лошадей. Напоили животных шампанским, сами вырядились в Бабу Ягу, Кикимору и Лешего, ну и всю ночь колесили по городу. Все движение по Пречистенке, Кремлевской и Москворецкой набережной остановили. Сани несутся, эти балбесы орут в три глотки, детей пугают. Полиция за ними едет, просит остановиться. Как еще не убились и лошадок не покалечили!

— Артисты, — ухмыльнулся я. Неисправимая троица, от которой у родичей голова болит беспрестанно, умела будоражить Москву своими выходками. Без них, наверное, было бы скучно. — В этот раз твоя бабушка не вызывала родителей стружку с них снимать?

— Да все уже поняли, что эту компанию бесполезно останавливать, пока сами себе голову не сломают. Бабушка просто предупредила, что, если произойдет несчастный случай, виновниками которого станут их сыновья, они прямым ходом поедут в гарнизон на границе с Лапландией, где будут осваивать военную премудрость вместо учебы в столичном университете.

— Крута Ее Величество, — я не сомневался в угрозах императрицы Анастасии Павловны. Эта женщина нрава сурового, но очень много сделала для детских приютов. Благодаря ей и разработанной программе патронажа я вырвался за ограниченный круг возможностей. Не спорю, помог мой уникальный Дар. Но здесь надо понимать, что будь я тихим и неинициативным, так бы и прозябал под опекой Булгаковых.

— Ага, она такая, — поддержала мое мнение княжна, потом посмотрела на меня, склонив голову к плечу. Потом несмело спросила: — А ты поедешь в Венецию? Папа говорил, что договорится с твоим отцом. Я бы хотела выступить в парном турнире с тобой.

— Почему бы и нет? Как раз до конца весны попробую построить новый «скелет». Есть у меня идея, только с воплощением туговато. Этот бронекостюм пойдет как прототип.

— Серьезно? — глаза у Лиды стали огромными как у совенка. — Сам? У тебя есть мастерская, инженеры, станки?

— Часть из этого уже есть, а с инженерами, надеюсь, помогут Гусаровы. Дядька Матвей обещал…

В это время в кабинет зашла Вероника с Ниной Захарьиной. Увидев меня, болтающего с Великой княжной, Елецкая вспыхнула и гордо прошествовала мимо. Ну и что она этим хочет показать? Такая же, как Илана, пытается давить на чувство вины, не понимая ущербность такой стратегии.

— Дамы, приглашаю вас всех в свой дом-студию, — я неожиданно для себя решился на великодушный поступок. — Как только там закончат ремонт, покажу интересное.

— Ой, так это твоя студия звукозаписи? — захлопала в ладоши Нина, чем вызвала гневный взгляд двух княжон. — Я сначала не поверила, когда разговоры пошли по Москве.

— Подожди, какие слухи? — я нахмурил брови. Реклама — вещь отличная, особенно если раскрутка проекта начинается задолго до его реализации. Но я-то не собирался всех певцов и певиц у себя записывать.

— Ну, это… — Захарьина смутилась и сплела пальцы между собой, — знаешь же, испорченный телефон. Знакомые моих знакомых и так далее… Говорили, что в районе Песчаной улицы будет студия княжича Мамонова. Я же говорю, не поверила, у меня мысли в другую сторону повернулись: кто-то хочет тебя втянуть в какой-то скандал…

— Везде заговоры видишь, — фыркнула Лидия. — Скорее всего, проговорились те, кому Андрей дал заказ.

— Точно! — я хлопнул себя по лбу. — Архип и Миша! Кто-то из них языком болтать любит, и вероятнее всего — Архип. Да ладно, пусть бесплатную рекламу гонят. Меньше тратиться придется.

— А зачем она тебе? — вдруг спросила Вероника, внимательно слушавшая наш разговор. — Я про студию. Появятся обязательства, нужно будет встречаться с людьми, договариваться, составлять контракты. Дело-то серьезное, финансовое.

— Адвоката предоставит отец, — я не стал скрывать, как буду перекрывать проблемные направления. — У него хватает молодых специалистов. Пришлет одного для практики.

— И когда новоселье? — Нина оказалась самой нетерпеливой, за что удостоилась еще одного красноречивого взгляда Великой княжны.

— Месяца через два-три, не раньше, — я взял с запасом, чтобы наверняка.

Наш разговор прервали ввалившиеся в кабинет Мишка Кочубей с парнями, а следом повалили и другие. Перемена закончилась, а я так и не сходил к Арине Голицыной. Глава Учебного совета была в курсе всех московских турниров по боям на экзоскелетах. Нет, я не собирался участвовать в них. Мне нужна информация по инженерам, занимающимися сборкой, отладкой и ремонтом УПД. Авось кто-нибудь подскажет, где таких найти. А уж одного-двух я сумею заинтересовать проектом. Дядька Матвей обещал поискать таковых, но вчера позвонил и извинился, что пока не сможет заняться моей просьбой. Уезжает в Тулу. В шутку спросил, хочу ли я присоединиться к их конвою. Шуткой ответил, что за личный пехотно-полевой доспех со всем сопутствующим обвесом готов вообще бросить учиться и подписать контракт с Гусаровыми. Посмеялись, я пожелал Матвею Федоровичу удачной поездки. Хороший дядька, жизнерадостный, и помочь всегда готов.

В общем, поговорить с Ариной не удалось. Она умчалась по каким-то общественным делам, ну и я решил не заморачиваться. После занятий поймал Веронику, болтавшую с Аней Долгоруковой.

— Отойдем на пару минут? — спросил я.

— Меня уже ждет охрана, — девушка кивнула в сторону стоянки, где наблюдалась суета из отъезжающих машин молодых аристократов и их сопровождения.

— Провожу, — пообещал я, выглядывая своих. Мне тоже теперь приходится передвигаться на «Фаэтоне» под бдительным присмотром личников в мощном «Шторме».

— Ань, пока! — попрощалась с Долгоруковой Ника.

— Пока! — Анька посмотрела на меня с раздражением. Все никак не может забыть поражение своего непутного братца. Ну а что, vae victis — горе побежденным.

Я подхватил Нику за руку, чтобы она не поскользнулась на ступеньках и помог ей сойти вниз.

— Хочу извиниться, что не смог с тобой встретиться, хоть и обещал, — сразу сказал я, глядя на раскрасневшееся от мороза лицо княжны. — Не буду оправдываться. Виноват-с. Осознаю меру своей оплошности.

— Клоун, — Елецкая сжала губы, чтобы не показывать улыбку, но не удержалась. — За такую оплошность полагается двойная вира.

— Готов, — я повинно наклонил голову. — Какая?

— Ну… Поход в музей с доисторическими костями не отменяется, — хмыкнула Вероника, а потом лукаво улыбнулась. — А второе мое желание будет таким… Хочу, чтобы ты посвятил мне песню. Самому голосить не обязательно, а вот запись должна быть на твоей студии.

— О-оо, — только и смог протянуть я, лихорадочно вспоминая, кто бы мог вытянуть меня из болота, в которое сам по своей глупости и попал. — Надеюсь, в сроках я не ограничен?

— У меня в марте день рождения. Хочу к нему подарок. Успеешь?

— Успею, — твердо отвечаю я, усвоив одну нехитрую истину. Всегда отвечай девушке то, что она хочет услышатью А разберемся потом. Как в одной мудрой восточной сказке: или ишак сдохнет, или падишах.

— Хорошо, — Вероника с подозрением взглянула на меня, заподозрив подвох. Но к тому времени мы уже подошли к воротам, где каждого из нас ждал личный водитель и охрана. — Тогда до завтра!

— Пока-пока! — я махнул в ответ рукой и поспешил к «Фаэтону», дверь которого распахнул Никанор, как-то неожиданно и по-хозяйски завладевший машиной. Мне кажется, он в нее влюбился как пылкий юноша в обольстительную красотку. А ответ лежал на поверхности. Оказывается, «Фаэтон» некоторое время стоял в гараже родового имения и ждал отправки в Москву. Никанор уже тогда облизывался на него, и упустить момент завладеть такой тачкой никак не хотел. Парни знали о его страсти, поэтому никто не пытался оспорить главенство товарища. Они только посмеялись и отошли в сторону. Хочет катать молодого княжича — пусть катает, только бы не забывал о своих прямых обязанностях.

Вообще, наша маленькая кавалькада гляделась весьма забавно. Блестящий лакированный «американец» как привязанный шел за черным монстром, вышедшим из недр русского военного автопрома. У охраны многих моих однокашников тоже были серьезные внедорожники, но они не дотягивали до той степени огромности и грациозной неповоротливости «Шторма». Проще говоря, меня охранял танк на колесах. Не хватало только пулеметной турели на крыше и направляющих для ПТУРов. Кстати, для их установки места были предусмотрены, но это так, на всякий случай.

В общем, по степени любопытства и удивления мое сопровождение уступало только колонне Великой княжны, в которой насчитывалось пять серьезно бронированных внедорожников.

— Куда сейчас, Андрей Георгиевич? — спросил Никанор зеркало, в котором видел мое отражение.

— Если Куан дома — тогда в мастерскую, — решил я. Пусть наставник подождет. Иначе с его выматывающими тренировками ничего не сделаешь. Ну не дает он мне свободного времени! — Ворон уже там?

— Да, мы его с самого утра туда закинули, — кивнул личник.

Ворона, приехавшего из Новгорода, я решил подселить к парням. Не хочу делать из квартиры казарму. Телохранители восприняли нового жильца спокойно и даже купили ему надувной матрас с парой комплектов белья. В общем, за помощника я спокоен.

Когда я показал Ворону дом, где ему предстояло творить, он сразу развил бурную деятельность, свежим взглядом определив несколько рабочих зон.

— Первый вопрос, княжич, — взъерошив свои коротко стриженные волосы, Ворон засунул руки в карманы штанов, словно не знал, куда их пристроить получше. — Как насчет финансирования?

— Составь список необходимого, — спокойно ответил я. — Будем думать.

— Токарный и фрезерный станки нужны обязательно, — тут же начал перечислять мой бывший недруг и ходить по комнате, которая ранее была гостиной. — Потом, хотя бы на первое время, простенький вычислительный центр с монитором, аппаратуру для диагностики.

— Хорошо, выделю тебе деньги, займешься закупками, пока здесь будут делать ремонт.

— Я Москву не знаю, — сразу предупредил Ворон.

— Найду тебе сопровождающего с машиной, не переживай. Ты лучше скажи, как твое имя? В приюте никогда не слышал, чтобы ребята тебя по-другому называли.

Ну да, а взрослые обращались только по фамилии. Там все было строго, как в армейской казарме с небольшой скидкой на возраст.

— Воронин я, потому и Ворон. Зовут Глебом, — почему-то смутился парень.

— Ну, хоть ясность появилась, — я протянул руку Глебу. — Давай знакомиться.

Ворон усмехнулся и неловко пожал ее. Но в глазах исчезла настороженность и тоска.

— Теперь главный момент, — я покосился на Никанора и Якима, стоявших в проеме двери. Они не оставляли меня ни на минуту с людьми, которых еще плохо знали. — Тебя оформлять как наемного работника с контрактом или слугой? Жалование ты будешь получать независимо от своего статуса. Как я и говорил, двести рублей в месяц.

— Пожалуй, наемным работником, — как-то неуверенно ответил Глеб. — Не привычно мне под тебя слугой уходить. Сам понимаешь…

— Да пожалуйста, вообще не парюсь, — пожимаю плечами и достаю телефон. Найдя номер Бориса Федоровича, позвонил ему. — Добрый день, дядька Борис. Как ваше настроение? Хорошее? Просто замечательно. У меня просьба. Нужен человек, хорошо знающий Москву, с грузовичком или фургоном, но с возможностью загружать габаритные грузы. Да, с краном. И чтобы этот человек разбирался в станках…. Ага, начинаю комплектовать мастерскую. Так что скажешь? Отлично. Адрес знаешь?

Выслушав ответ, я попрощался с Гусаровым и положил аппарат в карман пальто.

— Через час сюда подъедет человек на грузовике. Вот с ним и будешь заниматься закупками всего необходимого. Он поможет тебе советами и не даст облапошить. Ремонтники начнут работу завтра. Заодно и присмотришь за ними. Обедать можешь ходить на соседнюю улицу. Там хорошее кафе есть, и недорого берут. Вечером кто-нибудь из парней будет забирать домой. Особняк нужно привести в порядок минимум за две недели. Груз с комплектующими уже в пути. Успеешь?

Ворон спокойно выслушал меня и согласно кивнул. Ему тоже не терпелось приступить к делу, ради которого вырвался из цепких лап Максуда. Правильно выбранный приоритет позволит подняться над обыденностью, и кто знает, вдруг эти руки создадут шедевр бронекостюма?

— Буду гонять как сидоровых коз, чтобы бесконечных перекуров не устраивали, — сказал он, провожая меня до выхода. — А то знаю, как все это делается.

— Верю, — я усмехнулся. — В приюте ты умел приводить нужные аргументы в свою пользу.

Личники, выйдя на улицу, первым делом осмотрелись по сторонам, хотя Игорь и Влад, топчущиеся возле «Шторма», держали под контролем дом и улицу, отчего редкие прохожие старались побыстрее прошмыгнуть мимо них.

А вот теперь можно и домой. Развалившись на диване, я решил слегка вздремнуть. Мысли ленивым потоком текли в разных направлениях, не создавая мне дискомфорта. Просто не хотелось ни на чем концентрироваться. Слишком всего много, чтобы о чем-то думать в дороге.

Но, видимо, у богов были иные намерения. Затрезвонил телефон. Увидев номер, я хмыкнул. Данька Захарьин, мой однокашник и брат-близнец Нины, с чего-то воспылал желанием поговорить.

— Только не ври, что не по желанию сестры звонишь, — шутливо произнес я. — Нина соскучилась?

— Андрей, — голос Даньки был странным, каким-то безжизненным. — Нас похитили и увезли куда-то за город. Вместе с Нинкой. Какой-то небольшой особняк. Помоги…

Раздался какой-то шорох, потом незнакомый мужской голос ворвался в ухо:

— Очень рады за ваш новый статус, господин Волховский. Растете на глазах. А теперь слушайте. Езжайте по Большому Черкизовскому шоссе до Сокольников, потом повернете направо, увидите дачные поселки. Подъезжайте к двухэтажному особняку с темно-красной крышей. Вы легко найдете этот дом. Будем ждать вас там.

— С кем говорю? — стараюсь подавить дрожь в голосе, и кажется, получается. Побольше сухости и металла не помешает.

— Вы не забыли пана Богумила, княжич? — что-то хрюкнуло, затрещало и вернулось в нормальное состояние. — Мы очень хотим с вами встретиться. Дальнейшая судьба молодых людей, как я понимаю, одноклассников, полностью зависит от вас.

— Я звоню в СБ, — решил слегка напрячь невидимого собеседника. — Мне такие шутки не нравятся.

— Не советую. Мы-то в любом случае благополучно скроемся, а друзья ваши умрут. Несчастный случай, всякое бывает. А они такие молодые, и девушка невероятно милая. А шутить мы не любим. Не дурите, подъезжайте. Когда будете на месте, позвоните по этому номеру. И телохранителей своих тоже брать не нужно.

Звонок прервался. Я постарался подавить панику, а растущая в голове черная воронка хаоса всасывала в себя все продуктивные мысли, не давая сосредоточиться и рассуждать здраво, пока «Фаэтон» рвался домой. Отдавать приказ ехать в Сокольники я не торопился, несмотря на поганую ситуацию. Тот, кто разговаривал со мной, упомянул пана Богумила, сейчас сидевшего в тюрьме. Значит, остались его люди, которые и закрутили комбинацию, чтобы вытащить оттуда своего предводителя. Иного смысла в похищении Захарьиных я не видел. Это очень мощный рычаг на СБ через меня, позволяющий делать из нужного человека марионетку. Надо же, сколько ждали, готовились к операции. А почему, кстати, Данька и Нина? Ну да, они же обычные бояре, хоть и из старого рода, охрана маленькая, человек пять, не больше. И как же они лопухнулись, дали возможность врагам похитить своих подопечных?

Так предупредить СБ или рискнуть самому? Например, я могу взять с собой Куана. Оборотень может таких дел натворить, что мне останется лишь зайти в дом и освободить друзей. Раз уж так хочется ублюдкам покуражиться, почему бы не дать им такое удовольствие?

— Что с вами, Андрей Георгиевич? — Никанор с тревогой заметил мое состояние в зеркале. — С кем вы сейчас разговаривали? Вам угрожали?

— Сейчас едем домой, берем всю группу вместе с Куаном и выдвигаемся на охоту, — оскалился я, впервые почувствовав плеснувшуюся во мне Силу, но не магическую, а совсем иного наполнения.

А потом я провалился в темноту.

Глава 7

1

Я видел их всех отчетливо и ясно, как будто сам находился рядом с ними. Сознание, отделившееся от тела, несущегося сейчас в «Фаэтоне» безвольной куклой, теперь витало в незнакомой мне большой и хорошо обставленной комнате странным сгустком бесплотного духа. Судя по всему, я попал в усадьбу, принадлежащую какому-то боярскому роду или купеческой семье с хорошим вкусом. Много современно мебели, музыкальная аппаратура на половину стены, окна завешаны плотными красивыми шторами.

Нина с Данькой сидят рядышком со связанными руками, рты заклеены липкой лентой. Девушка с испугом на красивом личике и с широко расширенными глазами смотрит куда-то в глубину комнаты. Мелькнула тень человека. В комнату, где заложники, никто не входит. Уверены, что ребята никуда не денутся.

Я пытаюсь оттолкнуться, чтобы придать ускорение телу, и неожиданно начинаю кувыркаться, как сорвавшийся в штопор УПД. Не найдя точку опоры, запаниковал. Неудачная левитация заставила напрячь мозги. Даже в таком состоянии мне не удастся порхать как птичке. Любое движение приводит к жуткой болтанке. Что за чертовщина? Эй, Геванча! Если ты умеешь летать, так научи! С трудом успокоился, применив дыхательное упражнение. Все-таки опыт пилотирования помогает, даже если находишься в бестелесном состоянии!

Шаман в мои дела не вмешивался. Может, его и не было в моей голове, а я сам смог воплотиться в какого-то духа… Ну ладно, все равно нужно узнать, кто держит в заложниках моих одноклассников. Успокоившись, легонько развел руками и поплыл к двери. Легко вхожу в проем и оказываюсь в коридоре. Еще одна комната, большая и просторная, но тоже с плотно задернутыми шторами на окнах. Переливается яркими огоньками люстра.

Двое мужчин сидят на диване и о чем-то говорят. Слов не разберу, сплошное бу-бу-бу, как будто из бочки. Лица незапоминающиеся, европейского типа, но на поляков, как я подозревал, не похожи. Скорее, наши. Больно уж типаж родной, с намешанной кровью. Один в темно-коричневом пальто, второй — в короткой зимней дубленке, крепко сбитый, невысокий и коренастый.

Судя по всему, в доме никого, кроме этих двоих и возможной пары охранников больше никого нет. Теперь нужно облететь двор, чтобы убедиться в отсутствии других людей. А как? Через стену? Не долбанусь в нее, если с разбегу захочу пройти насквозь? Хотя чем собрался биться? Тела-то нет! Снова развожу руками и плыву к наружной стене, как раз к межоконному простенку мимо разговаривающих друг с другом мужчин. И оказываюсь на улице! Уф! Здорово быть духом шамана! Плохо лишь одно: я не слышу внятно человеческую речь. Надо поработать над этой проблемой.

Только сейчас, оказавшись снаружи, я понял, что ребят держат в отдельном кирпичном доме, а в нескольких метрах от него возвышается добротный двухэтажный особняк. Двор, судя по заваленным снегом дорожкам, и какой-то неопрятности, бросающейся в глаза, давно не убирали. Больше всего следов ведет именно сюда, до боли похожему на родовую гостиницу над Источником дому. Неплохо так натоптано, как будто два десятка человек беспрерывно туда-сюда ходили. У особняка тоже тропинка, но довольно слабенькая. А вот и еще следы, только от какой-то машины. Обнаружил черный внедорожник чуть дальше, за кирпичным гаражом. От искусно выкованных ворот машину не видно, и сделано это с таким расчетом, чтобы соседи не заинтересовались.

А ведь здесь не простые люди живут! Дома-то просторные, а к каждому территория в несколько гектаров. Сделал несколько гребков и оказался снаружи.

Герб рода Ушатых я не сразу признал, но благодаря знаниям, которые вбивали в меня Иван Олегович Булгаков вместе со Светой, мне удалось идентифицировать его. Ушатые… А какая у них связь с паном Богумилом? Или я чего-то не понимаю? Бред какой-то! Стоп! Да ведь в газетах писали об аресте Шуйских, которые были причастны к покушению на императорскую семью и их гостей, и где-то промелькнула информация, что старшая семья Ушатых тоже замешана в заговоре. Не поэтому ли их усадьба заброшена, что все находятся в Бутырке? Тогда кто эти люди, находящиеся здесь?

Я снова делаю разворот, подлетая поближе к микроавтобусу и замечаю возле него еще двоих, только в кожаных зимних куртках и без шапок. Вышли покурить, наверное, а до этого сидели внутри, даже не контролируя вход во двор. Какая-то странная компания.

…- Андрей Георгиевич! С вами все в порядке? — Никанор, увидев меня в отключке, перепугался и остановил машину, притерев ее к краю дороги.

— Ну что ты панику поднимаешь? — я поморщился, ощущая противную сосущую пустоту в животе и подкатывающий к горлу тошнотный ком. Хм, летаю без экзоскелета бесплотным духом, а блевать хочется по-настоящему. Или такой откат, бьющий по вестибулярному аппарату? — Ничего не случилось, задремал…

— Первый раз такого задремавшего вижу, — Никанор поднес рацию к губам и быстро произнес, что все в порядке, помощь не требуется. Потом обернулся ко мне и добавил: — У вас глаза побелели, клянусь. Я видел, как Омрын в транс уходит, у вас такое же состояние сейчас было.

— У тебя вода есть? — спросил я. — Пить хочу.

— Там, в кармашке чехла, бутылка минералки, — не оборачиваясь, сказал водитель, внимательно глядя на дорогу. Мы уже выехали на Хорошевское шоссе и скоро должны были подъехать к дому.

Я выпил чуть ли не полбутылки, убирая неприятную тошноту в горле, потом посмотрел время. С момента окончания уроков прошло уже три часа. Родители близнецов бьют тревогу, надеюсь, и обзванивают всех одноклассников. Тогда почему молчит мой телефон? Никто из ребят не волнуется, что ли? В таких случаях идет интенсивный обзвон, все делятся слухами и предположениями.

— Слушай, Никанор… Значит, я становлюсь шаманом? — поинтересовался я. — Мухоморов, вроде, не ел сегодня.

— Да фигня все это, Андрей Георгиевич, — мотнул головой личник. — Дело-то не в мухоморах, а в какой-то травке, которой Омрын дышит, и тайной методике. А насчет вас… не знаю. Я в таких вещах не разбираюсь. Омрын точно бы определил…

Я кивнул. Меня больше всего беспокоила мысль, почему родители Даньки и Нины не обзванивают их друзей, в число которых вхожу и я. Уверен, что номер моего телефона у них есть, да и узнать его не столь сложно. И буквально сразу же аппарат взорвался звонкой мелодией. Как накликал! На экране отображались незнакомые цифры.

— Слушаю, — напряженно жду ответа.

— Андрей Георгиевич, — мужской солидный голос, спокойный и ледяной, даже уши режет. — С вами говорит Захарьин Василий Романович, отец Даниила и Нины. У вас есть время выслушать меня?

— Говорите, Василий Романович, — я посмотрел в окно. Мы уже близко от «муравейника».

— Моих детей похитили. Телохранители появились час назад и сказали, что подверглись атаке неизвестных. Применен какой-то блокиратор магии и усыпляющий газ. Ребят выдернули прямо из машины и увезли в неизвестном направлении. Мне звонили эти люди, но требование их было весьма странным, — Захарьин замолчал, словно подбирал нужные слова.

— Продолжайте, Василий Романович, — мягко подтолкнул его я.

— Предупредили, чтобы мы не поднимали шум, не бежали в ГСБ, не обзванивали одноклассников, кроме одного: княжича Мамонова. Похитители что-то хотят от вас, а не от моих детей. Я не могу понять смысла этого требования, но вынужден подчиниться. Прошу вас, Андрей Георгиевич, спасти близнецов. В долгу не останусь.

— Мне они тоже звонили и указали место, куда я должен подъехать. Только вы не подумали, Василий Романович, что платой за спасение станет моя жизнь?

— Похитители не посмеют причинить вам зло, — голос Захарьина осекся.

— Мы уже не дети, Василий Романович, и каждый из нас представляет угрозу для определенного круга лиц как носитель Дара, — как неразумному пояснил я. — Поэтому, где гарантия, что меня оставят в живых?

— За вами Мстиславские, — неуверенно произнес мужчина.

— Ну да, поддержка на их уровне есть, но не на таком уровне. Нам запретили звонить в полицию, в ГСБ, обращаться за какой-нибудь помощью.

— Вы откажетесь?

— Да нет, я уже еду туда, и надеюсь вместе с друзьями вернуться домой. Вы же знаете, где находится загородная дача старшего рода Ушатых?

— Они там? — сдавленно спросил Захарьин, не ожидавший, что я знаю местонахождение похитителей.

— Уверен на девяносто процентов, — я улыбнулся про себя. Если наш разговор подслушивают, то это провокация спецслужб, а не какие-то там мифические друзья пана Богумила или оставшаяся агентура. Нет у них таких возможностей, кроме как угрожать по телефону. А к провокациям мне не привыкать. Опять уши Мстиславских торчат. Впрочем, я пока опережаю события. — Всего доброго, Василий Романович. Скоро Данька и Нина будут дома.

— Спасибо, Андрей Георгиевич. Я от своих слов не отказываюсь.

Мы попрощались, и я сбросил вызов. Стал ждать ответного хода похитителей. Но телефон молчал до самого дома. Неужели и в самом деле всплыла недобитая ячейка наемников, а «безопасники» здесь не при делах? Захарьин сказал, что применили газ, а не усыпляющую магоформу. Хотя, кто знает, какой это газ. Иногда магическое плетение искусно внедряют в обычную вещь, не подкопаешься. Тогда все серьезно, и мне нужна будет помощь Куана.

Я почему-то не удивился, когда увидел наставника, стоящего возле подъезда в одной легкой курточке, в шерстяных спортивных штанах и в кроссовках. На голове у него не было даже шапочки, чтобы уши прикрыть.

Никанор подогнал «Фаэтон» к дому, но я не стал выходить наружу. Распахнул дверь и приказал тоном, не терпящим никаких возражений. Сам удивился, откуда он у меня взялся.

— Садись в машину, быстро.

Куан как будто ждал этого приказа и ловко заскочил в салон, пристроившись на переднем кресле.

— Никанор, передай охране, пусть едут за нами, — я продолжал распоряжаться. — Вы не знаете Москву, поэтому дорогу показывать буду я.

Через несколько минут мы уже мчались по Хорошевскому шоссе в сторону Садового кольца, через который можно было выскочить на восточную окраину. Пока ехали, вкратце рассказал наставнику, что произошло и выложил свою версию о хитрой игре спецслужб.

Куан слушал внимательно, не перебивая. И когда я замолчал, по своему обыкновению не стал давить с просьбой позвонить отцу, который мог подсказать дальнейшие шаги. А я знаю, чем бы закончился наш разговор. «Отойди в сторону и не поддавайся на провокации». Хорошая позиция, правильная, но до того момента, когда вопрос встает о безопасности моих друзей. Нельзя так. Наши деды жили по волчьим законам, отцы продолжают гнуть такую же линию, а я хочу хоть иногда действовать по своим правилам без постоянных указаний «как выгодно».

— Хороший Дар у тебя, княжич, — совсем иное сказал Куан, не оборачиваясь. — Если развивать его, то станешь Верховным шаманом.

— Омрын обмолвился, что скоро придет «белый шаман», — не выдержал Никанор. — Может, он вас имел в виду, Андрей Георгиевич?

— Глупости, не собираюсь я с духами общаться всю свою жизнь, — буркнул я, следя за дорогой. — Стремно как-то. Лучше прибавь скорость, опаздываем. Уже темнеет.

В самом деле, вдоль шоссе начались зажигаться фонари, освещая темно-смолистую ленту асфальта; появились пробки, которые нам пока удавалось преодолевать, не теряя много времени. Наконец, мелькнул дорожный знак, показывающий направление на Сокольники.

К поселку, где находилось подворье Ушатых, мы подъехали в сгущающих сумерках, когда лиловые тени стали растворяться в серой дымке наступающего вечерах. Я приказал остановить машину возле длинного палисадника, протянувшегося на десяток метров вдоль забора чьего-то невзрачного домишки, от которого усадьба Ушатых не просматривалась, только крыша особняка. Не нужно светить машины и людей, с которыми я приехал. Личники остались здесь, а я с Куаном неторопливо направился к месту встречи. Заметил краем глаза, что вся четверка телохранителей вылезла на морозный воздух и демонстративно приготовила оружие, готовая применить его для моей защиты.

Куан ничего не говорил и шел следом за мной, правильно понимая ситуацию. Но как только я толкнул калитку, куда-то исчез. Только взвихренный снег выдал направление. Наставник уже был во дворе, облачившись в ауру кумихо.

— Волховский? — мне навстречу выдвинулись две темные фигуры. Было еще не так темно, и я узнал тех парней, что курили возле микроавтобуса. Ведут себя спокойно, руки не выламывают, не угрожают.

— Я пришел за своими друзьями, — начинаю неторопливо разгонять энергию ядра до состояния средней интенсивности, точнее, до красной ауры. Прокачка по каналам идет, чувствуется, как Сила накапливается в руках. — Кто хотел со мной говорить?

— Пошли, — бросил один из мужчин, и они оба пристроились с боков, словно предупреждая, чтобы я не шалил.

Мы протопали мимо угрюмо нахохлившегося особняка с черными провалами окон и по протоптанной дорожке обогнули угол. Хм, а «гостиница»-то обитаема, и те, кто раздвинул шторы на окнах, явно не боялись, что соседи побегут докладывать в контору Иртеньева.

Обстучав ботинки об угол крыльца, сбивая с них налипший снег, я первым вошел в полутемный коридор, и ориентируясь по свету, падающему из комнаты, зашагал прямо туда. Мои «конвоиры» тяжело ступали следом.

Та же самая комната, где я «видел» мужчину в дубленке и его собеседника в куртке. Они и сейчас сидели на диване, только уже сняв верхнюю одежду. Обоим я бы дал лет тридцать пять, не больше. Тот, кто носил довольно дорогую дубленку, сейчас был в сером костюме, под пиджаком белая рубашка с темно-синим галстуком в крупную полоску. Лицо благородного аристократа или офицера, вышедшего из дворянской семьи, элегантные усики, гладко выбритые щеки и подбородок. Благоухает приятным одеколоном, а вот глаза — настороженные, с отблеском стали.

Второй — попроще. Небрежно выглядывающий из-под горловины вязаного свитера воротник желтой рубашки, легкая щетина никак не связывается с крепкой фигурой и таким же цепким взглядом темных глаз. Этих людей я никогда не видел. Хотел обернуться и разглядеть сопровождающих, но передумал. Какой смысл, если я готов обрушить на всю компанию силу ментальной атаки. Оглушить, сдавить невидимым кольцом стихийного атрибута, чтобы не трепыхались, а потом спокойно увезти ребят.

— Где Захарьины? — с порога спросил я.

— А где ваши манеры, господин Волховский? — с наигранным удивлением спросил мужчина в костюме. — Мне казалось, в хорошей семье учтивость и вежливость закладываются в детстве.

— Детей красть тоже учат в хороших семьях? — парирую я.

Мужик в свитере захохотал и зааплодировал.

— Какой накал страстей, и заметьте, лишь в одних вопросах! Такое ощущение, что вы брали уроки словесного мастерства у иудеев!

— Помолчите, дружище, — поморщился его собеседник, а потом расслабленно усмехнулся. — Действительно, забавной вышла перепалка.

— Почтеннейшие, у меня очень мало времени, — оборвал я ненужный поток слов. — Я выполнил ваше условие, приехал сюда. Отпускайте моих друзей. Меня можете оставить в заложниках. Готов.

— Не торопитесь, Викентий, — мужчина в костюме закинул ногу на ногу и с интересом разглядывал меня как уникальный экспонат в музее. — Давно хотел с вами встретиться, да вот ситуация никак не способствовала. Как вы смотрите на то, чтобы поехать в Англию, как о том мечтал пан Богумил? Он же предлагал вам шанс поднять свое мастерство в лучшей европейской академии, но увы, обстоятельства оказались сильнее его. Мы можем обеспечить переезд в Лондон.

— Там, — мой палец показывает на противоположную стену, — в соседней комнате вы держите моих друзей. Пока я их не увижу живыми и невредимыми, никаких дальнейших разговоров.

— С чего вы взяли, что ребята там? — удивленно спрашивает мужчина в костюме. На самом деле удивлен. — Вы можете убедиться в своей ошибке.

— Они были там, по крайней мере, два часа назад. Значит, уже куда-то перевели.

— Хм, интересно, — он переглянулся с мужиком в свитере. — Очень интересно и познавательно. Ну, хорошо. Удовлетворю ваше желание, господин Волховский. Только для этого нужно спуститься вниз, в подвал.

И у меня вдруг что-то щелкнуло в голове. Хаотично крутящиеся картинки событий стали собираться в нечто внятное и неприятное. Да меня ведь просто заманивают под действие чужого Источника! А он, судя по всему, у Ушатых есть! Значит, точно агенты пана Богумила схватили. Через кого-то они узнали о моей антимагии и решили удостовериться, так ли это на самом деле.

Я разозлился, отчего ядро в солнечном сплетении стало накаляться до желто-белых всполохов. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Хрустнули суставы.

— Ведите, — мне бы проверить, на самом ли деле Данька с Ниной возле Алтаря, но я побоялся сейчас уходить в астральный полет. Не знаю, как отреагирует организм. Уйду в откат, и бери меня голыми руками.

Мужчина в костюме, скорее всего — главный в этом спектакле — сопровождал меня по коридору до лестницы, ведущей вниз. Его напарник в свитере и еще один незнакомый мне человек внушительных габаритов решили пройтись с нами. Неужели боятся подростка? Забавно.

Лестница была освещена, хоть и давала скупой свет. Мы спокойно спустились по ступенькам вниз до металлической двери. Когда ее открыли, я сразу увидел характерный для Алтарей каменный подиум из гранита. Только вот чаша Источника была гораздо меньших размеров.

Как только моя нога переступила порог подвала, я понял свою ошибку. Захарьиных здесь не было. Да и не могло быть по определению. Все знают, что родовой Источник никогда не допустит к себе человека, инициированного другим Источником. Он его просто уничтожит. Уничтожит не в буквальном смысле, а просто выжжет ему искру, лишит Дара. Сделает таким же никчемным, каким я был до восьми лет.

Я же исходил из собственного опыта, поэтому не сразу уловил нелогичность ситуации. Эти люди знали о губительных последствиях нахождения рядом с Алтарем чужаков, и пожалели ребят. А меня бросили под его воздействие.

Над чашей взвились изумрудные звездочки в обрамлении серебристо-фиолетового пламени. Раздался протяжный стон. Он исходил от Алтаря. Я быстро оглянулся и понял, что звук этот слышу только я.

— Что же вы встали? — спросил главный с иронией. — Ваше решение было добровольным. Покажите, на что способны.

— Вы обманули меня, и поплатитесь за это, — нахально говорю в лицо этому человеку и решительно захожу в подвал.

Холодная плазма Источника рванула вверх до самого потолка, осветив грубую кладку подвала и бетонный пол. Хоровод звездочек заплясал под мощными балками и обрушился на меня с беззвучным криком погибающей птицы. Так, наверное, кричит лебедь, потерявший свою ладу. Мне стало страшно. Низкая вибрация чуждой мне Стихии (судя по моим ощущениям — Воздух) стала сотрясать тело и выворачивать суставы наизнанку. Дикая сила обрушилась на меня сверху и стала давить в пол, стремясь размазать тонким блином, раздавить до состояния кровавой каши вперемешку с костями. Для Источника Ушатых я был врагом, и вся его мощь устремилась на подавление искры.

Но ее у меня не было! Наоборот, каналы стали прокачивать такое количество энергии, что она визуально окрасила мой аурный контур белым, нестерпимым для глаз светом. Устояв перед мощным ударом Воздуха, я сделал еще один шаг вперед, вытянул руки открытыми ладонями, словно принимая к себе осиротевший без хозяев Источник. С открытым сердцем и болью. Звездочки рухнули на ладони, впиваясь иголками в кожу и растворяясь в моей Силе.

А когда Источник умер и Алтарь погрузился в темноту, рухнул на колени и я, но оставаясь в сознании. Никто не видел, как на моих губах мелькнула улыбка. Я принял в себя Дар, который будет жить во мне, а не в холодной чаше Алтаря.

Я — Разрушитель. И одновременно с этим собиратель первородной энергии, щедро одарившей нашу планету в незапамятные времена магией, которую алчные люди присвоили себе в личных целях, заковали в гранитные и мраморные чаши, и заставили служить Крови.

— Великолепно, — в гробовой тишине голос главного прозвучал невероятно тихо, но отчетливо. — Поздравляю вас, Андрей Георгиевич. Вы только что погасили родовой Источник отступников и предателей Ушатых. Император вправе вами гордиться.

И тогда я ударил с яростью, выплеснув из себя всю накопленную энергию в людей, вздумавших играть со мной как с ребенком-недоучкой. Мне было плевать, что свод подвала может не выдержать сокрушающий ментальный выплеск и завалить меня тяжелыми обломками здания. Обида и злость смешалась с торжеством только что раскрывшейся истины.

Я разрушаю чтобы созидать новое!

2

— А вот и они! — не скрывая усмешки, произнес Иртеньев, самолично открывая дверь, чтобы впустить в кабинет двух офицеров в черной униформе. — Заходите, голубчики, не стесняйтесь! Утолите жажду любопытства Его Величества и государя-наследника!

— Достаточно, Николай Юрьевич! — сдерживая улыбку, произнес император. — Ваша едкость сегодня достигает невероятного уровня! Проходите, господа, в самом деле.

Цесаревич тоже старался не расхохотаться в голос, дабы не обидеть волкодавов из конторы Иртеньева. Не показывать эмоции на лице — это наиважнейшее умение царствующих особ.

— Обер-офицер Службы Безопасности майор Корнилов, — прищелкнул каблуками ботинок моложавый мужчина с усиками, старательно задирая подбородок вверх. Огромный лиловый синяк, похожий на раскорячившегося осьминога, заливал левую часть лица, отходя от глаза вниз до скулы.

— Майор Лещев, командир группы «Арбалет», позывной Кондор, — вытянулся второй офицер, у которого с лицом было все в порядке, но наложенная на правую руку лангета недвусмысленно намекала на серьезный перелом.

— Господа, присаживайтесь, — император махнул рукой в сторону мягкого кожаного дивана. — У нас беседа неформальная, мы сюда инкогнито приехали под чужими личинами. Нечего возбуждать сотрудников своим появлением и отвлекать их от работы. Да и вы, Николай Юрьевич, не стойте. Все-таки мы у вас в гостях.

Дождавшись, когда все рассядутся, Мстиславский оглядел офицер более внимательно и участливо спросил у Лещева:

— Как ваша рука?

— Практически зажила. Целитель провел за ночь два сеанса, кость срослась. Но нужно еще недельку подержать руку в таком положении, — отчеканил Кондор и замолчал.

— Ну, хорошо, — поняв, что офицеры не горят желанием самостоятельно делиться впечатлениями, император решил подтолкнуть процесс. — Фрол Алексеевич, я не ошибся? Да вы сидите, сидите! Расскажите-ка нам замечательную историю от самого начала и до конца. Я ведь не поверил, когда воевода доложил о произошедшем. А вы, как-никак, являлись главным действующим лицом в этом спектакле.

Корнилов покраснел от завуалированной шутки, отчего синяк стал переливаться перламутрово-фиолетовыми красками. Ему было невыносимо стыдно отчитываться об операции, закончившейся так… кхм, неудачно для сотрудников ГСБ.

— Мы получили от его высокопревосходительства господина воеводы задание разработать оперативное мероприятие по Танцору для выявления скрытых способностей Дара, — суховато начал Корнилов. — Так как было поставлена четкая задача создать мелкую провокацию, мы просчитали несколько вариантов, которые гарантированно заставят Танцора реагировать самым жестким образом. Остановились на двух: похищение кого-то из друзей и нападение на колонну, везущую в Тулу лекарственную субстанцию, которую охраняет частная военизированная компания Гусаровых — родственников Танцора.

— По конвою вы дали отбой? — прервал его император, глядя на Иртеньева.

— Так точно, государь, — кивнул воевода. — Они не успели доехать до точки контакта.

— Хорошо. Продолжайте, майор.

— Решено было инсценировать похищение одноклассников молодого человека. Выбрали Захарьиных. Исходили из того, что боярский род не имеет значимой поддержки в аристократических кругах, не состоит в вассальных отношениях с княжескими родами и кланами, но в то же время весьма известен во всех слоях общества. Помочь им в короткий срок могла только наша контора. Инсценировка прошла успешно. Телохранителей вырубили с помощью блокиратора Рипли и усыпили для верности газом, чтобы не оставлять следы магического воздействия. Всем вкололи антидот. Детей забрали с собой и увезли в Сокольники. Связались с Танцором.

Корнилов замолчал и осторожно прикоснулся к скуле. Это движение было спонтанным, как будто офицеру неприятно вспоминать о человеке, из-за которого у него появился синяк. Довольно странно, что он не обратился к Целителю. Императору пришла в голову мысль о намеренной демонстрации своего поражения, и идея исходила от воеводы. Дескать, полюбуйся, Ваше Величество, на какие жертвы мы идем ради одного мальчишки!

— Разговор намеренно вели так, чтобы подтолкнуть объект к мысли об оставшейся в Москве агентуре Хмеловского. Намекнули про пана Богумила, добавили несколько незначительных фраз. Пригрозили, конечно, чтобы не вздумал связываться с ГСБ. Потом наш человек связался с родителями и объяснил, как нужно действовать, если хотят увидеть детей живыми.

— Жестоко, — хмыкнул цесаревич, не обращая внимания на удивленный взгляд воеводы. Он ведь тоже давал «добро» на мероприятие, поддержав отца. Но теперь, слушая со стороны, как идея воплощалась в жизнь, почувствовал неловкость. Надо потом Захарьиным хорошую виру предложить.

Корнилов пожал плечами. Не его дело обсуждать эмоциональную и психологическую сторону операции.

— Танцор, конечно, не приехал в одиночку, как мы и предполагали. Но своих телохранителей он с собой не взял, только одного. Азиата-наставника Куана. Во двор объект входил уже один. Мы так и не поняли в первый момент, куда исчез сопровождающий.

— Исчез? — переспросил император, даже выпрямившись в кресле.

— Так точно. Исчез, словно амулет невидимости использовал, — подтвердил Корнилов. — Объект вошел в дом один и начал требовать, чтобы мы ему привели заложников из соседней комнаты. Якобы, они сейчас находятся там. Мы же до последнего разыгрывали разработанную линию поведения. Предлагали ему бежать в Лондон и обеспечить качественное обучение. Разговаривать на эту тему Танцор отказался до тех пор, пока ему не покажут одноклассников.

— А в чем странность? — уловил колебания обер-офицера цесаревич.

— Дело в том, что мы в самом деле держали там ребят до приезда Танцора, — кашлянув, ответил Корнилов, а волкодав-«арбалетчик» кивнул, подтверждая его слова. — А он каким-то образом узнал об этом. Но к тому времени Захарьины уже находились в микроавтобусе под присмотром наших сотрудников, привлеченных к мероприятию. Не тащить их же в подвал на самом деле! Источник погубил бы их искру. Правда, пришлось держать близнецов под воздействием блокиратора Рипли, чтобы со страху не стали магию использовать против парней.

— А как вам удалось заманить княжича в подвал? — император сцепил на животе пальцы и откинулся на спинку кресла.

— Сказали, что его друзья находятся внизу. Если он хочет убедиться, пусть глянет сам.

— И он ничего не заподозрил? — удивился цесаревич. — Вот так взял и поверил вам?

— Мне показалось — да, — чуть развернувшись в его сторону, ответил Корнилов. — Он же не знал, чья это усадьба и дом. Только у него не было выбора. Когда Танцор оказался возле Алтаря, тут и началось…

Офицер несколько минут подробно рассказывал о действиях княжича Мамонова. Императора и наследника интересовало буквально все. Где стоял мальчишка, сколько шагов было до Источника, что он делал или не делал, какой была реакция магического Алтаря. Говорил княжич что-то или молчал. Что за звездочки, которые он принял на руку…

— Источник погашен, Ваше Величество, — выдохнул в конце Корнилов. — Я сам убедился в этом, когда очнулся от оплеухи.

— Кстати, а что это вообще было? — напрягся старший Мстиславский. — Какая-то необычайная магоформа или ментальная атака?

— По всей вероятности, разновидность ментального удара. Никаких плетений мы не почувствовали, магический фон после погашения Источника был существенно снижен. Но атака оказалась довольно серьезной. Мой амулет защиты полностью разрушился, блокируя негативную энергию, и тем не менее, я был отброшен в сторону, ударился о стену и потерял сознание. Пока в темноте выбирались наружу, Танцор уже исчез

— С чего он так разбушевался?

— Я сказал ему, что он выполнил волю императора, уничтожив родовой Источник предателей. И в этот момент Танцор атаковал. Я почувствовал злость, ярость, обиду. Настолько мощно эмоции мальчишки передались мне.

— Хм, а вы, майор Лещев? Что скажете? — государь взглянул на скромно молчащего «арбалетчика».

— Полностью подтверждаю слова майора Корнилова, — кивнул волкодав. — Я тоже ощутил ярость, а потом невидимый кулак врезал по мне с такой силой, что припечатал к стене. Часть кладки осыпалась, упала на руку. Если бы не поставленная защита — всего бы переломало.

— Ощущение эмоций, невидимые удары, ломающие вашу защиту и амулеты, — задумчиво произнес Мстиславский. — Так что это было, господа? Сформулируйте четко и дайте мне вывод, чем оперировал молодой человек, какой техникой?

— У княжича Мамонова развиваются навыки бойца ментальных техник, — после недолгого молчания Корнилов встал, одернул китель. — Я еще не совсем разобрался в подобной механике, но кое-какие мысли уже появились после задержания Хмеловского, где молодой человек, возможно, пытался использовать свои умения. Но вчерашняя демонстрация показала, что силы его возросли. И это не Стихия.

— Разрешите? — Кондор тоже встал рядом с майором Корниловым чуть ли не плечом к плечу. — Танцор скрывает некий Дар, позволяющий ему чувствовать присутствие людей в помещении, где он ни разу не был, но уверенно сказал, что его друзья находятся именно в соседней комнате.

— И они там были точно? Это не ошибка?

— Так точно, Ваше Величество. Разрешите версию?

— Конечно, я вас внимательно слушаю, — кивнул император.

— Есть подозрение, что Танцора обучают неким шаманским практикам. Весь Род Мамоновых уже три столетия живет рядом с людьми, умеющими использовать свой уникальный Дар на основе каких-то невероятных способностей. Транс, употребление галлюциногенов, целительство, блуждание по астралу. Это не та магия, которой владеют одаренные. Мы — стихийники, а шаманы пользуются иными возможностями. Так как у нашего объекта обнаружены проблемы с одаренностью, не могли ли Мамоновы начать развивать иные способности Танцора?

— Согласен, такую версию мы тоже выдвигали, — Мстиславский помассировал подбородок и не стал развивать тему. — Хорошо, господа. Вы свободны. Полный отчет передадите воеводе, а мы ознакомимся с ним попозже.

Четко развернувшись, офицеры вышли из кабинета Иртеньева. Воевода задумчиво проводил их взглядом, а сам продолжил сидеть в кресле, так как его рабочее место было занято императором.

— Ваши люди излишне переборщили, Николай Юрьевич, — медленно произнес Мстиславский. — Именно что излишне. Я не давал полномочий говорить от моего имени, а всего лишь намекнул, что Танцору нужна дозированная информация по Источнику Ушатых.

— Виноват, Ваше Величество, — побледневшей Иртеньев по-мальчишески легко вскочил на ноги и вытянулся так, как давно не тянулся перед вышестоящими руководителями. — Моя невнимательность привела к ситуации, когда княжич Мамонов может пойти вразнос. Готов лично поговорить с молодым человеком и объяснить ситуацию.

— Скорее всего, это лишь усугубит его обиды, — покачал головой цесаревич, решив вмешаться в разговор. — Вроде бы сделал доброе дело, спас друзей от похитителей, а оказалось — его грубо использовали.

— Об этом и шла речь, — император вздернул палец вверх в назидательном жесте. — Провокация удалась. Мы теперь знаем, чего ожидать от княжича Андрея. Пожалуй, пора ехать домой. Николай Юрьевич, я хочу видеть отчет офицеров и ваши личные выводы как можно быстрее. Завтра на совещании…

— Слушаюсь, Ваше Величество! — Иртеньев так и не садился. Проводив до двери Мстиславских, он вернулся в кабинет и рухнул на диван, где до этого сидели его волкодавы. Ну зачем Корнилову понадобилось провоцировать мальчишку? Брякнул не подумавши, едва людей не погубил. Ладно, кладка в подвале не вся обвалилась, удержала опорные балки.

— Что думаешь, сын? — по доброй традиции, император с наследником обсуждали горячие темы в салоне «Хорса», отгородившись от водителя и охранника стеклянной перегородкой. — Интересная история получается.

— Мы теперь знаем, что княжич Мамонов гасит Источники с той легкостью, что присуща великим Витязям, а то и Магистрам.

— Насчет легкости ты перегнул, — усмехнулся Мстиславский-старший. — Мы не знаем, как отреагировал организм. По словам Корнилова, парень после уничтожения Источника упал на колени. Вероятно, это был откат, и весьма серьезный, почему Андрей так отреагировал на слова офицера. Ему стало очень плохо… Да, Юра, это большая проблема: что делать с таким опасным оружием. Врагом бы я его не хотел видеть, иначе придется идти на самые жесткие меры.

— Теперь нужно узнать, как его возросший Дар будет влиять на искру одаренных, — задумался цесаревич.

— Да никак он не влияет, уже понятно, — отмахнулся отец. — Сколько вокруг него в лицее ребят крутится, хоть родители одного из них забили тревогу? Нет, так это не работает. Мне кажется, искру он может погасить только в одном случае: при тесном эмоциональном и физическом контакте. Ты же понимаешь, о чем я толкую?

— Абсолютно, — непроизвольно дернул щекой Юрий. — И поэтому после демонстрации способностей я считаю, что Лидию нельзя отдавать в жены Мамонову.

— Еще раз повторяю: нужен практический опыт, — жестко сказал Мстиславский. — Кстати, девочка та, Нина Захарьина — чем не кандидатка? Спасший ее княжич в девичьих глазах теперь герой. А героев любят. Вот и нужно сыграть на этом. Захарьины что пестуют?

— Воду.

— Ну вот, через год-другой уже можно смело и без угрызений совести провести эксперимент. Не убудет у Захарьиных от потери одной одаренной.

— Цинизм в квадрате, — проронил Юрий Иванович.

— Когда мы полностью разберемся, какой зверюга вырос из Андрея Мамонова — вот тогда и будем спать спокойно. Цинизм — это послать наемного убийцу и лишить жизни мальчишку только из-за того, что мы не понимаем механизм его антимагии. А подложить под него красивую девицу — в чем цинизм? А может, он и сам не откажется?

— Насколько мне известно, княжич увлечен Вероникой Елецкой.

— Плохо. Нам не нужна соперница, как и Жоре Мамонову. Вот чую печенкой своей — он лелеет мысль о создании альянса с нашим кланом. Все равно вернется к этому разговору. А единственная гарантия наших дружеских и союзнических отношений — женитьба Андрея на Лидии. Ты или свыкаешься с этой мыслью и помогаешь мне, или я беру все в свои руки.

Юрий Иванович мрачно молчал. При всех выгодах альянса он боялся за дочку. Против свадьбы, как ни парадоксально выглядела ситуация, он не возражал. Но при одном условии: точная уверенность, что Разрушитель не погасит искру Лидии. И опять же, возникает очередная проблема. А кем будут их дети? Это что, какая-то одаренная девушка должна родить от княжича ребенка, чтобы на его примере выработать необходимые мероприятия? А как отреагирует на бастарда Георгий Мамонов? Все заходит слишком далеко с непредсказуемым финалом.

— Я поговорю с Елецким, — решив что-то про себя, император нарушил молчание. — Чтобы увлеченность молодых людей не переросла в нечто большее и не помешала нашим планам… хотя, и здесь вырисовываются интересные перспективы. Елецкие очень сильные стихийники Земли. И Вероника уже должна владеть своим Даром на уровне Ратника.

— Возможно, так и есть, — не стал отрицать Юрий Иванович. — Такие подробности выяснять у аристократа чужого Рода не принято.

— Елецкий — мой вассал, — захолодел император. — Прикажу, всю подноготную выложит. Но меня сейчас интересует одна деталь, которую все выпустили из виду. Что там за визуализация со Стихией произошла? Корнилов говорил о каких-то звездочках, порхавших над головой Мамонова, а потом они исчезли, как будто мальчишка их поглотил.

— Такого просто быть не может, — уверенно ответил цесаревич. — Источник — это магический атрибут Силы, а княжич Мамонов — антимаг. Он погасил враждебную ему магию, и на этом все закончилось. Но мы точно знаем, что подобное действие сказалось на нем неблагоприятно.

— Ага, и еще увеличило его ментальную силу, — фыркнул старший Мстиславский. — Я постоянно возвращаюсь к этому эпизоду и понимаю, что все гораздо сложнее. Шаманская магия не может быть столь мощной, она базируется на иных принципах. Например, ее носитель может уничтожить своего врага методом управления или воздействия на психику, но не так, что продемонстрировал Андрей. Там была настоящая атака, стихийный удар Воздуха, но сложный для восприятия.

— Ты переоцениваешь способности мальчишки, — возразил цесаревич.

— Возможно, — не стал спорить отец. — Но подобная версия не даст нам расслабиться, когда выяснится, что утаивает княжич Андрей.

— Твоя версия основывается на одних предположениях. Давай не будем торопиться.

— Конечно, я и не собирался, — пожал плечами Мстиславский, чем-то довольный. — Будем присматривать за нашим Разрушителем. Кстати, не съездить ли нам в гости к молодому Мамонову?

— Представляю, какой мы там фурор произведем, — ухмыльнулся цесаревич.

— А так и надо, чтобы он не вздумал от обиды демонстрировать свою странную магию. На днях и съездим. Заодно посмотрим на этого наставника-азиата, поближе познакомимся.

3

Я не мог сообразить, где нахожусь. Очнувшись от непонятного морока, начисто выключившего мое восприятие действительности, первым делом бросился к двери, согнутой от какого-то мощного удара. Повсюду валялись камни, на голову сыпалась какая-то белесая пыль. Кто-то стонал на лестнице, но сначала я наткнулся на чье-то тело, неподвижно сидевшее у стены с вытянутыми ногами. При тусклом свете, падающем сверху, разглядел, кто это был. Мужик в цивильном костюме сейчас выглядел устрашающе. На скуле у него расплывался огромный синяк, тянувшийся щупальцами к левому глазу. Я обернулся. Его напарник лежал на полу, еле-еле шевелясь и пытаясь сбросить с руки тяжелые обломки то ли бетона, то ли большого кирпича.

Помогать им я не собирался. Меня где-то здесь ждали близнецы. Страшно подумать, что я мог наделать. Судя по вывороченной двери и осыпавшейся кладке удар получился весьма ощутимым. И самое интересное — не понял, как это произошло. Помню, что меня накрыло злостью за подставу, за непонятный розыгрыш, и только ради того, чтобы погасить чужой Источник. Ну и получили, теперь разгребайте.

Еще один сопровождающий валялся на лестнице, но, судя по всему, мужику повезло. Он шевелился и пытался поймать меня за ногу своей лапищей, но дезориентация от ментального удара не позволила ему сразу исполнить замысел. В моем резервуаре еще остались сила и ярость. Хотелось врезать так, чтобы сломать похитителю челюсть, но благоразумие взяло верх. Чуть энергии в руку и легкий тычок. Кулак остановился в паре миллиметров от лица, но ментальный выброс достиг цели. Голова мужика мотнулась в сторону, а сам он с коротким всхлипом потерял сознание.

— Не я начал, — пробормотал я, выбираясь в коридор. Здесь было тихо, как будто произошедшее в подвале никого не заинтересовало. Но где же близнецы?

На мгновение замер, прислонившись к стене. Нужна концентрация, чтобы мой астральный двойник вышел на поиски. Но ничего не получалось. Видимо, я истратил весь потенциал ядра, и он не может быстро восстановиться.

Помог мне Куан. Наставник вынырнул из полутьмы дома. Крепко схватив меня за плечо, выдернул из забытья.

— Уходим, — сказал он.

— Надо ребят найти, — едва шевеля языком, возразил я.

— Я их нашел. Шевелись, княжич!

Ого! Я тут воюю с непонятными личностями, а Коля уже и Захарьиных освободил.

Мы выскочили на крыльцо. Жадно хватая ртом морозный и вкусный воздух после затхлости подвала, я рванул следом за Куаном в сторону ворот. А снаружи на меня набросилась тонкая девичья фигурка и обхватила за шею.

— Только не рыдай, — предупредил я, обхватывая за талию Нину. Не отпихивать же от себя девушку, которая искренна в своих чувствах.

— Не буду, — всхлипнула Захарьина. — Я думала, уже не увижу тебя никогда. Так страшно стало! Спасибо!

Данька сердито оторвал сестру от меня и протянул руку.

— Ни хрена себе, — вырвалось у него вместо слов благодарности, как только внимательно рассмотрел меня. — Что с тобой?

Оказывается, я с ног до головы был обсыпан известью и коричневато-красной кирпичной пылью, волосы всклокочены, рукав куртки порван, из него клочьями торчит теплая набивка. Рыча моторами, к нам подлетели «Фаэтон» и «Шторм».

— Быстро в машину! — Куан нетерпеливо подтолкнул нас к задней двери тачки.

Сначала в салон нырнул Данька, следом за ним Нина, а уж потом я подпер ее с правого бока. Наставник уже сидел на переднем кресле, и как только захлопнулись двери, Никанор рванул с места с пробуксовкой, оставляя на снегу глубокие следы. Внедорожник пристроился позади, прикрывая «Фаэтон» от возможных выстрелов вдогон. Вихляя по накатанной дороге, мы выскочили на трассу и понеслись с той скоростью, которая позволяла нам не нарываться на дорожную полицию.

— Как вы оказались в микроавтобусе? — я посмотрел на бледное лицо Нины, но вопрос предназначался Даньке. — Вас же в доме держали!

— Ну да, сначала в какой-то комнате, а потом приказали выходить на улицу, — голос Захарьина слегка дрожал. — Когда посадили в машину, подумал, что опять куда-то повезут. Но один из похитителей остался с нами. Сел за руль и стал слушать музыку по радио. Хорошо, что печка работала, тепло было, даже задремал. Мы не видели, как ты пришел. Потом так грохнуло, что с крыши дома снег посыпался. Охранник выскочил на улицу — а потом к нам заглянул Куан…

— Ого, вы уже познакомились? — усмехнулся я, чувствуя растекающуюся по телу слабость. Последствия отката продолжали терзать организм.

— Имя твоего наставника все знают, — улыбнулась Нина. — Это ты не замечаешь многих вещей вокруг себя.

— Неправда, не так уж и много, только чуток, — возразил я. — Вы хотя бы знаете, куда вас привезли?

— К Ушатым, — чуть ли не хором сказали близнецы, а Данька добавил: — Герб увидели и сразу вспомнились слухи, что они участвовали в заговоре против императора, там, на Болотном. Всю старшую ветвь Шуйских пересадили, потом за Ушатых взялись. Вот только я никак не могу понять, мы-то здесь каким боком? От нас чего хотели?

— Вы были наживкой для меня, — я увидел вспыхнувшую тревогу в глазах Нины. — След тянется еще с моего похищения. Видимо, в Москве остались сообщники, вот и попытались снова вывезти меня за рубеж.

— Ты какой-то особенный? — Нина опасно подошла к краю. — Что в тебе такого, если за тобой гоняются серьезные взрослые мужики?

— Сам не понимаю, — пожал я плечами. — Может, дело в моем отце. Или еще хуже: меня хотели, наверное, на опыты увезти за границу.

— Не говори так, — вздрогнула девушка и как будто нечаянно прижалась к моему плечу. Ну да, машина как раз вошла в поворот, но после того, как приняла устойчивость, положение не изменилось. Нина и не собиралась от меня отодвигаться. Я промолчал, чувствуя, как горят щеки. Хорошо, в салоне темно было.

— Да Андрюха прикалывается, — засмеялся Данька. — Какие опыты, дурочка?

— А если нет? — воскликнула Нина, повернувшись к нему. — И вообще, неизвестно, кто сильнее дурачок.

— Угомонитесь, — не выдержал я. — Сейчас отвезем вас домой. Только просьба: никому ничего не говорите. В лицее — молчок. Про свое похищение, про мое участие. Ничего не было, все довольны.

— Да родители уже давно всех обзвонили, — махнул рукой Данька.

— Нет. Их тоже предупредили, чтобы не поднимали шум, — приоткрыл я немного тайны из этого странного происшествия. — А где ваши телефоны?

— Их забрал мужчина в дубленке, — Нина вздохнула. — Плакали наши телефоны.

Я не стал обнадеживать Захарьиных. Если «похитители» и в самом деле из спецслужб, то мобильники чудесным образом вернутся к их хозяевам. Только при одном условии, что остались целыми после моего дикого выплеска энергии. Подозреваю, там не только Источник погас, но и свод подвала треснул.

О здоровье похитителей, оставшихся лежать на лестнице, я не переживал. Им еще перед начальством отчитываться, как они могли провалить свою операцию. Никакой жалости к тем, кто использовал меня в качестве палача. Пусть я убивал не людей, но Источник — такое же живое существо. Недаром родовая Стихия просилась ко мне, чтобы сберечь саму себя и отдать всю Силу, накопленную годами с помощью крови Ушатых. Этот крик боли и отчаяния до сих пор в голове звенит. Я прислушался к себе. Чужая и чуждая магия никак себя не проявляла, но она точно была во мне, затаившись где-то в глубине ядра. Антимагия крепко держала ее, не давая особо вольничать, и я точно знал, что никакого вреда от подобного соседства не будет.

«Не ее ли мощь обрушилась на чужаков? — задал я сам себе вопрос, вспоминая, насколько была сильной атака. — Значит, я могу комбинировать все свои умения и преобразовывать их в необычайные формы нападения? Антимагия защитит меня от одаренных, а ментальная сила позволит побеждать. Хорошо, если так».

Никанор с подсказок Даньки довез Захарьиных до их дома. Когда «Фаэтон» остановился возле ворот одноэтажного, построенного буквой «п» особняка, к нам навстречу выдвинулась целая группа вооруженных людей. Охрана тут же окружила потрепанных сегодняшним приключением близнецов и увела в дом. Один из оставшихся бойцов обратился ко мне, не обращая внимания на Никанора, Якима и Влада, маячивших за моей спиной:

— Василий Романович убедительно просил вас зайти в дом.

— Оставайтесь на месте, — приказал я парням, видя, что Куан спокойно продолжает сидеть в машине. Значит, уверен в моей безопасности, иначе бы давно растворился в ночи оборотнем и уже прятался бы в усадьбе, отслеживая каждый шаг.

Я вошел в обширную парадную в тот момент, когда многочисленная родня Захарьиных обнимали уставших и растерянных Даньку и Нину. Увидев меня, от толпы отделился невысокий осанистый мужчина в домашнем костюме. Сразу стало ясно, на кого похожи близнецы. Черты лица Василия Романовича скрывали щегольские усы и аккуратная бородка, но сходство было поразительным.

— Андрей Георгиевич! — он первым подал руку и крепко сжал мою. — Я обязан вам спасением моих детей. Примите мою искреннюю благодарность, и знайте, что можете в любой момент потребовать долг жизни от меня и нашего рода.

Я почувствовал себя сволочью, хотя не чувствовал за собой вины. Инсценировка покушения вогнала Захарьиных в серьезный долг передо мной, которые ничем не были обязаны такой жертвой. Вот с тех, кто это затеял, и надо было его требовать. Да еще виру серьезную, чтобы осознали.

— Василий Романович, Даниил и Нина — мои друзья и одноклассники, — осторожно ответил я. — У меня не было сомнений, как поступить. Ведь целью похитителей был я, поэтому и счел своим долгом спасти ребят. Не вижу героизма в том, что хитростью удалось убежать от злодеев. Ну, мне не в первый раз…

Мою историю Захарьины знали, поэтому глава Рода кивнул, соглашаясь со мной. И тем не менее, голос его был тверд:

— Я от своих слов не отказываюсь. Мы всегда рады видеть вас в нашем доме, в любое время суток, не как гостя, а как желанного друга. Знайте это, Андрей Георгиевич.

— Спасибо, Василий Романович. Я ценю ваше гостеприимство, но сейчас мне нужно ехать. Наверное, безопасники уже поджидают с желанием поговорить о произошедшем.

— Да, конечно, — Захарьин снова протянул руку, прощаясь со мной.

— Постойте, княжич! — от толпы родственников отделилась стройная моложавая женщина в цветастом домашнем платье. Судя по перстням и кольцам, а также по обводам тонких скул, чьи формы переняла Нина, как и черные волосы, это была мать близнецов.

Она порывисто схватила меня за руки и посмотрела в глаза, как будто искала в них ответ на произошедшее. Показалось, что женщина знает куда больше, чем положено, поэтому хотела передать свое предостережение. Однако же, сказала совершенно иное:

— Не знаю, что вам пришлось пережить, и каким образом удалось спасти моих детей — но я восхищена вашей преданностью дружбе с Даниилом и Ниной. На такой шаг мало кто способен, особенно из аристо…

— Оля, — предупреждающе возвысил голос Захарьин. — Это уже излишне.

Я же чувствовал, что здесь дело нечисто. Поэтому постарался как можно быстрее покинуть чужой дом. Данька догнал меня на крыльце и в этот раз сжал руку очень крепко.

— Спасибо, Андрей! Я не забуду этого. Будет трудно — всегда на меня рассчитывай, — твердо произнес парень. — И это… если ты там кого-то грохнул, я никому не скажу, пусть даже СГБ меня на кусочки будет резать.

— Не стоит оно таких жертв, — я улыбнулся и хлопнул Даньку по плечу. — Бывай, дружище, до завтра!

Глава 8

1

Мне дали спокойно выйти за ворота и сесть в машину. Никанор тут же рванул с места, доехал до конца улицы и повернул по моему приказу налево.

— Надо навигационный прибор поставить, — посетовал личник, ведя «Фаэтон» по вечерним улицам. — А то каждый раз с подсказок хозяина по Москве мотаться как-то некрасиво.

— Изучай карту, — хмыкнул Куан, предпочитая разглядывать светящиеся вывески реклам, яркие витрины магазинов и толпы людей, снующих по тротуарам. — Прибор ему. А если сломается? Запоминай, учись. Тебе здесь долго жить придется.

— Да это понятно, — досадливо откликнулся Никанор. — Но столица такая огромная! Непривычно все.

А я молчал, раздумывая о последних словах мужчины в цивильном костюме. Что он хотел сказать, вернее, на что намекнуть? Ясно одно: эти люди из СГБ, поэтому так легко и на законных основаниях проникли в пустой особняк Ушатых, заблаговременно выселили всю обслугу, чтобы иметь доступ к Источнику. Обыкновенным наемникам пана Богумила кишка тонка такое проделать. Затем устроили спектакль с похищением. В чем глубинный смысл акции? Понятно, главным действующим лицом, по их задумке, является княжич Мамонов. А какова конечная цель? Помнится, отец говорил мне, как обеспокоены Мстиславские насчет моих антимагических возможностей. Выходит, Булгаковы не зря категорически запрещали мне подходить к гостевому дому с Источником! Я могу их гасить! А значит, становлюсь нежелательной фигурой в глазах аристократических Родов. Узнают — кончат меня не задумываясь. Хм, неужели Мстиславские заранее гарантируют себе безопасность с моей стороны? Дескать, мы знаем о тебе такое, что не понравится другим. Будь рядом, не дергайся. Такое может быть? Я не провидец, но ответ очевиден. Так что же выходит, император решил исподтишка гадить нашему клану? Да ну, это совсем дурная идея.

Мы доехали до дома без приключений. Никаких злодеев не встретили, что только укрепляло мои выводы. Забавно, как император с легкостью подставляется под очередной долг.

Ждавший в нашей квартире Эд накинулся на своих подчиненных:

— Вы где были? Почему не отвечали на звонки?

— По моему приказу, — ответил я, когда личники повернулись ко мне, ясно давая понять, кто здесь главный. — Возникла непредвиденная ситуация, пришлось экстренно ее решать. Телефоны были отключены.

— Я обязан доложить Георгию Яковлевичу, — твердо произнес старший группы, внимательно разглядывая, во что превратилась моя куртка, да и сам внешний вид беспокоил его. — Даже не пытайтесь скрыть свои приключения, княжич. Если он узнает от посторонних лиц, чем вы занимались, мы будем наказаны.

— Не утруждайся, я сам сейчас свяжусь с отцом, — сбрасывая на пол «убитую» куртку, которую вряд ли удастся привести в первоначальный вид, ответил я. — Все нормально, никто не пострадал. Кормить нас будут?

— Я заказал из ближайшего ресторана ужин, — остывая, ответил Эд. — Через несколько минут привезут.

— «Дипломат», что ли? — я повернулся к Куану, знающего все и вся в округе.

— Он самый, — подтвердил наставник. — Неплохой ресторан, не отравят.

— Умеешь ты быть оптимистом, — восхитился я. — Ладно, пойду душ приму. Парней не отпускай, пусть нормально поедят вместе с нами.

— Я на них тоже рассчитывал, — успокоил Эд.

— Ворон дома?

— Да. Привезли, накормили.

Под душем немного отошел от напряжения. Руки уже не дрожали, организм не посылал сигналы, как ему плохо, да и общее состояние пришло в норму. Следовало обдумать, что же со мной произошло за эти несколько дней после возвращения из Якутии. Во-первых, родовой Источник Мамоновых принял меня как своего, заодно предупредив, что я могу пользоваться двумя Стихиями: огненной и водной. В случае, если удастся избавиться от антимагии, это неплохое подспорье. Хотя бы не на нуле буду. Второе: я получил непонятно за что возможность общаться с духом шамана Геванчи, а, вернее — он теперь пользуется моим сознанием, показывая разнообразные места и события. Теперь мне известно, где находится родственный обломок нашего Источника. Не совсем с точной привязкой, но все же шанс отыскать Небесный Камень номер два возрос. В-третьих, освоена телепортация на короткие расстояния. Правда, нужно тренироваться, чтобы она проявлялась не спонтанно, а тогда, когда я хочу. Сегодня стало ясно, какое влияние я оказываю на чужие Источники, и они катастрофические. Осталось понять, а что мне дает их энергия? Ведь я до конца не гашу Стихии, а по ощущениям — «впитываю» в себя. Итого, очень много вкусных опций, с которыми надо разбираться и правильно их применять.

Пока я размышлял о своих взаимоотношениях с Даром под струями горячей воды, принесли ужин. Парни терпеливо ждали меня. Наваристый борщ со сметаной, нежное пюре, котлетки в соусе, салаты — все это не устояло против пяти голодных ртов. Даже Куан не отставал, хотя всегда показательно ел мало.

Телохранители ушли на свой этаж, а мы с Куаном сели возле монитора. Судя по активному значку камеры, отец еще не спал. Мне его даже жаль стало. Есть же сотрудники, которые могут взять на себя львиную долю работы и возникающих при этом проблем. Но, к сожалению, такова судьба любого Главы рода. Если я стану когда-нибудь Главой своего маленького семейного клана, то никогда не буду работать по ночам. От работы кони дохнут, даже самые выносливые.

Отец откликнулся сразу. Судя по обстановке кабинета за его спиной, он находился в родовом имении. Неяркий свет настольной лампы освещает часть стола, лицо в полумраке кажется осунувшимся.

— Здравствуй, папа, — сказал я. — Все по ночам работаешь?

— Привет, сын, — жесткая складка на лбу князя разгладилась. — Хочешь сделать работу хорошо — сделай сам.

— Не всегда это правильно, — в шутку пикируюсь я. — Этак распустишь своих подчиненных.

— Ладно, сам разберусь, — Глава рода улыбнулся. — Что у тебя произошло? Или так возгорелся желанием поговорить со мной?

— Ругаться не будешь?

— Если разрушил Зарядье — то, наоборот, похвалю, — хмыкнул отец, но было видно, что напрягся. — Говори, не тяни.

И я рассказал ему всю историю про «похищение» близнецов Захарьиных, о странном звонке с требованием приехать в усадьбу Ушатых и что произошло дальше. Князь слушал внимательно, периодически потирая лоб или теребя аккуратно постриженную бородку. Особенно его заинтересовали два момента: поведение Стихийного атрибута и слова мужчины, упомянувшего императора.

— Ну и дел ты наворотил, — выдохнул отец, когда я замолчал. — Куан, ты что-нибудь разузнал?

— Они все из ГСБ, хозяин, — наставник слегка наклонился вперед, чтобы князь его лучше видел. — В кармане охранника я нашел удостоверение и жетон. Но мне кажется, это было санкционированное мероприятие «Арбалета» вместе с другими службами. Проверяли возможности вашего сына. Усадьба опальных бояр теперь бесхозная, Источник погашен. Руками княжича императорский клан избавился от предателей.

— Об этом я сразу и подумал, — хмыкнул старший Мамонов. — У меня был разговор с Иртеньевым несколько дней назад. Он лично просил разрешения привлечь тебя к тренировкам в «Арбалете» и клятвенно обещал не использовать в боевых заданиях. Старый пес! Ловко как объехал эту тему, а я не просчитал его следующий ход. Значит, Ушатых списали окончательно твоими руками сын. Ты понимаешь последствия?

— Конечно, отец, я же не совсем тупой. Если поползут слухи о моем участии в погашении Источника, возникнет паника у дворян, бодающихся с Мстиславскими. А потом меня, вероятно, грохнут.

— Правильно мыслишь. Поэтому я скоро буду в Москве. Кажется, замаячила новая встреча с Мстиславскими. Опять в мутной воде рыбку ловить стали. Кстати, когда к тебе заявится Его Высочество или сам император, проси у них усадьбу Ушатых. За такую пакость они у тебя в долгу.

— Да ну? — не поверил я.

— Серьезно тебе говорю. Жди гостей или вызова в Резиденцию, — князь хохотнул, настроение его, кажется, улучшилось.

— А я хотел дирижабль, — вздыхаю в ответ, вспомнив упущенную возможность заиметь собственный летательный аппарат.

— Зачем он тебе в Москве? — отец не удивился моему желанию. — Сначала тебе нужно будет пройти обучение, и довольно серьезное. Потом получить лицензию, зарегистрировать дирижабль как личное воздушное средство. И мало того, придется каждый раз согласовывать полеты с Воздушной Инспекцией. Иначе собьют тебя летуны имперские глазом не моргнув. Ну и про налог на воздушно-транспортное средство со счетов не сбрасывай.

— Блин, такую мечту убил, — я почесал макушку.

— А вот у нас такой аппарат очень даже пригодился бы, — отец хитро посмотрел на меня.

— Ага, сейчас! — возмутился я. — Будете летать на нем без меня! Ладно, попозже выпрошу! Летчиков найду, посажу на контракт, а потом постепенно пройду обучение.

— Молодец! — Глава рода рассмеялся, откинувшись на спинку кресла. — Думаешь, серьезные люди снова в долг полезут?

— Кто их знает, — я сам не был уверен в сказанном, но бравады не помешает. Пусть отец видит, что у меня проблемы так себе — проходящие.

— Насчет усадьбы Ушатых не забудь. Я не шучу. Не стоит жить в каком-то доходном доме, пусть и в хорошей квартире, с твоим нынешним статусом. Но есть и другой вариант. Когда император своим личным указом отдаст тебе усадьбу, ты можешь потом продать ее вместе с землей. Поверь, цена таких сделок невероятно высокая. Тем более, если присутствует подпись государя на первичном документе. Подождешь год — и продавай. А то надумаешь, и станешь жить там.

— Не знаю, — я поежился. — Там очень неуютно показалось.

— Энергия Источника действует, — подтвердил мои слова отец. — Какая там Стихия была?

— Воздух.

— А ты инициирован Огнем и Водой. Теперь что-то проясняется. Чуждая Стихия пыталась отторгнуть тебя, когда ты гасил Источник. Поэтому и ощущения такие тяжелые. Мне кажется, стоит еще раз туда съездить. Увидишь, станет легче.

— Ну, если Мстиславские меня одарят этой усадьбой, то скатаюсь, — вывод отца заинтересовал. Реакция Источника на мое появление требовала хоть каких-то разъяснений. Что это было? Новая инициация? Тогда нужно разрушить еще один Алтарь, только с Земной Стихией, и стать обладателем всех атрибутов. Аппетит растет пропорционально захваченной добыче.

— А теперь послушай меня, Андрей. Я разрешаю тебе присоединиться к «арбалетчикам». Воевода Иртеньев получил мое «добро», поэтому и возникла ситуация с Ушатыми. Видать, обрадовался и решил сходу проверить боевые качества княжича Мамонова. Ну-ну, пусть погарцует. Единственное условие, которое ты должен соблюдать неукоснительно: никаких боевых операций. Если почувствуешь, что потянуло гнильцой, сразу звони мне. Я, конечно, еще раз предупрежу воеводу, чтобы не зарывался, но и сам будь с головой. Ты меня понял? Смотришь внимательно, запоминаешь все интересное, учишься, тренируешься. Все. Это и есть твое сотрудничество с «Арбалетом». Набирайся опыта.

— С чего вдруг такая уступка? — я удивился. Отец никогда не демонстрировал резкую смену своей позиции.

— Я покумекал в одиночестве, что Мстиславские все равно будут тебя изучать как букашку под микроскопом, пользуясь твоей свободой и отсутствием рядом семьи, — последнее слово отец произнес одновременно с усмешкой и укором. — Они, хотя бы, будут присматривать за тобой и не давать совершать глупости, пока учишься в лицее. А если надо — и помогут в трудной ситуации.

— Пусти козла в огород… — попробовал возразить я, но князь погрозил пальцем, причем — без шуток. — Хорошо, буду осторожным и покладистым.

— Молодец. Ну все, я спать пошел. На днях буду в Москве. Постарайся не влипнуть в новые неприятности. Куан, присмотри за парнем.

— Да, хозяин.

Пропиликал сигнал отбоя — связь прервалась. Я посмотрел на задумчивого наставника, прокручивающего в своей голове новые вводные от князя Мамонова.

— Что скажешь, господин учитель? — спросил я, вставая из-за стола.

— Надо усилить тренировки, — ожидаемо ответил Куан. — А еще научиться быть слабым, становясь сильным.

— Как это? — мне стало любопытно. — Вернее, для чего?

— Ты же сам оценил степень опасности после погашения Источника. Если произойдет утечка информации, за тобой начнут приглядывать.

— Ну не убьют же сразу!

— Не сразу, но попытаются, — «обрадовал» меня Куан. Впрочем, я ему верю куда больше, чем окружающим меня взрослым, обманывающим на каждом шагу и при каждом удобном случае.

— Насчет тренировок… — я проводил наставника до двери, намекая, что собираюсь спать. — Хочу попробовать еще раз телепортацию.

— Обязательно, — кивнул городской кумихо. — Завтра сразу после занятий поедем на старицу. Проведем занятия, смоделируем ту самую ситуацию и закрепим навык. Нужно же понять, как активируется Дар. Спокойной ночи, княжич.

Закрыв дверь, я разделся и завалился в постель. Самое удобное время, когда ничего не мешает: ни солнечный свет, ни эмоции людей, не бесконечный фоновый шум. Я хотел понять, что мне досталось от наследства Ушатых, и как мне жить с затаившимся атрибутом Воздуха, чуждым для моей антимагии. Успел заметить в наплывающей темени согнувшуюся возле костра фигуру в лохматых одеждах и едва слышимый стук бубна с мелодичным звоном колокольчиков, после чего погрузился в сон, торопясь встретиться с Верховным шаманом.

2

Брюс всегда ужинал поздно. Жены у него не было уже давно, поэтому чародей никогда не торопился со службы домой, ненавидя его пустоту и тишину. Единственный сын, которому исполнилось двадцать, находился сейчас в Шотландии, в древнем родовом поместье Брюсов и проходил там обучение всем тем наукам, которые освоил Александр Яковлевич в молодые годы. Мать Яши — дочь вождя одного гэльского клана — погибла пятнадцать лет назад в результате предательства одного из членов ее рода. Межклановая война всегда забирает сильных, красивых и способных. Арлайн слыла великой одаренной, в ее венах текла кровь друидов. Яше передались все уникальные способности матери и отца, поэтому он жил там, а не в Москве. Еще рано, еще слишком рано везти его в столицу и исподволь начать готовить к той роли, которую играли Брюсы при Рюриковичах и Мстиславских.

Да, слухи о бессмертии Александра Брюса не были лишены основания, но все они зиждились на страхе и тайнах, окутывающих главного чародея империи. А на самом деле все просто. Обычная преемственность поколений. Однажды он представит Яшу государю русскому, чтобы тот возглавил Магическую Коллегию, и получит это право. Потому что Мстиславским выгоден такой союз с магами.

Доев фруктовый салат из тропических фруктов и запив его апельсиновым соком — Александр Яковлевич не любил наедаться на ночь — он поблагодарил кухарку и сказал:

— Можешь отдыхать, Алевтина. Завтра утром приготовь мне творожники. И когда придет Вера, скажешь ей, чтобы сделала уборку только на первом этаже.

— Да, хозяин, — убирая со стола посуду, ответила темноволосая сорокалетняя женщина, присматривающая за особняком Брюса в качестве управляющей и кухарки. — В гостиной на журнальном столике лежат письма и свежие газеты.

— Хорошо, — Брюс вышел из столовой, но первым делом направился в спальню, чтобы переодеться в домашнюю одежду. Накинув на себя теплый бухарский халат, он спустился в гостиную и сел в кресло. Корреспонденция была от различных организаций, но самого главного, от Яши, не было. Ленится молодой человек писать родному отцу. Видит его два раза в год, поэтому и обижается. Ничего, скоро все изменится. Приедет сюда, освоится и станет здесь своим. А вот жену ему Александр Яковлевич подберет самолично, не из этих столичных вертихвосток.

Газеты мало заинтересовали Брюса. Гораздо интереснее реакция боярства на сегодняшнее событие. Погашен Источник. В Магической Коллегии об этом нерядовом случае знает только он и его заместитель. Боярская Москва пока молчит. Неужели «арбалетчики» сработали настолько тонко, что ни одного свидетеля не нашлось? А ведь выброс магического фона превышал обычный в десять раз. Такое трудно не ощутить.

Брюс продолжал размышлять, пробегая невидящим взглядом колонки текстов. Ушатые — официально низложенный род. Те, кто поддерживал их и Шуйских, а значит, состоял в оппозиции к Мстиславским, вряд ли захочет в открытую выяснять, кто этот умелец-палач. К сожалению, не повезло Ушатым, ой как не повезло. На них обрушился гнев государя, но гнев показательный. С другой стороны, ведь младшая ветвь осталась нетронутой, а значит, есть надежда на возрождение.

— Александр Яковлевич, к вам гость, — в проеме двери выросла могучая фигура телохранителя в мешковатом костюме, под которым находился целый арсенал огнестрельного оружия.

— Кто такой?

— Тимофей Ушатый.

Надо же, сам двоюродный брат Главы рода пожаловал! Он оказался вне подозрений, поэтому счастливо избежал преследования ГСБ. И какого черта ему дома не сидится? Прислал бы верного человека, а так и Брюса подставляет под неусыпный взор волкодавов Иртеньева.

— Зови, — недовольно поморщившись, чародей махнул рукой. А вдруг что-то интересное выяснится?

Мужчина, вошедший в гостиную, выглядел не лучшим образом. Даже отлично сидящее на нем темно-серое пальто и дорогая шапка из переливающегося серебром меха не могли скрыть осунувшееся лицо Ушатого.

— Тимофей Иванович, — не вставая с кресла, Брюс показал на соседнее кресло. — Проходи, не стесняйся. И можешь раздеться, у меня в доме тепло.

Ушатый не отреагировал на иронию, но пальто снимать не стал, только расстегнул его полностью. Отбросив полы по сторонам, сел напротив и стянул шапку. Чародей слегка приподнял брови. Реакция гостя была странной.

— Извини за поздний визит, Александр Яковлевич, — глухо произнес он. — Весь день сегодня мотался по городу, пытаюсь выяснить, что произошло в Сокольниках.

— А что именно ты смог выяснить, что даже ночь не остановила тебя заехать в гости? — Брюс решил прощупать информированность Тимофея.

— Разве не твои сотрудники проводят ликвидацию Источников? — Ушатый глядел исподлобья. — Мне шепнули верные люди о разрушении нашего Алтаря. Это конец, Александр Яковлевич. Пусть наш Источник был небольшим, но весь Род давал ему кровь, пытаясь развить атрибут до высоких параметров. Зачем император так поступил?

— Боюсь, ты пришел не по адресу, — чародей закинул ногу на ногу и бросил газету на столик с раздраженным видом. — Я не являюсь посредником между государем и боярскими родами. Моя работа заключается в контроле над одаренными, чтобы они не натворили бед своей магией. Да, я уже знаю о вашей проблеме, но никак не могу посодействовать. Старший род Ушатых — вне закона. Скорее всего, карающая длань Мстиславских ударит и по вам.

— Кто смог погасить Источник? — вскинулся Тимофей. — Я знаю, что в Коллегии нет специалистов такого уровня. Да и невозможно полностью уничтожить Силу Рода! Только антимагией! Как такое произошло? Или у Мстиславских появился артефакт Разрушителя?

— Ты веришь в сказки про Разрушителя? — спокойно поинтересовался Брюс. Он бы сейчас выпил сухого вина, но было лень шевелиться. Ангелина уже ушла, а телохранитель ни за что не сойдет со своего места за дверью. Да и поить гостя тоже не входило в планы чародея.

— Нет иных вариантов, — упрямо ответил гость. — Просто одной магией погасить Источник нельзя. Ты же сам знаешь, недаром столько лет первый пост в Магической Коллегии занимаешь. У тебя архивы, куча старинных книг. Если кто и мог сотворить подобное, то это твоя контора.

— Еще раз говорю: мы только контролируем, а не уничтожаем.

— Тогда Мстиславские? — Тимофей Ушатый полыхнул гневным взглядом. — Откуда у них артефакт?

— Хочешь узнать — сам спроси.

— Меня не пустят к государю. Но я все равно узнаю. Соседи видели, кто приезжал в усадьбу. Пятеро мужчин, двое молодых людей. Потом, уже в сумерках, подъехали еще несколько человек, но на территорию особняка вошли только двое. Итого девятеро. Думаешь, я не смогу узнать их имена? Именно эти люди являются свидетелями уничтожения Источника, а кто-то — исполнителем. След все равно отыщется. Но то, что причастна и ГСБ — уверен на сто процентов.

— Не лезь в это дело, Тимофей Иванович, — по-хорошему посоветовал Брюс. — Иначе упекут куда Макар телят не гонял. Это в лучшем случае. Или хочешь, чтобы вас полностью вырезали?

— Помоги мне, Александр Яковлевич, — казалось, еще немного, и Ушатый рухнет на колени. — Дай хотя бы намек, кто это сделал. Мы найдем артефакт и его носителя, и уничтожим, чтобы Мстиславским больше не пришло в голову шантажировать другие Роды.

— Ты ради кого стараешься, Тимоша? — неожиданно рыкнул Брюс, наклоняясь вперед. — Ваше время кончилось, а ты строишь из себя мстителя! Совсем ополоумел? Я — слуга государев! Я вне Рода! А у тебя жена, дети, братья, сестры, слуги! Куда ты их тянешь?

— Все равно нас всех вскоре на север сошлют, — зло блеснул глазами Ушатый. — Оленям хвосты крутить. Сдохнем мы там.

— Не сдохнете. Жить везде можно. Электричество есть, технологические блага в полном объеме. Разве что связью не разрешат пользоваться… Но это лучше, чем пойти следом за своей старшей ветвью на эшафот. Думай о будущем!

Тимофей отрешенно смотрел перед собой, как будто не слушая Брюса. После того, как чародей замолчал, неожиданно обронил, введя его в легкую оторопь.

— В последнее время по Москве ходят слухи о появлении Разрушителя. Я же не зря спрашивал тебя об артефакте. Если твоя контора не причастна, ты можешь надавить на императора. В его руках появилась самая мощная дубинка против боярской оппозиции. Это противоречит всем договоренностям.

Брюс махнул рукой, но внутренне насторожился:

— Говори, раз начал. Кто об этом болтает, откуда слухи идут. Ты же понимаешь, Тимофей, что подобные разговоры на пустом месте не появляются.

— Я не знаю ответа, Александр Яковлевич, — покачал головой Ушатый. — Надеялся услышать от тебя, но ты же слуга государев, будешь хранить тайну как верный пес.

— Ты меня не попрекай верностью! — Брюсу вдруг захотелось продемонстрировать свою Силу и расшибить глупую голову Тимофея, которая может принести много бед в недалеком будущем. Лучше взять грех на душу сейчас, иначе докопается до истины, и тогда мальчишке, которому чародей весьма симпатизировал, не поздоровится. А там и Мамонов втянется в межклановую войну. Тимофей дергал тигра за хвост, думая, что это пушистый хвостик домашнего котика. По наивности или по глупости, а может, из-за вредности. Ушатые всегда отличались невероятной упертостью и отсутствием осторожности. Вот поэтому и попали под нож Мстиславских. Даже Шуйские не так пострадали. — Я еще раз тебе говорю: Магическая Коллегия не участвовала в мероприятии. Вообще не знаю, кто был в усадьбе старшей ветки Ушатых! Хочешь, сам вынюхивай, только потом не обвиняй меня в своих бедах. Но предупреждаю: государю не понравится твоя инициатива.

— Я все понял, Александр Яковлевич, — Тимофей поднялся и со злостью натянул на голову шапку. — Императорский клан создал прецедент, и ты понимаешь, чем это может грозить. И тем не менее, прикрываешь делишки Мстиславских! Сколько еще Источников будет уничтожено, и сколько дворян через пару поколений лишится одаренности? Такого нельзя допускать! Или с совестью легко торговаться, господин чародей? Спокойной ночи!

Ушатый направился к двери, сильно сутулясь под грузом проблем, которые не удалось перекинуть на плечи Брюса. Но чародея такими выкрутасами не удивишь и не разжалобишь. Видал и не таких артистов. Глядя в спину гостя, он осознавал, что дни всего рода Ушатых сочтены. Но этот болван и в самом деле взбаламутит всю Москву. Когда боевые крылья оппозиционных Родов начнут рыскать в поисках артефакта, рано или поздно они выйдут на княжича Мамонова.

Кто слил секретную информацию об антимаге? Первыми в цепочке стоят воспитатели приютского дома в Новгороде. Пусть они толком не поняли, кто вырос из маленького Викентия Волховского, но отсутствием логики и здравого смысла отнюдь не страдали. Значит, их нужно проверить в первую очередь. Потом, конечно же, Булгаковы. Не все, не все! Но с десяток человек наберется. А это уже с санкции государя. Ну и самые невероятные варианты: окружение Мстиславских или кто-то из Мамоновых. Никто больше не знает, что княжич Андрей — Разрушитель. Скорее, все думают, что он пестует какой-то особый Дар.

Брюс мог бы анализировать и дальше возникшую ситуацию, но изменять себе не стал. В его задачу не входит поиск болтунов. Пусть ГСБ занимается. Интересно, воевода еще не спит?

Иртеньев не спал. Звонок Брюса он воспринял спокойно, как будто чародей постоянно с ним общался в такое позднее время.

— А скажи мне, Коля, не твои ли волкодавы сегодня засветились возле усадьбы Ушатых? — приторно-елейно спросил Брюс. — Молчишь? Значит, твои.

— Чего хотел, Сашка? — воевода тоже не любезничал. — Нос слишком длинный стал?

— Тебе до моего носа еще расти и расти, — пикировался чародей. — А вот твой в опасности. Вернее, не твой, и не нос. А голова одного юного дарования. Но в целом у нас у всех, кажется, возникла серьезная проблема. Поэтому делай что хочешь, но доложи государю как можно быстрее, что нелояльные бояре узнали о Разрушителе. Думаю, скоро на него начнут охотиться.

3

Никанор подвел «Фаэтон» к тротуару и мягко остановил тяжелую машину, да так, что я не шелохнулся. Личник-водитель с каждым днем нарабатывал опыт и никого больше не пускал за руль. Яким, сидевший рядом с ним, обернулся не для того, чтобы о чем-то спросить меня, а проследить, не отстал ли автомобиль, в котором ехала Вероника. Но цвета мокрого асфальта «Сенатор» шел как приклеенный. А за ним остановился наш «Шторм».

Встреча с княжной Елецкой была согласована на самом высшем уровне. Сначала вопрос рассматривался комиссией в лице бабули Нины Матвеевны, а потом проходил утверждение родителями. Разрешение было дано, только подозреваю, не так легко, как хотелось бы нам обоим.

Мое сопровождение было куда многочисленнее чем у Вероники. Яким, Игорь и Влад сразу же окружили меня в полукольцо, пока я дожидался выхода девушки из своего авто. Ее неизменные личники Борис и Павел кивнули, приветствуя меня, и настороженно-профессионально окинули взглядом «якутов», как уже шутили про парней в лицее. Павел распахнул заднюю дверь, а я подал руку вылезающей княжне. Она улыбнулась такому представлению, поправила шапочку на голове и с любопытством поглядела на трехэтажное здание из светло-желтого кирпича, вытянувшегося вдоль оживленного проспекта. Музей построили лет пятьдесят назад напротив Нескучного Сада, когда еще район не был столь оживленным, и успел пройти реконструкцию, прибавив себе парочку дополнительных корпусов. Фронтон остался прежним, как и широкая лестница с колоннадами.

Народу было не так много, кто-то с любопытством поглядывал на машины с княжескими гербами и силился понять, кого из отпрысков аристократических родов они сейчас наблюдают.

Как только мы двинулись в сторону музея, машины одна за другой отъехали на стоянку. Объединившись в единую команду, телохранители сопровождали нас в некотором отдалении, не мешая общаться.

— А билеты? — спохватилась Вероника.

— Я забронировал, — успокаиваю ее. — Забыла про Художественную галерею? Поэтому и подстраховался заранее. Вдруг сегодня москвичам приспичит посмотреть на мамонта?

Девушка фыркнула и благоразумно вцепилась в подставленный мною локоть. Постукивая каблуками сапожек по очищенной от снега плитке, она энергично потащила меня вперед, словно хотела побыстрее увидеть редкие экспонаты.

— Отец не хотел отпускать меня с тобой, — призналась она.

— Почему? — о причинах я догадывался, и было бы неприятно осознавать, что князь Елецкий меня опасается.

— Говорит, где ты — там всегда проблемы, — Вероника пытливо поглядела на меня. Ее раскрасневшееся на морозе лицо стало очень милым. — Если честно, так оно и есть. Я тоже начинаю побаиваться твоих способностей впутываться в различные приключения.

— Их было не так много, — возразил я, придерживая Веронику, чтобы не поскользнулась на ступеньках. Для удобства они были покрыты ковролином, но мало ли. Да и приятно вести под руку красивую девушку. Тщеславие и гордыня прямо на лице написаны.

— Похищение, атака на императорскую ложу, стычка в парке, — стала перечислять княжна. — Я подозреваю, что и в Якутии ты развлекался подобным образом.

— Ты боишься иметь в друзьях ходячую проблему? — задаю коварный вопрос.

— Как ни странно — нет. Мне спокойнее с тобой, чем с… — она понизила голос, — с моими телохранителями. Нет, они профессионалы до мозга костей, знают каждый маневр и беспокоятся за меня не хуже мамы.

— Личник не имеет права на эмоции, — назидательно произнес я, пропуская в услужливо распахнутую швейцаром дверь Веронику. — Охрана красивой девушки — его работа, а не семейная забота.

— Ой, зануда! — рассмеялась княжна и покраснела. — Да еще язык без костей.

Мы подошли к гардеробной стойке, и улыбчивая тетушка в синем халате приняла у нас верхнюю одежду, выдав взамен номерок.

— Я ваши пальто вместе повешу, — пояснила она. — Так удобнее будет.

— Как хотите, вы здесь хозяйка, — вежливо ответил я, забирая лакированный деревянный прямоугольник с цифрой «75».

Пока Ника прихорашивалась у ростового зеркала в фойе, я отстоял небольшую очередь и назвал номер брони. Получив на руки два синеньких билета, стал дожидаться девушку возле чучела какого-то доисторического зверька, похожего на лису, умело реконструированного и выглядевшего так, как будто только вчера он еще бегал по древним лесам и полям. Информационное табло рядом с ним утверждало, что это лептоцион — один из самых успешных хищных млекопитающих олигоцена и миоцена Северной Америки. И совсем не лиса, а из семейства псовых.

Рядом со мной встала Ника и с любопытством поглядела на темно-серую мордочку древней собачки.

— Какой маленький и миленький.

— А еще опасный, — добавил я. — Несмотря на рост, может мощно укусить и даже кость разгрызть. Пошли дальше? Думаю, самое интересное будет внутри.

Я коварно посмотрел на телохранителей, вынужденных покупать на свои кровные билеты, чтобы не упускать нас из виду. Ну, а кто говорил, что будет легко? Лично мне не хотелось, чтобы за нами постоянно топали шкафоподобные ребята с профессиональным взглядом ищущих злодеев. Но, это уже не моя прихоть. Статус обязывает.

Пожилая дама-контролерша попросила наши билеты и на миг замерла, заметив на моем пальце перстни: родовой, подаренный отцом и второй, с двойной буквой «В» — личный от императора. Но справилась со своим волнением (наверное, не каждый день молодые аристократы заходят поглазеть на ископаемые кости), улыбнулась и пожелала приятного просмотра.

Высокие, под самый потолок, окна давали достаточно солнечного света, и посетители могли в полной мере оценить экспонаты, стоявшие на постаментах. Надо сказать, музейные работники постарались, чтобы скелеты доисторических животных были представлены в полной красе. Я подивился информационной новинке. Оказывается, для самых ленивых возле каждого скелета поставили небольшой монитор с наушниками. Надеваешь их, тычешь на нужную кнопку и слушаешь рассказ гида с одновременным анимированным показом. Ника сразу же оценила новшество, а мне пришлось терпеливо ждать, когда она наиграется.

Обрадовался, когда перед скелетом мамонта и его детеныша, княжна требовательно уставилась на меня. Я прочитал ей лекцию, которую специально готовил перед походом, а в конце вспомнил, как отец рассказывал о необычных находках на берегах якутских рек, о том, что находили даже цельные туши, из которых охотники вырезали куски мяса и ели их. Судя по недоверчивому взгляду, Ника мне не поверила.

— Тысячи лет в ледниках туша сохраниться может, я не спорю, — задумчиво произнесла она, медленно продвигаясь к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. — Но использовать мясо в качестве еды? Бр-р! Я бы не стала.

— Так если еда закончилась, а кругом на сотни километров ни одного зверя? Поневоле сожрешь и мамонта! — отстаивал я охотничьи байки.

— Слабый аргумент, — парировала Вероника и заскакала по ступенькам наверх. Я засмотрелся на нее. Темно-голубые джинсы, заправленные в сапожки, облегали ее стройные ноги, длинный — до бедер — вязаный свитер хорошо сидел на фигурке княжны. Заплетенная коса задорно прыгала по спине. — Эй, ты чего застыл?

Она со смешинкой в глазах смотрела на меня, перегнувшись через перила. Я очнулся от наваждения и быстренько присоединился к спутнице. На втором этаже царил полумрак. В больших и маленьких стеклянных шкафах, освещенных точечными светильниками, хранилась коллекция разнообразных драгоценных и полудрагоценных камней. Здесь были даже макеты горных хребтов России, выполненных с такой точностью, что хотелось смотреть на них не отрываясь. Какой-то магический артефакт, встроенный в каждую из моделей, периодически показывал, как изменялся рельеф этих гор в течение многих миллионов лет. Мы надолго увлеклись просмотром, и я даже не заметил, как Вероника вложила свою ладошку в мою руку.

А потом я замер, разглядывая абсолютно черный кусок камня, лежащий на алой бархатистой подложке. Это был метеорит, найденный в васюганских болотах экспедицией князя Строганова в 1920 году, и переданный в дар Русскому Географическому Обществу.

«После того, как выяснилось, что это не Источник, — подумал я, прочитав информацию. — Видимо, Строгановы прочесали все болота в поисках упавших Небесных Камней, и что-то да прилипло к их рукам».

Я выставил ладонь над стеклянным кубом ради забавы. Метеорит не представлял никакой ценности для одаренных, так почему бы и не пошалить? Внезапно, мои пальцы ожгло холодным огнем, и вмиг покрылись искрящимися звездочками, перетекавшими друг в друга как водный поток. Какую-то долю секунды я оторопело глядел на них, а потом тряхнул рукой, словно хотел сбросить как надоедливых муравьев.

Ведь это были те самые звездочки из Источника Ушатых. Атрибут Воздуха почуял родство с метеоритом из васюганских болот и заволновался (если так можно сказать о бездушной Стихии), стремясь соединиться с родственным камнем. Но такого не должно быть в принципе! Звездочки, построившись в эллиптическую конфигурацию, попробовали пробиться через стекло к камню и обреченно втянулись обратно в мой аурный кокон.

— Что это было, Андрей? — потрясенно прошептала Вероника, переводя взгляд с метеорита на меня.

Я воровато оглянулся по сторонам, но кроме десятка посетителей, разбредшихся по огромному залу, и наших телохранителей, внимательно следящих именно за этими людьми, не заметил никого, кто бы заинтересовался произошедшим.

— Ника, — мой голос охрип. — А у вас есть родовой Источник?

— Как и у всех княжеских родов, — пожала плечами девушка. — Кто-то находил Небесные Камни по случаю, кого-то одаривали правители. Елецкие получили небольшой атрибут от Великого князя Мстиславского в тысяча шестьсот сороковом году за верную службу, и с тех пор поддерживаем свой Дар, увеличивая силу Источника кровью. Эти прописные истины должны быть тебе известны.

Ее глаза сверкнули, она схватила мою руку и внимательно рассмотрела, чуть ли не в ладонь уткнулась своим аккуратным носиком. Как будто пыталась понять, куда исчезли звездочки.

— А зачем ты спрашиваешь?

— Вдруг подумал, как поддерживают свою искру те, у кого нет Источника, — мне было интересно, обнаружит Ника что-нибудь на пальцах. Больно уж внимательно изучает.

— Тренировки, разгон искры с помощью артефактов, — вздохнув, девушка отстала, наконец, от моей руки. — Но большинство все же стараются усиливать Дар рода с помощью удачной женитьбы. Если искра у человека есть, она никуда не денется. Все зависит от внутренних резервов организма и правильной прокачки энергетических каналов. Вот меня, к примеру, в восемь лет инициировали Источником. Раз в год я обязательно отдаю немного крови Алтарю. Мужчины нашего Рода бахвалятся, режут ладонь, а я до ужаса боюсь этих процедур. Так меня иголкой в вену тычут теперь, — она хихикнула. — Наберут в пробирку, а я потом выливаю ее в чашу.

— Халтурщица, — добродушно проговорил я и получил чувствительный тычок в бок.

— Можно подумать, ты по-другому Источник кормишь, — без злости парировала княжна.

— А вот и нет. Так же, как все настоящие мужчины. Режу ладонь, — я показал заживший шрам, протянувшийся от большого пальца наискось до мизинца.

— Да, теперь я убедилась в этом, — вздохнула Вероника. — Все пытаетесь показать свою бесшабашность и крутость. А потом, в шестьдесят лет, ноете, что старые раны болят.

— Был пример? — я рассмеялся.

— Прадедушка по материнской линии. Афанасий Васильевич. Такой же любитель был пошутить, о ратных подвигах поболтать. А по ночам кряхтел, жаловался коту, что косточки перед дождем ноют.

— Коту?

— Кот Сержант у нас в Ельце жил, — улыбнулась воспоминаниям девушка. — После смерти прадеда ушел из дому. Тосковал сильно… Так в чем твой интерес к нашему Источнику?

— Ты ладонь вытяни над стеклом, — я снова оглянулся. Местных гидов не видно, только в дальнем углу на стульчике сидит какая-то тетенька в строгом платье иразмеренно работает спицами. Наверное, смотрит за порядком в зале, а пока народу мало, увлечена вязанием.

Вероника пожала плечами и сделала так, как я попросил. Ничего не произошло. Поблескивающий абсолютно черными боками, камень лежал молчаливой глыбой, игнорируя руку девушки. Но как только к стеклу прикоснулся я, вновь кисть окутал хоровод звездочек. Загадок с этими метеоритами становилось все больше и больше, но одна версия упрямо вертелась в голове. Этот камешек прилетел из тех далей, что сформировали начальную среду для появления магии. Одни принесли жизнь, как утверждают современные ученые, другие — магическую энергию.

— А у тебя какая Стихия? — с любопытством глядя на манипуляции с рукой и звездами, спросила княжна. — Мамоновы же с Огнем дружат, а здесь ничего похожего нет. Вроде как Воздух? Очень схожие реакции…

— Я со Стихиями не работаю, — прошептал я, наклонившись к ушку Ники. Перед моими глазами качалась сережка с темно-красным камешком, искусно сделанным в виде миниатюрного яблока.

Одноклассница захихикала, словно ее пощекотали.

— Прекрати, неудобно. Тебе еще рано строить из себя ловеласа.

— Получается же?

— Слабенько… Ты серьезно сейчас сказал про Стихии?

Ника посмотрела на меня с удивлением. Ну да, откуда ей знать про мои чудачества с ментальными практиками?

— Как можно пренебрегать Даром и увлекаться ориентальными искусствами? Это же нонсенс!

— Я люблю экспериментировать, — беря под руку княжну, тяну ее дальше вдоль лотков с минералами и камнями, заодно проверяя их на реакцию. — Вот представь себе ситуацию, когда Дар блокируют с помощью очень мощных артефактов. Что будешь делать?

Вероника насупилась.

— Ты обещал мне занятия со своим наставником, но до сих пор ни ответа, ни привета. Забыл?

— Некогда было. Поездка к родственникам все планы нарушила. Я поговорю с Куаном. Он составит план занятий, чтобы совмещать некоторые тренировки с моими. Часть упражнений придется выполнять самостоятельно. Я не забыл…

— Хорошо, — как-то неуверенно ответила Ника, как будто испугалась и захотела отказаться от сомнительной затеи. Я бы на ее месте так и сделал. Девушка неплохо владеет стихийными атрибутами Земли, зачем ей техники, только мешающие развитию магической искры. Это для меня нет иного пути, я должен идти вперед именно по такой стезе. Но в свете новых возможностей, подкинутых мне Источником, нужно пересматривать стратегию усиления.

— А ты не заметил, что близнецы какие-то странные в последние дни? — Ника словно невзначай проводила рукой над стеклом минералами, теша себя надеждой, что и на ее пальцах запляшут звездочки. — Спрашиваю Нину, может, дома проблемы, а она только отмахивается. Вижу, хочет сказать, но как будто боится.

— По Даньке не скажешь, — равнодушно ответил я.

— Да вы, мужчины, все одинаковы. Холодные, бездушные, — обвинила меня за всех представителей сильного пола Вероника.

— Не ругайся, милая, это проходит с возрастом, — я решил пошутить, за что был наказан очередным тычком, только в плечо. Потер его и предложил: — Тут, неподалеку от музея есть кондитерская. Хочешь эклеры или пирожное? Угощаю.

— От эклеров не откажусь, — кивнула спутница. — И вообще, мне стало скучно. Рассказ про мамонтов был увлекательным, как и твои фокусы с метеоритом. А остальное не по мне.

Я и не сомневался. Мне просто хотелось погулять с девушкой, развеяться от событий последних дней. Легкая болтовня прекрасно очищает мозги. Спустившись к гардеробной, отдал номерок и получил нашу одежду. Стоя перед зеркалом, помог Нике одеться, наблюдая в отражении улыбку гардеробщицы.

— Домой, Андрей Георгиевич? — уточнил Яким.

— Прогуляемся до «Вкусняшки», — застегивая пальто на пару пуговиц, ответил я. Мне пришлось заранее изучить прилегающий к музею район, и кондитерскую-кафе, как себя позиционировало это заведение, я выбрал на случай, если Веронике станет скучно. И дойти до нее можно пешком, шагов двести до парковой зоны.

Телохранители — мои и княжны — кажется, уже договорились, как будут нас сопровождать. Яким и Борис шли впереди метрах в пяти, а остальные ненавязчиво топали за спиной, заставляя прохожих тесниться к краю тротуара.

Небольшой парк, уютно раскинувшийся за музеем, облюбовала играющая детвора под надзором строгих бабушек, тетушек или гувернанток. Мы обогнули закрытую на зиму чашу фонтана, пересекли по диагональной дорожке сосновый лесок и оказались на другой стороне улицы, где и находилась та самая «Вкусняшка».

Своим появлением мы ввели в ступор двух молоденьких продавщиц в белых беретках. Они не ожидали, что полакомиться пирожными и эклерами заглянут суровые мужчины, которые едва в дверной проем влезают. Пришлось показывать все свое обаяние, чтобы девчата начали шевелиться. Сначала сделал заказ для личников, рассевшихся у дальних столиков, чтобы контролировать вход.

— Пять чашек кофе для моих друзей, — улыбнулся я, сверкая перстнями. — Если можно, к ним бутерброды или свежие тосты. Только сладкого им не давайте. А то слишком добрыми станут.

— Сделаем, сударь, — покосившись на личников, откликнулась одна из продавщиц — симпатичная брюнетка с короткой стрижкой — не поняв моей шутки.

Для нас с Никой я заказал по чашке кофе со сливками и целую тарелку эклеров. Аппетит мы нагуляли, поэтому смели их довольно быстро. Точнее, княжна, урча от удовольствия, помогла мне бороться с лишним весом, любезно оставив один на пробу.

Сидели мы возле окна, изредка бросая взгляды на улицу, где проносились машины и сновали прохожие. В один из моментов, когда я лениво перевел взгляд, на тротуар заехал черный легковой автомобиль не первой свежести. На его боках отчетливо виднелись потеки грязи, оставшиеся от первых слякотных дней зимы. Распахнувшаяся передняя пассажирская дверь имела небольшую вмятину.

А вот вылезший из нее долговязый парень в коротком сером пальто излишне нервно повертел головой по сторонам, что и привлекло мое внимание. Наши взгляды встретились. Таких ненависти в глазах я еще не видел. Она как будто проникала сквозь толстое стекло витринного окна и пыталась вцепиться в мой мозг, но с хрустальным звоном рассыпалась, не достигая столика. А вот Вероника эманации злости ощутила полностью. Вздрогнув, она отложила недоеденный эклер на тарелку и уставилась на незнакомца.

Его губы растянулись в странной улыбке, схожей с тем же самым нервным тиком. Медленно стянув с рук перчатки, он несколько раз сжал пальцы, а потом показал мне ладонь, на которой набухала безобразная коричневая клякса.

— Никанор, Яким! Улица! — только и успел крикнуть я, срываясь со стула. Упав на пол, разлетелась вдребезги моя чашка, громко вскрикнули обе девушки за прилавком, с грохотом попадали стулья. Личники не задавали лишних вопросов, а сразу среагировали на мой крик.

Я же хотел только одного: прикрыть Веронику от магоформы Воздуха. Создать защиту не успевал, поэтому осознавал, что в лицо прилетит неслабо. Но, тем не менее, попытался закрыться боксерской стойкой, чтобы основной удар пришелся в руки, и в то же время отчаянно разгонял энергетическое ядро, создавая ментальное защитное поле с визуализацией вязкой преграды в виде расплавленной резины. На большее в цейтноте ума не хватило.

Магический конструкт достиг витрины и выдавил ее с гулким хлопком. В помещение влетел вихрь острых стеклянных ножей. Антимагия сработала штатно, погасив неблагоприятный для меня удар, но уберечься от секущих осколков, которые к магии не относились, уже не получалось.

Резкая боль у переносицы, удар в скулу и в лоб — вот и все, что я ощутил. Не веря своим глазам, наблюдал, как стекла влетают в колыхающийся передо мной воздух с темным грязевым оттенком, замедляют скорость и падают на пол. В то же мгновение я развернулся и уронил Нику на пол, прижимая к себе.

Мне не было видно, как на улицу выскочили Яким с личниками княжны и бросились к черной машине, но я слышал, как завизжали покрышки срывающейся с места тачки. Глухо хлопнули два выстрела.

Вероника с испугом глядела снизу, придавленная моим весом.

— Слезь с меня! — пискнула она.

— Извини, переборщил, — буркнул я, радуясь, что с княжной все в порядке. Видимых повреждений нет, только на свитере пара пятнышек крови. Надо полагать, с моей порезанной физиономии.

— Помогите! — Ника развила бурную деятельность, как только вскочила на ноги, и бросилась к прилавку. — Бинты, перекись, зеленка, что у вас есть в аптечке, быстрее!

Уф, как хорошо, что она не решилась на магическое лечение! Представляю, какое удивление моя спутница испытает!

Я осторожно пощупал лицо и наткнулся на острый осколок стекла, торчащий под глазом, но вытаскивать его не стал. Вдруг кровь хлынет, всю одежду заляпаю. Сел на стул, и не обращая внимания на собирающуюся возле разбитой витрины толпу, стал ждать телохранителей.

— Убег, сволочь, — выдохнул подошедший ко мне Яким. — Игорь выстрелил пару раз, заднее стекло разнес к чертям собачьим, но, кажется, никого не задел. Никанор с Владом побежали за машинами. Сейчас здесь будут.

— Я вызвал полицию, — подошел ко мне Борис, и наклонившись, внимательно посмотрел на осколок. — Неплохо воткнулся. Как состояние?

— Терпимо, — я старался не морщиться, чтобы раны не кровоточили. Беспокоил только глаз.

Вероника вернулась с набором экстренной медицинской помощи. Она отогнала Павла и Бориса и самолично занялась моими ранами. Промыла перекисью, вытерла сукровицу и обмазала всего зеленкой.

— Надо вытаскивать осколок, — сказала она, закусив нижнюю губу.

— Вытаскивай. Только на всякий случай тампон приготовь, вдруг кровь польется, — я запрокинул голову и подождал окончания процедуры. Оказалось, ничего страшного. Рана чуть глубже оказалась, и ее княжна заклеила довольно споро.

— Жаль, нет у меня целительских способностей, — выдохнула она, присаживаясь на стул.

— Все равно не поможет, — честно ответил я. — Конфликт Дара с чужой магией.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, но обязательно покажись врачу с лицензией Целителя, — назидательно произнесла Вероника. — Он тебя быстро залатает. Борис, ты уже отцу позвонил?

— Еще нет, — удивил меня телохранитель. Я уже настроился, что князь Елецкий запретит встречаться со своей дочерью кроме как в лицее. — Считаю, вы сами должны решить, звонить или нет.

— Он все равно узнает, — обреченно махнула рукой девушка. — Андрей, кто этот человек? Почему он напал на нас?

Хотелось ответить грубо, но я сдержался.

— Напал он на меня, но по какой причине — не знаю. В первый раз вижу этого сумасшедшего.

А в голове уже металась вполне реальная версия. Мне начали мстить за погубленный Источник. Возможно, подобную атаку нужно ожидать всем, кто находился в усадьбе. Или это было предупреждение именно княжичу Мамонову? Значит, кто-то слил информацию родственникам опального рода, и на меня начали охоту. Как и прогнозировалось отцом и мною.

— Номер машины запомнили? — обратился я к Якиму.

— Грязью замазан, — поморщился личник, переживая за просчет в охране вверенного ему объекта. Я не стал его успокаивать, что его вины здесь нет. Это расхолаживает людей. В следующий раз не только в теплом кафе будут сидеть и поглядывать на красивых продавщиц, но и на улице дежурить, чтобы заблаговременно пресечь любое нападение.

— Мы найдем эту машину, — спокойно произнес Павел. — Владимир Данилович через СБ пробьет. Камеры тут должны быть. По ним определят напавшего.

— Да что его определять, — я вздохнул. — Одаренный, а значит, из чьего-то боярского или княжеского рода.

Завывая сиреной, к «Вкусняшке» подлетела полицейская машина, и одновременно с ней — «Фаэтон» и внедорожник. Зеваки быстро разошлись, как только увидели на дверцах машин родовой герб. Никому не хотелось волей или неволей влезать в разборки между аристократами. А я подумал, что слишком часто стал влипать в разные истории. И что будет через несколько лет, когда начну заниматься серьезными делами на благо клана? Охотники косяками за мной ходить будут?

Я еще раз вздохнул, глядя на зашедшего в кондитерскую полицейского в теплой форменной куртке, и достал телефон. Отвечать на вопросы без своего представителя я не собирался, поэтому и хотел позвонить Ломакину. Пусть отдувается за непутевого княжича. А вообще-то, и в самом деле пора адвоката своего заиметь. Когда отец пришлет обещанного? Мне впервые захотелось, чтобы он приехал как можно скорее. Кажется, о чем он предупреждал, началось.

Часть вторая. Кто охотник, а кто добыча. Глава 1

1

— Я запрещаю тебе в свободное время встречаться с Андреем Мамоновым, — ожидаемо заявил князь Елецкий дочери, сидевшей в гостиной, прижавшись к плечу матери. Владимир Данилович вернулся домой поздно вечером, но свое решение объявил после ужина. — Лицей в запрет не входит.

Вероника тяжело вздохнула. Спорить с отцом, взвинченным дневным происшествием со своей дочерью, она считала неразумным. Будет только хуже.

— Папа, это несправедливо, — все-таки она попыталась высказать свое мнение, потому что сидеть и молчать — значит, полностью согласиться с обвинениями в адрес княжича Андрея. — Он не виноват, что попадает в эпицентр каких-то загадочных происшествий, связанных с ним. Надо сначала разобраться, почему так происходит.

— Именно эти обстоятельства и вынуждают меня применить столь жесткое наказание, — отец опустился в кресло и глянул на дочь, потом перевел взгляд на жену, пока не сказавшую ни одного слова в поддержку кого-либо. — Пойми, Ника, я беспокоюсь за тебя так же, как и за Лену, и за Витьку. Вы — мои дети, но ты, как старшая, должна понимать и свою ответственность. Пока идет непонятная свистопляска вокруг княжича Мамонова, ты должна проявлять осторожность и разумность.

— И долго она продлится? — угрюмо спросила Ника. — Найдете одних уродов, появятся другие. Вся жизнь аристократа — вечная борьба за место под солнцем. Андрей хочет занять одно из этих мест. Что здесь плохого?

— Плохое то, что ты подвергаешься опасности вместе с ним, — повторил Елецкий. — И его решимость принимать на себя магические атаки — весьма сильные, кстати — нисколько меня не трогает. Когда-нибудь он ошибется и погубит себя, а вместе с ним и того, кто ему доверился.

— Володя, дело ведь не в твоих страхах за дочь, — мягко сказала Ольга Егоровна, решив направить разговор в более мягкое русло. — Там что-то иное. И ты знаешь причину.

— Да при чем здесь иная причина, Оля? — поморщился князь. — В первую очередь нужно обезопасить дочь.

— Ника права. Сильные кланы всегда находятся в сложных взаимоотношениях друг с другом, — женщина погладила понурившуюся княжну по голове. — Между ними периодически вспыхивает вражда, что приводит к печальным потерям. Ты уверен, что жизнь дочери станет спокойнее, если она выйдет замуж за кого-то из Мстиславских?

Вероника фыркнула возмущенно, щеки ее заалели от услышанного. Впрочем, ей хватило ума промолчать и внимательно слушать.

— На девяносто процентов, если так, — спокойно парировал отец. — Только вот не надо так улыбаться! Это все же серьезная гарантия! А будь это кто-то из союзников или вассалов императорской Семьи, то цифра стремительно покатится вниз. Но не настолько, чтобы быть под постоянной угрозой нападения! Ника уже второй раз за короткое время знакомства с Мамоновым подверглась опасности!

— Он меня и спас дважды! — выпалила Ника. — Без вмешательства охраны!

— Я не умаляю его достоинств, дочь! — выдохнул устало князь. — Молодец, поступил по-мужски, как и подобает дворянину! Я пытаюсь сказать, что такая периодичность опасностей аномальна для шестнадцатилетнего юноши! Мы не на войне! Мамоновы ни с кем не воюют, хотя врагов и соперников хватает! Я был на совещании в ГСБ и специально узнавал ситуацию по клановым конфликтам! Есть мелкие стычки, которые решаются на другом уровне, но серьезные кланы сейчас находятся в равновесии, никаких разногласий у них нет! Почему же мальчишка подвергается нападениям?

Елецкий лукавил. Он уже знал, что случай в парке был инсценирован самим Иртеньевым, за что воевода и его люди извинились. Но именно эта инсценировка еще больше насторожила князя. А после встречи с императором и цесаревичем он убедился окончательно: княжича Мамонова очень серьезно опекает клан Мстиславских, но с какой именно целью — пока Владимир Данилович не знал. А где император — там интриги и подковерные игры такого уровня, что Слугам туда лучше нос не совать. А князь Елецкий считал себя, в первую очередь, государевым человеком с высоким уровнем допуска. С высоким, но не высшим. Цепной пес, не более.

— Ты бы мог выяснить это у императора, — Ольга Егоровна покачала головой. — Обрисуй ситуацию, он поймет. Нельзя запрещать дочери встречаться с ребятами, которые ей по душе. Андрей, кстати, очень деятельный молодой человек, с минимальной поддержкой своего Рода. Не забыл, где живут Мамоновы?

— Тем не менее, у него уже есть небольшой штат телохранителей, — усмехнулся наивности жены Елецкий. — Даже поверенный в делах появился. Некий Ломакин Евгений Сидорович. Кстати, маг. Не одаренный из чьего-либо Рода, а высококвалифицированный чародей. Не часто встретишь такого в дворянских семьях. Я наперечет знаю кланы, где они есть. Пальцев вполне хватит. А еще у мальчишки появился собственный дом, где будет мастерская по ремонту бронекостюмов УПД и какая-то студия.

— Звукозаписи, — сказала Вероника. — Андрей хочет раскрутить молодых и неизвестных талантливых певцов.

— Ну и зачем ему это? — хмыкнул отец, закидывая ногу на ногу. Он успокоился и пытался теперь понять, чем увлек ее дочь княжич Мамонов. — «Раскрутить». Что за вульгарное выражение? Нет, чтобы сказать «помогает в продвижении таланта».

— Краткость — сестра таланта, — улыбнулась Ольга Егоровна. — А молодые ищут новые формы общения, чтобы язык не мозолить долгим объяснением.

— Скажи, что пошутила! — воскликнул Елецкий.

— Отчасти. Но тенденция видна невооруженным глазом. Так что советую изучать молодежную среду. Многое можешь узнать интересного.

— У меня иных дел по горло, — буркнул мужчина.

— Пап, — осторожно окликнула его Вероника. — Ты не хочешь отменить запрет?

— Нет. Давай договоримся так: никаких контактов вне дома кроме лицея. Временно, — особенно надавил на последнюю фразу князь. — После того, как вас чуть не угробили в несчастной кондитерской, идет серьезное расследование. Ищут исполнителей. Я попытаюсь выяснить, что такого ценного в твоем однокласснике, если даже на его похищение пошли. Все, мое решение окончательное.

— Хорошо, — девушка закусила губу от досады и встала чересчур резко. — Я пошла в свою комнату. Надо биологию повторить.

И она удалилась, громко постукивая каблуками туфель по полу. Излишне громко, показывая всем видом, что не согласна с отцом. Впрочем, она понимала, что это ребячество. Запреты Главы рода не игнорируются, а выполняются.

— Все же объясни, в чем причина твоей неприязни к мальчику? — жена проводила дочь взглядом, и когда она поднялась по лестнице наверх и скрылась в своей комнате, требовательно взглянула на мужа. — Ребята общаются, они тянутся друг к другу. Разве плохо?

— Понимаешь… — Елецкий покрутил шеей, чувствуя хруст позвонков. Он оттягивал ответ. — У меня сложилось мнение о Мамонове как о потенциальном избраннике Великой княжны Лидии. Я присутствовал на нескольких узких совещаниях, где почти постоянно заходит речь об Андрее. Да, это не доказанный факт, а всего лишь личные наблюдения. Не может такого быть, чтобы какому-то подростку уделяли столько времени! Я не понимаю глубинных причин, и от этого мне тревожно за дочь.

— Не хочешь, чтобы чувства дочери зашли настолько далеко? — проницательно спросила княгиня.

— Да, именно это и пытаюсь донести до нее! — в сердцах воскликнул Владимир Данилович. — Мне тревожно за Нику. Во всех отношениях!

— Но это лишь твои страхи, — Ольга Егоровна встала и обошла кресло. Ее руки легли на плечи мужа и стали их мягко массировать. — Всего лишь страхи. Новое место службы, большая ответственность, странные ситуации, в которых оказывается одноклассник нашей дочери… и она вместе с ним. Понимаю твое желание оградить Нику от ужасов большого мира.

— Не преувеличивай. Скажешь тоже — ужасов, — добродушно проворчал Елецкий, расслабившись в кресле. — У Мамонова какой-то редкий Дар, который хотят использовать в целях императорского клана. Но как на это посмотрит князь Георгий? Я же говорю, происходят какие-то движения, в которые втянут даже Брюс. А этот стреляный воробей никогда лишний раз не чирикнет.

— Ты государев человек, — вздохнула жена. — На службе у императора не следует сомневаться его решениям. Сам же хотел быть поближе к трону. Вот и будь. Только не лезь в дела, тебя не касающиеся. И не вздумай контактировать с князем Мамоновым без разрешения Его Величества. Я тоже начинаю задумываться, что княжич Андрей является центральной фигурой в каких-то договорах между Мстиславскими и Мамоновыми. Может, и хорошо, что Елецкие стоят далеко от их дел.

2

С очередной тренировки у старицы мы возвращались на закате. День выдался суматошным. В лицее прошли контрольные по математическим дисциплинам, физике и химии, поэтому уже к окончанию учебного дня мы все были выжаты как лимон. А Куан, ждавший меня дома, накормил обедом и с видом бесстрастного палача повез в лес, где заставил заниматься телепортациями.

Сначала ничего не получалось. Видимо, я был недостаточно расслаблен и сосредоточен, и Куан своими придирками разозлил меня. Пришлось демонстрировать, что кое-кто не настолько глуп, бесполезен и просто ленив. Цитата Куана, кстати. Причем, пять раз прыгал из одной точки в другую. В последней попытке перенесся с одного берега старицы на другой, и потом пришлось переходить ее по льду. Сил уже совсем не осталось.

— Плохо, — вынес свое решение наставник.

— Чего плохо? — возмутился я, наклонившись, чтобы зачерпнуть снега и растереть им разгоряченное лицо. — Видел же, получилось! Самая длинная дистанция — пятьдесят метров с хвостиком.

— Плохо то, что ты включаешь свои способности, когда позволяешь своим эмоциям брать верх, — невозмутимо ответил Куан. — А от этого напрочь теряешь контроль над телом. Да, получилось. Но в статике ты бездарен. Нужно учиться включаться с самой первой секунды боя. Перенос на расстояние — не самое главное. В большинстве случаев бойцу твоего уровня хватит и трех метров. Увидел врага, сразу перенесся ему за спину, нанес смертельный удар. Все, ты победил. А вместо этого доводишь себя до белого каления, чтобы включить возможности Дара.

Так-то Куан прав. У меня до сих пор плохо получается перейти из статичного состояния в боевое без эмоциональной встряски. Жду, когда противник раззадорит, заставит раскочегарить мое энергетическое ядро. По себе сужу, что мой потенциал значительно возрос, а проблема, указанная наставником, губит на корню весь результат.

— Ну и как мне научиться? — буркнул я, принимая от Никанора стакан с горячим сладким чаем, когда мы подошли к «Шторму». Теперь мы ездили тренироваться на внедорожнике. «Фаэтон» однажды слетел с накатанной дороги и крепко увяз в снегу. Вытащить-то его мы вытащили, но парни посоветовали не «показывать понты», а пересесть на подобающую сезону технику. Сказали они, конечно, более мягко, но я их понял.

— Придется пройти курсы специальной медитации, — ответил Куан.

— Сам будешь проводить? — я ухмыльнулся. Оборотень хоть и дока во многих делах, но насчет обучающих практик по медитации вряд ли потянет.

— Нет. В Москве живет человек, который тебе поможет. Мой хороший знакомый, еще по молодым годам.

— Друг? — уточнил я.

— Мне он точно не откажет, — не стал углубляться в тему наставник.

— Ладно, договаривайся с ним сам, — ответил я, влезая в теплое нутро «Шторма», пахнущее одеколоном и кожей. Хорошо хоть парни в салоне не курят. Соблюдают дисциплину, не подают плохой пример подрастающему поколению.

Мы спокойно выехали из леса и по проселочной дороге помчались к шоссе, оставляя позади лес, извилистое русло старицы, скованное льдом и поселок. А возле широкополосной трассы, на самом въезде нас ждали.

— Андрей Георгиевич, вы бы пригнулись, — озабочено сказал Игорь, сидевший за рулем нашего броневика. Он в волнении навалился на баранку.

— А ты собрался прорываться через блокпост со стрельбой? — ехидно спросил я, разглядывая две полицейские «Веги» с включенными проблесковыми маячками и самую настоящую бронеходку, на крыше которой торчал ствол «Скальпеля», сразу напомнивший мне печальные события лета, когда одна из очередей пулемета убила Сидора. Что-то не по себе стало.

— Все равно желательно подстраховаться, — Никанор, сидевший рядом, тоже напрягся. Защелкали затворы пистолетов Влада и Васьки за нашими спинами. Эд и Яким с нами не поехали. Они должны были встретить прилетающих сегодня в Москву адвоката и какого-то спеца-инженера.

Один из полицейский в зимней форменной куртке темно-синего цвета, на плече которого висел автомат стволом вниз, шагнул навстречу нам и требовательно поднял руку.

— Останавливайся и не дури, — предупредил я Игоря, разгоняя «печку», а сам внимательно пригляделся к бронеходке. Она стоит на обочине, сиденье турели пустое, да и поток машин здесь довольно сильный. Никому в голову не придет устраивать стрельбу… хотя, вспоминая произошедший случай во «Вкусняшке»… Права Вероника: вокруг меня слишком много неприятных событий. Грустно. Не дают мне жить и развлекаться как подобает «золотой молодежи».

Полицейский подошел к застывшему в паре метров от него «Шторму» и постучал в окошко водителя согнутым пальцем. Игорь чуть-чуть приспустил его, держа в правой руке пистолет, направленный прямо в лицо служителя порядка. Тот укоризненно покачал головой.

— Капитан Сулемин, — представился полицейский. — Прошу прощения, господа. Мне велено сопроводить вашу машину в одно место.

— Куда именно, с какой целью? — недружелюбно спросил Игорь, не убирая оружие. Я видел, как побелели костяшки его пальцев.

— Княжича Мамонова ожидают весьма серьезные люди, — сказал Сулемин. — Нам известно, что он находится в этой машине. Поэтому выезжайте на трассу, и мы сопроводим вас до места назначения. С ветерком.

— Ну, раз целый капитан просит, уважим его просьбу, — я был больше заинтересован, чем раздражен. Поэтому похлопал по плечу Игоря. — Убери пушку и выезжай на шоссе.

— Мне не нравится, — откликнулся водитель. — Надо предупредить Эда.

— Никанор свяжется с ним, а ты выполняй просьбу полиции, — я откинулся на спинку дивана. — Поехали уже.

Игорь кивнул и показал жестом капитану Сулемину, что готов к маневру. «Шторм» рыкнул, и переваливаясь на редких колдобинах, выехал на дорогу. Бронеходка нахально развернулась, застопорив движение в обе стороны, встала впереди нас, выплевывая сизый дым из выхлопной трубы. Одна из «Вег» пристроилась позади внедорожника, вторая лихо обогнала бронемашину, и завывая звуковым сигналом, помчалась вперед.

— Что-то новенькое, — оживился Куан. — Князь Георгий Яковлевич может гордиться сыном. Такого мощного боевого сопровождения не каждый удостаивается.

— Ой, Куан, не ехидничай, — я лихорадочно раздумывал, кому мог понадобиться. В свете последних событий логично предположить, что меня хотят видеть в Зарядье или даже в Кремле. Отец же предупреждал об этом. С Мстиславскими я встречаюсь гораздо чаще, чем князья-аристократы столицы. Есть чем гордиться. — Может, нас в Бутырку везут или сразу в подвалы СГБ.

— Не шутите так, Андрей Георгиевич, — произнес Влад, щелкая предохранителем. — Мы же будем вынуждены драться за вас, а не хотелось бы по трупам прорываться.

— Аника-воин, — хохотнул Игорь, уже спокойно реагируя на то, что едет в компании полиции и бронемашины. — Что говорил Георгий Яковлевич? Самый лучший телохранитель тот, кто умеет спасти своего хозяина, не применяя оружия. Высший пилотаж!

Никанор тем временем связался с Эдом и коротко обрисовал ситуацию. Потом подал телефон мне.

— Эд, не делай глупостей, — предупредил я, прижимая к уху теплый корпус телефона. — Нас везут на какую-то важную встречу, полагаю — с кем-то из высшего сословия. Ни одного слова отцу, ты понял? Сам потом с ним поговорю. Встретил гостей?

— Да, все нормально прошло, — старший группы вздохнул с облегчением. — Поселили их в гостинице на пару-тройку дней. Вы же решите вопрос с их проживанием?

— Обязательно. Завтра после занятий я хочу с ними встретиться. Привезешь их в мастерскую, пусть осмотрятся и свое суждение вынесут.

— Понял. Держите меня в курсе, Андрей Георгиевич.

Я отдал замолкнувший телефон Никанору, вдруг поняв, что спокойно разговариваю по аппарату с магической платой, машинально блокируя энергию Разрушителя. Именно так я и должен работать с остальными техниками, варьируя их автоматически, на уровне рефлексов. Единственное, что мне нужно как воздух и вода — ядро, постоянно находящееся в готовности дать необходимое количество Силы.

Тем временем наша колонна проскочила «родную» развилку и устремилась дальше по прямой, оставляя изгибы Москвы-реки по правую сторону. Неужели и в самом деле едем в Зарядье? Позже выяснилось, что нет. Домчавшись до Садового кольца, свернули влево. Потянулись особняки Патриаршей Слободы, куда нам пришлось ехать вслед за сопровождающими. Уже интересно. Меня, что, хочет видеть кто-то из влиятельных церковных лиц? Странно от того, что церковь особо не вмешивается в дела государства, пусть Мстиславские периодически и прибегают к ее услугам.

Полицейская «Вега» свернула с дороги на правый отворот и остановилась, дожидаясь нас. Броневик не поехал следом и ушел по трассе, помигивая габаритными огнями. Как я понял, нам нужно ехать за полицейскими, и Игорь верно расценил маневр. Следующая за «Штормом» вторая «Вега» вякнула сиреной, пристраиваясь следом. Ну ладно, значит, нас бросать не собираются. Я расслабился и стал ждать, куда мы, в конце концов, приедем.

За коваными воротами, возле которых наша колонна остановилась, в сумерках маячил двухэтажный уютный особнячок, отличающийся от соседей своей старомодностью, как и дом Ушатых. Кирпичный, побеленный, с тремя печными трубами над двускатной крышей, с большим количеством высоких, но узких окон, широким крыльцом под крышей, придерживаемой четырьмя колоннами — пожалуй, все обыденно, не чета соседям, чьи современные особняки, больше похожие на швейцарские шале или итальянские виллы, гляделись возле покрытых льдом прудов дико и несуразно. Но красиво, особенно среди снежных сугробов и прозрачного леса, опоясывающего берега.

Одна «Вега» умчалась обратно, а мы вылезли из внедорожника, чтобы размять ноги. Ворота никто открывать не собирался, а капитан Сулемин говорил по рации, поглядывая на особняк, в котором светилось всего четыре окна.

Странный дом. Дорожка вычищена от снега, а вокруг все выглядит неухоженным. Зато возле крыльца два автомобиля без опознавательных гербов. Становится все интереснее.

— А чей это особняк, господин капитан? — спросил я, подойдя к полицейскому.

— Бояр Киреевых, — откликнулся Сулемин, не отрывая взгляда от крыльца.

— И зачем я им понадобился? — в моем голосе проскользнуло неподдельное удивление. Мало того, что я вообще их не знаю, так еще зачем-то притащили к ним в солидном сопровождении.

— Не могу знать, княжич, — отвертелся капитан. Возможно, и в самом деле не знал, зачем сопровождал нас до засыпанного снегом особняка.

Наконец, мы заметили, как по дорожке от дома быстрым шагом идут двое мужчин в коротких черных куртках, под которыми угадывались спрятанные кобуры. Не кирпич же они с собой носят!

Охранники дошли до ворот, быстро окинули взглядом всю компанию, столпившуюся возле машин. Один из них, лет тридцати, не меньше, с короткой стрижкой на непокрытой голове, открыл узкую калитку и вышел наружу.

— Капитан, вам следует остаться здесь и ожидать княжича для сопровождения домой, — сказал он густым голосом, в котором чувствовался опыт командовать. — Это не займет много времени. Андрей Георгиевич, прошу за нами… Без телохранителей. Не переживайте, мы не хуже их справляемся со своими обязанностями, — иронично добавил мужчина.

Я сделал знак парням, и те недовольно затоптались на месте. Главное, чтобы Куан оказался по ту сторону забора. А он сможет. В обличье лиса-кумихо наставник может пригодиться, если меня ожидает какая-нибудь пакость.

Идя между парой охранников, настолько плотно прижимавшихся ко мне, старался разглядеть белесое пятно, размазанное по снегу. Но сумерки уже давно перетекли в лиловую темень. Зря глаза напрягал. Ничего не увидел.

Мы поднялись по расчищенной лестнице наверх, вошли в освещенную парадную прихожую и встретили там еще двоих охранников, таких же крепких и внимательно оглядевших меня.

— Раздеваться не надо, Андрей Георгиевич, — предупредил стриженный. — Идите вперед, а потом сразу направо в гостиную. Там вас ждут.

Однако же счел нужным сопроводить до места назначения. Распахнув створки двери с матовыми рельефными стеклами, он пропустил меня внутрь, а сам плотно закрыл их за спиной.

— Проходи, Андрей, не стесняйся, — раздался голос цесаревича.

Я вначале окинул взглядом довольно просторный гостевой зал, выглядевший как-то неуютно, словно Киреевы стеснялись жить здесь, отдав на откуп беспощадного времени симпатичный дом. Возможно, обслуга и убирала периодически комнаты, но отличить «живой» особняк от брошенного я уже мог.

В двух креслах, стоявших ко мне высокими спинками, сидели люди. И один из них — наследник. А кто второй? Боярин Киреев? Осторожно ступая ботинками по чистому полу, мучаясь от того, что оставляю на нем разводы мокрых подошв, я обошел кресла и развернулся лицом к цесаревичу.

— Добрый вечер, Ваше Величество, Ваше Высочество, государь-наследник, — я сделал подобающий поклон и замер, лихорадочно думая, зачем Мстиславские оба заявились сюда.

— Здравствуй, Андрей, — улыбнулся, и весьма приветливо, император. — Присаживайся. Ты же не против, если мы немного побеседуем? Или оторвали от домашних дел?

Я плюхнулся на диван, закрытый плотным габардиновым полотном, явно от пыли.

— Никогда не был против бесед с вами, Ваше Величество, — пробормотал я. — А дела… Что дела? Жена дома не ждет, пилить некому.

Цесаревич хохотнул, будучи в хорошем настроении, и даже император улыбнулся еще шире. Шутка удалась. Я приободрился.

— Что ж, отлично, — старший Мстиславский пристукнул ладонями по подлокотникам. — Признаюсь, мы хотели приехать к тебе открыто и с небольшой помпой, чтобы продемонстрировать свою поддержку, ну и для твоего имиджа не помешало бы. Но… события стали развиваться не по сценарию. Кто же думал, что в Москве вдруг обнаружатся люди, решившие устроить охоту на княжича Мамонова. Поэтому выбрали такой вариант встречи.

— Как же ваши аналитики не просчитали такой момент? — я невинно поглядел в глаза императора. — Особенно после демонстративного уничтожения Источника рода Ушатых… Насколько мне известно, Источник нельзя уничтожить, разве что с помощью десятка-двух высокоранговых магов. Да и то вряд ли.

— Просчитали, — похолодел Иван Андреевич, которому не понравился мой тон. — Но сочли маловероятным. Старшая ветвь Ушатых сейчас полностью находится под следствием, младшая же готовится к отъезду в изгнание.

— Так это кто-то из Ушатых напал на меня и Веронику Елецкую?

— Нет. Уже выяснили с помощью ментального допроса, — поспешил с ответом цесаревич. — Это был другой человек, вероятно, связанный с Ушатыми дружескими отношениями. Его ищут. Но машину уже пробили по базе, тем более что она оказалась угнанной, а потом и брошенной. Известный трюк, когда готовятся к какой-нибудь акции.

— Если бы полиция нашла этого шустрого метателя магоформ, я бы с ним сам разобрался, — закидываю наживку и жду ответа.

— То есть ты откровенно говоришь нам, что готов наказать человека, причастного к нападению? — поинтересовался цесаревич, быстро обменявшись взглядом с отцом.

— Почему бы и нет? — я пожал плечами. — А иначе нападения продолжатся. Где гарантия, что обо мне не знают люди, поддерживающие Шуйских и Ушатых? Ведь погасить Источник Рода, запятнавшего себя предательством, вы наметили именно меня, Ваше Величество. Или я не прав?

— Прав. Это было осознанное мероприятие, подготовленной нами и осуществленное с помощью группы «Арбалет», — честно признался старший Мстиславский. — Я полагаю, ты должен об этом знать.

— Меня проверяли?

— Да. И ты проверку прошел достойно. «Арбалетчики» так и сказали.

— И вы думаете, Ваше Величество, что, действуя подобным образом, они надеются на мое сотрудничество с ними? — я решил быть чуточку понаглее, потому что прав. Меня использовали втемную до того момента, когда отец еще не договорился с воеводой Иртеньевым. По крайней мере, это серьезный прокол спецслужб и пятно на репутацию Мстиславских. Надеюсь, император понимает, во что вляпался.

— Согласен, Андрей Георгиевич, с твоей претензией, — он неожиданно перешел на уважительное обращение. — Получилось не слишком красиво. К тому же несколько человек пострадали от твоих… кхм, действий.

— Я действовал на рефлексах, — пожимаю плечами. — И так на нервах был, когда к чужому Источнику подошел. Любой новый опыт всегда опасен. А вдруг что-то пойдет не так? И потом беспокойство за своих друзей тоже сыграло свою роль. Вот и врезал от души.

— Нормально врезал, — усмехнулся цесаревич, выслушав мою сумбурную речь. — Но теперь ты знаешь свои возможности по укрощению чужих Источников. Это весьма серьезное открытие, о котором не должны были знать посторонние. Увы, в тайне удержать твои новые способности не удалось. Наш прокол. И мы хотели бы вместе с государем извиниться перед тобой и… — он на мгновение замолчал. — Какую награду ты хочешь?

Мстиславские извиняются передо мной? С трудом скрываю изумление. Ума хватает не комментировать вслух то, что сейчас произошло. Понятно же, император с наследником берут на себя ответственность за утечку информации, хотя ясно, чья здесь вина. Господин Иртеньев, наверное, сейчас стружку снимает с подчиненных, выискивая осведомителя.

И все же слова Юрия Ивановича стоят многого. Поэтому взял паузу и выжидающе смотрю на императора.

— Ну что? — Иван Андреевич, чувствуется, слегка раздражен моей «тупостью». — Чего хочешь попросить? Вижу, глаза опять хитрые. Дирижабль возьмешь? Ты же мечтал заиметь собственный воздушный транспорт.

— Не-а, — я мотнул головой. — Передумал. Хочу усадьбу Ушатых с правом продажи через год. Так, на всякий случай…

Мстиславские после этих слов онемели. Самым настоящим образом. Они смотрели на меня как на заговоривший шкаф, и я чувствовал их эмоции. Император готов был открутить мою головенку за подобную просьбу, а цесаревич с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. Отец княжны Лидии всегда казался мне человеком более простым чем государь, и любую ситуацию старался воспринимать с небольшой долей юмора. Конечно, если она не касалась лично его самого или семьи.

— Наглец! — император пришел в себя и с искренним интересом разглядывал меня как ученый — редкий экспонат. — Ты посмотри, сын, на этого шестнадцатилетнего верзилу, с безмятежным видом заявляющего о своих правах на усадьбу опального Рода! Как мы вообще позволяем ему подобную выходку! Может, особым указом отправить его в кадетское училище, где мозги таким шустрым вправляют очень быстро и эффективно?

— Не получится, отец, — покачал головой цесаревич и зачем-то едва заметно подмигнул мне. — Его не исправить военной муштрой. Княжича Мамонова даже магия не берет. Скорее, ему действительно место в «Арбалете».

— Ну да, ну да, — хмыкнул старший Мстиславский, усиленно потирая подбородок. — Проверку он прошел, отзывы получил неплохие, но вот как будет с ним взаимодействовать группа Кондора, я не представляю. Воевода опасается неожиданных накладок в работе.

— Так припиши Андрея к волкодавам в качестве новика-кадета, проходящего военную практику по особому списку, — пожал плечами Юрий Иванович. — Пусть попробуют. Если любовь не получится взаимной, всегда можно прекратить эксперимент. Тем более, Георгий уже дал согласие.

Они говорили про моего отца. Ну да, я уже им предупрежден, чтобы не дергался как пойманный на крючок карась, а дал согласие. Потихоньку, с оглядкой попробую освоить методы работы особой группы ГСБ. В конце концов никто мне не мешает потом отказаться.

— Андрей, мы планировали отправить тебя вместе с Великой княжной Лидией в Венецию, где будет проходить один из этапов показательных соревнований, — император заполнил возникшую паузу. — Ты же не против?

— Княжна Лидия сама просила меня поехать с ней, — я особо не возражал. — Почему и не попробовать свои силы? Там соберутся почти все сильнейшие пилоты Европы.

— Раз уж мы заговорили о поездке, то хочу приоткрыть тебе небольшую тайну, — Иван Андреевич подобрался как зверь перед прыжком, голос его стал необычайно властным. — Тебе предстоит сыграть особую роль не на ристалище, а в политической игре. В Венеции есть влиятельный род Мочениго, Глава которого уже выходил на нас с предложением отдать Лидию замуж за его сына Пьетро. Года два назад такой вариант был приемлем, но произошли некоторые события, которые показали, что Мочениго как партнеры ведут себя несколько своеобразно. Проще говоря, пытаются сидеть на двух, а то и на трех стульях. Мы осознаем ситуацию, что по приезду Лидии в Венецию Пьетро попытается усилить давление на княжну, очаровать и охмурить ее со всей пылкостью итальянского темперамента. Твоя задача спровоцировать его на необдуманный поступок, который позволит нам официально заявить о расторжении всех ранних договоренностей.

— Но почему именно так, а не сразу объявить официальную линию Императорского Кабинета? — удивился я. — Зачем провокации?

— Потому что это политика высших сфер, — снисходительно пояснил старший Мстиславский. — Достаточно того, что ты услышал.

— То есть вы могли использовать меня вслепую? — уточнил я, сдерживаясь, чтобы не послать обоих самодержцев — нынешнего и будущего — куда-нибудь подальше. Но я же человек воспитанный, попозже что-нибудь придумаю.

— Могли, но не стали, — вмешался цесаревич. — Думаю, ты оценишь нашу позицию.

— Что вы от меня хотите, Ваше Величество? — все-таки я проявил невероятное нахальство, поняв, до какой степени мне позволено показывать зубы. — Не сейчас, а вообще? Какую роль вы отводите для Разрушителя?

Мстиславские переглянулись между собой, словно решая, нужно ли раскрывать передо мною карты или продолжить водить за нос. Благоразумие взяло верх, как мне кажется. За моей спиной все же маячила фигура отца, хоть и живущего за несколько тысяч километров от столицы. Здесь у нас не было хоть сколько-то значимых сил, и тем не менее, император вынужден считаться с Мамоновыми, а значит, и со мной.

— А хочешь ли ты знать правду, Андрей? — заговорил, как ни странно, цесаревич. — Не лучше ли оставаться в неведении и периодически получать от нас шикарные подарки?

— Не всегда это хорошо — быть в неведении, — я напрягся. Кажется, вопрос с усадьбой Ушатых решен. Отец оказался прав. Проси столько, сколько влезет в рот. А эта просьба оказалась столь мелочной для Мстиславских, что они готовы выполнить ее незамедлительно. Хоть сейчас получай ключи от входной двери. — Нет, я согласен, когда дело ограничивается одной-двумя акциями, но когда тебя постоянно используют втемную… Когда пропадает азарт, начинаются вопросы. А я не ваш Слуга, Ваше Высочество.

— В первую очередь ты верноподданный Российской империи, — надавил наследник, но я легко отбросил ментальную волну подчинения. Разве что звякнуло в ушах. — И выполняешь приказы императора не в пользу клана Мстиславских. Твой отец, Андрей, прекрасно видит грань между личным и государственным. Поэтому мы легко находим общий язык в отношении тебя.

— А уничтожение Источника Ушатых — это государственный заказ или все же личный?

— Ушатые — предатели. Твое похищение, к слову, готовилось и членами этого Рода, как и Шуйскими. Можешь ознакомиться с допросными листами, где черным по белому написано, кто причастен к твоим злосчастным приключениям. Вся система безопасности работала на твое освобождение. Так личное это или государственное?

Кажется, Мстиславские развлекались этой беседой, но вопросы задавали серьезные. Это не с Долгоруковым на дуэли защищать свою точку зрения. Передо мной сидели двое матерых мужчин, чья власть держит в кулаке огромную империю без серьезных потрясений.

— Ну, если ты так хочешь… Всю правду тебе никто никогда не скажет, — цесаревич опять поглядел на отца, дождался едва заметного кивка, и продолжил: — Тебе ведь известно, какие ставки мы поднимали в переговорах с твоим отцом? Мстиславские предлагали Мамоновым альянс, а в качестве общей гарантии ты должен был в будущем жениться на Великой княжне Лидии. Поверь, такого предложения мы никому из княжеских кланов никогда не делали. Да, женщины из нашего Рода порой уходили в те семьи, которых необходимо было приблизить к себе, но по значимости они мало чего стоят. Георгий Яковлевич отказался от альянса ради возвращения тебя в семью, и заодно отдал нам часть морской транспортной логистики в порту Охотска. Согласись, решение неоднозначное, но мы убедились, насколько велико было желание твоего отца вернуть тебя Роду Мамоновых. Что ж, мы только выгадали от этого договора. Но последние события заставили нас очень серьезно посмотреть на политическую ситуацию в стране. Как думаешь, идея альянса между нашими кланами еще востребована?

— Я такие вопросы не решаю, — суматошно бросил я, желая поскорее уехать домой. Что-то не по себе стало. Сейчас скажу какую-нибудь глупость и подставлю свой клан. От Мстиславских много чего стоит ожидать. От коварных комбинаций до излишней щедрости.

— Хорошо, мы и не настаиваем, — согласился цесаревич. — Тогда два вопроса. Нужно, чтобы ты сыграл роль влюбленного в Лидию молодого человека, дискредитировав при этом Пьетро Мочениго.

— Разве это вопрос?

— Да, просто он поставлен в форме устного повеления императора. Я пойму твой отказ, но как воспримет его Лидия? Она, кстати, желает выступать в соревнованиях только с тобой. Иных кандидатов не приемлет.

Меня ловили на жирного живца, играя на струнах юношеской влюбленности и романтических порывов, но забыли, какая среда формировала Викентия Волховского. А того-то просто так на кривой кобыле не объедешь. Если только сам этого не захочет.

— Я уже дал обещание Великой княжне, — увернулся я от прямого ответа. — Нехорошо будет отказываться. Да и самому интересно. А второй вопрос?

— Хотелось бы услышать лично от тебя, как ты смотришь на свое обучение в «Арбалете»?

— В качестве свободного посещения — вполне приемлемо, — киваю в ответ.

— Думаю, воевода Иртеньев этот вопрос решит без проблем, — расслабился император.

— Ваше Величество, а вы так и не ответили на мой вопрос, — я ехидно улыбнулся. — Какую роль вы отводите Разрушителю?

— В качестве козырного туза в рукаве или джокера, — не стал юлить Иван Андреевич. — Как сам посчитаешь нужным. Острый стилет в рукаве, если поромантичнее.

— Хм, о чем-то подобном я и думал, — глубокомысленно произнес я, закатив глаза, делая вид, что не замечаю улыбок взрослых мужчин. В любом случае мне тягаться с ними тяжело. За их спинами опыт прожитой жизни и власть. А ласковый телята двух маток сосет. Вот и будем придерживаться этой народной мудрости.

— Отлично, — император поднялся на ноги, давая сигнал и мне, что пора честь знать. — Не ожидал такого конструктивного разговора. Опасался, что ты начнешь кипеть и кидаться обвинениями. Вместо этого вижу весьма сообразительного юношу. Всего доброго, Андрей Георгиевич. Твое желание стать владельцем усадьбы Ушатых я обдумаю на досуге, но с ответом долго тянуть не буду. Тебя известят.

— До свидания, Ваше Величество, Ваше Высочество, — выяснив все, что хотел, я уже спокойнее воспринимал ситуацию. И думаю, информацию по нападавшему мне тоже подкинут в ближайшее время. Неплохо поговорили!

Когда княжич Мамонов покинул дом, Мстиславские рассмеялись, глядя друг на друга.

— Каков наглец и проныра! — восхищенно произнес император, отодвигая в сторону тяжелое полотно шторы, чтобы посмотреть на отъезжающие машины. — Как увиливал от прямых ответов, чтобы оставить себе маленькую лазейку!

— У мальчишка такая школа жизни, что любой рафинированный аристократ его лет давно бы спрятался под крылышком своих влиятельных родителей и жаловался на судьбу… — цесаревич задумчиво обмерил гостиную шагами, — А этот, наоборот, со всей пылкостью отмахивается от присутствия родовичей, только бы не мешали ему жить так, как он сам запланировал.

— Георгий его все-таки поддерживает, — напомнил отец.

— И тем не менее, почему-то не показывает свою твердость, чтобы вернуть парня домой.

— Он хочет через сына влиять на наши решения, — пожал плечами старший Мстиславский. — Я его давно разгадал. Даже забавно становится, как мы передвигаем фигуры на шахматной доске, но не решаемся нанести удар, который опрокинет одного из нас.

— А зачем такие сложности? Мы ведь решили создать альянс. Осталось только определить наши предпочтения и гарантии.

— Гарантии появятся тогда, когда мы «прочитаем» Разрушителя до конца, — твердо произнес император. — А ты постарайся, чтобы это произошло как можно быстрее. Не забудь съездить к Захарьиным и расплатиться за неудобства.

— На днях съезжу, — пообещал цесаревич. — А что мы решим по усадьбе Ушатых?

— А что решать? — хмыкнул отец, в глазах которого заплясали веселые чертенята. — Завтра дам указание адвокатам и налоговикам, пусть готовят все необходимые документы. Если княжич Мамонов хочет взвалить на себя обузу в виде управления бесхозного особняка — я ему препятствовать не стану.

— И тем не менее, он подстраховался, чтобы в случае серьезных проблем сбросить с плеч усадьбу, — напомнил Юрий Иванович.

— Так я и говорю: пронырливый малый! Но пусть не радуется, подложу я ему свинью… вернее, маленького поросенка.

3

Василий Романович Захарьин не ожидал, что история с похищением близнецов получит продолжение. Все необходимые условия о неразглашении произошедшего были выполнены, больше никто не докучал визитами, Даниил и Нина держали язык за зубами, и через неделю вялых пересудов все заглохло само по себе.

Поэтому сердце его упало, когда охрана доложила о приезде цесаревича в составе крупного кортежа, заполонившего всю улицу, где проживали родственники и слуги Захарьиных. С десяток машин растянулись по дороге, перекрыв движение, а полиция встала на въездах, не впуская и не выпуская никого за пределы квартала.

Цесаревич спокойно вышел из своего «Хорса» и в окружении телохранителей миновал распахнутые ворота и склонившихся в почтительном приветствии охранников, и по мощеной дорожке направился к крыльцу особняка, где уже стоял сам Глава рода со своей женой в наскоро накинутой на платье шубке.

— Доброго дня, Василий Романович, — цесаревич в двубортном пальто и выглядывающем из-под него кашемировым шарфом был элегантен и подтянут.

— Рад вас видеть у себя дома, Ваше Высочество, — поклонился Захарьин. — Неожиданно и приятно.

— Ну, такие визиты тем и хороши, что не требуют строгого регламента и всевозможных подготовительных мероприятий, — усмехнулся Мстиславский и обратился к жене Главы. — Ольга Егоровна, вы, как всегда, очаровательны, но я переживаю за ваше здоровье. Морозно, все-таки.

— Спасибо, Ваше Высочество, за комплимент, — улыбнулась женщина, кутаясь в теплый вязаный платок. И действительно, она впопыхах от услышанной новости о приезде наследника престола выскочила на улицу легко одетая. — Поверьте, мороз — слабое препятствие для такого важного момента. Не переживайте, государь-наследник, ничего со мной не случится.

— Проходите в дом, Ваше Высочество, — заторопился Захарьин. — Не то время, чтобы на улице разговоры вести.

Суматоха поднялась знатная. Весь дом стоял на ушах. Пока Мстиславский раздевался в парадной прихожей, в столовой уже накрывали на стол для легкого чаепития. Юрий Иванович легким движением пригладил волосы перед ростовым зеркалом и прошел в гостиную. Василий Романович старался не показывать волнение и недоумение, с чего вдруг цесаревич озаботился визитом в его дом, предложил ему место в хозяйском кресле, а сам устроился в соседнем. Жена, извинившись, ушла руководить на кухне, чтобы дать мужчинам решить важные вопросы. Ольга Егоровна, как и все женщины, проницательно догадалась, что Мстиславский появился не просто так поинтересоваться житьем-бытьем своих подданных, а из-за недавних событий.

— Надеюсь, вы останетесь на чай, Ваше Высочество? — осторожно поинтересовался Захарьин. — Сегодня как раз наша кухарка испекла невероятно вкусные медовые кексы.

— А попробую, — усмехнулся Юрий Иванович, разминая пальцы, на которых поблескивали перстни с камнями. — Люблю я стряпню, грех отказываться… Как дети? Оклемались после того случая?

— Да, Ваше Высочество. Уже гораздо лучше. Данька-то быстрее пришел в себя, уже и не вспоминает. Мужчина, как-никак. Дочке труднее. Ниночка у меня впечатлительная девица, первые ночи плохо спала. Слава богу, обошлось без серьезного психологического срыва, — Захарьин перевел дыхание.

— Ничего, они у тебя крепкие ребята, месяца не пройдет — учеба и увлечения вытеснят этот ужас, — не дрогнув ни единой мышцей на лице, Мстиславский закинул ногу на ногу. — Я приехал к тебе, Василий Романович, как раз по этому поводу.

— Я ни единым словом не обмолвился ни с кем, — торопливо произнес Захарьин, поняв намек. — Молчу как рыба подо льдом.

— Ну-ну, совсем-то уж не стоит соблюдать кодекс молчания, — хмыкнул цесаревич. — Иногда полезно в разговорах помянуть ужасы произошедшего. Даже полезно будет. Я с императором долго думал, как отблагодарить тебя за преданность и понимание ситуации.

— Деньги мне не нужны, — твердо произнес Василий Романович.

— Мы тоже подумали, что деньги — пошлая и банальная вира, — кивнул Мстиславский, — и тем не менее, в Императорском банке на имена твоих близнецов положили по сто тысяч рублей, которыми они могут воспользоваться по достижении двадцати пяти лет. Это тот возраст, когда молодые люди строят свои семьи или начинают собственное дело. Для дочери это хороший довесок к приданому, ну а Даниил найдет правильное применение деньгам. Надеюсь, Василий Романович, ты сохранишь пока тайну.

— Спасибо, Ваше императорское Высочество, — потрясенный Захарьин вскочил и склонил начавшую седеть на висках голову. — Несомненно, буду молчать. Незачем молодежи знать об этом. А то «кукушка поедет» легко, как сейчас любят говорить.

— И я о том же, — Мстиславский повел плечами, как будто разминал мышцы от долгого сидения. — Но императорский клан счел нужным отблагодарить тебя, Василий Романович. Я посмотрел, у тебя усадебка-то маленькая, для гостевого дома места совсем нет.

— А… зачем нам гостевой дом? — не понял Захарьин. — У нас хватает комнат для дорогих гостей. При желании и больше выделим, если нашествие какое случится.

— Сразу видно неискушенного человека, — усмехнулся наследник. — Скажи мне, Василий Романович, как вы пестуете свой Дар? Насколько я знаю, боярские Роды, не имеющие возможности усиливаться, стараются придерживаться евгенической программы.

— Ваша правда, — кивнул хозяин дома, заметно напрягшись. Не сказать, что разговор, начатый цесаревичем, ему не нравился. Скорее присутствовало недоумение. — Практически никто из боярских семей не игнорирует советы Евгенической Комиссии. С Источником, конечно, было бы попроще.

— Источники разрешено иметь только княжеским Родам, — напомнил Мстиславский. — Ты же знаешь, Василий Романович, что за порядком тщательно следит Магическая Коллегия. Боярские, дворянские семьи не имеют права на личный Алтарь. Несанкционированная инициация Источника приводит к печальным последствиям. Надеюсь, у тебя не запрятан где-нибудь в подвале особняка магический камень?

Цесаревич с легкой усмешкой, показывающей, что это всего лишь шутливый вопрос, не более, посмотрел на Захарьина. К чести хозяина, тот не дрогнул и не отвел взгляд.

— Смерти своим родичам и чадам не желаю, — все-таки ответил он. — Пусть и слабенький у нас Дар, и усиливать его придется только Даньке и младшему Саньке, но будет все по закону.

— Молодец, Василий Романович, — на мгновение прикрыл глаза Мстиславский. — Крепко держишь слово и честен перед государем. А теперь нашавира. И не спорь. Хочу признаться тебе, что за особые заслуги даже дворяне могут заиметь свой Алтарь. В России таких Родов немного, хватит пальцев на руке пересчитать. И Захарьины отныне входят в эту когорту. Почему я и посоветовал тебе построить гостевой дом с крепким подвалом.

Захарьин стал бледнеть. Казалось, еще мгновение — и он рухнет на пол. Но крепко сжав подлокотники, он только подался вперед, не желая пропустить ни единого слова от цесаревича.

— Как только будет готово место для Алтаря, туда будет доставлен Источник. Небольшой, с ограниченным воздействием… Но через сто-двести лет он войдет в силу, если его правильно пестовать…

— Ваше императорское Высочество, — Захарьин не выдержал и рухнул на колени, подполз к Мстиславскому и ткнулся лбом в его начищенную до блеска обувь. — Век буду молиться за доброту вашу, за ваш Род! Преданнее Слуги не найдете! Глотки всем перегрызу, кто посмеет на вас грязь лить, а таких хватает!

— Встань, Василий Романович, не нужно, чтобы тебя видели таким домочадцы, — голос Мстиславского изменился, стал суше и холоднее. Дождавшись, когда встрепанный от переизбытка чувств Захарьин переместится в кресло, добавил: — Ты же понимаешь, что вира излишне щедра?

Хозяин дома сглотнул слюну и кивнул, ощущая противный комок страха в животе. Но следующий вопрос вызвал у него недоумение:

— А каким ты видишь будущее своей дочери Нины? Какие у нее отношения с одноклассниками, к кому из мальчиков она неравнодушна?

— Будущее? — хрипло каркнул переволновавшийся Захарьин. — Как и у всех боярышень. Найду ей хорошего мужа, а дальше уже не моя забота. Чужая семья, чужой Род… С одноклассниками никаких проблем. Рада, что в таком коллективе учится. Для нее ведь важно иметь подруг из высокородных семей. А к чему вопрос про мальчиков? Ведь все не так просто?

— Угадал, Василий Романович, — расчетливо улыбнулся цесаревич. — В частности, меня интересует ее отношение к Андрею Мамонову.

— Даже так? — Захарьину захотелось выпить. У него начала вырисовываться картина взаимосвязей, и она ему не нравилась только потому, что пошло давление сверху. Но ради Источника можно и поступиться чувствами дочери. — Княжич ее сразу заинтересовал, как только появился в «Чистых Прудах». То и дело слышу его имя в доме. Я никогда не интересуюсь перепиской Нины с подругами, но старший сын нет-нет да и проболтается. Нравится ей Мамонов. А после того, как он спас близнецов, так и вовсе с ума сходит.

— То есть, девушка серьезно увлеклась спасителем?

— Боюсь, так и есть. В этом возрасте можно легко попасть в ловушку чувств. Ложное ощущение любви, привязанности…

— А если между молодыми людьми вспыхнет страсть, как будешь реагировать?

— Как? Постараюсь пресечь эти чувства в зародыше. Жестко, а если понадобится — и жестоко, — Захарьин был тертым калачом, и уже понял, что щедрые подарки, упавшие в руки столь неожиданно, как-то связаны с молодым княжичем. Но не хватало ключика, чтобы разобраться в причине столь явного интереса наследника к Нине. Неужели сватом заделался? На Мстиславских это не похоже. А он-то, старый дурак, всерьез полагал, что Андрей Мамонов на крючке императорского Рода, который видит мальчишку мужем Великой княжны Лидии.

— Василий Романович, а теперь выслушай слово императора, и не торопись метать громы и молнии. Не впечатлюсь, — Юрий Иванович на мгновение замолчал, и выдал то, с чего у хозяина дома волосы на голове дыбом встали. — Не мешай дочери сближаться с княжичем Андреем. Даже если романтическое увлечение доведет до определенной ситуации… Ты понимаешь?

— С трудом, — запыхтел от возмущения Захарьин, но стоящий перед глазами Алтарь с вожделенным Источником пересиливал желание встать и показать цесаревичу на выход. Ибо — чревато в перспективе.

— Да все ты понимаешь. Молодые люди вступают в такой возраст, когда бушуют гормоны и совершаются ошибки. Если вдруг между Мамоновым и твоей дочерью возникнет чувство, соблюдай спокойствие. Со своей женой сам поговоришь, объяснишь ей, что так нужно.

— Зачем, Ваше императорское Высочество? — голос Захарьина совсем сел. — Пожалей дочь, не вовлекай ее в свои игрища!

— Нина имеет достаточно прочный уровень искры, пестует Стихию Воды, и через несколько лет должна выйти на приличный уровень, достаточный для удержания своих возможностей, — цесаревич как будто читал досье, а Василий Романович вдруг заинтересовался, почему никто не прерывает этот становящийся неприятным разговор. Как будто всем дан негласный приказ не мешать общению наследника с хозяином дома. Но магического давления он не ощущал. — Скажу доступным языком, зачем это надо Мстиславским. Княжич Мамонов плотно изучается аналитическими службами, точнее — его Дар. Появляется все больше данных, что он какой-то необычный, выбивающийся из логики развития искры. Чтобы изучить его досконально, нужно «прогнать» княжича через все модели поведения. Через все!

— Поэтому и было организовано похищение моих детей? — Захарьин не знал, как реагировать. Он уже давно понял, что главную роль играли спецслужбы, а не таинственные похитители, которые не выдвинули никаких требований. Возможно, сам Андрей не знал, во что его втягивают. Интересно другое: как ему удалось спасти близнецов. Этот самый непонятный Дар использовал?

— Похитители не связаны с СГБ, — не моргнув глазом, ответил цесаревич. — Корни преступления тянутся со времени покушения на императорскую семью во время праздника на Болотном. Главным фигурантом выступал Мамонов. Похищать подружек или друзей из княжеских семей эти ублюдки не решились, выбор пал на твоих детей.

— А как же Катька Лопухина или Мишка Кочубей? Они тоже не княжеского рода!

— Ты не наш Слуга, Василий Романович, ни чей другой, в отличие от Лопухиных. Кочубеи — отдельный разговор. Близнецы оказались слабым звеном, по которому и был нанесен удар. Психотип Андрея Мамонова просчитали верно, да еще надавили с помощью угроз. Только все пошло по иному сценарию.

— Мальчишка и вправду погасил Источник Ушатых? — напрямую спросил Захарьин, внутренне сломавшись. Он уже прикидывал, как будет доносить требование императора до жены. Упускать возможность заполучить родовой Источник ни в коем случае нельзя! А дочка что? Девка — ломоть отрезанный. Не сегодня-завтра уйдет из дому. Почему бы и не в Род Мамоновых? Ну, сделают ребеночка по молодости, так даже лучше. Не согласится Георгий на такую партию — выплатит жирную виру.

Захарьин понимал, что предает, в первую очередь, семью. Поддавшись на сладкие посулы Мстиславских, он рисковал сделать из детей и жены личных врагов. Но в перспективе Источник даст Роду неоспоримо больше преимуществ перед остальными дворянами, лишенными такой привилегии.

— Да, слухи не врут, — цесаревич поморщился. — Только ты будь благоразумнее, Василий Романович!

— Но Источник погасить нельзя!

— Иногда такое случается. Вот почему я завел такой разговор о будущем твоей дочери. Государь давно присматривается к Мамонову, и Нина могла бы помочь в некоторых аспектах… кхм, изучения феномена.

— Что на это скажет князь Георгий?

— А что он может сказать? — усмехнулся наследник престола. — Его сын прекрасно справляется без родительской опеки и надзора со стороны родичей. Вот увидишь, лет через десять он создаст младшую ветвь и станет Главой. Больно прыткий, с переизбытком собственной значимости.

— Или станет вашим союзником, женившись на представительнице рода Мстиславских, — все-таки уколол цесаревича Захарьин, намекая на Великую княжну Лидию.

— И такой вариант возможен, — спокойно отреагировал Юрий Иванович. — Загадывать наперед — это как с шулером играть. Не знаешь, где облапошит. А опытные Ведуны — товар штучный, еще отыскать надо.

Он прихлопнул ладонями по креслу и резко поднялся на ноги. Захарьин поспешно вскочил следом.

— Ладно, Василий Романович, надеюсь, мы друг друга поняли. Не обижаешься, что Мстиславские выбрали твою дочку в качестве испытуемой?

— Перспективы с Источником важнее, — выдохнул хозяин дома.

— Правильно мыслишь. Поэтому начинай строить Алтарь. Как будет готов, свяжешься с Брюсом. Он предупрежден, поэтому никаких вопросов не возникнет. И кстати, поговори с дочерью, подтолкни ее, придай смелости. Понимаю, что твоя жена будет категорически против, но ты найди слова, убеди ее, чтобы она воздействовала на Нину. Женщины друг друга лучше слышат. Так ты говоришь, ваша кухарка отменные кексы испекла? И чего мы ждем? Мечтаю их попробовать!

Глава 2

1

Полигон «арбалетчиков» находился на северо-востоке от Москвы между небольшой речушкой Торфянкой и Яузой, до которого нам пришлось ехать почти тридцать километров от центра. Въезд на охраняемую территорию осуществлялся по единственной грунтовой дороге, да и то через блокпост. Сжатый со всех сторон густым сосновым лесом двухэтажный солидный КПП с мощным шлагбаумом и бронеходкой, спрятанной в капонире под «зимней» камуфляжной сеткой, несколько вооруженных бойцов — все это не выглядело пустой детской забавой. Полигон реально охранялся. Я даже заметил среди деревьев тонкие сигнальные нити, отсвечивающие серебристыми всполохами. Они уходили в глубь леса, почти полностью перекрывая периметр. Магия замещает людей, когда на такую большую площадь человеческого ресурса не хватает.

Я все-таки решился посмотреть, что из себя представляет легендарный «Арбалет», но для этого пришлось согласовывать все детали с человеком, который первый раз вступил со мной в контакт перед поездкой в Якутию. Он назвал только свой позывной. Бекас пообещал уладить вопрос с пропуском до конца рабочей недели, и уже в субботу мы с раннего утра рванули на полигон.

Надо сказать, «безопасники» сработали быстро. Накануне перед выездом по внутренней связи мне позвонил дядя Стефан и сказал, что пропустил какого-то военного из серьезного ведомства с пакетом на мое имя. Так что появление незнакомого лейтенанта в шинели мышиного цвета и в уставной шапке сюрпризом не стало.

Увидев перед собой шестнадцатилетнего юнца, он сразу добавил голосу строгости и спросил, являюсь ли я тем самым господином Волховским, и только потом протянул небольшой пакет с сургучной печатью, на которой виднелся четкий оттиск герба СГБ. Расписавшись в журнале, я поблагодарил посыльного, после чего закрыл дверь и вскрыл пакет.

То, что на нем не было магической печати, объяснялось просто. У воеводы Иртеньева не было образца моей ауры, поэтому иной возможности защитить пакет не представлялось. Только сургуч и посыльный, который лично доставил пропуск на имя Волховского Викентия с правом свободного посещения занятий с группой Кондора. СГБ продолжала играть в конспирацию.

— Все в порядке, — крепкий боец в бронежилете отдал пластиковый пропуск Никанору, который тут же оказался в моих руках. — Проезжайте. Следите за указателями. Подразделение «Арбалет проводит занятия в секторе 'Вэ». Это два километра отсюда, а потом налево.

Игорь, сидевший за рулем, дождался подъема шлагбаума и рванул по накатанной дороге. Мягко покачиваясь на широком диване, я с любопытством смотрел по сторонам. Изредка среди деревьев мелькали странные сооружения из бетонных блоков, разного размера вышки, сгоревшая техника (наверное, по ней из гранатометов нещадно лупили все кому не лень или огненными магоформами). Потом я увидел стрельбище, тянущееся с юга на север, разнообразные мишени, оборудованные позиции. Там сейчас стояли три грузовых машины с зелеными тентами, а возле них толпились люди.

Проскочили указатель, на котором большими буквами выделялась надпись «сектор Б». Он предлагал свернуть на правую дорогу, уводящую к целому комплексу зданий: одно-двух-трехэтажных коробок, длинных цеховых строений, большого магазина с автомобильной стоянкой. Да, на этой стоянке даже тачки имелись! Правда, все старые, проржавевшие, с многочисленными пулевыми отверстиями. Так что здесь ребята из СБ работали серьезно.

Сидевшие за моей спиной Яким, Влад и Васька негромко обсуждали увиденное, а Эд молчал, переживая, видимо, за мою тренировку. Боялся, чтобы не случилось каких травм или переломов. Гнев хозяина нетрудно себе представить. Старший группы помнил случай, когда Дмитрий — средний сын князя Мамонова — столкнулся с группой каких-то раздолбаев из купеческой слободки. Он тогда приехал в Якутск по делам рода, а Эд как раз сопровождал его. Вздумалось княжичу повеселиться, ну и по молодости, глупости и непониманию того, что его проступки скажутся не только на репутации Рода, но и повлекут неприятности для людей, отвечающих за него, решил тайком сбежать от своих телохранителей. Убежал, применив магические способности, создав отвлекающие фантомы и накрывшись «вуалью». Хорошо, что не дотерпел, сбросил ее на соседней улице. Посчитал, что ушел от навязчивой охраны. Аурный след оказался свежим, по нему и пришли к молодежному клубу. А там уже вовсю шел разудалый бой. Несколько крепких ребят наседали на Дмитрия, грамотно прижавшегося к стене и отбивавшегося со звериным оскалом на лице.

Хорошо, что магию не применил. Тогда бы и ситуация была совершенно другой. Якутск не Ленск, здесь купеческая гильдия серьезно противостояла Мамоновым. До войны дело не доходило, умели люди находить компромиссы. Но молодежь в силу возраста враждовала, и появляясь в районах, где главенствовали купчики, людям князя (и родственникам, и Слугам) следовало вести себя осторожно: навалять одному из сыновей «золотого тойона» было делом чести для слобожан.

Дмитрий нарушил своим появлением некое табу, да еще пытался увести одну из местных девушек с собой. Вот и пришлось Эду вмешиваться в драку. А она принимала серьезный оборот. Княжич двоих завалил мощными ударами в челюсть, но и сам «плыл», обливаясь кровью из рассечённой брови.

Эд с парнями влетели в толпу как волчья стая в отару. Били жестко, профессионально, чтобы вырубить наверняка. Главное, до серьезных травм не дошло. Успокоили всех быстро, разогнали разгоряченную толпу. Княжича забросили в машину и рванули прочь.

Георгий Яковлевич лично съездил в Якутск, встретился с представителями гильдии. Как ему удалось выбить за кровь своего сына виру, оставалось загадкой. Потому что, как ни крути, виноват был Дмитрий. Но Мамонов умел находить такие аргументы, которые помогали ему в спорах. Странно, что купцы тоже оказались довольны результатами переговоров. Что-то им хозяин отдал на откуп.

Эд с ребятами, которые охраняли княжича в Якутске, на целый год уехали на прииски, кормить комаров и заниматься тяжелой рутинной работой — ходить по болотам и лесным речушкам, отыскивая выходы золотых жил. Не сами, конечно, а охраняя геологов и рабочих.

Вообще, как заметил Эд, Георгий Яковлевич наказывал больше морально, чем физически, но от этого было еще тяжелее. Осознавать, что тебя не ценят, куда тоскливее, чем лежать с переломанными костями в постели. И поездку в Москву старший группы представлял именно как наказание. Дескать, не умеешь предотвращать подобные конфликты, езжай туда и присматривай за младшим княжичем. А на деле-то выходит совсем иная картина. Здесь вокруг Андрея кипит такая жизнь, что только успевай крутиться. Эд вспомнил, сколько раз уже княжич попадал в истории, за которые Глава рода мог запросто снять шкуру телохранителям, причем, самым настоящим образом. И ведь было бы за что. Мальчишка игнорирует все мероприятия, направленные на его защиту, и постоянно пытается действовать в одиночку. Старший группы мог поспорить, что княжича тяготит чрезмерная опека. Хорошо, хоть понимает, зачем это нужно, и не брыкается как необъезженный жеребец.

— А вот и наш поворот, — озвучил Игорь и плавно повернул руль налево. Наезженная дорога пошла среди молодого сосняка, накрытого снежными шапками. Переваливаясь на невидимых буграх, «Штурм» своим ревом распугивал всех птиц, пока не выехал к деревянной избе из кругляка, над которым вился дымок из кирпичной трубы.

Неподалеку от входа стояли два армейских внедорожника, от которых «Шторм» отличался только цветом. Те были темно-зеленые, да еще с военными номерами. Игорь подогнал машину поближе к ним и остановился. Заглушил мотор и покрутил шеей, словно пытался сбросить мышечное напряжение.

«Судя по всему, дом предназначен для отдыха личного состава, — подумал я, открывая дверь и спрыгивая в глубокий снег. Хорошо, догадался надеть высокие ботинки, ничем не хуже армейских. Да и вся верхняя одежда, подаренная дядьями, очень даже подходила для таких случаев. — Ну и что здесь интересного?»

Метрах в двадцати от избы стояли две сараюшки с плотно закрытыми дверями. Что там было, я не представлял. Может, мишени для стрельбы, а может — хозинвентарь. Дрова в виде аккуратной поленницы находились возле южной стены избы под длинным навесом. Как будто не на полигон попал, а к охотникам в гости приехал.

Перед нами расстилалось заснеженное поле, сжатое с трех сторон сосновым лесом. До ближайшего подлеска было с километр, не меньше, прикинул я. На самом поле торчали уже знакомые бетонные блоки, выложенные в виде незамысловатого лабиринта, причем высота стен плавала от двух метров до полуметра. Чуть правее бельмом на глазу торчал странный дом из серого кирпича в два этажа и почему-то без кровли, хотя стропила присутствовали. Он был большим, длинным, с какими-то пристройками, создававшими видимость замысловато изгибающейся огромной змеи, только под прямым углом, да еще окаменевшей. Черные кляксы в некоторых местах подозрительно напоминали о магических ударах Огнем. Ну да, «арбалетчики» ведь одаренные, помимо обычного оружия используют магию.

Мою задумчивость прервал стук распахнувшейся массивной двери. На улицу вышли двое. Одного из них я узнал сразу. Это был Бекас. А вот второй, с угловатыми и жесткими линиями лица, походкой крадущегося тигра внезапно оказался возле меня и с интересом оглядел как долгожданную игрушку, подаренную родителями. Потом протянул руку.

— Кондор, командир группы.

— Волховский Викентий, можно просто — Вик, — ответил я, пожимая крепкую ладонь. Ну да, продолжаем играть в конспирацию.

— Свой позывной знаешь? — усмехнулся Кондор, прекрасно зная, кто перед ним на самом деле.

— Откуда? — удивился я. — Обычно позывные дают после испытательного срока или первого боя. Или я что-то не знаю?

— Тебе уже давно его присвоили, — Кондор скользнул взглядом по телохранителям, рассредоточившимся за моей спиной, и пока решил не называть его, что было разумно. Будет обидно, если личники узнают, что я какой-нибудь Лопух или Мелкий. — Ладно, пошли в дом, познакомишься с остальными. Личники тоже пусть заходят, мы же люди гостеприимные. Чайком побалуемся.

В натопленной избе сидело пятеро крепких, сухопарых подтянутых молодых мужчин, правда, один из них почему-то был в черной балаклаве, и несмотря на жару, не снимал ее, посверкивая глазами в нашу сторону. Да и телосложением он походил больше на девушку или подростка вроде меня.

— Знакомьтесь, господа офицеры, — Кондор кивнул на меня, когда я скинул капюшон куртки. — Наш кадет, вольный слушатель Викентий Волховский. Изъявил желание приобщиться к славным традициям «Арбалета». В первую очередь, Вик, разреши представить твою группу. Бекаса ты уже знаешь. Это Сокол и наша славная Синица.

«Точно, девушка! — мелькнула мысль, когда Кондор показал на скромно сидящего бойца в балаклаве. — А говорили, что женщины в „Арбалете“ не служат!»

Потом Кондор назвал имена еще трех мужчин, но, как я сумел понять, «арбалетчики» всегда работают тройками, и вот вторая группа здесь находится для того, чтобы провести своеобразный спарринг с командой Сокола, куда Кондор определил меня. Мои личники поздоровались со всеми и скромно сели в уголке на длинной лавке. Они себя чувствовали не в своей тарелке, оценивая возможности волкодавов куда выше, чем свои.

Я успел осмотреться, пока мужчины жали друг другу руки. Изба большая, но кроме добротно сложенной печи, большого стола и лавок здесь больше ничего из мебели не было. Возле двери прямо на полу лежит амуниция волкодавов. Но меня привлек стеллаж в дальнем углу, где стоял монитор с вычислительным центром, открытый ящик с аппаратурой, входящей в систему управления беспилотников, и сама «птичка», раскинувшая свои глянцевые крылышки, на каждом из которых крепилась миниатюрная камера. Вероятно, Кондор следит за действиями своих подчиненных с помощью летательного средства, а изображение передается на монитор.

В это время засвистел чайник на плитке, и в мгновение ока на столе появились жестяные кружки, коробка с сахаром-рафинадом, печенье, конфеты. Телохранителей тоже пригласили за стол.

— Инсценируем легенду, — заявил Кондор, осторожными глотками отхлебывая пышущий ароматным дымком чай. — Группа Дрозда захватила заложников и скрылась в северном крыле Замка. Задача группы Сокола проста как мычание коровы: уничтожить террористов и освободить гражданских без потерь. Ошибки при операции считаются как штрафные очки. И не надо мне тут возмущаться! Потому что сегодня заложниками будут живые люди, а не резиновые манекены.

И он с хитрым взглядом посмотрел на моих телохранителей.

— Ну как, парни, желаете поучаствовать в тренировке «Арбалета»?

Вопрос был с подковыркой. Понятно, что личников проверяли на «слабо». Откажутся или нет?

Эд пожал плечами, и на правах старшего ответил:

— Как решит молодой хозяин, так и поступим.

— Я не против, — чуть подумав, ответил я. — Но не имею права заставлять подчиненных лезть под магические плетения. Кто захочет, тому препятствовать не буду. И сколько человек нужно?

— Троих достаточно, — сказал Дрозд, с любопытством приглядываясь к подопытным кроликам, чью роль должны были сыграть мои личники.

Вызвались Васька, Игорь и Влад. Меня царапнула неприятная мысль, почему в голову Кондора пришла такая странная идея: тренировка с живыми «заложниками». Он хоть соображает, чем это может грозить не только телохранителям княжича Мамонова, но и самим бойцам? Хочется надеяться, что это не очередная провокация. Все-таки среди личников нет одаренных, а защищать себя приходится с помощью заряженных амулетов. Эд всегда заставляет подчиненных проверять их наличие перед выездом.

Когда Дрозд со своими людьми и «заложниками» вышли на улицу и направились к странному дому, называемому волкодавами Замком, Кондор отодвинул от себя пустую кружку и сказал:

— Сокол, давай вводную.

— Я и Бекас идем впереди и проверяем наличие засад. Синица с кадетом сзади. В любом случае, вход в северное крыло один. Еще предстоит проскочить длинный коридор, в котором шанс попасть под вражеский огонь гораздо выше, чем в другом месте.

— Есть еще один путь, — возразил Кондор, — через центральный вход. Зато через него можно попасть в коридор, примыкающий к северному крылу. Там с десяток комнат, и в каждой могут быть сюрпризы.

— Не забывайте о втором этаже, — сказал Бекас, разглядывая план Замка, появившийся неведомо откуда.

А мне было интересно, почему молчит Синица. За все время она не проронила ни одного слова, только посверкивала глазами, когда встречалась со мной взглядом. Зато я узнал голоса Бекаса и Сокола. Это ведь они были в той машине, которая влетела в парк во время моих с Вероникой тренировок. Те же интонации, тембр непроизвольно выдают человека с головой. Я усмехнулся про себя. Недаром мне показалось странным их поведение. «Нормальные» грабители постараются как можно скорее скрыться с места аварии, тем более, за беглецами уже неслись патрульные машины — а вместо этого они решили попугать подростков, якобы ставших свидетелями. И еще одна странность. Кондор сказал, что волкодавы работают тройками, а меня освобождали только Сокол и Бекас. Где был третий член группы? Если Синица — она и есть, то почему я ее так и не увидел?

— Подождите, — прервал я обсуждение операции. — А зачем Бекасу и Соколу рваться вперед? Меня для чего позвали? Проверить мои возможности. Я могу пойти первым, отражая магические атаки, а волкодавы могут спокойно работать за моей спиной, гасить противника.

— А от пуль ты тоже будешь своей неведомой Силой обороняться? — с ехидцей спросил Кондор.

— Разве вы в тренировках применяете огнестрел? — удивился я.

— Пули резиновые, — успокоил меня командир «арбалетчиков». — Поэтому наденешь бронежилет и каску с забралом. Нам же, в первую очередь, нужно проверить тактические способности, а не награждать тебя гематомами. В тренировках мы используем любое оружие. Но сегодня нам дали указание ножи в дело не пускать.

— Спасибо, обрадовали, — пробормотал я, чувствуя марш мурашек по своему позвоночнику. Показалось, что в глазах Синицы мелькнуло сочувствие. — Так вы принимаете мое предложение? Пойдем всей четверкой, методично осматривая каждую комнату.

— Я — за, — прокашлявшись, глухо произнесла Синица. — Все равно нам будут противостоять Лебедь и Сыч. Дрозд прикроется заложниками.

Хм, а голос этот я тоже где-то слышал. Но из-за легкой хриплости тембр слегка изменен. Наверное, девушка простыла, вот и не хочет напрягать горло в разговорах.

— Ты не заболела, Синица? — подозрительно поглядел на нее Кондор, придя к такому же выводу. — Вроде бы с утра чирикала как ранняя пташка.

Напарница волкодавов только махнула рукой и ничего отвечать не стала.

— Тогда план такой, — обвел нас взглядом Сокол. — Впереди пускаем кадета, следом за ним фланги прикрываю я и Бекас. Синица смотрит за тылом и заодно при первых же признаках серьезной опасности накрывает Викентия щитом.

«Ой, не выйдет, — подумал я с огорчением. — Сразу же рассыплется. Неужели им никто не сказал, что магия и я — несовместимые вещи? Впрочем, на это и был расчет Мстиславских и воеводы Иртеньева. Потом посмотрят запись тренировки и сделают выводы».

— А где мой бронежилет? — я поглядел на брошенные возле порога мешки.

Синица принесла один из них, развязала и вытащила оттуда броник, который я узнал. Покойный Сидор частенько гонял меня по их модификациям. Передо мной на столе лежал «Модуль-5», то есть бронежилет пятого уровня защиты. Не самый надежный против серьезного калибра, но меня уверяли, что будут стрелять только резиновыми пулями. Надеюсь, правда. А то кругом все норовят меня обмануть.

— Только в него не вставлены амулеты защиты, — предупредил Сокол. — Раз уж огнестрельного боя не предвидится, не стали дорогостоящие артефакты использовать.

— Ладно, все нормально, — отмахнулся я, надевая с помощью Синицы бронежилет прямо на куртку. Потом напялил шлем с прозрачным забралом. Магия меня не возьмет, а вот пуля может запросто прилететь в лицо. Издержки Дара, так сказать.

— Ну что, готовы? — Кондор уже стоял у дверей с черной «птичкой» в руках. — Группа Дрозда уже заняла позиции. Ждут вас с нетерпением.

Мы вышли на улицу под легкий, но обжигающий ветерок с севера. Я опустил прозрачный козырек вниз и сразу же стало комфортнее.

— Бегом! — скомандовал Сокол и легкой трусцой побежал по проторенной тропинке к Замку. Мы пристроились следом за ним.

— Удачи, Андрей Георгиевич! — крикнул вслед Эд.

Я только махнул рукой. Над нашими головами застрекотал беспилотник, делая красивую картинку для вышестоящих командиров. Волкодавы, не обращая на него внимание, легко бежали к кирпичному зданию. Перед центральным входом с распахнутыми дверями командир группы остановился, поправил съехавший набок берет (в отличие от меня «арбалетчики» были в удобной зимней униформе, но без шлемов), оглядел воинство, выдыхающее теплый пар изо ртов, и скомандовал:

— Танцор идет первым и при первых же признаках магической атаки начинает работу. Я и Бекас прикрываем с боков. Синица смотрит за тылом и за Танцором.

Не понял! Это меня, что ли, Танцором обозвали? Я засопел от возмущения, поняв, откуда дует ветер. Судя по тому, что кроме нас четверых больше никого не было, этот позывной предназначался мне. А с другой стороны, я оценил такт Кондора, не ставшего называть меня так при телохранителях. Репутация была бы подмочена надолго, если не навсегда.

— Все, погнали! — широкая ладонь Сокола хлопнула меня по плечу и легонько толкнула вперед, придавая ускорение.

Я распахнул дверь и нырнул в полутемное помещение, похожее на фойе какой-нибудь средненькой гостиницы в провинциальном городке. Чуть дальше прямая лестница уходила наверх, где слышалось лишь хлопанье птичьих крыльев и гулкое воркование. По обеим сторонам от лестницы вглубь здания уходили крылья коридоров, откуда не доносилось ни единого звука. Если бы не оконные проемы, через которые в пустые каменные коробки вливался солнечный свет, то пришлось бы идти наощупь. Под окнами на бетонном полу лежал снег, но на нем я не заметил ни единого следа. Группа Дрозда старалась не наступать на него. Но вот куда она ушла?

— Вперед, — прошипел Сокол, стоявший справа от меня. Он напряженно крутил головой подобно радару, выискивающему цель. — Не торопись, сынок. Ступай медленно, за углы не выскакивай без надобности…

— Защиту на меня не вешайте, — предупредил я Синицу, и она, помедлив, кивнула.

И мы двинулись вперед. Волкодавы быстро приноровились к моему шагу. Все-таки Сидор и остальные инструкторы научили ходить правильно в составе группы. Плавное передвижение, никаких рывков, тщательно посматривать под ноги, чтобы никакой камешек не хрустнул — я даже вспотел от непривычки. Два пролета мы прошли спокойно, постепенно углубляясь в недра Замка. В оконные проемы задувал ветер, издавая странные свистящие звуки. В одном месте прилично сквозило.

На мое плечо легла ладонь в тактической перчатке. Я остановился. Иначе никак этот знак не истолковать.

— Общий коридор, соединяющий два блока, — шепотом пояснила Синица. — Идем направо. В конце будет лестница, ведущая наверх. Двигай туда.

Я кивнул. Нервное напряжение схлынуло, и я занялся тем, что должен был сделать с самого начала: разгонять энергию по каналам. Руки ощутимо закололо от прилива Силы, пальцы сначала онемели, а потом стало тепло. Не нужно сейчас накачивать кубометры ударной волны, хватит и половины, чтобы снести с ног «противника».

Мы подошли к бетонной лестнице, заваленной снегом. Его нанесло в большой оконный проем высотой в два метра. На сугробах отчетливо виднелись следы рубчатых подошв.

— Или наверху, или намеренно заманивают в засаду, — высказался Сокол.

— Пошли, — я уверенно двинулся вперед, почему-то зная, что именно этого шага от нас ждут. Если засада — я ее сразу же устраню одним ударом. А потом освободим «заложников».

Мы поднялись на один пролет вверх, и тут в нас прилетело. Между балюстрадами бетонных перил мелькнула какая-то тень, и через мгновение огромные черные крылья с прожилками синих молний обрушились на площадку, где замерла наша четверка.

Антимагия заработала на полную мощность. Мало того, что она разрушила защитные магоформы Сокола и Бекаса, так еще и разорвала на мелкие кусочки вражеское плетение. Забавно, структура этих плетений отличается друг от друга, как будто ее вязали два разных человека, но объединяли их несколько прочных нитей. Разрушитель нашел самое уязвимое место и ударил по нему, разнеся в пух и прах черные крылья, оставив только тающие клочки тумана.

— Вперед! — скомандовал я и рванул вверх, стремясь увидеть хотя бы одного волкодава из команды соперников. Кто-то же прятался за балюстрадами! Синица, ругавшаяся шепотом, перескакивала сразу через две ступеньки, поспевая за мной.

Не знаю, каким образом Сокол и Бекас опередили меня, но они уже стояли на одном колене, выставив перед собой бледно-алые завесы индивидуальных щитов, держа перед собой пистолеты. Сокол контролировал правый коридор, а его напарник уже посылал в глубину здания одну пулю за другой. Тяжелые хлопки выстрелов гасились о кирпичные стены межкомнатных перегородок.

Недолго думая, понесся именно туда, выслушивая соленые словечки волкодавов. Синица, как ни странно, не отставала. Поворот, еще поворот, ботинки проскользнули на припорошенной снегом наледи — едва не грохнулся, успев схватиться за угол. И тут из бокового помещения выскочил один из «арбалетчиков», выставив перед собой выпуклую водянистую сферу, а правая рука его уже направила на меня пистолет.

Я не стал сдерживать накопленную в руке энергию. Только бил не кулаком, боясь разрушить опорные стены, а ладонью. В легкой полутьме было видно, как вспучилась волна воздуха и накрыла волкодава. Его как игрушку отшвырнуло назад и протащило по коридору несколько метров. Нелепо раскинувшись на полу перевернутым на спину крабом, тот застыл и даже не дернулся, когда Бекас навис над ним и зафиксировал победу.

— Один выбыл! — заорал он, подозреваю, намеренно.

— Kurwa mać![1] — восхищенно выругалась Синица за моей спиной.

Не понял! Она что, полька? Я на мгновение застыл, но Сокол пихнул меня в спину и рыкнул:

— Двигай яйцами, Танцор! Вперед, вперед по коридору!

А вот это обидно! Намекает на известную поговорку про хренового танцора? Я вспыхнул как порох и почувствовал, что переборщил. Энергия ядра мгновенно заполнила каналы, руки отяжелели от избытка Силы.

Перепрыгнув через уныло смотрящего на это представление «вражеского» волкодава, я рванул по коридору, выискивая его напарника. Он должен быть здесь. Внезапно в грудь что-то ударило, потом еще раз. Я сначала не понял, кто в меня кидает камешки, а потом дошло. Это же резиновые пули! Если бы не броник и имитация боевых патронов, меня бы давно убили! Вот точно, кurwa mać!

Злясь на самого себя, я непроизвольно сжал пальцы в кулак и двинул им перед собой, словно боксер, наносящий прямой в челюсть своему сопернику. Воздух ощутимо всколыхнулся — ударная волна врезалась в кирпичную кладку в конце коридора и с гулким грохотом обрушилась, погребая под собой того, кто так метко всадил в меня две пули.

— Ну ты и разошелся, кадет! — Бекас обогнал меня и бросился к куче, из-под которой торчали ноги в тактических ботинках. — Быстрее разгребай!

К счастью, завалило парня не критично. Мы вчетвером раскидали кирпичи и извлекли волкодава наружу. Тот выглядел вполне сносно, успев перед обрушением поставить защитный полог. Только сероватая каменная крошка и пыль осела на одежде.

— Жив, Лебедь? — хохотнул Бекас, похлопывая его по плечу.

— Да ну вас с вашим уникумом, — отплевывался «арбалетчик» раздраженно. — Действует как бандит с большой дороги! Не ожидал, что он стену на меня обрушит.

Бекас с Соколом заржали как молодые жеребцы.

— Давай, колись, браток, где Дрозд с «заложниками» сидит? — присел перед ним наш командир. — Тебя и Сыча из колоды мы выдернули, не трепыхайся.

— Где вы такого шустрого нашли? — кивнул на меня Лебедь, игнорируя вопрос. — Я дважды кинул в него «щелчком плети», а ему хоть бы хны, даже не почувствовал.

Действительно, я ведь не ощутил никакого воздействия этой магоформы в пылу боя. Азарт еще меня не оставил, поэтому следовало торопиться.

— Ты отвечать на вопрос будешь? — дружелюбно спросил Сокол, а сам начал сжимать плечо пленника. Тоже почувствовал мой настрой, который хотел использовать в интересах группы.

А я, чтобы хоть как-то понизить давление распирающей ядро энергии, попытался усилием воли влезть в мозг Лебедя и заставить его развязать язык. Как учил меня Куан, ментальная Сила делится на несколько категорий: Духа, Воли, Принуждения, Разрушения и еще какого-то количества, которые предстояло хотя бы выучить, а не пользоваться ими. Так я сейчас приказывал волкодаву не играть в несгибаемого бойца, а добровольно, с улыбкой выдать местоположение моих телохранителей.

И Лебедь действительно улыбнулся.

— Да ладно, ладно! Пошутить нельзя было? В южном крыле они сидят. А командир их охраняет.

Сокол недоуменно свел брови от такого поведения соперника, но потом еще раз хлопнул его по плечу и показал знаком Бекасу и Синице, что надо двигаться дальше. Я не знаю принципов работы волкодавов «Арбалета», их методы и секретные уловки, но то, что происходило на моих глазах, можно было назвать одним словом: спектакль. И на сцене находился только один актер. Кто именно — догадаться нетрудно. Меня проверяли, просвечивали со всех сторон, а я добровольно показывал свои умения. А почему бы и нет? Когда тебя частично изучили, другую ипостась стараются не рассматривать, полагая, что и этого достаточно. Ну, умею я маскировать ментальные техники под Стихии — Мстиславские, Брюс, воевода Иртеньев осведомлены уже и теперь всего лишь хотят закрепить свое мнение и решить, на что еще способен княжич Мамонов.

Они не знают еще очень многого, особенно про телепортацию. Вот ее нельзя показывать как можно дольше. Это мой туз в рукаве.

— Вперед, вперед! — торопил нас Сокол, несмотря на нашу быструю ходьбу по коридорам странного Замка.

То и дело справа или слева мелькали лестницы, ведущие на первый этаж, завывал ветер, врываясь через пустые глазницы оконных проемов и гоняя по переходам какой-то мусор, вихрился снежок под ногами. Сейчас нашу группу возглавлял Бекас, прикрывшись атрибутом «парирование», связанным со Стихией Огня. Он с легким гудением продавливал пространство и освещал унылые кирпичные стены с неопрятными кусками застывшего раствора.

Я шел позади, чтобы не разрушать своей антимагией построенную защиту Бекаса. Для этого мне пришлось мысленно перевести ядро в пассивное состояние, представив, что оно окутано серым непроницаемым коконом. Теперь мое воображение работало куда лучше, и неприятных ощущений при этом я уже не чувствовал.

«Расту! — гордо подумал я про себя. — Еще бы научиться без эмоций атаковать и защищаться. Прав Куан, надо с его приятелем встретиться. Пусть научит справляться с нервами».

А еще меня очень интересовала Синица, чью спину я сейчас видел перед собой. Девушка в «Арбалете» — само по себе необычно. Кто она такая? Почему иногда начинает казаться, что она похожа на одну знакомую, чья гибель вызвала у меня большое сожаление, чем смерть всех наемников, участвовавших в моем похищении? Тембр голоса, телосложение — один в один. Удивительное совпадение, не иначе. Но я и помыслить не мог, что Зося, получившая в грудь несколько пуль, вдруг ожила и теперь каким-то образом стала членом спецгруппы «Арбалет».

Тем временем мы проскочили еще один «перекресток», который разветвлялся на четыре отдельных блока, и Бекас замедлил ход. Что-то почувствовал. И тут с грохотом обвалился потолок, перегораживая нам путь. Сразу же стало светло. В проеме голубело небо, осыпающийся с кровли снежок красиво порхал в воздухе. Теперь понятно, почему в «Замке» нет крыши. Волкодавы все поломали.

— Ну, Дрозд! — сплюнул Сокол, прислонившись к стене. — Подложил-таки «лавину»! И ведь могли под нее попасть! Молодец, Бекас, вовремя учуял…

— Да заметил, что щит стал прогибаться от воздействия чужой магии, — хмыкнул напарник. — Чуйка сработала. Помнишь, под Белостоком брали одну веселую компашку? Вот так же, один в один. Только там нас хотели «огненным мешком» накрыть.

— Дрозда в «плен» не брать, — ощерился Сокол. — Я его за такие подлянки два раза расстреляю. Слышишь, кадет? Будет возможность, вали врага не раздумывая.

От тяжелого дыхания запотевал щиток, но я согласно кивнул. Лишь бы эти ухари моим телохранителям вреда не нанесли. Уже друг другу на голову потолки обрушивают. А что дальше будет? Земная твердь разверзнется? Ничего так у «арбалетчиков» забавы.

Дрозда мы обнаружили в одной из комнат, выходящей окнами прямо на избу и стоящие рядом с ней машины. Правда, до них было довольно далеко, но зато на фоне чистого, без единого облачка, неба хорошо просматривалась маленькая точка беспилотника. Он висел на высоте второго этажа и добросовестно снимал все, что здесь происходило.

Но, прежде всего, мы столкнулись со стоящим в проеме Васькой. Его бледное лицо с характерными сахалярскими чертами выдавало если не страх, то некоторое недоумение, что вообще с ним хотят сделать.

— Дрозд, ты ополоумел? — рявкнул Сокол, остановившись в нескольких шагах от Васьки. — Почему используешь добровольцев в качестве живого щита?

Из-за его плеча высунулся командир второй группы и улыбнулся, показывая крупные ровные зубы. Посмотрев на круглое, полноватое лицо с ярким румянцем, никто бы и не подумал, что перед ним опасный и жесткий в своих действиях человек.

— Даже не вздумайте приближаться, — предупредил Дрозд. — Заложник находится в магическом коконе. Любое действие, направленное на его снятие, приведет к гибели. Вы же этого не хотите?

— Ну и что ты хочешь? — с усмешкой спросил Бекас, держа пистолет возле груди, направив его стволом в сторону противника. — Денег мы дать не можем, документы и деньги для выезда за границу — тоже не наша компетенция. Сам себя в патовую ситуацию загнал!

— Вы обещали, что не причините вреда моим людям, — я всерьез воспринял ситуацию, не догадываясь, что передо мной разыгрывается очередной спектакль, моделирование переговоров и освобождение заложников в максимально приближенной к реальной обстановке. — Снимите кокон и прекратите угрожать! Вы проиграли, ваша команда ликвидирована!

— Увы, княжич, пока последний человек из группы жив, он может диктовать свои условия, — коротко рассмеялся Дрозд, продолжая укрываться за широкой спиной Василия. — А я хочу, чтобы мальчишка снял бронежилет и подошел ко мне. Его люди беззащитны, так пусть покажет, насколько они ему дороги.

— Дрозд, ты в самом деле спятил! — возмутился Сокол и растерянно затоптался на месте.

Игра? Или что-то пошло не по сценарию?

— Не дури, Игорь, — Бекас тоже заволновался. — Потеряешь контроль над коконом — погибнут неодаренные! Ты что, последствия просчитать не можешь?

— Я сниму, — не ожидая от себя, спокойно отвечаю Дрозду и дергаю ремешки, держащие броник. Он с шумом падает на пол, я делаю шаг вперед и сдергивая со вспотевшей головы шлем. Обволакивающий дремлющее ядро энергии туман разлетается клочьями, а меня заполняет странная, непонятно как образовавшаяся холодная ярость с пустотой в сердце. — Господин офицер, вы делаете ошибку, что пытаетесь спровоцировать меня. Кто вас заставил пойти на такой шаг, я не знаю, но последствия для вас будут серьезные… если только вы не играете какой-то общий сценарий.

Дрозд, продолжая улыбаться, с интересом разглядывал меня и застывших в недоумении группу Сокола.

— Вы все равно не причините мне вреда, Игорь, — я вспомнил, что так его назвала Синица. — Любая магическая пакость против меня бесполезна. Резиновые пули, максимум, сделают несколько гематом. Поэтому убирайте кокон и отпускайте моих людей.

Я в какой-то момент рассмотрел, что Игорь и Влад сидят на полу, сцепленные наручниками таким хитрым способом, чтобы исключить любую возможность передвижения. Вот почему они не бросились на Дрозда со спины, когда все пошло не так, как им обещали.

— Ну почему же резиновые пули? — усмехнулся «арбалетчик» и ловким движением выхватил из кобуры, висящей на бедре, массивный, мгновенно узнанный мною «Кедр», только не модифицированный под магические пули. Вороненая сталь отбросила тусклый отблеск на потолок, а черный провал ствола нацелился прямо мне в лоб. — Обычные патроны в три линии. Для неодаренного человека выстрел в упор гарантирует смерть. Для вас, княжич, я могу расщедриться на две пули… Умрете быстро.

— Дрозд, ты башкой поехал, что ли? — кажется, проняло и Бекаса. — Почему у тебя боевой пистолет на обычной тренировке?

— Не люблю расставаться с ним, дружище, — палец Дрозда соскользнул со скобы на курок. — А тут такой случай…

Последнее, что я слышал, учащенное дыхание Синицы за спиной, потом ее вскрик. Время спрессовалось в мгновение, когда я, оказавшись за спиной Дрозда, мощным ударом подбил ноги офицера, и пока он заваливался, обрушил кулак на правую руку, ломая ему кисть с одновременным захватом за шею, сдавив ее с нечеловеческой силой. Крепкий мужчина, старше меня на десяток с лишним лет, неожиданно оказался на полу, заорав от боли, только-только настигшей его. Не знаю, каким образом Сокол и Бекас просочились мимо застывшего Василия, но они ловко заломили спятившему (или игравшему?) соратнику обе руки и стянули ремнем, невзирая на перелом.

— Синица! Бегом за машиной! — крикнул командир. — Гони ее сюда и не забудь аптечку и лечебные амулеты!

— Есть! — девушка развернулась, и оттолкнув в сторону подошедших Лебедя и Сыча, рванула по коридору.

Парни растерянно глядели на представление, не понимая, что происходит.

— Как снять кокон? — зло спросил Сокол затихшего на полу Дрозда. — Амулет или родовое плетение?

— Плетение, — пропыхтел «арбалетчик», справляясь с болью. Даже усмехнулся. — Мне пацан руку сломал. Не смогу снять.

— Да нас…ть, какой рукой ты будешь деактивировать ловушку! — заорал Сокол. — Хоть ногами, хоть хером своим! Давай, шевели пальчиками, не зли меня!

— Не надо, господин офицер, — сказал я и подошел к Василию. Протянул к нему руку.

— Назад, княжич! — голос у Бекаса сорвался, а сам он рыбкой сиганул в сторону, прикрывая собой Игоря и Влада, ошалевших от бесплатного представления.

Звон разбившегося хрусталя, раздавшийся в моих ушах, означал только одно: непонятная для моего восприятия ловушка оказалась бессильной перед Разрушителем. Оставался только вопрос: а зачем Дрозд устроил этот спектакль? Может, он один из тех людей, которые за мной начали охоту, чтобы покарать за уничтоженный Источник? Паранойя? Ну, я бы не сбрасывал со счетов и эту версию. Дрозд ведь явно дворянин, надо бы узнать его фамилию, и связан ли он с Ушатыми.

— Спасибо, Андрей Георгиевич, — Василий рукавом куртки вытер пот с лица. По нему невозможно было определить, испуган он или произошедшее оказалось для него розыгрышем. — Вовек не забуду! Сумасшедшие, однако, здесь люди служат! Даже не думал, что из меня ходячую бомбу сделают!

— А что за муйня, братцы? — подал, наконец, голос пришедший в себя Лебедь. — Капитан, почему наш командир валяется на полу?

— Под трибунал пойдет ваш командир! — злобно зыркнул на него Сокол, ставя на предохранитель пистолет. Выщелкнул магазин, мрачно посмотрел на маслянисто блеснувшую тушку боевого патрона. — С катушек съехал Дрозд, вот муйня так муйня!

— Да ладно тебе, брат, — лежащий на полу «арбалетчик» бодро зашевелился и попытался встать. Наверное, ему удалось купировать боль с помощью магических токов. — Ничего я не съехал. Сами же просили проверить мальчишку.

— Он княжич, Игорек! Из очень серьезного Рода, который разотрет тебя на молекулы, и никто пальцем не пошевелит в твою защиту! А ты ему боевым оружием угрожал!

Снизу просигналили. Подъехал один из армейских внедорожников. Синица с аптечкой в руке скрылась в Замке и через три минуты была в комнате. Даже не запыхалась.

— Командир требует всех собраться на точке! Сказал, готовьте вазелин, — у девушки пропала хрипотца в голосе. — У нас большие проблемы, ребята.

— Зося, это же ты! — я пристально, и еще не веря в произошедшее, посмотрел на девушку.

— Да я, я, — она устало стянула с головы балаклаву и вытерла мокрое от пота лицо. — Как видишь, Вик, жива и здорова.

2

На огромном экране мелькали кадры снятого с беспилотника «фильма», а в некоторых моментах они неподвижно замирали, и собравшиеся в уютном просмотровом зале кремлевской резиденции императора люди внимательно разглядывали их. Майор Корнилов, устроившийся позади небольшой группы людей за операторским столом, по знаку воеводы то запускал ролик, то снова останавливал его.

В широких мягких креслах, оббитых темно-зеленым бархатом, сидели император, цесаревич, глава разведки князь Трубецкой, чародей Брюс и воевода Иртеньев. После первого показа ролика они молчали несколько минут, пока Трубецкой не нарушил тишину зала:

— Однако, Николай Юрьевич! У тебя там весь полигон камерами утыкан? Чуть ли не со всех ракурсов снято!

— Иначе не получить достоверную информацию о готовности той или иной группы, — нехотя откликнулся воевода, копчиком чувствуя надвигающуюся угрозу.

— Майор, давай сначала, — неожиданно сказал император, не поворачивая головы. — Будешь останавливать, когда я подниму руку, вот так…

Он продемонстрировал этот жест, а потом Корнилов снова запустил ролик. Первую остановку, как ожидалось, сделал в тот момент, когда на группу Сокола сверху рухнула магоформа в виде двух черных крыльев. И это отразилось на работе камер. Изображение сразу пошло рябью, задергалось.

— Стандартное плетение «вихрь», — пояснил Иртеньев, сидящий позади императора. Ему предстояло сегодня выступать в этой роли, и не сказать, что она ему нравилась. Особенно после всего случившегося. — Как видите, государь, Танцор справился с магоформой без особых проблем.

— Точнее, ему даже не пришлось особо напрягаться, — усмехнулся цесаревич. — А вот дальше, смотрите. Кадет наносит удар в пустоту, после чего девяносто килограммов живого веса улетает на несколько метров. Неплохой нокаут от юноши.

— И это без применения магии, — добавил Трубецкой. — В этом месте нет магических помех, кадры четкие.

— Та самая техника, которой его усиленно обучает человек князя Мамонова, — подтвердил император, с интересом разглядывая разворачивающееся на экране действие. Второй просмотр с замедлениями и остановками смотрелся менее динамично, но гораздо информативнее. — Интересно, за счет чего удается аккумулировать такую силу?

— Государь, нельзя забывать, что мальчик из семьи одаренных, — негромко произнес Брюс, впившийся взглядом в экран. Он тоже сидел на втором ряду между воеводой и Главой разведки, что позволяло ему завладеть вниманием Мстиславских. — Значит, у него есть энергетические каналы, по которым течет Сила. Но в отсутствии магических токов их заменяет иная энергия, создаваемая с помощью неких манипуляций. Механизм зарождения ментальной энергии нам неизвестен. Лично я никогда не сталкивался с подобным. Поговаривают, в тибетских монастырях, в Индии, в некоторых провинциях Китая и в Корее обучают таким техникам. Утверждать не берусь, но все это, по моему мнению — несусветная выдумка. Медитативные приемы не могут создать такой запас Силы во внутреннем резервуаре человека.

— Спасибо, Александр Яковлевич, ценное замечание, — мягко ответил император и приподнял руку, чтобы Корнилов продолжил показ.

— О чем я и говорил, — Брюс кивнул на застывшую картинку, где молодой Мамонов разваливает кирпичную стену. Чародей жалел, что камеры не могли писать звук, потому что его интересовали дальнейшие действия мальчишки.

Когда волкодавы вытащили из завалов своего соратника-соперника, они с ним о чем-то беседовали. Тот явно не хотел отвечать на вопросы, а потом княжич положил руку на его плечо. Через несколько секунд тот улыбался и охотно разговаривал.

— А вот здесь ментальное воздействие, — Брюс решил обратить внимание Мстиславских на этот эпизод. — Чистейшее воздействие. Я еще сомневался, способен ли юноша давить чужую волю, а теперь убедился.

— Хочешь сказать, Александр Яковлевич, что княжич Андрей обладает уникальным набором ментальных приемов? — покосился на него цесаревич.

— О, Ваше Высочество, вы невнимательно смотрели последние кадры! — Брюсу отчаянно хотелось увидеть самую эпичную картину этого фильма. — Я потом все объясню, если вам будет непонятно.

— Да что непонятного-то, — проворчал Юрий Иванович. — Не все ладно в хозяйстве воеводы.

Иртеньев вздохнул. Ничего страшного не произошло, но неприятный момент мог быть истолкован князем Мамоновым превратно. Хорошо, если его сын еще не рассказал о случившемся.

Дальше ролик демонстрировался без остановок до того момента, когда началось представление Дрозда. Так как запись шла без звука, но с двух ракурсов, воевода заставил всех участников написать отчет, кто и что говорил. На основании этого обрисовалась хоть какая-то внятная картина. Соединив разрозненные доклады в единое целое, Иртеньев распечатал диалоги и вручил их Мстиславским.

— Ваше Величество, вы все поняли? — наклонился над плечом императора Брюс, когда картинка застыла на том моменте, где мальчишка сзади налетает на «арбалетчика».

— Совершенно непонятно, — хмыкнул старший Мстиславский. — Камера задергалась почему-то, картинка смазана. Танцор стоит в коридоре и через мгновение оказывается за спиной этого… Дрозда.

— Капитана Игоря Трегубова, — подсказал воевода.

— И как он там оказался? Съемка снаружи тоже проявила себя довольно странно. Такое ощущение, что удален момент проникновения мальчишки в комнату, — Иван Андреевич потер подбородок, что являлось крайней степенью задумчивости.

— Нет, государь, ничего не удалялось, — покачал головой Брюс. — По хронометражу ничего не вырезали. Господин майор, еще раз прогоните этот момент покадрово.

Все впились в экран. Вот молодой человек стоит напротив своего телохранителя, надежно «упакованного» в кокон, сжимает кулаки — и через мгновение оказывается за спиной капитана Трегубова. Изображение дернулось перед этим, как будто чья-то рука шаловливо толкнула камеру. Съемка с беспилотника тоже не дала точного ответа. Мамонов просто появился в комнате, обрушил удар на руку, держащую пистолет и ловко уронил на пол мужчину, превосходящего его по физическим возможностям.

— Нет, абсолютно не понимаю, — покачал головой цесаревич. — Или монтаж, или то, чему я не верю.

— Англичане прозвали бы его джампером, японцы — джанпа, что, в принципе, одно и то же, — улыбнулся Брюс.

— Прыгун? — император обернулся. — То есть перед нами телепортатор? Вы отдаете отчет тому, что сейчас сказали?

— Без сомнения. Мамонов получил Дар перемещения на короткие расстояния, — наклонил голову Брюс. — Только не могу понять, почему он так открыто продемонстрировал его, имея кучу свидетелей.

— Беспокойство за своего телохранителя, — пожал плечами Трубецкой. — Юноши в его возрасте еще не заскорузли душой, рыцарские порывы перевешивают здравомыслие. Он ведь не понял, что все это игра.

— Кстати, Николай Юрьевич, — Мстиславский потряс листками с расшифровкой разговоров «арбалетчиков». А вы в самом деле проработали жесткий сценарий в момент освобождения «заложников»?

— Да, государь. Вы же сами настаивали как можно быстрее вскрыть все возможности Танцора. Капитан Трегубов действовал в пределах своей компетенции.

— Но боевые пули? — воскликнул цесаревич. — Княжич и в самом деле поверил, что ваш Дрозд слегка спятил. Поэтому руку офицеру он ломал по-настоящему, все в один голос утверждают, что слышали хруст костей.

— Не только он поверил, — усмехнулся воевода. — Моих волкодавов трудно обмануть, но тоже попались на удочку. Согласитесь, было сыграно великолепно.

— Черт знает что, — император раздраженно махнул рукой, и Корнилов включил верхний свет. — Все на тоненького. Не скрою, проявившийся Дар телепортатора у Мамонова меня заинтересовал необычайно. Но в то же время удивляет, почему мальчишка раскрылся? Он же мог дать ментальный приказ капитану освободить всех заложников!

— Позвольте версию, государь, — Брюс встал, чтобы размять ноги, и вышел на середину комнаты. Дождавшись согласного кивка императора, он продолжил: — Скорее всего, для установки ментальной связи с нужным человеком, прежде всего ему необходим физический контакт, как было в случае с первым бойцом. Капитан Трегубов для княжича был недосягаем, и в момент наивысшего напряжения, когда на него был наставлено оружие, он уже действовал на рефлексах.

— А кто он вообще, капитан Трегубов? — поинтересовался цесаревич.

— Образцовый офицер, один из опытнейших в структуре СГБ, — воевода отвечал спокойно, зная, что дисциплинарного взыскания император не потребует. Картина ясна. Ну, посидит недельку под домашним арестом за излишнюю театральность, чтобы неповадно было пистолет заряжать боевыми патронами. Артист, мать его! — Переведен в СГБ из разведроты 16-го пехотного полка десять лет назад, два года спустя по моему личному распоряжению становится «арбалетчиком». Пять лет назад возглавил тройку. Дворянин, женат, трое детей. Родители и родственники живут в Москве.

— Трегубовы служат кому-нибудь из княжеских Родов?

— Сам капитан освобожден от вассальной присяги иным Родам, кроме как лично императору, но родственники всецело служат князьям Пожарским.

— Так-так, — император переглянулся с сыном. — Ты, Николай Юрьевич, где своего нервного волкодава сейчас держишь?

— На неделю освобожден от службы, сидит дома.

— Пусть и дальше сидит. Думаю, пока на месяц. Без права выезда из столицы.

— Но… — растерялся воевода. — Почему «пока»?

— Потому что возможны и другие методы воздействия, — заледенел голос императора, давая знать воеводе, что не все вопросы имеют ответ. — Вплоть до тюремного содержания.

Иртеньев повел шеей, как будто ворот белоснежной рубашки стал давить с невероятной силой, перекрывая доступ к воздуху. В зале, и вправду, было душновато. Кондиционер шумел где-то под потолком и с трудом освежал помещение.

— И как я объясню отстранение боевого офицера от службы?

— Скажешь, повеление императора. Или он у тебя настолько непредсказуемый? Идея заменить патроны была его? Ведь сам признался?

— Да, Ваше Величество.

— Ну вот, так и объяснишь. За нарушение приказа — это раз. За то, что вовлек гражданских лиц в тренировку, подвергнув их жизни опасности — два. Достаточно для месяца домашнего ареста? — император поднялся, а вместе с ним и цесаревич. — И предупреди, что за ним будут приглядывать.

Воевода не ожидал такой реакции государя. Будучи человеком умным и проницательным, он заподозрил, что более жесткое наказание Иван Андреевич принял после упоминания Пожарских.

— Да, Николай Юрьевич, — добавил Мстиславский, остановившись возле двери. — Свои замечания по кадету Волховскому предоставишь к вечеру лично. И еще, господа: о том, что вы видели в фильме, никому ни слова.

Не дожидаясь ответа, оба — император и наследник — вышли из просмотрового зала, оставив помощников в глубокой задумчивости.

Примечание:

[1] Kurwa mać! — что-то вроде «твою ж мать!» (польск)

Глава 3

1

— Моя мама была из рода Босевич, принадлежащего гербу Гоздава[1], но замуж вышла вопреки семье и всем смыслам за военного офицера, служившего русскому императору, что для спесивой шляхты считалось недопустимым проступком, — Зося сделала глоток пива, поставила бутылку на стол и медленно повертела ее в руках, как будто ее заинтересовала красочная этикетка. — Ей тогда было двадцать лет. Молодая, красивая, образованная девушка с богатым приданым и хорошими перспективами на замужество, вдруг выкинула невообразимый фортель, который от нее не ожидали. Она воспользовалась моментом, когда на польских землях был невероятный раздрай, что Ягеллонам пришлось звать на помощь старшего брата из России. Не до свадеб было, когда вокруг кровь и война. Мама тайно сбежала из дома в Белосток, где расположился полк жениха. Там и обручились. Отец вскоре получил тяжелое ранение, и поэтому родители сразу отбыли на Смоленщину, где поселились в родовом поместье Дамецких. Когда родилась я, они уже переехали в Смоленск. Там отцу предложили хорошую должность военного интенданта. Несмотря на неприязнь родственников к маме, которую они так и не преодолели, я была любимицей у отцовых дедушки и бабушки. Чуть ли не каждое лето ездила к ним.

Я не торопил Зосю. Еще на полигоне чувствовал, что она испытывает желание что-то мне рассказать, поэтому предложил подбросить ее до Москвы. Девушка согласилась, и когда мы уже проехали половину пути, вдруг попросила остановиться в придорожном кафе. К моему удивлению, она отказалась от кофе, а заказала себе пару бутылок пива. «Трясет всю после идиота Дрозда», — виновато улыбнулась девушка, поясняя свой выбор. Чтобы не разрушать компанию, я тоже купил себе пенного, только не того, хмельного, а кваса, который несмотря на зиму, здесь тоже имелся. Правда, в бутылках. К нему взял соленых орешков и вяленой рыбки для нас обоих.

— Жизнь провинциальной девочки подчинена определенным законам, — продолжила рассказ воскресшая Зося. — Я пошла в школу, потом перевелась в гимназию, чему посодействовал папа. К тому времени у меня уже были два младших брата, и на меня взвалили еще и обязанности за ними присматривать. А надо сказать, девчонка я была боевая, и, если что не по мне, сразу колотила неслухов. Сколько же соплей и слез навидалась от них, — она улыбнулась. — Меня невозможно было заставить заниматься домашним хозяйством. Увлечения были ненормальные для юной боярышни: скачки на лошадях, стрельба из пистолета (сказывались папины гены!), даже рукопашными боями увлеклась. Правда, тайно. Иначе родители наказали бы меня очень серьезно. По окончании гимназии я твердо заявила, что хочу поступить во Владимирский Девичий кадетский корпус. Там готовили боевых магов строго женского пола. Понятно, что в настоящей войне мне бы не пришлось участвовать. Только для охраны особ императорского дома.

— Вроде фрейлин?

— Ну да, этакие незаметные девицы возле Великих княжон, близких родственниц из рода Мстиславских, — кивнула Зося. — Причем, мы не должны отличаться невероятной красотой и статью. Там были другие критерии… В общем, мама сразу пригрозилась лишить меня приданого, заблокировать личный счет в банке и выдать замуж. Представляешь, она уже и жениха мне нашла из смоленских дворян! Красивый юноша, с неплохими перспективами, гроза всех девиц… Но папа неожиданно встал на мою сторону. Он-то лучше знал кухню, в которую я пыталась пролезть, поэтому и тени сомнения у него не было. Какая ирония, я ведь тоже по той же дорожке, что и мама, пошла.

Я закинул в рот пару соленых орешков, разгрыз их и кинул взгляд на личников, скучающих за соседними столами. Именно из-за этого я и согласился с Зосей посидеть в этой кафешке. Не думал, что она вместо мороженого пиво предпочтет.

— На втором курсе обучения ко мне подошел незнакомый мужчина в штатском костюме и предложил поговорить, — последовал еще один глоток. — Я сразу насторожилась. На гражданскую штафирку этот человек не походил ни разу, а значит, ко мне уже начали присматриваться, как и предупреждал отец. «Дамецкая, — сказала я себе, — тебе выпадает шанс, не профукай его». Много чего я себе нафантазировала, но то, что предложил сотрудник ГСБ, не укладывалось в голове. Двадцатилетней девчонке предлагалось поступить на службу в «Арбалет». С этим спецподразделением я не была знакома, но слухи о нем ходили устойчивые. Конечно, я согласилась сходу. Дура, что ли, отказываться? Сначала на правах вольного кадета, не отрываясь от основной учебы. Ты, кстати, мой путь повторяешь, парень…

Я улыбнулся и пожал плечами. Теперь-то что рефлексировать. Мне просто было хорошо, что Зося жива. Но пока она не добралась до того трагического момента, неторопливо раскручивая клубок своей жизни тихим голосом.

— Через год я получила первое задание от главы ГСБ. Это сейчас я понимаю, насколько глупо вела себя, не думая о последствиях. Меня ввели в группу Сокола и стали натаскивать в тройке. Я чертовски уставала, но занималась упрямо. Не хотелось всю жизнь провести телохранителем в клане Мстиславских. Наша тройка провела несколько задержаний: агентура вражеских разведок, захват каких-то важных контрабандистов… А потом предложили внедриться в группу наемников «Черные ястребы». Это была не главная задача. По оперативным данным, на них хотел выйти Факир — тот самый печально известный тебе пан Богумил, эмиссар британских спецслужб. Англичане готовили провокацию в Москве, которую ты, кстати, и предотвратил. Но до этого было еще долгих три года, которые я провела в составе наемников. Там тесно сошлась с Адамом… Увы, иногда приходится жертвовать самым дорогим, что есть у девушки, — печально улыбнулась Зося, — если понимаешь, о чем я. Единственное, что меня утешало, Адам и в самом деле был достойным мужчиной. Только занимался той работой, которая рано или поздно приведет в могилу. Я пыталась ему объяснить, не раскрывая истинных мотивов, что это путь в никуда, что нужно бежать подальше от такой работы. Он, может, и хотел, но его крепко держали обязательства и страх перед работодателями.

— Теперь я понимаю твои мотивы, когда ты пыталась меня соблазнить в том доме, — я улыбнулся, вспомнив горячий шепот обольстительной девицы (и неправда, что женщины-телохранители должны быть невзрачны и незаметны!). — Ты сильно рисковала.

— Понравилось? — рассмеялась Зося. — Ты был такой хорошенький в своем испуге, что я не удержалась и слегка пошалила. Но теперь передо мной вполне серьезный молодой человек, хотя даже года еще не прошло с тех событий. Изменился ты, княжич.

— Жизнь заставляет, — проворчал я. — Но как ты осталась жива?

— Ты забыл, кто служит в «Арбалете»? Магически одаренные люди. Никакого труда не стоило создать иллюзию попадания пуль в тело. На самом деле Бекас стрелял в сторону, но я активировала амулет, который и сбил с толку Адама.

Она замолчала, погрузившись в себя. Видимо, вспоминала своего мужчину, с которым ей пришлось несколько лет играть влюбленную парочку. Кто знает, вдруг Зося и в самом деле глубоко переживала смерть наемника.

— Не жалеешь, что согласилась на предложение ГСБ?

— Нет, — девушка вскинула голову и решительно допила вторую бутылку. — Я свою дорогу выбрала, и не в моих правилах копаться в прошлом. А ты еще можешь изменить свое решение. Все-таки теперь ты не простой паренек Вик Волховский, а княжич серьезного и влиятельного Рода. За тобой клан.

— Спасибо за совет, Зося, — я тоже допил свою бутылку и отодвинул от себя на середину стола. Посмотрел в окно, за которым уже густилась темнота, разбавляемая светом фонарей на автомобильной стоянке. — Но я тоже привык сам принимать решения. Не всем это нравится, но не им указывать, как мне жить. Я прекрасно помню, из-за кого оказался вне семьи и Рода.

— Поехали, — нисколько не удивилась моей твердолобости девушка и поднялась. — Уже поздно, а я хочу как следует выспаться, чтобы быть красивой. Завтра в Конторе шеф будет снимать с нас крупную стружку, авось, меня пронесет.

— Завтра же выходной! — удивился я.

— Как видишь, Николай Юрьевич постарался испортить нам единственный день.

— Думаю, тебе удастся сразить господина воеводу своей внешностью, — я помог Зосе надеть камуфляжную куртку, что выглядело довольно забавно для работников кафе и немногочисленных посетителей.

— Растешь, ловелас! — усмехнулась девушка и устремилась на выход. Василий галантно распахнул перед ней дверь «Шторма» и даже придержал за руку, когда Зося залезала внутрь.

По пути в Москву я успел спросить ее, что она думает о моих перспективах в «Арбалете».

— Не моя компетенция, княжич, — лицо девушки, находившееся в полумраке салона, иногда освещалось отблесками дорожных фонарей или фарами встречных машин. — Но у нас уже слаженная тройка, и ломать ее никто не будет. Если Дрозду не простят сегодняшнюю выходку, то может возникнуть вариант с Сычом и Лебедем. Но это мое мнение, в голову не бери. И вообще, не думай за начальство, оно само все за тебя решит.

— Полезное замечание, — не оборачиваясь, произнес Эд. — Не подумайте ничего плохого, Андрей Георгиевич, я в общем контексте…

— Лучше свяжись с Куаном и скажи ему, чтобы ужин готовил, — прервал я его. Кругом советчики. Как будто сам не вижу, что меня медленно и уверенно вовлекают в водоворот событий, выгоду из которых будет иметь только клан Мстиславских.

Мы довезли Зосю прямо до крыльца дома на Госпитальном Валу, где у нее была своя квартира.

— Чай пить не приглашаю, рановато для тебя ухаживать за взрослыми тетями, — выпорхнув из машины, девушка улыбнулась и махнула рукой на прощание всем сразу. — Пока, мальчики! Спасибо, что подвезли!

«Мальчики» хором отозвались и с затаенной надеждой в глазах смотрели, как Зося быстрым шагом дошла до подъезда десятиэтажного дома и скрылась в нем. Не обернулась, воздушный поцелуй не послала, эх!

— Дом двенадцать, подъезд четыре, — прокомментировал глазастый Никанор.

— Поехали, чего застыл? — буркнул Эд Игорю.

Пока водитель гнал внедорожник домой, я заново прокручивал в голове рассказ Зоси. То, что она мне раскрылась, ничего удивительного в этом не видел. Но вот некоторые моменты, связанные с деятельностью «Арбалета», воскресшая девушка довольно спокойно приоткрыла передо мной, словно начальство дало добро на откровения. Что хорошо ложилось в версию моей мягкой вербовки в структуру СГБ. Потом прикинул, насколько быстро Зося продвинулась по службе, как только поступила в Девичий корпус. Но по годам никак не выходило. Или ей не двадцать три, как она утверждала летом. Явно больше, что нисколько не сказывается на ее внешности. Красивая, цветущая молодая женщина, хорошо развита физически, большой опыт агентурной работы (не поверю, что ей сходу предложили внедриться в опасную наемническую группу). Лет тридцать Зосе, не меньше.

— Как думаете, парни, сколько лет этой девушке? — поинтересовался я.

Посыпались ответы, и почему-то я не удивился, когда все уверенно сказали именно о возрасте в промежутке от двадцати пять до тридцати. Все-таки у моих телохранителей жизненного опыта побольше, сразу вычислили.

Забавно, что Зося пыталась скрыть свои истинные года, а не тайны «Арбалета». Ох уж, эти женщины.

Подъехав к «муравейнику», личники провели необходимые мероприятия, тщательно проверив, все ли спокойно возле подъезда. Привыкший к нашей компании дядя Стефан уже спокойно реагировал на происходящее. Сначала наверх поднялись Никанор и Василий, проверяя каждую лестничную площадку, потом, после сигнала двинулся я, прикрываемый Владом и Якимом. Игорь с Эдом поехали на стоянку, придерживаясь своего протокола: по одному не ходить.

Куан правильно расценил, что за целый день мы нагуляем зверский аппетит, поэтому накрыл стол в гостиной сразу на всю группу. Единственный, кто отсутствовал, это Ворон. Остался ночевать в купеческом доме. Пока ужинали, я коротко рассказал наставнику о произошедшем на полигоне. Куан выслушал меня, и, как всегда, поинтересовался, считаю ли я нужным оповестить Главу рода об этом инциденте.

— Пока не буду, — был мой ответ. — Завтра в СГБ будет серьезный разбор. Надеюсь, что Дрозд не хотел меня убивать, а только пытался вывести из себя. Я постараюсь узнать, чем дело закончилось.

Зося дала мне свой телефон, но предупредила, чтобы я не звонил ей по вечерам как влюбленный юноша. Только для серьезных разговоров и экстренной связи. Шутница.

— Так как завтра воскресенье, планирую спать до восьми, — предупредил я, глянув на невозмутимого Куана. А то с него станется поднять меня в шесть утра для разминки и интенсивных занятий. — Потом завтракаем и в девять часов выезжаем на объект вместе с Вороном. Хочу посмотреть, как дела идут, пока рабочие отдыхают. Эд, что там по адвокату и грузу с комплектующими?

— Адвокат и инженер ждут с нетерпением встречи, — тут же откликнулся старший личник, успевая поглощать жгучие куриные бедра, тушеные с овощами и картофелем. — Вы где планируете с ними поговорить?

— В особняке, — недолго думал я. Самое лучшее место. Зато инженер сразу с Вороном познакомится.

— Хорошо. Тогда после завтрака заезжаем за ними в гостиницу, и все вместе едем на Песчаную. Такой вариант устраивает, Андрей Георгиевич?

— Более чем. Что по грузу?

— Он прибыл сегодня, стоит на Товарной Рязанской. У нас три дня, чтобы забрать контейнер.

— Нужен грузовик, — я почесал щеку в раздумьях. — Опять к Гусаровым обращаться надо. Ладно, завтра решу этот вопрос. Не думаю, что откажут.

Дядька Матвей до сих пор не звонил; как уехал в Тверь со своей командой, так до сих пор ни слуху, ни духу. Занят, наверное. Придется тогда к дяде Борису обращаться. А инженер — это хорошая новость. Я понимаю, что с нуля поднимать мастерскую довольно сложно, и торопиться в таком деле — только вредить.

— Куан, завтра не планируй интенсивных тренировок, — я посмотрел на корейца, смуглое лицо которого не выражало никаких эмоций. Как всегда, чему удивляться. — Может, и вовсе не получится. А вообще, не помешало бы найти помещение, где можно было заниматься всей группе.

Телохранители воодушевленно поддержали мою идею. Только как ее реализовать? Если Мстиславские отдадут мне усадьбу Ушатых, не переехать ли туда? А что? Честно заработал, претензий от бывших хозяев не будет.

— Да, господин, — Куан склонил голову, подчиняясь моему приказу, но тут же вставил шпильку. — Но учитывайте, что в три часа дня у вас запланирована встреча с Чжан Юном.

— Не знаю такого! — возмутился я. — Кто этот китаец?

— У него в Замоскворечье своя школа медитативных практик, — напомнил Куан. — Я обещал, что обязательно привезу вас к нему. Учитель очень заинтересован во встрече.

— Ладно, постараюсь до двух освободиться, — вздыхаю с огорчением и цепляю на вилку оставшееся бедро. Во рту полыхает огонь, и чтобы его потушить, выпил почти половину стакана апельсинового сока.

Когда телохранители ушли к себе, я принял душ и закрылся в своей комнате. Права Зося, нужно выспаться. В отличии от нее меня не ожидает снятие стружки, поэтому можно расслабиться. Ага, в последнее время стал замечать, что особо значимые или тревожные звонки всегда приходятся на момент, когда я уже в постели с книгой или телефоном.

— Андрей Георгиевич? — мужской голос, прозвучавший в трубке, был незнаком. Да и странный какой-то. Как будто через фильтр пропущен или платком динамик закрывает.

— Да, слушаю вас, — смотрю на номер и хмурюсь. В базе данных его нет.

— Вы еще заинтересованы найти человека, который совершил против вас один неблаговидный поступок в кафе?

Вообще-то это было не кафе, а кондитерская-кафе, но сути не меняет. Поэтому поспешно ответил, что интересует.

— Некий Иван Алексеев, студент экономического факультета Московского Императорского университета. Его семья — Слуги младшей ветви Ушатых, ну и соответственно, подчинялись старшему Роду. Информации достаточно для вывода?

— Человек, напавший на меня, обладал сильным Даром. Слуга не может владеть магией подобного уровня, если она у него вообще есть. Это как минимум Ратник, пестующий Воздух. Кровь одаренного просто выпячивается.

— Андрей Георгиевич, не углубляйтесь в дебри взаимоотношений Слуг и хозяев, — скрежетнул голос говорившего. — Вы просили найти исполнителя, мы его вам предоставили. Во многих знаниях многие печали. Но если вас так интересует, откуда у Слуги взялся атрибут Стихии Воздуха, то могу сказать одно: жизнь преданных долгу вассалов столь причудливо переплетается с жизнью их хозяев, что однажды начинаешь сталкиваться с интересными вещами. Намек достаточен? Или ваш возраст не позволяет выстроить логический ряд?

— Вы дали великолепный отчет, — съязвил я. — Благодарю за помощь.

— Всего доброго, Андрей Георгиевич, и спокойной ночи, — в динамике щелкнуло, и голос пропал.

Кто это был, я вопрос не задавал. Бесполезная трата нервов. А вот про Ивана Алексеева узнать можно из различных источников, хотя есть риск увидеть перед собой список из ста и более человек, носящих эту фамилию и такое же имя. Незнакомец четко локализовал данного Алексеева, упомянув о том, что он является студентом МИУ. Да и было видно, что Ваня далеко уже не подросток, и сознательно шел на преступление. Ладно, займусь им с понедельника. Точнее, заниматься им будет мой поверенный — Евгений Сидорович Ломакин. А то расслабился, не звонит, не интересуется жизнью подопечного. Пожалуй, дам ему в помощь новоприбывшего адвоката, пусть сразу в курс дела вводит. Озадачу обоих. Как только вся информация об этом мстителе появится у меня, судьбе его не позавидуешь.

А что я сделаю, кстати? Убью? Слишком пошло. Подозреваю, после его гибели подозрение сразу упадет на меня. Взрослые умеют делать пакости, и сделают так, чтобы Мамоновых очернить со всем пылом своей изобретательности. Зуб даю, Мстиславские хотят повязать меня кровью. Ну-ну, пусть попытаются. Не надорвались бы.

В одних трусах я прошлепал на кухню, где Куан пил чай с засахаренными фруктами и читал газету.

— Наставник, можно ли привязать ментально человека к себе без физического контакта? — я прислонился плечом к дверному косяку.

— Можно, — ничуть не удивился моему вопросу кумихо. — Но таких высот достигают после длительного обучения, и желательно в горном монастыре, куда не доходит мирская суета.

— Нет, мне такой вариант не подходит, — мотнул я головой. — Значит, для внушения нужно прикоснуться к человеку, как ты тогда в подвале сделал с друзьями Ворона?

— Ты еще неспособен на бесконтактную передачу своих приказов, поэтому — только рукой, — подтвердил Куан. — Осмелюсь спросить, княжич, для чего тебе?

— Да вот выбираю между убийством или подчинением, — не моргнув глазом, ответил я. — Или есть еще способ покарать человека, захотевшего уничтожить не только меня, но и ни в чем не повинную девушку?

— Ты нашел его? — зрачки Куана полыхнули огнем. Надеюсь, мне показалось. Иначе этому Алексееву не поздоровится.

— Пока еще нет. Мне подкинули информацию, что он учится в императорском университете. Я хочу озадачить Евгения Сидоровича, пусть соберет всю информацию по нему.

— Надеюсь, княжич, ты не поступишь опрометчиво, кинувшись в одиночку на врага? — слишком пафосно спросил Куан. — Мне кажется, эти люди не успокоятся.

— Пока ничего не могу сказать, — я откровенно зевнул и сказал, что иду спать. На самом деле не хотелось давать никаких обещаний или рассказывать о своих планах. Сначала нужно узнать об этом Алексееве как можно больше, о его родителях, которые тоже сыграли сво роль в воспитании сына-идиота. Спускать на тормозах наглое нападение я не намерен.

Выключив свет, я лег в постель и сон куда-то пропал. Почему-то мысли крутились вокруг случая с Дроздом. Как-то мало походила его выходка на инсценировку. Если допустить такую версию, что он приходится дальним родственником Ушатым или как-то связан с ними союзническими обязательствами, то картина начинает меняться с благодушной на опасную. Кто слил информацию о моей причастности к уничтожению Источника? Свидетелями были двое сотрудников ГСБ, и не в самых маленьких чинах, мне кажется. Потом… охрана, пара человек. И все. В доме больше никого не было. Значит, только они.

Боже мой! О чем я думаю? Мне всего шестнадцать лет, в этом возрасте можно заниматься чем угодно, а я влез в какие-то непонятные игрища взрослых! Мстиславские затевают политическую интригу с венецианскими дожами, заодно втянув в нее и меня! Играть роль ухажера Великой княжны, чтобы вызвать ревность влюбленного в нее местного княжича — а оно мне надо? Можно просто съездить на соревнование, порубиться с Эриком Берсерком, с Ягеллоном, с другими сильными пилотами, получить огромный опыт, но мы же не ищем простых путей! Нам надо побольше сложностей!

Как разобраться во всем, что навалилось на меня за последнее время? Родовой Источник Мамоновых инициировал целый пласт интересных способностей, а учить меня некому! А не так ли уж неправ отец, пытаясь перетянуть меня в семью? Находясь под присмотром родичей, легче вырасти в мастерстве. Да и нашлось бы для моих способностей дело! Если удастся найти второй осколок Небесного Камня и перетащить его к родовому Алтарю, то какие возможности откроются для нас, Мамоновых?

Однако, как любит выражаться в Сетях молодежь: есть нюансы. Точнее, один. Мне будет скучно что в Ленске, что в Якутске, что в родовом поместье. Увы, князь Мамонов опоздал. Найди он меня лет в шесть-семь, я бы с радостью сейчас впитывал ценности «золотого» клана вместе с братьями и сестрами. Наверное, во мне говорит подростковый эгоизм…

Никита Анатольевич, отец Полины, когда я рассказал ему о своем житье-бытье, усмехнулся понимающе и шутливо заметил: «тяжелые пути нас не ищут — мы их сами их находим». Вот именно, прав оказался господин Назаров, ой, как прав!

Под такие размышления мне удалось заснуть без сновидений. И встал я хорошо выспавшимся. После завтрака позвонил господину Ломакину и отдал ему распоряжение по Ивану Алексееву, заодно дав всю имеющуюся информацию. Пусть работает, а завтра к нему присоединится помощник-адвокат. Показалось, что Евгений Сидорович вздохнул с облегчением. Все-таки он был, в первую очередь, магом, а не исполнителем всевозможных поручений.

— Машина готова, Андрей Георгиевич, — сказал Эд, войдя в гостиную. — Можно ехать.

Я в это время разговаривал с Вероникой. Судя по ее голосу, она была очень расстроена решением отца прекратить со мной встречи вне лицея. Что ж, князя Елецкого понять можно. Беспокоится за дочь, попадающую в разные неприятные ситуации именно тогда, когда рядом с ней нахожусь я.

— Тогда до завтра, — попрощался я с княжной и кивнул Эду. — Да, едем. Не будем время терять.

Куан сегодня поехал со мной. Вспомнил, что он не только наставник, но и телохранитель. В «Фаэтон», помимо нас обоих и Никанора, сел Василий, после вчерашнего инцидента чуть ли не в рот мне смотревший. Судя по его решительному виду, он теперь от меня ни на шаг не отойдет. Остальная группа разместилась во внедорожнике.

Оказывается, парни успели рано утром смотаться до гостиницы и привезти законника с инженером на объект, где они сейчас знакомились с Вороном. Надо бы выговор выписать за самостоятельность, но ведь так они мне время сэкономили. И что с ними делать? Махнул рукой, отбросив глупые мысли в сторону. Поэтому мы сразу рванули в мастерскую. Дом купца Лифантьева, а по сути — уже мой — стоял на дыбах. Везде висела пыль, стучали молотки, равномерно гудела бетономешалка. Ворон решил поставить на постаменты станки, а заодно залить пол бетоном, а потом облицевать плиткой. Дело спорилось. Седоволосый мужчина в синем комбинезоне подошел ко мне и заверил, что через неделю весь запланированный объем работ будет выполнен. Только придется подождать, пока будут готовы постаменты. Потом туда водрузят станки, закрепят их, после чего можно работать. Электрики протянули провода, завели их в пластиковые коробы, а концы, выглядывающие разноцветными пучками, были замотаны изолентой. Предстояло сделать разводку во все комнаты.

— Андрей Георгиевич, разрешите представиться, — как только я закончил разговаривать с прорабом, ко мне подскочил мужчина лет тридцати, не больше. Он был в темно-сером костюме из плотной ткани, но, кажется, не обращал внимания на грязь и пыль, хотя его длинные светлые волосы не были покрыты береткой и спускались до лопаток плотным конским хвостом. Взгляд его серых глаз, скрытых за стеклами очков, то и дело метался по сторонам, оценивая масштаб работ. Судя по особой форме лица, он был то ли из прибалтов, то ли из немцев или скандинавов. Даже в поведении чувствовалась твердая самодисциплина. — Геннадий Берг, инженер-механик. Ваш отец описал проблему, с которой вы столкнулись, и попросил помочь.

— Надеюсь, вы не разочаруетесь, — я пожал руку Бергу, крепкую, сухую, с цепкими тонкими как у пианиста пальцами. — Работы предстоит много. Но моя самая первая задача — с нуля создать новейший экзоскелет. Прототип скоро доставлю, сможете изучить его досконально.

— Что именно вы хотите? Князь Георгий Яковлевич в беседе намекнул на недопустимость использования интегратора. Как я понял, вам нужен «механик»?

Мы ушли в соседнюю комнату, и шум от проводимых работ стал приглушенным. Берг покосился на Василия и Никанора, вставших за моей спиной, и невозмутимо стал ждать ответа.

— Да, я выступаю в «механике», — подтвердил я. — Мне нужен легкий бронекостюм с батареями большой емкости и система связи, которая позволит создать командную сеть. Да, Геннадий, нужно учитывать, что остальные участники группы используют интеграторы.

— Нужно совместить связь, я понял, — кивнул Берг. — Комплектующие для экзоскелета у вас есть, Андрей Георгиевич?

— Сегодня пришел вагон, — обрадовал я инженера. — Постараюсь в ближайшие дни доставить ящики сюда. Придется, несмотря на ремонт, начать сборку. Но сначала я хотел бы увидеть эскиз будущего «скелета». Концепцию, так сказать. Если бронекостюм понравится, мы запустим его в серийное производство. Иначе какой смысл затевать все это?

Я кивнул на облачка пыли, клубящиеся за спиной телохранителей. Застучал перфоратор, и Берг поморщился.

— У вас есть опыт, Геннадий, в создании УПД? — дождавшись, когда перфоратор замолчит, поинтересовался я.

— К сожалению, нет. Я начинал свою карьеру на судостроительном заводе в Охотске. Там меня и приметил ваш отец. После этого занимался постройкой малых речных катеров для нужд клана. Но хотелось чего-то большего. Георгий Яковлевич, видимо, был наслышан о моих желаниях заняться более крупными проектами; я даже предлагал князю создать личную пилотную группу. Сейчас все, кому не лень, бросились клепать экзоскелеты для разных нужд. Совершеннейшая профанация, я считаю, приведет к тому, что император запретит мелким компаниям создавать доспехи.

— Не преувеличивайте проблему, — я усмехнулся. — Доспехи можно использовать в разных сферах, и монополисты не смогут обеспечить всех желающих. Я же хочу строить экзоскелеты в узком сегменте. Без интеграторов. Для соревнований. Если проект окажется удачным, можно поэкспериментировать и в создании легкого маневренного ППД.

— Да, мне обрисовали проблему еще до вылета в Москву, — кивнул Геннадий. — Я так понимаю, выступать в подобных УПД будут одаренные? Вроде тех, кто любит что-то необычное и экстремальное?

— Вы правы, Геннадий, — затолкав руки в карманы брюк, я стал расхаживать по комнате, оставляя на припорошенном мусорной пылью полу четкие рубчатые следы подошв. — Именно магические интеграторы позволяют людям без Дара противостоять тем, у кого он есть. Без подобной платы условный Вася Пупкин просто окажется размазанным после какого-нибудь незамысловатого плетения. Поэтому я хочу создать несколько экземпляров без интегратора для одаренных.

— Хм, — Берг поправил изящную оправу очков на переносице. — Электроприводы для локтевых и коленных суставов, мощные аккумуляторы, движок для полетов…

— С расчетом на пятнадцать-двадцать минут интенсивного боя, — подсказал я. — Для УПД этого достаточно. Лично проверял.

— Учтем, — инженер внимательно посмотрел на меня, словно уже пытался обрисовать контуры будущего бронекостюма.

— Я слышал про жидкую броню, — пытаюсь закинуть удочку своих идей.

— Нет-нет, Андрей Георгиевич, — поморщился Берг. — Сейчас доступны технологии для изготовления электроактивного полимера, но делать из него жидкую броню — перебор. Она не защитит от огнестрельного оружия и даже от ударов руками и ногами. Да и вообще, по моему мнению, не обладает необходимыми механическими характеристиками. Вот если ее усилить магическими компонентами…

Я усмехнулся про себя. Не будь я носителем антимагии, тут же уцепился бы за такую сумасшедшую идею.

— Геннадий, а у вас есть какие-нибудь интересные разработки, хотя бы в качестве набросков?

— Они потребуют значительных затрат, — мне показалось, что у инженера даже стекла очков засверкали от возбуждения. — Смотрите…

Он оглянулся по сторонам, нашел какую-то щепочку и присел на корточки. Я сделал пару шагов назад, но принимать такую же позу не собирался. Все же дворянин, соблюдать достоинство обязан. Сверху, кстати, рисунок бронекостюма на пыльном полу можно было рассматривать со всеми деталями.

— Моя идея состоит в следующем. Каркас представляет собой многослойную форму множества линейных двигателей с плоским приводом в виде пучков искусственных волокон по типу мышечных, — рука Берга летала по схеме, расчерчивая тонкие линии по скелету человека, — которые приводятся в действие с помощью электрических импульсов. Эти линейные двигатели усиливают физические качества пилота в девять-десять раз… в зависимости от конкретного образца УПД. Подобные движки и система приводов питаются от экономичной аккумуляторной батареи, расположенной в ранцевом блоке. По моим расчетам батарея может обеспечивать бронекостюму полную автономность в течение пяти часов непрерывного пользования.

— Однако, — только и смог вымолвить я.

А Берг сыпал фразами, каждая из которых могла войти в золотой фонд фантастики.

— В перспективе комбинированная броня доспеха будет неуязвима для огня из стрелкового оружия и осколков, устойчивой к перепадам температуры и давления, поглощать ударную волну взрывов, не говоря уже про отравляющие боевые вещества и бактериологическое заражение. Рядом с батареей питания расположим систему жизнеобеспечения, которая будет поддерживать комфортную температуру для тела пилота внутри костюма с помощью термостата и капиллярной системы жидкостного охлаждения, мониторинг состояния здоровья, ну и радиосвязь с другими членами группы с помощью радиостанции по защищенному каналу.

— Ни хрена себе, — совсем не по-княжески ответил я, ошарашенный открывающимися перспективами

— И все это без магической платы, Андрей Георгиевич, — отбросив щепку, инженер выпрямился и отряхнул ладони от пыли. — Я пытался предоставить вашему отцу проект бронекостюма, но он отнесся к этому весьма прохладно. Да я понимал, почему. У Георгия Яковлевича достаточно дешевых людских и материальных ресурсов, чтобы еще заморачиваться индивидуальным бронекостюмом.

— А шлем? — тыкнул я пальцев в нарисованную схему рядом с человеческой фигурой.

— Многофункциональный защитный шлем для защиты головы от любых ударов и от поражения осколками или пулями, все верно. Внешнее пулестойкое забрало делаем из сплошной бронепластины, а внутреннее — из прозрачного смотрового щитка. Заодно используем его как головной дисплей с выводом на него разнообразной информации, считываемой с систем бронекостюма, как текстовой, так и видео. Миниатюрная видеокамера крепится поверх шлема на специальной планке. Можно будет наблюдать за происходящим и передавать картинку своей группе.

Берг замолчал и склонил голову к плечу, разглядывая непонятную для посторонних схему, а потом дополнил:

— Если вы опустите внешнее бронестекло, ориентироваться в пространстве можно с помощью комбинированной видеокамеры с высокими разрешением и функциями бинокля, электронно-оптического преобразователя, поиска, захвата и сопровождения движущихся объектов, проще говоря — с тепловизором. Обратите внимание: в комплектацию шлема входит радиогарнитура, респиратор и что-то вроде шапочки, но из материала, который поглощает динамическое воздействие на голову от ударов различного свойства.

— Подобные функции применяются в шлемах бронекостюмов с интегратором, — дошло до меня.

— Именно так, Андрей Георгиевич. Но с одним отличием. Платы в такой броне не будет. Здесь все компоненты минимизированы за счет линейных двигателей. Реактивный маневренный модуль предлагаю крепить на бедрах. Для этого разрабатываем плакарт[2] бронекостюма с набедренниками и механизмом их запирания. Здесь не вижу больших проблем.

— Смотрите, Геннадий, — я с возбужденным видом стал расхаживать по комнате, не обращая внимания на раскрытые рты телохранителей, офигевших от слов инженера. — Мне пока не нужна боевая машина вместо обычного УПД, поэтому все компоненты, которые могут превратить бронекостюм в нечто убойное, отбросим сразу. Пусть эти задумки перейдут на перспективный костюм. Сначала создаем легкую броню с линейными двигателями… кстати, это возможно?

— Конечно, княжич, — наклонил голову Берг. — Их уже вовсю внедряют в системе мехатроники. Не знаю, как в России, но в Североамериканских штатах они точно есть. Считаю, если мы их достанем, то большая часть дела будет сделана. Шлем я могу создать с нуля, это не проблема. Тем более, вижу, что тестовая аппаратура и станки закуплены, осталось их только распаковать, настроить и начать работать.

— Как достать линейные двигатели?

— Сначала нужно узнать, существует ли в России или в союзных державах технология их изготовления, — подсказал инженер. — Если нет — придется просить Главу рода, чтобы достал их из САСШ. Кажется, у Мамоновых там есть корпоративные интересы с семьей Меллонов.

— Хорошо, поговорю с отцом, — пообещал я, поняв намек. — Можно еще вопрос?

— Готов ответить, Андрей Георгиевич.

— Вы сейчас обрисовали весьма перспективную, но трудновыполнимую идею в условиях нашей мастерской. Почему князь Мамонов, имея гораздо больше ресурсных возможностей, не оценил ваше предложение? Может быть, изначально в ней заложена ошибка?

— Георгий Яковлевич, как я уже говорил, привык опираться на ресурсы, находящиеся под рукой. Да, он оценил мою идею как практически невыполнимую из-за вынужденного привлечения большого количества работников для создания прототипа. Финансисты просчитали затраты и, конечно, сделали вывод: нет смысла. Боевой доспех нужен не всегда. Одного пилота могут заменить пятеро хорошо подготовленных бойцов в обычных бронежилетах. Это значительно дешевле… и да, я тоже пришел к мысли, что затею с ППД нужно оставить до лучших времен.

— На вас повлияло решение моего отца, а не экономические расчеты, — я покачал головой. — До середины мая успеете сделать прототип УПД?

— Будет сложно, если не привлечем еще пару человек, — немного подумав, ответил Берг. — Господин Воронов, как я успел понять, в одиночку не потянул бы. Собрать «скелет» он сможет, как и отрегулировать все компоненты бронекостюма, но на другое он не способен. Я нисколько не умаляю его желания учиться и создавать нечто интересное…

— Так учите, Геннадий, — поощрительно улыбнулся я. — Помощников найдем. Так что первая ваша задача — создать «скелет», который вы мне обрисовали.

Берг кивнул и решительно стер схему с пола, что мне показалось правильным.

— Как сами устроились?

— Вполне, Андрей Георгиевич. Ваш отец оплатил месяц проживания в гостинице, а там что-нибудь придумаем.

— Как относитесь к идее перебраться в усадьбу? — поинтересовался я. Кажется, особняк Ушатых придется забирать без колебаний, если император подарит его мне, и переводить большую часть своих людей на поселение в Сокольники. Не бегать же за ними по всему городу!

— Не отказался бы. Желательно, чтобы вся инженерная группа находилась в одном месте.

— Ситуация меняется с каждым днем, поэтому даже я не знаю, где буду завтра жить, — я усмехнулся. — Но этот дом в ближайшее время станет вашей мастерской. Слишком много затрачено ресурсов, чтобы запустить ее в работу, а потом вдруг перенести в другое место.

— Конечно, Андрей Георгиевич, это разумное решение. А через год посмотрим. Кстати, кроме Глеба у меня будут помощники?

— А это на ваше усмотрение, Геннадий…

— Петрович… Можно просто Геннадий, я не тщеславен, — Берг раздвинул тонкие губы в улыбке.

— Пустите меня, господа — раздался в проеме звонкий возмущенный голос.

Василий с Никанором загородили дверь своими мощными телами, и я видел только взвихренную темно-русую макушку рвущегося в комнату персонажа.

— Я адвокат Андрея Георгиевича! Вы хотя бы доложите обо мне!

— Никанор, перестань мучать человека, — окликнул я своего водителя. — Дай уже зайти ему.

Адвокат, надо признаться, меня удивил. Он был старше меня лет на десять, но во всем его облике присутствовала какая-то мальчишеская непосредственность. Худенький, взъерошенный, с острыми скулами на бледном лице, в простом вязаном свитере и потертых джинсах мой будущий правозащитник явно проигрывал в первом впечатлении. Протиснувшись через образовавшуюся щель, зажимая под мышкой черную кожаную папку, прошедшую, видимо, через огонь и воды, молодой человек застыл в нескольких шагах от меня.

— Здравствуйте, Андрей Георгиевич! — а вот голос его был весьма сильным, что пригодится в юридических спорах. — Разрешите представиться. Илья Баженов. Повелением князя Георгия Яковлевича призван помогать вам во всех тяжбах, которые могут возникнуть…

— Они не могут возникнуть, — я не сдержал улыбки. — Они обязательно возникнут. А как с вашей компетенцией? Были у вас выигранные дела?

— Мой личный послужной список пуст, — не стушевался Баженов. — Но я три года как вхожу в систему адвокатской деятельности клана Мамоновых. Был младшим секретарем, давал консультации, составлял жалобы, ходатайства и другие документы правового характера. В качестве младшего помощника господина Арефьева представлял интересы доверителя в судах. Более всего, конечно, приходилось вступать в тяжбу с родом Собакиных.

— Но опыта работы главным адвокатом нет? — уточнил я.

— Увы, — пожал плечами Илья. — Но мне обещали на первое время помощь вашего поверенного господина Ломакина, хотя я не знаю, кто это такой.

— Господин Ломакин — маг, но никак не адвокат, — я переглянулся с Бергом, но тот лишь сочувственно развел руками.

— Плохо, — Баженов, к моему удовлетворению, не сдулся, а наоборот, как-то встрепенулся и оживленно засверкал глазами. — Значит, буду усиленно работать и консультироваться с Александром Викторовичем, клановым адвокатом. Он по моему отъезду из Ленска так и сказал, чтобы я не стеснялся обращаться к нему.

— Надеюсь, что вы быстро освоитесь в Москве и будете достойно представлять интересы Рода Мамоновых, — я благосклонно кивнул. — Где вы, кстати, были?

— Интересовался, как идут дела в студии, поговорил с Мишей, который отвечает за работу, — тут же откликнулся Баженов. — Заодно проверил контракт и нашел несколько пунктов, которые можно истолковать двояко. Но так он уже подписан, то я счел нужным подготовиться к неожиданностям, если они вдруг возникнут.

— Сразу чувствуется, чья школа, — решил подбодрить я Илью. — Что ж, вам все карты в руки.

А потом изъявил желание посмотреть, как идут дела в дальней комнате, отданной под студию. Всей компанией переместились туда. Миша энергично руководил тремя монтажниками в зеленых комбинезонах, занимавшихся изоляцией стен. В отличие от грохочущей мастерской звуки шуруповертов казались легкой и ненавязчивой песенкой. Сам Миша с охоткой отчитался о ходе работ и пообещал, что через десять дней студия будет полностью готова. Можно завозить аппаратуру, настраивать ее и провести несколько тестовых записей.

На том и расстались. Берг и Баженов остались в купеческом доме, убедив меня, что сами доберутся до гостиницы. А я, немного поразмыслив, решил съездить к Гусаровым, раз уж дал обещание почаще заглядывать в гости к бабушке и дедушке. Заодно и с дядькой Борисом поговорю, чтобы он обеспечил перевозку контейнера с товарного двора прямо к мастерской. Может, удастся двух-трех мастеровых в помощь моему инженеру найти. Должны быть у Бориса Федоровича связи, не поверю, что боевое крыло Рода никогда не обращается за помощь к техникам и инженерам.

— К Гусаровым, — приказал я. — Куан, будешь Никанору дорогу показывать.

— Да, господин, — покладисто ответил наставник.

Пока «Фаэтон», порыкивая, мчался по улицам столицы, я раздумывал о словах Берга и все больше сомневался, а стоит ли овчинка выделки. Судя по размаху идей, придется серьезно вложиться, особенно в эти самые линейные двигатели. А не захотят продавать американцы? Тогда придется бросить все силы на улучшение своего «скелета» исходя из того, что окажется под рукой. До итальянского турне время еще есть, но впереди маячат очередные соревнования среди лицеев. Через месяц-другой Вадбольский начнет усиленно тренировать команду, свободного дня не будет. А пока я в полной мере вкушал свою самостоятельность, погрузившись в дела своего маленького, но гордого клана. И это нравилось мне куда больше, чем учеба в лицее.

2

— Тебя ищут, — заявил младший брат, как только Иван переступил порог дома. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, и смотрел, как тот устало вешает пальто на плечики, а потом прячет в гардеробном шкафу. — Сегодня приходили какие-то странные типы и разговаривали с отцом. Краем уха услышал про «Вкусняшку», где ты недавно развлекался. Предупредили, чтобы мы соблюдали осторожность.

— А что отец ответил? — Иван поглядел на себя в зеркало. Худощавый двадцатилетний парень с тонкими линиями скул и все портящей горбинкой на носу совсем не походил на злодея, который среди белого дня способен учинить подобное, как он.

— Отец сказал, что ему наплевать. Если Ванька вляпался в дерьмо, пусть сам отмывается. Он не будет тебя защищать. Передаю дословно.

Парень поморщился. Отец никогда не любил его, и это отношение стало остро проявляться с той минуты, как мальчик осознал, что у него есть родители, бабушки и дедушки, и прочая родня. С детских лет Иван слышал странные слова от родичей, что мать нагуляла его на стороне, а когда прошла инициация Дара, и вовсе открыто заговорили, что он бастард Семена Ушатого. Кто такой Семен, Ваня не знал, ему было интереснее заниматься с чародеем дядькой Кондратом всевозможными магическими штучками. И он искренне недоумевал, почему мама, отец и брат Афоня не могут создавать причудливые завихрения из пыли, повелевать потоками воздуха, поднимать легкие предметы вверх и разбрасывать их по сторонам. Из-за этого отец порол его нещадно с особой злостью.

Лишь в четырнадцать лет «добрые» люди пояснили, что отец ему вовсе не отец, а настоящий — дядька Семен из рода Ушатых, чьими Слугами являлись Алексеевы. Да Иван уже и сам понимал, насколько он отличается от своего младшего брата Афони, светловолосого круглолицего мальчугана, вобравшего в себя большую часть отцовских черт. Не чета ему, с волосами цвета воронового крыла и с дерзким взглядом ушкуйника. А самое главное — они все были обычными людьми, обделенными искрой Дара.

Как ни странно, Иван любил Афоню, а тот отвечал ему взаимностью, и даже гордился тем, что старший брат — одаренный. И всегда лез в драку, когда слышал обидные слова «бастард», «вымесок», «плевок», предназначенные Ваньке.

— Да и черт с ним, — махнул рукой Иван, и проходя мимо брата, потрепал его по взъерошенной макушке. — Пожрать есть что?

— Борщ на плите, еще не остыл, — Афоня поплелся за ним на кухню. — Может, тебе свалить на время из Москвы? В Одинцово, к бабке Марфе. Она язык за зубами держать умеет.

— Да нормально все будет, братуха, — Иван налил себе в тарелку густой темно-бордовый свекольник, отрезал приличный ломоть хлеба и стал торопливо есть. В студенческой столовой университета кормили хорошо, но ему приходилось экономить, осознавая, что наступили хреновые времена. Настоящий отец вместе со своими родичами сейчас находится под следствием, и выйдет ли на волю вообще, неизвестно. А ведь именно он тайком спонсировал учебу Ивана в столь престижном заведении. Третий курс оплачен, так что здесь без проблем, а вот что делать дальше — он не представлял. — А где мама?

— Ушла по гостям с обеда, — хмыкнул Афоня, подперев подбородок ладонью. — Батя у себя закрылся после визита гостей и до сих пор носа не показывает. Раза три звонил куда-то по телефону. Сдал тебя кто-то…

— Хотели бы взять, уже давно здесь от полиции не протолкнуться было бы, — резонно заметил Иван, успевая хлебать наваристый суп. — Не найдут. Этот обсос княжеский без поддержки Рода ничего сделать не сможет. Моего лица он не видел, номер машины его личники не срисовали, я заранее грязью его заляпал.

— А если ты ошибаешься? — возразил младший. — Например, он мог обратиться в полицию и на законном основании потребовать разыскать человека, напавшего на него. И кто была та девушка, сидевшая с ним?

— Да не знаю, — отмахнулся Иван. — Красивая, холеная. Тоже какая-нибудь княжна.

— Хочешь сказать, ты пошел на серьезное преступление против дворянина и даже не позаботился узнать о его окружении? С кем дружит, с кем в контрах? — удивился брат.

— Плевать, — поморщился старший. — Проступок княжича куда серьезнее. За такое убивают без разговоров.

— Ты в корне неправ, братуха, — покачал головой Афоня. — Я краем уха слышал, как один из этих… гостей говорил что-то про князя Елецкого. Я сразу побежал копаться в Сетях и нашел любопытную информацию. Оказывается, он назначен на должность Главы императорских режимных объектов, а фактически — служит Мстиславским. Ты думаешь, он просто махнет рукой как ты сейчас на то, что его дочку пытались убить?

— Никого я не хотел убивать, — пробурчал парень, тщательно скрывая растерянность. — Это было предупреждение за погубленный Источник. Пусть спасибо скажет, что с ним девчонка была. Сдержался.

— Думаешь, тебе поверят? — хмыкнул младший брат, наливая в кружку чай и пододвигая к Ивану тарелку с лепешками. — На, пей.

— Спасибо, ты один обо мне заботишься, — с легкой иронией ответил тот.

— Поэтому и советую тебе: уезжай в Одинцово. Пересидишь там недельки две, пока все уляжется, а потом вернешься.

— А учеба?

— Я могу зайти в деканат и предупредить, что тебя не будет. Лекции и задания возьму у Лехи Зайцева, по почте перешлю. Что, дружбан разве не поможет?

— Черт его знает, — заколебался Иван. Если бы не фамилия князя Елецкого, чью дочку он едва не покалечил при магической атаке у «Вкусняшки», он мог продолжать слежку за Мамоновым и при удобном случае нанес бы карающий удар. Но теперь… Человек в таком статусе легко заставит крутиться колесо следствия в нужную сторону. Значит, придется бежать.

— Ваня, на хрена тебе эта месть, скажи? — негромко спросил Афоня, разламывая лепешку пополам и макая ее в варенье. — Никто же не заставлял подписываться под нее. Себя погубишь, и нас потянешь в могилу. Мать пожалей, если отца ни во что не ставишь.

— Ты не понимаешь! — ожесточенно проговорил парень, отодвигая от себя пустую тарелку. — Дядька Семен мне был настоящим отцом! Он столько сил потратил на меня, пускал к Источнику, давал возможность усиливать Дар, на полигон возил, чтобы я мог совершенствовать магическое искусство! Я был в том подвале, чувствовав прикосновение Источника. А теперь Алтарь мертв, понимаешь? Последнее время во сне только его и вижу. Он шепчет мне: отомсти!

— У тебя буйная фантазия, — покачал головой брат. — Ушатых сейчас всех трясут, даже младшую ветку на допросы потянули. Думаешь, тебя не сдадут? Безопасники умеют допрашивать, и кто-нибудь обязательно вспомнит, что ты внебрачный сын дядьки Семена. А раз так, то у тебя Дар обязательно есть.

— Ладно, завтра поеду к тетке Марфе, — согласился с логичными доводами брата Иван. — Надо вещи собрать.

Он встал из-за стола, прибрал за собой, поставил тарелку в раковину, потом подумал и быстро вымыл ее, чтобы не давать повода отцу ругаться. В прихожей раздался стук двери.

— О, мама вернулась, — Афоня быстро выскочил из кухни, чтобы встретить мать, и о чем-то там с ней зашептался.

— Ваня! Ты покушал, сынок? — невысокого росточка женщина перехватила старшего сына в коридоре, не дав ему проскочить в свою комнату. Уставшее лицо осветилось любовью, которую не мог выбить из нее супруг, всю совместную жизнь напоминавший ей о связи с Семеном Ушатым. Да и какая связь? Мимолетное увлечение молодого повесы-княжича красавицей Зиной привело к рождению Ваньки. Попробуй противостоять Силе одаренного, буквально затмевающей разум, и от которой подгибаются колени! К чести Семена, он не бросил своего сына и постарался дать ему необходимые навыки после инициации.

— Да, мам, поел, — Иван приобнял ее и поцеловал в висок. — Я к себе пойду, устал сегодня. Куча зачетов была.

Он улизнул к себе, чтобы не напороться на более серьезные расспросы. Мать беспокоилась, что за старшим сыном придут из Магической Коллегии или из СГБ. Кровь Ушатых, проявившаяся в семье неодаренных Слуг, должна заинтересовать имперские службы. А сейчас время такое… уже полгода идут аресты причастных к террористической атаке на Болотном. Шуйские, Ушатые, еще с десяток мелких семей попали под жернова следствия. Полностью обезлюдели некоторые усадьбы, незавидная участь ожидает Слуг.

Иван достал со шкафа дорожную сумку и стал кидать туда самое необходимое: нижнее белье, носки, рубашки, футболки, пару спортивных штанов… Денег у него было немного, всего двести рублей, да на банковской карте еще триста — жалкие остатки от тайной поддержки дяди Семена. Ладно, если не шиковать, хватит надолго. А там придется идти подрабатывать. Просить деньги у матери у него даже в мыслях не было.

Увлекшись сборами, он сначала не услышал звонок в дверь. Но голос матери заставил его спрятать сумку в шкаф и быстренько создать на столе видимость усиленной подготовки к занятиям.

— Ваня, там к тебе гости, — растерянно произнесла женщина. — Молодой человек, мальчик еще совсем. Андреем зовут.

— Что? — ошарашенно спросил Иван. — Какой Андрей? Не знаю такого…

А сердце суматошно забилось от волнения и смутного страха, вползающего холодной змеей в мозг. Он вышел из комнаты, формируя в пальцах ударную технику. Если пришли за ним, придется попортить квартиру и валить отсюда вместе с матерью и братом. Папаша пусть и дальше по углам прячется, купаясь в своей злости.

— Он в гостиной сидит! — успела сказать ему в спину мама, физически почувствовав напряжение, витавшее в воздухе.

Иван глубоко вздохнул, успокаивая себя с помощью незатейливого упражнения, и вошел в гостиную, сразу увидев сидящего на диване рослого паренька в расстегнутом пальто. Через витринное стекло он казался куда старше, но сейчас, находясь в трех шагах от Алексеева, княжич не казался тем злом, которое погубило Источник. Темно-русые волосы, мягкие обводы лица, взгляд изучающий, расслабленно-настороженный. Да-да, именно такой, как пришло в голову Ивана сравнение. Как будто гость заранее знал, чего ожидать от хозяев.

— Добрый вечер, Иван, — Мамонов продолжал сидеть, цепко разглядывая его и Афоню, появившегося следом за старшим братом. — Прошу прощения за поздний визит. Иначе как дома поговорить с тобой не удается. В университете шумно, много народа, куча любопытных.

— Как ты нашел мой адрес, пацан? — хмуро спросил Иван, осознавая, что слова Афони начинают сбываться.

— Проще простого, — пожал плечами княжич, машинально потерев свежий шрам под глазом. — Нужно лишь знать, к кому обращаться. Поговорим уже?

— О чем?

— Ну, к примеру, почему ты вдруг решил таким радикальным образом избавиться от меня. Я тебя вообще не знаю, наши дорожки не пересекались. Или дело в мести? Объясни, откуда она тянется.

— Ты погубил Источник Ушатых, а такие дела не остаются безнаказанными, — выпалил Иван, присев на краешек стула, чтобы между ними оставалось хоть какое-то пространство для формирования магоформы. Ударная волна отбросит визитера назад, выбьет стекла, но этого времени хватит, чтобы убежать. Мамонов гарантированно умрет после «сокрушения ветром» или окажется переломанным в нескольких местах…

— Интересно, — Андрей положил правую руку на подлокотник, демонстрируя перстень с вензелями «ВВ» и кольцо с камнем, отстучал пальцами неслышный ритм. — Откуда тебе известно, что Источник погубил именно я? И почему ты вдруг взял на себя инициативу покарать меня? Насколько мне стало известно, к Ушатым ты никакого отношения не имеешь, кроме как вассальных обязанностей.

— Долг Слуги — защищать хозяина и его честь даже после смерти, — пафосно произнес Иван, отчего Афоня, не скрывая эмоций, поморщился.

— Но ведь Алексеевы служат младшей ветви Ушатых, — нарочито удивился Мамонов. — При чем здесь твоя месть? Или я что-то упустил? Кстати, расслабь руку и уничтожь плетение. Твоя магия мне не причинит вреда, только разрушит квартиру. Хочу тебя разочаровать, но и в кондитерской ничего бы не вышло. Атака разрушила только стекло, и парочка осколков угодили в лицо. Но я очень рассержен, потому что ты испугал княжну Елецкую и двух работающих девушек.

— Ваня? — раздалось тревожное восклицание матери, появившейся в проеме двери. — О чем говорит этот молодой человек?

— Зинаида Кирилловна, — Мамонов закинул ногу на ногу, — вы давно знаете, что ваш старший сын — одаренный? И что свой Дар он решил использовать в качестве мести?

— Андрей, я вас не понимаю, — взгляд женщины остановился на руке юноши и замер. Она схватилась за плечо Афони, чтобы не упасть. Ноги стали ватными. — Вы — из княжеского рода?

— Мамонов Андрей, младший княжич рода Мамоновых, — парень продолжал сидеть и смотреть на замершего Ивана. — Видите этот шрам под глазом? Результат необдуманных и поспешных действий вашего сына. Точнее, не только вашего, но и Семена Ушатого, являвшегося наследником Рода.

— Что натворил Иван? — голос Алексеевой обрел твердость. Она расправила плечи.

Молодой гость с любопытством огляделся по сторонам. Небогатая обстановка обычной квартиры, хоть и просторной, наталкивала на мысль, что в последнее время семья жила в стесненных условиях. Но это и понятно. Будучи Слугами Ушатых, нужно публично от них отречься, чтобы найти новых хозяев, или продолжать показывать преданность, постепенно погружаясь в безденежье. Судя по агрессивному настрою Ивана, княжеская кровь, пусть и разбавленная, подталкивает его на необъяснимые поступки.

— Совершил преступление, — пожал плечами Андрей. — Как бастард Семена Ушатого ты бы мог вызвать меня на дуэль и решить все вопросы. Зачем же портить чужое имущество и подвергать опасности посторонних людей?

Первым отреагировал на «бастарда» Афоня. Он был ровесником наглого гостя, поэтому и решил, что сможет вырубить его с одного удара. Успев сделать два прыжка по направлению к дивану, парень внезапно наткнулся на невидимое препятствие и отлетел назад, после чего что-то тяжелое обрушилось на него и сдавило так, что не пошевелиться. Перед глазами поплыл потолок, стало трудно дышать.

— Неразумно, — покачал головой Мамонов, не обращая внимания на запричитавшую женщину; она склонилась над младшим сыном и попыталась его поднять, но не могла до него дотронуться, натыкаясь на плотный невидимый кокон, сдавивший Афоню. — Я пришел к вам, чтобы уладить недоразумение, а меня принимают как врага. Еще раз: вы не обязаны мстить за Ушатых, так как не являетесь их вассалами, а их младшие родственники убедительно доказали следствию, что никто из них не давал тебе право на месть. Значит, я могу сейчас тебя убить, Ваня. И никто не пошевелит пальцем в мою сторону.

— Кто здесь угрожает моей семье⁉ — раздался куда более впечатляющий рык. В гостиную влетел крепкий, жилистый мужчина с легкой проседью на голове. Под рубашкой уже просматривалось брюшко, и все же оно не мешало ему преодолеть расстояние от двери до дивана.

Гость поднял левую руку с раскрытой ладонью и резко выбросил ее вперед. Иван с легкой удовлетворенностью увидел, как папаша остановился и попятился назад, а потом с тяжелым грохотом завалился на пол. Если бы он бросился на его защиту так же, как на Афонькину, то Иван не колебался бы ни секунды. Но… остался лишь горький осадок, что он так и остался для папаши ублюдком.

Примечания:

[1] В Польше землевладельцы или шляхта, проживающая на соседних территориях и, вероятно, являющиеся родственниками, во время войны выступали под одним знаменем или хоругвью. Родовые знаки, помещенные на знамени, сначала гербом не являлись. Они служили, вероятно, лишь системой опознавания «свой-чужой», будучи следом древних кланов и родов. С развитием феодальных отношений герб крупного феодала-магната закреплялся не только за его семьей, но и за его вассалами-шляхтичами. При завоевании Польшей каких-либо земель, феодал, внедрившийся на эти территории, при этом сообщал свои геральдические эмблемы и новым подданным.

[2] Плакарт (плакард, планкарт) часть доспехов эпохи Средневековья и Ренессанса, первоначально созданная для защиты нижней передней части торса.

Глава 4

1

Мне надоело, честно говорю. Упрямый студент даже не понимал, куда вляпался. Игнорировать намеки можно до бесконечности, если ты туп или тебя гложет месть. Но рано или поздно даже до идиота доходит, что все не так просто. Чтобы найти, где проживает Иван Алексеев, понадобилось всего два дня. Евгений Сидорович вместе с прытким молодым адвокатом Ильей потратили несколько часов для посещения МИУ и накопали много чего интересного про моего несостоявшегося убийцу.

Оказывается, его учебу оплачивала не семья, а наследник Рода Ушатых Семен, что сразу наводило на определенные мысли и удачно вписывалось в картину происходящего. Ваня действовал несообразно своему статусу. Мало того, что умудрился родиться с Даром в семье неодаренных, само по себе подразумевающее сидеть тихо и не светиться перед Магической Коллегией, так еще пошел вразнос, пытаясь уничтожить меня. Оставалось выяснить, кто слил информацию, что именно я уничтожил Источник. С Ваней было все понятно. И я решил навестить его не с целью покарать, а с гораздо изощренной мыслью.

Когда мне удалось нейтрализовать прытких родственников Вани, я встал и подошел к нему, создавая вокруг замершего студента ту самую 'давилку, от которой сам едва не окочурился. Подбавил чуть температуры и стал ждать результата. Через две минуты парень заерзал на месте, не в силах сдвинуться или упасть на пол. Полагаю, всем было страшно, что здесь происходит. Женщину я не трогал, она и так в прострации, пытается помочь младшему сыну. Держать под контролем троих мужчин оказалось не так просто. Разогрев ядра шел с сумасшедшей скоростью, энергия выплескивалась наружу, грозя в скором времени все здесь разрушить.

Я положил руку на макушку Ивана и послал ментальный приказ в виде неких образов, ломающих стереотипное поведение мстителя. Отказаться от преследований, заняться учебой и не ввязываться в игры «больших мальчиков» — вот основной посыл. А заодно и образ огромных зубастых шестеренок, перемалывающих даже камни — намек на то, что его ожидает, если не остепенится. Ну и как вишенка на торте: образ матери и младшего братца. Посыл, надеюсь, понятен.

Ну и крохотная закладка для подстраховки, если парень вздумает и дальше играть в героя. Трудно себе отказать в вербовке человека, состоящего в отношениях с Ушатыми. Кто-то же из этой семьи направлял руку Алексеева, вложил в его голову вредные и опасные мысли!

Оставив Ваню истекать слюнями, я подошел к Зинаиде Кирилловне, коснулся ее плеча, убрал с Афони «саркофаг», и как только тот с облегчением задышал, тоже легким касанием ввел нужную программу. Буйного отца счел нужным не трогать. Про взаимоотношения в семье я был наслышан, прослушав на диктофоне рассказ декана и однокурсников Алексеева.

— Слушай внимательно, Иван, — я повысил голос. — Жизнь твоей семьи отныне находится в моих руках. Любая попытка преследовать меня, воздействовать через друзей на мой образ жизни отразиться на матери и брате. Ты ведь их любишь, а значит, не причинишь вреда.

— Ты блефуешь, — мотнул головой Алексеев, приходя в себя.

— Я могу убить на расстоянии, просто отдав приказ во сне или через вызванный образ, — мне пришлось пояснить механизм воздействия на этого идиота. — Малейшая угроза с твоей стороны, и брат шагнет под колеса автомобиля. Не угомонишься, то же самое произойдет с Зинаидой Кирилловной. Я не угрожаю, а предупреждаю.

— Он никогда к вам не подойдет, господин Мамонов! — зарыдала женщина. — Я обещаю, я буду следить за ним!

— Слушайся маму, Ваня, — мне стало противно от того, что пришлось сделать. Но иметь за спиной фанатика, не обезопасив себя от удара, тоже не хотелось. — До свидания, дверь закрою сам.

В прихожей меня ждал Куан. Он просочился размытой тенью в квартиру в тот момент, когда Зинаида Кирилловна открыла дверь на мой звонок. И находился рядом с нами все это время, умело отводя глаза от себя. Настоящий кумихо!

Наставник молча пропустил меня на лестничную площадку и аккуратно прикрыл дверь. Никанор, Яким и Василий облегченно вздохнули. Они так и стояли снаружи, пугая жильцов своим видом. Ничего, все на пользу Ване.

— Домой, — я устало побрел вниз, стараясь не рефлексировать. В конце концов, никого не убил, только слегка попугал, продемонстрировал свои возможности. А они, кстати, весьма возросли! «Драконья поступь», «давилка», сметающие с ног ментальные оплеухи — раньше бы я после одного приема загнулся, а сейчас чувствую себя как огурчик. Ну ладно… лукавлю. Немного потряхивает, но, скорее, от эмоций и адреналина.

— Андрей Георгиевич, у вас кровь из носа идет, — озабоченный голос Игоря, ждавшего нас на улице, мгновенно привел в чувство.

Все-таки перенапрягся, хоть и сбросил часть энергии в пространство! Зачерпнув горсть снега, приложил к носу. Телохранители молча стояли вокруг, прикрывая меня от любопытных взглядов. Куан слепил снежок и подал мне, чтобы я заменил окровавленную кашицу.

— Нормально, — сказал я через минуту, когда почувствовал себя лучше. — Будешь ругаться?

— Буду, — подтвердил Куан и легонько подтолкнул меня к «Фаэтону». — Поехали домой.

Он сел со мной на заднее сиденье и нажал на кнопку поднятия стеклянной перегородки, чтобы Никанор и Василий не грели уши.

— Против неодаренных твои фокусы прошли, да и то сопли кровавые пошли! — ровным голосом произнес наставник, покачиваясь в такт движения машины. — Создавая несколько ментальных атак, нужно иметь солидный запас прочности энергетических каналов. А твои не выдержали, отчего организм отреагировал подобным образом.

— А мне показалось, что могу контролировать сразу несколько объектов, — честно ответил я. — Ведь получилось?

— Получилось, — согласился Куан. — На мальчишку и мужика тебе хватило минимума энергии, а вот против студента, когда создавал «давилку», ты начал разгонять свое ядро. Создал перекос, не удержал контроль.

— Намек понял, — вздохнул я. — Учиться и учиться…

— Да. Теперь точно от визита к Чжан Юну не отвертишься, — судя по голосу, наставник был доволен. — Хочу тебя немного обрадовать. Он звонил мне и просил перенести встречу на вечер среды. Так что не планируй свиданий с девушками.

— Не с кем на свидания ходить, — буркнул я. — Запретили со мной якшаться.

— А как же Ксения? — блеснули зрачки Куана, когда он посмотрел на меня.

— Навязчивая девица, особенно после того, как узнала, кто я есть на самом деле, — отмахнулся я. Действительно, Борис Кузьмич каким-то образом пронюхал о моем статусе и с тех пор его поведение кардинально изменилось. За внешним благообразием чувствовалось желание прогнуться.

— Рано или поздно все жители дома узнают, что ты из княжеского рода, — справедливо заметил Куан. — Разве Ксения виновата в своем желании тебе понравиться?

— Чего ты добиваешься? — вздохнул я. — Пудрить мозги девушке, что она мне интересна, не хочу. Ну, поплачет в подушку несколько ночей, а потом найдет себе нормального парня из своего окружения. И вообще, я подумываю о варианте переезда в усадьбу Ушатых.

— А вдруг император отклонит твою просьбу? — Куан посмотрел на меня с интересом.

— Я не просил, — пожимаю плечами. — У меня было право потребовать долг с государя, и я его использовал. Не переживай, учитель. Такой шанс нельзя упускать. Зато туда можно перевести всю мою команду, чтобы не бегать за ними по Москве. Дом большой, места всем хватит. А еще я хочу восстановить Алтарь.

— И зачем, позволь полюбопытствовать?

— Надо, — я упрямо наклонил голову. — У каждого одаренного есть предел его Силы. Я тоже хочу дойти до этого предела. Мне кажется, Источник расширил вариативность моих способностей.

— Допустим, ты восстановишь чужой Алтарь. Но ведь тебе не нужен Источник. Ты и без него легко обходишься.

— Не понимаю, зачем? Тебе не нужен Источник.

— А это будет не совсем Источник, — признаюсь, удивить Куана всегда было непосильной задачей, но сейчас он выглядел забавно, когда расширил глаза. — Я могу подчинить себе любую Стихию, но она каким-то образом преобразовывается во мне в какую-то иную ипостась, да еще укрепляет энергетическое ядро. Понимаешь, оно пожирает все, что я как бы уничтожаю, а на самом деле питается магией.

— Серьезное наблюдение, — лицо Куана приняло обычный вид. — Надо как следует обдумать эту версию, а лучше — погасить еще один Источник. Ты говорил, что Ушатые культивируют Воздух. Значит, нужно найти Алтарь со Стихией Земли.

— Не делай меня чудовищем, учитель, — я поежился, хотя идею Куан предложил стоящую. Если я разрушаю чтобы создать новое, то четвертый элемент Стихии мне обязательно понадобится. И тогда личный Источник приобретет нечто такое, что будет отличать меня от других одаренных.

— В любом случае не отказывайся, если император придет к тебе с просьбой покарать очередного отступника, — иронии наставника было не занимать, и я воспринял его шутку так, как и должно: с улыбкой.

А на самом деле его слова запали в мою голову. Трудно не поддаться соблазну, чтобы собрать воедино все элементы Стихий, пользуясь поддержкой Мстиславских. Только куда приведут мечты? Не стану ли я изгоем в аристократическом обществе, неким жупелом, которым император будет пугать князей, требуя от них подчинения. И только Мамоновы, благодаря мне, укрепят свои позиции. Значит, я нужен обоим Родам для решения серьезных задач, некоторые из которых дурно пахнут кровью.

— Убереги меня от соблазнов лукавых, — прошептали едва слышно мои губы.

Показалось, что Куан сквозь мягкий рокот мотора услышал эти слова, и взгляд его неожиданно потеплел и наполнился сочувствием.

2

— Какие выводы из прошедшей тренировки? — оглядел воевода Иртеньев собравшихся в кабинете «арбалетчиков», участвовавших в показательном захвате «заложников». Единственный, кто отсутствовал — капитан Трегубов. Дрозд отбывал наказание дома под бдительным присмотром оперативной группы, сменявшейся каждые двадцать четыре часа. Глава СГБ хотел исключить все риски, связанные с Трегубовым, поэтому и выставил пост возле его дома.

— Разрешите, ваше превосходительство? — первым поднялся Кондор, будучи начальником группы «Арбалет». В этот раз он, как и все, был в военном мундире.

— Прошу, Валентин Сергеевич, — Иртеньев отодвинул от себя стопку рабочих папок, переплел пальцы рук между собой.

— Первичный просмотр эпизодов, снятых с камер, расставленных в Замке, и с беспилотника, показал нецелесообразность использовать Танцора в боевых действиях «Арбалета», — уверенно и громко начал майор Лещев, носивший позывной Кондор. — Кадет с самого начала по одному известным ему причинам взял на себя роль щита, и справлялся с этим, как ни странно, вполне уверенно. Но с тем же нарушил отлаженную работу тройки капитана Калинина. На мой взгляд, это был полный хаос. Танцор уничтожал любую магическую атаку, а Сокол, Бекас и Синица были только на подхвате. Вся операция велась на эмоциональных всплесках мальчишки.

— Но ведь для этого и был затеян эксперимент, — заметил воевода. — Танцор со своим уникальным Даром прикрывает всю группу, которая не только должна подчищать фланги и тыл, но и быть готовой для индивидуальных действий.

— Я нисколько не сомневаюсь в высочайших возможностях Танцора, — наклонил голову майор Лещев как упрямый бык, — но вынужден заметить, что он всего лишь мальчик, подросток. Ему еще восемнадцати нет, а его пытаются вовлечь в боевые операции. Оперируя своим Даром, Танцор может заменить всех волкодавов, но до того момента, как столкнется с очень серьезным противником.

— Майор Лещев, вы не привели ни одного аргумента против кадета Волховского, — хрустнул суставами пальцев Иртеньев. — Я услышал только эмоции. А что увидел? Уверенную «ликвидацию» Лебедя, Сыча и, особенно, Дрозда. Там была песня. И вы, Валентин Сергеевич, отговариваете меня от дальнейшей разработки проекта «Танцор»? Не говорит ли в вас ревность?

Волкодавы сдержанно загудели, но хлопок ладони воеводы по столу прекратил шум.

— Ваше превосходительство, он же мальчишка! Нельзя детей кидать под колотушки злодеев, некоторые из которых имеют свое личное кладбище! Я и сейчас повторю: если наверху хотят использовать Танцора в серьезных операциях, под него нужно готовить свою группу!

— Капитан Калинин, вы согласны с мнением майора Лещева? — поинтересовался воевода у Сокола.

— Так точно! — вскочил Сокол, одергивая форму. — Моя тройка действует уже несколько лет. За нашими плечами десяток ликвидаций. Когда мы встали за спиной Танцора, я почувствовал себя неуверенно. Больше половины секторов были перекрыты кадетом, что мгновенно вызвало нервозность группы. Получается, он делает нашу работу, а мы вроде чистильщиков, добиваем врага. Но вынужден признать: Танцор превосходно справился с заданием.

— Старший лейтенант Дамецкая! — Иртеньев махнул рукой, чтобы Кондор и Сокол сели. И полюбовался ладной фигуркой девушки, затянутой в темно-зеленую форму. — Вы тоже на эмоциях?

— Никак нет! — бойко ответила Зося. — Полагаю, для «Арбалета» — это настоящая находка! Не используя магию, Танцор умеет создавать непроницаемый защитный купол и атакующие элементы… не поднимается рука сказать «магоформы». А еще он умеет телепортироваться. Я считаю, что вам необходимо рассказать всем, кто такой на самом деле Викентий Волховский. Иначе вы рискуете услышать плач от Бекаса, что ему неуютно находиться под защитой мальчишки.

Волкодавы жизнерадостно заржали, а Бекас с мрачным лицом показал кулак.

— Вы опережаете события, Дамецкая! — вздохнул воевода. — Иначе всех здесь придется посадить на неразглашение.

— Я готов подписать первым, ваше высокопревосходительство! — заявил Кондор. — Уже заинтригован.

— Действительно, мы до сих пор не можем понять, почему такие пляски вокруг Танцора? — скаламбурил Сокол. — И почему ему удается валить взрослых мужиков одним взмахом руки? Раскройте секрет!

— Только после высочайшего разрешения и под подписку! — снова прихлопнул ладонь по столу воевода. — Давайте-ка, вернемся к обсуждению. Мнения-то разделились, как оказывается. Дамецкая не против… Почему молчит капитан Вельяминов? Тоже эмоциональное несогласие?

Бекас оперся о стол и тяжело встал, как-то смущенно окинул собравшихся за столом, потом перевел взгляд на воеводу.

— Я когда-то увлекался всякими переводными бульварными книжками азиатских писак, — начал он. — Так вот, там было много описаний духовных практик, которые главные герои развивали в себе до высочайшего уровня. Культивацией называется сей принцип. Не спорю, интересно о таком узнать, но как бы это выглядело на самом деле, не представлял до последней тренировки. Когда Дрозд немножко сошел с ума, господин Волховский продемонстрировал кое-что из арсенала ментальной магии… Хотя магией эту систему подготовки трудно назвать…

— Бекас, это был прыжок, — заметила Зося.

— А мне показалось, мальчишка вошел в ускорение, — упрямо парировал Вельяминов. — Не похоже это на телепортацию. Не было сопутствующих ей факторов: выброса замещенной энергии, инея в эпицентре выхода. Он всего лишь ускорился, перешел в темп. Это один в один похоже на те самые приемы, о которых я читал.

— Ладно, — кашлянул воевода, — оставим эту дискуссию до лучших времен или на усмотрение специалистов. Ты сам, капитан, что думаешь о перспективах Волховского в «Арбалете»?

— Я бы с ним поработал, но на удалении, — пожал плечами Бекас.

— Поясни, пожалуйста.

— Как я успел разобраться в тактике Танцора, он в одиночку ломает любую магию без особых проблем. Наша тройка может пускать его вперед, а сама действует по наработанным шаблонам. Противник будет увлечен иными заботами, мы в это время незаметно подбираемся и выщелкиваем всю кодлу.

— Не кажется ли вам, капитан Вельяминов, что таким образом мы нагло эксплуатируем Дар молодого человека? — нахмурился Иртеньев. Идея ему нравилась, но действовать в таком ключе нельзя до совершеннолетия княжича. Только потом, когда он пройдет полноценную подготовку, его можно пускать в дело. Столкнуться лбом с князем Мамоновым ему очень не хотелось. Мстиславские не станут вмешиваться в конфликт, потому что обязательно скажут, что в СГБ воевода Иртеньев сам себе хозяин. И любое решение принимает на свой страх и риск.

— Так и наш Дар эксплуатирует император, — пожал плечами Бекас.

Удар по столешнице теперь был произведен кулаком.

— Не заговаривайся, капитан! — выпучил глаза воевода, пойдя красными пятнами по лицу. — Мы служим Отчизне, в первую очередь, господа офицеры! Государь-батюшка лишь вразумляет нас, неразумных, на благое дело! Никто вас за хобот в СГБ не тянул, сами пришли!

В наступившей тишине фыркнула Зося и тут же прикрыла губы ладошкой.

— Двое «за» и двое «против», — успокоившись, вздохнул Иртеньев. — Значит, мое слово будет решающим.

— А почему нас не спросите, господин воевода? — возмутился Лебедь, а его напарник горячо поддержал. — Как-никак, мы все в «Арбалете» служим.

— Раскатали губу, — хмыкнул Сокол. — Чую, куда ветер подул.

— Ну, поясните свою позицию, — подбодрил их начальник.

— Мальчишку нужно брать, — вскочил Лебедь. — Пусть даже в качестве отвлекающей силы на первое время. Капитан Вельяминов прав. Мы и в самом деле неимоверно увлеклись, пытаясь сбить атаки кадета Волховского. Своими действиями он сковал нашу группу, а затем «уничтожил». Группа Сокола даже не шелохнулась, только ножиком пугала, проводя экспресс-допрос. Если они отказываются от кадета, мы можем взять его к себе.

— Еще чего! — возмутилась девушка. — Я его с самого начала операции по захвату Факира вела, оберегала, холила, соблазняла, а вы тут на всем готовеньком появились! Не переживайте, найдем ему место в нашей тройке!

— А если Дрозда уволят из «Арбалета»? — со скрываемой тревогой спросил Сыч. — Переиграл наш командир чутка.

— Не уволят, — поморщился воевода, сам не уверенный в благополучно исходе. — Такого волкодава не меньше десяти лет надо готовить. Ресурс редкий, и государь об этом факте прекрасно осведомлен. Пусть слегка охолонется, а то в самом деле на экране его выходка выглядела весьма угрожающей.

— Ваше превосходительство, а почему капитану Трегубову продлили домашний арест? — поинтересовалась Зося.

— Потому что на днях из Якутии прилетает князь Мамонов, — вздохнул воевода. — Представляете его реакцию, если узнает о происшествии на полигоне? Кстати, вам тоже совет: языки не распускать, ни в семье, ни среди друзей. Попадет информация службе безопасности клана Мамоновых — можно прощаться с погонами. И уникальность «Арбалета» не поможет. Давайте уже голосовать. Кто за ввод Танцора в «Арбалет»?

Подняли руки все, кроме майора Лещева и капитана Калинина, то бишь Сокола.

— Волховский еще молод, — воевода посмотрел на возражающих. — До его совершеннолетия немало воды утечет. Кто знает, вдруг его увлечение и желание пропадет по каким-то причинам. Пока будем привлекать его к общим тренировкам, пробовать различные схемы. Может, вместо тройки появится боевая четверка. И еще не забывайте, Валентин Сергеевич, что группе Сокола предстоит поездка в Венецию для прикрытия Танцора.

— Да, я в курсе, — кивнул Кондор. — Нужные мероприятия с нашей стороны уже прорабатываются. Но мне до сих пор не предоставлен план поездки, маршруты передвижения Великой княжны Лидии и ее сопровождения.

— Этим занимается цесаревич Юрий. Обещал закончить черновой набросок к следующему месяцу, — воевода придвинул к себе папки, показывая тем самым, что совещание закончено, решение принято. — Попозже мы согласуем график тренировок с Танцором. Все свободны, господа офицеры… Дамецкая, задержитесь.

Зося кивнула и осталась сидеть на месте. Воевода увлеченно читал какие-то материалы в первой же открытой папке, пока в кабинете не установилась тишина. Поднял голову, внимательно посмотрел на девушку.

— Что еще скажешь, старший лейтенант, по Танцору? Как он отреагировал на твое воскрешение?

— Как любой человек, на глазах которого погибает враг или друг, — пожала плечами Зося. Зная воеводу, она осторожничала, чтобы ее слова не поняли неправильно. — Был ошарашен и… обрадован.

— Обрадован? — Иртеньев вскинул брови от удивления. — С чего бы?

— Мне кажется, из всей группы наемников Факира я была для него некой точкой опоры, — улыбнулась девушка. — Он почему-то надеялся на мое человеколюбие, женскую мягкость. Будь на моем месте настоящая ублюдочная тварь, мальчишка жестоко поплатился бы свою доверчивость.

— Или же он тебя хорошо просчитал, — задумчиво пробурчал воевода.

— Не может такого быть. Нет у княжича такого жизненного опыта.

— Интуиция…

— Вряд ли. Интуиция на опасность — да, согласна. Но просчитать человека до самого донышка за пару дней? Волкодавы проходят спецкурсы, а мы говорим о мальчике, не сталкивавшимся с подобным проявлением зла.

— У тебя к нему симпатия?

— Как к младшему брату, — твердо произнесла Зося. — Даже не пробуйте использовать меня в дальнейших внутриполитических авантюрах, ваше превосходительство! Обольщать его не стану!

— Я ничего подобного не предлагаю, — кашлянул в кулак Иртеньев, чтобы скрыть смущение. — И ты неправильно поняла мой посыл. Когда окажетесь в Венеции, возьми над ним опеку.

— Конечно, Николай Юрьевич. Буду следить за его моральным обликом, а заодно прикрывать от злодеев, — улыбнулась Зося. — От мужиков вряд ли дождешься подобного.

— О чем я и говорю. Танцор является центральной фигурой в затеваемой императором игре. Нужно с его помощью выбить излишне дискредитировавшую своим поведением Семью венецианского дожа из колоды. Вашей тройке надлежит прикрывать княжича Мамонова от внешних угроз.

— С ними же будет дворцовая гвардия и куча тайных агентов, — удивилась Дамецкая.

— А вы рядышком, как незримые тени, — хмыкнул Иртеньев. — Знаю, что думаешь. Дескать, своих дел хватает, чтобы еще за детишками присматривать. Но это государственный вопрос, связанный с будущим Великой княжны, ну и сами Мстиславские охотно половят рыбку в мутной водице венецианских каналов, хе-хе.

— Интересная пара получится, — улыбнулась Зося.

— Ты о чем?

— Ой, Николай Юрьевич, как будто не понимаете, к чему дело-то идет! Явно же Мстиславские с Мамоновыми о чем-то договорились. А если их дети поженятся, мы получаем мощнейший альянс двух кланов. Кому-то это не понравится, и у нас прибавится работы.

— Аналитик из тебя, Дамецкая, так себе, — воевода задумчиво поглядел на девушку. — Но соображать ты умеешь. Надеюсь, свои мысли никому не вслух не выкладывала?

— Вы первый, Николай Юрьевич.

— Да, конечно… Иди, Дамецкая, отдыхай. Завтра с утра на занятиях как штык.

— Есть, ваше превосходительство! — вскочила Зося и расправила плечи, отчего ее грудь отчетливо обрисовалась под форменной рубашкой.

Иртеньев снова кашлянул и махнул рукой, выпроваживая девицу из кабинета. А сам еще несколько минут не мог убрать улыбку с лица, вспоминая о прошедшей молодости.

3

Дядька Матвей выглядел как взъерошенный воробей после эпической битвы за самый лучший куст рябины, заодно напоминая безумного дирижера, размахивая вилкой над столом.

— Прошли Серпухов, а все хорошо! — вещал он. — Никаких пакостей с этим грузом! Катимся себе спокойно, ведем переговоры по рации, отслеживаем ситуацию. А у самого кошки на душе скребут. Ну не нравился мне этот контракт с самого начала! Перед Лазоревым головной дозор сообщает, что дорога перекрыта, стоят две полицейских машины, отправляют нас в объезд по старому мосту через Синигу. Ну, думаю, вот и засада! Там же глухомань недетская, дорога грунтовая, с фургонами намаемся.

Я слушал дядьку внимательно; судя по дате, это произошло в тот же день, когда похитили близнецов Захарьиных. Получается, на объездную дорогу конвой отправили днем, а «безопасники» позвонили ближе к вечеру. Совпадение? Странный груз, похищении Даньки с Ниной…

— Короче, останавливаемся мы перед блокпостом, я иду разбираться, — продолжил рассказ Матвей Федорович и кивнул старшему брату, чтобы наливал в рюмки, а не сидел с угрюмым видом. — Выясняется, что впереди жуткая авария, дорога перекрыта. Местная администрация оперативно изыскала возможность отправлять машины в объезд. Ладно, не будешь же спорить с властями или нагло таранить полицейские тачки. Даю приказ по колонне усилить бдительность, Мухомору и Граверу — напялить на себя железо. Мало ли… Лесная дорога давно заброшена, там только на бронемашинах впору ездить. А у нас фуры по двенадцать метров!

— Надо было встать на обочине и ждать, когда аварийная бригада расчистит дорогу, — проворчал Федор Ильич. Дед недовольно слушал рассказ и успел за это время махнуть пару рюмок, не обращая внимания на бабушку, пытавшуюся хоть как-то помешать ему. — Всему вас учить надо. Поперся в Берендеево царство! Через Синигу всего два моста, и оба давно не чиненные!

— Да знаю! — отмахнулся дядька. — Риски осознавал. Но у нас в контракте четко прописано, когда нужно доставить товар в Тулу! Тем более такой специфический.

— Ну и как, помогло? — ехидно спросил Илья Аникеевич, старейшина Рода Гусаровых, которого я видел впервые. Где прятали этого реликтового дедулю, можно было только догадываться. Седая борода лопатой, длинные волосы спадают на широченные плечи, глубоко посаженные глаза внимательно ощупывают родичей, собравшихся за столом. — Не иначе, больше времени потеряли!

— Да нормально все, деда, — улыбнулся Матвей Федорович. — Приехали с небольшим отставанием, но в срок уложились.

— И что это было? — хмыкнул Борис Федорович, предлагая мужчинам и женщинам поднять рюмки и бокалы. Для меня и детишек — ягодный морс.

— Бес их знает, — пожал плечами младший дядька. — Может, у меня воображение разыгралось, но что-то произошло, и сверху дали отбой. А я ведь всерьез предполагал, что в лесу на караван устроят засаду. И ведь она действительно была…

— Да ну? — не поверил старейшина, зыркая глазищами на внука. — Как узнал?

— Следы протекторов свежие были, от трех или четырех внедорожников. Причем, появились они после моста, как будто ехали и внезапно развернулись в обратную сторону. Ребята полазали по кустам, нашли несколько лёжек с двух сторон от дороги. Хотели в огневые клещи взять.

— Дядька Матвей, а в какое время это случилось? — не вытерпел я. — До заката?

— Ну да, часа в четыре, еще светло было.

— Понятно, — я снова сделал в уме расчеты. Звонок от «похитителей» поступил днем. Если развивать конспирологическую версию, меня пытались использовать в одной из двух провокаций. В обеих фигурируют люди, за которых я, не колеблясь, вступился бы и раскрыл свои новые возможности. Раз получилось с близнецами, то по каравану дали отбой. Поэтому дядька Матвей сейчас сидит живой и здоровый, шутит и водку пьет.

— Что понятно? Ты, племяш, загадками не говори, — ухмыльнулся Борис Федорович.

— Пойду, воздухом подышу, — я показал взглядом в сторону двери. — Баба Галя накормила от души пирогами, в живот уже не влезает!

— Да ты, внучек, еще толком и не ел, клюешь как воробышек, — улыбнулась бабушка, чей облик напоминал маму, только что скулы пошире были, да глаза посветлее. — Тощий какой!

Дядьки мой намек поняли и поднялись следом. Мы вышли на крыльцо, накинув верхнюю одежду на плечи.

— Чего хотел сказать, племяш? — не утерпел дядька Матвей и достал из кармана пачку сигарет.

— Ты же не куришь, — покосился я на него.

— С чего взял? — ухмыльнулся родственник. — Курю с детства, но при тебе сдерживался, чтобы не развращать дурным примером. Теперь вижу, сила воли есть, дурью не маешься.

Он щелкнул зажигалкой, поднес к сигарете, прикрывая ладонью от легкого ветерка. Дядя Борис поморщился, но ничего не сказал.

— Ну, говори, — пыхнул дымом младший дядька.

— Дело такое, чтобы ни одна живая душа больше не знала, — предупредил я. — Где можно без лишних ушей поговорить?

— Пошли к бане, — решил Борис Федорович, и тяжело зашагал по очищенной дорожке за угол дома. В нескольких метрах от него чернела ладно срубленная из кругляка баня. Мы дошли до нее, и дядька сбросил рукой снег с лавочки, притулившейся к стене. — Присаживайся, Андрюха. И рассказывай. Сюда никто тишком не подберется, не бойся.

И я рассказал про похищение одноклассников, как поставили передо мной условия, как пришлось ехать в усадьбу Ушатых и спасать ребят. Про уничтоженный Источник я промолчал, иначе возникли бы ненужные вопросы, как мне это удалось. Красочно расписал про наведенный шухер. Подкинул версию насчет провокаций, что полностью ложилась на историю с караваном. Дядьки слушали молча от начала и до конца. Матвей Федорович выдыхал табачный дым в сторону и изредка кивал, словно подтверждал мои слова.

— По Москве слухи поползли, что у Мстиславских появился сильный маг, гасящий Источники, — после недолгой паузы сказал дядя Борис. — Никакой конкретики, одни сплетни. Теперь те, кто зуб точит на правящий клан, затаились и старательно ищут палача.

— Палача? — я был удивлен данной характеристикой.

— Ну, так его называют, — хмыкнул Гусаров. — Дескать, это личный палач императора, который будет уничтожать Источники тех, кто еще не лег под Мстиславских.

— Да зачем ему это надо? — дядя Матвей щелчком отправил окурок в снег. Алый росчерк улетел по дуге и тихо зашипел. — Почти все княжеские Роды Гедиминовичей у них в союзниках или в дружественном нейтралитете. С Рюриковичами понятно, надо разбираться, кто есть кто после Болотного. Но и те не осмелятся на открытое выступление. Ушатые сами наскребли на свой хребет.

— Почему тогда Источник Шуйских до сих пор жив? — задал логичный вопрос дядя Боря.

— Братуха, Ушатых показательно давят, они же пешки, — хмыкнул Матвей Федорович, поеживаясь. И тем не менее, нормально надевать свой полушубок не стал. — А Шуйские еще пригодятся. Возможно, не всех казнят. Все-таки кровь Рюриковичей сильна, да и многие московские дворяне за них стоят. Вот император и будет через Шуйских к себе подтягивать бунтующее боярство.

— Политика, мать ее, — со злостью сплюнул дядя Борис.

— Племяш, а ты ведь вляпался в это дерьмо, — проницательно взглянул на меня Матвей Федорович. — Или тебя намеренно в него макнули. Папка-то знает?

— Знает, — отмахнулся я. — Должен на днях прилететь.

— И какая у него реакция? — осторожно поинтересовался дядя Боря. Я понимал его. Гусаровых тревожила перспектива вступить в войну с Мстиславскими.

— Да нормально все, — я пожал плечами. — Сказал мне, чтобы просил у императора усадьбу Ушатых.

Дядька Матвей захохотал, похлопывая ладонями по коленям. Дядька Борис отвернулся в сторону, но и его плечи подрагивали от смеха.

— Ну вы и наглецы, Мамоновы! — отсмеявшись, сказал он. — Мстиславских в позу дарителей ставите непринужденно! Думаешь, император расщедрится и отдаст лакомый кусочек?

— Почему бы и нет? — я тоже усмехнулся и достал из кармана телефон. Нашел нужную папку, раскрыл ее и показал Гусаровым фотографию дарственной за личной подписью государя российского. — Сегодня утром посыльный из Зарядья пакет доставил со всеми документами. Усадьба Ушатых переходит в мое личное пользование с правом перепродажи через три года. Правда, просил год…

Гусаровы снова заржали, разглядывая снимки документов с заверенными адвокатами печатями, с личной подписью Ивана Андреевича на каждом листе. Потом поутихли, осознавая масштаб произошедшего.

— Ну дела, — почесал затылок дядя Боря. — Племяш всех обскакал. В шестнадцать лет стал полноправным хозяином нескольких гектаров земли, особняка, хозяйственных построек и гаража. Даже баня есть. Ты можешь представить, Матя, такой подарок в нашу молодость?

— Да ни в жизнь! — подтвердил дядя Матвей. — Ох, племяш, сладок бесплатный сыр в мышеловке!

— Ничего себе бесплатный! — возмутился я. — Едва не окочурился, пока со злодеями разбирался!

— Получается, тебя ищут бояре, кому ты на хвост наступил, а кому и готовишься это сделать, — хмыкнул Борис Федорович. — Тогда становится понятным нападение на тебя какого-то придурка. Не буду спрашивать, что ты сотворил с Источником. Не мое это дело. Пусть Жора сам разбирается. Придется, Матя, племяша под серьезную защиту брать.

— Я с людьми поговорю, прощупаю потихоньку, что да как, — кивнул дядя Матвей. — С другой стороны, Андрюха сейчас ужас будет внушать каждому, кто Алтари понастроил.

— Лучше помогите контейнер с товарного двора в лифантьевский дом перевезти, — попросил я, улучив момент. — Нужен грузовик с краном. И парочку ребят смышленых от инженерии. Руководителя отец прислал, а вот помощников не хватает.

— Все-таки всерьез решил в броню удариться? — покачал головой старший из дядьев. — Стоит оно того?

— Еще как! — горячо воскликнул я. — Гена такие перспективы расписал, что я загорелся. И ведь есть возможность сделать классный УПД!

— Боря, а у нас, случаем, умные ребятишки не завалялись? — спросил Матвей Федорович.

— Своих нет, но я знаю, где их найти, — улыбнулся Борис Федорович. — Загляну завтра в гости к Орешникову, он как раз жаловался, куда сотрудников пристроить. Туговато дела идут у компании, сокращает штат. А ты сам-то, племяш, потянешь расходы на свои проекты и жалование людям?

— Потяну. Мне бы прототип создать и показать его во всей красе, — уверенно ответил я, чувствуя, что замерзаю. Дядьки перестарались с конспирацией. Никому не интересны наши посиделки возле бани. Но… Гусаровым виднее. К тому же Борис Федорович намекнул о моих приключениях в усадьбе Ушатых, а значит, о чем-то догадывается.

— Ладно, пошли в дом, а то племяш уже зубами постукивает, — решительно произнес дядя Матвей, вставая. — Я тогда завтра на товарный двор подскочу, заберем твой контейнер. Даже самому захотелось посмотреть, что у тебя получится с бронекостюмом. Может, себе парочку закажем, да, братуха?

— Если его можно модернизировать до ППД — почему нет? — старший Гусаров опять пошел первым. — А насчет помощников я тебе, Андрюха, позвоню. Дальше будешь сам разбираться.

4

«Давненько я не был в своих апартаментах, — медленно расхаживая по роскошному номеру, Георгий то и дело подходил к окнам и смотрел на сонно-мерзлую Москву. — Даже забывать стал, каково это — жить в гостинице».

Почему он не поехал к сыну из аэропорта? Так сразу князь Мамонов ответить не мог. Ссылаться на ранний прилет как-то не с руки человеку, владеющему огромными территориями. Скорее, он уважал право Андрейки на личную жизнь, и вламываться в его квартиру посчитал жутким моветоном, пусть даже и предупреждал, что со дня на день появится в столице. Попозже встретятся.

— Какие будут указания, Георгий Яковлевич? — поинтересовался Архипов, до этого безмолвно стоящий у дверей.

— Заселяйтесь в номер, — Мамонов повернулся к нему, небрежно затолкав руки в карманы брюк. — Через полчаса закажи завтрак в номер, ну и для себя тоже. В десять часов будьте готовы к выезду. В СГБ заглянуть хочу.

— Слушаюсь, — Василий коротко кивнул и вышел, оставив Георгия в раздумьях.

С Главой СГБ князь хотел пообщаться до зуда в ладонях после того, как услышал о произошедшем на полигоне. А еще — открутить голову волкодаву, посмевшему угрожать боевым оружием его сыну. «Арбалетчики» были верны своим паскудным выходкам, кои Георгий еще помнил с детства. Сколько проблем они доставили отцу и деду! Не все — слишком легко очернять структуру спецподразделения одним взмахом кисти. Но подобные выходки следует пресекать сразу же, иначе дальше получится очередная война. А сейчас она совершенно не нужна, особенно в свете подвижек в сторону заключения альянса с Мстиславскими.

Иртеньеву он позвонил еще на подлете к Москве и нарочито радостно, после приветствия, попросил срочной встречи. Воевода все прекрасно понял и кисло пообещал, что будет ждать его в своем рабочем кабинете на Лубянке.

— Провокаторы хреновы! — выругался Георгий, отключив вызов, и через весь салон крикнул: — Василий!

Архипов как по мановению волшебной палочки оказался возле хозяина, словно каждую минуту ожидал вызова хозяина в соседнем отсеке.

— Нарой мне информацию по капитану Игорю Трегубову, — приказал Мамонов. — Он служит в структуре СГБ. Понимаю, что найти данные по ее сотрудникам крайне тяжело, но мне подойдет все, что есть в свободном доступе. Как только прилетим в Москву, сразу приступай.

— Понял, Георгий Яковлевич, — Архипов развернулся и вышел, оставив хозяина размышлять в одиночестве…

Трегубова не дадут на съедение, понимал князь Мамонов, расхаживая из одного угла в другой. А наказать все равно нужно, и как можно быстрее. Дел и без проблемного капитана предстояло много, адвокаты уже загружены работой, проверяют законность и правильность дарственной императора на усадьбу Ушатых. Андрюха молодец, не заробел и сделал так, как и советовал отец. Хотелось видеть лицо императора и наследника, когда они услышали, какой долг потребовал мальчишка. Ничего, клыки нужно оттачивать с малых лет!

— Пожалуй, пока душ приму, — пробормотал Георгий. — Пока с завтраком разберутся…

…Он вышел из ванной комнаты, обернутый в огромное банное полотенце и едва не среагировал уходом в боевой режим, заметив двух незнакомых людей в креслах.

— Жора, спокойно, — голосом императора сказал высокий мужчина в броском черном костюме, и с его лица «сползла» умело наложенная маска, демонстрируя истинного государя. Ту же самую манипуляцию проделал его спутник.

— Ваня, твою ж через загогулину! — в сердцах воскликнул Мамонов, сжимая ладонь, в которой наливался желто-алыми красками огонек боевой магоформы. — Сжечь же мог! Хотя бы предупредил, что с наследником придешь. Ваше Высочество!

— Здравствуй, Георгий Яковлевич, — ухмыльнулся цесаревич. — Прости, что без предварительного согласования. Боялись не успеть, как бы дров не наломал с этим дурным капитаном.

— Неужели не рад встрече со старыми друзьями? — ловким движением император вытащил откуда-то бутылку из матового стекла. — Коньяк армянский, в самый раз взбодриться!

«Таких друзей за хрен — да в музей», — раздраженный внезапным появлением Мстиславских, подумал Георгий, но быстро подавил ненужные эмоции.

— С каких пор Ваши Величество и Высочество алкоголь с утра употребляют? — хмыкнул он, заходя в соседнюю комнату, чтобы одеться. Но дверь не закрывал, чтобы можно было разговаривать. Чуть повысил голос: — Или хотите меня напоить, чтобы в разговоре с Иртеньевым жесткость не проявлял? С пьяным легче договориться?

— Да брось, Жора, — благодушно откликнулся император, — разве мы звери какие, чтобы своего брата в неприглядном состоянии перед Слугами выставлять?

— Я еще не завтракал, — Георгий в брюках и белой рубашке вышел к гостям, чуть-чуть прикасаясь ладонями к влажным волосам. Легкое магическое плетение взъерошило их теплым воздухом. Оглядевшись, он подошел к барной стойке и достал три коньячных бокала. — А закусить-то нечем.

— Да мы же символически, — Иван Андреевич едва заметно кивнул сыну, и тот с хрустом скрутил золотистую крышку с бутылки, плеснул коньяка на два пальца в бокалы.

— Как прошли в номер? — поинтересовался Мамонов, сев на диван, чтобы контролировать гостей. Обхватил бокал ладонями и стал греть.

— Чуть-чуть надавили на твоего охранника ментально, — пожал плечами старший Мстиславский. — Не переживай, с ним все нормально. А дверь была не заперта изнутри.

— Замок тебя не остановил бы, Ваня, — усмехнулся князь.

— Правда твоя. Умею я такие преграды преодолевать… Как дела в твоем ханстве, Жора? Все ли в порядке? Как семья?

— Почему ханство? — полюбопытствовал Георгий, не торопясь пробовать коньяк.

— Потому что царь в России один, а ханов может быть много, — не моргнув глазом, ответил Иван Андреевич.

— Обижаешь, государь. Мой удел — русский, даже туземные князцы ханами боятся назваться.

— На «золотого тойона» ты же не обижаешься, — ухмыльнулся император.

— Так это всего лишь почетное звание, — парировал Мамонов, — полученное по заслугам моим. А так все нормально, зима снежная выдалась, не холодней обычного. Семья в порядке. Давайте ближе к делу, Ваше Величество. Не просто же так в «Дюссо» с самого раннего утра приехали, да еще под чужой личиной.

— Не хотели персонал пугать, — добродушие так и сквозило от императора. — А приехали мы, чтобы договориться. Воеводу решили не брать с собой, все равно встретитесь. Но вначале хотелось бы прояснить некоторые моменты. Не дави на Иртеньева, он и так нервный от твоего предстоящего визита.

— Правильно людям приказы доводить нужно, тогда и спать спокойно будешь, — заметил Георгий, пригубив, наконец, ароматный напиток. — У нас была договоренность мальчишку в боевых условиях не испытывать. А этот… Трегубов, он или по наущению третьих лиц решил от сына моего избавиться, или в самом деле служака ревностный и дубоватый.

— Внутреннее расследование установило, что капитан Трегубов действовал излишне жестко, но в пределах компетенции, которую получил от воеводы, — вмешался цесаревич. — Нужно было довести ситуацию до критически сложной, чтобы княжич Андрей мог показать все свои возможности.

— И теперь вы знаете кое-что интересное, так?

— Не пыхти, Жора, — по-свойски откликнулся император. — Ну, вскрылся еще один Дар у мальчика. Ну, Прыгун он теперь. Так радуйся. Без магической искры выпестовать у себя разнообразные ментальные техники — дорогого стоит. Есть талант у Андрея помимо Разрушителя. А мы не собираемся эксплуатировать его в угоду себе, и каждый случай обещаем обсуждать с тобой.

— И ближайший, как я понял, афера в Венеции, — поддел Мстиславских Георгий, демонстрируя свою осведомленность. Впрочем, и о телепортациях сына он уже знал от Куана.

— Да. Нужно отучить одну нахальную семейку сидеть на двух стульях, — не стал отрицать император. — Андрей Мамонов будет катализатором событий, а заодно произведет впечатление на мою внучку.

— Все-таки не отказываетесь от мысли породниться? — уже в открытую ухмыльнулся князь.

— Как вариант, Жора. Как вариант.

— Не боитесь, что сын «погасит» Лидию?

— Такие опасения есть, — мрачно сказал цесаревич. — Нужно все тщательно взвесить.

— Георгий, ты же понимаешь, что после уничтожения Источника Ушатых ни один княжеский, боярский и дворянской род не допустит сближения своих дочерей с Андреем. Этот страх будет витать над их головами очень долго, — император осушил свой бокал и поставил его на стол. — А мне выгодно давить жутью на своих подданных, чтобы поменьше своевольничали. И у тебя остается только два варианта: женить сына на какой-нибудь якутской княжне (про вашу семейную традицию — а то и обязанность? — я знаю!) или породниться с Мстиславскими. Но! Опять же, при условии, что моя внучка гарантированно не пострадает от разрушающего воздействия антимагии.

— Гарантий я дать не могу, — тут же откликнулся Георгий. — Вы же прекрасно видели его Дар в действии. А как он будет воздействовать на девушку, которую выберет в жены — не знаю.

— А узнать можно только одним способом, князь, — пожал плечами император.

Наступило молчание. Мстиславские не торопились разжевывать сказанное, зная, что князь Мамонов сообразит, о чем речь.

— Дар Разрушителя не передается по наследству, — как можно безразличнее произнес Георгий. — Так что ожидать от Андрея детей с каким-то уникальным природным подарком не стоит. Поэтому я даю сыну как можно больше свободы. Пусть гуляет, насколько сил хватит. Зная тебя, Ваня, ты уже нашел парню одаренную девушку в качестве подопытного кролика. А как у тебя с совестью, не скребут кошки на сердце?

— Совершенно не скребут, — хмыкнул император, переглянувшись с наследником. — Так надо для нашего общего будущего. Цель для княжича мы подобрали, осталось подождать пару лет и аккуратно подвести парочку к нужному результату. Потом случится скандал, влюбленные разругаются, а наши специалисты тщательно изучат последствия такого романа.

— Ты первостатейный циник, Ваня, — покачал головой Мамонов. — Мне не нужны бастарды на стороне. Особенно от Разрушителя.

— Так их и не будет, — ласково улыбнулся государь. — Готов лично проконтролировать. Мне тоже не нужны чужие детки с искрой антимагии. Давай откровенно, вероятность появления такого ребенка все равно существует.

— Не спорю. Я тоже этот вариант не отбрасываю окончательно.

— Поэтому мы плавно подходим к тому, ради чего сюда заявились с коньяком в такую рань, — развел руками Иван Андреевич, а цесаревич только кивнул, соглашаясь с отцом. — Мы со своей стороны обещаем подготовить Великую княжну Лидию к мысли, что ее мужем станет Андрей Мамонов, а ты, Жора, сделай так, чтобы мальчишка осознал важность такого союза и не утоп в романтическом болоте отношений к иным боярышням. Нет у парня другого варианта, увы. Аристократия его отринет как чужеродный предмет. А повзрослевшему парню с уникальной искрой нужна будет хорошая и статусная жена, без этого никак. Знаешь, почему Булгаковы так легко сдались, даже не трепыхнулись, когда я приказал им отдать Андрея?

— Боялись за свой Источник, — Георгий тщательно изучал носок своего начищенного ботинка, покачивая ногой. — И за княжну Светлану, которая уже начала проявлять чувства к твоему сыну.

— Хочешь сказать, Ваня, клановый альянс между Мамоновыми и Мстиславскими предрешен? А если Андрей выберет себе в жены обычную девушку? Такой вариант не просчитывали?

— Вопрос неправильный. Как ты сам отнесешься к подобному мезальянсу?

— Отрицательно, и ты прекрасно об этом знаешь.

— Ну, вот и ответ. Впрочем, вариант со второй женой тоже продумай. Лично мы не против. Но старшей останется Лида. А насчет альянса… Я знаю, что ты не тот человек, который сходу отвергает предложение, даже невыгодное. И поэтому не торопил тебя, давал созреть.

— Альянс создаст дисбаланс среди кланов.

— А вот это уже нюансы, которые нужно тщательно обсудить. Но не думаю, что все настолько плохо. Будут недовольные, будут попытки подняться на нас войной или ликвидировать Глав Родов — то бишь нас с тобой, Жора. Впрочем… — Мстиславский поднял руки с открытыми ладонями, — я не давлю на тебя. Если есть причины не принимать наше предложение, мы тебя поймем. И забудем разговор про альянс.

— Сначала я хочу наказать капитана Трегубова. Есть подозрение, что он действовал по чьему-то наущению, — твердо произнес Георгий.

Отец и сын Мстиславские снова переглянулись, как будто решали, кто скажет решающее слово. Император вздохнул:

— К Иртеньеву все равно загляни и обоснуй свое право. Он не любит, когда в его хозяйство лезут с требованиями подобного рода. Сам знаешь, братство плаща, кинжала и яда… Если начнут боевых офицеров кошмарить из-за таких ситуаций, авторитет воеводы упадет. А насчет Трегубова уже провели следствие по-тихому. Нет там следа к Ушатым или Шуйским.

— Или он очень тщательно спрятан, — не унимался Георгий.

— Ну, хорошо… Как ты собрался наказывать капитана? — император вздохнул, поняв безнадежность своих уговоров. Георгий всегда отличался упертостью, куда большей, чем у него самого.

— Пальцы на обеих руках сломаю, чтобы впредь думал, как такие провокации устраивать.

— Так сломай их Иртеньеву, — равнодушно ответил Иван Андреевич. — Волкодав исполнял его приказ. Твой сынок уже влегкую его руку переломил, кстати.

— Обижу воеводу — обижу тебя, — недовольно пошевелился Георгий, чувствуя накатывающееся раздражение. Хотелось есть, а коньяк на голодный желудок только распалил пищевод. Новость про сломанную руку Трегубова была неожиданной и приятной.

— Понимаешь, — улыбнулся старший Мстиславский и сделал знак сыну, который тотчас же поднялся на ноги. — Ладно, поговорили-то хорошо, перспективы наметили. Дело за тобой, Жора. Подумай, поразмысли. Кстати, помоги Андрею с обустройством усадьбы. Парнишка неопытный, от свалившегося на голову подарка может дел всяких наворотить.

— Не сомневайтесь, Ваше Величество, — пробурчал Георгий, провожая гостей до дверей. — Сегодня же займусь. Там штат обслуги один чего стоит.

— Да, кстати! — остановился император. — Получается, ты в Москве минимум неделю пробудешь…

— Где-то так.

— Сегодня прилетает моя тетка, Великая княгиня Ольга Ивановна. Из самих САСШ! Представляешь, решила отдохнуть за океаном, заодно в гости к Меллонам заглянула, в ваших угодьях побывала, этакая старая проказница! Кто ее знает, может и с тобой захочет пообщаться! Ну, бывай, князь!

Мстиславские вышли в коридор, снова нацепив чужие личины. Охранник стоял возле дверей, нерешительно переступая с ноги на ногу.

— Что там с завтраком? — сдерживая раздражение, поинтересовался Мамонов у него.

— Уже готов, но эти… господа сказали, чтобы подали его после их ухода, — он кивнул в спину императора.

— Так подавай! Две минуты тебе, чтобы официант здесь был!

Георгий захлопнул дверь.

— Ну, суки! — восхищенно произнес он, имея в виду ушедших Мстиславских. — На ходу подметки режут! Уже и каргу эту на Аляску протащили! Неужели про Источник пронюхали? Надо торопиться, иначе прощелкаем клювом, потом будем под дудку государя нашего плясать до скончания веков!

Глава 5

1

Заходя в приемную воеводы, Георгий Мамонов вдруг ощутил, что его раздражение, вызванное утренним разговором с императором (в большей степени чем с цесаревичем), растворилось без остатка. И он понял, насколько ловко Мстиславские сбили его боевой пыл и настрой перед разговором с Иртеньевым. Потребовать кровь Трегубова князь не отказывался, но теперь подобная просьба выглядела тусклой, не соответствующей реальным репутационным потерям. Мелочь, на которую князь не должен реагировать излишне.

— Его высокопревосходительство ожидает вас, князь, — секретарь-адъютант, заходивший в кабинет доложить о визите Георгия, выскользнул из-за двери, распахнул ее шире. — Прошу.

Воевода стоял на середине кабинета, показывая одновременно и радушие, и упрямство глыбы, которую с места не сдвинуть. Понятно, своего офицера будет защищать до последнего.

— Здравствуй, Георгий Яковлевич, — он все же первым протянул руку, которую Мамонов спокойно и крепко пожал, борясь с соблазном, к которому его подталкивал император. — С приездом. Мне уже доложили, что ты прилетел рано утром. Отдохнул бы, а то сразу с корабля на бал.

— Не переживай, Николай Юрьевич, — усмехнулся Мамонов. — У меня с утра настроение с перепадами, но сейчас я спокоен как сытый лев.

— Боюсь предположить, кого ты скушал на завтрак, — в ответ пошутил Иртеньев, приглашая жестом сесть в «уголке релаксации», как он называл мягкую мебель, где проводил ненавязчивые беседы с подчиненными или с важными гостями. — Надеюсь, не моего волкодава?

«Семи пядей во лбу не надо быть, чтобы понять: Мстиславские его уже предупредили о переговорах и успокоили. Вон каким орлом смотрит. Дескать, не лезь дальше положенного, а то ударю», — подумал Георгий, присаживаясь в одно из кресел.

— Коньяк, бренди, вино?

— Вообще ничего. Лучше сразу решим возникшую ситуацию. Признаюсь: она мне очень не нравится, даже в свете всех раскладов, показывающих офицера с лучшей стороны.

— Трегубов — отличный спец, Георгий Яковлевич, — как можно мягче ответил Иртеньев. — Мы провели расследование, выяснили мотив поведения…

— Правда, что это был твой приказ, действовать как можно жестче в момент освобождения «заложников», в роли которых выступили мои люди?

— Да, скрывать не буду. Но я не давал приказ использовать боевые пули, сразу говорю. Трегубов должен был иными способами вывести кадета Волховского на применение запредельных возможностей. Применение боевых патронов на тренировке капитан Трегубов пояснил своим самовольством, желанием пойти как можно дальше, раскрыть потенциал мальчика.

— И вы поверили?

— А почему я не должен верить боевому офицеру с надежной репутацией? — удивился воевода. — Ну, да, я очень внимательно прочитал протокол допроса, лично беседовал с Трегубовым, дал приказ аналитикам разобрать его ответы чуть ли не под микроскопом и вынести вердикт. Не было у капитана мотива убить княжича Андрея.

Он замолчал, чувствуя на себе внимательный взгляд Мамонова. Слегка добавил раздражения в жест, дескать, спрашивай, чего хотел.

— А ты от меня ничего не утаил, Николай Юрьевич? — прищурился Георгий.

— Ничего, кроме конфиденциальной информации.

— Кто его родственники, имеют ли связи с Шуйскими или Ушатыми?

— Мы эту версию тоже отработали, князь. Капитан служит государю, у него нет вассальных обязательств ни перед кем. Близкие родственники — да. Они вассалы князей Пожарских.

— Пожарские из корня Рюрикова, — медленно произнес Мамонов. — Насколько мне известно, в Москве существует оппозиция Гедиминовичам, и она весьма разветвленная. Мой шустрый сынок, подначиваемый вами, загасил Источник Ушатых, и это возбудило столичное боярство. Мог ли кто-то выйти на твоего Трегубова и совсем не деликатно попросить уничтожить мальчишку? «Арбалет» — структура военная, тренировки зачастую проходят с боевым оружием. Несчастные случаи иногда случаются.

Георгий наклонился вперед, отчего кожа кресла заскулила под тяжестью его тела.

— Вы проверяли внезапные и немотивированные доходы капитана Трегубова? Непонятные транзакции или переводы по статье «благодарность, меценатство и прочее»?

— Не ищи заговора там, где его нет, князь, — твердо произнес Иртеньев, внутренне холодея от собственной глупости. Именно в этом направлении он не дал приказа копать, обойдясь служебным расследованием. Да и не было повода. Капитан не жил на широкую ногу, даже изредка жаловался, что помощь родственникам жены сжирает его доходы.

— Я хочу поговорить с Трегубовым, — потребовал Мамонов.

— Не могу позволить, Георгий Яковлевич! И так с этим случаем нехороший шум поднялся, опытный специалист сидит дома, я не могу планировать операции! А если ты убьешь человека в пылу мести?

— Постараюсь оставить его живым.

— И ты говоришь это с таким спокойствием? — изумился воевода. — Князь, я готов выплатить виру за твоего сына, и на этом будем считать инцидент исчерпанным.

— Николай Юрьевич, а ты знал, что император именно на такой вариант рассчитывал? — нехорошо улыбнулся Георгий. — Не жаль своих пальцев?

— При чем здесь мои пальцы? — изумился Иртеньев, лихорадочно готовясь к бою. Его защита стала проявляться в виде едва заметных серебристо-голубых молний.

— При том, что мне позволено их тебе сломать, — князь продолжал улыбаться, разглядывая магический доспех воеводы, словно прикидывал, в какую точку нанести удар.

Между двумя крепкими мужчинами возникло магическое поле, взвихряя воздух и опасно расширяясь по кабинету.

— Господи, что за чушь, князь, — капля пота скатилась по щеке Иртеньева. — Ты всерьез хочешь покалечить меня, Георгий? Смысл?

— Никакого смысла, Коля, всего лишь справедливая плата за оскорбление, — кивнул Мамонов, формируя щит и одновременно с ним ударную магоформу. — Поэтому дай мне возможность встретиться с Трегубовым. Не верю я в такое удивительное совпадение, где пересеклись мой сын, волкодав и его оружие с боевыми патронами.

— Моя вира не устраивает? — воевода благоразумно «выключился», понимая, что может пострадать не только он и его кабинет, но и большое количество гражданских служащих, сидящих в других комнатах.

— В таком раскладе — нет, Коля, — покачал головой Георгий. — У меня будет требование: проведи финансовое расследование счетов Трегубова с допуском моих спецов. Если твой капитан действительно чист с этой стороны, я, так и быть, возьму с тебя легкую виру, как с отличного начальника, горой стоящего за своих подчиненных.

— Не иронизируй, князь, — устало шевельнулся Иртеньев. — Я допущу твоих аудиторов, но под служебную подписку о неразглашении. Сам понимаешь, рисковать я не могу.

— Принято, — расслабился и Георгий. — Я всегда знал, что ты умный и хитрый человек. Даже сейчас пытаешься строить комбинации. Но я согласен на это условие. Надеюсь, твои люди преданы только государю, и не играют на стороне.

Он встал и протянул руку воеводе. Иртеньеву тоже пришлось подняться и проводить гостя до двери.

— Я пришлю сегодня двух парней, — сказал на прощание Мамонов. — Надеюсь, им никто препятствовать не будет?

— Не переживай, дам распоряжение выписать временный пропуск, только фамилии их сбрось сообщением на телефон, — воевода проводил взглядом князя, и как только тот вышел из приемной, обессиленно махнул рукой адъютанту, сидевшему с бледным видом.

— Досталось, Петя? — участливо спросил он офицера с капитанскими погонами.

— Пришлось прикрываться, иначе бы раздавило фоном, — поднялся на ноги адъютант. — С вами все в порядке, господин воевода?

— Да, немного покуражились с князем, — усмехнулся Иртеньев. — Хорошо, вовремя спохватились. Принеси-ка мне бутылочку коньяка и чай с лимоном. И на полчаса меня ни для кого нет.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — вытянулся Петр и бросился выполнять просьбу начальника.

А Иртеньев вернулся в свое рабочее кресло и рухнул в него, как будто разом обессилел, а ноги не держали вовсе от пережитого.

— Ну, и сука ты, Жора! — выдохнул Глава ГСБ. — Решил прогнуть «Арбалет»? Знаю я, откуда ветер дует. Злобу свою держишь за давние события. Хрен тебе, а не Дрозда на блюдечке!

2

— Андрей, а может, мы сходим куда-нибудь, погуляем? — накручивая на палец тонкий локон, поинтересовалась Нина Захарьина во время последней перемены, подойдя к нашей компании.

Стало интересно, что до сих пор игравшая в скромницу близняшка вдруг довольно смело предложила «подружить». Данька почему-то покраснел, а Мишка Кочубей расплылся в улыбке и сразу стрельнул глазами в сторону девчонок, о чем-то оживленно беседующих в дальнем конце коридора. Намекал на Веронику, что ли?

— Ммм… — замычал я, не зная, как выпутаться из этой ситуации. После «героического» освобождения близнецов Захарьиных чувствовал себя не в своей тарелки. Стыдно было, честно говоря. Как будто затеял грязную игру за их спинами, а признаться не могу. Теперь Нина воспылала желанием отблагодарить спасителя, и ее активность стала очень заметной. Княжна Елецкая сердито сверкала глазами, пытаясь выяснить причину столь странного поведения красотки-брюнетки, а Лидия только улыбалась, как будто знала больше положенного. — Слушай, Нина, я даже не знаю, куда можно пойти, да еще зимой.

— В «Стрельце» на выходных будут танцы, — улыбнулась Захарьина. — Владелец обещал пригласить несколько модных столичных групп. Живая музыка, коктейли… Не одними же бронекостюмами и тренировками жизнь заканчивается!

— Может, тогда всем классом рвануть? — выручил меня Кочубей, чувствуя мою скованность. — А что? До сих пор вместе не собирались, каждый сам по себе. Совместим приятное с полезным, да Андрюха?

— А где этот «Стрелец»?

— На Таганке, — подсказал Данька, у которого, наконец, странный румянец схлынул с щек. — Там большой развлекательный комплекс. Принадлежит Воронецким. О, можно с Лидой поговорить, она-то княжича Михаила знает. Замолвит словечко, чтобы нас провели в лучшую зону.

— Предлагаю арендовать зал, да и все, — ляпнул я, не подозревая, какую опасную идею подкинул девчонкам. Я-то исходил из собственных соображений. Если весь наш класс решит поехать в «Стрельца», то можно хоть как-то от приставаний Нины увернуться. Не хотелось видеть обиду и злость в глазах Вероники.

Захарьина коварно улыбнулась и побежала к подругам объявлять спонтанно возникшее предложение. А я облегченно вздохнул. Есть еще шанс увернуться от навязчивого внимания. Не имею права пользоваться доверием друзей, хотя понимаю Нину прекрасно. Она все же из боярского рода, а я целый княжич, да еще героически спасший ее из рук злодеев. Эмоции затмевают разум, как любит говорить Куан.

— Данька, а что с твоей сестрой происходит? — Кочубей тоже заметил странности в поведении Нины.

Даниил снова покраснел и промямлил:

— Не знаю я! Стукнула в голову романтика, вот и понесло лошадку по буеракам.

— На Нину непохоже, — с видом спеца заявил Мишка. — Она больше кобра, чем лошадка. Сначала изучит, оценит, а потом цапнет.

— Какая кобра? — запыхтел брат. — Ты это… при ней не ляпни. А то умрешь в страшных мучениях!

Пока мы обсуждали важный вопрос, романтика это или расчетливый ход, подошли наши одноклассницы.

— Наконец-то мальчикам пришла стоящая идея в голову! — ехидно произнесла Аня Долгорукова. — А то сплошь разговоры про экзоскелеты и соревнования!

— Почему? — удивился Кочубей. — Я, к примеру, мотоциклами увлекаюсь. Могу прокатить. У меня есть спортивный байк.

— Ловлю на слове, — хлопнула в ладоши довольная Долгорукова. Еще одна маньячка в классе объявилась.

— Я поговорю с Мишей Воронецким, — сказала Лида, придерживая за руку Веронику как самая близкая подруга. Ну да, они теперь почти рядышком живут, видятся чаще. — Как смотрите, если полностью арендовать «Стрельца» для нашего лицея? Устроим праздник, а то перед Новым годом все куда-то разбежались… Андрей и вовсе в Якутии прятался.

— Обстоятельства позвали, — я скромно потупил глаза.

— Да-да, рассказывай, — усмехнулась Великая княжна. — Так что, девочки, согласны? Тогда в вестибюле вывесим объявление, чтобы каждый класс, начиная с восьмого, подал списки. Я с Ариной Голицыной договорюсь. Директорат должен быть в курсе, иначе вся затея прахом пойдет.

Горячие обсуждения плавно перетекли в класс, где к ним присоединились подошедшие парни. Только начавшийся урок и появление математика Федора Еремеевича прервали дебаты.

— Молодые люди, советую побыстрее остыть, — как всегда с легкой иронией произнес господин Горчаков, ощутив наэлектризованный воздух в классе. — Сегодня у нас трудная тема, поэтому сосредоточенность есть успех к овладению нужных знаний. Господин Вяземский, не нужно показывать скорбь на лице, когда минуту назад оно у вас лучилось радостью.

— Все-то вы заметите, Федор Еремеевич! — воскликнул Сашка.

— Жизненный опыт, Александр Николаевич, — усмехнулся Горчаков и решительно бросил свою солидную папку на учительский стол. — Начнем с переклички и плавно перейдем к уроку…

* * *

Я не удивился, увидев в «Фаэтоне» своего отца. Его приезда ожидал со дня на день, но то, что он появился без предварительного звонка, удивило.

— Привет, сын! — улыбнулся князь и протянул мне руку.

— Здравствуй, отец, — мои пальцы утонули в его лопатообразной ладони. — Решил сделать сюрприз?

— И его тоже. У меня с утра было несколько серьезных встреч, не хотел тебя напрягать, — пояснил Глава рода. — Потом решил встретить своего младшенького. Неплохой у вас лицей, яркий, красочный. Пока сидел в машине, отметил отлично налаженную охрану.

— Так внучка императора здесь учится, — хмыкнул я. — Никанор, поехали домой. Куан, небось, праздничный обед готовит. Ты же предупредил его, папа?

— Первым делом, — подтвердил он мою догадку. — Но я хотел бы сначала съездить на Песчаную и посмотреть, на что тратятся мои деньги.

— Ну, не все деньги твои, — возразил я. — Частично вложился и я со своих накоплений.

— Изволь поинтересоваться, какие такие накопления? — хмыкнул старший Мамонов.

— Призовые от победы на кубке, легальные поступления от ставок, всякие виры, — я с удовольствием смотрел на вытянувшееся в удивлении лицо папеньки. — Накопилось тысяч шестьсот, вот и трачу, как хочу. Нет, конечно, и часть твоих денег я тоже вложил. Но, помнится, ты же сам сказал, что могу их использовать по своему усмотрению.

— Какие такие ставки? — отец вычленил из потока слов необычную для себя информацию.

— Обыкновенные ставки через легальные конторы, — я пожал плечами. — Заряжал на свою победу, вот и набежало.

— Княжич Мамонов, вам не кажется, что пользоваться данной свободой нужно как-то посерьезнее? — нахмурил брови Георгий Яковлевич, но глаза его одобрительно посверкивали. — Ставки, виры… Прямо ушкуйник какой-то растет.

— В Новгороде Великом жил пятнадцать лет, — в ответ пошутил я. — Положение обязывает.

Сидевший рядом с Никанором Влад хохотнул, но тут же спохватился и стал с особым вниманием разглядывать в зеркале идущие следом внедорожники: наш и отцовский. Отец понимающе хмыкнул и заговорил на нейтральные темы:

— Мать тебе гостинцев таежных прислала. Представляешь, увлеклась соленьями и вареньями, половину подвала пришлось отдать под закатки. Полную сумку банками нагрузила. Ребята заскочили к тебе и оставили сумки, чтобы не мешались под ногами.

— Спасибо маме, — я обрадовался. — А то у меня теперь такая орава, не прокормишь.

— Терпи, сам нарывался, — парировал отец. — Как в лицее дела?

— В порядке. Математику подтянул, а то тяжело давалась после Щукинской гимназии. А так… скучно.

— Угу, скучно. То-то мне бесконечный вал информации идет по твоим развлечениям. Ладно, дома поговорим.

Развлечения? После которых я едва живой оставался? Ну-ну.

Наш кортеж проскочил под развилкой на Хорошевское шоссе и свернул направо. Через несколько минут подъехали к лифантьевскому дому. Не знаю, почему я так продолжал его так называть. По привычке, наверно. Надо какое-то имя придумать, как у Назаровых. Особняк у них «Гнездом» называется. Ладно, потом займусь важным делом, а сейчас пора отцу показывать свои первые достижения.

Ремонт в доме практически закончился, работники активно штукатурили стены в жилых комнатах и меняли оконные рамы на новые деревянные стеклопакеты. Можно сказать, с нами они не столкнулись. Мы сразу прошли в мастерскую.

Отец с интересом оглядел большое помещение, ради которого пришлось пойти на снос межкомнатной стены и соединить две комнаты в одну. Зато теперь на бетонных подушках стояли три новеньких станка: токарный, фрезерный и очень дорогущая миниатюрная пресс-форма для штамповки некоторых деталей бронекостюма. Много света, помимо естественного, стенды с аппаратурой.

Берг, Ворон и двое новых помощников, которых удалось с помощью дяди Бори переманить к нам, встретили меня и отца в белых халатах, откровенно переживая, что скажет князь Мамонов.

— Добрый день, господа! — дружелюбно поздоровался отец. — Отлично обустроились! Когда можно ждать результата?

— Отец, ты торопишься, — осадил я его сразу же. — Только-только мастерскую сдали под ключ. А вообще, у нас появилась идея создать бронекостюм на базе новейших технологий.

— Уже страшно, — хмыкнул отец и посмотрел на Берга. — Гена, змей-искуситель! Подозреваю, это твоя идея! В Ленске весь мозг мне выел, теперь до сына добрался?

— Георгий Яковлевич, как можно! — сделав вид, что оскорблен подобным обвинением, Берг тут же приложил руку к сердцу. — Поговорив с Андреем Георгиевичем, я сразу понял, что встретил родственную душу. Тем более, мне хорошо известны увлечения княжича. Его желание усовершенствовать УПД я горячо поддержал. Не сомневайтесь, я всячески старался уменьшить расходы и издержки, чтобы не ввергать молодого человека в траты.

— Ой, доболтаешься, Гена! — погрозил пальцем отец и скользнул взглядом по замершим помощникам. — Что за люди? Проверяли их подноготную?

— Разрешите представить помощников, Георгий Яковлевич, — Берг был настроен решительно. — Глеб Воронин, механик-тестировщик, имеет неплохие навыки, уже поработал в автомастерских, железо любит. Кстати, он вместе с вашим сыном в одном приюте рос.

Папаня уставился на меня. Пришлось подтвердить, что так и было. Встретились недавно совершенно случайно, и я решил помочь товарищу. Легкая и отредактированная версия для князя. Куана пришлось предупредить, чтобы не ляпнул лишнего про черное прошлое Ворона, иначе нетрудно представить, что произойдет дальше.

— Приютские своих не бросают, — предупредил я отца.

Ворон при этих словах слегка покраснел и опустил голову. Князь махнул рукой, дескать, сам разбирайся со своими ушкуйниками.

— Иван Гончар, — Берг показал на добродушного рыжеватого парня лет двадцати трех с носом, похожим на картошку. — Помощник по инженерии. Опыт работы присутствует, сам лично гонял по предмету. Конев Алексей, тоже принят в качестве помощника, инженер-тестировщик бронекостюмов.

Худощавый русоволосый мужчина куда старше того же Гончара, с удивительно пышными ресницами, энергично кивнул и расправил плечи.

— Надо бы все равно этих двоих проверить, — проворчал отец. — А то сделают закладку в твой «скелет», и хлопнешься на землю с высоты в неподходящий момент.

— Я отвечаю за своих людей, — Берг, оказывается, умел кусаться с сильными мира сего и не тушевался. — Все готовы работать с энтузиазмом, чтобы создать уникальный бронекостюм. Это ведь не только репутация, но и шанс прорваться на рынок экзоскелетов. А там и до массового производства рукой подать.

— Эка тебя понесло, немецкая душонка, — князь вдруг стал добродушным, затолкал руки в карманы пальто и снова огляделся, по-новому оценивая техническую наполненность мастерской. — Массовое производство… Хорошо, что я от тебя избавился, а то бы продолжал скулить: не даю простора, по рукам бью. Андрей, какое жалование положил своих людям?

— Ворон будет получать двести рублей как неквалифицированный работник, Иван с Алексеем по четыреста — мы с Геннадием этот вопрос обсуждали, — ответил я уверенно. Да, деньги небольшие для дипломированных инженеров, но и не так уж и мало. Сошлись на золотой середине, и парни тоже не стали возражать.

— А ты, Гена, получается, руководитель проекта? — сощурился отец. — Небось, тысчонку для себя выбил? В Ленске-то у тебя намного меньше было.

— Семьсот рублей — это ведь не слишком нагло? — Берг нарывался, но я подозревал, что инженер границы дозволенного знает, несколько лет послужив Мамоновым.

— Скромно, — фыркнул Глава рода. — Но молодец, не зарываешься. В общем так, сын, что я думаю. Если вашу идею удастся воплотить в реальность, лично удвою жалование. А сейчас разрешаю накинуть каждому по сотне сверху. Деньги на это будут выделяться из резервного фонда. Скоро в Москве появится филиал нашего банка, поэтому станет легче с оборотом финансов. Глядишь, и в Европу залезем.

— Спасибо, Георгий Яковлевич! — инженеры как по команде поклонились, пряча радостные улыбки.

Поколебавшись, согнулся и Ворон. Он был ошеломлен перспективами, от которых дух захватывало.

— Когда прототип на испытания выставите? — строго спросил отец.

Берг посмотрел на меня и едва заметно кивнул, уступая мне право первому попасть под удар княжеского гнева. Я прокашлялся и сказал:

— Отец, нам для прототипа нужны линейные двигатели. А они производятся в САСШ. Может, и у нас они есть, но Геннадий сказал, что подобные технологии попадают под разряд военных разработок, и нам их не видать, как своих ушей.

— Так и знал, что где-то подвох! — потряс кулаком перед носом Берга рассерженный отец. Тонко зазвенело хрустальным перезвоном. Магическая волна прогулялась по мастерской и рассыпалась, заставив задрожать окна.

Все побледнели.

— Гена, ты доиграешься! — зарычал князь, благоразумно спрятав Силу. — Люди умудряются из говна и палок создавать всякие поделки, а ты на линейные движки замахнулся! Что это вообще за хрень?

Берг, отмерший после выплеска Силы, дрожащим голосом пояснил как можно проще, что из себя представляет данная технология. Удивительно, что отец слушал его внимательно, изредка делая несколько шагов то в одну сторону, то в другую. Когда Геннадий закончил описывать будущий УПД, он остановился перед руководителем проекта и ткнул ему в грудь палец.

— Я правильно понял, что линейный двигатели — это пучки каких-то искусственных волокон по типу мышечных, а не громоздкие сервоприводы на сочленениях?

— Да, Георгий Яковлевич, о чем и речь. Представляете, насколько облегчится вес бронекостюма, а физические качества возрастут в десять раз от обычного? Плюс к этому экономичный аккумулятор, который можно сделать на коленке и не зависеть от поставщиков.

— Черт, искуситель ты, немецкая морда! — отец замер. — Придется с Меллонами договариваться, чтобы они помогли закупить движки. А вот что потребуются англосаксы взамен? Ладно, сегодня же позвоню Энтони, прощупаю почву. Тем более, случай назрел… Где, кстати, Илюша? Почему своему слуге волынить позволяешь?

— Ничего он не волынит, — возразил я. — Он вместе с Евгением Сидоровичем занимается оформлением усадьбы Ушатых. Обычная юридическая волокита, даже несмотря на дарственную от самого императора.

— А Ломакин зачем Илюше? — удивился отец. — Он же в юриспруденции ни в зуб ногой!

— Зато защитить сможет, если кто-то Илью обидеть захочет, — рассудил я.

— Логично, — согласился со мной князь. — Ну что, в твою студию заглянем? А вы работайте, господа… Кстати, контейнер с грузом получили?

— Да, Георгий Яковлевич, — оживился Берг. — Сегодня как раз привезли. Сгрузили на заднем дворе.

Отец кивнул инженерам и вышел из мастерской, уверенно направившись в другое крыло дома, ориентируясь на звук шуруповертов. Открыл дверь, с любопытством оглядел комнату, постепенно приобретающую вид настоящей студии. Трое молодых ребят споро возводили кабинку звукозаписи из черных звукоизолирующих панелей. Увидев нас, вразнобой поздоровались, но так, как никто из нас не задавал вопросы, снова занялись своим делом.

— Хочешь сказать, и в этом ты разбираешься? — спросил отец, когда мы вышли из комнаты, чтобы не отвлекать рабочих.

— Нет, не сильно разбираюсь, — последовал честный ответ. — Но, как видишь, дело двигается.

— Баловство все это.

— Зато для души. Пусть молодые начинают свои первые шаги здесь.

— Не становись меценатом, сынок, — предупредил князь, выходя на крыльцо, где нас ждала охрана. Зябко поежился и застегнул пальто. — Хотя бы до того момента, когда на твоем банковском счету не будет пары-тройки «лишних» миллионов.

— Не собираюсь, — я оценил иронию отца. — Но брать буду недорого. Откуда у молодых ребят большие деньги? А дальше посмотрим…

— Знаешь, Андрей, а давай-ка мы с тобой съездим в твою усадьбу, — предложил князь. — Страсть как хочу посмотреть, что ты с Источником сотворил…

С того момента, как я здесь побывал, ничего не изменилось. Нахохлившийся под снежной шапкой особняк тоскливо смотрел на мир тусклыми глазницами окон, и только несколько ворон увлеченно прыгали друг за другом по крыше. Но нас привлекли не они, а простенькая «Вега» черного цвета, притулившаяся возле ворот. Судя по дымку, вылетающему из выхлопной трубы, внутри кто-то находился. Мой внедорожник, ехавший первым, остановился возле него, блокируя возможность незнакомцев выскочить из машины и сотворить какое-нибудь злодейство. Никанор аккуратно объехал их и притормозил чуть подальше. Охрана отца уже высыпала наружу и взяла под контроль чужую машину.

Оказалось, что это были люди из внешней охраны цесаревича. Наследник прислал группу к особняку, опасаясь, что бесхозный дом может подвергнуться разграблению.

— Нам сказали, чтобы мы дожидались новых хозяев, — вылезший из машины мужчина в распахнутой дубленке как будто показывал, что у него нет оружия. Он профессиональным взглядом прошелся по телохранителям и обратился к отцу.

— Мой адвокат с помощником здесь? — влез я со своим вопросом.

— Уехали полчаса назад, — последовал ответ. Судя по реакции, мужчина в дубленке хорошо знал меня, даже кивнул, приветствуя.

— И сколько вы уже здесь торчите? — хмыкнул Георгий Яковлевич.

— Меняемся каждый день. Вот уже третьи сутки. Будете заходить внутрь?

— Для того и приехали, — буркнул отец и зашагал к воротам. Яким, Влад и пара личников князя, одного из которых — Василия Архипова — я сразу признал, уже осматривали двор.

— Дом не закрыт, можете заходить! — крикнули нам вслед.

— А гостевой? — чуть повернув голову, спросил князь.

— И он тоже!

По знакомой уже мне дорожке завернули за угол особняка и направились к родовой гостинице, кажущейся еще ниже от снежных сугробов, окружавших ее.

— Бардак, — констатировал отец, когда мы поднялись по занесенной снегом лестнице и оказались в помещении.

Гостевой дом и так-то не был избалован присутствием людей, а сейчас, когда хозяева томятся за решеткой в ожидании приговора, и вовсе казался стылым и одиноким. Остро ощущалась быстротечность времени. Казалось бы, откуда на полах и на мебели может появиться пыль? Почему жалобно скрипят половицы и ступени лестницы, ведущей на верхний этаж? Едва заметно покачивается от сквозняка люстра в гулкой тишине гостиной. — Нужно как можно скорее заселяться сюда. Мебель пока можно оставить прежнюю, со временем поменяешь. Кровати прежних хозяев сожги или сдай в комиссионные магазины по дешевке, охотно возьмут.

Успевая раздавать поручения, отец направился в подвал. Он осторожно переступал через куски штукатурки, вывалившиеся откуда-то камни, и странно хмыкал. Остановившись перед покореженной дверью, внимательно осмотрел ее со всех сторон, отмечая деформацию стального полотна.

— Силен, Андрюха, — цокнул он языком и проскользнул в подвал. Я молча последовал за ним, ощущая при этом странную эйфорию, словно домой вернулся. Может, дело в Стихии, которую мне пришлось принять, прежде чем уничтожить Источник? А она сейчас встрепенулась, заставляя и меня радоваться.

Употребляя слово «пришлось» в контексте произошедшего, я до сих пор не знаю, как получилось, что чуждая мне магия определила во мне человека, который сумеет сохранить родовую Стихию?

— Ушатые — Воздушники? — спросил отец, медленно спускаясь по крошащимся ступенькам вниз, то и дело отталкивая носком ботинка камешки, попавшие под ноги.

— Да. Ты не боишься подходить к Алтарю?

— А чего его бояться? — фыркнул отец и ловким движением пальцев зажег над собой шар, осветивший ярко-белым сиянием мрачные стены подвала. — Источник мертв. Я не чувствую его дыхания.

Пустая чаша Алтаря вызвала чувство сожаления и легкого налета стыда. Для меня магия хоть и была чужеродной, но все же оставалась живой материей, способной на всевозможные чудеса. Она защищала, давала Силу людям, и как прирученный зверь, была ласкова с теми, кто делился с ней пищей, коей являлась горячая кровь. А я пришел и грубо раздавил Источник.

— …можешь восстановить его? — выдернул меня из прострации голос отца.

— Что ты сказал? — переспросил я, сообразив, что в этот момент машинально оглаживаю покатые и холодные бока чаши.

— Спрашиваю, сумеешь восстановить Источник?

— Зачем? Мне вообще по барабану, есть он или нет. Мой Источник — у меня внутри, — громко сказал я и замер, вслушиваясь в звенящую тишину подвала.

— А ты попробуй, — мягко сказал князь и положил руку на мое плечо. — Раздвигай границы своих возможностей, не останавливайся, раз уж получил такой Дар. Если не получится, никто тебя не станет обвинять. Это твой Алтарь. Я не имею права вмешиваться в ритуал.

И протянул мне нож, тот самый, которым я полоснул себя по ладони в родовом поместье над Источником.

— Откуда? — удивлению моему не было предела. А заодно и подозрению.

— Предчувствовал, что он понадобится, — улыбнулся отец.

— Омрын подсказал?

— Шаманов трудно понять, но Омрын был уверен, что ты поступишь правильно.

— Заговорщики, — проворчал я, забирая нож. — Отойди подальше от Алтаря.

По правде, я не знал, что делать. Абсолютно не знал, как провести ритуал зарождения Источника, с чего начать! Да и существуют ли подобные методики? Мои мысли метались по пустой голове, выискивая нужную зацепку, и я нашел ее. Ассоциация была странной, но могла сработать. В новый дом запускают кошку. Если представить чашу как этот самый дом, то и сюда следует первой пустить кошку, то бишь родовую Стихию.

Втянув в себя затхлый воздух подвала, смешанный с тонким ароматом отцовского парфюма, я осторожно вытянул руки над Алтарем и закрыл глаза. Огонь — это сила рода Мамоновых, Вода — это мой рок, который я должен выполнить, наполнив Источник Рода новой Стихией. В солнечном сплетении появляется знакомый жар, растекается расплавленным металлом по венам и артериям. Через несколько секунд пальцы зажгло, откуда-то появились огоньки алого пламени, пляшущие на самых кончиках. Я не вижу их, но представляю и мысленно направляю в Чашу.

— Твой дом здесь, — шепчу я, одновременно ощущая себя глупцом. — Войди в него, раздели бремя Силы с другими Стихиями, будь с ними дружен, защищай тех, чью кровь ты испил.

Откуда брались эти слова? Не знаю! Они отпечатывались на сетчатке глаз и бежали передо мной как на информационном табло. А еще я «видел» неизвестные символы, меняющиеся с огромной быстротой. Огненные язычки на пальцах объединились в единый пламень и соскользнули в чашу.

Слышу изумленный вздох отца. С трудом преодолеваю соблазн посмотреть на его лицо. Значит, получилось? Что ж, теперь примемся за Воду. Для этого нужно потушить жар. Представляю, как по энергетическим каналам побежали студеные потоки, образуя миниатюрные водовороты на раскрытых ладонях. Осторожно переворачиваю их вверх и даю стечь Воде. Она мгновенно попала в алые объятия, вплелась в них голубыми косицами.

И ничего не случилось. Я не погиб, Алтарь не взорвался.

— Иди к ним, — прошептал я, выпуская хоровод звездочек в потолок, и открыл глаза. Теперь можно. Даже интересно, как примут бывшего хозяина доминирующие Стихии рода Мамоновых.

Звездочки взлетели вверх, образовали правильный эллипс и стали встревоженно крутиться, словно не узнавали материнского лона, из которого были рождены. Показалось или нет, но Вода и Огонь образовали две ладони, вытянувшиеся вверх и раскрывшиеся подобно лепесткам лотоса, словно показывали свое дружелюбие. И воздушные элементали решительно посыпались вниз искристо, подобно волшебным огонькам с магниевых палочек.

Под ногами ощутимо вздрогнуло, в подвале даже посветлело и потеплело, а сама чаша уютно засветилась разноцветьем вспышек. Удивительно, как сквозь камень можно видеть буйство Стихий, знакомящихся друг с другом. А пол продолжал вибрировать, набирая силу.

— Источник просыпается, — негромко сказал отец, бесстрашно стоя за моей спиной. — Эти болваны не удосужились извлечь сердце Алтаря. Брюс за такое дело всем ответственным кишки вокруг дерева намотает.

— Подожди, — я поднял нож и полоснул им по ладони, но не той, где еще виднелся шрам. Хорош буду с порезами как бандюк какой-то.

Густые темно-багровые капли упали в чашу; столб холодного свечения, переплетенный накрепко тройной Стихией, осветил подвал моего святилища, загудел басовито и напряженно, а потом потянулся ко мне, обволакивая непроницаемой субстанцией, которую и огнем-то назвать нельзя. Я не успел испугаться, как все закончилось. Чаша Алтаря уютно светилась изнутри, вибрация прекратилась.

— Источник ожил, — необычайно торжественным голосом произнес отец, держа меня за плечо. — Сынок, ты мое самое лучшее творение! Если бы я знал, что мне было дано в жизни с твоим рождением, не допустил бы такого безобразия в своем доме!

— Теперь-то чего переживать? — спокойно ответил я, любуясь Алтарем. — Ведь так получилось куда лучше. Или хуже? Никто не знает, что дано Разрушителю. Может, отмерено мне определенное количество лет, а потом помру.

— Все будет нормально, — без тени сомнения ответил отец. — Пошли наверх, скоро сюда Брюсовы чиновники прискачут.

— А как они узнают? — удивился я, не двигаясь с места. Оживший Источник не хотел меня отпускать.

— У них есть особо чувствительные люди, которые постоянно отслеживают любые аномальные проявления магического фона. Эмпаты высочайшего уровня.

— Почему же они не прибежали сюда, когда я погасил Источник?

— А это как раз доказывает причастность спецслужб и Магической Коллегии к похищению Захарьиных, — рассудил отец скорее для себя. — Но почему они не изъяли сам Небесный Камень? На ошибку Брюса не похоже.

Он тихо рассмеялся.

— Неужели Мстиславские решили преподнести тебе подарок ради альянса с нашим Родом? Или не ожидали, что ты попросишь виру в виде особняка Ушатых? Нет, слабая версия. Тогда бы уже здесь жили другие люди. Скорее всего, это их толстенный намек…

— Ты будешь привязываться к Источнику? — мне совершенно не хотелось сейчас думать о политических интригах и коварстве взрослых. Накатило небывалое умиротворение, второй раз в жизни. Впервые я его почувствовал в усадьбе Назаровых, когда приходил в себя от лечения и смотрел в зеленые глаза Полины.

Отец покачал головой, отведя мою руку с ножом в сторону.

— Андрей, этот Источник — твой. Однажды ты создашь свою семью, оторвешься от старшей ветки и приведешь сюда свою жену, а потом детей. Вот они и будут зачинателями доселе невиданного Дара.

— Думаешь, сейчас здесь зародился иной вид магии? — задумчиво спросил я.

— Я не знаю. Можно только гадать. Симбиоз Разрушителя и Стихий? Чем боги только не шутят. Но тогда тебе точно бронекостюм не понадобится.

Отец усмехнулся и снова похлопал меня по плечу, предлагая покинуть подвал. На этот раз я возражать не стал.

Глава 6

1

Александр Яковлевич Брюс почувствовал странную слабость во всем теле, когда отдыхал после сытного обеда на мягком диване в гостиной своего дома. Главный чародей никогда не питался в буфете Коллегии и не ходил по ресторациям. Не в том чине он был, чтобы организовывать дружеское столование со своими подчиненными. Поэтому предпочитал ездить домой. Тем более Алевтина готовила чудно и сытно. Просто так он кухарку держит, что ли?

Он привстал в легком волнении. То, что это не проблемы со здоровьем или некачественная пища, Брюс определил сразу. Проблема была на уровне магического восприятия. Пусть и не эмпатически, но чародей ощутил, как встряхнулся магический фон и эфирные потоки взбаламутило Силой.

— Однако, — Александр Яковлевич посидел, делая попытку погрузиться в глубины астрала, но его изрядно покидало, что еще больше усугубило неприятные ощущения в желудке. Он снова лег и пробормотал: — Если ничего страшного, то никто не станет меня искать…

И как в насмешку, затрезвонил телефон, лежащий на журнальном столике. Протянув руку, Брюс взял его и мимолетным взглядом определил звонившего. Ермоленко Саша — эмпат высшего разряда, один из лучших специалистов Коллегии. Если уж он так волнуется, выискивая своего начальника — действительно что-то случилось из ряда вон выходящее.

— Александр Яковлевич! — голос Ермоленко как всегда сух, но чародей услышал прорывающиеся сквозь бесстрастность настоящие эмоции. — Мы зафиксировали активацию Источника!

— Направление выяснили? — быстро спросил Брюс.

— Северо-восток, восток, пока точно не определили, но ребята создали круг, результат скоро будет, — отчитался Саша.

— И кто у нас такой шустрый, что новый Источник решил под боком у императорской Семьи зажечь? — решил пошутить Александр Яковлевич. Подумаешь, кому-то Силу девать некуда, впрочем, как и ум. Только отвечать такому шустрику придется по-взрослому, пройдя через все гребенки государственных надзорных служб.

— Кхм, — замялся Ермоленко. — Есть подозрение, что это не новый Источник.

— Объясни, — напрягся Брюс, мгновенно запуская мыслительный процесс, кто в последние годы лишился Источника. Выходило, первый кандидат — Ушатые.

— В эманациях Источника присутствует старые нотки, — неуверенно произнес эмпат. — Мы же как сомелье, определяем фоновые реакции с помощью своих секретов…

— Саша, не томи меня, жалование урежу, — рыкнул Брюс. — Объяснять будешь несведущим, а я все понимаю.

— В общем, кто-то восстановил старый Источник, объединив его со своими Стихиями! — выпалил Ермоленко.

— Ушатые! — вот теперь уверенно сказал чародей. — Я буду в Коллегии через полчаса. Готовься, поедешь со мной. Лузина Диму тоже возьмем. И предупреди дежурную группу, пусть готовятся к выезду.

— Слушаюсь, Александр Яковлевич! — эмпат отключился.

В любых случаях, даже экстренных, Брюс не привык торопиться. Да и по характеру он, не способствующему суетливости и резкости, был флегматиком. Поэтому со спокойствием на лице заглянул в комнату прислуги, где Алевтина сейчас отдыхала с журналом в руках, предупредил, что вынужден уехать пораньше, а когда вернется — неизвестно. Поэтому ждать его не стоит, ужин разогреть он в состоянии.

Надев пальто, чародей задержался возле зеркала, разглядывая себя в отражении, что-то прикинул в уме и кивнул телохранителю, показывая свою готовность ехать. В машине Брюс с легкой улыбкой продолжал размышлять о произошедшем. Так уж повелось, что почетную обязанность активировать Источники боярских Родов издавна возложили на плечи сотрудников еще тогдашнего Магического Приказа сами Мстиславские. Сильные одаренные из старобоярских и княжеских семей могли и без помощи Приказа зажечь Источник и завязать на него свою кровь. Но, как говорится, государство обязано контролировать своих подданных во избежание ненужных проблем. Великие князья Мстиславские, а потом цари жестко боролись за привилегию быть первыми у молодых Алтарей и в конечном итого победили.

Добившись своего, правящая Семья практически уничтожила умельцев-«активаторов», и последние двести лет только Магическая Коллегия занимается почетным делом.

И теперь вопрос: а кто же пренебрег запретом самостоятельного зажжения Источника, да еще на территории особняка предателей? Брюс ответ уже знал, но не хотел в него верить. Такого просто не могло быть. Методика активации новых Источников отработана и надежно укрыта от любопытных глаз. Но чтобы возродить старый, да еще насильственно погашенный?

— Ах, молодой человек, — едва слышно прошептал Брюс, покачиваясь в такт движения автомобиля, мчащегося в Магическую Коллегию, — вы, оказывается, еще полны тайн! Вот почему государь недавно в приватной беседе намекнул не совать нос в усадьбу Ушатых до особого распоряжения! Пока я думал, в чем смысл подобной просьбы, она уже была подарена княжичу Мамонову! Намеренный ход с далеко идущими последствиями или ловкая привязка? Значит, Мстиславские догадываются или уже знают о возросших способностях мальчика? Вопросов немного, но все они так или иначе крутятся вокруг Андрейки-Разрушителя.

Его личный респектабельный «Аргус», сделанный на заводах, где выпускают и «Хорсы» разных модификаций, блестя темно-голубым лаком в свете склоняющегося к горизонту солнца, подъехал к воротам Магической Коллегии, услужливо распахнутым перед знакомым авто.

Александр Яковлевич бодро заскочил в вестибюль, отмахиваясь от приветствий незнакомых ему посетителей, поднялся в свой кабинет и приказал Изольде Юрьевне оповестить тех-то и тех-то, что ждет их через десять минут.

Когда выездная группа собралась у него, взволнованная предстоящим мероприятием, Брюс окинул чародеев внимательным взглядом и голосом, в который намеренно «поддал» Силы для нужного эффекта, произнес:

— В бывшей усадьбе Ушатых произошла несанкционированная активация Источника, причем буквально через несколько дней после его погашения. Надлежит выехать и определить степень безопасности Алтаря для проживающих в округе людей. Никаких лишних движений без моего приказа! Заметите что-то необычное, запоминайте. Отчеты дадите по приезду на место службы.

— Александр Яковлевич, а разве арест нарушителя производиться не будет? — удивленно спросил Ермоленко, среднего роста мужчина лет тридцати с обычной, ничем не выделяющейся внешностью, разве что легкой бородкой по всей морде — видите ли, мода такая пошла, вся Москва щетиной сверкает!

— Для этого нужно личное дозволение Его Величества, — сухо произнес Брюс. — А у нас нет времени бегать по канцеляриям. Уведомляю, что усадьба Ушатых передана в дар княжичу Андрею Георгиевичу Мамонову, и теперь он является хозяином оной.

Среди чародеев пронесся удивленный шумок. Все уже знали этого мальчишку, исправно посещавшего архивную библиотеку, но большинство даже не подозревали о глубинных водоворотах, образовавшихся вокруг его персоны. Но чтобы в таком возрасте получить в дар от императора несколько гектаров земли с особняком и Алтарем — где бы такое записать для потомков! И это не служилый дворянин, не боевой офицер!

— Поэтому никаких вольностей, все по протоколу. Нынешние хозяева препятствовать допуску к Алтарю не должны. Прошу быть внимательными при осмотре Источника. Проверьте защитные амулеты, без активации личного доспеха даже не вздумайте соваться в подвал! Мы не знаем, как именно молодой человек возродил Источник. Возможно, с определенными ошибками, которые могут отразиться на появлении чужих людей возле Алтаря.

После этих слов работники Магической Коллегии разом подтянулись, осознавая, что предстоящая поездка нисколько не рутинная развлекаловка, а весьма опасное дело, за которое они и получают неплохое жалование.

Выехали тремя машинами. Впереди шел микроавтобус с дежурной группой «ликвидаторов», за ним — небольшой фургончик с полевой аппаратурой и множеством необходимых магических артефактов, упакованных в ящики. Брюсов «Аргус» пристроился к колонне последним. Главный чародей приказал телохранителю особо не торопиться и держать дистанцию. А сам погрузился в глубокое раздумье, в котором искал зацепки, связывал их в логические ниточки и строил целостную картину происходящего. Когда показался особняк Ушатых, Брюс, к своему стыду, вывел только одну формулу: между Мстиславскими и Мамоновыми существует какая-то тайная договоренность, готовится что-то грандиозное. Если князь Георгий Яковлевич пошел на сговор с императорским кланом — а он человек осторожный и даже недоверчивый, чтобы так откровенно показывать сближение с главенствующим Родом — значит, сделка будет сродни землетрясению, столь редкому на среднерусской возвышенности.

Брюс ухмыльнулся. Выходит, все он правильно сделал, когда отшил Тимофея Ушатого, тем самым, не дав себя привязать к мутным делишкам опального Рода. Ишь, чего выдумали, Разрушителя найти и наказать! Но ведь нашли и науськали одного бастарда на княжича! Интересно, Андрей уже провел с ним профилактическую беседу, употребив всю мощь своего нестандартного Дара? Судя по докладу «наружки», паренек-то ходит как мешком пыльным ушибленный, и даже не пытается отклониться от маршрута дом-университет. Строго по тюремным канонам: шаг влево-вправо карается расстрелом.

Коллежская кавалькада остановилась неподалеку от усадьбы молодого Мамонова, осторожно объехав внедорожники охраны. Несколько человек стояли возле ворот, спокойно разглядывая чародеев, вылезающих из микроавтобуса. Значит, предупреждены? Хм, интересно. Брюс дождался, когда телохранитель откроет для него дверь и неторопливо зашагал к воротам, вслушиваясь в хруст снега.

— Господа, Магическая Коллегия должна проверить несанкционированную активацию Источника, — надавливая голосом, произнес Брюс. Кто их знает, этих ребят, особенно имеющих характерный разрез глаз и явно смешанную кровь русских и якутов. Как их там называют? Сахалярами? — Позволено ли нам будет пройти на территорию усадьбы?

— Господин Брюс? — поинтересовался один из них, цепко окидывая взглядом диспозицию чародеев.

— Собственной персоной, — вздернул подбородок Александр Яковлевич.

— Проходите сразу в гостевой дом, там вас ждут, — мужчина кивнул, и его люди расступились по сторонам, не препятствуя ни одному из магов.

— Однако, — негромко хмыкнул Брюс, топая по дорожке к гостинице. Он-то ожидал долгого препирательства с охраной, которым дали четкий приказ никого «не пущать», но все вышло куда интереснее.

Дорогу к гостевому дому чародей знал. Бывал у Ушатых не раз и не два. Да почти у всех бывал по долгу службы. Он заложил руки, спрятанные в теплые перчатки, за спину и в силу своего темперамента не торопился показать свою заинтересованность. За ним увязались только Ермоленко и Лузин, остальные жидкой цепочкой растянулись по двору. Аппаратуру пока оставили в фургоне, приказа не было брать ее в дом.

Обстучав от налипшего снега ботинки у крыльца, Брюс поднялся по лестнице и зашел в дом. В небольшом уютном вестибюле, сейчас, правда, съежившимся от холода (давно не топили), он увидел князя Мамонова и его сына, на ногах ждавших его появления. У дверей застыли двое телохранителей.

— Доброго денька, Георгий Яковлевич, — весело произнес Брюс, стягивая перчатки. — Не ожидал вас увидеть, все думал по дороге, что за оказия случилась в этом доме?

— Уже срисовали? — усмехнулся князь, не чинясь поздоровавшись с чародеем за руку. — И вам здравствовать, Александр Яковлевич. Быстро примчались, эталонно. Ну, я так и прикидывал, что в течение двух часов нужно ожидать вашу команду.

— Приятно иметь дело со знающим такие тонкости человеком, — улыбнулся Брюс и приветливо кивнул молодому человеку, выглядевшему слегка напряженным от большого количества народа, набившегося в дом. — Итак, не будем долго ходить вокруг да около. Я так понимаю, ваш сынок оживил погубленный Источник без должного на то разрешения от Магической Коллегии? На каком основании, спрашивать не стану, ибо — глупо и непродуктивно. Чей был интерес?

— Мой, господин чародей, — не стал запираться князь. — Я захотел посмотреть новоприобретенное хозяйство сына, чтобы дать несколько полезных советов по его обустройству. Заодно и на Алтарь глянуть. Кто бы отказался от попытки реанимировать Источник?

— Ага, и решили проверить, способен ли Андрей Георгиевич на подобное, — Брюс тоже не стал присаживаться на один из диванов, поглядывая в сумрачный зев коридора, где пряталась дверь в подвал. — Вы же понимаете, что нарушили регламент? Я буду вынужден написать докладную императору, пусть и с пониманием вашего желания. А пока разрешите моим людям пройти к Источнику для фиксации процесса и выявления ошибок во время активации.

— Не имею права мешать, — развел руками Георгий Яковлевич. — Только сразу снимаю свою ответственность за непредвиденную ситуацию, если таковая возникнет. Меня Источник по крови принял, а с вами вопрос иной…

— Услышал тебя, князь, — наклонил голову Брюс и незаметным движением пальцев дал сигнал для своих подчиненных.

Первыми по коридору в сторону подвальной лестницы пошли «ликвидаторы», а эмпаты остались на месте, испытывая легкое недомогание. Лузин так и вовсе побледнел, потирая виски. Впрочем, они и не должны подходить к Алтарю до тех пор, пока не получат разрешения от дежурной группы. Брюс, по обыкновению, тоже не торопился. Он лишь прекратил разговор и стал расхаживать по грязному ковру, давно не чищенному после ареста семейства Ушатых. Тоже ожидал окончания процедуры осмотра.

Через пару минут к нему подскочил один из «ликвидаторов» и что-то прошептал на ухо. Брюс недоуменно поглядел на него, словно не веря в услышанное.

— Как это: не пускает? — переспросил он чересчур громко.

— Да просто! — срывающимся голосом ответил чародей, косясь на ухмыляющегося князя Мамонова. — Мы даже с лестницы в подвал не успели спуститься, все защитные амулеты обнулились! Как будто гигантским пылесосом высосало! Решили еще пару шагов сделать, так потенциал доспехов упал до критического! Отошли к двери, оттуда магическим взглядом осмотрели Источник…

— Да говори уже! — с досадой воскликнул Брюс, понимая, что Мамоновы его обыграли одним хитрым и не просчитываемым ходом.

— Ушатые пестовали одну Стихию, а мы насчитали три! Считаю, вам надо самому посмотреть!

Главный чародей хмыкнул и бросил взгляд на князя. Мамонов только развел руками.

— Присоединяйтесь, Георгий Яковлевич, — пригласил его Брюс, ощущая внутри холодок от происходящего. Это что же наворотил мальчишка? Какие три Стихии? У него не должно быть магической искры, чтобы оживить Источник! Но, тогда как? Эти чертовы ментальные практики? Так они не на магической энергии действуют!

Волнение Источника он ощутил на подходе к двери. Столпившиеся возле нее «ликвидаторы» перебрасывались между собой специфическими для их работы фразами, но ни один из них даже шага не сделал в раскрытую дверь. Брюс с невероятным интересом поглядел на мощные вмятины в серьезном-таки металлическом полотне, на вывалы кладки, отброшенной в сторону, чтобы не мешала ходить — и переступил порог, ощутив невероятный по силе толчок в грудь. Невидимая гигантская рука бесцеремонно выпихивала его обратно.

«Плюс и минус! — Брюс мгновенно вспомнил давний разговор с Андрейкой насчет разности потенциалов настоящей магии и антимагии. Физические законы можно было смело отбросить, так как они не могли дать ответ, почему антимагия старается поглотить или уничтожить своего антипода. В этом мире минусовый потенциал оказался куда сильнее, поглощая любую магическую материю, полностью обнуляя ее. Вот и сейчас главный чародей чувствовал, как его аурный контур начал проседать, а парочка заряженных амулетов-щитов посыпались каменным крошевом. — Но какова сила! Она же просто зашкаливает, создавая поле сопротивления! Не убивает, заметь, а не давая человеку погибнуть от глупых решений!»

Отступив назад к самому порогу, Брюс активировал магическое зрение, пока еще была возможность. И увидел невероятное сплетение трех Стихийных потоков, возмущенно трепещущих языками «пламени». Материнское лоно благополучно приняло в себя «семя» Разрушителя — да простят боги за такое кощунственное сравнение! — в виде Огня, Воды и Воздуха! Ладно, Огонь — он для Мамоновых родной. Воздух… Ну да, Ушатые его пестовали, и как вариант, княжич Андрей сумел его каким-то образом укротить. Но откуда Вода?

Ой, как все интересно! Притягивает к себе мальчишка все самое непонятное, несовместимое, ломая логичную картину мира магии! А оттого и становится опасным от своей непредсказуемости!

— Ваше мнение, господа? — спросил Брюс «ликвидаторов», выйдя за пределы четко очерченных Источником границ.

— Если не обращать внимание на невозможность подойди к Алтарю и снижению магического потенциала у одаренных, то все в норме, — озвучил за всех это самое мнение самый опытный из команды Алексей Берсенев, заработавший на службе седые виски и пару шрамов на лице. — Функционирует Источник, как и положено, хотя и возрожден непонятно каким образом. Словно неопытный ученик где-то раздобыл схему и стал действовать строго по ней, не понимая сути, как должен работать механизм.

— Больше никакой странности? — полюбопытствовал главный чародей.

— Ну… Одна присутствует, — замялся Берсенев. — Почему Источник фонтанирует тремя Стихиями, если ранее здесь пестовали Воздух?

— И я бы хотел понять, — Брюс раздраженно махнул рукой. — Ладно, сворачиваемся. Обсудим детали позже.

Они всей гурьбой поднялись наверх, и почтительно прощаясь с князем и его сыном, вышли на улицу. Александр Яковлевич задержался, чтобы объявить свой вердикт.

— За несанкционированное возрождение Источника положено серьезное наказание, Андрей Георгиевич, — обратился он, однако, не к старшему Мамонову, а к мальчишке. — Вы не могли не понимать, чем грозит подобная вольность.

— Откуда мне было знать? — пожал плечами княжич. — В приюте таким вещам не учат.

Брюс кашлянул, испытав легкую досаду на собственный прокол.

— Георгий Яковлевич, ну вы то взрослый человек, знающий тонкости подобных мероприятий! — он возмущенно обрушился на Мамонова. — Почему не остановили? Или это был намеренный акт? Знаете же, что активация Источников — прерогатива Магической Коллегии!

— Да я сам не ожидал, что у сына получится! — добродушно воскликнул князь, разводя руками. — Когда Дар работает в обратную сторону, трудно ждать какого-то чуда! А оно раз — и проявилось!

Брюс сдержался. Нарочито медленно натягивая перчатки, он произнес:

— В отчете императору я укажу ваши слова, но, справедливости ради должен сказать, что Источник активирован правильно, угрозы для окружающих вас соседей не несет. За исключением того факта, что никто иной, кроме Мамоновых к Алтарю подойти не сможет, даже служащие Магической Коллегии. Таким образом, вы сами обрекли себя на долгое недоверие чародейского Приказа, то бишь Коллегии. Хозяином усадьбы, как я понимаю, стал молодой княжич?

— Да, Александр Яковлевич, — Андрей приободрился. — Планирую в скором времени заселиться в особняк и привести в порядок хозяйство.

— Похвально, что ваши планы приобретают правильное направление. Хаос ни мне, ни императору, ни даже вашему батюшке совсем не нужен, — Брюс натянул вторую перчатку. — Секрет не откроете? Откуда в Источнике энергия Воды?

Ожидаемо увидел пожимание плеч. Кивнул на прощание и вышел на морозную вечернюю стынь. В легких сумерках еще можно было разглядеть дорожку, по которой он дошел до ворот.

— Возвращайтесь в Коллегию, — приказал он Берсеневу. — Меня более не ждите. Еду на доклад к императору, дело срочное. Завтра с утра ко мне в кабинет со своими версиями. Подумайте, вдруг чего не увидели, мимо проскочило…

Тот все понял и не стал задавать лишних вопросов. Брюс сел в «Аргус» и коротко бросил водителю-телохранителю:

— В Зарядье.

«Да я сам не знаю!» — по-мальчишески передразнил князя разозленный и раздраженный чародей. — Изгаляться, значит, вздумал, Жора? Каков хитрец! Прикинулся незнающей овечкой, мальчишку подставил под гнев императорский и санкции Коллегии! Или хорошо просчитал последствия? Неужели я был прав в своих суждениях, и Мстиславские с Мамоновыми что-то готовят? Ладно, ответы я получу во время аудиенции, каковы бы не были увертки государя!'

* * *

Он успел доехать до Зарядья, пока еще служба охраны не перекрыла все дороги. Обычно внешний периметр закрывали для любого транспорта после шести часов вечера, а внутренний — чуть позже. Мало ли, кому-то из Слуг, живущих на внешнем кольце, понадобится встреча с государем. Поэтому Брюс и торопил водителя. Чародея в лицо знали, поэтому заминок никаких не было. Даже не спрашивали, по какому поводу он так рвется в резиденцию. Имел право доклада без предварительной записи.

Иван Андреевич выслушал его с легкой рассеянностью, что сбило с толку Брюса, но в то же время укрепило мысль о некоем сговоре двух Родов.

— Обиделся, Александр Яковлевич? — чутко уловил эмоции чародея император и улыбнулся, показывая свою расположенность к визитеру. — Извини, что не поставили в известность в свои планы. Ты государев человек, а не мой Слуга, информацию интимного толка я не обязан тебе предоставлять.

— Извините, Ваше Величество, — изобразив поклон, ответил Брюс, — слишком впечатляющей была демонстрация способностей от княжича Мамонова, вот и переволновался.

— Обиделся, — констатировал Мстиславский, развалившись в кресле. — Вон как официально, нарочито и вызывающе. Ладно, Александр Яковлевич, дам я тебе виру небольшую, чтобы загладить шероховатости. Информационную виру… устроит?

— Буду счастлив, государь.

— Так-то лучше. И присаживайся, не маячь передо мной, не на докладе, — дождавшись, когда Брюс устроится в соседнем кресле, удовлетворенно кивнул. — Честно признаюсь, не ожидал такой прыти от мальчишки. Я же, когда решил подарить усадьбу Ушатых княжичу Мамонову, исходил из других соображений. А он живенько хозяйничать стал по своему усмотрению. Надо же, активировал Источник, который и сам уничтожил… Или нет?

— Гарантированно загасил, — уверенно ответил Брюс. — Мои эмпаты не лаптем щи хлебают. У них натуры тонкие, на трех уровнях работают.

— И вырисовывается интересная конфигурация… Ладно, об этом как-нибудь потом. А скажу я тебе, чародей дорогой, одну вещь. Намечается у нас схождение интересов с кланом Мамоновых. Сам понимаешь, какие перспективы и проблемы открываются. Мы уже начали делать уступки князю Георгию, как и он нам. Открытие филиала их родового банка дело почти решенное, через пару недель начнется истерика на Московской бирже, а из Европ потянутся эмиссары с просьбой и им дать местечко под солнцем.

Брюс кивнул и мысленно похвалил себя, поглаживая по голове. Ощущения оказались правильными. Грядет что-то серьезное. Мстиславские просто так место на своей полянке никому не дают без личной выгоды.

— Княжич Андрей становится связующим звеном между двух кланов, — продолжил неторопливо император. — Мне выгодно, чтобы он оставался здесь и держал Жору в напряжении мелкими происшествиями, ситуациями, скандалами, любовными (в будущем) историями. До определенного момента.

Он замолчал, чем воспользовался Брюс:

— Молодой княжич отличается разумностью, и вряд ли будет столь часто попадать в неловкие ситуации.

— Будет, — уверенно ответил император. — Все в таком возрасте совершают нелепые поступки.

— А что за момент? — не выдержал чародей.

— Я думал, ты этот вопрос задашь первым, — рассмеялся Мстиславский. — Значит, переживаешь за мальчишку. Чем-то он тебя притягивает.

Брюс неопределенно пожал плечами. Вот это уже личное. У каждого должны быть свои тайны и интересы. Не стоит их демонстрировать столь открыто.

— Теперь к главному. Целью нашего сближения является создание альянса. Да, многим не понравится, что Мстиславские, не питавшие ранее особой дружбы с Мамоновыми, вдруг резко изменили курс. Аналитики предоставили несколько вариантов развития ситуации после договора, и почти все они ведут к бунтам среди аристократической знати. Кого-то придется уговаривать, кого-то подкупать, ну а к самым буйным, к сожалению, применять меры воздействия. Поэтому мы уже в ближайшее время начнем серьезную работу с Родами, и твоя Коллегия, Александр Яковлевич, должна быть наготове. У нас в запасе два года, чтобы провести консультации и выявить нелояльных.

— Почему два года? Откуда такой срок и с чем связан? — полюбопытствовал Брюс.

— Будет объявлена помолвка Великой княжны Лидии и княжича Андрея Мамонова, — обронил император.

— Понятно, — протянул чародей. — И вы полагаете, государь, что с этого момента многие догадаются об истинных намерениях ваших кланов?

— Догадаются раньше, поэтому начнут плести свои комбинации, чтобы не допустить подобного альянса.

— Прошу простить за дерзкое высказывание, государь… Но вы так уверены в согласии Андрея Мамонова на свадьбу с вашей внучкой? Мне кажется, к тому времени молодой человек уже будет иметь настолько личное мнение, что ставка на альянс может посыпаться.

— Свадьба — это лишь один из скрепляющих костылей, — пожал плечами Мстиславский. — Если княжич будет брыкаться как необъезженный жеребец — никто не станет заморачиваться. Аккуратно создадим ситуацию размолвки, пусть и дальше гуляет. Только все это временно. Рано или поздно придет ощущение, что он сделал неправильный выбор. Поверь, Александр Яковлевич, так и будет. Свобода — это химера, мираж. Никто не свободен, даже я. Не оседлаем жеребца мы — найдутся другие лихие ковбои. А теперь вопрос: позволишь ли ты упустить Разрушителя в неприятельский лагерь?

— После увиденного я бы с радостью отдал его нашим врагам, чтобы он перевернул все вверх дном, — уверенно ответил Брюс, даже не задумываясь. — Нестабильный фактор, очень нестабильный. Но рассуждая разумно, Разрушитель должен остаться под нашим присмотром. Антимаг, умеющий зажигать Источники — адская смесь, ведущая к «пражской катастрофе», только в масштабе континента. Лучше убью его, чем допущу такое.

— Отрадно, что понимаешь ситуацию, — император вздохнул. — Теперь ты все знаешь, позволь на этом закончить.

— А как быть насчет несанкционированной активации Источника?

— Хочешь выпороть княжича Андрея розгами или запретить ему походы в библиотеку? — улыбнулся Иван Андреевич. — Сам же сказал, что это непреднамеренное действие. Ну, попробовал мальчишка на интуиции оживить Источник, и вдруг получилось. Такого быть не может, знаю. А результат ты видел. Придется тебе, дружище, приглядывать за молодым Мамоновым.

— Лишу его допуска в библиотеку на полгода, — решительно произнес Брюс. — Пожалуй, это наиболее действенное наказание. Иных рычагов у нас, увы, нет. Можно еще запретить выступать на соревнованиях.

Мстиславский рассмеялся и махнул рукой.

— Все, отправляйся домой, Саша! Тебе надо отдохнуть.

— Доброй ночи, государь! — чародей откланялся и вышел из кабинета.

Император стер с лица улыбку, подошел к терминалу, нажал на нужную кнопку и поднял трубку телефона.

— Ты на работе еще, Коля? — спросил он, услышав бодрый голос воеводы.

— Собирался домой.

— Я по Танцору. Можешь своих «наружных», которые присматривали за мальчишкой, заново к нему прикрепить? Пусть походят за ним.

— Будет исполнено, государь, — Иртеньев, чувствуется, подобрался. — Что-нибудь еще?

— Возможны новые покушения, поэтому донеси ситуацию до сотрудников… Ты договорился с Жорой?

— Потребовал финансовую проверку счетов капитана Трегубова.

— С чего вдруг? Князь решил, что твоего волкодава купили?

— Он так и сказал.

— Хм, проверь-проверь. Правильный ход. Ладно, доброй ночи, Коля.

— И тебе, государь.

— Что еще бы сделать плохого? — задумчиво произнес император, держа трубку возле уха. Потом медленно положил ее на базу. Слова Брюса о наказании княжича Мамонова не выходили из головы. Чародей прав. Подобные выходки, даже по незнанию, не освобождают от ответственности. Мальчишка должен раз и навсегда уяснить, что есть четкая граница, за которую нельзя заступать. Сегодня он играючи зажег Источник, а завтра, не подумавши, разнесет в щебенку все Зарядье. Значит, нужна профилактика данной болезни.

— А что у нас больше всего любит сей юноша? — пробормотал Мстиславский. — Вот и замена розгам. Пожалуй, пусть Юрка займется ретивым княжичем.

2

— Ты что же, Ванька, струхнул душонкой? — шипел Ушатый, прижимая к спинке кресла парня, севшего в его автомобиль. — Пришел, значит, к тебе этот сучонок молодой, чем-то там пригрозил, а ты и в кусты? Девочка испугалась?

— Не смей меня оскорблять, дядька Тимофей! — тот пытался вырваться из-под тяжелой руки, давящей на грудную клетку, отчего ощутимо потрескивали ребра. Силу применяет, сволочь! — Я не за себя испугался, а за маму и брата! Он же не шутил, когда предупреждал о последствиях!

— Да что он может? — скривился Ушатый, но локоть убрал. Нервным движением достал из заднего кармана чехла фляжку, открутил крышку и хлебнул. Остро запахло коньяком. — Мелкий гаденыш с поганым Даром. А ты, пусть и бастард Семена, имеешь право на месть. У тебя кровь рода Ушатых, ты проходил инициацию у Источника… Который уничтожен, погашен!

Еще один глоток. Тимофей поморщился — излишне много в горло попало, едва не поперхнулся.

— Доведи дело до конца! В прошлый раз, конечно, глупость сотворил. Едва девчонку-княжну на тот свет не отправил. А теперь ищи способ до него добраться. Тут сорока на хвосте принесла, что молодежь лицейская, та, из «Чистых Прудов», собирается на какую-то вечеринку. Сняли на весь вечер помещение «Стрельца». Подлови Мамонова и уничтожь!

— А сам-то ты чего боишься? — осмелел Иван. — Я не настолько силен, чтобы стереть в порошок человека! Этот пацан посадил в мою голову какую-то дрянь. Как только начинаю думать о мести, ночью кошмар снится! Как будто меня привязали к дереву, вокруг люди в меховых куртках пляшут, а шаман своей колотушкой по бубну стучит, что-то завывает. А потом… потом с меня начинает слезать кожа, всего выгибает от боли, я становлюсь на карачки и превращаюсь в какого-то зверя! И знаешь, что потом делаю?

Он почти выкрикнул это в лицо опешившего Тимофея.

— Я оказываюсь в своей квартире и рву на кровавые куски маму и брата! — лицо Ивана исказилось. — И этот кошмар реален до ужаса! А голос шепчет, что только мое благоразумие сохранит их жизни. Так что я даже пальцем не пошевелю, дядька!

— Чушь какая, — пробормотал Ушатый и снова хлебнул, после чего решительно закрутил крышку и забросил фляжку в карман. — Хочешь сказать, он тебе ментальный блок подсадил? Такой охрененный спец? Когда успел освоить?

— Я могу попросить его прийти к тебе в гости, — злорадно произнес Иван. — Тоже будешь по ночам стонать и орать. Да пойми ты, дядька! Любая плохая мысль о Мамонове сразу заставляет меня корежиться от ужаса! Боюсь за себя, что родным зло сделаю!

— Проклятье! — выцедил сквозь зубы Тимофей, разглядывая в лобовое стекло прохаживающего на улице водителя. — Неужели так трудно наказать ублюдка? А ты знаешь, дружок, что княжич Мамонов получил в дар усадьбу наших старших родовичей? Теперь он там будет хозяйничать! Вот такая справедливость, Ваня!

Ване Алексееву было до одного места, что особняк старших Ушатых перешел в другие руки. Сами наворотили дел, теперь расхлебывайте. Иван хотел мести по личным обстоятельствам, нисколько не связывая свои принципы с политикой. Но дядька Тимофей решил втянуть его в такое болото, откуда уже не выбраться. Он бесится от того, что готовится депортация Рода куда-то на север, в изгнание. Пока император молчит, выдерживая паузу. А может, ждет весны, чтобы женщины, дети и старики не особо пострадали, когда прибудут в суровые места.

Нужно держаться подальше от Ушатых и не дать себя втянуть в авантюру. А то вместе с ними за компанию из Москвы погонят. Или того хуже: всю семью вырежут по приказу Мстиславских. Их-то чего жалеть, они слуги, пыль под ногами. Не-не! Ну его, Тимофея, пусть сам мстит, если так приспичило.

— Чего молчишь? Соскочить вздумал? — жесткие пальцы Тимофея сжали плечо Ивана.

— А что я могу? — огрызнулся Алексеев.

— Ты где живешь, сынок? В Зарядье или в рабочих кварталах? Тут полно шпаны и разного отребья. Собери команду, пообещай каждому то, чего он хочет. С деньгами помогу. Пусть переломают кости этому мальчишке. Неужели трудно?

— Он маг! — нервно повел плечом Иван, которое уже нестерпимо болело от захвата.

— Получишь блокираторы, раздашь парням. Помогут от магической атаки.

— Откуда у тебя блокираторы? — пуще прежнего испугался Иван. Точно, в дерьмо по самую маковку хотят макнуть! Валить надо из Москвы!

— У «коробейников» взял, — оскалился Тимофей. — Не твое дело, парень. Давай, шевели мозгами, думай. Когда у тебя все будет готово, свяжись со мной. И поторапливайся.

Он еще сильнее сжал плечо, добавляя Силы.

— И не вздумай юлить, парень! Вздумаешь сбежать, спрятаться — лично найду и выпотрошу. Будешь делать как я сказал — постараюсь замолвить перед Главой словечко, чтобы взять тебя в Род. Отдам за тебя Катюшку. Пойдешь к нам примаком. Все лучше, чем рядом с папашей в одном доме жить.

«Ага, на хрен мне ваша подачка, — лихорадочно думал Иван, усиливая доспех, чтобы сбрендивший Тимофей не сломал ему плечо. — Потом вместе с вами куда-нибудь на Печору под имперским приглядом куковать поеду. Катька, конечно, деваха видная, в самом соку, но без цивилизации через два-три года обабится, всю кровь мою выпьет. Не, я в этом деле не участвую».

— Хорошо, — просипел Алексеев, лишь бы Ушатый убрал железные пальцы. — Поговорю с пацанами. Кто-нибудь и согласится. Сколько нужно людей?

— Да с десяток хватит, — усмехнулся Тимофей. — Только крепких выбирай и дерзких, которые крови не боятся. Блокираторами всех обеспечу. Смогут отбиться даже от кучи молодых аристо.

— Машины нужны, чтобы до «Стрельца» доехать и свалить оттуда по-быстрому, — буркнул Иван.

— Ну вот, уже конструктив пошел, — мужчина похлопал парня по щеке и откинулся назад. — Даю тебе три дня, чтобы подготовить команду. Не затягивай. А теперь пошел отсюда.

Проводив взглядом уходящего Ивана, старавшегося втянуть в плечи голову и не показывать своего лица прохожим, Ушатый поморщился и сказал севшему за руль водителю:

— Поехали домой. И по пути к Главе заскочим.

* * *

Иван теперь боялся уснуть. Не хотелось снова оказаться на лесной поляне, окруженной мрачным ельником и полной странных смуглолицых людей в меховых одеждах, а потом испытывать боль от превращения в зверя.

Тем не менее измученный размышлениями мозг просил отдыха, а глаза сомкнулись сами по себе.

— Плохое задумал, уол, — негромко обронил старик с глубокими морщинами на продубленном от морозов и жары лице и вытащил изо рта трубку. Ароматный можжевеловый дым густыми клубами ушел в звездное небо. — Духи шибко сердятся, просят, чтобы я предупредил тебя.

— Вы кто? — Ивана била жуткая дрожь, несмотря на меховую дубленку и шапку, что были на нем. Сидел он напротив старика на еловом лапнике, поджав под себя ноги. Было неудобно, но парень боялся даже шевельнуться.

— Верховный шаман, — снова окутался дымком старик и повторил. — Духи сердятся. Нехорошо брать на себя чужие обязательства. Ты не виноват, что в твоей крови течет частичка Силы, тебе не принадлежащая. Откажись от злого дела.

— Ты не настоящий, — отмахнулся Иван, лихорадочно пытаясь вынырнуть из вязкого как мед сновидения. — Это княжич вложил в мою голову картинки.

— Слабость духа ведет к большой беде, — шаман подкинул в костер пару чурбачков, которые лежали по левую руку от него. В небо взвился сноп искр, осветивших неподвижную фигуру. — Не позволяй чужакам испортить твою жизнь.

— Ушатые — не чужаки, — буркнул Алексеев, решив поговорить с фантомом, раз уж сценарий с оборотнем сегодня не реализовался. Все лучше, чем видеть метаморфозы со своим телом. — Они меня поддерживали, помогали в учебе, дали силу Источника. Я обязан отомстить за оскорбление Рода.

— Род — не твой, а смешанная кровь — не повод к войне, — здраво рассудил шаман. — Ты умрешь, если поддашься злу. Тебя хотят вытолкнуть вперед, чтобы гнев белого царя пал не на них, а на глупого уола.

«Это мои мысли, — подумал Иван. — Они появились с той минуты, как дядька Тимофей прижал меня к стене. Я сам с собой спорю, ищу аргументы, чтобы отказаться от опасной затеи. Нападение на представителя княжеского Рода грозит страшной смертью. Даже не император, а князь Мамонов найдет меня и порежет на куски сначала родителей, потом Афоню. На моих глазах».

— Правильно думаешь, уол, — похвалил шаман, как будто прочитал непроизнесенные слова. — Так и будет. Кто тебя защитит?

Иван слушал незамысловатую речь в каком-то оцепенении. Чертова фантасмагория продолжала терзать мозг и выдавать впечатляющие картинки. Несомненно, княжич Мамонов владеет техникой гипноза и внушения, вон, какой блок поставил! Но ведь все так и есть. Ушатые давно его списали со счетов, и Тимофей с согласия старших склоняет Ивана к преступлению.

Взгляд старика оставался тяжелым и неподвижным, отблеск пламени в зрачках завораживал и притягивал как маятник гипнотизера.

— Думай, — слышится сквозь сомкнутые губы голос шамана. — Не сделай ошибку, за которую поплатишься не только ты, но и твоя семья. Настоящая семья…

Проснувшись от раскалывающей боли в голове, Иван откинул одеяло в сторону и спустил ноги на вязаный коврик возле кровати. Представив образ ветра, гуляющего по пустой комнате, он почувствовал облегчение и улыбнулся. Хитрожопый Тимофей может сколько угодно попрекать его бездействием и давить на то, что он по крови немного и Ушатый, пусть идет лесом. Если бы к Ивану обратился дядя Семен — его настоящий отец — то молодой человек, не колеблясь, пошел бы смерть. А кто такой Тимофей? Жалкий винтик в младшей ветке Ушатых, даже не Глава Рода. Может, боги по своей мудрости послали к Алексееву княжича Мамонова в качестве спасителя?

Зародившиеся семена сомнения начали давать всходы. Оставалось продумать пути отхода, чтобы Тимофей со своими подручными не отомстил семье. Лезть на зубастую аристократическую молодежь студент Алексеев с собранной по крохам разномастной кодлой не собирался, осознавая печальный конец не только для себя, но и для всех, кто соблазнится легким заработком.

Глава 7

1

В этот районе Москвы я еще не заглядывал; подходящего случая не представлялось. Учитель восточных практик и медитаций, как его с невероятным почтением в голосе называл Куан, Чжан Юн жил неподалеку от Филевского парка в небольшом домике с уютным двориком и фруктовым садом, в котором, как мне показалось, хорошо потрудился маг-ландшафтник. Яблоневые деревья дремали в больших сугробах, а вишневые и смородиновые кусты тянулись вдоль тщательно вычищенной дорожки из декоративного камня. Такая же дорожка вела к крыльцу дома. Несмотря на зиму, здесь все дышало порядком. Казалось, даже снежный покров был тщательно приглажен и не топорщился сугробами вдоль кирпичного забора.

К Чжан Юну мы приехали на внедорожнике. Кроме меня, Куана и Игоря, как всегда, сидевшего за рулем, с нами были Эд, Никанор и Василий. Старший группы решил самолично возглавить охрану княжича, ощущая за спиной тень отца. Князь Мамонов сегодня был занят, и с самого утра уехал на какую-то важную встречу. Он позвонил из гостиницы и предупредил, что я могу планировать день по своему усмотрению.

Какое совпадение! Именно сегодня Куан повез показать меня китайцу… или китайца мне. Даже не знаю, у кого интерес больше. Тем не менее, когда наставник нажал на кнопку уличного звонка, и калитка распахнулась — сработал магнитный замок — мы вошли во дворик, я почувствовал незримый взгляд, сверлящий мне затылок. Он не был враждебным, скорее — бесстрастно изучающим.

Мы поднялись по очищенному крылечку на открытую веранду, где кроме кресла-качалки, старенького рассохшегося журнального столика и подвешенных на толстые бечевы ярко-оранжевых тыкв больше ничего не было. Эти тыквы висели под потолком, крепившись к массивным балкам, выходящим из-под основной крыши. Они раскачивались под легким ветерком и стукались друг о друга с забавным сухим звуком.

— Идем, княжич, — поторопил меня Куан, враз утратив свою невозмутимость, и легонько подтолкнул в спину. Неужели волнуется?

Но к двери он подошел первым и только взялся за ручку, она внезапно сама распахнулась перед его носом. На пороге стояла женщина в голубом длинном халате, разрисованном золотыми лотосами, драконами и прочими сюжетами китайской мифологии. По лицу, обмазанному белой краской, невозможно было определить ее возраст, но руки, которые она сцепила на животе, показывали, что ей давно за пятьдесят. Увы, но стареющую кожу не спрятать, как не старайся.

Она отступила на шаг от порога и поклонилась. Хороший знак. Нас не прогоняют. Судя по поведению Куана, наставник чувствовал себя спокойно, ну и я тоже перестал волноваться. Аккуратно закрыл дверь, чтобы холод не тянуло в дом, разделся, пристроил свою куртку на обычную вешалку, шапку закинул на полку. То же самое проделал Куан.

Женщина терпеливо ждала, когда мы будем готовы, и решительным жестом предотвратила наше желание снять обувь.

— Не надо, — с акцентом сказала она и плавно вытянула руку в сторону межкомнатной двери, находившейся справа от прихожей. — Хозяин ждет вас.

Наставник и здесь шел впереди, как и полагается личнику. Зайдя в комнату, мы словно очутились в маленькой китайской лавке. Стены были обвешаны цветастыми коврами, где преобладали красный и золотой цвета, на них висели разнообразные маски неведомых науке зверей, на массивных цепочках раскачивались талисманы из металла, дерева, костей, да еще великолепно декорированные роскошными узорами. Именно они сразу приковывали к себе взгляд человека, пришедшего сюда.

Нефритовые фигурки драконов, фениксов, летающих львов и прочей живности были аккуратно расставлены на подвесных полочках. Наверное, они символизировали силу и удачу, и предназначались для простодушных покупателей.

Единственное окно в этой комнате было задрапировано тяжелой бархатистой шторой с обязательными лотосами и иероглифами, написанными золотой краской. Воздух был напитан тяжелым ароматическим дымом сандаловых палочек, от которых у меня закружилась голова. Привыкнув к полумраку, я заметил, что некоторые предметы таинственно светятся в темноте, придавая еще большую мистичность этому месту.

«Явно краской с добавкой фосфора покрыты», — мелькнула мысль и тут же куда-то упорхнула, потому что я увидел человека, к которому, собственно, и пришел. Почему не сразу? Так ожидал увидеть этакого старца с белой бородой, с бороздками морщин на желтоватом лице, в длинном халате и сидящим на атласных подушках, медитирующим в позе лотоса.

Старик и вправду был. Только он сидел не на полу и подушках, а за красивым антикварным столом, уставленном стильными офисными принадлежностями: стальной лоток для бумаг, органайзер, стаканчики для карандашей, ручек, линеек, и самое забавное — небольшой монитор вычислительного центра, который сейчас тихо гудел где-то под столом, удивительно органично вписывались в стилистику комнаты.

На его крепких и широких плечах уверенно сидел светло-серый пиджак с вкраплениями белых тонких белых полосок, белоснежную рубашку дополнял однотонный коричневый галстук, как будто вязаный вручную. Очень уж фактурно он гляделся.

Чжан Юн выглядел как большинство пожилых китайцев, когда невозможно понять, каков их настоящий возраст. Сухопарый, жилистый, подвижный даже в кресле, практик легко вскочил на ноги и вышел к нам навстречу.

— Сегодня из гостей ждал только вас, — улыбнулся Чжан Юн, подойдя к нам. Сцепил пальцы рук и приставил их груди. — Приветствую тебя, ванци, в моем доме. Это честь для меня. Здравствуй, мой друг, — почтительный кивок в сторону Куана. — Пройдемте в более подобающее для разговора место.

Он показал на неприметную дверь слева от стола, в которую нам пришлось войти, пригибаясь из-за низкой притолоки, рискуя расшибить лоб.

— Что за ванци? — шепотом успел спросить я.

— Княжеский сын, — так же ответил Куан, замерев на месте.

Комната, в которую мы попали, разительно отличалась от предыдущей. Проще говоря, для моего восприятия она оказалась куда привычней: кресла, диванчик для гостей, журнальный столик, на котором стоял чайник с тремя чашками, блюдца с засахаренными сладостями и печеньем. Из носика чайника исходил ароматный парок.

Зуб даю, это служанка или кем она приходится Чжан Юну постаралась. Знала, что хозяин сюда нас позовет.

— Прежде чем заняться практикой, предлагаю обсудить некоторые нюансы за чашкой чая, — китаец споро разлил темно-рубиновый напиток по тонкостенным чашкам, пока мы рассаживались вокруг столика. Говорил он по-русски весьма неплохо, как и мой наставник, без явного акцента, даже уши не резало. — Угощайтесь, Андрей Георгиевич, эти засахаренные фрукты вам очень понравятся.

То, что Чжан Юн знал мое имя, нисколько не удивляло. Возможно, Куан и сказал. Надеюсь, не всю подноготную выложил.

— Ваш наставник рассказал мне о некоторых проблемах, связанных с концентрацией энергии, — старик обхватил пальцами донышко чашки и сделал два глотка, после чего поставил ее на блюдце. — Как вы сами, княжич, можете описать свои ощущения?

— Сложно сказать, — делаю задумчивое лицо. — Гнев и злость — самые первые признаки того, что сорвусь. Накачиваю энергию по каналам мгновенно, разрядка идет интенсивная, но в последнее время удается регулировать выплески. Не всегда, если честно…

— Хочешь изменить поведение — сначала поменяй убеждения, — Чжан Юн цепко взглянул на меня, как будто имел целью прощупать внутреннее ядро магическим способом. Но в том и дело, что магию я не ощущал ни на каком уровне. Поэтому сидел спокойно. — Проще говоря, нужно убрать гнев и злость, и тогда будешь знать, для чего тебе твоя Сила. Я не оскорблю вас, княжич, если перейду на «ты»?

— Как вам угодно, учитель, — я не был против, отчего заслужил пару очков в глазах старика. Ему было приятно услышать, что я назвал его учителем, даже не приступив к занятиям. — Но ведь это все прописные истины. Моя нестабильность вызвана темпераментом.

— Даже темперамент можно поставить на службу себе, — улыбнулся Чжан Юн. — Я вижу лишь один недостаток — твой возраст. Если сейчас мы сможем привести некоторые аспекты в норму, то через два-три года эмоции не будут мешать мозгу.

— А ускорить никак нельзя?

— Можно попробовать, — не удивляясь моей прыти, ответил старик и снова взялся за чашку.

Куан с непроницаемым лицом, как он умеет, тоже был спокоен как спящий удав, но я же не совсем дурак, понимаю, к чему этот фокус с чаепитием. Чжан Юн таким способом дает первый урок: не нервничать, быть спокойным, отрицать ненужные эмоции. Сказали — угощайся сладостями, значит, будем угощаться. И я взял тонкую пластинку, посыпанную ванилью. Хм, кажется, засушенная груша. Забавно. У Назаровых тоже в чести китайские чаи. В столовой видел великолепный сервиз, стоявший в громадном зеркальном шкафу. Но там история другая. Никита Анатольевич немало пошумел в Китае, заполучив не только врагов, но и друзей, как я смог уловить из обрывистой болтовни Ярика.

Через несколько минут тишины китаец улыбнулся и отставил чашку подальше от себя.

— Раздевайся по пояс, княжич, — неожиданно сказал он.

— Чего? — я поперхнулся сладким орешком. — Зачем это?

— Если назвал меня учителем — будь готов подчиняться моим требованиям, — не повышая голос, ответил Чжан Юн и встал. — Можешь оставить одежду здесь, а я подожду тебя в рабочем кабинете.

Эта сувенирная лавка — кабинет практика? Забавно. Не обращая внимания на сердито сведшего брови к переносице Куана, снял свитер и рубашку, размял круговыми движениями плечи и шею. Кто знает, вдруг китаец захочет на шестах подраться или кунг-фу на мне продемонстрирует.

Наставник за мной не пошел, оставшись дожидаться меня в кресле за чашкой чая. Уже третью пьет, и куда лезет? Вот как они друг друга понимают без слов? Был какой-то жест, который я не увидел?

Чжан Юн стоял на середине комнаты в рубашке, закатанной по локоть, и без галстука. В его руке я заметил два маркерных карандаша с черным и красным колпачком.

— Становись сюда, — китаец ткнул пальцем перед собой. — Выпрями плечи, закрой глаза, если тебе так будет удобно, и постепенно начинай раскачивать энергию. Не торопись, никуда не гоню. Просто выброси из головы всякие мысли, и предупреди дух шамана, чтобы не вмешивался.

— Откуда… — я слегка, извиняюсь за французский, офигел.

— Тихо! — взметнул пустую ладонь перед моим лицом Чжан Юн. — Начинай. Заполнять. Каналы. Уйди в пустоту, как тебе удобно.

Я закрыл глаза и стал «уходить в пустоту». Равномерно дыша, постепенно очистил сознание от любых мыслей, и только потом начал осторожно разгонять ядро. Оказалось, подобное действие таило в себе сюрприз. «Печка» накалялась медленно, как будто ее лишили драйвера в виде внешнего раздражителя. Но дело шло. Золотисто-жидкие потоки из ядра стали ползти вверх, уходит в ноги и руки. Я почувствовал, как что-то тонкое прикоснулось к животу и заскользило по телу в разных

направлениях. Приоткрыв глаза, заметил, что старик чертит красным и черным маркерами линии, которые точно совпадали с горячими токами.

— Ноги мне не нужны, — пробормотал он, заметив мой взгляд. — И так ясно. Можешь тушить свое ядро. Я закончил.

Мои манипуляции по стравливанию энергии привели к выхлопу; возмущенный воздух разогнал невидимые волны, и металлические палочки, висевшие под потолком, переливисто зазвенели, наполняя комнату чудесными звуками. Чжан Юн лишь покачал головой, но замечание делать не стал. Ну да, знаю. Стравливание излишков — трудоемкое дело, особенно в закрытом помещении. Можно ведь сдуру развалить весь дом. Но сейчас я собой гордился. У меня получилось. Не знаю, что поспособствовало удаче: может, абсолютное отключение от действительности или присутствие практика, сумевшего нейтрализовать мои ошибки.

Чжан Юн взял со стола телефон и сфотографировал нательную живопись.

— Необходимо для работы, — пояснил он свою приверженность новомодным техническим аксессуарам.

— А что значат черные и красные линии? — поинтересовался я, разглядывая грудь и живот с причудливыми двуцветными щупальцами.

— Черные линии показывают, где происходят разрывы энергетических потоков. Красные — это стабильные токи. Но обрати внимание, что красных линий только две: от живота до сердца, что очень хорошо, жизненная энергия наполняет все необходимые органы. Вторая идет от живота вниз, в паховую часть. Так что будь осторожен, Андрей Георгиевич, со своим семенем. Не наплоди бастардов. Это тебе дастся легко. Я осведомлен, как щепетильны русские князья к чистоте своей крови.

Я густо покраснел. Не слишком ли рано намеки пошли? Вдруг Чжан Юн — подсадной игрок, призванный развивать мой Дар?

— И что делать с чернотой?

— Для начала я подумаю, — улыбнулся старик. — Зря снимок рисунка делал, что ли? Интересная конфигурация проявляется. Недостаток энергии у тебя не только из-за эмоциональных всплесков. Кто-то серьезно повлиял на твою искру, которая изменила свое наполнение. Но это очень интересно. Разрушителя я еще никогда не правил.

Меня бросило в жар. Вот так легко китаец раскусил меня. И где гарантия, что он не сольет важную информацию кому-то еще, например, боярским родам крови Рюрика? Они же спят и видят, как вернуть главенство.

— А это не опасно? — я пока решил закусить язык. Куана расспрошу попозже. — Ну, я про черные линии…

— Если до сих пор жив, значит, ничего страшного, — Чжан Юн вернулся за стол, открыл один из ящиков, покопался в нем и вытащил папку из тисненной кожи. — Возьми с собой. Я подобрал методики, по которым ты будешь заниматься дома, пока разбираюсь с твоим ядром. Дыхательная гимнастика, погружение в легкий транс — под присмотром наставника! — и массаж. Думаю, наставник справится. Человек опытный, учить не надо.

— Вы хорошо говорите по-русски, учитель, — польстил я, оттирая влажной салфеткой грудь и живот.

— Двадцать лет прожить в России, и не говорить на языке вашего народ — уподобляться упрямому ослу, не замечающего вкусную морковку на ладони человека, — расплывчато ответил Чжан Юн.

— Что, хватает вкусной морковки? — решил пошутить я.

— Если не перебарщивать с угощением — вполне, — усмехнулся мой будущий учитель. — Одевайся, Андрей Георгиевич, тебе пора.

Пора так пора. Хозяев не учат, как им поступать у себя дома. Я быстро оделся и вместе с Куаном покинул гостеприимного китайца, не забыв забрать папку. Причем, мой личник низко поклонился ему, опять не обронив ни слова. Загадочные азиаты, что с них взять.

— Твое мнение? — поинтересовался Куан, когда мы отъехали от дома Чжан Юна.

— Странный дядька, — честно ответил я. — По-русски чисто разговаривает, с ходу вычислил, кто я такой, уверенно нарисовал линии, совпадающие с внутренними каналами. Он не агент ГСБ?

Я думал, Куан сейчас расхохочется. У него забавно дернулись губы, но послышалось только хмыканье.

— Нет, он не агент, а доктор парапсихологических наук, получил звание гроссмейстера магии в Шанхайском университете. Кстати, являющегося филиалом Британской Магической Академии, куда тебя так упорно хотел привезти пан Богумил… Я правильно назвал его имя?

— Кругом одни шпионы, — проворчал я. — Все всё знают, а я себя дурачком чувствую. А вдруг это звенья одной цепи? И языком великолепно владеет, не скажешь, что не коренной житель России.

— Чжан Юн изобрел лингво-маг, который помогает осваивать иностранные языки в кратчайшие сроки, — удивил меня Куан.

— И за сколько? За пару минут? — все-таки я отношусь скептически к подобным заявлениям. Ментаты, к примеру, запихивают в голову человека определенный объем знаний за три дня, но это всего лишь механическая возможность усвоить язык без идиом, устойчивых ходовых словосочетаний, двойственных выражений. Зато, говорят, после каждого сеанса мозг словно раскалывается, и чтобы не сталкиваться с болями, многие принимают магические препараты-блокираторы. В общем, одним лечим, другим калечим.

— Курс рассчитан на месяц, каждый день по несколько минут. Оригинальная и щадящая методика ограждает человека от побочных явлений. Даже блокирующие таблетки не нужны.

— Здорово! — я вдруг вспомнил, что мне предстоит визит в Венецию. А не попросить ли Чжан Юна впихнуть в мою голову итальянский? Пусть рядом со мной болтают разговорчивые итальяшки, а я буду их с удовольствием слушать! Но есть нюанс. Скорее всего, доктор пользуется магическими методиками, мне они не подойдут.

Я покосился на Куана, безмятежно рассматривающего пейзажи городских улиц, прохожих, вереницы машин, и не удержался от размышлений:

— Мне показалось, что доктор Чжан как-то просто отнесся к моей проблеме. Я думал, он проведет сеанс, даст рекомендации, а вместо этого прощупывал мои энергетические каналы.

— Главную рекомендацию он тебе дал. Поменяй свои приоритеты, — лицо Куано немного оживилось. — Научись пропускать эмоции сквозь себя как сито. Это не так трудно. Ты видишь перед собой человека, а не противника. Из-за этого начинаешь колебаться, нервничать. Опытный враг поймает тебя на чувствах и победит.

— А ты так умеешь?

— Конечно, — пожал плечами личник. — Трудно было первое время, когда я всерьез пытался представить себя ситом, через которое проходят эмоции. А потом понял, что это лишь символ, некий образ.

— Поэтому ты такой… неулыбчивый?

— Привычка, — Куан повернулся ко мне и улыбнулся на мгновение.

— Что-то не хочется быть таким, — я почесал макушку. — Девушкам не нравятся мужчины с вечно серьезной физиономией и без эмоций.

— Согласен, это тяжело. Поэтому выбирай, что тебе наиболее близко: стать великим бойцом или основателем своего Рода с большой ответственностью за семью.

— Я подумаю, — мне не хотелось сейчас дискутировать по моему будущему. Нынешнее положение нравилось куда больше, чем навязанные обязательства со стороны старших родовичей. Гусаровы ко мне в душу не лезут, а отцу, я надеюсь, хватит ума не ломать с таким трудом выстроенные отношения.

К дому мы подъезжали в сумерках. Исчезли лиловые тени, растворившись в серости начинающегося вечера. Игорь напрягся, вглядываясь в дорогу. Здесь частенько бегали ребятишки из одного двора в другой, а городские службы почему-то не поставили парочку фонарей для освещения мертвой зоны между домами. Завернул за угол и резко дал по тормозам.

— Дрова везешь, что ли? — возмутился Василий, едва не влетевший лбом в стекло. — Давай аккуратнее, а то прав лишу!

— Да какой-то идиот под колеса бросился! — процедил Игорь, вытаскивая из-за пазухи пистолет.

Фары освещали человека, стоящего чуть ли не вплотную к внедорожнику. Водитель успел затормозить, чудом не подмяв под колеса то ли пьяного, то ли самоубийцу. Чуть сгорбившись и уткнувшись в воротник меховой куртки, тот просто стоял и не давал проехать «Шторму». Игорь просигналил и выругался.

— Вася, Игорь, оставайтесь на месте! — Эд не выдержал и вместе с Никанором через заднюю дверь выскочил наружу.

— Опять кто-то из «арбалетчиков»? — с иронией спросил Куан.

— Навряд ли, — я пристально вглядывался в фигуру незнакомца. Судя по всему, молодой парень, по телосложению видно. — Мы уже поладили друг с другом.

Кажется, я узнал его.

Между тем телохранители быстро подошли к чересчур смелому или безрассудному человеку, продолжавшему стоять на месте, и не раздумывая, выкрутили ему руки и оттащили в сторону.

— Сейчас бить будут, — с интересом вглядываясь в происходящее, прокомментировал Василий, но оружие свое тоже, как и Игорь, приготовил. — А, нет, пожалели. Пьяный, наверное. А я бы вломил…

Задняя дверь внедорожника распахнулась, впуская в салон свежесть вечернего мороза и щекочущего ноздри отработанного газа.

— Андрей Георгиевич, этот хлопчик с вами говорить желает, — с удивлением в голосе доложил Эд.

— Кто такой? — я был слегка разочарован. Вот если бы девушка какая из числа поклонниц моих боев на «скелетах» бросилась под колеса ради автографа! А тут такая банальщина.

— Иван Алексеев я, княжич! — выкрикнули из темноты. — Мне нужно с вами срочно переговорить! Пожалуйста, выслушайте!

— Тот самый? — оживился Куан. — Уже интересно! Давайте его сюда. Обыскали?

— Чист, карманы пустые, — доложил Эд и бесцеремонно подтолкнул Алексеева к машине. — Залезай, только без шуток.

— Иван, надеюсь, вы не будете демонстрировать стихийную технику, чтобы принести вред моим людям? — я чуточку подвинулся, чтобы Алексееву хватило места. Куан благоразумно прикрывал меня, перейдя в боевой режим, но внешне оставался спокойным.

— Даю слово, что и в мыслях не было подобного, — срывающимся голосом произнес Алексеев. — Во-первых, приношу свои извинения за ту дикую выходку, на которую меня толкнули эмоции и чужая воля.

— Тяжелые сны? — понятливо хмыкнул я.

— Жуткие, особенно последний, где я разговаривал с каким-то шаманом. Господин Мамонов, прошу вас, уберите из головы ваши установки! Спать не могу!

— Вы потенциально опасны, Иван, — я отрицательно мотнул головой. — У меня нет доверия к вам, пока за спиной маячат Ушатые или другие люди, желающие со мной поквитаться за Источник.

— На вас охотятся, Андрей Георгиевич, — заторопился Алексеев. — Ко мне приходил Тимофей Ушатый и заставил меня организовать еще одно нападение, в котором вас планируют покалечить, а по возможности — и вовсе убить. Я не хочу участвовать в преступлении.

— Кто из младшей ветви готовит покушение? Только Тимофей?

— Возможно, я точно не знаю. Он постоянно приходил ко мне один.

— Когда и где? — отрывисто спросил Куан, подобравшись как тигр перед броском.

— Клуб «Стрелец», когда там будут отдыхать лицейские, — правильно понял вопрос Алексеев. — Мне нужно в ближайшие три дня набрать гопников и шпану, прийти к клубу и организовать драку.

— Там же одни одаренные будут, — удивился я. — Они вас в кровавую кашу раскатают.

— Дядька Тимофей обещал подогнать блокираторы.

Я присвистнул. Снова они, любимые! Значит, ГСБ пока не смогла перекрыть поток опасных артефактов в столицу. Это уже очень серьезно.

— Я не хочу в этом участвовать, и поэтому решил найти вас и признаться, — Иван простуженно шмыгнул носом. — Если вы поможете мне скрыться на время из Москвы, то я готов дать показания, только позже.

— Мой господин, это уже серьезно, — Куан напрягся. — Я вынужден предупредить вашего отца.

— А что с Иваном делать? Надо его где-то спрятать, пока Ушатых потрошить будут, — справедливо заметил я. — Да и безопасники захотят с ним побеседовать, больно уж интересный персонаж появился.

— Могу к тетке уехать, в Одинцово, только если вы обеспечите мне охрану…

— Хрена лысого тебе, а не охрану! — неожиданно взъярился Игорь, оборачиваясь. — Сначала чуть княжича не угробил вместе с его девушкой, а теперь на коленях приполз прощения выпрашивать!

Ну-ну, Игорек, Вероника не моя девушка; а после запрета князя Елецкого своей дочери встречаться со мной, подобная перспектива угасает очень стремительно. А жаль. Не хочется играть роль Ромео, тайком приходя к понравившейся мне барышне, чего уж самому себе лгать.

— Я понял, что Ушатые хотят меня подставить, если мне удастся нанести непоправимый вред Андрею Георгиевичу, — сипло произнес Алексеев. — Они останутся чистенькими, а меня казнят.

— Ум дураку не нужен, а когда появился — поздно стало, — не унимался водитель.

— Игорь, помолчи, — я поморщился, соображая, как из этой ситуации извлечь пользу. Развязывать драку с непонятным исходом в приличном месте никак нельзя, поэтому предстоит ее купировать в зародыше. Прав Куан. Отец должен знать, а как он сам распорядится информацией — не мое дело. Сдаст Ушатого воеводе Иртеньеву или лично убьет человека, поднявшего руку на его сына… вариантов хватает. А ведь еще и блокираторы Рипли здесь фигурируют.

— Тебе есть где ночевать? — спросил я Алексеева. — Не боишься домой идти?

— У меня еще два дня сроку, чтобы подготовиться к акции, — усмехнулся Иван. — Если я исчезну сейчас, дядька Тимофей почует неладное.

— Два дня… Что ж, ступай домой и продолжай водить дядьку за нос, — только и оставалось сказать мне. — За это время что-нибудь придумаем. Эд, дай Ивану свой номер телефона, по которому он будет держать с нами связь.

Старший телохранитель, судя по ворчанию, хотел не номерком поделиться, а голову оторвать мутному типу. Но все-таки продиктовал, и Алексеев забил его в свой пошарпанный старый телефон.

— Сделай перезвон, чтобы у нас тоже был твой номер, — сказал я студенту. — Если надо будет, мы с тобой свяжемся.

— Все, свободен, — сказал Куан, когда обмен номерами произошел, и парень встрепенулся, суетливо открыл дверь, выпрыгнул на улицу. — И не вздумай с нами играть.

Добавил он вдогонку и захлопнул дверь. Внедорожник рыкнул от возмущения, что его так долго заставили стоять на месте, и рванул вперед. Алексеев не дурак, не стал ждать меня у дома, опасаясь слежки за собой, в первую очередь. Значит, не совсем дурак.

Игорь аккуратно, чуть ли не впритык, тормознул возле крыльца, охранники тут же высыпали наружу, тщательно осмотрелись по сторонам, и только потом разрешили мне зайти в подъезд.

Когда парни удостоверились, что в квартире меня не дожидаются злодеи, пожелали спокойной ночи и ушли наверх, мы с Куаном, наконец, остались одни.

— Приготовлю ужин, — сказал личник. — Какие будут пожелания?

— От картошечки жареной не отказался бы, — раздевшись, я прошел в гостиную и рухнул на диван. Закрыв глаза, стал анализировать ситуацию. Почему Ушатым больше всех надо? Кровная обида за Источник? Согласен, подобного унижения вряд ли можно стерпеть. Но ведь опальные Роды всегда подвергались процедуре отлучения от своего Источника, и навсегда лишались права подходить к нему. Чем подобный запрет отличается от уничтожения Алтаря? Скорее всего, младшая ветка Рода надеялась получить усадьбу и доступ к Источнику, но Мстиславские решили по-своему и передали его мне.

Теперь я верный пес государя, как думают многие. И будут периодически охотиться на меня. Так что придется увеличивать охрану и держать ушки на макушке. Хитры Мстиславские, ловко разыгрывают партию. Ну, так и я еще пацан сопливый, по их мнению. Кусаться не обучен.

— Куан, — я приплелся в кухню и сел напротив наставника, шустро чистящего картошку. — С отцом сам говори. А то подумает, что я испугался, под крылышко к папочке побежал помощи просить.

— А ты не испугался? — Куан поднял голову, изучая мое лицо.

— Ну… это не испуг, а элементарная осторожность, — пожав плечами, я отломил кусочек печенья, оставшегося от утреннего чаепития. — Тем более, нападение на меня решили устроить в людном месте. А если пострадают мои одноклассники? Не, я согласен, что и наши девочки могут накостылять ублюдкам так, что мало не покажется… Только оно мне надо?

— И ты можешь в одиночку нейтрализовать Ушатого? — кожура вновь поползла в чашку из-под маленького ножика.

— Почему в одиночку? С тобой пойдем.

— Хе-х! — качнул головой Куан. — Нет, молодой человек, не катит. Поужинаем, и я буду звонить князю. Ты можешь наказывать обидчиков на дуэли, драться с ними до первой крови или еще каким способом отвечать за обиды. Но сейчас ситуация другая: интересы Родов. Ушатые выбрали Мамоновых в качестве врага, а значит, вступили в войну с твоим отцом. Так я понимаю. Поэтому разбираться будут взрослые. А мы сейчас ужинать станем.

— Умеешь ты успокаивать, Коля, — пробурчал я расстроено.

— Если бы ты официально к этому моменту отделился от старшего Рода, вот тогда бы мы с тобой решили этот вопрос самостоятельно, — Куан назидательно поднял палец. — И на этом закончим. Лучше возьми еще один нож и порежь картошку соломкой.

2

Черный «сенатор», тяжело приминая снег, подъехал к парковой арке и замер, пофыркивая и окутываясь выхлопами дыма. Сидевшие в салоне люди не торопились выходить наружу на мороз, тщательно осматривая прилегающую к парку территорию, тротуары, по которым спешили домой запоздалые горожане.

— Давай внутрь, — сказал Тимофей, постукивая пальцами по пластиковому покрытию приборной доски. — Отсюда еще метров двести топать, не хочу сопли морозить.

— Сюда въезд запрещен, — ответил водитель, тем не менее осторожно въезжая под арку, оставляя следы на широкой, давно не чищенной дорожке.

— Да плевать, никто за этим не следит, — отмахнулся Ушатый. — Я специально выбрал это место. Здесь нет камер, полиция заглядывает только в случае экстренных вызовов. Дави на газ, Мирон, и не ссы.

— Как скажешь, братка, — пожал плечами водитель, выглядевший помоложе Тимофея, но схожий с ним чертами лица. — Как-то не по себе.

— Думаешь, этот Семкин плевок захочет поиграть со мной? — зло ощерился Тимофей, вглядываясь в темноту парка, освещенного всего лишь несколькими фонарями, и то вдоль главной дорожки. Дальше, где по всему периметру стояли невзрачные летние павильончики, клубилась темнота. — Не захочет. Кишка у него тонка что-то самому сделать. Он даже мстить не хотел, пока я не убедил его. Бледнел и потел, пока ему все расклады не дал. И то… не смог завалить!

— Не плюйся в машине, — предупредил Мирон, догадываясь по цыканью брата, что тот хочет сделать.

— Да ладно, — рассмеялся Ушатый, — не скотина же я какая… Вон к той стекляшке подкатывай и разворачивайся сразу, чтобы по газам, случись что. Ага, вот сюда, ближе к стене. Теперь никто не увидит.

— Мотор глушить?

— Нет. Но я недолго. Передам гостинцы — и сразу вернусь, — Тимофей открыл дверь и вылез наружу. Похлопал по карманам пальто, убеждаясь, что те самые гостинцы находятся у него, а не забыты дома. Нагнулся ниже и сказал напоследок: — Гляди в оба. Если почуешь что-нибудь неладное — вали отсюда. Встретимся дома.

— Принял, — нервно вцепившись в руль, ответил Мирон. — Удачи, братка.

Ушатый аккуратно захлопнул дверь, поднял воротник пальто, неторопливо зашел за угол павильона и пропал из виду.

Тимофей направлялся к месту встречи, которое выбрал и назначил сам. Небольшой парк, один из многих подобных в Москве, не привлекал особого внимания, здесь гуляли, в основном, старички с близлежащих домов, да детишки играли в густых зарослях кустарников. Зимой так и вообще скукота полная. Ванька Алексеев должен ждать его за павильоном «Воды. Мороженое» и отчитаться, как идут дела. Тимофей отдаст ему блокираторы Рипли, купленные пару месяцев назад по случаю у одного купчишки. Уже тогда батька мыслил худое, поэтому приказал готовиться к побегу за границу. Уходить решили в Скандию, к лапландцам. Уж лучше там, чем в русской глубинке, да в опале. Уничтожение Источника стало последней каплей. В семье все разругались. Одни хотели тотчас же устроить побег, другие, в том числе и Тимофей, жаждали отомстить человеку, разорвавшему последнюю ниточку, связывавшую Алтарь с родом Ушатых.

Да, ему удалось узнать, кто в тот день находился в гостевом доме, и за очень большую мзду чиновнику, имевшему выход на Магическую Коллегию и СГБ, выяснил, кто был виновником произошедшего. Шок — вот что испытал Тимофей, услышав имя умельца. Такого просто не могло быть. Источники не гасили, их переподчиняли другому Роду с помощью очень серьезных магических манипуляций, и Ушатые всерьез думали, что именно Мстиславские загребут себе очередной Источник. Но чтобы его загасил какой-то мальчишка! Это был сигнал, что император вычеркнул Ушатых из списка благонадежных, и никакого прощения не будет. Но еще хуже, императорский клан

заполучил Палача. Так его теперь и звали в кулуарных беседах встревоженные последними событиями дворяне.

И тогда Тимофей решился, подбив на это двоюродного брата Мирона. Отец был против, прекрасно осознавая последствия, и даже пригрозил, что лично удавит их обоих, если не остепенятся. Да плевать. То, что сотворил сопляк Мамонов, о котором и так много слухов-сплетен ходит по Москве, не укладывалось в рамки обычаев и договоров. Есть опасность столкновения с «золотым князем»? Конечно, кто спорит. А как жить без Источника? Для одаренного перестать ощущать Силу, даваемую Алтарем, равносильно смерти. И нет никакой разницы, от чего смерть принять: от руки князя Георгия или тихо истаять, как и весь Род. Тимофей не хотел видеть своих детей и внуков слабосилками, которых унижают те, кто вчера сам кушал из их рук.

— Ванька? — Ушатый напрягся, разглядев качнувшуюся в тени павильона фигуру. — Ты?

— Я, дядька Тимофей, — откликнулся Алексеев. — Все тихо, я проверил.

— Рассказывай, — подошел к нему мужчина и пристально взглянул на парня, хотя что тут в темноте разберешь, только глаза поблескивают. Но не волнуется, спокоен, аура только подрагивает, переливаясь ярко-желтым и зеленым.

— Людей набрал. Пятнадцать человек. Все отбитые на голову, — ответил Иван. — Я пообещал каждому по две сотни на рыло. На сотку не соглашались. Риски, говорят, огромные.

— Ладно, это решаемо, — про себя поморщился Тимофей. — Но мог бы предупредить. Ты все расклады им расписал?

— Конечно, даже приукрасил. Но деньги-то серьезные для каждого, да еще за одну акцию.

— Разберемся. Деньги завтра привезет Мирон. Будь дома вечером. Потом с парнями рассчитаешься.

— Они сразу просят.

Тимофей вполголоса выругался.

— Вечеринка на следующую пятницу назначена. Детишки уже забронировали один зал, но второй — за какой-то компанией из купеческих. Вот вам и нужно этот момент использовать, — он полез в карман и достал оттуда горсть тускло-зеленых цилиндров. — Здесь десять блокираторов. Сами решите, кому их отдать. Все рабочие.

— Вижу, — кивнул Иван, ощущая слабую дрожь артефактов, когда протянул к ним руку. И громко добавил: — Спасибо, дядька, вещь отличная.

Тимофей вовсе не был спокойным, как могло показаться Мирону. Он тоже боялся и шел на встречу с Ванькой в мощном напряжении. И поэтому несуразность ответа его мгновенно насторожила Ушатого, успевшего только повернуться и раскрыть перед собой «воздушный» щит, как невидимая атакующая магоформа смяла толком не активировавшуюся защиту и опрокинула его спиной на жесткий снег. Вокруг павильона вдруг вспухли сугробы, и из них появились люди в маскировочных халатах, вооруженные короткоствольными автоматами.

Ушатый вскочил на ноги, но замер, уставившись на ствол оружия, едва не ткнувшегося в его лоб.

— Поднял руки и замер, — раздался глухой голос из-под шерстяной серой балаклавы. — Не вздумай баловаться, башку прострелю.

Тимофей в тоске отвернул голову, чтобы посмотреть на Ивана, стоявшего в полусогнутом состоянии. Его держали двое. Еще четверо грамотно рассредоточились по периметру, чтобы перекрыть любую возможность сбежать.

— Ах, ты, сученок! — вырвалось у Тимофея. — Сдал все-таки меня!

— Извини, дядька, так нужно было, — срывающимся голосом ответил Иван.

— Заткнулись оба, — один из бойцов скинул капюшон с головы и подобрал упавшие на снег блокираторы. — Факт передачи блокираторов Рипли зафиксирован. Цепляйте на руки браслеты-подавители и ведите их в машину. И сразу на Лубянку. Там уже этих субчиков ждут.

Тимофею хотелось завыть от бессилия. Это был проигрыш по всем статьям. Понадеявшись на собственное мнение, отринув все предупреждения отца, он пошел на серьезное преступление, втянув в него того, кто оказался слаб душонкой. Радовало одно: Ваньке тоже все кости переломают, кровью харкать будет. Сдыхать — так всем вместе.

* * *

Майор Корнилов любил ночные допросы. Люди, вырванные из сна, или этого сна лишенные по определенным причинам, быстрее ломались именно в самую позднюю пору. Бывало, сильные духом упирались довольно долго, но промаринованные в камерах в особых условиях, все равно сдавались.

Сейчас на часах было одиннадцать вечера, так что штаб-офицер не торопился начинать допрос, сначала выслушав доклад старшего группы захвата, потом заставил его написать отчет о прошедшем мероприятии. Отпустив того, достал из холодильника приготовленные женой бутерброды на тот случай, если он останется в Конторе на ночь. Никуда не торопясь, попил чаю, размышляя о подлости и других несовершенствах людишек. Вот сейчас в камерах сидели фигуранты по делу о блокираторах Рипли и заодно в качестве заговорщиков, планировавших убийство человека из княжеского рода. Тимофей Ушатый и Мирон Щепкин, можно сказать, совершили самоубийство и заодно потянуло за собой и всех родовичей. Амба, как сказал бы отец Фрола Алексеевича в таком случае.

Корнилов улыбнулся, вспомнив покойного ныне батю. Как он гордился, когда Фрол попал в Контору под крыло самого воеводы Иртеньева. Сам боевой офицер, Алексей Федотович понимал, насколько тяжело служить в подобной организации, и частенько подбадривал сына, когда случались сложные периоды в жизни.

Он поднял трубку телефона и связался с караульным помещением.

— Как там наши клиенты? — спросил он у дежурного.

— Нервничают, — был ответ. — Один по камере мечется аки зверюга лютая, а второй, помоложе, сидит в позе маятника.

— Как это? — полюбопытствовал штаб-офицер.

— Голову обхватил руками и качается взад-вперед.

— Приведи-ка его в допросную, я через десять минут подойду. Воздействовать не надо, думаю, быстро расколется.

— Есть, господин майор.

Вытерев салфеткой губы, Корнилов положил оставшиеся бутерброды в холодильник, надел китель и вышел из кабинета. Закрыв его на ключ, пошел по коридору, насвистывая прилипчивую мелодию, услышанную сегодня по радио. Кабинет для допросов находился в другом крыле, изолированном от основных корпусов внутренним двором и целым рядом решеток, пройти через которые можно было лишь с помощью ключ-карты. У майора такая была, поэтому никаких проблем он не испытал, но в комнату вошел через двадцать минут, когда молодого мужчину, сидевшего на табурете с наручниками на запястьях, била крупная дрожь.

Увидев Корнилова, он замер и с какой-то щенячьей надеждой стал смотреть за каждым его движением: как тот раскладывает на столе ручки, как аккуратно подбивает стопку бумаги, выравнивая ее по краям, небрежно бросает рядом пачку сигарет и зажигалку.

— Здравствуйте, господин Щепкин, — сухо поздоровался Фрол с арестованным. — Майор Корнилов. Мне поручено вести допрос. Вам довели до сведения, на каком основании вы сейчас находитесь на Лубянке?

— Да, господин майор. Мне инкриминируют… — Мирон запнулся, облизал губы. — Распространение блокираторов Рипли. Но это неправда! Я даже не знал, что Тимофей собирался их кому-то передавать! Он попросил довезти его до парка и подождать его.

— Тимофей Ушатый? Я правильно понял, о ком идет речь?

— Да-да! Он мой троюродный дядька.

— Щепкины состоят в родстве с Ушатыми и Черноусовыми, образуя младшую ветвь Рода Ушатых, верно? — даже не глядя в папку, спросил Корнилов.

— Все верно. Мы образуем младшую ветку.

— Только ли для передачи блокираторов Тимофей Ушатый поехал в парк? Насколько нам известно, в первую очередь он встречался с неким Алексеевым Иваном, который разыскивается в связи с нападением на княжича Андрея Мамонова, да еще с применением Стихии.

— Мне он об этом не говорил, — с жаром произнес Щепкин. — Сказал, давай съездим в одно место, нужно передать блокираторы.

— То есть, тебе было известно, что дядя намеренно и осознанно шел на преступление? — офицер намеренно перестал использовать вежливое обращение. Тоже один из методов психологического давления.

— Да, отпираться не буду. Он мне их показывал.

— Уже хорошо, что проявляешь благоразумие, — Кондратьев сделал паузу, закуривая сигарету. — А кроме передачи артефактов что еще намеревался сделать Ушатый? Не говорил ли он о подготовке к убийству вышеназванного княжича Мамонова? Алексеев уже сознался в преступных планах, сразу поняв, чем ему грозит запирательство.

— В свои планы он меня не посвящал, — осторожно проговорил Мирон, осознавая, что идет по тонкому льду. — Только однажды обмолвился насчет мести за уничтоженный Источник.

— Кому и зачем передавались блокираторы?

— Не знаю, но предполагаю, Алексееву. А как он ими распорядится, я вообще не представлял.

— Кто еще из Ушатых, Щепкины и Черноусовых был вовлечен в заговор?

— Какой заговор? — побелел Мирон.

— Распространение блокираторов Рипли приравнено к самому тяжелейшему преступлению против императора и русской государственности, — отчеканил Корнилов, видя, что арестованный плывет. Поэтому намеренно разводил вопросы, задавая их в хаотичном порядке. — Государь четко обозначил позицию: любой, кто связан с опасными артефактами, подлежит казни. Без пересмотра дела. Поймали на горячем — все, амба.

— Но меня же не было при передаче этой дряни! — заголосил Мирон.

— Тихо! — майор хлопнул по столу ладонью, отчего подпрыгнула медная пепельница, а пепел рассыпался по столу. — Истерику не заводи! Твой родственничек всех на эшафот потащил, думая только о мести! Участи старших Ушатых ему мало? Вопрос про заговор повторить?

— Заговора не было! — заторопился Щепкин. — Тимофей хотел отомстить за уничтожение Источника. Вы же знаете, господин майор, как подобным вещам относятся дворяне, особенно такие статусные. А тут разговоры поползли, злорадство сразу из всех щелей полезло. После ареста главного Рода на нас сразу стали давить кредиторы, откусывать самые лучшие куски. Мы уже потеряли десять процентов всех предприятий. В таких условиях важно было показать, что Ушатые могут отвечать на удар.

— Тимофей, получается, знал, кто погасил ваш Источник?

— Не могу сказать, господин майор. Он взял на себя ответственность найти этого человека. Судя по той шумихе, которая случилась в Москве с княжичем Мамоновым, он его нашел.

— Каким же образом? — Корнилов откинулся на спинку стула и затянулся, после чего выпустил дым в потолок. — Откуда ему стало известно о злонамеренных действиях княжича Мамонова?

— Не могу знать, господин майор.

— Когда вы еще сидели в камерах, пришел приказ сверху применять к арестованным по делу о блокираторах и покушении на аристократа все меры воздействия, вплоть до ментального снятия слепков с памяти. То есть, всем, кто сейчас под следствием, предстоит пройти эту процедуру, если появится хоть малейшее сомнение в искренности. Нам будет известно все так или иначе, а вот сломанные кости и выбитые зубы — крайне неприятный способ добычи информации. Не находишь, Щепкин?

— Господи, да я в самом деле не знаю, каким образом Тимофей узнал о Мамонове! — затрясся Мирон.

— Впрочем, можно отдать вас князю Георгию Яковлевичу, — продолжал рассуждать Корнилов. — Он так жаждет познакомиться с вами, особенно с Ушатыми. Кстати, скоро сюда привезут Главу младшей ветки и всех мужчин. Женщин с детьми пока не трогают, но усадьба сейчас полностью оцеплена. Видишь, какой муравейник вы расшевелили!

Щепкин тонко завыл, оценив размеры жерновов, в которые его медленно затягивало. Ум лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. За блокираторы его однозначно казнят, это без вариантов. Значит, нужно признаваться в подготовке к покушению на молодого княжича, которое может стать спасением, если не привязывать к нему опасные артефакты. Пусть каторга, но это — жизнь! Хоть собачья, и все-таки жизнь! С другой стороны, клан Мамоновых рано или поздно достанет его и кончит, раздавит как никчемную букашку, хотя он всего лишь поехал вместе с Тимофеем на встречу! Да кого это волнует! Влип, Мироша!

Корнилов дал арестованному повыть еще немного и начал изматывать вопросами по второму и даже третьему кругу. Он вытягивал из Щепкина малейшие нюансы, которые могли гарантированно утопить Ушатых, и вскоре нарисовался первый вариант событий.

Тимофей после случившегося в родовой усадьбе неоднократно поднимал вопрос перед Главой Рода найти всех, кто был причастен к уничтожению Источника и покарать их. Каким-то образом в его руки попала информация о какой-то секретной операции, проводимой СГБ. Через кого Тимофей ее получил, Мирон не знал. Зато сразу после этого Ушатый науськал Ваньку Алексеева, который являлся бастардом Семена Ушатого, сына Главы старшей ветки, на княжича Мамонова. Молодой человек из обычной семьи, учащийся в МИУ, владел Даром и пестовал Стихию Воздуха, как и все Ушатые, хотя ни один из Алексеевых никогда не был одаренным. Бастарду повезло, и Тимофей решил повязать парня кровью, якобы, он же тоже Ушатый, хоть и наполовину. Ванька облажался, а потом резко поменял риторику, упорно не желая участвовать в авантюре, но Тимофей его запугал, угрожая большими проблемами родственникам. С княжичем Мамоновым решено было поквитаться во время лицеистской вечеринки в клубе «Стрелец» с помощью уличной шпаны. Для этого Ушатый и отдал Алексееву блокираторы Рипли, как признался сам Иван, сейчас сидевший в отдельной камере, чтобы не возникло никаких подозрений, что именно он сдал суматошного Тимофея.

Во время откровений Мирона всплыла фамилия Захарьиных, что сразу заставило насторожиться Кондратьева. Воевода дал четкую установку ни при каких условиях не раскрывать участие боярской семьи в провокации «арбалетчиков». Значит, в Конторе или в ближнем круге императора серьезно протекает.

— Ладно, хватит на сегодня, — Корнилов бросил взгляд на циферблат хронометра, лежавшего на столе. Два с половиной часа он вытряхивал из Щепкина всю подноготную. Теперь можно и за Ушатого приниматься. Как раз самое время. Он дал приказ конвойным не давать этому ублюдку спать, что должно сказаться на качестве допроса в лучшую сторону. — Сейчас тебя отведут в камеру, дадут бумагу и ручку. Опишешь все, что мне наговорил здесь. Обстоятельно, не упуская мелочей. Вдруг и еще что вспомнишь.

Майор подошел к двери, открыл ее и приказал конвоиру отвести арестованного и сразу же возвращаться вместе с Ушатым. Предстояло еще несколько бессонных часов. Открыв сейф, где следователи вместе с бумагами держали коньяк для поднятия бодрости и успокоения нервов. Бутылку он нашел, отодвинув несколько папок в сторону. Не чинясь, отхлебнул из горлышка, запечатал ее и поставил на место.

Ушатый, к удивлению Фрола Алексеевича, не делал никаких попыток отпираться. Более того, он откровенничал с намерением взять на себя все грехи, которые совершил за последние дни.

— Ты же понимаешь, Тимофей Иванович, что подписываешь себе смертный приговор? — закурив очередную сигарету, спросил Корнилов. — Если по случаю с покушением на княжича Мамонова ты еще можешь получить снисхождение, то блокираторы Рипли тебя похоронят окончательно.

— Да плевать, майор, — устало произнес Ушатый, шевеля пальцами. — Я только одного хочу: чтобы никто из семьи не пострадал. Батька отговаривал меня, предрекая именно такой конец, и никто больше не согласился на мою авантюру. Мирона я взял с собой только в качестве водителя. Про магические артефакты он не знал. Ваньку Алексеева я сбил с пути. Парень толковый, с Даром, пусть и полукровка. Не наказывайте строго.

— Разберемся, — сухо обронил Корнилов. — Теперь поведай, откуда у тебя такое количество блокираторов? Ты их приобрел случайно или с намерением?

— По случаю, — кивнул Тимофей. — Думал, в хозяйстве пригодится, когда нас всех в ссылку отправят и Дара лишат. А тут злость взыграла за поруганную честь, ну и сорвался.

— У кого покупал?

— Есть один человечек, работает на купеческую гильдию. Экспедитор, кажется. Мотается из Москвы в Усть-Лугу, оттуда привозит всякое добро, ну и контрабанду магическую. Я слышал про блокираторы, поэтому искал выход на этого человечка осознанно. Нашел, купил.

— Его имя?

— Анисим Карпенко.

Майор записал, при этому мысленно изумляясь, насколько глубоко внедрились щупальца британской контрабанды в столицу. С этим надо что-то делать, иначе скоро каждая дворовая собака будет бегать с артефактом по улицам. А там недалеко и до смуты.

— Раз уж ты решил откровенничать, давай, выкладывай все до конца, — сказал Корнилов и потушил сигарету.

— Что именно? — удивился Ушатый. — Все, как есть, выложил. Могу поклясться кровью Рода.

— Ой ли? Откуда тебе стало известно, что княжич Мамонов — именно тот человек, который погасил ваш Источник? Неужели не возникло никаких сомнений, что такого быть просто не может?

— Сведения точные, но имя не назову, — Тимофей впервые нахально усмехнулся, глядя в глаза Корнилову. — Даже ментальный допрос не поможет. Я позаботился об этом заранее.

— «Забвение»? — догадался штаб-офицер. Чтобы избранно стереть опасную информацию из памяти, нужен ментат высочайшего уровня, коих найти очень трудно. Такая магоформа гарантирует стопроцентный результат, человек забудет только то, что нужно.

— Оно, родимое, — арестованный усмехнулся еще раз. — Просто этот человек поставил условие, и я его выполнил.

— А торговца блокираторами сдал глазом не моргнув, — напомнил Корнилов. — Как же так?

— Намеренно сделал, чтобы вызвать у вас доверие к моим словам.

— Хитер ты, Тимофей Ушатый, — усмехнулся штаб-офицер, — да только твоя хитрость боком вышла. Ладно, если государь оценит самопожертвование и не станет наказывать род. И так уполовинили ваших, что дальше некуда.

Вместо слов мужчина только пожал плечами.

— Конвой! — крикнул Корнилов.

Ушатого увели, а майор аккуратно собрал исписанные листы, положил их в папку, потом сходил в туалет, где стояло ведро для мусора и очистил пепельницу. В этом кабинете не ему одному работать, так что свинячить не стоит. Вернувшись, забрал сигареты и зажигалку, хронометр защелкнул на запястье, отметив, что уже четыре часа утра.

«В кабинете посплю. Все равно утром на доклад к воеводе, — решил Фрол. — Пусть свой вердикт выносит. Скорее всего, Тимофей не встретил должного понимания со стороны родичей и полез в одиночку мстить. Ну и поделом».

Глава 8

1

Очередной учебный день катился к своему завершению. Предметы сегодня были не такие сложные, поэтому расслабленно дожидался последнего урока, чтобы вернуться домой. Отец обещал заглянуть в гости и рассказать кое-что интересное. Может быть, все уже закончилось, и заговорщикам пришла хана. Я ведь очень переживал не за себя. Представил себе, как во время вечеринки разгорается драка с провокаторами, и как на это будут реагировать мои друзья и ребята с других классов. Да тот же Долгоруков одним движением руки испепелит наглецов, даже не задумываясь, кто истинный виновник произошедшего. Нет, такого варианта событий я не хотел, поэтому с легким сердцем дал возможность отцу решать проблему.

Короткую перемену перед последним уроком мы пережидали в классе. Мишка Кочубей рассказывал анекдоты с перчинкой, но такие, чтобы девочки не сильно краснели. Где он находил такую похабщину, оставалось только догадываться. Но весело было всем. Даже Сашка Вяземский присоединился к нам, добавив пару забавных историй. Предстоящая вечеринка неожиданно напомнила всем, что мы все-таки один класс, а не кружок по интересам.

— Мамонов здесь? — в раскрытую дверь заглянул командир нашей команды Артур Вадбольский. — О, Андрей! Выйди на минутку!

Что-то мне не понравилось в его голосе. Да и сам княжич был какой-то растрепанный и растерянный. Лида и Вероника мгновенно насторожились. У девчонок эмпатия развита куда лучше, даже без магии, а с ней так и вовсе страшная сила.

— Что случилось? Тохтамыш на Москву идет с войском? — пошутил я, выходя в коридор. Пожал протянутую княжичем руку.

— Слушай, я не понимаю, в чем дело, но меня сразу после урока вызвали в кабинет директора, — чуть сбивчиво начал издалека Вадбольский. — Пришел, вижу — там кроме Дмитрия Сергеевича еще и Арина Голицына. Обычно они пересекаются на общих собраниях педсовета, а тут… Заподозрил неладное. У Арины выражение лица как будто лимон съела, да еще недовольная, зыркает на Разумовского. Ну, здороваюсь, вежливо интересуюсь, по какому поводу меня вызвали. Дисциплину не нарушаю…

— Короче, Артур, — ласково попросил я. — Бей сразу в лоб, чего ты скачешь вокруг наковальни…

— Короче? Ладно, бью. Дмитрий Сергеевич предупредил, чтобы я тебя больше не привлекал к тренировкам, и в праве выступать на соревнованиях тебе отказано. В общем, на правах капитана я был обязан известить…

Сказать, что я был ошеломлен — мало. Вот точно, кувалдой по башке со всего размаху.

— С чего вдруг? — голос у меня вдруг сел.

— Не знаю, Андрюха, — Вадбольский тоже был расстроен. Теперь у него оставался только один путь: вернуться к той тактике, которую команда использовала до моего прихода. Проще говоря, шансы для него на еще одну «Звезду» перед выпуском из лицея стремительно сокращались. — Директор ничего толком не объяснил. Я лишь понял, что был звонок с Канцелярии.

— Письменное уведомление видел?

— Андрей, для этого не требуется никакого уведомления, — Артур покачал головой. — Если бы запрет исходил от Комитета по образованию, то письмо бы прислали. А тут Имперская Канцелярия.

— Да ну, какая-то дурная шутка, — я не хотел верить в услышанное.

— Мне все разжевала Арина, — княжич Вадбольский вздохнул и положил руку на мое плечо. — Так и есть. Иногда повеления императора или цесаревича просто передают по телефону через Канцелярию. Блин! Как же все невовремя. Андрей, а ты, случаем, не вляпался в какую-нибудь историю?

— Куда я мог вляпаться? — мной овладели раздражение и обида. — Из дома в лицей, из лицея домой, почти никуда не хожу, кроме как на тренировки с Куаном. И не настолько я значимое лицо, чтобы сам государь запрещал мне заниматься пилотированием и боями в экзоскелетах. А там только про официальные соревнования речь идет?

— Насколько я понял, иных формулировок не было, — ответил Артур. — Арина даже записала, что именно передали из Канцелярии. Короче, полная задница…

— Ты же аристократ, — я улыбнулся. Отсутствие полного запрета (хотя это самый настоящий нонсенс!) повысило мое настроение. — Тебе не положено так выражаться.

Вадбольский огорченно махнул рукой.

— Слушай, тогда я заберу свой «скелет», — у меня созрела одна мысль. Тем более, я все равно собирался передислоцировать «механика» в личную мастерскую в конце учебного года. — Можно же согласовать проезд своего транспорта на территорию лицея?

— Поговори с Дмитрием Сергеевичем, вдруг расщедрится, и лицейский грузовик выделит, — посоветовал Артур, и в это время зазвенел звонок. Княжич заторопился. — Ну, ты сильно-то не переживай. Попроси Лиду, она-то всяко разно узнает, за что император так на тебя взъелся.

Мы попрощались, я вошел в класс и с мрачным лицом сел за свою парту. Девчонки выжидающе уставились на меня, но я лишь развел руками, дескать, сам не понимаю. Мишка Кочубей тоже заволновался, и лишь появление литераторши Анны Егоровны спасло меня от допроса.

Который мне все же устроили после уроков, зажав в углу.

— Говори, а то рассержусь! — потребовала Лида.

— Колись, братуха, — добавил Кочубей.

— Захочет, сам скажет, не давите, — сверкнула глазами Вероника.

— Ну и чего вы все на Андрюшу навалились? — Нина чуть ли не грудью встала на мою защиту, получив возмущенное фырканье коалиции княжон Мстиславской и Елецкой.

— Короче, мне запретили выступать в официальных соревнованиях. — сказал я. — Кажется, приказ пришел сверху, от императора.

— Да быть такого не может! — ахнула Лида. — Откуда дровишки?

— Арина Голицына может подтвердить. Не будет же она так шутить.

— Конец, — выдохнул Мишка Кочубей. — Плакал в этом году кубок.

— Команда сильная, без меня справятся, — возразил я. — Есть еще время подготовить парочку пилотов на замену.

— Ну нет, я это так не оставлю, — Великая княжна закусила губу, взгляд ее приобрел решимость, и я нисколько не сомневаюсь, что Юрию Ивановичу придется испытать всю ярость Лиды. — Такой скандал дома устрою, мало не покажется!

— Позвонишь вечером? — все-таки у меня оставалась надежда, что запрет — чудовищное недоразумение. За какие прегрешения государь поступил со мной так жестко? Тренировка с «арбалетчиками», где я сломал руку Дрозду? Ну… возможно, с большой натяжкой.

— Обязательно, — Лида ткнулась носом в воротник шубки, когда мы гурьбой вышли на крыльцо. — Ладно, всем пока! Увидимся завтра.

И она поспешила к «хорсу», подъехавшему прямо к крыльцу. Засуетилась охрана, грозно рыкнули машины сопровождения, готовые сорваться с места. Великокняжеский кортеж всегда передвигался по городу с большой скоростью.

— Вы идите, не ждите меня, — я вспомнил про мысль, которая посетила меня после разговора с Артуром. Махнув рукой друзьям на прощание, зашел обратно в лицей.

Повезло застать Арину у себя в кабинете. Она уже собиралась домой, и сейчас стояла возле настенного зеркала, подкрашивая губы ярко-розовой помадой с золотистыми блестками.

— Андрей? — девушка нисколько не удивилась моему появлению. — Мне, право, жаль, что так произошло. Если ты хочешь узнать подробности, то я сама многого не знаю.

— Да мне Вадбольский все разжевал, — я плотно закрыл дверь и уселся на стуле. — Вопрос к тебе можно?

— Надеюсь, скромный? — кокетливо захлопала ресницами Глава учебного совета.

— На сто рублей, — улыбнулся я, любуясь Голицыной. Все-таки яркая она девушка, недаром за ней большинство парней из выпускных классов пытаются ухаживать.

— Ну, что у тебя опять? Новая авантюра? — Арина вернулась к столу и села в кресло.

— Ты играешь на ставках, а значит, должна знать, организовывают ли конторы подпольные бои на «скелетах»?

— Неожиданно, — Арина пристально посмотрела на меня, о чем-то думая. — Не связана ли твоя просьба с запретом?

— Я не хочу терять квалификацию. А где мне тренироваться, если отстранили от официальных боев на неопределенное время?

Я не стал говорить о предстоящей поездке в Венецию, где мне в любом случае дадут зеленый свет. Мстиславским деваться некуда, если хотят провернуть свои делишки с моей помощью. Или же… планы поменялись?

Арина решилась.

— Такие бои существуют, и ставки на них весьма серьезные. Но туда просто так не попадешь. Нужны рекомендации от солидных людей.

— Неужели аристо из высокородных семей увлекаются боями? — удивился я.

— Да, как ни странно. Многие посещают ристалища, ставят большие деньги. Очень большие. Пилоты там зарабатывают прилично. Есть свои лидеры, кумиры. Но тебе, как я поняла, нужно форму поддерживать, а не деньги зарабатывать.

— От денег не откажусь, но это не главное, — я улыбнулся. — Так что скажешь?

— Я ничего не обещаю, — твердо произнесла Арина. — Подпольные бои очень не нравятся полиции. Там же крутятся большие деньги, которые идут мимо казны. Криминальные доходы, как-никак. Поэтому я лишь могу поговорить с одним человеком насчет тебя, а он уже сам решит, как быть.

— Но без личного знакомства как ему удастся оценить мой потенциал?

— Андрей, я не знаю, — вздохнула Голицына, и прихватив серебристый клатч, лежащий на столе, пошла к выходу. — Честно. У меня слишком короткая коммуникация. Встретилась — спросила. Дождалась ответа — передала его тебе. Все. Будет положительный результат, пойдем дальше.

Арина закрыла кабинет, и мы вдвоем вышли из опустевшего лицея на улицу. Попрощались друг с другом и разошлись. Она направилась к стоянке, а я — к воротам, где меня уже дожидался «Фаэтон» с Никанором и внедорожник с охраной.

* * *

Лидия за ужином ела без особого аппетита, что не укрылось от матери.

— Ты не заболела? — спросила Алена Николаевна, переглянувшись с мужем. Цесаревич, судя по всему, знал гораздо больше, поэтому лишь отрицательно покачал головой, подавая знак не напирать особо. — Вид у тебя какой-то помятый.

— Нет, я в полном порядке, — рассеянно ответила девушка, нещадно перемешивая кусочки говядины с нежным пюре.

— Да влюбилась она, — хмыкнул Павел, за последний год пошедший в рост, отчего фигура его стала угловатой. — Уже целый месяц ходит как сомнамбула.

— Помолчи, а то тресну по лбу ложкой, — предупредила Лидия и добавила: — Жестоко покараю, будешь прощения вымаливать на коленях.

— Тю! — Павел хотел еще что-то добавить, но заметил недовольный взгляд матери, предпочел не дразнить сестру.

— Что-то я не замечала таких предпосылок у Лиды, — ответила Алена Николаевна, заслужив благодарный взгляд от дочери. — И даже если так, то вам, Павел Юрьевич, невместно об этом говорить за столом. Вы все же старший брат, будущий правитель России, а озвучиваете столь глупые и недоказуемые мысли.

— Прости, мама, решил пошутить, — смутился Павел.

— Бог простит, — откликнулась она. — Давайте лучше бисквиты пробовать. Они сегодня у Клавдии отменными получились.

С трудом дождавшись, когда отец выйдет из-за стола и еще с полчаса о чем-то поговорит с мамой, Лидия поймала его выходящим из гостиной.

— Нам надо поговорить! — не терпящим возражения тоном сказала княжна.

— Ну, пойдем в мой кабинет, — вздохнул цесаревич, прикидывая, как лучше и тактичнее отбиться от намечающейся атаки.

К его удивлению, после того как он плотно прикрыл дверь, Лидия скрестила руки на груди, встала посреди кабинета и без излишних эмоций в голосе поинтересовалась:

— Папа, объясни толком, почему Андрея отстраняют от соревнований и тренировок? Что за нововведения? Разве княжич Мамонов находится на государственной службе? Как вообще можно было додуматься до такого?

— Есть такое слово — компетенция, — Юрий Иванович сел в рабочее кресло и оценивающе посмотрел на дочь. — Человек, ею не обладающий, рискует попасть в очень неприятные последствия. Хорошо, если у него нет подчиненных, и его действия не приводят к очень большим проблемам. А если наоборот?

— Я не понимаю, зачем ты напускаешь туман, — нахмурилась Лида. — И чья была инициатива? Дедушкина?

— Андрей наказан, потому что влез не в свое дело, — отрезал Юрий Иванович. — Все, больше я ничего не могу сказать тебе.

— Да вы хотя бы ему объяснили причину, — Лида стала расхаживать по кабинету, обхватив руками локти, как будто мерзла. — Так не поступают. Ты же знаешь, что Андрей увлечен экзоскелетами, и запрет на участие в соревнования, где он может повышать свой уровень, недопустим.

— Ему никто не запрещает проводить индивидуальные тренировки, — удивился отец. — Если хочет, пусть арендует полигон и занимается сколько угодно. Кроме официальных мероприятий.

— А как же поездка в Венецию? — воскликнула Лида, ничего не понимая. — Времени для слаживания не остается, особенно после такого демарша! Или решено его не брать?

— Почему? — цесаревич пожал плечами. — Поедет. И будет выступать в паре с тобой.

— Спасибо! — язвительно заметила Лида, остановившись в завихрениях магических возмущений, которые она невольно вызвала прорвавшимся эмоциональным всплеском. — Там будут выступать такие акулы пилотирования, что разорвут нас на кусочки, если не отработаем тактические схемы!

— Дочь, ты плохо слушаешь. Все, что связано с летней поездкой на соревнования, не подвергается запрету. Вы можете пользоваться нашим полигоном два раза в неделю. Тренируйтесь, но не афишируйте свою подготовку.

— Тогда зачем наложили запрет?

— Он об этом скоро узнает в индивидуальном порядке, — без улыбки ответил отец. — А я тебе еще раз напомню: существует строгая иерархия, которой должны придерживаться все верноподданные нашей империи, независимо от должности, чина и положения в обществе. Андрей это правило нарушил, что было воспринято государем с большим неудовольствием. Поступки должны иметь последствия. А теперь мне нужно поработать. Ступай.

Лида закусила нижнюю губу, но сделав над собой усилие, изобразила легкий поклон, что больше походило на ерничество, и вышла из кабинета, откуда сразу направилась в свою комнату. По пути поймала Павла, спешащего в бильярдную, пока отец отвлекался на служебные дела — в последнее время старший брат увлекся шарами и с удовольствием играл с кем-нибудь из охранников, свободных от дежурства.

— Еще раз ляпнешь языком, не подумавши — напялю на тебя бронекостюм и так наваляю, что неделю с синяками валяться в постели будешь, — воинственно сверкая глазами, предупредила княжна.

— Эй, сестренка! — удивленно произнес Павел, отдирая цепкие пальчики от рукава рубашки. — Тебя какая муха укусила? Если я неправ — то извини. Но ты же и в самом деле по Мамонову сохнешь! В твоем телефоне одних только его фотографий — под сотню наберется!

— Какого черта ты в моем телефоне копаешься? — зашипела девушка. — Кто разрешил?

— Не оставляй его где попало — подобных ситуаций не возникнет, — брат нахально улыбнулся. — Да ладно, сестренка, я же все понимаю. Соперницы появились. Нинка Захарьина в группе с девчонками вовсю обсуждает его достоинства, а Вероника Елецкая с ней на ножах. Ой, весело-то как у вас!

— Ну и дурак же ты, Паша, — внезапно успокоилась Лида. — Суешь нос в девчачьи дела, что тебя совсем не красит.

— Извини, больше не буду, — Павел сложил ладони лодочкой и прижал их к груди. — Честно. Если хочешь знать мое мнение — Андрей больше увлечен летающим железом, и для женского общества потерян на долгие годы.

— Мы еще посмотрим, чем он увлечен больше, — хищная улыбка тронула губы княжны. — Ни один бронекостюм не стоит женского обаяния.

* * *

Я внимательно выслушал Лидию, заставив ее несколько раз повторить последние слова Юрия Ивановича. Выходило, что я нарушил некие правила, из-за чего император «шибко-шибко сердился», как выражается шаман Омрын. Поблагодарив княжну, я пожелал ей спокойной ночи, услышав в ответ то же самое, произнесенное с теплыми интонациями, и стал анализировать возникшую ситуацию.

Случай с Дроздом на полигоне, я после некоторых размышлений отбросил. Оставались только три момента: освобождение близнецов Захарьиных, неудачное нападение на меня Ваньки Алексеева, и заново активированный Источник. Какой из них мог рассердить императора, я не понимал. Логика взрослых мне недоступна, особенно та, которой придерживается наш государь.

Мне не давал покоя визит в усадьбу Ушатых, вернее, в мою усадьбу. Отец что-то такое говорил, а я не мог вспомнить. Ага, якобы зажигать Источники, согласно повелению императора, имеют право только люди Брюса. В Магической Коллегии даже существует целый штат людей, занимающихся этим делом. А я, выходит, наглым образом нарушил запрет, ту самую субординацию. Но ведь к этому меня подтолкнул отец, а он не мог не знать про указ государя! Выходит, родной папаша подставил меня! Почему же на него не обрушился царственный гнев?

Обижаться на отца можно сколько угодно, тем более что он и сам постоянно дает такие поводы, но это путь в никуда. Князь Мамонов мне нужен, как и я ему в каких-то мутных делах. Ладно, потом разберемся. Сейчас главное — перевезти «скелет» из лицея в мастерскую и вплотную заняться разработкой новейшего бронекостюма. Лишь бы с линейными движками получилось!

А насчет соревнований я не переживал, потому что перерос их качественно. Мне становилось уже скучно. Что увижу такого-этакого? Достойное сопротивление сильных пилотов, которых я все равно положу на лопатки? Оно мне надо? Хотелось чего-то нового, будоражащего, дающего профессиональный рост. Может, поэтому и согласился стать кадетом группы «Арбалет». Только один Дрозд своей выходкой столько впечатлений оставил, до сих пор взбудоражено вспоминаю! Если еще и у Арины Голицыной получится выйти на устроителей подпольных боев — будет совсем классно. К поездке в Венецию я подготовлюсь так, как не готовится ни один студент.

Почему я так был уверен в поездке? А куда денутся Мстиславские, если хотят провернуть хитрую комбинацию, в которой именно я буду драйвером? Ну, иначе пусть ищут другого дурачка.

Прежде чем ложиться спать, я отстучал сообщения Веронике и Нине, чтобы они не обиделись и завтра не включили свою женскую «лесопилку».

«Его Высочество не раскрыл причины запрета, но индивидуальные тренировки я проводить могу без проблем».

Получив в ответ анимированные ладошки, изображающие аплодисменты и сердечки, я выключил свет и через несколько минут уже спал, не беспокоясь, что Верховный шаман Геванча снова призовет меня на беседу к своему костру.

2

Князь Мамонов получил приглашение на встречу с императором на двенадцать часов дня, и теперь ехал в потоке машин раздумывая над финальным сценарием, должным развернуться в Зарядье. Скорее всего, финансовому дому «золотого рода» будет дан зеленый свет, и через пару месяцев в Москву войдет банк «Ленский». Какую бурю возмущения вызовет сей шаг среди аристократических семей России, он хорошо представлял, и про себя посмеивался, обзывая тех дурнями, не умеющими пользоваться всеми доступными ресурсами.

То, что у него этим ресурсом был младший сын Андрей, и которым он пользовался с беззастенчивостью старшего, Георгий не испытывал угрызений совести. Как говорится, баш на баш. Мальчишка хочет самостоятельности? Значит, взамен должен дать Роду то, чего Глава добивается долгие годы. Мстиславские не прекращают своих попыток заполучить в клан Разрушителя хотя бы в «половину доли». Что ж, он заставит Андрея поступиться своими принципами и желаниями. Альянс — это гарантия безопасности как одного рода, так и другого. А на остальных плевать. Не нужно клювом щелкать, выражаясь современным речевым оборотом.

— Подъезжаем, — негромко сказал Архипов, разглядывая блокпост, стоящий на повороте с Москворецкой набережной на Китайгородский проезд. И наклеил на лобовое стекло разовый пропуск, выданный Канцелярией. Чтобы охрана не останавливала, достаточно по этому пропуску мазнуть считывающим лучом сканера. Так и случилось. Один из серьезно экипированных бойцов махнул жезлом, давая понять, что внедорожник с гербом Мамоновых может ехать дальше.

Георгий снова окунулся в анализ ситуации. Вчера поздно вечером ему позвонил Андрей и ошарашенным голосом сказал о запрете участвовать ему в соревнованиях. Якобы, повеление государя. За какую-то вольность. Князь сразу понял, в чем «вина» сына. И даже восхитился воспитательным процессом императора. Признаться, он уже и не думал, что Иван Андреевич пойдет на такой шаг. Хитрец, сделал хорошую мину при плохой игре. Сам замутил историю с Ушатыми, и сам же выставил виновником мальчишку. Кнут и пряник в действии. Ну, и как ему еще наказывать пацана шестнадцати лет, устойчивого к магии, а теперь еще и умеющего запросто воскрешать Источники, питая их энергией антимагии? Страшная и непредсказуемая сила, которую нужно держать в узде и рядышком с собой! Андрюшка еще не догадывается, что этот запрет — легкая затрещина от сурового папани, скорее любящая и чуточку назидательная.

— Въезжаем на территорию Зарядья, — прокомментировал Архипов, хотя князь и не просил об этом. Он и так видел мощный блокпост с парой бронеходок и десятком бойцов возле металлических ворот. Между деревьями мелькнули вороненые доспехи пилотов ППД, облетающих периметр.

На этот раз княжескую колонну остановили, но только для того, чтобы проверить машины на предмет взрывоопасных закладок. Пропуск и так светился изумрудными переливами, показывая свою подлинность. Мощная створка ворот отъехала в сторону, и внедорожники неторопливо поехали по гладкому асфальту, очищенному от снега, следом за бойцом на квадроцикле. Видимо, император решил провести встречу не в самой резиденции, а где-то в другом месте.

Что это за место, стало ясно через пару минут. Квадроцикл свернул в сторону парка с высоченными соснами, чьи кроны и широкие лапы были укрыты снежными шапками.

— Красотень какая, да еще в центре города! — выдохнул Архипов, вертя головой по сторонам.

— У нас не хуже, — заметил князь Мамонов, разминая пальцы, на которых поблескивали парочка магических перстней, обручальное и защитное кольцо с рубином.

— Я согласен, Георгий Яковлевич, даже лучше, но все равно впечатляет.

— Долгая селекция, чуточку магического влияния «земных» чародеев — вот и весь секрет, — усмехнулся Георгий. — Ага, государь решил на свежем воздухе со мной встретиться.

На самом деле уютную полянку возле изящной и воздушной беседки с остекленной верандой приспособили для приготовления шашлыка. У мангала уже крутился мужик великанского роста в армейском ватнике. Обернувшись на звук подъезжающих внедорожников (боец на квадроцикле только показал направление, и описав полукруг, поехал обратно к блокпосту), он продемонстрировал широченную черную бороду и характерный облик кавказца. Потеряв интерес к гостям, слуга снова принялся колоть дрова и подкидывать их в разгорающийся огонь.

Навстречу Георгию вышли двое молодых мужчин в черных костюмах с повадками охранников внутренней службы. Не обращая внимания на легкий морозец, они внимательно окинули взглядом всю компанию, и предложили князю Мамонову пройти в беседку.

Император и наследник уже были там, негромко переговариваясь между собой. Но Георгий сразу же увидел Великого князя Бориса Ивановича, сидящего чуть в сторонке, покачиваясь в красивом резном кресле-качалке с бокалом коньяка в руке.

— Ваше Величество, Ваши Высочества! — Мамонов почтительно склонил голову.

— Проходи, Георгий Яковлевич! — радушно махнул рукой император, показывая на стол, уставленный разнообразной снедью. Как раз по водочку, которая ждала в хрустальном кувшине. — Мы по-семейному, вон, дядьку Бориса пригласили на шашлычок.

— Здоров будь, Георгий, давно не виделись, — прогудел Великий князь. — Как сам? Жены еще не заездили? Или от них в Москву и сбежал?

— И тебе здравствовать, Борис Иванович, — Георгий разделся, пристроил пальто на вешалку, легким движением пригладил волосы и прошел к столу, заняв место напротив императора. Цесаревич оказался по правую от него руку, а оторвавшийся от качалки Великий князь Борис сел слева, но поближе к царственному племяннику. — Поверь, я опытный водитель, умею лавировать между опасными препятствиями.

Мстиславские добродушно засмеялись.

Георгий окинул взглядом пиршественное великолепие и заметил еще один прибор на столе, но не стал задавать вопрос, кого еще ждать в гости. Возможно, Брюс или Иртеньев тоже приглашены на разговор. Хотя… выглядит это как-то странно, не быстрое чаепитие, а основательно подготовленная гулянка. А, ладно. Можно и расслабиться… Только после обсуждения всех дел, не раньше.

После двух рюмок водки под хорошую закуску и нейтральные разговоры император переглянулся с сыном, положил вилку на тарелку и сказал:

— Мы твое требование насчет захода банка «Ленский» рассмотрели и решили, что негоже такой проект пропускать мимо. Можешь начинать процедуру регистрации, Жора. Только не рвись сразу в Европу, подожди, пока ажиотаж достигнет пика. Сыграем на биржевых рынках.

— Хваткий ты, государь, — усмехнулся Георгий, цепляя на вилку аппетитный рыжик, одуряюще пахнущий осенним лесом.

— Каков есть, — ответил в тон Мстиславский. — Не могу упустить такую возможность.

— Спасибо, Ваня, что благоразумие твое возобладало над личными амбициями. Увидишь, мы с тобой раскрутим жадных европейцев и привлечем инвестиции в наши проекты.

— Общие или индивидуальные? — уточнил цесаревич.

— А тут нужно смотреть перспективы наших отношений, Юра, — пока уклонился от прямого ответа Мамонов. — Не думаю, что они проявятся так скоро.

— Кто знает, — флегматично пожал плечами император и налил себе водки. Впрочем, каждый ухаживал сам за собой, сообразуясь со своими силами и желанием. — Мы можем строить планы, потому что прожили достаточно, чтобы не делать ошибки ветреной молодости. Я же хочу открыто предложить тебе, Жора, альянс. Не первый раз, заметь, предлагаю.

— Считаешь, что мой клан куда перспективнее и сильнее тех же Булгаковых или южных князей Зубатовых, а то и Мезецких?

— Московские Роды — мои Слуги, почти все, — спокойно ответил государь, закусывая холодцом с хреном. — С чего бы мне им потакать в финансовой сфере? Каждый из них имеет свою полянку, которую старательно окучивает. Булгаковы занимаются охраной грузов, Куракины подвизались в области ресторанного и гостиничного бизнеса, кто-то занят на государственной службе. И так многие, в кого пальцем не ткни.

— А Строгановы, Демидовы, Морозовы? — усмехнулся Георгий. — Вот кто выть начнет, когда узнает об открытии «Ленского».

— Переживут, — отмахнулся Мстиславский. — Ты, Жора, один из немногих, кто не ищет моего покровительства, не настаивает на дружбе, а заодно не показывает свой гонор. Мамоновы всегда были врагами нашего Рода… да-да, назовем все своими именами. Но врагами достойными. Батя твой не забыл, как куролесил «Арбалет» в ваших угодьях? Ну вот, видишь. Однако времена меняются, и мы должны меняться. Альянс — не союз, а нечто другое. Мощная корпорация, стоящая на прочном бетоне деловых и финансовых взаимоотношений, будет иметь успех, уверен. А дети… что дети? Не сложится у них, значит судьба. Мы должны ориентироваться не на их чувства, а на безопасность наших Родов. Мстиславские получат еще пару сотен лет на правление, а Мамоновы — небывалый расцвет своей империи. Поверь, так и будет. Якутские и дальневосточные земли таят невероятный экономический и финансовый потенциал.

— Собакины будут против, — заметил Георгий, закусив после рюмки.

— Да кто такой Собакин? — хмыкнул император. — Отпихивает мою руку, а сам смотрит в сторону азиатов. Корея, Китай, в Индию ужо намылился. Британцы живо ему холку начистят, а самое хреновое, Жора, что мне придется потом его защищать!

— Несомненно, — кивнул князь Мамонов. — Не умеют создавать коммуникации с другими родами. Я-то едва уговорил Собакиных сесть за стол переговоров по спорным южным землям и о праве аборигенов выбирать себе место жительства. Они же кочевники, с пастбища на пастбище переходят никого не спрашивая.

— И получается, Жора, что ты единственный, кто защищает интересы России на Дальнем Востоке. И американских англосаксов в тонусе держишь. Тоже любители жар чужими руками загребать.

— С политикой разобрались? — не выдержал Великий князь Борис. — Давайте ближе к делу, пока шашлык доходит. Вон, Казбек уже руками машет.

— Приятно слышать, как ты меня ценишь, государь, — Георгий предпочел пока не форсировать события, ожидая еще одного человека, ради которого так откровенно выставили столовый прибор. Мстиславские любят разыгрывать партии с молниеносным ударом, когда уверенность в победе начинает перевешивать осторожность. — И опять столько вкусностей даешь, что поневоле начинаю искать подвох.

— Подвоха не будет, — качнул головой император. — А вот торг будет. Как я уже говорил, нам нужна демонстрация твоей дружбы в системе альянса. Где-то ты уступаешь, где-то я. Все на взаимности. Ты не возражаешь?

— Нет, все верно. Ты хочешь равноправного партнерства на Аляске, — усмехнулся князь Мамонов и поднял рюмку с водкой, призывая остальных тоже выпить. Отказался только Борис Иванович. Он чего-то ждал, делая вид, что рассматривает в окне бородатого Казбека, снимающего с углей шампуры. — Давно тебя привлекает возможность залезть под шкуру к британцам и французам, окопавшимися в северных колониях?

— Уже десяток лет, не меньше, — признался с улыбкой Иван Андреевич и неторопливо намазал нежный гусиный паштет на ломтик черного хлеба. — Ты же препятствуешь расширению русского влияния на другом континенте. Мне твои фактории с пушниной, золотом и платиной нужны лишь в качестве налоговой кормушки, если упрощать ситуацию. А вот твоя стратегия «не пущать ни под каким соусом» мне вредит. Понимаю, там не только Мамоновы решают, как оно все должно быть. Меллоны, черт бы побрал эту спесивую семейку, тебе знатно мозги прополоскали. Их беспокоит не конкурент в сфере бизнеса, а русский император на исконных землях алеутов. Полтораста лет назад они выдавили наших переселенцев с Калифорнии, и теперь очень боятся, что мы попросим вернуть их назад.

— Энтони дистанцируется от правительства САСШ, — возразил Георгий. — Русско-Американская Компания свято чтит договор о нейтралитете Аляски.

— Не поверю в столь жуткую наивность, княже, — проскрипел Борис Иванович и проследил взглядом за поваром, торжественно возложившим на широкое блюдо с лавашем шампуры с ароматным мясом, к которым добавились несколько пиал с аджикой, каким-то острым соусом, зеленью. Когда Казбек вышел, он продолжил, глядя на Георгия. — Ты всерьез думаешь, что Меллоны такие верные компаньоны, плюющие на свое правительство ради богатств клана?

Мамонов рассмеялся, взял один из шампуров, с удовольствием втянул в себя ароматный запах мяса с дымком. Аккуратно снял вилкой с шампура все куски в тарелку, один сразу же положил в рот, с аппетитом пожевал.

— Великолепно, — сказал он. — Ваш абрек знает толк в приготовлении шашлыка из баранины. Не каждый сумеет.

— Когда мы отдыхали во Владикавказе, решили с казаками прогуляться по окрестностям, и попали в один аул, — усмехнулся цесаревич. — Тамошний староста ради такого дела устроил дивный стол, вот отец и заприметил Казбека. Покорил он его своим виртуозным мастерством.

— И когда это было? Лет десять назад, если не ошибаюсь? — Георгий вспомнил, что императорская семья действительно в то время путешествовала по Кавказу, посетив Пятигорск, Нальчик, Владикавказ. Тогда османы на ушах стояли, всерьез думая о намерениях русских начать против них войну. А семейная поездка стала, якобы, ширмой для осмотра войск.

— Помнишь, — кивнул император. — Хорошо съездили, дети в восторге были.

— А насчет твоего вопроса, светлый князь, — Мамонов повернулся к Борису Ивановичу, — отвечу так: нет, я не настолько наивен, чтобы верить Меллонам. Энтони — типичный англосакс, в жилах которого течет кровь каперов елизаветинских времен. Почует слабину — ударит в спину с джентльменской улыбкой.

— Удивляюсь, как вы с ним уживаетесь, — цесаревич макал куски шашлыка в острый соус и заедал их лавашем с зеленью.

— Потому и уживаемся, что видим друг в друге врагов равной силы, — усмехнулся Георгий.

— Самое забавное, что душка Энтони говорит то же самое о тебе, Георгий Яковлевич, — раздался от двери женский голос. Один из охранников помог пожилой княгине снять тяжелую шубу, после чего Ольга Ивановна прошла к столу, сев как раз там, где стояли чистая посуда.

Лакей, появившийся из ниоткуда, поставил перед ней бокал и отточенным движением наполнил его красным вином. Георгий усмехнулся. Ясно, семейка Мстиславских будет давить по всем фронтам. Но что им еще нужно из того, чем владеют Мамоновы?

С тщательно прибранными волосами с благородной проседью под кокетливым, удивительно ей идущим старомодным чепчиком Великая княгиня в темно-голубом платье из атласа в свои годы выглядела статно и величественно. В ее ушах покачивались скромных размеров сережки с капельками изумрудов, губы подкрашены в меру. Да и вообще Мстиславская не допускала дурновкусия в своей внешности.

— А откуда у вас, светлая княгиня, такие тонкие познания в психологии моего компаньона? — полюбопытствовал Георгий.

— Так я недавно из Сиэтла, — улыбнулась старушка-княгиня. — Штаб-квартира Меллонов ведь там находится?

«Сука старая! — мысленно проскрежетал зубами Георгий. — Вот в чем дело! Послали крысу втайне от меня пронюхать, чем занимаюсь на Аляске кроме добычи золота и пушнины. А Энтони, компаньон хренов, даже не обмолвился ни словом, что у него побывала тетка императора. Неужели за моей спиной сделку проворачивают?»

— Да, в Сиэтле у Меллонов не только главный офис, но и весь клан базируется, — подтвердил Георгий, прекрасно справившись с эмоциями, которые не отразились на его лице. — Как вас встретили?

— О, прекрасно! — княгиня отпила из бокала. — Я представилась княгиней Трубецкой, что нисколько не указывает на мою ложь. Крови Трубецких во мне чуть меньше, чем генов Мстиславских. Тонкая и умелая магия, изменившая внешность — никакого мошенничества. А ты, Жора, сразу встопорщился как злой ежик, чувствую, дерьмецо-то забулькало в тебе. Я не такая дура, чтобы подставлять свою семью и тебя, успокойся.

— И что нужно было княгине Трубецкой от Меллонов? — прокашлявшись, спросил Георгий, краем глаза увидев усмешку на губах старика Бориса. Четко они разыграли его, пустив в дело козырь в виде этой старухи. Ну, профессионалы, иного ожидать от них не приходится.

— В общем-то, ничего особенного. Я ведь там как ярая путешественница себя афишировала. Якобу брежу Аляской и ее тайнами с самого детства. Познакомилась с Джулией. Женщины ведь всегда найдут точки соприкосновения и договорятся. Она обеспечила мне перелет в Уайт-Маунтин, в клановую факторию, и даже целую неделю вместе со мной провела. Там как раз Энтони со своими братьями находился. Приняли любезно, за разговорами речь зашла и о Мамоновых. Много нового узнала.

«И все же интересно, почему старина Энтони не поделился своими впечатлениями от встречи с „княгиней Трубецкой“, — размышлял Георгий, слушая Ольгу Ивановну. — Не счел приезд взбалмошной старухи, решившей поиграть в шпионку, столь значимым событием? Ну, его понять можно. Своих дел хватает, а тут еще русскую княгиню обихаживать. Вот и скинул ее на Джулию».

— Такую интересную легенду услышала от аборигенов, — продолжал журчать голос Великой княгини. — Якобы в незапамятные времена в тех местах, где я побывала, упала огненная звезда. Там, где она сейчас пребывает, священное место, и никому нет доступа к нему кроме верховного шамана племен, где он творит свои обряды. Но, как сказала Джулия, точных координат не знает никто. Охотники-алеуты до сих пор ищут Источник. А это именно он, Жора. Источник Силы.

— Я слышал много версий легенды, Ольга Ивановна, — не стал отрицать Георгий. — Но никогда не делал попыток найти ушедший под землю метеорит. Не факт, что он является Источником. Мне хватило семейных преданий, где рассказывается, с каким трудом доставали Небесный Камень из вечной мерзлоты. Повторять путь предка что-то не хочется, особенно на чужих землях. Алеуты никогда не пустят чужаков к священному месту.

— Мы можем объединиться и организовать экспедицию, — вступил в игру император. — Если найдем Источник, то разделим, по справедливости, его Силу на два Рода. К примеру, моя внучка Лидия и твой сын Андрей привяжут Камень своей кровью. Но прежде его нужно вывезти в Россию. Это и будет началом нашего альянса. Как тебе перспектива, Георгий Яковлевич?

Мамонов налил себе водки и сразу выпил, чтобы взять тайм-аут и обдумать ситуацию. Ясно же, что без ответа его отсюда не выпустят, напоят вусмерть и будут пытать, вытягивая положительный ответ.

— Еще неизвестно, что там упало, — проворчал он, глядя на замерших Мстиславских.

— Так для этого и нужно организовать экспедицию, — воскликнул цесаревич. — Опытные егеря, пара-тройка пилотов ППД, геологи и проводники.

— Алеуты ни за что не пойдут с нами, — тут же ответил Георгий. — В самом лучшем случае заведут в тундру и бросят умирать. В худшем же — всех вырежут на одной из стоянок. Поверьте, они смогут это сделать, даже будь у нас пилоты в броне. Воинов у них хватает.

— Разберемся, — легкомысленно произнес император. — Мне важно твое решение. К созданию альянса, как я понял, ты относишься с пониманием, и согласие свое даешь.

— Даю, — Георгий не стал делать паузу. И так последние недели только об этом и думал, прикидывая различные выгоды и промахи. Выходило, где-то Мстиславские его серьезно нахлобучат, не без того. Но теперь Мамоновы могли спокойно вести дела в западной части России и выходить на финансовые и экономические рынки Европы. Очень здесь много было зажиточных княжеств и государств, не в пример азиатскому направлению. Там только Китай пытался овладеть рынками сбыта, но британцы, сговорившись с САСШ, всячески препятствовали проникновению ханьцев в Индию, Афганистан и дальше на Аравийский полуостров.

— Что-то ты немногословен, — усмехнулся Мстиславский. — Или растерялся?

— Обдумываю твои слова, государь, насчет экспедиции.

— Да брось. Пока не зудит. Сотни лет никто Небесный Камень не тревожил, пусть еще полежит до лета или до следующего года, уж как получится. Слишком много других дел накопилось, надо бы решить их побыстрее.

Георгий про себя перевел дух. В планах императора иные приоритеты, и он прав. Небесный камень мог оказаться простым метеоритом, не носителем Силы, тогда все затраты окажутся пшиком, да и с Меллонами отношения князь портить не хотел. Все-таки нужна разведка местности, осторожное прощупывание ситуации, чтобы точно узнать, стоит ли рисковать. А в идеале нужно камень перевезти в Россию. Пусть он в схроне полежит, привыкнет к своему собрату. Мстиславские обидятся? Да и черт с ними! За молодой Алтарь, где соединится кровь обоих Родов, они отдадут Георгию все самое лучшее. Хочется посмотреть, как император будет дергаться на крючке!

В видения Андрейки князь Мамонов верил безоговорочно. Слишком много необычного в последнее время вокруг него происходит. Магия — не магия, черт его знает, какой Дар начал пестовать мальчишка. Но очень специфический, полезный и нужный для Рода. Так что летом однозначно придется наведаться в места, подробно описанные сыном. Судя по описанию местности, идти нужно вдоль реки Кобук на восток, углубляясь на территории, контролируемые Меллонами. Там есть несколько озер, связанных с рекой, вот их и нужно проверить. Плохо, что идти нужно против течения. На простых лодках далеко не уйдешь, нужны легкие надувные моторки с сильными движками. Недаром он гонял Берга как сидорову козу, отбив ему охоту заниматься бронекостюмами. Теперь-то у него есть неплохие легкие лодки, которые можно использовать на аляскинских реках.

Короче говоря, лето будет жарким и опасным. Но второй осколок, несущий Силу Воды, как утверждает Андрей, нужно обязательно перевезти в родовую усадьбу. А с Мстиславскими потом разберемся, размышлял Георгий, успевая замечать, как на него посматривают старые пеньки Борис и Ольга. С подозрением и опаской.

— Тогда со следующей недели начинаем консультации по всем аспектам, — прихлопнул руками по столу император. — Юридические, финансовые и экономические группы выработают общие направления, после чего весной уже мы проработаем первичный черновой устав. Но, самое главное, Георгий Яковлевич: нужно продавить сопротивление союзных кланов и Родов.

— Мне в этом плане легче, — усмехнулся Мамонов. — В мой клан входит не меньше сотни дворянских семей, и спесивых там не так много. С Морозовыми я вроде бы мирно живу, разве что есть некоторые спорные территории по Нижней Тунгуске. Но из-за них воевать — только курей смешить. Предупредить князя Алексея Дмитриевича все равно нужно.

— Обязательно, — кивнул Иван Андреевич. — Ну, раз твое слово получено, то и мы подтверждаем свое согласие на помолвку Великой княжны Лидии с княжичем Андреем по наступлению совершеннолетия. Мне, Жора, важно было услышать принципиальное согласие на создание альянса, а мелочи обсудим. Дело небыстрое, еще не раз придется встретиться. А значит, свое представительство у тебя должно быть здесь обязательно. Кому передаешь полномочия?

— Сюда переедет мой младший брат Сергей, — без колебаний ответил Георгий. Вопрос этот уже был решен заранее, и возражений со стороны Сергея не встретил. — Вместе с семьей. Все полномочия передаю ему.

— Прекрасно, — император показал знаком сыну, чтобы тот наполнил рюмки. — Я твоего брата смутно помню, но не думаю, что это станет помехой. Передай ему, что может обращаться ко мне или к Юре, минуя казенные запросы. Ну да ладно, разберемся. А теперь давайте выпьем за рождение мощного альянса, который укрепит наши общие позиции в империи, а заодно прекратит разброд и шатание в экономике, где каждый тянет одеяло на себя.

«Ну, здесь ты, Ваня, слегка переборщил, — усмехнулся Георгий, опрокидывая в себя водку. — Чтобы провести такие серьезные эволюции, нужно всю княжескую аристократию под нож пустить, живых перемешать как следует и слепить из них верных слуг. Вот тогда что-то получится. А либеральные идеи, которыми стали увлекаться дворяне, только разъедят изнутри всю конструкцию как ржа».

* * *

Звонок в дверь раздался в двенадцатом часу, когда я уже собирался ложиться спать после медитативных упражнений, прокачивающих энергию по проблемным каналам, ориентируясь по схеме, копию которой мне передал Чжан Юн.

«Наверное, кто-то из телохранителей за солью прибежал», — с иронией подумал я, собираясь принять душ. И удивленно уставился на отца, когда увидел его сидящим в гостиной. От него неплохо так несло спиртным, но внешне князь выглядел достойно, только взгляд слегка размытый, да и пальто небрежно расстегнуто.

Куан был тут же, подпирая спиной дверной косяк. И почему-то не уходил.

— Извини, сын, за ночное вторжение, — отец ткнул пальцем в кресло, призывая меня занять в нем место. — Но по телефону я такое не рискну говорить. Быстренько обрисую ситуацию, потому что послезавтра уезжаю в Ленск. Значит, по этому идиоту Трегубову… Мои люди тщательно проверили банковский счет капитана, все транзакции, даже получили доступ к счетам его жены и родственников. В общем, ничего не нашли. Получается, волкодав действовал не в угоду третьих лиц, и покушения никакого не было. Скорее, этот дуболом буквально воспринял приказ воеводы и перестарался, вояка хренов.

Отец усмехнулся и посмотрел на мою реакцию. Я спокойно ждал продолжения. Не ради же этого сообщения от примчался ночью в мой дом.

— Со стороны «Арбалета» тебе ничего не угрожает. Все остается в силе. Хочешь попробовать свои возможности в спецподразделении — пожалуйста, на твое усмотрение. Но лишь в качестве кадета, не больше! До совершеннолетия никаких резких телодвижений в сторону героических подвигов. Ты меня понял, Андрей?

— Да, отец, я тебя услышал.

— Второе, — отец тяжело выдохнул спиртовые пары, а я едва сдержал смех. Папаня здорово наклюкался, и сейчас, видимо, ускоренными темпами приводил себя в порядок с помощью нехитрых магических приемов. — Альянсу быть, Андрейка, хочешь ты этого или нет. Я осознаю некоторые риски, но у меня есть ты, своеобразный сдерживающий фактор Мстиславских. Ключевая фигура, скажу прямо, а не эти все…

Князь махнул рукой в неопределенную сторону. Но язык у него, хотя бы, не заплетался.

— Скоро в Москву переедет дядька Сергей со своей семьей. Он будет моим представителем в столице, решая все возникающие проблемы. Контактируй с ним, общайся, через него легко выйдешь на императора или цесаревича. В общем, держитесь друг друга.

А вот это здорово! Дядя Сергей мне импонировал больше, чем Алексей Яковлевич. Думаю, мы с ним сдружимся.

— Понял, — односложно ответил я, сдерживая радость, и поглядел на Куана. Тот показал мне большой палец.

— Далее, не знаю, как и сказать… — отец взлохматил свои волосы и как-то странно взглянув на меня с толикой вины в глазах брякнул: — Продал я тебя, сынка.

У меня от удивления глаза на лоб полезли.

— Не понял! С этого момента поподробнее!

— Мстиславские и я договорились о твоей помолвке с Великой княжной Лидией, но по наступлению совершеннолетия.

— Зачем? — завопил я. — Откуда тебе знать, кто мне симпатичен и кого хочу видеть в женах?

— А ты-то, небось, уже знаешь? — хитро прищурился отец. — Нашел себе невесту? Сразу предупреждаю: насчет Иланы Рудаковой и речи быть не может. Я не дам согласия, и даже не пытайся меня разжалобить.

— Но Лидия… — я махнул рукой, расстроенный его словами.

— Она что, тебе не нравится? Красивая девушка, умница, да еще как фурия дерется, боец по определению! Чего тебе еще надо? Привык к сиротской корке? Приму, боже, что вам негоже? За Лиду дают великолепное приданое…

— Я ее погашу! — выкрикнул я в отчаянии, потому что и в самом деле боялся принести вред девушке. Впрочем, как и Веронике Елецкой. — Неужели Мстиславские не понимают, чем рискуют? Я Источник играючи хлопнул, а вы одаренного человека под мою антимагию толкаете!

— Если император пошел на такой шаг, значит, принимает риски, — твердо произнес отец. — Чего ты так разволновался? Еще два года у тебя есть, ищи ответы, как обуздать свой Дар и не принести вреда окружающим. Надеюсь, к Лидии у тебя положительные эмоции и чувства.

— Она классная, но слишком самостоятельная, — пробурчал я, остывая. В самом деле, время еще есть, а там падишах сдохнет, или осел. — Драться будем.

— Ну и деритесь на здоровье, — хохотнул князь. — Соорудишь полигон в своей усадьбе, где можно будет тренироваться. Как начнете рычать друг на друга, напяливайте бронекостюмы — и вперед! На зависть соседям и злопыхателям! Отлично же получится! Зато дети боевые будут.

— Скажешь тоже, — я покрылся густой краской. — Я имею право отказаться?

— Имеешь. Только не торопись кидаться отказами. Альянсу от твоего взбрыкивания ни жарко, ни холодно. И все-таки я был бы рад, если разум твой возобладает над эмоциями. Не теряй репутацию, которую ты сейчас, своими руками, строишь. А она весьма неплохая вырисовывается.

Я кивнул с пониманием. Спорить сейчас бессмысленно и непродуктивно. Исполнится восемнадцать, тогда и посмотрим.

— И последнее, ради чего я, собственно, так сюда рвался, даже тетку-консьержку едва до обморока не довел.

— Тетю Клаву? — улыбнулся я. Представляю, как она грудью встала на пути хмельного папаши, чем он ее напугал.

— Ага, ее, наверное, — отец пожал плечами. — Слушай сюда, Андрейка. Мстиславские вынюхали, что на Аляске в спящем состоянии находится Источник. Тот самый осколок звезды, про который Геванча тебе талдычил. Император хочет организовать экспедицию и перетащить Небесный Камень в Россию. Нужно перехватить инициативу, потому что Источник — это… Источник, сын. Понимаешь?

— Он хочет его забрать себе?

— Нет. В его планах привязать кровь Лиды и твою тоже к этому Источнику. Активировать его, как уже выяснилось, ты умеешь. Вы создаете новый Род, с уникальными способностями, а ваши дети (надеюсь на это) наследуют Дар Мстиславских, Мамоновых и твой. Это интересно и перспективно. Но я хочу, чтобы камень был под нашим контролем. И тогда я могу манипулировать Мстиславскими так, как мне выгодно. Понимаешь?

— Вполне. Только насчет уникального Дара вы поторопились. Вилами на воде писано.

— Да все нормально будет, я в тебя верю, — отец улыбнулся широко и открыто. — Так что сразу после твоей поездки в эту болотистую Венецию мы с тобой рванем на Аляску. Лето будет жарким! Ну как, сын? Могу на тебя рассчитывать?

Мой ответ был кратким:

— Я согласен!

Конец пятой книги

Content

Валерий Михайлович Гуминский
Вик Разрушитель 5

Часть первая. Дар шамана. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть вторая. Кто охотник, а кто добыча. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8