Вик Разрушитель 6

Часть первая

Сам за себя ответчик. Глава 1

1

Сизый ароматный дымок струится из сигары, зажатой между толстыми короткими пальцами с ухоженными ногтями, медленно поднимается к потолку, напоследок подсвеченный солнечными лучами, и исчезает в решетчатом зеве кондиционера, жадно втягивающим в себя тонкие табачные язычки.

Штаб-квартира семьи Меллонов находится на восьмидесятом этаже фамильной башни, построенной из бетона, стали и стекла, в двух милях от знаменитого пляжа Алки-Бич, но все внимание Главы клана приковано к хрупкой и одновременно монументальной башне, больше похожей на сверкающую иглу, стремившуюся проткнуть облака. Она так и называется: «Хевенли Нидл» — «Небесная Игла»[1]. Достопримечательность Сиэтла высотой шестьсот футов находится чуть левее от башни Меллонов, а прямо перед глазами под снежно-сахарной шапкой величественно дремлет древний вулкан Рейнир. Вот именно, что величественно. Знает себе цену эта вершина, как и то, что людишки — это всего лишь мелкие букашки, которые готовы восторгаться всем, что может одним махом уничтожить их жалкий мирок.

Воздух настолько чисто и прозрачен, что Рейнир великолепно виден во всей своей красе. Полюбовавшись еще раз на спящего великана, Энтони вернулся к столу, тяжело опустился в огромное кожаное кресло и положил сигару в хрустальную пепельницу.

— Джеймс, что у нас по линейным двигателям? Ты выяснил, можно ли их приобрести частному лицу?

— Приобрести можно, — кивнул круглолицый, с ярко выраженным выпирающим подбородком, мужчина лет сорока. В противоположность массивному и кряжистому Энтони Джеймс выглядел как постаревший подросток, которого однажды природа выбросила вверх, но к вытянувшейся фигуре не добавила ни грамма лишнего мяса и жира. Чтобы выглядеть посолиднее, он отрастил усы и каждый месяц в течение многих лет ходил к личному мастеру, который изощрялся в придании им разной формы. Сейчас жесткая щетка усов приобрела аристократическую утонченность, а ледяные глаза как нельзя лучше шли к новой идее брадобрея. — Только нужно поторопиться. Я слышал от сенатора Гривса, что правительство положило глаз на производство линейных двигателей и хочет законодательно запретить компаниям, их производящих, продавать в частные руки.

— Если это так — а Гривс попусту болтать не станет — значит, поспеши, — Энтони откинулся на мягкую спинку кресла. — Мой русский компаньон Джордж вдруг ни с того ни с сего попросил меня посодействовать в приобретении этих двигателей. Я мало что понимаю в высоких технологиях, но нюхом чую: неспроста. Что можешь сказать?

Джеймс пожал плечами. Старший брат, как всегда, прибедняется. Все он понимает и знает куда больше, чем молодое поколение Меллонов. Тем не менее, ответил:

— Сейчас набирает обороты новое направление: мехатроника. С ее помощью проектируют передовой комплекс боевой высокотехнологичной экипировки. Линейные двигатели способны существенно облегчить вес бронекостюмов, увеличить их подвижность и обеспечить пилота новыми средствами защиты и атаки. Проще говоря, если такой костюм появится, его может легко освоить человек, не имеющий Дара.

— Хм, — сбив пепел, Энтони зажал сигару в зубах. — Я пропустил нечто интересное, брат. А эта самая… мехатроника, она насколько перспективна?

— Не думаю, что на ней можно сделать большие деньги, — чуточку подумав, ответил Джеймс Меллон, машинально пригладив усики. — А фанатики боев в бронекостюмах наверняка оценят новые технологии. Ну, сколько их в Штатах? Тысяч сорок-пятьдесят, если считать школьные, студенческие, любительские и профессиональные лиги. Армия, если правительство проведет закон, будет в приоритете. Но тогда военные промышленники начнут усиленно подгребать под себя контракты. И вот здесь открываются перспективы.

— Кто занимается разработкой линейных двигателей? — прищурился Энтони.

— Компания «Мехтроникс» из Денвера. — тут же ответил младший брат, и без запинки, не заглядывая в свой блокнот с позолоченным логотипом клана. Значит, вопрос этот он проработал основательно. — Десять лет назад кучка энтузиастов-студентов решила вплотную заняться новыми идеями для экзоскелетов, за основу взяли наработки в области зарождающейся мехатроники в сплаве с магическими интеграторами. Вдохновителем идеи был Том Стингрей, талантливый инженер, передавший все свои работы дочери Арабелле. Которая и была в той кучке студентов. После смерти отца она является генеральным директором компании.

— За десять лет сделан впечатляющий рывок, — вынужден был признаться в успехах некой Стингрей. — Они никому не продали патенты?

— Нет. Компания тем и славится, что ни одна разработка не ушла на сторону. Все компоненты боевой брони, а также линейные двигатели производятся под их контролем на пяти крупных заводах САСШ.

— И никто не купил их с потрохами? — удивился Энтони.

— Как ни странно — нет. Были попытки обрушить акции, запугать директорат, даже войну пытались с ними развязать. Отбились…

— Удивительно и неправдоподобно. Покупается все, брат. Ты же знаешь этот постулат капиталистического мира.

— Да, но здесь еще и магия не последнее место занимает, — усмехнулся Джеймс. — Клан Фицджеральдов пробовал отодвинуть Арабеллу в сторону, но, когда их штаб-квартиру разнесли из двух десятков пулеметов какие-то невероятно шустрые летающие парни, сразу успокоились.

— То-то Брайан нервным и бледным выглядел! — хохотнул старший Меллон. — А я все недоумевал, что там за история с разгромом их «Орлиного гнезда» случилась. Они же так тщательно все скрывали! Ха-ха! Как ты узнал, Джеймс?

— У меня тоже есть своя агентура, — раздвинул тонкие губы в улыбке сидящий в гостевом кресле мужчина.

Прервав смех, Глава клана пыхнул дымом и грузно пошевелился в кресле:

— Вызывай Пирса из «Уайт Маунтин». Хватит ему там задницу морозить и медведей развлекать. Пусть возвращается в Сиэтл и вместе с тобой начинает прорабатывать вопрос о вхождении компании «Мехтроникс» в клан Меллонов. Что будете говорить Арабелле — я потом вкратце накидаю тезисы. Но сейчас займись покупкой линейных двигателей. Джордж Мамонов просил пятьдесят штук. Ума не приложу, куда ему столько. Это же какая куча железа!

— Всего лишь один крупный ящик, — улыбнулся наивности Главы Джеймс. — Линейные двигатели — это пучки искусственных волокон по типу мышечных, к ним идут плоские приводы, которые потом крепятся к каркасу бронекостюма. Не путай такие двигатели с автомобильными.

— Да? — захлопал бровями старший Меллон. — Тогда купи сотню таких. Есть у меня твердое ощущение, что за эти двигатели я потребую у Джорджа много интересного. Пусть полежат до лучших времен. Вдруг сделка со Стингрей провалится, а правительство подгребет под свое крыло все заводы по изготовлению компонентов брони. А у меня останется неплохой капитал, который я позже утрою. Пусть русские платят.

— Пятьдесят единиц двигателей, — задумчиво проговорил Джеймс. — Если на бронекостюм уходит, в среднем, двенадцать штук, то Мамонов планирует создать четыре новых экземпляра.

— Пустяки, — махнул рукой Глава. — У него огромные территории, которые нужно контролировать и охранять. Четыре пилота в новой броне — капля в океане. Скорее всего, они предназначены для охраны. Насколько я знаю, дружище Джордж прохладно относится к этим летающим штукам… Какой самый близкий к нам завод?

— В Финиксе.

— Да? Не ближний свет, — пробурчал Энтони. — Вот туда и поезжай. Договаривайся, покупай. Но прежде мне позвони, когда цену узнаешь. Может, и побольше приобретем. Заинтриговал меня русский князь.

2

Тихая музыка наполняла полупустой зал кофейни томными мотивами, что давало посетителям возможность разговаривать между собой вполголоса, особо не напрягая голосовые связки. Арина Голицына поблагодарила официантку, принесшую ей чашку кофе, аккуратно размешала сахар ложечкой и нетерпеливо посмотрела на своего собеседника, с которым встречалась ради Андрея Мамонова. Она могла отказаться от нежелательного для своего статуса разговора, но почему-то решила помочь мальчику, которому, признаваясь себе, симпатизировала. Прямой запрет императора на участие княжича Мамонова в официальных соревнованиях был несправедлив, хотя истинной причины никто из круга информированных не знал. Тем более обидно, что так поступили с лучшим пилотом лицея «Чистых Прудов». А потом, в просьбе Андрея крылась невероятная интрига и возможность заработать на рисках.

Арина взглянула в бледное лицо мужчины, на котором выделялись густые черные брови и аккуратная бородка-эспаньолка, и подумала, что ему не меньше сорока лет, но в силу каких-то обстоятельств его нос с расширенными ноздрями и тонкая линия чувственных губ придавала господину Федосову ребячью капризность. Непривлекательность этого человека компенсировалась стильным серым костюмом в клетку и широким красным галстуком, как будто он специально надел этот аксессуар, чтобы раздражать девушку. Ей не нравилась подобная комбинация, но приходилось сдерживать себя. Пустяшные эмоции могли навредить делу.

— Прошу прощения, Арина Васильевна, — тонкие бледно-розовые губы обозначили улыбку. — Не считайте мое молчание признаком неуважения и грубости. Я всего лишь ждал реакцию амулета. В нашем деле нельзя доверяться лишь словам, пусть они и исходят от представителя княжеского рода.

— Не увлекайтесь, Павел Сергеевич, — нахмурила брови Арина. — Я прекрасно знаю правила, невместно это повторять каждый раз.

— Мы с вами видимся впервые, — примирительно ответил Федосов и пригубил ароматный кофе. — Прошу прощения, если обидел вас подобным афронтом. Итак, я готов выслушать вас, Арина Васильевна.

— Меня интересует возможность выступления одного молодого человека на подпольных соревнованиях экзо-пилотов.

— Давайте сначала определимся с термином «подпольный», — снизил голос Федосов. — Мы предпочитаем иную интерпретацию: любительские бои.

— Пусть будет так, — пожала плечами Арина и попробовала кофе. В самый раз, на грани, когда горячо, но губы не обжигает. — Есть ли возможность ввести его в сетку боев?

— Возможность есть всегда, только надо понять, что именно привело вашего протеже к такому решению? Тем более, вы упомянули его возраст. Сколько лет юноше?

— Скоро будет семнадцать.

— Скоро… — Федосов противно поджал губы, ставшие бледными. — Вот именно, что скоро. У нас возрастной порог: пилоты выступают с восемнадцати лет.

— Здесь особый случай. Мой протеже — очень яркий представитель молодого поколения пилотов, один из сильнейших бойцов, потерпевший только одно поражение с тех пор, как впервые надел на себя УПД.

— Судя по всему, вы с ним очень хорошо знакомы. Он тоже из княжеского рода?

— Да.

— Хм, и какова причина его желания участвовать в любительских боях? — Федосову не понравился короткий ответ княжны. Он явно желал услышать некоторые подробности, и продолжил наседать.

Арина понимала, что нужно отвечать предельно честно, кроме одного: никаких фамилий. Если координатор столь любопытен, пусть сам носом землю роет.

— Нужно подтянуть тактические наработки перед соревнованиями в Европе, — девушка снова приложилась к напитку, смакуя горьковато-сладкую вязкость на языке. — К сожалению, у него нет возможности тренироваться на полигонах.

— Странно и необычно для княжеского отпрыска, — не удержавшись, хмыкнул мужчина, а его брови забавно задвигались, живя своей жизнью. — Обычно аристократы не жалеют ни сил, ни средств для обучения своих детей магическому искусству, как, впрочем, и пилотированию.

— Там особая ситуация, — ой как не хотелось Арине раскладывать опасный пасьянс перед жуликоватым и скользким типом!

— Вы невероятно скрытны, — именно это и прочел по ее поведению Федосов. — Скорее всего, причина до банальности проста. Родители запретили невероятно талантливому юноше заниматься пилотажным искусством из-за какой-то неприятности или дурной выходки. А он настолько увлечен экзоскелетами, что готов нарушить родительский запрет, пусть и таким оригинальным способом.

— Вы почти угадали, Павел Сергеевич, — мило улыбнулась Арина, мысленно обозвав его дураком. Из-за таких запретов ни один здравомыслящий человек не полезет в подпольные бои, где запросто могут голову отвернуть. Впрочем, пусть думает так, хуже не будет. — Мелкие нюансы опустим.

— Вы же понимаете, Арина Васильевна, на какой риск толкаете нашу организацию? Если об этом узнает Ее Величество, патронирующая всю молодежную структуру нашей империи, все пойдут на каторгу?

— Никуда никто не пойдет, — княжна продемонстрировала обворожительную улыбку, отчего Федосов, не сдержавшись, прерывисто вздохнул. — Не считайте меня наивной девочкой. Я не первый год знакома с людьми вашего толка, и прежде, чем встретиться с вами, основательно расспросила их о законности подобных боев и ответственности.

— Несовершеннолетним там делать нечего, — твердо произнес координатор.

— А как вы посмотрите на то, что мой протеже будет выступать в бронекостюме собственного исполнения, да еще без интегратора?

— На старом «механике»? — выпучил глаза Федосов и замотал головой. — Нет-нет! Однозначно не пойдет! При всем моем уважении к вам, Арина Васильевна, я не хочу рисковать и подводить учредителей!

— Слова-то какие выдумали! Учредители, любительские бои, — презрительная усмешка всего лишь на мгновение промелькнула на красивом лице девушки, а потом оно разгладилось, залилось нежным румянцем, что еще больше смутило мужчину, сбив ему дыхание. — Как вы думаете, мне репутация Рода дорога?

— Несомненно, — осторожно ответил координатор. — Я полагаю, любой княжеский род тщательно следит за своей репутацией, это впитывается с молоком матери.

— Именно, — подпустив в голос холода, обронила Арина. — Поэтому мое слово что-то да значит? Я гарантирую вам незабываемое зрелище, когда этот мальчик будет валить на землю одного профессионала за другим.

— У нас выступают очень серьезные бойцы, многие из них прошли войну, — предупредил Федосов, промокая салфеткой внезапно взмокший лоб. — И самое главное: нет распределения по категориям, вроде молодежных или профессиональных групп. Вы представляете, что будет, если мальчика покалечат? Без интегратора, да еще на «механике»… Он настолько одарен, что может оперировать Стихиями на высоком уровне?

— Можете не беспокоиться, Павел Сергеевич. Молодой человек даже в механическом бронекостюме является опасным противником для ваших фаворитов.

— Я не могу вам сейчас дать ответ, вы же понимаете, княжна. Есть серьезные риски, надо все взвесить…

— Сколько времени ждать? Учтите, мне не нужны расплывчатые фразы.

— Три дня, — немного подумав, твердо произнес Федосов. — Решать будут люди, которые выше меня по возможностям и влиянию.

— Я уже поняла, не нужно каждый раз повторять про свою роль, — Арина сняла со спинки стула сумочку, открыла ее и извлекла кошелек. — В любом случае, позвоните мне обязательно.

Подозвав официантку, она попросила счет и расплатилась, дав сверху на чай.

— Всего доброго, Павел Сергеевич, — княжна нацепила сумочку на плечо, и плавно покачивая бедрами, направилась к выходу. Она чувствовала, каким взглядом координатор провожает ее, и ее губы раздвинулись в улыбке. Сердце у дяденьки, небось, сейчас барабанит как сумасшедшее, адреналин кубометрами прокачивается по венам. Не по Сеньке шапка, болван!

Арина понимала, что рискует основательно не только своей репутацией, но всего Рода. Если папа узнает, можно сразу распрощаться с мечтами об университете финансов и права. Первым же поездом — к алтарю, как он любит шутить. А выходить замуж в ближайшие пять лет девушка не планировала. Впрочем, отец и сам в молодости был еще тот авантюрист, проворачивал хитроумные сделки на биржах, в чем неплохо преуспел. Арина считала, что способностями пошла именно в него, а не в маму, больше тяготевшую к искусству и гуманитарным наукам.

Но то, что сейчас она проворачивала совместно с Андреем Мамоновым, выходило за рамки ее ограниченных и тщательно конспирируемых действий. Федосов не пугал ее, когда говорил о всех проблемах, с которыми может столкнуться молодой пилот. На нелегальных ристалищах действительно бьются одаренные, прошедшие и огонь и воду, не считающиеся с кодексом аренных боев. Поломают мальчишку — конец будет и Арине. Если устроители посчитают, что риски не стоят зрелищности, она вздохнет облегченно и с чистой совестью посоветует Андрею забыть о подобных глупостях. В конце концов, запрет не будет вечным. Девушка знала об интересе семьи Мстиславских к княжичу из переписки с Великой княжной Лидией, поэтому логично предположить, что таким своеобразным способом император воспитывает мальчишку. Он явно совершил какую-то промашку, оттого и такая реакция.

Арина не хотела ничего знать о делах Мамонова с императорским кланом, но чисто по-девичьи трепалась с Лидией, открыто признававшейся в симпатиях к княжичу Андрею. Конечно, будущее вилами на воде пишется, но княжна Голицына считала, что не удивится, когда через пару-тройку лет будет объявлено о помолвке Лидии и Андрея. Очень уж активно стал проявлять себя клан Мамоновых на финансовых рынках, а отец недавно с удивлением заявил, что император готовит распоряжение об открытии банка «Ленский» в Москве.

«Грядет что-то серьезно и неприятное для многих боярских родов», — так он и сказал за ужином, после чего задумчивый ушел в свой кабинет.

Арина вышла из кафе и неторопливо направилась к своему ярко-зеленому «Сенатору», приткнувшемуся возле стояночного платного автомата. Оказавшись в салоне, пахнущем дорогой кожей и ароматом ее духов, она вздохнула и нашла на телефоне номер Андрея Мамонова.

Услышав его жизнерадостный голос, разбавляемый странным шумом, как будто где-то стучали барабаны, Арина сказала:

— Встречалась с координатором. Результат будет через три дня. Сразу хочу предупредить, чтобы ты не рассчитывал на положительный ответ.

— Да я с самого начала знал, что просто не будет, — откликнулся Андрей. — Но все равно спасибо, Арина. Угощу кофе, или чем покрепче?

Княжна рассмеялась.

— У нас разные предпочтения, Мамонов. Ты эти приемчики для своей девушки прибереги.

— А у меня ее нет, — жизнерадостный голос княжича вызвал улыбку у Арины.

— Везунчик, все у тебя впереди.

— Желательно как можно позже, — продолжал парировать шутками княжич.

Видимо, настроение у него и в самом деле было приподнятым. Где он, интересно, находится? Арина хотела полюбопытствовать, но одернула себя. Словно простолюдинка, нос свой сует не в свое дело. Развлекается мальчик с кем-нибудь в молодежном клубе, зачем ей-то об этом знать?

— Ладно, Андрей Георгиевич, — фыркнула Голицына, — всего доброго. Как появятся новости, я найду тебя. Сам не звони. Ни по визуалу, ни по телефону.

— Понял, принял к действию. Всего доброго, Арина!

— Пока-пока!

Девушка отключилась от разговора, положила аппарат на приборную доску и аккуратно выехала со стоянки. Мотор «Сенатора» радостно заурчал как ее мейн-кун Шатун, когда его начинали чесать между ушей. Улыбнувшись, Арина кинула взгляд в зеркало заднего обзора, и убедившись, что сзади нет сюрпризов в виде шальной машины, поехала домой.

3

Если бы я знал, как Арина сгорает от любопытства, где я нахожусь, то не колеблясь, пригласил бы в свою «творческую лабораторию», как ее в шутку стали называть телохранители. Надо бы придумать название, емкое и запоминаемое. Если Геннадию удастся создать новейший бронекостюм, то фирменная надпись на нем сразу привлечет внимание. Пока в мастерской шла доводка корпуса без установки сервоприводов. Все ждали, когда придут линейные двигатели. Отец несколько дней назад позвонил из Ленска и сказал, что заказал у Меллонов партию этих самых движков. Пятьдесят штук. Я сначала офигел от такой цифры, но Гена пояснил, насколько они малы. В обычный кантовочный ящик они влезут без проблем, а поднять их смогут два человека без особого труда.

В общем, мои инженеры-механики были в радостном возбуждении. Они уже пытались планировать ход работ, когда двигатели прибудут по месту назначения. Я же слегка охладил их пыл. Посылка еще в САСШ, только-только прошла таможенный досмотр, и когда ее привезут в Ленск — это к бабке-гадалке идти надо.

— Боюсь я, что американское правительство глаз положит на разработку перспективных технологий, — волновался Гена, когда услышал о посылке. — Читал одну газетенку немецкую, а в ней статья промелькнула как раз про многослойные формы линейных двигателей. Их разрабатывает одна компания под управлением молодой дамочки. Я даже имя запомнил: Арабелла Стингрей. Умная деваха и очень дерзкая. На нее уже несколько раз накатывали местные кланы, чтобы подмять под себя, так она после этого устраивала жесткие разборки.

— Как бы не заигралась, — заволновался я. — Тогда не видать нам этих двигателей.

— Да это как раз и не проблема, — махнул рукой Берг. — Упадет ее знамя, другие подхватят. Я же говорю: подобная технология невероятно перспективна. Больше всего меня напрягает, что такие разговоры в правительстве САСШ активно идут уже полгода. Так что Георгий Яковлевич молодец, с запасом взял.

— И сколько движков ты планируешь поставить на «скелет»? — я беседовал с Геной в небольшой комнатке, которую ребята из мастерской огородили от основного помещения гипсокартонной перегородкой и устроили здесь вроде зоны отдыха с мягкими диваном и креслами, не забыв принести чайник и кружки. Подозреваю, скоро здесь и холодильник появится. Ворон уже здесь остается ночевать. Говорит, лучше сам дом охранять будет. Я не очень-то верю в таланты стражника у своего товарища по сиротскому приюту. Да и не полезут сюда обычные грабители. Двери у нас металлические, сейфовые. Чтобы войти внутрь, нужно пройти визуальный контроль с помощью миниатюрной камеры, встроенной в электронный замок. Даже если произойдет отключение электричества, запорные магниты все равно будут держать дверь. Там какой-то хитрый магический амулет срабатывает, подпитывая их энергией.

Через окна тоже нет смысла ломиться. Ставни тоже металлические. Ворон каждый вечер самолично закрывает их одним нажатием кнопки. Крутая защитная система обошлась мне в кругленькую сумму, но я теперь спокоен. Ведь в доме находится дорогостоящая техника, станки и музыкальная аппаратура.

— Двенадцать вполне хватит, — обрадовал меня Берг. Если посылка дойдет до нас в целости и сохранности, можно будет сделать четыре «экзоскелета». И это уже не шуточки. С таким стратегическим запасом я выйду на оперативный простор.

— А мы сами сможем скопировать их и изготовить? — задал я самый животрепещущий вопрос.

— В наших условиях — маловероятно, — Гена покачал головой после раздумья. — Но все равно попробовать можно. Только вот есть одна проблема. Называется она «патентное право». Поймает нас Арабелла на воровстве высокотехнологичного изделия, голову снесет.

— Да ладно, — хмыкнул я. — Подумаешь, влепят штраф, погрозят пальчиком. Нашей-то стране это даже выгодно, если кто-то украдет идею.

— Вы не поняли, Андрей Георгиевич, — вздохнул Берг. — Голову снесут в буквальном смысле. Пришлют наемников, выследят — и убьют. В изощренной форме. А потом сфотографируют для отчета нанимателю. Потом такие снимки будут показывать всем, кто вздумает повторить подобное. Эти ублюдки действуют по средневековым законам. За кражу чужой вещи отрубают руку. Попался второй раз, то без всякого приговора убивают.

— У нас есть один шанс, — кисло улыбнулся я. Откуда Гена откопал такие страсти?

— Я бы не был таким оптимистом, — Берг почесал макушку, а потом подмигнул: — Но мы попробуем, обязательно!

Так что я после его слов решил заглянуть в студию, где сейчас Анжелика записывала свой первый альбом. Тут-то Арина Голицына и позвонила, обнадежив меня по нелегальным боям. А то мне как-то не по себе стало. Представил, что за мной охотится Арабелла Стингрей, узнав о копировании ее движков, поежился.

Закончив разговаривать с Главой учебного совета, я осторожно проник в студию и стал смотреть на Анжелику через стекло, отгораживающую ее от всего постороннего, что могло помешать при записи. Трое парней от двадцати до двадцати пяти лет сидели за огромным пультом и слаженно работали. Я слышал, что иногда один человек выполняет несколько функций в зависимости от размера студии. Как сказал Артем — белобрысый молодой звукорежиссер, он же главное здесь лицо — для такого объема работ хватит и трех человек. Все универсалы, любят свое дело, фанатично преданы ему.

Анжелика что-то пела, придерживая руками наушники. Удивительным казалось, что ее лицо светилось необыкновенной радостью и одухотворенностью даже в такой момент. И меня вдруг посетила мысль, что ради такого момента для девушки, неожиданно занявшей в моем сердце одно из свободных мест в качестве лучшего друга, не жалко построить самую навороченную студию. Ведь не так много нужно для счастья человеку, идущего к своей цели. Конечно же, я лукавлю. Нужно очень и очень много, начиная от всяких мелочей и заканчивая профессиональным сопровождением.

Ко мне пришло осознание, что сейчас я в этом доме лишний. Каждый занят своим делом, все довольные. Я дал знак Якиму, что пора ехать домой. Личник поднес к губам рацию и произнес:

— Выходим. Машину к воротам.

Я залез в теплый внедорожник, посмотрел на часы. Время еще «детское», а у меня появилась одна мысль. Дождавшись, когда Яким, Васька и Никанор займут свои места, спросил:

— Вадим, дорогу к Чжан Юну помнишь?

— Где-то в районе Филевского парка? — осторожно поинтересовался личник, сидевший за рулем. — Мы же туда один раз ездили, не запомнил всю дорогу.

— Двигай туда, потом подскажу, — обрадовал я Вадима.

Рекомендации, данные мне учителем восточных практик и медитаций, я успешно применял в течение двух недель, ежедневно тренируя те энергетические каналы, которые китаец отметил на моем теле маркером. Конечно, за это время краска стерлась, но я не считал, что отметины настолько важны. После каждой прокачки мне казалось, что внутри разливается жидкий металл. Энергия из центрального ядра, ставшего моим внутренним реактором по генерированию Силы, растекалась по всем органам, отчего хотелось бесконечно бегать, прыгать, заниматься активными действиями. Куан испугался за тренажеры, которые отчаянно скрипели и стонали от нагрузок, и стал выгонять меня в парк, несмотря на холодную погоду и снег. Я не спорил и бегал как заведенный по несколько кругов, после которых исходил паром как кипящий чайник.

Я понимал, в чем причина столь резкой активности, и консультация Чжан Юна была не лишней. А вдруг однажды просто сгорю от переизбытка энергии и упаду в обморок? Опять же, откаты периодически накрывали меня, корежа организм от непонятных процессов, происходящих внутри. Куан только пожимал плечами и говорил, что нужно перетерпеть.

Нет, спасибо. Я лучше попрошу у Брюса разрешения «зажечь» еще пару Источников. Подозреваю, проблемы начались именно после активации Алтаря в усадьбе Ушатых — точнее, уже в моей усадьбе!

Умело лавируя на четырехполосной трассе, Влад быстро доехал до Филей, и я стал подсказывать ему, куда свернуть, где держаться прямо, пока не показался дом, в котором проживал Чжан Юн.

— Со мной не ходите, — предупредил я. — Можете ноги размять, но лучше снаружи.

Как только я нажал на замерзшую кнопку звонка, калитка распахнулась, словно о моем приезде в этом доме уже знали, но подозреваю, что все это штучки старого китайца. Умеет он ауру пространства прощупывать. Похрустев свежевыпавшим снегом по дорожке, я поднялся на знакомую веранду с висящими под потолком тыквами и с легким сомнением — может, не стоило одному совать нос к плохо знакомому человеку? — толкнул дверь, которая неожиданно оказалась открытой. В теплой прихожей горел яркий светильник, но никто на шум не появился.

Пожав плечами, разделся, скинул ботинки и в толстых шерстяных носках крадучись прошел по коридорчику и нырнул вправо, оказавшись в лавке-кабинете. Пусто. Интересно, где служанка, где сам Чжан Юн? В гости к соседям ушли?

Почесав макушку, я занялся единственным, что мог себе позволить: разглядывать статуэтки и маски, которых здесь было видимо-невидимо. Сильный запах сандаловых палочек будоражил ноздри, а светящиеся драконы, тигры и странные мифические рыбы таинственно светились в полутемной комнате. Я не удержался и взял в руки небольшого зеленого дракона с извивающимся хвостом, ощутив тепло и даже шелковистость камня. Внимательно посмотрел в его глаза, которые вдруг вспыхнули рубиновыми точками.

— Нефритовый камень всегда был почитаем в китайской культуре, — раздался за моей спиной голос Чжан Юна, и я от неожиданности едва не выронил статуэтку из рук, поэтому поспешил поставить ее на место. — Его используют для создания многих погребальных и церемониальных предметов, умудряясь даже делать посмертные костюмы из нефрита для правителей, ушедших из жизни. Он отражает нашу веру в бессмертие и продление жизни.

Я обернулся. Чжан Юн в длинном черно-золотом халате стоял за моей спиной, сцепив руки на животе. В полумраке его лицо казалось мраморным, но приглядевшись, я понял, что на него нанесен какой-то крем.

— Прошу прощения, господин Чжан, — смущенно произнес я, — за визит в неурочное время. Надо было позвонить и предупредить. А тут еще дверь открылась, в доме никого нет…

Китаец поднял одну руку, призывая меня замолчать.

— Никогда не суетись и не оправдывайся, ванци[2], — негромко произнес он, — словно считаешь себя виноватым. Ты же пришел в гости в дом, где тебя ждут.

— Вы меня ждали? — удивился я.

— Конечно, с самого утра, — мраморное лицо дрогнуло в легкой улыбке. — Проходи в комнату, я угощу тебя чаем.

Как и в прошлый раз Чжан Юн сам разлил из чайничка по чашкам ароматный напиток и жестом предложил угощаться.

— Тяжело приходится? — спросил он после недолгого молчания, когда я сделал пару глотков, чтобы уважить хозяина дома. — Ощущаешь прилив сил и не знаешь, куда их девать?

— Да, у меня большая потребность в физической активности, — как можно понятнее постарался пояснить я. — И потом, очень есть хочется.

— С этим понятно. Чем больше двигаешься, тем быстрее идет процесс обмена веществ, — кивнул китаец. — Аппетит связан не усилением твоих каналов, это лишь следствие работы организма. А вот энергия, которая вырабатывает чжуньвань — точка солнечного сплетения — стимулирует твой организм. Здесь нет никакой мистики или магии, обычная наука. Но в нашем мире, где магия влияет на все стороны жизни, важно знать, как ее использовать.

— Но у меня с ней очень туго, — напомнил я.

— Да, ты не одарен, ванци, поэтому очень важно найти баланс между ментальными практиками и той энергией, которой владеешь, — Чжан Юн прикрыл глаза и поднес чашку к губам. Посмаковав напиток, он продолжил: — Тебе мешают противоречия Даров, которые ты получаешь благодаря отсутствию одаренности.

— Зато каждый из них можно комбинировать, — возразил я. — В бою, знаете как, полезно использовать разные способы. И врага запутываешь.

— Я рад, что тебе удается находить баланс, — улыбнулся Чжан Юн. — Значит, мне не нужно ломать твою систему подготовки. А какие отношения с древним духом шамана? Может, стоит от него избавиться?

— Нет! — я даже вскочил. — Мне он не мешает, а иногда даже помогает!

Откуда китайцу стало известно о духе Геванчи? Первой мыслью было, что Чжан Юн собрал обо мне информацию из всех доступных источников и теперь пытается осторожно прощупать мои возможности и перспективы усиления антимагии. Опять же, возразил самому себе, а кто бы китайцу выложил на блюдечке тайны, не афишируемые ни отцом, ни Куаном, ни Мстиславскими (императору и цесаревичу тем более нет никакого резона раскрывать мой Дар)? Дело, видимо, в ментальных возможностях старика. Ну, «видит» он то, что большинству недоступно. Я, например, не знаю никого из одаренных, кто бы мог запросто считать такую информацию, заглядывая в подсознание человека. Ментаты, кстати, тоже не могут такие фокусы проворачивать. Иная у них специфика. Геванча сидит во мне слишком глубоко, чтобы можно было до него дотянуться.

— Успокойся, ванци, не буду я разрушать твою связь с шаманом, — улыбнулся Чжан Юн. — Допивай чай, а потом проверим эффективность твоих занятий. Надеюсь, ты не ленился и выполнял все рекомендации?

— Да, учитель, — я намеренно назвал так Чжан Юна, чтобы он, наконец, занялся делом. Разговоры меня не впечатляли. Только время теряем.

Допив чай, отставил чашку в сторону, показывая всем видом, что уже готов к проверке. Китаец, гад такой, не торопился. Он явно использовал один из тех приемов, которые тибетские боевые монахи применяли в отношении новичков, пришедших учиться премудростям кунг-фу или ушу.

— Снимай пиджак и рубашку, — приказал Чжан Юн. Дождавшись, когда я обнажу торс, поднялся и подошел ко мне. Вытянув правую руку, он двумя пальцами уперся в точку чжуньвань — то бишь в солнечное сплетение, и на несколько секунд замер, а потом мягко, едва ощутимо прикасаясь подушечками пальцев к коже, начал вести их вверх. Опустив глаза, я заметил слабое свечение ауры на руке. Начало покалывать тонкими иголочками в том месте, где находился энергоканал, отмеченный ранее красным маркером. Невидимый щуп прошелся от пупа до шеи и переместился на «черный» канал.

— Ситуация исправляется, — удовлетворенно произнес Чжан Юн. — Я рад, что ты не игнорировал мои рекомендации. Чем шире поток, тем меньше время реагирования на внешние раздражители…

— Вы про магию? — поинтересовался я.

— В большей мере — да, — согласился учитель и схватил маркеры.

Я тяжело вздохнул. Опять ходить разрисованным, пока краска не сотрется. От касания карандашей мне хотелось засмеяться. Они щекотали и холодили кожу. Зато с удовлетворением заметил, что красных линий стало гораздо больше. Чернота еще сохранялась в районе левого подреберья и чуть выше правого бока, уходя куда-то к почке.

— А пунктирные линии что значат?

— Перспективные изменения, — Чжан Юн положил маркеры в карман халата и бросил на пол маленькую подушку, обшитую красным атласом и с вязаными висюльками по краям. — Садись.

Его палец показал на эту самую подушку. Я пожал плечами и выполнил указание китайца. Даже ноги поджал по-турецки, расправил плечи и выпрямил спину.

— Теперь постарайся войти в глубокую медитацию, — огорошил меня Чжун Юн. — Сам. Я не собираюсь качать перед твоим носом каким-нибудь предметом. Очищай сознание.

Как ни странно, мне удалось очень быстро «покинуть» комнату. Сначала я закрыл глаза и стал вспоминать свои первые впечатления от встречи с Геванчой. И не удивился, когда увидел лесную поляну в окружении высоченных лиственниц и ярко горящий костер. Судя по всему, в призрачном мире шамана сейчас было лето. В воздухе над головой надоедливо звенели комары, ошалевшие мотыльки самоубийственно бросались в пламя.

— Зачем звал, уол[3]? — бесстрастно спросил Геванча, окутываясь табачным дымом из почерневшей трубки. — Киити бултааччы[4] что от тебя хочет?

Я сразу понял, кого он обозвал так замысловато, и в очередной раз поразился возможности призрачного духа обитать во всех трех измерениях. Сломав пополам несколько сухих веток, шаман подкинул их в костер и пристально поглядел на меня через мириады алых искр.

— Пытается научить меня, как правильно пользоваться своей энергией во время боя. Я не всегда могу регулировать выброс Силы, поэтому сильно устаю.

— Не все так плохо, как тебе кажется, — шаман пыхнул дымом в костер. — Очень большие люди оценивают твои успехи или неудачи через отражение собственного опыта, и в этом их ошибка. Ты по-иному подходишь к осмыслению своих способностей и используешь возможности Дара так, как тебе кажется удобным и правильным.

— Я не могу иначе, — пожимаю плечами. Мне хотелось услышать что-то полезное, а не эти пространные рассуждения. Впрочем, шаманы и восточные мудрецы всегда облекали свои мысли в запутанный клубок слов. Говори они нормальным языком, не пришлось бы годами мучительно продираться к истине.

— Торопишься, злишься, уол, — редкая улыбка мелькнула на морщинистом задубевшем лице Геванчи. — Хочешь сразу получить волшебный рецепт успеха. Я бы мог его тебе дать, но ты все равно не начнешь его использовать раньше положенного срока.

— Почему ты так уверен в этом? — оживился я. Может удастся узнать нечто такое, что изменит меня и даст невероятные возможности?

— Опыт жизни, — Геванча снова превратился в неподвижную статую. Сухо треснула ветка в костре, волосы зашевелились от подувшего ветерка. — Знаешь, в чем твоя сила и слабость?

— Знал бы, меня здесь не было бы, — я пожал плечами. — Это в кланах есть целые службы, которые следят за каждым шагом одаренного члена семьи… Не, я не совсем дурак, кое-что понимаю, с самокритикой у меня полный порядок.

Геванча хмыкнул, и мне показалось, глядя на него сквозь пламя костра, что он расплылся в темноте, потерял резкость и куда-то исчез, и почему-то стал слышен монотонный голос Чжан Юна, читающего какие-то мантры. Через мгновение шаман обрел плоть и вдруг пожаловался:

— Мешает мне этот киити бултааччы разговаривать с тобой. Но ты делаешь успехи, уол. Одновременно видишь меня и воспринимаешь наставления своего учителя. Я тоже умел общаться с духами и давать советы людям.

— Ты не сказал, в чем моя сила и слабость, — напомнил я, осознавая, что меня скоро выбросит в реальность.

— В семье, — произнес Геванча. — Что ты чувствуешь, когда ее рядом нет?

— Легкость, свободу… и разочарование, что не у кого попросить помощи, — неожиданно вырвалось у меня.

— Хм, а когда ты впервые встретил своих родственников?

— Ну… ощутил, как меня пытаются привязать к себе, сделать одним из винтиков, чтобы крутился по приказу. А это мне не нравится.

— Все-таки хочешь полной свободы? — все, образ Геванчи стал меркнуть, дрожать и расплываться.

Свобода… Получил я свободу, да такую, что сам не знаю, как ею распорядиться. К своему семнадцатилетию у меня есть собственная усадьба с Источником, возможность заняться изготовлением экзоскелетов, я обласкан императорской семьей, и что характерно, подарки от нее еще посыплются на мою голову, как я подозреваю. Уже и невесту подобрали, и не абы какую, а из главного клана России. Но с условием: ты пока бегай, щенок, радуйся травке-муравке, солнышку, гоняйся за бабочками и озорно тявкай на больших дяденек. А вот вырастешь в волкодава, посадим тебя на цепь. Или не посадим, но заставим делать то, что выгодно нам. Ты же будешь получать вкусную еду и ту самую свободу — бегать по двору.

— Очнись, ванци! — сердитый голос Чжан Юна вывел меня из благодатной расслабленности. — Ты подвергаешь себя опасности, погружаясь в глубины своего сознания!

Он хлопнул в ладоши перед моим носом, как будто хотел резким звуком расшевелить меня. Осоловело взглянув на старика, я медленно поднялся на ноги, чувствуя себя сомнамбулой.

— Марш на улицу! — неожиданно сильным голосом с повелевающими нотками произнес Чжан Юн.

— Неодетым? — удивился я, постепенно приходя в себя.

Старик преобразился. В его глазах бушевали молнии, губы сжались в гневе, как будто сдерживали готовое сорваться с языка соленое словечко.

— Обувь надень, этого будет достаточно, — китаец развернулся и первым направился к выходу с развевающимися полами халата.

Нормальный ход! Что задумал Чжан Юн? И почему так разозлился? Я ведь чувствовал волны раздражения, забившие нотки страха. Неужели ему удалось проникнуть в пресловутые глубины моего подсознания и встретить там дух Геванчи? Слишком фантастично и неправдоподобно, да только чего со мной не случалось за эти годы? Сплошная мистика. Это одаренным хорошо. У них есть Дар Стихии, который они пестуют, становятся сильными, приобретают нужный опыт, не заморачиваясь экзотическими практиками.

Я вышел следом за китайцем на улицу и подумал, что, если бы отец увидел, как с его сыном обращается «доктор каких-то наук», Чжан Юну не поздоровилось бы. Морозный воздух сковал обнаженный торс, но, как ни странно, особого дискомфорта я не почувствовал. Не настолько холодно, чтобы скулить и плакать. Куан заставлял меня бегать в таком положении до поздней осени и даже в реку загонял мыться после занятий. Взбодренный, я даже залихватски взял пригоршню снега и растер его по груди, размазывая маркерные следы.

Чжан Юн поманил меня пальцем и исчез за углом дома. Я поспешил за ним и обнаружил его стоящим в небольшом саду. Высокие кустарники были покрыты густыми шапками снега, между ними и возле забора высились сугробы, наметенные ветрами. Китаец остановился под окном и вытянул руку в направлении кустов и потребовал:

— Покажи свои возможности, постепенно расширяя потоки энергии.

Чтобы совсем не замерзнуть, я уже заранее разогрел ядро и теперь живительное тепло растекалось по всему организму. «Печка» работала на минимальных оборотах, и оставалось только выбросить руку вперед, посылая в раскрытую ладонь накопленную силу.

Снег в паре метров от меня взметнулся белой пылью и сразу же осел. Я переплел пальцы и хрустнул суставами, на что Чжан Юн только поморщился. Чтобы не сердить старика, помня его резкий и неприятный окрик, я замер и поддал огоньку, разогревая энергетические потоки до золотистого цвета. С выдохом толкнул перед собой воздух, спрессовывая его в ледяную глыбу и намеренно направляя его в сторону одного из сугробов. Вышло неплохо. Словно невидимая гигантская ладонь шарахнула по снежной шапке, разметывая ее по сторонам. Кусты вздрогнули, сбросив с себя белые одеяла.

— Еще сильнее! — потребовал Чжан Юн.

— Там же забор, — предупредил я. — Сломаю, соседи ругаться будут.

— Нет там соседей, бей!

Делаю усилие, разогревая ядро до ослепительно белого цвета. Ох, сейчас я весь район на уши подниму! Пусть потом доктор сам оправдывается перед Магической Коллегией. Наверняка, выплеск энергии они уже зафиксировали. Резко выдыхаю и двумя руками как будто в каменную стену врезал. Ого! Это какую же концентрацию Силы я сейчас ощутил?

Воздух мощно всколыхнулся зыбкой волной и пошел в противоположную сторону, набирая скорость. Забор с треском рухнул на землю, но часть досок, сгнивших от времени, разлетелись неряшливой щепой в разные стороны. Снежный вал, поднятый невидимой рукой, ударился в приземистый дом с двускатной крышей и осыпался, облепив стены тонким белым покрывалом.

— Неплохо, давно хотел убрать это убожество! — с довольным видом произнес Чжан Юн. — Пошли домой, ванци.

Хорошо ему. Закутался в свой теплый халат и потрусил по дорожке, а я, разгоряченный и распираемый энергией как перекачанный мяч, прыгал следом. Сказать, что мне было очень и очень здорово — это как поскромничать на вопрос, понравился ли мне торт и не хочу ли я еще кусочек? Я хочу, и весь! Просто невероятно, что остатки Силы не пережигаются в отраву, после которой меня весь день корежит, а равномерно распределяются по всему организму. Пока не понимаю всей механики, почему так происходит. Возможно, из-за равномерно-поступательного накачивания Силы и расширенных каналов.

Чжан Юн как ни в чем не бывало вошел в дом и что-то сказал появившейся из ниоткуда женщины-горничной. Ее лицо без белил оказалось вполне доброжелательным, с узкими скулами и необычайно широкими для азиатки глазами. Не молода, морщины просматриваются на лбу и щеках. Ничуть не смутившись моему голому торсу с красно-черными разводами как у индейца-команчи, она поклонилась, и шурша полами халата, скрылась в соседней комнате.

— Пойдем, я посмотрю тебя, — доктор-ученый, или кто он на самом деле, показал жестом, чтобы я зашел в его комнату и замер на месте. Хмыкнул, разглядывая размазанные потеки маркеров, и кинул мне влажную салфетку. — Вытрись. Как ты себя чувствуешь?

— Как кипящий чайник, — ответил я, занятый своим торсом.

Метафору Чжан Юн понял и довольно закивал. Прислонив ладонь к моей груди, он ушел в себя, сосредоточившись на ощущениях. Подобно Целителю, пользующемуся руками, китаец несколько минут обследовал меня сначала спереди, потом занявшись спиной. Все это время я стоял неподвижно, по его просьбе медленно гася ядро. И как только оно поблекло, едва ощутимо грея живот, Чжан Юн убрал руки и приказал одеваться.

— А линии чертить не будете?

— Я думаю, сейчас тебе важно сосредоточиться на точке чжуньвань. Можешь объяснить свои ощущения после ментальных манипуляций?

Я охотно рассказал старику, что именно происходило во время тренировки, как разгонял мощь энергии, и самое главное — как был удивлен отсутствию отката. Чжан Юн слушал внимательно, и даже не обратил внимание на появившуюся из маленькой двери служанку с чайничком и двумя изящными фарфоровыми чашечками. Расставив на столике сервиз, она сделала обязательный поклон в нашу сторону и незаметно исчезла.

— Неплохо, неплохо, — пожевал губы Чжан Юн. — Я ожидал снижение эффекта отката через два-три занятия, но твой организм куда быстрее приспосабливается к новым возможностям.

— Наверное, это из-за расширения каналов? — застегивая лицейский пиджак на две пуговицы, поинтересовался я.

— Скорее, из-за их укрепления и эластичности, — задумчиво произнес китаец и предложил мне присесть за столик. Взяв в руки чайник, он разлил желтовато-зеленую жидкость, пахнущую травами, по чашкам. — Мне нужно осмыслить сегодняшние тесты. А ты пей эликсир, полезный.

— На змеях настоян, да? — решил пошутить я, не решаясь взять в руки чашку. Кто его знает, этого китайского доктора. Вдруг решил сделать из меня подопытного кролика?

— Нет, не на змеях, — спокойно ответил Чжан Юн. — На женьшене и десяти разных корешках. Впрочем, если ты так жаждешь попробовать змеиную настойку, я прикажу Мейли принести ее.

— Не-не, не надо! — торопливо отказался я, но мой пытливый ум жаждал выяснить, что же доктор пытается мне дать. — Но для чего этот напиток?

— Чтобы спокойно спать, — улыбнулся старик, видя мои колебания и осторожность. — Вместо отката ты будешь просто ворочаться в постели, твой взбудораженный мозг не даст погрузиться в сон. Ну и главное, не думай о девушках.

— Почему? — густо покраснел я, не сразу сообразив, на что намекает Чжан Юн.

— Переизбыток Силы еще долго будет покидать твое тело, мягко воздействуя на все органы, особенно на потенцию, — пояснил добрый старик. — А учитывая возраст, в котором ты находишься, это похоже на зажженный бикфордов шнур. Вот твоя задача — погасить его вмешательством извне, этим самым эликсиром.

— А есть другая возможность? — я навострил уши, преодолевая стыд. Со мной ведь никто на подобные темы никогда не говорил, всю информацию приходилось черпать в общении с одноклассниками или с Вороном, который, оказывается, еще тот ловелас.

— Есть, — Чжан Юн откровенно веселился, умело пряча улыбку во взгляде. — Можно сходить в бордель. Только я не думаю, что твой наставник-телохранитель позволит молодому человеку получить опыт в сомнительном заведении.

— Еще чего, — пробурчал я, допивая эликсир, отдающий каким-то лекарством, не самым приятным по вкусовым качествам. Зато огонь в животе сразу погасил. — Переживу как-нибудь. Куан советует вставать под холодную воду или гоняет меня на тренажерах как сидорову козу, чтобы мысли текли в мозг, а не в нижнюю часть тела.

Чжан Юн заквохтал — это он так смеялся — и постарался побыстрее поставить чашку на столик, чтобы не пролить. Так сильно задрожали у него руки.

— Твой наставник знает толк в воспитании учеников, — сказал он, когда закончил веселиться. — И это странно. Обычно оборотни не самые надежные учителя.

Черт возьми! Этот старик самый настоящий биолокатор! Видит насквозь, считывает любую информацию, которую примитивный человеческий глаз никогда не разглядит! Разве что Целители могут с ним поспорить.

— Но ведь их тоже кто-то учит, и причем — неплохо, — возразил я.

— Я имел в виду их квалификацию, — пояснил Чжан Юн. — Оборотень качественно обучит молодого оборотня, но одаренного нужно воспитывать по иным методикам.

— Мне хватает, — отмахнулся я и посмотрел на большой циферблат настенных часов, висевших в комнате старика. Надо же, маленькая стрелка за девятку перемахнула. Домой пора, а то с Куана станется искать меня по всей Москве. И ведь найдет!

— Ванци, тебе пора, — спохватился Чжан Юн, с трудом сдерживаясь, чтобы на второй круг тестов не погнать юного гостя. — Я жду тебя через две недели. Мне как раз хватит времени, чтобы осмыслить положительные сдвиги в твоем организме.

Мы попрощались. Старик не стал провожать меня до двери. Вместо него тетушка Мейли, сложив руки на животе, дождалась, когда я оденусь и вдруг сунула мне в руки пузырек вроде тех, что продаются в аптеках, с той самой желто-зеленой жидкостью.

— Господин просить передать тебе, — сказала она на плохом русском. — Лить в чай и пить, если плохо себя чувствовать.

— Спасибо, Мейли, — поблагодарил я и сунул пузырек во внутренний карман куртки. В глазах служанки вспыхнули искорки. Она поклонилась мне, а я поспешил к машине, чтобы успокоить уже беспокоящихся телохранителей.

Примечания:

[1] Конечно же, автор имеет в виду одну из достопримечательностей Сиэтла — башню Спэйс Нидл (Космическая Игла), но в силу альтернативности мира, намеренно изменил ее название.

[2] Ванци (кит) — княжеский сын, принц

[3] Уол (якут) — мальчик, парень.

[4] Киити бултааччы (якут) — китаец

Глава 2

1

Под утро пошел снег. Он падал густыми хлопьями, медленно и красиво облепляя кусты, деревья, фонари, подоконники и застывшие во дворах и на улице машины. Главный чародей Брюс Александр Яковлевич дождался, когда водитель распахнет перед ним дверь, вылез наружу и с удовольствием втянул в себя влажный, пахнущий приближающейся весной воздух. Поскрипывая ботинками по свежему, девственно белому покрывалу, он поднялся по вычищенным от снега ступеням, кивнул на приветствие охранника у двери, старательно оббил подошвы о ковровую дорожку. Уже внутри, особо не заморачиваясь, отряхнул пальто легкими движениями.

— Доброе утро, Александр Яковлевич, — поздоровался с ним дежурный офицер. — Утро-то какое!

— Да, чудное, — согласился Брюс. — Как ночь прошла? Лиходеи не беспокоили?

Лиходеями он называл любителей побаловаться запрещенной магией где-нибудь за городом. Любая другая деятельность вроде инициаций или применения магических способностей в конфликтах между дворянами расследовалась отдельно и не приносила особых проблем.

— Лиходеи зимой в спячку впадают, — ухмыльнулся дежурный, поправляя на поясе дубинку с заряженным амулетом в навершии. — Кому охота на морозе экспериментировать.

— Что-то ты сегодня больно разговорчив, Олег, — Брюс пристально взглянул на офицера. — Все-таки что-то произошло, да?

— Ну… это точно не лиходеи, — слегка помявшись, ответил охранник. — Странная аномалия. Спецы вызвали Аскольда Ивановича, чтобы вас не беспокоить. Он поздно вечером приехал, так и остался здесь ночевать.

Главный чародей кивнул. Полухин — его заместитель — по долгу службы курировал еще и группу мониторинга, в чьи обязанности как раз и входило слежение за разнообразными аномалиями. Например, инициация Источника Ушатых молодым и шустрым княжичем Мамоновым была вовремя уловлена и локализована с точностью до ста метров.

Поднявшись на второй этаж, поздоровался с рано пришедшими на службу коллегами и особо не задумываясь, свернул налево по коридору, направляясь к кабинету Полухина. Вежливо постучав, открыл дверь и с одобрением поглядел на заместителя, застегивающего запонки на свежей рубашке. Выглядел Полухин свежо, как будто и не работал ночью.

— Здравствуй, Аскольд, бодрячком выглядишь, — распахнув пальто, Брюс сел на диван для посетителей. — И не скажешь, что всю ночь здесь провел.

— Вам уже доложили, Александр Яковлевич? — Полухин включил чайник и открыл навесной шкаф, из которого достал две чашки и банку с кофе. — Присоединитесь ко мне?

— Да куда же я денусь, — усмехнулся Брюс. — Только я кофе пью со сливками, и то редко.

— Сливки у меня есть, — предусмотрительный заместитель хитро прищурился.

— Тогда жду, чем порадуешь старика, — чародею все же пришлось снять пальто, но вешать его не стал, перевесив через подлокотник.

Полухин не торопился начинать рассказ, священнодействуя над ароматным напитком.

— Вам с сахаром?

— Пожалуй, обойдусь, — отказался Брюс, и взяв чашку, удобно устроился в уголке дивана, но не спешил пить.

Заместитель, наоборот, сделал пару глотков, и только потом поведал всю историю:

— Вообще-то я мог не приезжать. Звонок от дежурной смены поступил в одиннадцать. Ребята сказали, что зафиксировали странную аномалию в районе Филей, но она не укладывалась в классификацию магических возмущений. Это было похоже на сейсмический толчок, только в воздухе.

— … ?

— И я тоже был удивлен подобным объяснением. Уточнил, действительно ли здесь не замешана магия. Меня уверили в точности данных. Не удержался — любопытно же! — и сразу в Коллегию рванул на машине. В общем, вот график аномального выплеска Силы…

Полухин открыл папку, достал оттуда лист с черными и красными линиями, ползущими через все поле, и отдал его Главе. Брюс заинтересованно поглядел на цифры и пояснения, написанные от руки мелким убористым почерком. Зрение у него было великолепное, не жаловался.

— Красная амплитуда — это уровень магического фона в эфире, — даже не спрашивая, а утверждая, сказал он. По нему видно, что допустимые нормы за сутки не выходят за пределы критических границ. А вот черная взлетела как при толчке. Но землетрясения не было. Так?

— Не было, Александр Яковлевич, — подтвердил Полухин. — Я ведь, грешным делом, позвонил на Коломенскую геофизическую станцию и спросил, были толчки за последние двенадцать часов в Москве? Подозреваю, там покрутили пальцем вокруг виска, но успокоили достаточно вежливо.

— Какая предварительная версия? Или их несколько?

— Голову сломал, Александр Яковлевич, — честно признался заместитель, смакуя кофе. — По-хорошему, надо было посылать оперативную группу для замера магического фона и иных параметров, но потом эту идею отложил до вашего распоряжения. А насчет версий… На ум приходит только одна: пробой силового поля. Так бывает, если проводятся какие-то эксперименты с ментальными практиками или с использованием физических приборов большой мощности.

— Ментальные практики? — задумался Брюс. — А кто ими балуется?

— Да тибетцы, — фыркнул Полухин. — Китайцы, корейцы, в малой степени — япошки. Я грешу на какого-нибудь монаха, обосновавшегося в Москве. Их сейчас много в России, потянулись на заработки. У простолюдинов растет увлечение именно такими практиками. Якобы, дает возможность хоть немного, но подтянуться до уровня одаренных.

— И в этот лютый бред верят? — главный чародей отпил из чашки. Горячие напитки он не сильно любил, предпочитал подождать, пока остынут до комфортной температуры.

— Люди верят во что угодно, Александр Яковлевич. В реинкарнацию, в плоскую землю, и в меньшей степени — в здравый смысл. Я же верю в сплав магии и науки. Если аппаратура показала нечто аномальное, значит, кто-то эту аномалию создал.

— Ментальные практики… — задумчиво произнес Брюс. — Монахи-тибетцы, гуру восточных знаний, йоги. А не замешан ли в этом один наш знакомый? Я после случая с Источником Ушатых каждый раз вздрагиваю, не натворил ли княжич Мамонов еще дел?

— Полагаете, в Филях развлекался этот мальчишка? — осторожно спросил Полухин.

— Вряд ли мы узнаем, когда время упущено, — Брюс вовсе не хотел укорить своего помощника за бездействие, но будь он на месте Аскольда, помчался бы в район аномалии не раздумывая. Интересно же! А вдруг там враги престола испытывают новейшее оружие, которое потом направят против императора? Ему, к примеру, хватило одной взбучки после Болотного, когда государь в приватной беседе натыкал его носом в системные прорехи магической безопасности. — Вот что, Аскольд Иванович, голубчик мой, езжайте с группой маготехников в Фили, найдите эпицентр вчерашнего безобразия и определите, кто проживает там. Когда у нас будут списки жильцов, фигуранта вычислить несложно.

— Будет исполнено, — Полухин встал. Недовольство начальника за упущенное время он уловил на самом тонком уровне. Да и беспокойство, спрятанное за броню логических размышлений, нет-нет и прорывалось наружу. А вдруг в самом деле в Филях творится непотребство?

Брюс не стал мешать заместителю исполнять свои обязанности и ушел к себе. Хватало дел и без аномалии. Недавний демарш княжича Мамонова с активацией Источника, пусть и перешедшего в его собственность, наталкивал на мысли о внесении изменений в служебные инструкции, а также о подготовке записки для императора, в которой Брюс хотел предложить на законодательном уровне надежно исключить подобные случаи. Не должно никому из государевых чиновников, кроме сотрудников Магической Коллегии, владеть таинством зажжения Источника. Даже если это происходит случайно, нужны особые инструменты воздействия для предотвращения оного в будущем. Вот, к примеру, с мальчишкой поступили правильно. Вроде бы и не сильно наказали, зато больно и с двух сторон. Император запретил княжичу Мамонову участвовать в официальных соревнованиях по боям в экзоскелетах, а он, Брюс, своим распоряжением закрыл доступ в библиотеку. Скажете, не велика печаль для мальчишки? Ха, как бы не так! Необыкновенный Дар, усиленный антимагией, требует понимания и тщательного изучения. А где его изучать, если не в самом крупном магическом архиве страны? Да многие душу продадут, чтобы попасть в него!

Принцип наказания должен быть неотвратимым, как ледоход весной. Зато потом молодой человек лишний раз подумает, прежде чем показывать свою прыть. Брюс замер, оторвавшись от письма. Недавно император в приватной беседе намекнул на инициацию Источника для Захарьиных. Род не княжеский, но удостоившийся чести возвести Алтарь с малым Камнем. Крохотный шажок к усилению крови. Главный чародей был поставлен в известность, почему повеление государя должно быть исполнено.

Александр Яковлевич свое недовольство к подобной щедрости не стал проявлять открыто. Лучше всего зажечь Источник и потихоньку приглядывать за ошалевшими от счастья Захарьиными. Первые результаты его воздействия начнут проявляться через два поколения, не раньше. Брюсу до этого дела нет. Хотят Мстиславские заполучить в лице боярского Рода преданных вассалов — ну, вот такая прихоть сильных мира сего. А вот воочию убедиться, как молодой княжич Мамонов активирует мертвый артефакт, вдохнет в него жизнь — вот что интересно!

Небесный Камень невозможно спросить, какую Стихию он содержит в своем ядре. Выбрать ее по желанию не получится. Активация разбудит именно ту силу, которая изначально была сформирована в глубинах ледяного космоса. Процесс сродни игре в рулетку. А что вообще означает щедрость императора? Брюс понял главное: в сокровищнице семьи Мстиславских лежит не один Камень. Как туда попадали артефакты Силы, знали очень немногие. Где-то пресекся Род, откуда-то из глухой тайги или жаркой пустыни вернулась экспедиция с рюкзаками, набитыми разнообразными минералами, по химическому составу которых определят примерные места падения космических гостей. Магическая энергия пропитывает вокруг себя все пространство, чем она сильнее, тем лучше человек ее ощущает. Попадет под воздействия фона простолюдин — считай, уже на заметке у Брюса.

Раздался стук в дверь, по характеру которого чародей определил, что к нему хочет войти секретарша.

— Прошу, Изольда Юрьевна, — негромко произнес он, зная о тонком слухе верной помощницы.

— К вам срочно просится Аскольд Иванович, — сказала секретарша, застыв на пороге кабинета.

— Он уже приехал? — удивился Брюс и бросил взгляд на часы из малахита– подарок князей Вымских, владеющих древними чудскими копями на западных склонах Урала. Как незаметно пролетело время. Только что он беседовал с заместителем, а вот уже стрелки к одиннадцати подобрались. — Пусть входит, что же вы так строго с моим помощником?

— Субординация не просто так придумана, — важно произнесла Изольда Юрьевна и поджала губы, показывая всем своим видом, что не пропустит и императора, не будь на то разрешения шефа.

В кабинет Полухин вошел в темно-сером костюме, а значит, успел до этого побывать у себя, скинуть пальто и только потом пойти с докладом к Главе. Значит, не так уж все страшно.

— Присаживайся, Аскольд, — кивнул Брюс на один из свободных стульев. — Чем обрадуешь?

— Проверили вчерашнюю зону выхода энергии, — сразу же сказал Полухин. — Эпицентр захватывал несколько домов. Мы проверили адресно всех, кто там проживает. Мещане, простолюдины — в общем, никого, кто бы мог баловаться или сознательно применять Силу. Но вот один персонаж очень заинтересовал. Некий Чжан Юн, доктор медитативной практики и психоэнергетики. Живет в России почти двадцать лет, особой популярностью пользуется у единоверцев и земляков. Открыл небольшую клинику, где практикует свои знания. На дому принимает только очень важных персон по договоренности. Ведет скромную жизнь, не женат, есть служанка.

— Есть подтверждение, что китаец причастен к возникновению аномалии?

— Скорее, не он, а клиент. Возможно, доктор отрабатывал на нем свои наработки и методики, вот и перестарались оба.

— Чжан Юн, — задумавшийся Брюс постучал кончиком ручки по столу. — Как думаешь, Аскольд Иванович, укладывается ли появление этого персонажа в теорию о самостоятельном изучении практик младшего княжича Мамонова?

— Вполне рабочий вариант, — кивнул Полухин. — Вы же запретили ему появляться в архиве и библиотеке. Вот и начал искать обходные пути.

— Правильно, значит, надавили на болевую точку, — удовлетворенно произнес чародей. — Вот что мы сделаем… С сегодняшнего дня выставить наблюдение за домом Чжан Юна и фиксировать каждого, кто придет к китайцу. Есть у тебя пара-тройка усидчивых ребят, чтобы менялись друг с другом?

— Найду, Александр Яковлевич. Видеоконтроль нужен?

— Не помешает, — согласился Брюс. — Вдруг повезет, и крупную рыбу зацепим. Афишировать личность, конечно, не станем, но как средство давления или легкого шантажа — самое то.

— Без прокурорской санкции как-то… — неуверенно произнес Полухин.

— Не переживай, — отмахнулся Брюс. — Я всего лишь предполагаю, что к китайцу ходят наши одаренные, но не уверен на сто процентов. Сам доктор не станет жаловаться, не тот у него калибр. А вот в случае крупной поклевки будем думать. Все, ступай, Аскольд Иванович, готовь мероприятие.

Полухин попрощался и вышел из кабинета. Связавшись по интеркому с Изольдой Юрьевной, Брюс попросил ее сделать крепкий чай с лимоном, а стал обдумывать, как бы поделикатнее попросить императора или цесаревича назначить княжича Мамонова в экспертно-техническую группу, задачей которой являлось зажжение Источника. Хочется самолично поглядеть, как мальчишка управляется со своим Даром. Глядишь, и переманим его в Магическую Коллегию. Служба здесь серьезная, но неопасная, не как в «Арбалете», где запросто можно голову сложить. Не дурак же Андрей, должен понимать выгоду от своей уникальности!

2

Выходные у меня выдались хлопотные. Я решил переезжать в свой особняк, и поэтому попросил дядек Бориса и Матвея помочь перевезти вещи и мебель в Сокольники. Хоть и было их немного, но тренажеры заняли почти всю половину фургона, пришлось подгонять вторую машину. Я понимал, что нельзя оставлять имение без надзора столь долгое время. Пока его охраняли люди из клана Мстиславских — цесаревич распорядился. А заодно позвонил мне и намекнул насчет заселения. Вот я и засуетился.

Перевезти вещи — не самое сложное. Головную боль доставили хлопоты по благоустройству дома. Последовав совету отца, я оставил в гостиной добротную мебель и аппаратуру, избавившись только от разных семейных безделушек Ушатых. Яким и Влад упаковали в ящики портреты предков и утащили их в кладовую. Потом надо как-то отдать их наследникам, оставшимся в Москве. Не думаю, что всех подчистую отправили в изгнание. Кто-то, да и остался.

А вот разнообразные сервизы, хрустальное стекло, спальные гарнитуры Ушатых и остатки вещей было решено сдать в ломбард. Куан, кстати, подсказал. Да и я не собираюсь заниматься распродажей; лучше взвалить эту процедуру на профессионалов. Деньги от реализации я заранее решил отдать в Люберецкий приютский дом. Мне-то они ни к чему, а вот ребятам, оставшимся без семейного уюта и счастья, в самый раз. Ну, это в будущем, а пока я вместе с наставником расхаживал по комнатам и решал, где будет тренажерный зал, а где наши спальни.

Насчет помещения для занятий спортом я не заморачивался. Летом начну строительство отдельного зала. Территория имения большая, есть где развернуться. А пока тренажеры нашли свое место в смежной с гостиной комнате, бывшей будуаром, судя по изящной мебели и женским аксессуарам.

Даже как-то странно было ощущать присутствие чужих вещей, еще хранивших ауру бывших хозяев. Я уже знал, что часть мужчин из старшего рода Ушатых казнили месяц назад без публичного оглашения приговора. Оставшихся в живых выслали куда-то на север, на Печору. В призраков, которые любят посещать родные для них места, не верилось, но становилось как-то не по себе. Может, я зря последовал совету отца? Особняк мне не особо нужен, если честно. Но здесь был Источник, из-за которого я раскрыл свои способности, и согласитесь, глупо не воспользоваться возможностью укрепить свое реноме в дворянском обществе. Шестнадцатилетний мальчишка имеет собственный дом и Алтарь, ему благоволят император и цесаревич, есть мастерская, которая скоро предоставит новейший образец экзоскелета. Хочется побыстрее увидеть творение Гены Берга и выступить в нем на нелегальных боях.

Телохранители поселились в «кордегардии»[1], как Эд в шутку назвал пристроенный к особняку с тыльной стороны кирпичный флигель. Оттуда можно было сразу же попасть в общий коридор, взяв под защиту в случае нападения гостиную и столовую. Но больше всего парней обрадовало наличие кроватей и санузел.

Куан выбрал себе небольшую угловую комнату, выходящую окнами на парк и хозяйственные постройки с гаражным боксом. Дверь же сразу вела на верхнюю площадку, с которой контролировалась гостиная и лестница. Подозреваю, что все эти размещения имели одну функциональную нагрузку: не дать противнику с наскока овладеть особняком. Ну, не знаю. Вряд ли кому придет в голову устраивать захват не имеющей стратегического значения «цитадели».

Я же на правах хозяина взял большую комнату, смежную с хозяйским кабинетом. Даже специально оставил стол, оббитый добротным темно-зеленым сукном по старинке. Судя по прямоугольникам, продавленным в центре, здесь раньше стоял вычислительный центр и был изъят безопасниками для следственных мероприятий. Ну ничего, у меня есть собственный, вон, в коробке стоит прямо посреди спальни.

Я сел в громадное кресло, откинулся на мягкий подголовник, с удовольствием слушая вкусный хруст настоящей кожи. Покрутился вправо-влево, ощущая себя Главой маленького, но гордого Рода. Как театр начинается с вешалки, так и Род начинается с таких вот моментов, небольших, но символических.

— К вам можно войти, сударь? — девичий знакомый голос вывел меня из мечтательных глубин. — Или вы заняты?

Переместив взгляд с потолка на двери, я увидел Лиду, с любопытством осматривавшую комнату. Под распахнутым пальто виднелся плотный вязаный серый свитер с рельефными узорами, голубые брюки-джерси с легкими потертостями заправлены в высокие сапожки на среднем каблуке. Кокетливая беретка, сдвинутая набок, едва прикрывает густые распущенные волосы. Умело подведенные черной тушью глаза неожиданно обрели глубину и таинственность.

— Какой сюрприз, — пробормотал я, вставая. Все-таки Великая княжна передо мной, ни к чему показывать пренебрежение этикетом, пусть она и является одноклассницей. — Добрый день, Лидия Юрьевна.

— Ой, как официально, — фыркнула девушка, проходя в кабинет. — Папа сказал, что ты переезд задумал, вот и решила заглянуть в гости. Может, мои советы понадобятся?

— Какие обои и шторы выбрать? — пошутил я, лихорадочно соображая, что просто так Лидия по гостям не разъезжает. У Мстиславских все подчинено практицизму. Или она к своему будущему семейному гнездышку приценивается? Я едва сдержался, чтобы не покраснеть. Нашел, о чем думать.

— Хотя бы и так, — улыбнулась Лида. — Но вижу, что пока рановато. Хочешь совет?

— Охотно выслушаю.

— Не превращай особняк в казарму. Набери слуг, чтобы следили за порядком. А то я знаю вас, мужчин. Вмиг обрастете мхом и грязью.

— Да вся обслуга Ушатых разом покинула дом, — я пожал плечами. — Где я наберу новых?

— Поговорю с папой, — кивнула княжна, и постукивая каблуками сапожек, подошла к столу, провела ладонью по сукну. — Там, кажется, не все были рады потерять такое место.

— Зачем мне люди, служившие человеку, чей Источник я погасил? — резонно спросил я. — Потом мстительно плюнут ядовитой слюной в пищу, умру в мучениях.

Княжна фыркнула, показывая, насколько глупы мои страхи. Возможно, с ее точки зрения, слуги не настолько подвержены самоубийственным позывам, если хотят жить в достатке и под защитой, ну и с привилегиями, в отличие от людей, работающих на клановых предприятиях. Но я считал иначе. Случай с Иваном Алексеевым заставил меня по-другому взглянуть на роль слуг в доме.

— Если ты так боишься, можешь обратиться в компанию по найму, — посмотрев на скептическое выражение моего лица смягчилась Лида. — Там все серьезно, проверяют дотошно, вплоть до третьего колена. Особые предпочтения обслуге с рекомендательными письмами.

— Что, и такие есть? — не поверил я.

— Представь себе, есть много причин, по которым слуги уходят из Рода. Речь не идет о потомственных, а о нанятых по контракту. Вот тем как раз и нужны рекомендации, — пояснила княжна и добавила. — Или Род, к примеру, перестал существовать, вычеркнут из Дворянской книги, герб перевернут… Куда потомственным слугам идти? Кто-то пристраивается по протекции в новые семьи, ну а остальным путь в конторы по найму.

— Интересно, — я почесал затылок. — А эти конторы имеют лицензии?

— Без лицензии ни одна контора не имеет права работать по профилю. Есть и незаконные, но их периодически накрывают, хозяевам предъявляют обвинение. Кого-то садят в тюрьму, кто-то отделывается крупным штрафом, — Лида прошлась по кабинету, остановилась возле большущего стеклянного шкафа с книгами, заложила руки за спину и с любопытством стала изучать названия на корешках.

Я задумался. Бесспорно, Великая княжна права. Дом большой, кому-то надо его держать в порядке, да и команду мою кормить и обстирывать — про это я тоже не забывал, ощущая подступающую головную боль от всего, что на меня навалится.

— Я могу помочь, — неожиданно сказала девушка, повернувшись ко мне.

Точно! Примеривается к роли хозяйки моего особняка! Я так и чувствовал, как на меня накинули лассо и мягко стали притягивать, давая даже роптать, всхрапывать и упираться. Перед глазами встала картина «укрощение дикого мустанга молодой хозяйкой ранчо». В ковбойской широкополой шляпе, в потертых джинсах, в клетчатой рубашке красивая девица кидает это самое лассо на черного взмыленного жеребца и белозубо сверкая жемчужными зубками, начинает его приручать — я потряс головой, прогоняя наваждение.

— Уверена? — на всякий случай спросил я, ожидая, что Лида вдруг откажется.

— Без проблем, — она подошла к столу, взяла из стопки бумаги чистый лист. Карандаш запорхал в ее руке. — На первое время тебе нужны квалифицированный повар и помощник, пара горничных и разнорабочий с навыками слесаря-сантехника, истопника и еще чего-нибудь мужского. То, что не требует ежедневного обслуживания, можно проигнорировать. Например, садовник. Сейчас его услуги не нужны, но весной нужно привести в порядок парк и ухаживать за ним. Или ты будешь вырубать деревья?

— С чего вдруг? — возмутился я. — Пусть будут.

— Ну вот, наймешь садовника с помощником на несколько месяцев, — безапелляционно заявила Лида. — В общем, найм я возьму на себя. Твое дело определиться с жалованьем.

— Я не знаю, сколько нужно платить, чтобы не выглядеть скупердяем или случайно не переплатить.

— Не беспокойся, — княжна подперла кулачком подбородок и оценивающе поглядела на меня. — Некоторые вопросы женщины решают куда лучше мужчин.

— Угу, — пробормотал я. — С чего бы такая щедрость?

— Ты против помощи? — Лида поиграла бровями, показывая свое удивление.

— Нет, даже благодарен, — решил я пойти на уступки. Ну не мне же, в самом деле, погружаться в бытовые проблемы! — В общем, действуйте, Ваше Высочество!

Лида погрозила мне пальцем, но по виду была довольна, что победила в локальной стычке. Не жалко, пусть радуется.

— А теперь честно, зачем пришла? — я снова сел в кресло.

— Фу, как грубо! — княжна сморщила аккуратный носик. — Определенно тебе нужно подтянуть хорошие манеры. Совсем отбился от рук, одичал без пригляда взрослых…

— Ли-иидия! — протянул я укоризненно.

— Хорошо, хорошо. Нам нужно как можно быстрее приступить к тренировкам перед поездкой в Венецию. Времени мало осталось, — девушка почему-то посмотрела на свои часики. — Папа сказал, что Мочениго уже прислали приглашение, и во дворце работают над райдер-листом. Службы безопасности, сопровождения и обеспечения тоже закрутились.

— Когда ехать?

— В середине мая.

Уф! Я сразу испытал облегчение, прикидывая сроки поездки на Аляску. Если за месяц нам удастся провести соревнования, то успеваю и отдохнуть, и подготовить свой «скелет» для возможных боевых действий на чужом континенте. Отец предупредил, что планирует экспедицию на конец июля.

— Где будут тренировки?

— На том же полигоне, где раньше занимались.

— Нормально. И когда начинаем?

— Поэтому я и приехала, а ты ворчишь, — «обиделась» Лидия. — Я под тебя подстраиваюсь, вижу ведь, как ты занят. Мастерская, студия… Кстати, ты когда меня с девочками туда отвезешь?

— Скоро, — я не стал озвучивать сроки, а то придется выворачиваться из шкуры, чтобы везде успеть и всем угодить. — Но сразу предупреждаю, что в мастерские вход запрещен. Там сейчас мои инженеры работают над прототипом нового бронекостюма. Это будет просто бомба, если удастся совместить все технические решения.

— С новым «скелетом» поедешь в Венецию? — глазки Лидии заблестели. Вот же маньячка! Хлебом не корми, дай в «бронике» погонять! — Пригласишь на первый прогон?

Ну и хитрюга! Сразу сообразила, что первую прогонку в новом бронекостюме я буду проводить вдали от людских глаз на каком-нибудь заброшенном полигоне — их хватает за Москвой, места только знать нужно. Не хочу, чтобы заинтересованные лица сняли техномагические параметры новейшего доспеха. Впрочем, там вряд ли будет что-то из магии. А вот второй экземпляр нужно затачивать под интегратор. Лида — зуб даю — обязательно выцыганит у меня «броник» для венецианских состязаний. А вообще, интересно будет посмотреть оба «скелета» в связке.

— Приглашу, — я улыбнулся, намеренно затянув с ответом, и любуясь, как княжна раздувает ноздри от волнения. — Только поклянись, что ни словом не обмолвишься о моей разработке!

— Я Великая княжна! — расправила плечи Мстиславская, но сидя на стуле у нее получилось весьма забавно. — У меня не требуют клятвы… но я даю слово, что буду нема как рыба. Не в моих интересах сливать информацию нашим соперникам. А то уже Эрик Берсерк интересовался, не составлю ли я с ним пару.

— И что ты ответила? — я почувствовал ревность, хотя понимал, что Лидия — девушка неглупая, понимает, кто обеспечивает победу на ристалище в парных боях.

— Что у меня уже есть избранник, — княжна похлопала ресницами и потупилась.

Нашла чем смущать! Ее чары совершенно не трогают.

— Надеюсь, мое имя не прозвучало?

— Нет. Пока все держится в тайне. И кстати, именно отец рекомендовал пока не указывать твое имя в релизах и в подготовительных документах. Ты проходишь под именем «господин икс».

Понятно. Инкогнито нужно для оперативной работы, в которой мне предстоит «выключить» из списка претендентов на руку Великой княжны Лидии принца Пьетро. Буду действовать под двойной маской и под прикрытием «арбалетчиков».

— Так что будем готовиться, — решительно произнесла девушка. — В следующие выходные не планируй никаких мероприятий: ни свиданий, ни вечеринок. Поедем на полигон. Фургон для перевозки бронекостюма будет, не переживай.

— Никакой личной жизни, — пробурчал я.

— Да, — подтвердила княжна. — Практически никакой. Но кое-какие послабления будут. Приглашаю в «Алмазный двор» на мой день рождения. Надеюсь, ты знаешь?

Я вдруг задумался. Действительно, а когда? Личные данные членов императорской семьи нигде не публикуются, даже в Сетях действует строгий запрет. Друзья, конечно, в курсе, но я-то к таким себя не отношу. У меня вообще непонятный статус.

— Четвертого марта, — призналась она, видя мое затруднение. — Подарок не должен быть дорогим и сногсшибательным, это не только мое требование, но и родителей.

«Абсолютно верно, — подумал я. — Нечего развращать аристократическую молодежь, у нее и так крышу сносит от вседозволенности. Машины, драгоценности, дорогущие поездки к морю или на тропические острова. Дорог не подарок, а внимание. А вот его-то не хватает для молодого поколения».

Мне стало немного не по себе. Откуда такие мысли? Как будто в голове поселился брюзжащий старик, которому не хватило в молодости вкусить всех прелестей своего возраста, вот и изливает желчь. Сначала я подумал на Геванчу, но шаман никак не мог быть знаком с прелестями и искусами столичной жизни, да и не знал об этом, будучи уже давно мертвым. Не, такие игры разума мне не нужны. Кстати, я давно заметил, что иногда рассуждаю как взрослый человек, отстраненно и бесстрастно, как будто даю аналитическую оценку происходящему.

— Так это уже официальное приглашение?

— Да. Считай, ты его первым из одноклассников и друзей получил.

— Не думаю, что в «Алмазный двор» ты пригласишь всех наших…

— Ну… Скорее всего, ты прав, — прикусила нижнюю губу Лидия. — Мероприятие не для всех. Так что твоя Захарьина точно не получит приглашение.

— С чего это она моя? — мое возмущение было не наигранным.

— Нина смотрит на тебя как на свою собственность… Андрей, ты хотя бы иногда по сторонам поглядываешь? Со Светой Булгаковой совсем перестал общаться, она жалуется на тебя.

Ага, я и забыл, что они подруги, хоть и видятся редко. Зато в Сетях и по визору часами могут языками чесать. Оставалось только приложить руки к груди и клятвенно пообещать, что исправлюсь и стану хорошим мальчиком. Интересно, про Веронику что-нибудь скажет? Нет, промолчала. А это могло означать одно: Великая княжна всерьез считала ее соперницей и проводила четкую границу в их отношениях, что не мешало им ворковать в классе вполне дружелюбно.

— Лида, а ты выяснила что-нибудь новое по поводу отстранения? — перевел я неудобный разговор в другую плоскость. Зачем княжна сейчас напоминает о подружках, когда Мстиславские и Мамоновы давно сговорились о помолвке и будущей свадьбе? Помешать грядущему событию можем только мы сами. Я даже рад буду, если Лидия увлечется кем-то другим из высшего света, но увы… по ее настрою видно, что родители сориентировали смертоносную, красоты неописуемой боеголовку на один объект. Скоро торпеда влетит ниже ватерлинии и потопит одиночный рейдер без шансов на выживание.

— Отец и дедушка молчат на мои попытки разговорить их, — развела руками Лида. — Но женское сердце подсказывает, что затеяли они это в воспитательных целях. Где-то ты серьезно накосячил, как любят выражаться миряне.

— Гляжу, и ты тоже не чураешься ввернуть низкопробные словечки в разговор, — усмехнулся я.

«Значит, все-таки из-за активации Источника Ушатых, — мелькнула мысль. — Я влез не на свою поляну, вот Брюс и рассердился. Пожаловался императору, и решили Мстиславские нанести двойной удар. Закрыли доступ к магической библиотеке и запретили официальные бои в экзоскелетах. И в то же время дают возможность тренироваться с Великой княжной. Ну да, теперь мы связаны договоренностями, как-никак, будущие супруги… ха-ха!»

— Ладно, заговорилась я с тобой, — Лида снова бросила взгляд на запястье, обхваченное тонким золотым браслетом с часиками. — Пора домой. Сегодня у нас прием богемского князя Павла, велено не опаздывать. Так что цени, Андрюша, насколько ты мне дорог как напарник и друг. Мечусь аки белочка в колесе, за тебя волнуюсь.

— Спасибо, — я изогнулся в шутливом поклоне и распахнул дверь, чтобы выпустить княжну из кабинета. Мы вместе с ней вышли в коридор, и я заметил, что в гостиной с моими телохранителями находятся четверо крепких ребят в черных кожаных куртках. Сопровождающие Лидии. Увидев нас, спускающихся по лестнице, они мгновенно прекратили беззаботный треп и подобрались.

Троих я сразу узнал. Баюн, Олесь и Женя были личниками Великой княжны, и с ними я неоднократно встречался, хоть и мимолетно. А вот четвертого, низкорослого паренька с плечами штангиста вижу впервые. Баюн незаметно подмигнул мне и тут же состроил серьезную физиономию.

— Всего хорошего, Андрей Георгиевич, — вежливо попрощалась со мной Лида, когда я на правах хозяина проводил ее до парадной. — Было приятно с вами поговорить. Не забудьте о предстоящей тренировке. Встретимся в лицее.

— До свидания, Лидия Юрьевна, — я отыгрывал роль перед зрителями, которым нравилось, как мы напыщенно раскланиваемся. Для нас это игра, а для моих личников — серьезное повышение статуса Рода Мамоновых.

Лида повертелась перед зеркалом, поправила беретку и взглянула на меня своими глазищами.

— Не вздумайте выходить на улицу, Андрей Георгиевич, берегите здоровье, — предупредила она, заметив, что я дернулся к выходу, даже не накинув на себя куртку. — Дорогу к машине я знаю.

Тем не менее мое упрямство победило. Не дело выпроваживать статусную гостью, не выйдя с ней хотя бы на крыльцо. Да и какой там мороз? Тьфу, по сравнению с трескучей и лютой стужей Якутии. Солнце уже светит по-весеннему, во влажном воздухе ощущается запах приближающейся весны, воробьи облепили кустарники и наперебой оглашают улицу звонким чириканьем.

Как только «Хорс» с императорским гербом отъехал от ворот особняка в сопровождении нескольких внедорожников — вот соседям будет разговоров на несколько дней! — я обернулся к Никанору, маячившему за моей спиной, и спросил:

— Не соскучился по «Фаэтону»?

— Сил нет, как хочу за руль сесть! — обрадовался он, поняв мой намек.

— Тогда готовь тачку к выезду. Нужно съездить в мастерскую. Пора облетывать мою бронированную птичку.

3

Лиде нравилось, что в последнее время отец все чаще уделял внимание не только старшему брату Пашке, но и своей дочери. Для приватных разговоров он приглашал кого-либо из детей в свой кабинет, по обыкновению присылая дворцового слугу. Обычно это был Кузьма — дородный и важный дядька с короткой черной бородой и в неизменном строгом костюме. Вот и сейчас, вежливо постучав в дверь личных покоев Великой княжны, отдыхавшей после ужина, он заявил, что батюшка ожидает ее тотчас же.

Девушка и сама горела желанием рассказать о сегодняшней поездке в имение княжича Мамонова. Звучало это как сюрреализм чистейшей воды, если знать, что этому княжичу скоро исполнится лишь семнадцать лет, а он уже хозяин особняка и личного Источника. Такое внимание к Андрею со стороны отца и деда весьма удивляло Лиду, пока Великая княгиня не раскрыла секрет сего обстоятельства. Старушка пригласила внучатую племянницу к себе на чай и невзначай обронила одну фразу, после которой девушка залилась краской и запыхтела как самовар.

А потом и отец подтвердил свое и дедушкино намерение обручить ее с княжичем Мамоновым. И тут же поспешил напомнить, что чувства дочери всегда будут стоять на первом месте. Объявлять о помолвке никто пока не собирается, впереди год-два, чтобы дать молодым свыкнуться с этой мыслью. Заодно и выждать момент, чтобы переиграть событие, возникни вдруг наиболее лучший вариант с замужеством.

Покрутившись перед зеркалом, оценивая свой вид, Лида подновила помаду на губах, уперла руки в бедра и удовлетворенно кивнула отражению. Кузьма терпеливо ждал ее в коридоре, чтобы довести до кабинета хозяина. Княжну всегда забавляла его невероятная важность во время подобных церемоний, никому не нужных, по большому делу. Но пятидесятилетний слуга не обращал на насмешки никакого внимания. Он выполнял свою работу, и этого было достаточно для собственной значимости.

— Можно? — на всякий случай спросила Лида, когда Кузьма распахнул перед ней тяжелую дверь рабочего кабинета цесаревича.

Отец сидел за столом и что-то размашисто писал на листе бумаги. Он всегда так делал, прежде чем перенести написанное в электронный вид. Вскрывались огрехи фраз, неточные формулировки и прочие «закавыки», как любил говорить Юрий Иванович.

— Заходи, милая, — улыбнулся отец и сразу же оторвался от писанины. — Ты великолепно выглядишь.

— Спасибо, — чуточку покраснела Лида, не ожидавшая такого комплимента. Одно дело, когда тобой восхищаются сверстники, и слегка напрягает, услышав подобное от родного отца. Сразу начинаешь подозревать скрытое коварство. Она не дала растерянности появиться на своем лице и присела на диван, тщательно разглаживая ткань платья на коленях. Просто не знала, чем занять руки. — Ты, наверное, хочешь узнать о моем визите к Мамонову?

— Хочу, — цесаревич размял пальцы и откинулся на подголовник кресла. — Каковы выводы от увиденного?

— Княжич осваивается, — тщательно подбирая слова, произнесла Лида. — В доме, конечно, еще кавардак и ветер гуляет. Видимо, большую часть обстановки он решил продать, оставив лишь мебель в гостиной и в рабочем кабинете. Я посоветовала ему нанять несколько работников, иначе в скором будущем особняк превратится в казарму.

— А что Андрей?

— Папа, я не считаю правильным дарить такое огромное имение молодому человеку. Он же не знает, что с ним делать! — горячо воскликнула девушка. — Я посмотрела в его глаза и увидела самую настоящую панику. Даже самое элементарное — нанять слуг — ему в голову не пришло! Андрей, кстати, отказался принимать на службу бывших работников Ушатых.

— И правильно сделал, — спокойно ответил отец. — Его способности теперь надолго станут раздражителем для боярских родов. Мало ли кому придет в голову подослать к мальчишке наемных убийц под видом слуг.

— Ты всерьез считаешь, что кто-то пойдет на такой шаг?

— В отличие от многих боярских деток у Андрея голова работает, — откровенно усмехнулся Юрий Иванович. — И это обстоятельство меня очень радует. Зачастую даже взрослые не всегда адекватно оценивают опасность. Кровников у всех хватает. Дочка, ты хотя бы понимаешь, почему мы так пристально следим за Мамоновым и стараемся уберечь от губительных шагов?

— Он Разрушитель, — пожала плечами Лида. — Фактор антимага очень нестабилен для политики, им могут воспользоваться враги империи. Пап, ну я же не дурочка, понимаю ваши опасения. Андрея лучше держать на виду, чтобы дел не натворил.

— У него есть семья, — напомнил отец.

— А если бы вышло так, что он на самом деле оказался сиротой? — не сдавалась Лида. — Как бы поступили Мстиславские? Да точно так же, только условия более жесткие. Ни шагу вправо, ни шагу влево. А то и вовсе… где-нибудь прикопали.

— Чересчур претенциозное мнение о своих родственниках, — покачал головой Юрий Иванович, как ни странно, не рассердившись на слова дочери.

— Например, дедушка Боря вообще категоричен. Он так и сказал, что вы возитесь с миной замедленного действия, — наябедничала княжна. — Когда рванет, всем достанется.

— Дедушка Боря старый, из него предсказатель аховый, — усмехнулся цесаревич, сделав заметку в памяти. Надо бы родственнику язык прижать, чтобы поменьше в политику лез, а то оживился не ко времени вместе с теткой Ольгой, старый интриган. Наломает дров, потом успокаивай Георгия Яковлевича. Это он для вида сыну своему вольностей полную пригоршню отсыпал, а на деле очень крепкий поводок прицепил. А если Лидия не станет брыкаться, через пару лет и Мстиславские свой накинут. — Не хочешь ли ты взять опеку над Андреем?

— Я? — удивилась девушка. — А зачем мне это надо? Мальчишки несносны, грубы, от них благодарности не дождешься. Но…пожалуй, немного помогу. Как ты смотришь, папа, если я займусь подбором персонала через контору по найму слуг? Только не предлагай мне шпиона Мстиславских ввести в дом Андрея! Если не хотите потерять его доверие…

— И не собирался, — чересчур быстро ответил отец, невольно раскрыв свои планы. Именно так и хотел поступить, внедрив своего человека к Мамонову под видом слуги. Кухарку, горничную или кого еще…

Лида скрыла довольную улыбку. Ну ведь и так понятно, какие мысли таятся в головах отца и деда-императора. Они такие же мальчишки, только повзрослевшие. Все бы интриги плести, даже в ущерб здравому смыслу.

— А в какую контору хочешь обратиться?

— Пока не знаю, — покачала головой Лида, не собираясь раскрывать свои планы. Только скажи, папуля сразу же позвонит кому надо, нажмет на директора выбранной конторы, назовет парочку фамилий, которых нужно постараться ввести в состав обслуги для княжича Мамонова. И ведь не догадаешься. Контролировать весь процесс найма в любом случае не получится. Да и как узнать подноготную служащих? Анкеты можно подделать, биографию сфальсифицировать легче легкого.

— В таком случае держи меня в курсе, — предупредил отец, оставив попытку разговорить дочь. Лучше не рисковать. Ведь князь Григорий тоже начнет свою проверку, и, если выяснятся вмешательство Мстиславских, с таким трудом налаживаемые отношения с «золотым тойоном» могут пойти прахом.

Он в задумчивости покрутил ручку в пальцах, разглядывая золотистые блики на корпусе. Напряжение, исходящее от Лидии, ощутимо генерировалось в тягучее скопление магического фона вокруг ее стройной фигуры.

— Ты что-то хотела спросить? — цесаревич не удивился, что дочка не торопится покидать кабинет. Обычно бывает наоборот, когда подобные разговоры вгоняют Лиду в уныние.

— Хотела, — вскинула голову княжна. — А вам так необходим альянс с Мамоновыми, что готовы поступиться моими чувствами и желаниями?

Юрий Иванович вздохнул. Будь рядом жена, он бы с превеликим удовольствием переложил ответы на ее плечи. Но Лида смотрела с цепким вниманием, ожидая мнения отца как наследника престола.

— Политические и экономические выгоды тебе интересны? — не зная, как начать, спросил он.

— В меньше степени. Меня интересуют перспективы… как одаренной, ну ты понимаешь, в совместной жизни с Разрушителем… если таковая будет, — с трудом выдавила из себя Лида.

Кто бы знал, какие мысли крутились в ее голове после «продажи» родным отцом и дедом в семью Мамоновых. И первым делом встал ужасающий вопрос о Даре. Ведь именно антимагия Андрея заставила Булгаковых отказаться от идеи выдать замуж за него Светку. Подруга сама недавно призналась, из-за чего Род отказался от опеки. Дед сильно переживал, что чувства внучки к Мамонову примут необратимый характер, и это пагубно скажется на искре Дара. А Светлане, оказывается, княжич Андрей очень нравился, но попробуй пойти против запрета! И страх за одаренность тоже сыграл свою роль.

— Ты полагаешь, что Андрей «погасит» тебя? — напрямую спросил Юрий Иванович, почувствовав неуверенность и колебания дочери.

— Да, есть такое опасение. Получается, вы хотите в угоду собственным проектам пожертвовать моим Даром. А я не хочу! — неожиданно выкрикнула Лида.

— Скажи мне, дочь любимая, — золотистые блики от ручки рассыпались брызгами по потолку и портрету императора. — Ты ежедневно находишься рядом с Мамоновым, чуть ли не по десять часов в день, как и твои одноклассники. Кто-нибудь пожаловался на проблемы с Даром? Ты сама ощущаешь падение своих возможностей?

— Нет, — буркнула Лида. — На полигоне я отрабатываю весь ранговый комплекс и ни разу инструкторы не заподозрили наличие проблем.

— То есть ты можешь, не задумываясь, поставить защитный доспех и тут же нанести удар выбранной Стихией? — допытывался цесаревич. — Работаешь на вбитых рефлексах?

— Так и есть.

— Мамонов уже год учится с тобой, но влияние его антимагии не замечено, — подытожил Юрий Иванович, напустив холодку в голос. — В чем же тогда причина истерики, которую ты пытаешься здесь устроить? Например, Индус и вовсе меня уверяет, что твоя искра стала интенсивнее, стихийные плетения выходят очень прочными, хоть и не идеальными. Причина в твоем невероятном стремлении подняться рангом выше?

— Кто же откажется от усиления Дара? — фыркнула Лида, как ни странно, успокоившись.

— Последний раз ты соприкасалась с Источником восемь месяцев назад, — уверенно произнес цесаревич. На память он не жаловался. — Через месяц у тебя день рождения, после чего предстоит окончательная инициация. К ней ты подходишь с хорошим потенциалом. Откуда такие пессимистические нотки?

— Существует версия о влиянии антимагии при очень близком контакте между двумя носителями с разными потенциалами, — покраснев, буркнула княжна, надеясь, что отец ее понял правильно.

К ее облегчению, он даже не улыбнулся.

— Бабушка Ольга нашептала?

— Намекнула…

— Карга старая… А вот здесь начинаются сплошные догадки, не более того, — честно ответил Юрий Иванович. — Но вот какое дело, доча… Вспомни свой бой с Андреем в Лужниках. Ты его победила, перейдя на пассивный режим интегратора. И мальчишка ничего не смог сделать с твоим напором.

— Он мне поддался.

— Неверный вывод. Скорее, слабость его «механика» стала главным фактором поражения. Все-таки современные экзоскелеты куда надежнее в бою без магической подпитки.

— И как же Мамонов умудрился потом выиграть все бои? — язвительно спросила Лида.

— Антимаги тоже могут прокачивать свои способности. Андрей усилился, это признает даже господин Брюс.

— Тогда не понимаю смысла запрета участвовать в соревнованиях!

— Да не нужны ему эти соревнования, — поморщился отец. — Зато теперь у вас будет больше времени для совместных тренировок. А лицейские только отвлекают от серьезной подготовки. В Венецию приедут такие зубры пилотажных боев, что с лихвой перекроют недостаток опыта у вас обоих! Поэтому ты тоже выйдешь из команды, чтобы не тратить впустую свой потенциал. А еще учти, что тактические схемы, применяемые в лицее, могут серьезно помешать вашему выступлению.

— Мы не подстраиваемся под команду, — Лида особо не возражала отцу. Она сама подумывала, как деликатнее попросить Артура Вадбольского не ставить ее на соревнования. — У нас есть свои наработки. Индус не даст соврать.

— Индус будет инструктором, я уже позаботился об этом. Полигон в вашем распоряжении по выходным дням. Ближе к отъезду перейдете на ежедневные тренировки.

— Мне кажется, ты втайне мечтаешь о нашей победе, — улыбнулась девушка.

— Мстиславские всегда были амбициозны, — хмыкнул цесаревич. — Если бы не дух победителей, и где бы мы сейчас были? Когда выйдешь на ристалище, думай об этом.

— С Андреем я не проиграю, — уверенно проговорила Лида. — Но ему нужно помочь с финансированием. Он разрабатывает какой-то уникальный бронекостюм.

— И как я ему помогу? — удивился отец. — Профинансировать — не проблема. Как объяснить причину такой щедрости? У молодого человека самолюбия выше крыши.

— От подарка императора не принято отказываться, — напомнила девушка. — Дедушка постоянно эту фразу повторяет.

— А у тебя есть варианты?

— Например, перевести на мой счет некую сумму, которую я внесу как компаньон или под другим предлогом. Или через банк Мамоновых, только подходящую причину транзакции придумать…

Юрий Иванович не заинтересовался словами дочери. Мало ли что конструирует молодой княжич. Он априори не сможет создать совершенно новую модель экзоскелета для себя. Без интегратора это невозможно. Для «механика» важна только броня и мощность двигателя, в этом направлении — увы, бесперспективном — Мамонов и будет двигаться. Зря только деньги вбухает в нежизнеспособный проект, а финансовая помощь от императорского клана мальчишку лишь разозлит. Впрочем, Лида права. Чтобы стать для Андрея лучшим другом, нужно проявить интерес к его жизненным планам. Жора в последнем разговоре под шашлык обронил, что не понимает желания сына заняться проектированием новейших бронекостюмов. Ведь все ниши уже заняты, рынок не отреагирует на жалкие механические экзоскелеты, чья эпоха безвозвратно канула в лету. Да, в свое время они произвели фурор и переориентировали армию на их многоцелевое использование. Но сейчас… Довольно странное увлечение княжича, не по годам рассудительного.

— Па-аап! Ты чего молчишь? Тебе не нравится идея?

— Хочешь стать деловым партнером Мамонова? Если получится, я согласен потерять двести тысяч. Самому интересно стало, что же такого необычного он хочет вложить в «механика».

— Не веришь в своего протеже?

— Князь Георгий Яковлевич тоже с опаской выделил на мастерскую некую часть своих финансов. В общем, отдаю Андрея в твои крепкие девичьи руки. Но в Венеции я жду от вас победы. Вот теперь это мое повеление как государя-наследника.

— Слушаюсь, Ваше императорское высочество, — Лида встала и поклонилась. — Мы разорвем всех хваленых европейских пилотов.

Улыбнувшись, цесаревич махнул рукой, показывая дочери, что разговор закончен, и оставшись в одиночестве, снова в задумчивости завертел ручку в пальцах. В победе ребят он, как ни странно, не сомневался. Против антимага нет действенного оружия. А вот как скрыть от иностранных спецслужб реальный дар Андрея? Ведь унюхают, подлецы, что дело нечисто. И тогда начнется настоящая охота на мальчишку. А ведь еще нужно разорвать отношения с Мочениго, да с таким треском, чтобы остальные задумались о последствиях двойной игры с русским императором. Справится ли княжич?

Он посмотрел на портрет отца в военном мундире и поежился. Художник необычайно точно передал холодность и бесстрастность его взгляда, и с тем же застывшую в напряжении фигуру, готовую в любой момент сорваться в бешеный ритм боя. Юрий Иванович пытался копировать каждое движение императора, но понимал, что никогда не сможет позировать именно так, а не иначе. Получалось жалкое подобие. Все-таки четверть века власти накладывают особый отпечаток на человека.

Поневоле вытянешься во фрунт перед портретом и выполнишь любой приказ, не удивившись тому, что написанный на холсте персонаж заговорил.

Вздохнув, Мстиславский поднял трубку телефона с базы и попросил соединить его с Иртеньевым. Воевода ответил тут же.

— Как всегда, последним уходишь с работы, Николай Юрьевич? — усмехнулся цесаревич.

— Дел уйма, вот и приходится сверхурочно с документацией работать, — пожаловался Глава ГСБ.

— А как же помощники? Небось отпустил домой к женам, пироги да щи трескать?

— Сидят в кабинетах, рвение показывают, — голос Иртеньева стал довольным.

— Сатрап ты, Николай Юрьевич.

— Каков есть, государь-наследник. Вы же не просто ради праздного любопытства интересуетесь?

— Хочу узнать, как там дела у провинившегося волкодава?

— Трегубов-то? Вышел из своего заточения, теперь наверстывает упущенное. Но я за ним приказал наблюдение не снимать. Мало что в голову опять взбредет.

— Правильно. Расслабляться после таких фортелей подчиненных нельзя. Тогда позволь мне подкинуть еще одно дельце.

— Дельце? — с подозрением спросил воевода.

— В Канцелярию поступило несколько прошений на разрешение выехать в составе нашей спортивной делегации в Венецию. Завтра утром оттуда пришлют списки этих людей. Почти все из знатных Родов, есть и парочка промышленников, в чьих руках находится производство бронекостюмов. Нужно проверить их связи с зарубежными банками и организациями.

— Полагаете, Ваше Высочество, готовятся провокации под прикрытием наших аристократов или тайные встречи по передаче технологий?

— Слишком банально и глупо подставляться, — поморщился цесаревич. — Скорее, информация нужна на перспективу.

— Сделаем. Сроки определены?

— Неделя.

— Слушаюсь, Ваше императорское высочество, — четко доложил Иртеньев, и Юрий Иванович, попрощавшись с ним, положил трубку.

Встав с кресла, он с хрустом потянулся, насытил энергией каналы, и взбодрённый, решительно вышел из кабинета. Пора и жене уделить время, а то опять будет дуться, что допоздна работает.

Примечание:

[1] Кордегардия — комната для стражи, проще говоря «караулка».

Глава 3

1

Последние аккорды сжали сердце мягкими теплыми ладошками, в глазах предательски защипало от бархатистого голоса, поднявшегося на такие высоты, что казалось: вот-вот натянутая серебристая нить порвется с предательским звоном и вся песня рухнет в пропасть, хороня надежды на успех. Но Анжелика вытянула самые трудные ноты, и я, закрыв глаза, до самого последнего момента ловил ускользающие звуки соло-гитары.

Аккуратно сняв наушники, я отдал их звукорежиссеру, колдовавшему над пультом. Артем с нескрываемым нетерпением смотрел на меня, ожидая вердикта о прослушанной песне, даже светлый хохолок на макушке встопорщился.

— Я же ее где-то слышал, — повернувшись к Анжелике, которая затихла в дальнем углу студии, забравшись с ногами в кресло.

— Ее Ярик пел, — откликнулась она. — Переделка с одной иностранной песни. Я поработала над текстовкой, ребята из группы аранжировку продумали. Мне кажется, неплохо получилось.

— Неплохо? — я возмущенно захлопал глазами. — Да это же бомба для танцпола! Прекрасный медляк!

— Спасибо! — зарделась Анжелика и уткнулась носом в ворот свитера. Н-да, здесь немного холодновато, что-то нужно придумать, чтобы сберечь золотой голос. — Ты в самом деле так считаешь?

— Мне зачем врать? — я вылез из-за пульта и стал расхаживать по студии, старательно глядя под ноги, чтобы не запнуться о какой-нибудь провод. Парни еще не довели до конца расстановку аппаратуры и мебели, так торопились записать альбом. — Конечно, песня больше девочкам зайдет, но так даже лучше. В танцах они всегда инициативу в свои руки берут, так что все в норме!

Мне ли не знать! Занимаясь танцами с девчонками из Щукинской гимназии, я насмотрелся на этих стрекоз, где жару всегда поддавала Наташа Тучкова. Поэтому моя уверенность в успехе альбома только укрепилась. Альбом вместил в себя восемь песен, половина из которых требовала осмысления текста в спокойно обстановке, а не для дрыганья и кривлянья. Парочка мелодичных и легковесных песен без проблем зайдут для любителей выпустить пар на танцполе. И вот эта жемчужина: «Любовь на закате дня».

— Артем, запишешь мне на носитель вот эту песню и еще парочку ритмичных, — попросил я звукорежиссера. — В «Алмазном дворе» намечается крутая вечеринка, будет много высокородной молодежи. Вот и оценим потенциал альбома.

— Страшно! — воскликнула Анжелика.

— Княжич дело говорит, — кивнул Артем. — Будешь в собственном соку вариться, успехов не достигнешь.

— А вдруг провал? — девушка высунула нос из свитера. — Тогда точно с повинной к батюшке, пусть пристраивает куда-нибудь, вот радости ему будет!

— Не накручивай себя, — пробасил Вартан. Щеголеватый армянин исполнял сразу две должности: инженера по звукозаписи и технического специалиста. Надо сказать, мне повезло, что именно эти ребята оказались свободны на данный момент и без колебаний дали согласие работать в новой студии. — Андрей Георгиевич едва слезу не пустил, слушая сингл.

— Преувеличиваешь, Вартан, это в глазах сухость появилась, вот я и стал моргать, — ничуть не покраснев, ответил я.

Легкая шутка разрядила обстановку. Анжелика улыбнулась, как-то обреченно вздохнула, как будто ее подвели к проруби и предупредили, что она обязана прыгнуть в ледяную воду, обратного пути не будет.

— И когда дебют? — спросила она.

— В начале марта. До этого времени я бы попросил соблюдать тишину, никаких пробных прокруток альбома, — обведя глазами команду, строго предупредил я. — Начнем сразу с Олимпа. Мне важно понять потенциал студии. С Анжеликой все ясно, в ее профессионализме у меня нет сомнений.

— Андрей Георгиевич, а как насчет музыкальной группы? — поинтересовался Артем. — «Страдивариусы», они же аккомпанируют Анжеле.

— Кто такие? — я сдвинул брови, силясь вспомнить, где слышал это название. — Не те ли косматые ребята, выступающие в «Луне»?

— Они самые, — фыркнула девушка. — Только они не косматые, это их сценический образ. Кстати, «Любовь на закате дня» я вместе с ними пела.

— Тогда уж лучше пусть в париках выступают, — предложил я и парни за пультом грохнули от смеха. Наверное, мне ненароком удалось вляпаться в замшелую шутку, которая развеселила студийную компанию.

— Анжелика им тоже самое предлагала, — Вартан вытер набежавшие слезы. — Все пытаются аранжировать старинные произведения, даже пробовали петь в стиле григорианских хоралов. Но без нашей птички с бархатным голосом получается не очень.

— Мне не совсем нравится подобный жанр, — девушка поморщилась. — Он для мужчин подходит, а у меня другой стиль исполнения.

— Ладно, господа, с вами хорошо, но пора заглянуть к кудесникам брони, — я посмотрел на Артема. — Не забудешь насчет песен?

— Не проблема. Через полчаса будет готово.

Я помахал рукой Анжелике, подбодрив ее, а то совсем бледная после моего решения прогнать песни перед весьма притязательной аудиторией. Но у меня было чувство, что все получится просто великолепно. Молодая аристократия любит кичиться своим увлечением неформатом, и подобные песни, да еще под волшебную музыку пойдут на «ура». Кстати, Лидия уже начала рассылать приглашения на празднование дня рождения всем своим подругам и друзьям, знакомым и влиятельным лицам, без которых ни одно мероприятие не обходится. Я точно знаю, какие люди приедут в «Алмазный двор». Почти все княжеские отпрыски. А вот интересно, не будь я княжичем, Лида осмелилась бы позвать меня? Например, в качестве соратника по боям? Знаю точно одно: меня начали бы провоцировать типы вроде Куракина или тоже Егора Дубровского, хотя с последним отношения перед уходом в лицей немного наладились. А зачем Великой княжне скандал на собственном празднике? Она девушка умная, сделала бы правильный расклад.

Отмахнувшись от ненужных сейчас мыслей, я направился в мастерскую. Гена Берг встретил меня в белом халате, в кармане которых торчали отвертки разного калибра.

— Всем привет! — махнул я рукой склонившимся над планшетами и аппаратурой парням.

— Ваш «скелет» готов, — доложил инженер с довольной физиономией. — Проверили все узлы, заменили пару приводов и усилили их механику. Тестовые прогоны совмещали с интегратором.

— Зачем? — удивился я.

— Стало интересно, в каких случаях возникают проблемы, — Гена поправил очки, заодно почесав переносицу.

— А что конкретно проверялось? Связь? Так мы используем обычные радиостанции.

— В новом бронекостюме я предлагаю поставить станцию, работающую на цифровом сигнале, — пояснил Берг, потащив меня к «скелету», скромно торчащему в дальнем углу и опутанному всевозможными кабелями и проводами. — Дело в том, что интегратор во время боя загружен очень интенсивно, помогая пилоту кастовать и поддерживать силу плетения, отчего возникают перегрузки в каналах. Поэтому и отказались от аналоговых передатчиков, внедрив систему связи, подобную мобильной. А любая система, базирующаяся на магии, я так понял, вступает с вашим кхм… Даром в конфликт.

— Можно и так, — согласился я. — Но в таком случае придется ставить еще одну станцию в костюм моего напарника и провести настройки.

— Броню напарника везите сюда, — деловито произнес Гена.

— Ладно, — призадумался я. Как-то нужно уговорить Лиду. Перевозка экзоскелетов — это не мебель в фургон загрузить. — В общем, Геннадий, не тратьте попусту время на ненужные эксперименты. У вас есть четкое техническое задание. Бронекостюм не должен работать на интеграторе. Все остальное, что не помешает мне побеждать противника на ристалище, приветствуется. Кстати, как там посылка?

— Через пару дней прибудет в Москву, я уже выяснял в информационном центре, — поспешил обрадовать меня Берг, и снова схватившись за дужку очков, снял их, подслеповато щурясь. — Как вы смотрите, Андрей Георгиевич, чтобы на заднем дворе построить хозблок? Нужно где-то хранить комплектующие, а я боюсь, захламим мастерскую.

— Подумаем, — я не стал давать поспешных обещаний. Прежде чем построить что-то во дворе, нужно позаботиться о заборе, который в некоторых местах уже рассыпается. Подновить, увеличить высоту сантиметров на двадцать. Есть у меня ощущение, что скоро моим домом заинтересуется местная шпана. Сюда совершенно открыто подъезжают фургоны с грузом, и несмотря на постоянно мелькающие машины с княжеским гербом, их остановит лишь серьезная система безопасности и охрана в виде широкоплечих со зверскими мордами парней. Есть и другой аспект: интерес других кланов. Не верю, что ко мне до сих пор относятся как к пустому месту. Уже начали анализировать, пробуют осмыслить, на какую позицию поставить мою фигуру. Ближе к императору или в уголочке. — Геннадий, к субботе мой «скелет» должен быть готов. Я начинаю тренировки на полигоне. Приедет фургон, поможете погрузить броню на него.

— Сделаем, Андрей Георгиевич, — кивнул Берг.

Уже на выходе меня догнал Ворон и тихим голосом обронил, что нужно поговорить. Мы расположились в одной из комнат, скромно обставленной как раз для таких ситуаций. Здесь, кроме дивана и нескольких простецких кресел, ничего не было. Правда, откуда-то появился горшок с декоративным деревом, на котором торчали забавные, похожие на початки кукурузы, цветы.

— Анжела привезла на машине, — пояснил Ворон, заметив мой интерес к необычному растению.

— Чего хотел-то? — повернулся я к нему.

— Дело такое, княжич, — Глеб провел рукой по щеке, где у него уже наметилась светлая щетина. Видать, начал бриться. — Вчера решил сходить до магазина, прикупить себе всякого по мелочи. Проскочил переулок, и тут меня в оборот взяли. Пятеро здоровенных ребятишек, накаченные все, одежка по швам расходится. Поинтересовались, не из этого ли я дома. Врать не стал; если спрашивают, значит, видели, что проживаю здесь. Разговор гнилой пошел, чувствую. Какой-то интерес имеют, имя хозяина знать хотят.

А о чем я только недавно рассуждал? Вот и первый звоночек. Не может такого быть, чтобы местная шпана не заинтересовалась суетой вокруг лифантьевского особняка. Вопрос в другом: а если кто-то из высокородных намеренно прощупывает меня через этих ребят? Опять Ушатые или их союзники? И тут же сам отверг эту мысль. Захотели бы меня закатать в землю — не стали бы так примитивно подставляться.

— Сказал?

— Ну, а что я должен был сделать? — пожал плечами Глеб. — Думал, узнают, что дом принадлежит Роду Мамоновых, отступят. Но мне кажется, они даже не поняли, о ком я веду речь. Сказали, хотят познакомиться с хозяином. Вроде в гости пригрозили зайти.

— Думаю, это купеческая стража, — задумчиво произнес я, сев в кресло. — Они уже давно на окраинах свои порядки устанавливают, а я влез, получается, в их гнездо.

— Стража? — Ворон выпучил глаза. — Типа боевой дружины, что ли?

— Ну да. Московские дворяне постоянно с ними в «свалках» бьются. Даже я разок участвовал.

— Да как такое возможно? Неужели полиция и ГСБ мышей не ловят?

— Все они ловят, — я усмехнулся. — Только когда им самим надо, но не до конца понимают угрозу. Купеческая гильдия сама взращивает монстра, а когда вот такие ребятки ощутят силу, их хозяева первые под нож пойдут. На высокородных-то опасно прыгать, может и прилететь.

— Ничего себе делишки в столице зреют! — хмыкнул Ворон. — Так что делать? Боюсь, подпалят они дом.

— Как только приведу в порядок поместье, переедем туда, — озвучил я свои планы. — Сейчас нет смысла вас дергать, нужно новый «скелет» до ума довести. Поэтому вечером к тебе двух человек пришлю. Будет здесь постоянный пост.

— Собаку завести надо, — Ворон обрадовался, что я не стал игнорировать его опасения. — Хоть облаивать будет посторонних. Мне тут одна бабка предлагала щенка.

— Щенку еще вырасти надо, это сколько времени пройдет, — усомнился я. — Легче дворнягу бродячую прикормить или из питомника взять уже взрослого пса.

Я не против собаки. Не мне же с ней возиться. Но к лохматому сторожу дополнительно нужны иные методы защиты особняка. Магические сигналки и ловушки, гарантированно отбивающие охоту в следующий раз лезть в чужой огород. И я знаю, кто этим займется. Да-да, Евгений Сидорович Ломакин. Пусть покажет свое мастерство. Не просто же так отец приставил его ко мне. Только есть одна ходячая проблема, которая будет начисто вырубать часть защиты, куда сможет дотянуться моя антимагия. Каждый раз обновлять контур, когда соизволю приходить сюда? Ладно, сделаю зарубку в памяти, посоветуюсь с магом.

— Яким, Вася, остаетесь до завтрашнего дня здесь, — приказал я телохранителям, заглянув в соседнюю комнату, где они отдыхали, дожидаясь меня. — Эда я предупрежу.

— Что-то случилось? — заволновались парни.

— Местные заинтересовались моим домом, — счел нужным объяснить, ситуацию. — Не хочу, чтобы сюда всякая сволочь лезла. В мастерской оборудования на сотни тысяч.

— Не переживайте, Андрей Георгиевич, — ответил Василий. — Появятся — встретим со всем гостеприимством.

— Оружие применять можно? — спросил Яким.

— Здесь частная собственность. Как сам думаешь? Только не валите наглухо. Мне трупы не нужны. Будут наглеть… ну, тогда прострелите руку или ногу самому прыткому.

— А если они с оружием заявятся?

— Валите без разговоров, — жестко ответил я. — Задача ясна?

— Так точно.

— Молодцы. Если возникнут неразрешимые для вашего уровня проблемы — звоните Эду или сразу мне.

Сев в машину, приказал Никанору ехать в «муравейник». С приобретением особняка в Сокольниках с квартирой что-то надо было решать. Продавать ее не хотелось, держа в памяти тот факт, что бывшая усадьба Ушатых как пришла, так может и уйти. Мстиславские мастера на неожиданные кульбиты. По дарственной вроде бы все в порядке, да и адвокаты подтвердили, что подводных камней нет. Но вот свербело где-то внутри, заставляло волноваться. Поэтому я позвонил адвокату Илье и приказал ему подъехать на Хорошевское шоссе.

Как только Никанор подогнал «Фаэтон» к моему подъезду, он заглушил двигатель, но вылезать из машины не торопился, как и я. Проверкой окружающей обстановки занялись Игорь и Влад, ехавшие следом на внедорожнике. Парни осмотрелись, и только потом жестом показали, что можно выходить. Я одернул пальто, без спешки поднялся на крыльцо и нырнул в освещенный коридор.

— Здравствуйте, дядя Стефан, — приветливо кивнул неизменному консьержу.

— О, Андрей Георгиевич! А мы, признаться, уже не чаяли вас здесь увидеть, — мужчина отложил в сторону книгу в мягком переплете. — Говорят, хотите квартиру продавать?

— Кто здесь такой осведомленный? — я усмехнулся, догадываясь о причинах подобных слухов. Наверняка, сосед исподволь настраивает жильцов дома на мысль, чтобы никто не вздумал выкупить хорошую во всех отношениях жилую площадь.

— Так Борис Кузьмич развел активную деятельность, — подтвердил мои мысли Стефан. Судя по голосу, он был недоволен создавшейся ситуацией. — А вы сами, княжич, что решили?

— Пока ничего, — я мотнул головой. — Через полчаса или раньше сюда подъедет мой адвокат, вы его пропустите.

Консьерж пообещал так и сделать, а я вместе с телохранителями поднялся на свою площадку и отдал ключ Никанору.

— Ждите меня в квартире, а я с соседом поговорю.

Надо признать, вопрос к Борису Кузьмичу у меня созрел по другому поводу, поэтому ехал я сюда именно с этим. Надеюсь, купец сейчас дома.

Дверь открыла Ксения в домашнем халате. Увидев меня, удивленно ойкнула и отступила назад.

— Вик? — на всякий случай переспросила она, как будто за последнее время моя внешность перетерпела значительные изменения. Потом спохватилась и исправилась. — Андрей Георгиевич?

— Зачем же так официально, Ксюша? — я широко улыбнулся. — Можно по-соседски. Отец дома?

— Дома… Недавно приехал на обед, сейчас отдыхает, — пробормотала девушка. — Заходи. Я предупрежу его. А ты раздевайся…

— Я ненадолго.

— Глупости не говори, — теперь в Ксении проснулась хозяйка.

Я воспользовался приглашением, и пока Ксюша бегала за отцом, пригладил волосы перед зеркалом, прошел в гостиную, поздоровался с Любовью Яковлевной, выглянувшей из своего будуара поглядеть, кто к ним заявился. Лицо женщины с налепленными на щеках и носу модными сейчас в косметических салонах патчами почему-то не излучало радости. Скорее, недовольства больше. Злится, что сорвался вариант пристроить доченьку к перспективному жениху? Ну, извините, рыбка вдруг оказалась гораздо крупнее, вот и сорвалась с крючка. Перекинувшись друг с другом ничего не значащими словами, я с облегчением увидел спускающегося со второго уровня Бориса Кузьмича.

За последнее время купец слегка раздобрел. Жилетка плотно обтягивала выпирающее брюшко, но в общем господин Афанасьев выглядел живчиком. Он раскинул руки и приобнял меня за плечи.

— А я уже стал забывать твое лицо, Андрей! — кокетливо произнес хозяин дома. — Почему не заходишь? Посидели бы по-соседски, выпили по рюмочке чая! Ха-ха!

— Благодарю, Борис Кузьмич, но я еще несовершеннолетний, мне рановато к рюмочкам прикладываться, — улыбнулся я в ответ. — Сами как поживаете? Как дела продвигаются? Прикупили свечной заводик?

— Ха-ха! — Афанасьев излучал дружелюбие и радость. — Молодец, не теряешь чувство юмора! Пошли в мою берлогу, поговорим. Или торопишься?

— Не проблема, найду время, — не стал я отказываться.

В кабинете Борис Кузьмич сразу стал деловитым. Он вытащил из шкафчика уполовиненную бутылку коньяка, наполнил рюмку до краев и опрокинул в себя. Крякнув, сунул нос в рукав рубашки, демонстрируя плебейские ухватки.

— Слушаю тебя, Андрей Георгиевич, — усевшись за стол, он цепко взглянул на меня. — Если ты не к Ксении пришел, значит, есть серьезный разговор.

— Борис Кузьмич, давайте сразу насчет вашей дочери, — я развалился в кресле. — Вы же понимаете, что со мной ничего не выгорит. Слишком далеко мы друг от друга находимся.

— Да я-то понимаю, — поморщился купец. — Я сразу все понял, когда узнал, кому ты приходишься сыном. Признаюсь, до этого были на тебя планы, но уже не важно… Бабы мои дуры, решили, что жар-птицу поймали. Пришлось объяснить через небольшой семейный скандальчик. Теперь на княжича Андрея есть другие покупатели, так и сказал им. И Ксении мозги пришлось прочистить.

— Я был честен с вашей дочерью, Борис Кузьмич. Не давал никаких обещаний, не намекал на нечто большее. Ксюша — девушка хорошая, но вы же сами понимаете, как решают подобные вопросы в княжеских семьях.

— Да не оправдывайся, Андрей, — махнул рукой купец. — Ты молодец, не воспользовался своим положением, да и голову девке не дурил как некоторые. Это она себе придумала невесть что, романтики захотелось. Ладно, с этим разобрались. Теперь хочу спросить, что решил с квартирой? Аренда или продажа? У тебя же теперь есть свое поместье… Вот молодец ты, княжич. Я ведь сразу разглядел в тебе хваткую жилку. Будь ты простолюдином, не задумался бы и оженил на Ксюхе.

Я вежливо улыбнулся.

— Пока по квартире ничего не решил. Буду консультироваться с клановыми адвокатами. Но в перспективе хотел бы оставить ее за собой. Хорошее здесь место, мне нравится.

— Ну, хозяин-барин, — пожал плечами мужчина. — Если надумаешь продать, я ее куплю у тебя. Дочке приданое будет просто отличное.

— А как же будущий зять? Разве не он обеспечит жильем?

— Да ну их, идиотов инфантильных, — раздраженно проговорил Афанасьев и снова налил себе до краев. — Измельчало купеческое семя, хватки нет как у наших дедов и прадедов. Вот те были глыбами! Ничего мимо рта своего не пропускали!

— Ксюша — девушка разборчивая, найдет себе правильного жениха, — успокоил я разошедшегося Бориса Кузьмича. — Я-то к вам по одному делу. Насчет лифантьевского особняка.

— А что с ним не так? — насторожился Афанасьев.

— С ним все в порядке. Вы же тот район хорошо знаете, он недаром зовется «купеческим». Наверняка, у вас там компаньоны или друзья по коммерческим проектам живут.

— Есть парочка, — заинтересовался моими маневрами Борис Кузьмич, даже третью рюмку не стал наполнять. — Хм, не смею предположить, что ты задумал.

— Неспокойно там становится, — я пристально поглядел на Афанасьева. — Вам что-нибудь известно о купеческих дружинах?

Он не спешил отвечать. Мало того, откинулся на спинку кресла и сам стал сверлить меня настороженным взглядом.

— Доиграются, щенки! — неожиданно ответил он. — Да знаю я, чем занимаются некоторые наши гильдейские. Сколько раз пытался достучаться до их мозгов, но бесполезно. Неужели нужна беда, чтобы дошло? Что у тебя произошло, Андрей?

— Пока ничего, чтобы голосить на весь мир, — успокоил я Бориса Кузьмича. — К моему дому проявляют интерес некие крепкие и накаченные ребятки. Я уже встречался с подобными персонажами и знаю, что они из тех, кто любит качать мышцы в тренажерных залах. В том районе есть дружина?

— Есть, — нехотя ответил Афанасьев. — Воскобойников Фалилей Сергеевич, владелец мыловаренного завода в Коптево. Купец первой гильдии, уважаемый человек. Он на Песчанке вроде старшины, к нему обращаются по разным поводам. С ним надо разговаривать.

— Понятно, — призадумался я. Против такой величины не попрешь, нужны не только аргументы, но и силовая поддержка. Аристократия сквозь пальцы смотрит на шалости купцов, а за меня никто вступаться не станет, если вступлю в конфликт с местными волчатами. Да еще и радоваться станут, пробуя через меня Мамоновых утопить. С другой стороны, а что мне родня, живущая за тысячи километров от Москвы? Раз живу один, так и проблемы решать придется самому. Гусаровых привлеку, если господин Воскобойников не угомонит своих волчат. — А у вас есть возможность с ним встретиться? Намекнуть хотя бы о последствиях…

— Не уверен, что послушается, — судя по голосу, Борис Кузьмич не лукавил. Неужели между купцами в самом деле большие разногласия?

— Главное, донести правильную мысль до человека, — я посмотрел на часы. Илья уже должен подъехать. — В долгу не останусь.

— И чем же молодой человек может рассчитаться за услугу? — дрогнул в улыбке Афанасьев.

— К примеру, подтверждая наши добрососедские отношения, я могу в будущем отдать лифантьевский участок по бросовой цене, когда вы начнете строить там высотки.

— Хм, щедрое предложение, — Афанасьев потер подбородок. — Я ведь уже веду скупку участков в том районе, как и Воскобойников. Вот он и зашевелился, хочет перехватить лакомый кусочек. А твой дом как раз сдерживает его экспансию. Но ему-то земли нужны для других нужд. Хочет еще один корпус для своего мыловарения открыть возле Хорошевского шоссе. Ладно, попробую с ним потолковать. Ох, моя печень! Не выдержит таких нагрузок!

Борис Кузьмич шутил, придя в хорошее расположение духа, и провожая меня до двери, пытался прощупать, можем ли мы на взаимовыгодных условиях раскрутить какой-нибудь проект. Вот же пройдоха! Почуял, что знакомство с младшим сыном князя Мамонова, принесет ему несравненно больше, чем обычная прибыль. Впрочем, для меня сейчас важно подключить соседа для купирования грядущих проблем. Иначе я всю Песчанку раскатаю в блин, если какие-то уроды вздумают разгромить мастерскую и студию. И Воскобойникова разорю, ей-богу.

Попрощавшись с купцом, я вернулся в свою квартиру, где меня дожидался Илья. Он пил чай вместе с телохранителями и оживленно болтал о своих впечатлениях после недолгого проживания в Москве.

— Андрей Георгиевич! — он вскочил, увидев меня.

— Да сиди, не суетись, — я приставил свободный табурет к столу, попросил Никанора налить чаю. — Значит, осваиваешься? Молодец. Тебе отец дал задание приобрести дом для дядьки Сергея?

— Уже ищу, — закивал молодой адвокат. — Есть несколько вариантов. На объектах побывал, сфотографировал внешний вид с соизволения хозяев, послал Сергею Яковлевичу.

— Как думаешь, Илья, что мне делать с этой квартирой? — я насыпал в стакан две ложки сахара, неторопливо размешал.

— Ну… тут всего два варианта, — пожал плечами Баженов. — Или продавать, или в аренду. Но с продажей я бы не спешил. Мало ли, вдруг понадобится свободная площадь вне поместья. Сдача в аренду может затянуться. Не всякий может оплатить высокую цену. Я так полагаю, месячная стоимость будет изрядной, а снижать ее ради мизерной прибыли — так себе…

— Да чего думать, — Игорь отставил опустевший стакан. — Квартира хорошая, светлая. Со временем обставить ее мебелью, вот и будет запасное местечко для княжича. С друзьями посидеть, с девушкой уединиться… чего ржете? Дело молодое, не в особняке же под взглядами слуг встречаться! Да мало ли для чего понадобится! Ну, на крайний случай, использовать как гостевой дом. Надо с перспективой думать, а не гоготать как жеребцы!

Он с превосходством посмотрел на смеющихся Никанора и Влада, поняв по моему задумчивому виду, что его предложение оказалась самым предпочтительным. Да и адвокат не возражал, ожидая моего решения.

— Ладно, — я хлопнул ладонью по столу. — Самому не хотелось, чтобы здесь чужие жили. Разберемся с усадьбой, займусь благоустройством квартиры. А то на голые стены смотреть грустно. Годовой налог на землю не такой уж и обременительный, справлюсь.

Так и было. Приобретя квартиру в «муравейнике», я не был избавлен от необходимости оплачивать ежегодный налог за кусок земли хозяину доходного дома, коим являлся купец первой гильдии господин Гордеев. Вот усадьба вся моя с потрохами, там я сам себе хозяин. Благодаря Ушатым, конечно. Не полезли бы в заговор, живыми остались бы и дома не лишились. Никакой жалости я к ним не испытывал. Они косвенно оказались причастными к моему похищению и последовавшими за ним мытарствами, к гибели Сидора. По-моему, все честно.

— Никанор, приберитесь на кухне, — попросил я. — Проверьте краны, сантехнику. Вдруг, где что бежит, не закрыто. В ближайшее время меня здесь не будет.

— Я могу приглядывать, — неожиданно произнес Илья. — Только ключи не забудьте дать.

Я кивнул. Адвокат в ближайшее время переезжал в усадьбу, чтобы быть под рукой, как и Гена Берг. Ворон остается в мастерской, пока не будет готова новая площадка. Эта бодяга, как любит выражаться Яким, затянется на полгода, если не больше. Мне же предстоит поездка в Италию, а потом намечается экспедиция с отцом на Аляску. Прощай, веселая столичная жизнь до осени! Все равно на каникулах здесь делать нечего. Вся молодежь разъедется по курортам или на море переберется, а то и в Европы потянется, смотреть архитектурные красоты. Один я в трудах и заботах аки пчелка. А если честно, такая жизнь мне нравится куда больше. В этом плане мои братья и сестры должны завидовать, о чем они постоянно напоминают в переписке. Единственное, что греет сердце — я, наконец-то, стал частью семьи, пусть и на расстоянии.

2

Федор Ефимов, заметно исхудавший после долгих и нервных перипетий с чертовыми блокираторами, был отпущен на волю под строгое напоминание не влезать не в свои дела, чреватые не просто тюремной камерой, а вполне серьезной поездкой за казенный счет в уральские рудники. Ласково разговаривавший с ним штаб-офицер Корнилов подсунул Федору бумажку, которую тот подписал с большой неохотой. Но еще большей неохотой для него было бы остаться за решеткой.

Поэтому свое освобождение он решил отметить с братьями, оказавшимися дома чуть раньше, в «Казанове» — уютном небольшом ресторанчике на Ходынском поле, откуда просматривался блестящий купол «Трех китов». Федор не страдал суеверием, но сначала хотел отказаться от посиделок и поехать куда-нибудь в Химки, где хватало подобных заведений. Но Архип и Костя отговорили его. Дескать, это место прикормленное, да и кореша именно сюда придут.

Братья успели распить бутылку «Смирновской», когда у входа случилось оживление. Трое крепких парней с короткой стрижкой что-то говорили метрдотелю, тыкая пальцем в сторону их столика. Федор вздохнул и направился к ним.

— Пропустите их, уважаемый, — сунув рубль в ладонь сухенького мужичка, попросил он. — К нашему столику. И водочки с закуской бы…

Ефимовых в ресторане знали как завсегдатаев, поэтому метрдотель смерил взглядом нахальную молодежь с повадками хищных псов, и нехотя кивнул, принимая к сведению просьбу Федора.

— Здорово, брат! — его обнял один из крепышей с мощной челюстью. — С отсидкой тебя!

Остальные заржали, и не раздеваясь, пошли к столику, заслужив неодобрительные взгляды немногочисленной на этот час публики. Поздоровавшись с младшими братьями, расселись кругом, оживленно болтая.

— Рассказывай, дружище, — крепыш с выдающейся челюстью дождался, когда Костя разольет остатки водки по рюмках. — Не сильно били? А то гляжу, исхудал.

— Скажешь тоже, Митяй, — усмехнулся Федор. — В ГСБ не лупят, там в голове ковыряются с удовольствием. Сам все выложишь, даже то, чего не знаешь. Вон, братья соврать не дадут.

Архип и Костя закивали, подтверждая слова Федора.

— Ну, тогда за возвращение! — Митяй поднял рюмку набитой на тренажерах рукой.

Выпили, закусили, а тут и официант с тележкой подоспел. Расставив на столе чистые тарелки, закуски и новую бутылку «Смирновской», он пожелал приятного аппетита и удалился.

— Ну и что у вас тут творится? — Федор успел расспросить младших братьев, но хотел узнать больше от тех, кто верховодил в купеческих районах. — Слышал, прикрутили вам гайки полиция и маги.

— Да уж, после того как ты вляпался с блокираторами, по всем околоткам начались рейды, — поморщился Митяй. — Всех «коробейников» на уши поставили, теперь с опаской ходим за товаром, как бы за жабры не взяли.

— Точно, — подтвердил его сосед с жесткими курчавыми волосами, с легкой смуглостью на лице, мало чем похожий на разбитного русского паренька. Федор с трудом вспомнил, что прозвище у него забавное — Кубинец. — Я две недели назад в Химках к одному подкатил, хотел «Тейлора» приобрести, так меня под белы рученьки в микроавтобус сопроводили, вежливо расспросили, какого беса мне понадобилось у спекулянта. С трудом отбрехался. Ну его, лучше затаиться, пока сыщики землю носом роют.

— «Тейлор» — гитара американская, — пояснил Митяй, увидев немой вопрос в глазах Федора. — Кубинец у нас знатный музыкант, кровь латинская играет, ха-ха!

Третий их товарищ, так и не произнесший ни слова, только усмехнулся. Странно, что он не представился, и Федору это не понравилось. Этого типа он где-то видел, но не в своем околотке.

— А в глаз? — уточнил Кубинец, нисколько не боясь пудовых кулаков товарища. Дерзко сверкнул глазами.

— Да не обижайся, братишка, — хлопнул его по плечу Митяй. — Лучше выпьем.

После очередной стопки Федор закусил и решительно отложил вилку в сторону и обвел взглядом троицу.

— Митяй, у тебя какое-то дело ко мне? Так ты говори сразу, не мнись словно девица на выданье.

— Да я с целью прощупать твое настроение, планы, что делать собираешься, — выставил перед собой ладони крепыш и улыбнулся. — Вдруг батька решил пристроить к делу, некогда будет по ресторанам и танцулькам ходить.

— Думаешь, я раньше, как дворянчики развлекался? — хмыкнул Федор. — Да мы с утра до ночи впахивали, коммерции через практику учились. А с планами пока повременю. Батя точно пристроит в какую-нибудь контору младшим сотрудником, чтобы опыта набирался.

— Верно. Ты, Митяй, языком-то не мели, — прогудел Архип, поддерживая брата.

— Ладно, ладно, парни, я не собирался вас обижать, — добродушие так и сквозило в голосе парня. — Я вот что хочу сказать. Слышали, небось, что старую Песчанку собираются полностью снести и застроить многоэтажками типа «муравейника»?

— Два года уже разговоры идут, — кивнул Федор, переглянувшись с Архипом и Костей. — Предлагаешь в долю вступить? Да только не потянем мы.

— Подожди ты со своей долей, — сжал губы Митяй и кивнул на молчащего приятеля. — Вон, Альберт скажет.

Федор мысленно поморщился. Ну и имечко у мужика, с места не встать! Надо было родителям так изгаляться, чтобы ребенок всю жизнь насмешки терпел. Но, судя по резким чертам лица, жестко сжатым губам, этот молчун умел за себя постоять. Хотя, стоп!

— А твоя фамилия не Воскобойников, брат? — спросил он.

— Откуда знаешь? — Альберт достал из кармана куртки глянцевую прямоугольную пачку, выбил из нее щелчком сигарету, спокойно закурил. Увидев это, официант тут же оказался возле стола и поставил перед ним пепельницу. В «Казанове» терпимо относились к курению в зале.

— Вспомнил. Ведь твой отец владеет мыловаренным заводом?

— Есть такое, — выпустив дым в потолок, подтвердил парень. — Плюс к этому филиалы в Коломне, Рязани, Туле.

— Ну, вот. Ты же знаешь, что в нашем кругу многие друг о друге знают. А вот ты ни разу нигде не светился. Кореша постарше говорили, что у Фалилея Сергеевича есть сын, который учится за границей, даже имя называли. Смеялись, конечно.

— Да я привык, — Альберт стряхнул пепел. — Свернул пару носов, перестали зубоскалить. А так-то я и в самом деле в десять лет уехал в Варшаву, там тетка живет. Вышла замуж за шляхтича. Отец и подсуетился. Я там закончил гимназию, поступил в Варшавский Коммерческий институт, закончил его с отличием, ну и вернулся.

— А чего же не остался?

— Скучно там и противно. Гонору у этой шляхты как дерьма в сортире, — скривился Альберт в неподдельных эмоциях. — Даже мне, привыкшему к заскокам наших доморощенных одаренных, было слишком. Вроде бы Ягеллоны союзники России, а большая часть шляхтичей ноет, зачем москали спасают их задницы от тевтонской раскаленной кочерги. Не иначе хотят в рабство несчастных ляхов загнать. И вот этот словесный понос я слушал все десять лет. Как башкой не повредился, ума не приложу.

Митяй тем временем быстро наполнил рюмки и предложил выпить, улучив паузу в монологе Воскобойникова. Альберт даже не стал чокаться, опрокинул в себя водку, затянулся сигаретой.

— Может, ближе к делу? — поторопил Федор.

— Можно и ближе, — согласился Альберт и раскрошил окурок в пепельнице. — Мой отец вошел в долю со строительной компанией «Морозовы. Новые горизонты». Именно она выиграла тендер на застройку Песчанки. А это несколько тысяч гектаров земли, развитие инфраструктуры на северо-западе столицы. Большие деньги, если понимаете. Папаша мой человек деятельный, но в строительном деле ни бум-бум. Чего нет — того нет, скрывать не стану.

— Тем не менее, он в околотке старши́на, — заметил Федор.

— В этом все и дело. Морозовы намекнули, что часть жителей Песчанки уперлась и не хочет никуда переезжать, хотя сотрудники компании вместе с юристами обходили всех поголовно, предлагали различные варианты переселения. Даже согласны были оплатить разницу в расходах на покупку понравившегося дома или квартиры. Ну да хрен с ними, разберутся. У папаши появился геморрой в виде одной усадьбы, которая стоит ну очень «удачно», отсекая самый перспективный участок для мыловаренного завода с выходом к Новгородскому шоссе[1]. Конечно же, это не самая большая проблема, можно и обойти стороной. Но будущий район хотят расчертить на геометрически ровные участки. Чтобы было красиво и функционально. А тут получается какая-то натянутая тетива лука дикого степняка.

Митяй хрюкнул, сдерживая смех. Альберт же говорил серьезно, но так метко и забавно вставляя фразы, что у Федора губы тоже растягивались в улыбке. Неплохой парень, этот Воскобойников.

— И кто там самый упертый? — спросил он, уже догадываясь, зачем Митяй свел их всех за одним столом.

— Да никто, собственно. Доброе слово и хорошее предложение делают поразительные вещи, — хмыкнул Альберт. — Но вот есть такой дом купца Лифантьева с большой усадьбой. Он шел под снос, и вдруг появляется новый хозяин, какой-то молодой дворянчик. Выкупает полностью особнячок — как по мне, так дерьмо ископаемое — и начинает его реконструировать. Я посылал мальчишек разузнать, что там вообще происходит. Оказывается, тому в голову взбрело оборудовать там какую-то мастерскую. Даже станки разные завозили, и причем, не самые дешевые. И еще студия звукозаписи там появилась.

— Что за хрень? — Ефимов с удивлением почесал щеку.

— А вот такая, брат Федор, — Альберт достал новую сигарету, совершенно забыв о полной рюмке. — Удалось узнать, что за шустрый малый там обосновался. Оказывается, не хрен собачий с горы, а целые княжич!

— Проблема, — сразу сообразил Федор. — Высокородные на сделку не пойдут. Если взяли развалюху, значит, имеют на нее виды. Чей княжич-то?

— Да Мамонов, сын якутского князя, — небрежно ответил Альберт, не заметив, как затянулись злобой глаза у Ефимовых, причем, у всех троих.

— Точно? — Федор лихо осушил рюмку и закусил ароматной грудинкой.

— Ты чего так напрягся? — усмехнулся Воскобойников, окутываясь дымом. — Знакомы?

— Даже слишком, — процедил Ефимов. — Из-за него и попал в клещи ГСБ. Мытарили больше месяца, как вообще в тюрьму не загремел.

— Ага, слышал про тебя, но не думал, что причиной ареста стало причинение вреда высокородному, — без усмешки произнес Альберт. — Морду ему набил, что ли?

— Скорее, он мне, — не стал раскрывать истинную причину, почему его упекли в подвалы Лубянки. — Да еще так дело обставил, обвинив меня в применении блокиратора… как его… Рипли!

— Серьезное обвинение.

— Из-за этого и мурыжили!

— Хочешь долг вернуть? — пристально взглянул на него Воскобойников.

— Мечтаю, — отмахнувшись от предупредительного покашливания Кости, сказал Федор. — Но сдуру лезть на кулаки одаренного не хочу.

— Да и не нужно. Можно все попроще обстряпать. Судя по всему, княжич вложился в какие-то проекты. Вот и надо их уронить. Только чтобы он знал, за что пострадает.

— Там кто-то живет?

— Постоянно — один. Вороном зовут. С моими «волчатами» уже успел пообщаться. Видимо, за охранника там. Иногда на ночь остаются двое-трое мужиков. Тоже механики. Студия работает днем. Деваха там красивая периодически появляется. Машина у нее стильная, цвета шоколада. «Спектра». Видел я эту певицу. Достойная фигурка, скажу тебе.

— Певица? — голос Федора внезапно сел. — А имя ее не знаешь?

— Нет, не знаю, — покачал головой Воскобойников.

— Ну и гад же он! — вырвалось у парня, сообразившего, о ком идет речь. — Из-за него чуть на каторгу не угодил, а теперь еще и бабу мою увести решил!

— Ты про Анжелу, что ли? — удивился Архип. — Окстись, братец! Какая она тебе баба? Да еще с какого-то перепугу решил, что твоя! Дворянка самая настоящая, не тебя ровня. До сих пор успокоиться не можешь?

Альберт с интересом посмотрел на распалившегося Федора и незаметно кивнул Митяю, чтобы наполнил рюмки.

— Не думал, что подобные треугольники существуют, да еще такие страстные! — губы Воскобойникова тронула улыбка.

— Какой треугольник? — не сразу понял Ефимов.

— Любовный. Княжич, молодая дворянка-певичка и купчик.

— Ты говори, да не заговаривайся! — набычился парень. Сжав кулаки, он с угрожающим стуком положил их на стол. Вилки и тарелки подпрыгнули на месте. — Могу и приложить!

— Успокойся, Федор, — Альберт резко изменил интонацию. Теперь его голос звучал отрывисто и сухо, подобно щелчку кнута. — Мне плевать на ваши романтические отношения. Сами разберетесь. Я сюда пришел не водкой наливаться, а о деле говорить. Значит, так. Нужно в кратчайший срок разобраться с усадьбой Лифантьева. Сделать так, чтобы этот Мамонов сам продал землю, и причем, задешево.

— А с чего ты взял, что я буду помогать тебе? — выпитое стало сказываться на Федоре. Взгляд немного поплыл, речь стала растянутой. — Такой же купеческий сынок, как и все мы здесь. Назови хотя бы одну причину…

Воскобойников, сузил глаза.

— Из-за мальчишки ты попал в руки ГСБ. Этого мало? Сам только что скулил насчет бабы. Не хочешь поквитаться, вернуть ее себе? Сама судьба тебе хорошую карту подкинула, надо только правильно разыграть.

— Федька, не вздумай влезать в это дерьмо! — предостерегающе воскликнул Костя. — Мы только-только с властью краями разошлись!

— Малой, тебя здесь не спрашивают, — Кубинец оживился. — Брат сам решит.

— Я знаю, что ты увлекаешься боями, посещаешь тренажерный зал, — спокойно обратился Альберт к играющему желваками Федору. — Мне нужны крепкие бойцы, имеющие опыт «свалок». И ты, как никто другой, можешь уговорить их на плевое, в общем-то, дело. Разнести к чертовой бабушке мастерскую, поджечь дом. Княжич должен убедиться, что здесь ему не рады.

— На криминал толкаешь?

— Как будто ты им не занимался? — Альберт рассмеялся. — Незаконные «свалки» ведь тоже в своем роде криминал, только в легкой форме. За браслеты я уже не говорю. Это не каторга, а смертная казнь. Чего взъерошился? Знаю я, за что вас повязали на самом деле. Применение блокиратора против одаренного высокородного, так? Ну вот, а то строишь из себя невинную деву. Я же тебе предлагаю по-мужски разобраться со своим соперником. Заодно и перед певичкой своей авторитет повысишь. А то, небось, смеется над тобой.

Федор внезапно успокоился. Даже в разогретом состоянии он понял, что его чувствами умело манипулируют. Как ни странно, слова о мести были восприняты без излишнего душевного надрыва. Остатки злости, осевшие накипью, еще бурлили. Веди свою игру Воскобойников потоньше, он бы согласился сразу. На деле же выходило так, что его банально хотели использовать в качестве тупой боевой силы. Альберт оставался с чистенькими руками, а Федор, выходит, снова вступал на опасную дорожку.

— Тебе не обязательно там светиться, — дожимал Воскобойников. — Просто организуй ребят, объясни им, что именно предстоит сделать. Убивать никого не надо, расслабься. Нужно лишь войти внутрь, устроить погром и поджечь дом. Только с умом. Пусть следователи грешат на электропроводку или магическое баловство, раз княжич из одаренных.

— Хреновая идея, Федя, — не унимался Костя.

— Чем расплачиваться будешь, Альберт? — старший Ефимов, кажется, что-то решил для себя.

— Говори свою цену.

— Закупка новых силовых тренажеров и экипировку для контактных боев. Пятьдесят полных комплектов.

— По рукам, — согласился Воскобойников, долго не раздумывая. — Давай завтра с тобой встретимся тет-а-тет и обсудим детали. Заодно свожу тебя, посмотришь своими глазами, дашь расклад. Вдруг я чего упустил.

После выпитой в знак договоренности рюмки водки он вдруг заторопился, и в сопровождении Митяя покинул ресторан. Как ни странно, Кубинец остался с братьями. Архип накинулся на Федора.

— Ты совсем головой поехал? — набычившись, он сжал кулаки, такие же увесистые и со сбитыми костяшками. — Какого хрена согласился? Только не говори, что ради клуба!

— Почему бы и нет? — усмехнулся Ефимов, думая о чем-то своем. — Содержать клуб тяжело, хоть купеческая гильдия и выделяет средства. Но их не хватает полностью переоборудовать залы. Ты хотя бы слушал, о чем речь идет? Воскобойников заключил сделку с Морозовыми. Знаешь, кто это такие? Очень серьезные люди, почти вся западная часть Москвы построена ими. Вот и хочу, чтобы они раскошелились.

— Правильно, — поддержал его Кубинец. — У них денег куры не клюют. Каждую пятницу в «Яре» гулянки устраивают, цыган на всю ночь приглашают. Лотереи устраивают, разыгрывая две квартиры в каждом новом доме.

— Для своих? — хмыкнул Костя, обгладывая мясо с бараньей косточки.

— Почему? Все по-честному. Покупай билет и участвуй. Цена символическая, даже простолюдины могут позволить себе рискнуть.

— А если выигрывают?

— Ну так и получают сертификат и ключи, — пожал плечами Кубинец. — Императорская программа переселения действует, комар носа не подточит. Никто же не знает, что пятикомнатная квартира в элитном районе города требует ежегодной оплаты земельного налога. А она нехилая, скажу вам. Покорячится какой-нибудь заводчанин годика два, выплачивая неподъемные деньги за роскошь, а потом плюнет и согласится продать ее в два раза дешевле номинала. Поверьте, там сразу покупателей с десяток появляется.

— Хитро, — покачал головой Федор и почесал щеку.

— А главное, не подкопаешься, — Архип усмехнулся. — Морозовы за свою благотворительность еще и льготы по налогам получают. Поэтому Воскобойников и возбудился, тоже хочет примкнуть к этой схеме.

— Ладно, — отмахнулся старший брат. — Кубинец, наливай. Водка киснет. Сейчас допьем и в «Три кита» двинемся. По девкам соскучился.

Примечание:

[1] Ленинградское шоссе в реальной истории

Глава 4

1

Привычно жужжат сервоприводы, помогая броневым пластинам обхватывать мои руки и ноги. То и дело мелодичные звуки контрольных датчиков извещают о готовности того или иного узла. С помощью Гены Берга я надел шлем и провел сопряжение с планшетом. Перед глазами запрыгали тестовые цифры.

— Батареи — норма, — бубню в динамик, а инженер кивает в ответ, следя за показателями на экране. — Локтевые и коленные приводы в порядке.

Подпрыгнув на месте, я сделал несколько резких движений, молотя кулаками воздух как разминающийся перед боем боксер. «Скелет» мягко гасит мои прыжки; Гена улучшил амортизацию, теперь ходить стало комфортно.

Закончив тестирование, я снял шлем, поправил на голове шерстяную шапочку и стал ждать, когда меня позовут на полигон. Все-таки сейчас на улице еще холодно, не хочется раньше времени выползать наружу.

— Мне будет позволено следить за вашими тренировками? — поинтересовался Гена. — Хочу записать на камеру. Потом прогоню через специальную программу каждое движение, составлю подробный отчет.

— Что за программа?

— «Калибратор», — иногда Берг меня поражал своими нестандартными идеями. — Сам придумал, когда еще в Ленске работал. Вообще-то я его готовил для контрольных замеров моторных лодок. Первая версия позволяла снимать показатели на стендовых испытаниях.

— А в чем суть «Калибратора» для бронекостюма?

— Программа позволяет рассчитывать наименее затратные движения, указывает на неправильное положение экзоскелета во время боя, анализирует ошибочные команды, ну и по мелочи… Слишком специфический набор утилит. Лучше потом все сведу в таблицы.

— Интересно, почему же отец от тебя избавился? — я задумчиво посмотрел на зардевшегося Берга. — Как-то безалаберно отнесся к такому ценному сотруднику.

— Кто же разберет князей, — развел тот руками и улыбнулся. — Чем-то не угодил. Наверное, опережаю своими идеями его планы.

— Пожалуй, мне придется взять тебя в Венецию. Будешь следить за состоянием «механика». Справишься один?

— Учитывая наши планы изготовить к тому времени прототип новейшего УПД, то справлюсь. Но лучше не рисковать. К куче аппаратуры потребуется помощник.

— Ну, сам тогда определяйся, кого возьмешь, — предупредил я его.

В это время дверь распахнулась, на пороге появился боец, один из тех, кто нес службу по охране полигона.

— Ее Высочество ждут вас на площадке, — заявил он. — Я провожу.

Мы в сопровождении охранника вышли на улицу. С крыш технических зданий вовсю текло, хрустальные сосульки блестели на солнце, звон капели разносился в воздухе. Упоительно пахло весной. Этот запах ни с чем не спутаешь. Влажный воздух, насыщенный кислородом, хочется втягивать в себя кубометрами.

Княжна в серебристо-белом бронекостюме находилась на площадке, предназначенной только для контактных боев. Здесь не было никаких строений и лабиринтов, только большое поле, по размерам схожее с футбольным. Зона для «городских боев» находилась в двух километрах отсюда и там совершенствовали свое мастерство пилоты спецподразделений и армейских корпусов, приезжавшие сюда для стажировки.

Главное, здесь было открытое небо, есть где порезвиться.

Я обратил внимание, что рядом с княжной ко мне спиной стоят два пилота в бронекостюмах, один из которых ярко сверкал белыми пластинами на солнце. Они оба держали шлемы на руках и о чем-то оживленно разговаривая с девушкой. Индус и еще парочка офицеров-контролеров находились чуть в сторонке. Увидев меня, Лидия с улыбкой помахала мне рукой.

Пилоты обернулись, и я едва не выругался от избытка чувств. Не ожидал такой подставы от Великой княжны. Ей не пришло ничего иного в голову, как пригласить на тренировку Егора Дубровского. Именно он и был в своем неизменном белом «скелете», пижон! Лицо напарника — а то, что именно эти парни выбраны для спарринга, я не сомневался — смутно знакомо. Слегка удлиненное, с плавными обводами скул, аккуратным носом, можно сказать без малейшего изъяна. Тонкая полоска юношеских усиков придает ему чуток высокомерия. Он глядит на меня совершенно бесстрастно. Вот точно знаю, что его физиономия знакома, но никогда прежде мы не пересекались. Ладно, все равно Лида представит нас.

— Кого я вижу! — Дубровский изобразил на лице самую приятную улыбку, на которую сподобился и раскинул руки, словно собирался меня обнять. — Помнится, в последний раз на тебе был такой же «скелет», или ты новый из хлама сумел сделать?

Вжикая сервоприводами, я приблизился к компании и остановился перед Егором за два шага, но руку протягивать не стал.

— Здрав будь, княжич, — изо всех сил стараюсь говорить спокойно. — А как ты сам? После Лужников на своих ногах домой топал, или везли на медицинской каталке? Да и костюмчик свой мог бы перекрасить. Сразу ассоциации приятные всплывают.

Поиграв желваками, Дубровский не стал влезать в пикировку. Почти взрослый юноша, ума должно прибавиться.

— Я очень рад, что Ее Высочество пригласила меня на спарринг, — ответил он и погрозил мне пальцем. — Все время мечтал о реванше. Думаю, сегодня удовлетворю свое желание.

— Желаю тебе успеха, — кивнул я и посмотрел на его напарника.

— Мальчики, не вздумайте ругаться, — Лида ощутила, как вокруг нас сгустилась тяжелая атмосфера. — Андрей, разреши представить Диму Глинского. Помнишь, он не смог выступить на соревнованиях в Лужниках?

Ну, конечно же! Я видел его фотографию в буклете! Он должен был участвовать в групповых боях, но перед соревнованиями неожиданно сломал руку, выпрыгнув из окошка по какой-то неведомой дури. И это при том, что «воздушник»!

— Очень приятно, — я протянул ему руку. — Андрей Мамонов.

— Наслышан, — Глинской, у которого был черный бронекостюм с золотисто-желтыми полосками на грудных пластинах, не стал показывать свое «фи», и крепко сжал тонкими длинными пальцами мою кисть.

Я почувствовал, как он пытается прокачать Силу в руку, но антимагия решительно пресекла эту возможность. Дмитрий удивленно посмотрел на меня, соображая, что могло произойти. Но Лида вовремя вмешалась.

— Так, молодые люди, у нас мало времени. Предлагаю начать тренировку. Будем работать парами. Индивидуальных боев не предусмотрено.

— Сколько боев? — деловито поинтересовался Глинской.

— Пять, — княжна обвела нас взглядом. — Все согласны?

— Пять так пять, — улыбнулся Дубровский, глядя на Лидию.

Мне стало интересно, а знает ли Егор про договор между моим отцом и Мстиславскими? То, что Великая княжна «другому отдана»? Хотя, вряд ли. Про помолвку еще и речи не было, только по рукам ударили. Ее объявят через два-три года, не раньше, если до того времени какой-нибудь доброхот не сольет сенсацию в массы.

— У меня просьба, Ваше Высочество, — обратился я к Лиде. — Дозволено ли будет господину Бергу снимать наши бои на камеру? Это мой инженер, я о нем заблаговременно предупреждал.

— Да, помню, — девушка посмотрела на Гену, стоявшего на почтительном расстоянии с черным чемоданчиком в руке. В нем он держал планшет, камеру и еще какие-то мелкие приборы, назначение которых я так и не понял. — Насчет съемок заявки не было.

— Дело в том… — я деликатно взял под локоток княжну и отвел ее на пару шагов, не обращая внимания на полыхнувшие злостью глаза Дубровского. — Геннадий сам только сейчас сказал, что хочет заснять тренировку от начала и до конца. У него есть какая-то жутко хитрая утилита, способная выводить в графики и цифры все недочеты бронекостюма. Я подумал, нам это может пригодиться в будущем.

— Ты предоставишь мне возможность взглянуть на эту программу? — тут же заинтересовалась Лида.

— Конечно, ты же моя боевая подруга, — ага, попробуй отказать! Сразу во враги запишет!

— Ловлю на слове, что я твоя подруга, — нахально ответила девушка, намеренно опуская еще одно важное слово, и ткнула пальцем в грудную пластину. — Ладно, я сейчас с Индусом вопрос решу. Твоему инженеру все равно придется на КПП всю аппаратуру на осмотр предъявить. Лучше заранее согласовать вопрос.

Она направилась к Индусу, ждущего в компании с офицерами начала тренировки, а мне поневоле пришлось присоединиться к соперникам. Дубровский ухмыльнулся.

— Лихо ты в княжича обратился, Волховский! Вот же везет людям!

— Ты поосторожнее с выводами, Егор, — ответил я дерзко. — Мы теперь на равных, не забывай.

— Ну, тебя-то я помню несчастным приблудышем. Как-то сложно привыкнуть к твоему новому статусу, — Дубровский явно нарывался.

— Егор, ты никогда мне дураком не казался, — я с сожалением покачал головой. — А ты по стопам своего младшего братца решил идти? Если тебя корежит от поражения на ристалище, так и нашел бы меня, сделал вызов по всем правилам. Я всегда готов с тобой сразиться.

Глинской неожиданно хохотнул и положил руку на плечо товарища.

— Остынь, Егор. Княжич правильно говорит. Чего копытом-то забил? Сейчас начнем бой, вот и отыграешься.

— Лучше бы о себе рассказал, — дружелюбно произнес я. — Куда поступил? Наверное, теперь в Студенческой Лиге выступаешь?

— У нас один путь: в Императорский Московский университет, — почему-то ответил Глинской. — Там сейчас и учимся, на первом курсе.

— В ИМУ сильная команда, — поддержал я разговор.

— Надо полагать, — фыркнул Егор, поглядывая на облаченную в броню фигурку княжны. — Там весь цвет пилотов собран. Самые сливки. Кстати, можешь поздравить. Весной я и Димка в составе группы едем на важный турнир в Венецию. Чуешь, как нам доверяют?

— Желаю успеха, — я с самым серьезным лицом кивнул, а в душе потешался. Уже представил, какую реакцию у Дубровского вызовет мое появление на турнире. — Не забудь фотографии потом в Сети выложить. Охота же посмотреть на красоты города.

Егор не успел ничего ответить, как вернулась Лидия вместе с одним из офицеров, контролирующих ход тренировки.

— Господа, — он оглядел нас недовольным взглядом, как будто его оторвали от важных дел. Возможно, так и было. Когда мы заезжали на территорию полигона, видели с десяток автобусов, выкрашенных в армейский зеленый цвет. Значит, кроме нас, здесь тренировалось больше количество людей из разных служб. — Господа, расходитесь в разные стороны на пятьдесят шагов. По сигналу красного флажка начинаете бой. Проигрывает та пара, если оба ее участника оказались поверженными на землю. То есть сбитыми с ног. Условие всех устраивает?

Мы ответили вразнобой, что более чем.

— Тогда надевайте шлемы, перчатки — и расходитесь, — распорядился контролер.

Я последовал его приказу, защелкнул фиксаторы в месте соприкосновения шлема и горловины «скелета», то же самое проделала Лидия, стоя со мной рядом. Офицер придирчиво осмотрел нас, и только после этого поспешил отойти к лавкам, стоящим в два ряда для зрителей. Геннадий, получивший разрешение на съемку, лихорадочно подключал планшет к моему электронному блоку через беспроводной сигнал. Блок находился на спине, умело вмонтированный в одну из пластин. И не догадаешься, если не присматриваться особо.

— Волхв, как слышишь? — ожил динамик слева. — Прием!

— Барс, слышу хорошо, — бросаю в ответ. — Как настроение?

— Отличное. Наваляй бока этому выпендрежнику.

— Ты про кого? Про Егора?

— Ну да. Бери его на себя, он гораздо опаснее в этой связке.

— А он к тебе неравнодушен, — пошутил я. — Глядишь, завалишь его только одним взглядом.

— Дурачок ты, Волхв! — засмеялась княжна. — Как он мои глаза увидит? И вообще, он не в моем вкусе… Все, пошли!

— Флаг поднят, — вмешался в наш разговор Гена Берг по технической частоте. — Удачи, Андрей Георгиевич.

— Высотный бой! — объявила Лида. — Егор — твой!

Мой — так мой. Я вслед за Мстиславской взлетел вверх на несколько метров, и перейдя на горизонтальный полет, рванул навстречу Дубровскому, ощущая жар в солнечном сплетении. Кстати, совсем случайно узнал от дядьки Матвея, что у одной из главных точек тела есть свое название — ярло. Куда лучше, чем какая-то «чжуньвань»! И сейчас оно разгоняло ядро с такой скоростью, что я испугался, как бы не переусердствовать.

Дубровский был уже рядом. Он не учел ошибок прошлой нашей встречи и со всего размаха врезал по мне сгустком огня, похожим на огромный кулак. Вот и славно. Больше всего я сейчас не хотел, чтобы антимагия сработала за меня, и поэтому выставил перед собой обе ладони. Энергия ядра вырвалась наружу и магоформа словно в кисель попала. Пламя взвилось вверх, ища выход из капкана, а я, моментально накачав еще силы в сжатые кулаки, ударил ими в пылающий комок воздуха.

Егор окутался искрами стихийного доспеха, принявшего на себя раскаленный шар. Мой лицевой щиток, спасая глаза, тут же почернел, реагируя на яркую вспышку, став практически непрозрачным. Не останавливаясь, я рванул к Дубровскому, резко сократив расстояние. Раз — доспех осыпался как гнилые струпья с больного дерева. Два — оставшийся без защиты соперник только и смог судорожно метнуть в меня очередную порцию ударных плетений. А вот я без проблем использовал свою заготовку: невидимую воздушную волну, едва не проломившую нагрудник Егору. Кувыркнувшись через голову, парень полетел вниз. Мне пришлось сопроводить его почти до самой поверхности; интегратор вовремя включился, дав возможность перепуганному Дубровскому «плавно» грохнуться на землю в брызгах подтаявшего снега. Красиво получилось. Пролетев над ним, я заложил лихой вираж и ушел вверх, на помощь к Лидии. Княжна и Глинской сцепились на высоте двух метров и самозабвенно лупили друг друга магическими плетениями, умудряясь делать пилотажные фигуры, ничуть не хуже тех же авиаторов. Вокруг них все искрило и шипело. Дмитрий обволакивал Мстиславскую мощными воздушными завихрениями, пробовал сжимать «смерчем» или бил со всех сторон «кулаками», отчего Лиду неплохо так бросало по горизонту. Моя напарница умудрялась выставлять щиты и гасить удары, но атаковать приходилось под углом, отчего огневые стрелы или шары не причиняли никакого вреда Глинскому.

— Помочь? — спросил я княжну, зависнув в нескольких метрах от их «свалки». — Излишне долго копаешься.

— Не надо! — из динамика раздалось раздраженное пыхтение. — Ты снесешь ему защиту, а так неинтересно.

— В бою все средства хороши, — усмехнулся я, накапливая в ярле энергию для формирования ударной волны. — Не переживай, не буду я антимагию применять. Начну лупить по щитам, а ты добивай.

— Ладно, — нехотя произнесла Лида.

Я лихо сманеврировал, очутившись за ее плечом, и ткнул кулаком в пустоту. Освобожденная энергия взбаламутила воздушные массы и понесла их в сторону Глинского. Дмитрий — вот молодец — вовремя сориентировался и окутался серебристой «сферой». Но разогнанные моим ментальным толчком спрессованные кубометры воздуха врезались в поспешно подготовленный щит и смяли его как картонку. В то же мгновение Лида обрушила на противника всю мощь огневой артиллерии. Шары, плазменные капли, стрелы и прочие крокозябры окутали экзоскелет Глинского, выжигая дотла его аурный щит. Чтобы спастись от всепоглощающего магического безумия, он опустился на землю и показал знаком свое поражение.

Во время отдыха мы сидели на скамейке отдельно ото всех. Лида расстроенно вертела в руках шлем, как будто пыталась найти в нем ответы на возникшие проблемы.

— Я никчемная, — сказала она, шмыгнув носом. — Думала, круче многих мальчишек, а как столкнулась с хорошо выстроенной защитой, так и растерялась. Ну вот как у тебя получается одним ударом ошеломить соперника и дожать его? Я заметила, что и против Дубровского ты применил какой-то новый прием, не связанный с антимагией.

— В первую очередь меня учили развивать сильные стороны, не надеясь на свой калеченный Дар, — я пожал плечами, подставляя лицо свежему ветерку. Шапочку не рискнул снять, а то с мокрыми волосами запросто можно простудиться. — Я пытаюсь совмещать антимагию с ориентальными практиками, и как видишь — начинает получаться.

— Здорово получается, — призналась Лида, посмотрев на меня. — Арсенал, конечно, однообразный. Удар — толчок. Но впечатляет своей эффективностью, в первую очередь.

— Знаешь, для меня бои на ристалище — лишь возможность обкатать всевозможные приемы. Вся эта показушность только раздражает. В настоящем бою все решают секунды. Приблизился к врагу, обездвижил его с помощью антимагии, и победил. Поверь, рука не дрогнет так сделать. Поэтому я не трачу столько времени, чтобы взломать оборону. В общем, что хочу сказать, Лида… В Венеции готовься к быстрым боям. Сближение, удар — победа. Я лучше время потрачу на осмотр достопримечательностей, чем возиться в песочнице с детишками. Несерьезно.

От такой длинной речи я изрядно вспотел.

— А как же твоя мечта быть пилотом?

— Так она никуда не делась, — я снова пожимаю плечами. — Смысл пилотирования не в том, чтобы бездумно порхать по небу, а победить врага. Настоящего врага. Вот к чему я готовлюсь и пытаюсь создать прототип новейшего «скелета».

Неожиданно для Лиды я провел пальцем по ее носу и улыбнулся, увидев изумление в глазах княжны.

— Не кисни, Ваше Высочество, — ободряюще произнес я. — Ты здорово работаешь с плетениями, потенциал хороший. Все получится. Вторую партию стоишь против Дубровского. Так уж и быть, я дам тебе возможность уронить его. Измотаю Глинского, потяну время.

— Спасибо, Андрей, — улыбнулась Лидия и решительно натянула шлем на голову.

Ставя княжну против Егора, я преследовал одну цель: убедиться, что Дубровский сохнет по Мстиславской, больно у него вид слащавый, когда смотрит на девушку. А если это так и есть, то он обязательно поддастся.

С Димой я устроил настоящую круговерть, особо не приближаясь к нему, задействовав режим Разрушителя, разбивающий любую магоформу. Плетения, так тщательно собранные в ударный кулак, оказались бессильны против моего Дара. Очумев от беспрерывного хрустального звона в ушах, я перешел в атакующий режим, и ловким маневром приблизился к Глинскому. А там уже оставалось лишь сопровождать падающего спарринг-партнера до земли.

Дубровский, скотина, как я и предполагал, дал слабину и проиграл Лидии. Мне хотелось наорать на него. Какого черта он дает необоснованные надежды девчонке? Наоборот, его задача — выявить слабые места у княжны в технике боя, а вместо этого как романтический дурачок поддается. По выражению лица Индуса, когда завершилась вторая схватка, я понял, что и он подумал о том же. Лишь субординация не позволила ему высказать все напрямую.

Два следующих боя мы по взаимной договоренности провели на земле, где Лида чувствовала себя куда лучше. Видать, Индус серьезно занимался с ней по «рукопашке», и сумел слепить из нее неплохого бойца. Глинскому она проиграла, но Егора возила по снегу с удовольствием. А я… Оторвался по полной программе, применив весь арсенал своих заготовок, даже «давилку» рискнул на Егоре испытать, но ненадолго. Иначе бы перепуганный княжич начал вырываться из капкана с помощью магоформ, которые его могли размазать по невидимым стенкам.

Усталый, но довольный я с помощью Гены снял с себя «скелет» и пошел в душ. Тренировка меня удовлетворила полностью. Это было именно то, чего я хотел: жесткие контактные бои, полная проверка ментальных практик, и, чего греха таить, радость от того, что навалял Дубровскому от души.

— Шикарный материал! — радостно потрясал камерой Берг. — Андрей Георгиевич, позволь выразить свое восхищение невероятной виртуозностью в «механике»!

— Ты лучше побыстрее обработай материал, — попросил я, обсыхая завернутым в огромное полотенце. — И диаграммы по княжне обязательно сделай. Будем разбирать ошибки.

* * *

Дубровский нервно вытащил из пачки сигарету, и придерживая руль одной рукой, создал на пальце второй огонек, от которого и прикурил. Выпустил дым в приоткрытое окно.

— Тебя так задел проигрыш Мамонову? — заметил его состояние Глинской, расслабленно сидя в пассажирском кресле. — Чего дергаешься?

— Ты видел? Чертовщина какая-то! У меня против него не прошла ни одна атака! — воскликнул Егор. — Я задолбался выдумывать различные комбинации, чтобы пробить его защиту, а этому сопляку хоть бы хны!

— У него не было защиты, — спокойно ответил Дмитрий, разглядывая проносящиеся мимо заснеженные пейзажи пригородных дач. — Он вообще не пользовался стихийным доспехом, а применял нечто иное.

— Не может такого быть!

— По логике вещей — не может, — согласился товарищ. — Как и по магическим законам. Но прокрути в голове все моменты и убедишься, что Андрей успешно противостоял плетениям, ни разу не облачаясь в доспех. Тебе в горячке боя некогда было смотреть, а я внимательно следил за его действиями. Я на досуге покопался в архивах, где участвовал Мамонов и обратил внимание, что кроме поражения от Великой княжны в Лужниках он больше не потерпел ни одного поражения.

— И что из этого следует? — раздраженно спросил Дубровский. — Типа, непобедимый?

— Ну, я его ни разу не повалил, — усмехнулся Глинской. — Ты отключи эмоции и проанализируй, что с тобой происходило. Почему ты падал как мешок с опилками, как только Мамонов к тебе приближался…

— Но-но, полегче с мешком опилок, — нахмурился Егор.

— Я еще мягко сказал, — хохотнул товарищ. — А если серьезно, Андрей каким-то образом воздействует на интегратор, наглухо вырубая его, как только идет на сближение.

— Сколько времени знаю Мамонова, так и не понял, какую Стихию он пестует, — с досадой произнес Егор, выруливая на широкий проспект. Потянулись высотные дома, в мягких сумерках мелькали зажженные уличные фонари, искрились витрины магазинов, толпы народа сновали по тротуарам, но внутри молодого человека до сих пор бушевала досада и злость. Ведь он намеренно поддавался княжне, чтобы хоть как-то привлечь ее внимание, а она все время проводила с этим мальчишкой, чуть ли не ворковала, сверкая улыбкой. Неужели слухи, ползущие по Москве, не лишены основания? И вправду Мамоновы о чем-то договорились с Мстиславскими? Если так, то понятно внимание императора и Магической Коллегии к младшему княжичу. А тут еще и шепотки, что именно он погасил Источник Ушатых. Какой дьявол сидит в Мамонове? И не настанет ли такой момент, когда Андрей заявится в их дом, чтобы уничтожить родовой Алтарь?

* * *

Настроение Лидии не улучшилось после хорошо проведенных боев. Она чувствовала, насколько вырос потенциал Андрея Мамонова, и периодически вспыхивала от досады, когда он пытался помочь ей. Девушка понимала, что княжич не виноват в своем «проклятом» Даре и искренне хочет помочь своей напарнице. Как же вовремя он поговорил с ней и предупредил, что даст ей возможность самой совладать с Дубровским и Глинским! Лида была благодарна Мамонову за это и с воодушевлением провела последующие бои.

— Дубровский вел себя крайне неосмотрительно, Ваше Высочество! — возмущался по дороге домой Индус, сидя с ней на заднем сиденье «Хорса». — Бесконечные игры в поддавки не красят молодого человека из благородной семьи! Может быть, на следующую тренировку назначим пилотов из дворцовой охраны?

— Я подумаю, — княжна не стала обсуждать с телохранителем поведение Егора. Ей и так был ясен мотив. Дубровский в нее влюблен, и только слепой не увидит, какие эмоции бушуют в глазах юноши. Одно радует: он хотя бы не делает глупостей. — Но ты был прав. Нужна не интенсивность занятий, а их тактическая глубина и разнообразие. Иначе мой напарник в одиночку завалит всех наших противников.

— Княжич Мамонов может, — подтвердил Индус, скрывая от девушки улыбку. — Контролеры удивлялись, как искусно он управляет «механиком», ни разу не войдя в штопор, чем грешили эти старые модели. С другой стороны, одолев своего спарринг-партнера, он деликатно не вмешивался в ваш бой, Лидия Юрьевна, но был готов в любую секунду прийти на помощь.

Княжна кивнула и всю дорогу до Зарядья молчала, думая о чем-то своем. А за ужином после вопроса отца, как все прошло, неожиданно молча заплакала, удивив не только его, но и мать.

— Я обычная пустышка в дорогом бронекостюме! — всхлипнула она, уткнувшись в тарелку и беспощадно ковыряя вилкой котлету. — Мне внушили, что я делаю успехи, я самая крутая и непобедимая, а на самом деле сегодня убедилась в своей никчемности как пилот!

— Дорогая, не знаю, что произошло сегодня на полигоне, но сейчас лучше успокоиться и на досуге привести свои мысли в порядок, — Алена Николаевна строго посмотрела на Лидию, скрывая собственные эмоции. Дочь, насколько она помнила, никогда не показывала слабости, даже если что-то шло не по плану, или не получалось освоить какое-нибудь магическое плетение.

— Тебя Андрей обидел? — вскинулся Пашка. — Я его на дуэль вызову! Как он смеет!

— Помолчите, молодой человек, — тут же поставил его на место Юрий Иванович. — Не думаю, что дело в нем. Твоя сестра не раз доказывала, насколько она сильный пилот. Но всегда есть кто-то, кто сильнее тебя. И это надо принять как данность, а не слезами блюдо солить.

Сказанная шутка немного успокоила Лиду. Она даже улыбнулась, но тарелку отставила в сторону, принявшись за пирог с абрикосовым джемом. Действительно, не дело реветь при горничных. Будут потом по углам шушукаться и хихикать. Закончив ужин, отец предложил семейству переместиться в гостиную и там продолжить разговор. Лида забралась с ногами на диван и прижалась к матери, быстро рассказала о том, как прошла тренировка. Честно призналась, что княжич Глинской оказался крепким орешком, и победить его она смогла только на земле, и то в рукопашном бою.

— Не понимаю, в чем ты увидела проблему, — задумчиво потер подбородок цесаревич. — С таким напарником можно вообще висеть за спиной и семечки грызть.

— Да он слишком быстро расправляется со своими противниками! — воскликнула Лида. — Резкое сближение, активация Дара — против такой агрессивной тактики ничего нельзя противопоставить!

— Разве это плохо в свете грядущего зарубежного турнира? — удивилась Алена Николаевна. — В своей категории вы возьмете кубок или что там намечается в качестве приза? Дорогой?

— Точно не знаю. Денежная премия победителя и индивидуальные призы, — пожал плечами Мстиславский. — Организаторы все хранят в тайне, изредка подкидывают нам ребусы. Дескать, сами гадайте. Может, автомобиль какой подарят.

— Феррари? — даже подпрыгнул Пашка.

— Ага, или Альфа-Ромео, — рассеянно произнес цесаревич. — Что-то я сомневаюсь в щедрости Мочениго. Кажется, мне стала понятна проблема, из-за которой наша дочь решила бросить пилотирование.

— Я этого не говорила! — возмущенно воскликнула Лида. — Ты не так понял!

Родители рассмеялись. Отец подмигнул ей, показывая, как ловко сумел поднять настроение.

— Хорошо, я поговорю с Мамоновым. В Венецию приедет много важных персон, и устроителям нужно показать шоу. Если Андрей будет ронять своих соперников как яблоки с дерева, то это никому не понравится. Пусть поиграет в кошки-мышки, но в то же время не затягивает. Я не хочу, чтобы моя дочь раз за разом оказывалась поверженной.

— Не будет этого! — вспыхнула Лида. — Я буду тренироваться каждый день! В индивидуальном порядке, а по выходным — с Андреем!

— Не в ущерб учебе! — тут же поставила свое условие Алена Николаевна. — Уже проходили, когда только-только в броню влезла!

— Мамочка, я обещаю, что с учебой все будет в порядке! — прижалась Лида к теплому плечу матери. — Но мне очень нужно подтянуть индивидуалку! А то стыдно перед напарником!

— Точно, влюбилась, — ухмыльнулся Павел и ловко ушел с траектории, по которой летела обшитая бархатной тканью подушка.

— Болтун, — показала ему язык княжна и расправила плечи. — Маленький еще, чтобы о таких вещах с умным видом говорить.

2

Белый кабриолет с открытым верхом лихо вписался в поворот, прочерчивая на разноцветной плитке черные линии, и на большой скорости подлетел к мраморному крыльцу. Резко ударив по тормозам, худощавый, но крепко сбитый юноша, остановил разбушевавшегося железного коня возле неподвижно стоявшего на его пути пожилого человека в стильном сером костюме, под которым виднелся серебристо-голубой галстук — цвета рода Мочениго. Еще бы полметра — и этого человека снесло бы от удара мощной машины. Но тот и глазом не моргнул, держа руки за спиной.

Водитель одобрительно хмыкнул и навалился руками на руль, словно ожидая дальнейшего развития ситуации. На правом запястье сверкнули золотые часы.

— Может, стоит прекратить играть с судьбой, Паоло? — спросил водитель, поднимая зеркальные очки на лоб. — Ведь когда-нибудь я дрогну и не успею нажать на педаль тормоза. Жалко будет тебя. Верный слуга, сорок лет на службе нашего рода. И такой конец: быть размазанным под колесами машины.

— Его Светлость не позволит такому случиться, — ровным голосом ответит тот, кого водитель назвал Паоло. — А я знаю, мой принц, что скорость вашей реакции несравненно выше, чем у среднего одаренного.

— Дело не в реакции, Паоло, — парень ловко приподнялся и перемахнул через дверцу, не касаясь ее ногами. — Просто я тебя ценю, как и мои горячо любимые родители. Скажи слугам, чтобы отогнали машину в гараж. Сегодня я уже не намерен куда-либо ехать.

— Отрадно слышать, мой принц, — наклонил голову дворецкий. — Слуги сбились с ног, разыскивая вас по всей Венеции. Нехорошо заставлять родителей волноваться. Кстати, загляните в кабинет своего батюшки. Он приказал вам быть там сразу же по возвращении домой.

— Сильно ругается? — одернув зеленую рубашку-поло, поинтересовался Пьетро. В его черных глазах не было и капли испуга или раскаяния.

— Сегодня утром расколотил хрустальную пепельницу и китайскую вазу эпохи династии Синь.

— О-оо! — только и смог вымолвить юноша. — Представляю себе гнев батюшки, если его руки дотянулись до такой редкости.

— Даже вашей фантазии не хватит обрисовать, насколько! — бесстрастно произнес дворецкий. — К нам сегодня соизволил заглянуть Доменико Марани. Боюсь, для вас плохие новости, принц.

— Да брось, дружище, — Пьетро легкомысленно махнул рукой. — Кто такой Марани и кто — Мочениго?

— Я думаю, это муж ослепительной Франчески, с которой вы соизволите весело проводить время в одном из фамильных домов Марани на Калле Бароцци.

— О-ооо! — еще дольше протянул Пьетро, утрачивая свою невозмутимость и легкомысленность. — Выследил-таки, рогоносец!

— Будьте осторожны, мой принц, — предупредил Паоло, сопровождая юношу, когда тот поднимался по лестнице, не обращая внимания на вытянувшихся в приветствии бравых швейцарцев в черно-красных мундирах, охранявших вход во дворец. — Советую показать себя полностью раскаявшимся и не перечить Его Светлости. Иначе пострадает большая часть коллекции фарфора, а мне придется нанимать рабочих для починки кабинета.

Пьетро хохотнул, заглушая в душе беспокойство. Как папаше удалось вычислить местонахождение уютного любовного гнездышка? Ведь Франческа уверяла, что тот домик она купила самолично и муж ничего о нем не знает? Впрочем, так и есть. Иначе бы рогоносец Доменико примчался туда со своими тупыми громилами с целью сломать все кости наглому мальчишке. Вместо этого он приехал к отцу и стал плакаться, жалкий старикашка!

Ах, Франческа! Жгучая и жаркая, расчетливая и похотливая Франческа! Как она умело играет на чувствах мужа и любовника! Великолепно ведет партию, двигая фигуры словно заправский гроссмейстер! Но всему приходит конец. Скорее всего, отец запретит встречаться с ней, приставив к Пьетро своих топтунов. Теперь ни в один бордель не заглянешь! А ждать свадьбы с русской принцессой еще так долго!

Хаотично рассуждая о своих проблемах, Пьетро даже не задумывался, как он сам будет сохранять верность северной красотке. Его горячая кровь требовала действий, приключений и острых любовных отношений. Не трудно представить реакцию молодой жены, если вскроются похождения супруга. По-хорошему, эту свадьбу надо бы отложить еще лет на пять, но папаша копытом бьет, боясь упустить выгоду от родства с Мстиславскими.

— Пьетро, сынок! — его решительную поступь остановил возглас матери.

Не дойдя до лестницы, ведущей на верхние этажи, юноша развернулся и искренно улыбнулся, увидев моложавую женщину в элегантном синем платье со скромным декольте, где посверкивало алмазное колье. Мама была на десять лет младше отца и сейчас пыталась всеми силами удержать незримо уходящую молодость. Но даже в свои сорок с небольшим Аделина Мочениго еще могла дать фору многим молодым сеньоритам, поражая точеной фигурой (родив троих детей, кстати!) и гладкостью кожи на лице. Понятно, что без магической косметики не обошлось, но ведь и ее нужно применять с умом, не излишествуя.

Но больше всего Пьетро нравились роскошные волосы матери, темно-русые, с легкой кудрявостью, особенно когда они распущенны и свободно рассыпаются по спине, доходя до талии. Сейчас же Аделина демонстрировала строгую прическу и холодный взгляд.

— Пьетро, — повторила она, подходя к юноше и беря его за руку. — Я очень беспокоюсь за здоровье отца и твою дальнейшую судьбу. Если это правда, что поведал сеньор Марани, мне будет тяжело защитить тебя.

— Мама, успокойся! Я не стану усугублять нервный припадок Его Светлости, — улыбнулся Пьетро. — Обещаю, дерзить не буду.

— Но твоя связь с Франческой…

— Всего лишь глупые слухи. Кому-то выгодно накануне приезда княжны Мстиславской извалять мое имя в грязи, — придавая голосу убедительности, прервал ее юноша. — Да будь это правдой, неужели я позволил бы так глупо попасться?

— Ох, Пьетро, твоя горячность и страсть к прекрасному приведут к печальным последствиям, — покачала головой матушка, прекрасно прочитав между строк то, что хотел сказать сын. Да и как ему удержаться от соблазнов, подносимых ему под самый нос в виде обольстительных красоток из благородных семей? Ведь он и сам недурен собой, а еще этот темперамент, доставшийся от бабушки, ныне покойной… Та еще прелестница была и шалунья.

— Ладно, мама, мне нужно торопиться, а то Паоло беспокоится за китайский древний фарфор, — молодой Мочениго погладил женщину по руке, и освободившись от ее цепкого захвата, легко взлетел по ступенькам на площадку второго этажа, где торчали двое бодигардов в темных пиджаках. Один из них, проводив взглядом юношу, приложил ладонь к уху и коротко произнес:

— Он пришел.

Пьетро небрежно засунув руки в карманы брюк, прошел по анфиладе комнат, предназначенных для гостевых бесед, кидая взгляд на хорошеньких горничных, которых подбирала лично матушка с надеждой, что взрослеющий сын избегнет соблазна близких взаимоотношений с дочерями из знатных фамилий, имея под боком такой цветник. Но так часто бывает, когда неправильно расставленные приоритеты начинают давать сбой. Это и произошло с наследником рода Мочениго. Аделина не раз корила себя за невнимательность к сыну, зная его темперамент и характер ловеласа.

Увидев принца, стоявший возле двери бодигард без единого слова распахнул ее и склонил голову, когда тот миновал охрану. Зайдя в рабочие апартаменты, делившиеся на помещение для секретарей, коих сейчас было двое, он даже не посмотрел на них и прошел дальше, в огромный светлый кабинет.

Отец уже ждал его, стоя спиной к двери в строгом костюме серо-стального цвета. Обернувшись на звук, он медленно снял пиджак, повесил его на спинку стула, и так же нарочито медленно расстегнул золотые запонки и стал заворачивать рукава белой рубашки.

— Доброе утро, отец, — вежливо, удивляясь такой реакции отца, произнес Пьетро, на всякий случай оглядевшись по сторонам, нет ли здесь рогоносца Марани. Осторожно прощупал астральный фон. Нет, кроме них двоих в кабинете никого. Разве что два человечка-секретаря за стеной маячат в виде аурных всполохов. — Ты меня искал?

— Ты знаешь, как я не люблю, когда мои слова игнорируются, — старший Мочениго закончил закатывать один рукав и принялся за второй. Причем, делал он это, глядя своими темно-серыми глазами на сына как удав на кролика. Кряжистый, высокий мужчина, несмотря на оплывающие формы и появившиеся брыли на лице, еще сохранил довольно привлекательную внешность. Его волосы, аккуратно зачесанный назад, блестели лаком, густые усы скрывали жесткую складку над верхней губой. — С каких пор старший сын перестал воспринимать мои указания?

— Ты похож на мафиозо, отец, — попытался пошутить Пьетро. — Зачем закатываешь рукава?

— Раз пошли такие сравнения, то, как крестный отец я сейчас буду учить тебя не словом, а более весомыми аргументами.

— Бить по лицу? — сморщился парень и на всякий случай выставил перед собой стихийный щит. — Ну, это уже не смешно. Ты бы еще клюшку для гольфа взял.

— Хорошая идея, — Мочениго-отец приблизился еще на пару шагов, а потом нанес оплеуху, влив в ладонь столько силы, что смял доспех, а Пьетро покачнулся и схватился за ухо. — Стоять, щенок! Руки по швам! Никаких щитов!

Хрясь! Новый удар, чуть слабее, но довольно ощутимый. Юноша покачнулся, но сжав зубы, удержался на ногах.

— Я предупреждал тебя держаться подальше от этой шлюхи Франчески?

— Да, — зазвенело во втором ухе у Пьетро.

— Я просил тебя быть осторожным накануне приезда русского принца-наследника со своей дочерью — твоей будущей женой? Все газеты пестрят только одним: где проводит время наследник рода Мочениго. Фотографии, пикантные слухи, скандалы, в которых замешана наша фамилия — это так ты выполняешь мою просьбу?

Хрясь, хрясь! Теперь щеки запылали огнем. В ушах уже звенело беспрерывно.

— Отец, прекрати! — не выдержал Пьетро. — Прости, если заставил тебя волноваться! Я очень старался быть незаметным!

— К черту твои старания! Два месяца у тебя был роман с Джокондой Панфили, который вовремя удалось разорвать! А ты еще мне о мафии напоминаешь! Нашел с кем путаться! Потом ты закрутил шашни с дочерью мэра Венеции Казони, причем столь открыто, что снимков наберется на два семейных альбома, подлец! Теперь решил с Франческой похоть свою унять! Совсем с ума сошел, идиото? Выслушивать нудные жалобы Марани в своем доме, портить настроение матери и мне — вот твоя благодарность за все, что я делаю для тебя!

Хрясь! К опухшему после первого удара уху присоединилось второе с пронзительным звоном колокольчика.

Луиджи Мочениго словно открыл невидимый клапан, его клекочущий яростью голос потух. Он развернулся и пошел к своему креслу. Сев в него, он закурил сигару и некоторое время молча созерцал покрасневшего от злости и стыда Пьетро.

— Мафиозо! — фыркнул Глава рода. — До сих пор из мальчишеских штанов не вырос. Ты хотя бы осознаешь, как подставляешь нас под удар? Золотой ручей, текущий из Петербурга, постепенно оскудевает. Последние три месяца транши сократились наполовину, а это серьезное предупреждение. Или царь что-то узнал, или это намек обратить на твои художества пристальное внимание.

— Может, не стоило связываться с семьей Панфили? — съязвил Пьетро и тут же улетел в угол, сшибая с пути журнальный столик и кресло. Дистанционный удар был настолько резким и неожиданным, что он даже не успел выставить щит.

Широкая ладонь отца с грохотом опустилась на крышку стола, органайзер с канцелярскими принадлежностями полетел на пол.

— Не твое дело, щенок! — рыкнул Мочениго, превратившись в скалящегося льва. — Если бы ты утихомирил свою похоть, русские ничего не узнали бы! Ты разве не знаешь, что в Петербурге есть филиалы итальянских газет, которые перепечатывают не только экономическую или политическую аналитику с родины? Пикантного тоже хватает.

Он вытащил из ящика стола стопку газет и швырнул по столу в сторону поднявшегося на ноги Пьетро. Юноша поймал их и пожал плечами. Газетные заголовки и статьи были на русском языке, который он, даже ради будущего брака с русской принцессой, до сих пор не удосужился выучить, пусть и на минимальном уровне. Свои прорехи в обучении принц собирался залатать с помощью лингво-амулета. Просто не хотелось сейчас воздействовать на мозги магией.

Его внимание привлекла одна фотография. Молодой человек, в котором Пьетро узнал себя, одной рукой обнимал черноволосую красотку в ультракоротком платьице, а другой со смехом поднимал бокал с мартини. Да, та самая Джоконда Панфили, с которой он славно провел время, пока папа-мафиози не запретил дочери приближаться к принцу на пушечный выстрел.

Он посмотрел названия газет. «Нуова Венеция», «Стампа», «XIX век»

— Впечатляет? — спросил Мочениго, заметно успокоившись, как только закурил.

— Неужели такие газеты читает русский император? — удивился Пьетро.

— «Нуову» точно читает. Хорошо, я вовремя предупредил главного редактора, чтобы ни одна твоя фотография не попала в русскоязычный вариант. А вообще, для таких случаев у императора есть штат секретарей, чья обязанность просматривать всю зарубежную прессу и составлять для него экстракт. Подозреваю, о твоих шашнях Мстиславским известно.

Мочениго окутался ароматным дымом и просверлил взглядом сына.

— С этого момента любое свое передвижение согласуешь со мной. Куда идешь, с кем и для чего. Никаких любовниц из знатных семей. Отношения со шлюхой Франческой…

— Она не шлюха, — заикнулся было Пьетро, но замолчал, придавленный злым рыком отца.

— Никаких контактов с Франческой. Хочется потешить плоть — в доме полно смазливых горничных, которых твоя мать напринимала, чтобы ты не влипал в разные скандалы на стороне. Валяй любую — никто не откажет.

— В уборную мне тоже после доклада идти?

— Не преувеличивай, пожалуйста. Ты все прекрасно понял. До приезда Мстиславских рядом с тобой будет сопровождение. Им дано указание действовать максимально жестко, если ты опять начнешь чудить. И, наконец, начинай готовиться к соревнованиям. Нужно показать, как Мочениго умеют организовывать такие крупные турниры, — Глава рода выпустил дым в потолок. — Русская принцесса будет выступать в этих соревнованиях, поэтому очень важно показать наш интерес к ней. Тебе предстоит важная задача: показать товар лицом. То есть себя. Будь вежливым, красиво ухаживай, защищай, проявляй страсть, но умеренно. Лидия еще слишком юна, и подобные знаки внимания ей понравятся. Но… — дымящаяся сигара ткнулась в сторону застывшего с кислым лицом Пьетро, — если сделка с императорским домом России сорвется, мне останется только открутить твою непутевую голову, сын. Тебе ясно?

— Да, отец, — молодой человек поиграл желваками. — Значит, даже напиться с друзьями тоже придется под присмотром твоих бодигардов?

— Кстати, — оживился отец. — Прикажу-ка я парням проследить за количеством выпитого тобой. И не вздумай применять Дар. Люди на службе, им положено следить за безопасностью принца. Все, ступай. Я хочу сегодня видеть тебя на семейном ужине.

Выйдя из кабинета, Пьетро сделал независимый вид, чтобы секретари не заметили, как в его душе бушуют эмоции. Благо, краснота на щеках сошла, но в ушах еще позванивало. Рука у папаши тяжелая, что ни говори. Попробуй ослушаться, вмиг накажет физически, не применяя магию. В молодости, как говорила мама, он ходил на яхте деда простым матросом. Он и сейчас крепок, несмотря на возраст.

А насчет принцессы Лидии мог бы и не напоминать. Пьетро в самом деле нравилась русская девушка, но что его беспокоило больше всего, какой она окажется в реальности: милой или склочной? Покладистой или с собственным мнением? Он слышал, что русские княжны очень своенравны, привыкшие с детства к чрезмерному вниманию, купаются в роскоши и смотрят на европейских высокородных как на голытьбу.

Будет очень интересно узнать, какова же Лидия на самом деле.

Глава 5

Ворон не мог даже предположить, какой подарок преподнесет ему судьба после неожиданной встречи с бывшим товарищем по несчастью. Скажи ему, что неказистый увалень Викеша Волховский вдруг окажется княжеским сыном, Глеб вряд ли поверил бы: жизнь сделала из него скептика. Нет, всякие метаморфозы в жизни случались, но были они из ряда мифов и преданий. На его веку из приюта никого не забирали в аристократическую семью, не говоря даже о хорошо обеспеченной мещанской или купеческой. А Викентий, которому светила одна дорога — в ремесленники, вдруг очутился в приемной княжеской семье. Но самое большое потрясение Ворон испытал спустя несколько лет, когда узнал в княжиче Андрее Мамонове того самого увальня, над которым потешались старшие ребята.

Сейчас в подтянутом и хорошо развитом физически юноше вряд ли кто-нибудь из приюта признал бы того самого Волховского. И Ворон с удивлением понял, что его превосходство мгновенно растаяло перед княжичем, превратившимся в уверенного и знающего себе цену человека.

Почему он принял предложение Андрея? Ворон до сих пор не мог ответить на этот вопрос, хотя задавал его постоянно, когда по ночам ворочался на жесткой раскладушке в звенящем от тишины купеческом доме. Злость на самого себя или на Волховского, вдруг взлетевшего по иерархической лестнице, не имея на это никаких предпосылок? Или страх, поселившийся после тех дней, проведенных в незнакомом подвале, связанным по рукам и ногам, когда его будущее решалось чужими людьми? Магия и Сила, которую излучал княжич, ощущалась всем телом. А демонстрация того, как чужая воля может влиять на человека, и вовсе его надломила. После долгих размышлений он решил, что работа на богатого аристократа, пусть и молодого, куда перспективнее, чем вечное «принеси-подай-вали отсюда». Деньги не пахнут. Тем более, предложение было интересным. Экзоскелеты Ворон еще никогда не чинил и не настраивал, и попробовать себя в качестве инженера-наладчика, не имея должного образования, отдавало не только лишь авантюрой, но и открывающимися перед ним сияющим горизонтами возможностей.

Переехав в пустующий купеческий дом, где Андрей задумал развернуть мастерскую по ремонту УПД, Ворон первое время не мог спать из-за каких-то странных шумов: скрипа половиц, осыпающихся где-то стен, постукивания веток черемухи в одно из окон, шуршание мышей. Покинутый дом внезапно оживился, почувствовав ауру человека, и всеми силами старался привлечь его внимание. Не выдержав, он взял ножовку и спилил пару веток, царапающих по стене и стеклу. Потом купил отраву и рассыпал ее везде, где только можно. Мышей от этого не убавилось, но активничать они стали гораздо реже.

А потом начался бедлам. Пережив ремонт, Глеб Воронов с облегчением перебрался в одну из пустующих комнат, обустроив ее под свои нужды. Здесь был диван, на котором он спал; табурет и стулья он нашел в уличном сарае. Там же обнаружился старенький и рассохшийся шкаф с треснутым зеркалом. Ворон аккуратно снял зеркало, вычистил и помыл шкаф, после чего перекантовал его в дом, придумав для этого целую систему подвязок и ремней на спине и плечах. Ничего, справился. Постельное белье купил на деньги, выданные ему княжичем.

Ворон в очередной раз свернул с проторенной дороги на неизвестную тропинку, вихляющую в густых зарослях жизни, но ему было не привыкать.

Как ни странно, бывший приютский незаметно для себя втянулся в работу, о которой вначале думал с легким пренебрежением. Ну, бесится княжич от скуки, не зная, чем заняться. Почему бы и не потрафить ему? Но, чем дальше Андрей Мамонов раскрывался перед ним в новом обличье, тем больше Ворон уважал его увлечение.

Следя по Сетям о выступлениях пилотов УПД, он узнал много интересного про своего работодателя, и только теперь понял, что Андрею благоволит даже императорская семья, которую он спас от гибели во время праздника на Болотном. Об этом случае продолжали писать, но уже скупо и без ярких подробностей.

А потом одиночество Глеба Воронова закончилось. Появился веселый и неунывающий Гена Берг, настоящий инженер, а не какой-то там самоучка. Он принес с собой столько идей, что их хватило бы на десять лет. Но самая дикая из них была связана с линейными двигателями, которые совсем не походили на пресловутые движки боевых и учебных бронекостюмов. И как только князь Мамонов — отец Андрея — дал добро на разработку прототипа, проект сразу же стал секретным. Младшие помощники Иван и Алексей вынуждены были согласиться на жесткое условие: поставить себе ментальный блок на тот случай, если кого-то из них потянет языком разболтать, чем они занимаются в мастерской. Блок ставил маг, Евгений Сидорович, пугающе мрачный и немногословный. Он и Ворону хотел «впаять» точно такой же, но Андрей отговорил, сказав, что верит своему давнему товарищу.

Глеб понял намек. Этот самый блок был поставлен княжичем ему в подвале, когда он вместе с Кавказом ожидал свой участи после покушения на одного из участников пилотажных боев.

Ворон накинул на себя куртку, напялил вязаную шапочку и подошел к Геннадию, который вместе с ребятами склонился над схемой плечевого сустава, куда следовало внедрить один из пучков волокон — тех самых линейных движков.

— Ты куда? — блеснул очками Берг.

— Прогуляюсь до магазина, пока вы еще не уехали, — ответил Ворон. — Куплю себе чего-нибудь к чаю.

— Темно уже, — буркнул Гончар, засовывая карандаш за ухо. — Вчера заметил, как неподалеку от дома какие-то типы шныряли. Пытались на забор вскарабкаться, посмотреть, что во дворе. Спугнул их.

Сердце у Ворона екнуло. Это ведь те самые хмыри, которые подловили его в прошлый раз и пытались выяснить, чем он занимается в лифантьевском доме. Зачем им такая информация, он понял не сразу, но, когда привезли линейные двигатели в контейнере, все стало на место. Кто-то пронюхал, чем Мамонов здесь занимается, вот и решили через Глеба действовать. Ладно, Андрея он предупредил, пусть у него голова болит. И все же наличие двух телохранителей, постоянно остающихся на ночь, немного успокаивало.

— Просто интересно людям стало, отчего здесь такая активность, — Ворон не стал пока делиться опасениями с инженерами. Им-то все равно. Сейчас закончат тестирование узлов, помоют руки, сядут в старенький «Бенц», купленный на клановые деньги, и умчатся в Сокольники. А ему здесь сегодня с Игорем и Владом куковать.

— Не задерживайся, — Берг махнул рукой, отпуская парня.

Ворон миновал длинный коридор и предупредил игравших на диване в карты телохранителей, чтобы его не теряли. Он знал, что им запрещалось покидать дом в вечернее и ночное время, поэтому на дежурный вопрос составить ли ему компанию, отрицательно покачал головой.

На входе он столкнулся с Анжеликой. Девушка в короткой серебристой шубке и с сумочкой такого же цвета выпорхнула из студии, помахала рукой охранникам:

— Пока, мальчики!

— До свидания, красавица! — расплылся в улыбке Игорь. — Завтра ждать?

— Обязательно. Нужно записать пару песен для нового альбома.

— Хоть бы дала послушать, — возмутился Влад.

— Все вопросы к княжичу Андрею, — девушка улыбнулась. — Он пока не разрешает выпускать в массы ни одну песню.

Ворон открыл дверь и пропустил Анжелику на улицу. Слегка приморозило, но это и понятно. Приближающаяся весна показывала свой характер только днем, имея такого помощника как солнце. Сейчас же под ногами хрустко ломался тонкий ледок затянувшихся луж.

— Опять в магазин собрался? — нарушила молчание боярышня и крепко вцепилась в локоть обомлевшего Ворона. Боялась поскользнуться и упасть. — Давай подвезу тебя. Мне, например, как-то не по себе бродить в потемках. Улица почти вся обезлюдела, люди разъехались.

— Если вам не трудно, — прокашлялся Глеб.

— Ой, хватит уже «выкать»! — в голосе Анжелики послышались нотки возмущения. — Уже столько времени соседствуем, пора уже посмелее быть.

— Хорошо, как скажешь…

— Ну вот, можешь! — обрадовалась девушка, выскальзывая за калитку. Стоявшая неподалеку от ворот изящная «Спектра» приветственно отозвалась на призыв хозяйки мелодичным посвистом сигнализации.

Она без спешки открыла дверцу и плавными движениями словно перетекла за руль, заставив Ворона сглотнуть слюну во внезапно пересохшем горле.

— Садись уже, — в голосе Анжелики послышалось нетерпение, и чтобы не разорвать тонкую нить взаимопонимания, протянувшуюся между ним и девушкой, Ворон поспешил занять пассажирское кресло рядом с боярышней.

В салоне ощутимо витали тонкий аромат духов, плотной ткани чехлов, дорогой на вид и на ощупь, и кожи. Глеб про себя одобрительно кивнул. Он не почувствовал запаха сигарет. Девушка, кажется, не курила, чем частенько баловались современные аристократки. Ну да, она же поет, горло беречь нужно от всяких вредных воздействий.

— Ты покажешь мне дорогу? — заведя мотор, спросила Анжелика, выводя из задумчивости Ворона. — А то я знаю, как выезжать на проспект, а между этими развалюхами еще ни разу не ездила.

— Держи прямо метров двести, а потом направо, — подсказал Ворон, поудобнее устроившись в кресле. Разглядывая сгустившуюся тьму, он пытался обнаружить пост наблюдения местных купчиков. Вот уже несколько дней ушлые ребята крутятся возле дома, действуя на нервы. Что у них в башке, одному дьяволу известно… или невидимому кукловоду.

Ворон покосился на Анжелику. На красивом лице боярышни играли изумрудно-красные блики от светящейся приборной панели. Она сосредоточенно смотрела на неровную дорогу с замерзшими лужами и неряшливыми кучами подтаявшего снега на обочине, чтобы ненароком не въехать в какую-нибудь яму. Свет фар выхватил две фигуры с накинутыми на голову капюшонами. На мгновение те замерли, прижимаясь к кирпичному забору, пропуская «Спектру». «А ведь явно к мастерской идут, — подумал Глеб, силясь рассмотреть, кто это такие. Но нахлынувшая темнота не дала ему такой возможности. — Надо с ними что-то делать. Припугнуть чем-нибудь? Поговорю с Геной, он человек башковитый, придумает какую-нибудь каверзу».

— Сейчас направо, — спохватился он, увидев разбитый перекресток, от которого отходило три дороги. — Потом прямо, там уже жилая улица. И не сворачивая, прямо до магазина. Его сразу заметишь. Там вывеска с гирляндами.

— «Лаванда»… надо же какая фантазия у хозяев, — фыркнула Анжелика, когда подъехала к указанному магазину, возле которого топтались трое парней и о чем-то оживленно разговаривали. На «Спектру» они посмотрели с интересом, и когда из нее вылез Ворон, махнули рукой, подзывая.

Девушка навалилась на руль и через лобовое стекло стала наблюдать за своим спутником. Глеб остановился и поздоровался с каждым из парней. Разговаривал он минуты две-три, потом забежал в помещение. А троица направилась к машине.

— Черт бы вас побрал, — пробормотала Анжелика, копаясь в бардачке, чтобы отыскать магический шокер, чем-то похожий на полицейскую дубинку, только укороченную и с менее мощным самозарядным амулетом. Одного прикосновения хватит, чтобы посадить на задницу хама. На второго тоже хватит, а вот дальше только на свои длинные ногти придется надеяться. Царапаться она умеет. — Нет, вы серьезно?

Вытащив шокер, она положила его справа от себя и уставилась в окно, где маячили парни. Один из них деликатно постучал костяшками пальцев по стеклу.

— Не дури, сиди спокойно, — сама себе приказала девушка.

Парень, стучавший в окошко, оказался настойчивым. Он даже нагнулся, чтобы продемонстрировать улыбающееся лицо и пустые руки. Дескать, нет у меня плохих намерений. Анжелика при ярком свете магазинной витрины хорошо рассмотрела его и застонала. Только этого не хватало!

Нажав на кнопку, она опустила стекло наполовину.

— Чего тебе, Федор? — сухо спросила девушка, узнав парня. — Мы, кажется, объяснились, и я более не хочу с тобой иметь отношения.

— Да ладно тебе, Анжела, — до смерти надоевший ей воздыхатель усмехнулся. — Не сердись. Не собираюсь я докучать тебе. Хотел поинтересоваться, как живешь, как карьера продвигается.

— Все нормально, спасибо, — пересилив себя, ответила Анжелика. Разговаривать с Ефимовым ей не хотелось, но и показывать характер злой кошки тоже неправильно. — А насчет карьеры ты поторопился. Не получается пока.

— Да? А я слышал, ты с княжичем Мамоновым какой-то музыкальный проект замутила. Правда, что ли?

— Возможно, — не стала отрицать девушка, поглаживая правой рукой обрезиненную рукоять шокера. — Он предоставил свою студию, где я сейчас записываю первый сольный альбом. Если выстрелит — будем думать, как быть дальше.

— Поступила в консерваторию?

— Поступила, — сухо ответила Анжелика. Лучше не вспоминать. Отец едва не выкинул ее на улицу, взбеленился как пчелой ужаленный. — Первый курс заканчиваю.

— Поздравляю! — от Федора пахло вином. — Надеюсь, не забудешь меня, когда выйдет альбом? С личным автографом.

— Только не надейся, что я буду бегать за тобой, чтобы вручить презент.

— Да я тебя сам найду… Слушай, Анжела, а вот этот проект — задумка Мамонова? Он же с этого будет что-то иметь?

— Тебе зачем? — напряглась боярышня. — Хочешь свинью подложить? Федор, я тебя хорошо знаю. Если затеял нехорошее — я тебе не советчик. Мало под следствием отсидел? На месть потянуло?

— Уже знаешь? — ухмыльнулся Ефимов. — Ну, признаю, что раздражает меня этот малец. Да еще дом прикупил на Песчанке, серьезным людям мешает.

В это время на крыльце показался Ворон с пакетом в руках. Он подошел к машине и с опаской кинул взгляд на разговаривающего с девушкой Федора. Положив пакет на заднее сиденье, Глеб не стал усугублять ситуацию, и сел в «Спектру».

— Все, пока, — отрезала Анжелика. — Я замерзла. А если серьезным людям что-то мешает, пусть назначают встречу с адвокатом Андрея. Незачем княжичу с купцами время терять.

Парни за спиной Федора присвистнули, как будто оскорбились услышанным. Не обращая на них никакого внимания, она нажала на кнопку; механизм зажужжал, поднимая стекло. С видимым неудовольствием Ефимов выпрямился и о чем-то стал говорить дружкам. Анжелика развернула машину и поехала по знакомой уже дороге к мастерской.

— Ты откуда знаешь Ефимова? — спросила она молчащего Ворона, поежившись от холодного воздуха, скопившегося в салоне. Даже в шубке показалось зябко.

— Который с тобой разговаривал? Я не знаю его.

— Но ты же здоровался с теми парнями на крыльце! — покосилась Анжелика на пассажира.

— А! Там Кубинец был, а я с ним уже сталкивался… в темном переулке.

— Странное прозвище…

— Так он смуглый, больше похож на цыгана, чем на кубинца, — не удержавшись, хохотнул Ворон. — Вот и прозвали своеобразно.

— Слушай, Глеб… А что они от тебя хотят?

— Чего хотят? — на мгновение Ворон задумался. — Да мастерскую хотят разгромить. Там все дело в земле. Застройщикам дом мешает провести прямую улицу до Хорошевского шоссе. Видать, кто-то из влиятельных купцов дал команду молодым вынудить Андрея продать участок.

— О том, что ты сказал, Андрей знает? — от неожиданности девушка едва руль не выпустила.

— Знает. Я сразу его предупредил, как только со мной на контакт вышли. Отчего, думаешь, охрана в доме теперь круглосуточно? Мне тоже не нравится, что мастерскую могут уничтожить. А там станки, бронекостюмы, студия твоя…

— Там точно купеческий след? Может, кто-то стоит за спиной застройщиков? У Андрея в последнее время много врагов появилось.

— Ну, это не ко мне, — развел руками Ворон, внимательно разглядывая пустынную темную улицу, на которой выделялся только освещенный лифантьевский дом. Наблюдателей не было, или они хорошо спрятались в нахохлившихся от холода палисадниках.

Анжелика притормозила возле ворот, и Ворон, подхватив пакет с продуктами, вылез наружу.

— Спасибо, боярышня. Мигом обернулись. А то бы шкандыбал сейчас по темноте.

— Не за что, — улыбнулась девушка. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — пробормотал парень, глядя вслед габаритным огням отъезжающей «Спектры». Эх, повезет кому-то из дворянских, взяв в жены такую красотку.

Ворон не представлял, насколько трудную дорогу выбрала Анжелика, на которой те самые молодые дворяне еще десять раз подумают, прежде чем возьмут в жены девушку, решившую развлекать публику. Такой афронт был недопустим в среде высокородных. Знай Глеб об этом, попробовал бы зацепиться за мизерный шанс выстроить отношения с понравившейся ему девушкой, с риском накликать на свою голову большие проблемы.

— Парни уже уехали? — спросил он Игоря, успевшего опоясаться тактическими ремнями, на которых висела кобура. Сейчас телохранитель читал какую-то книжку в мягкой обложке. Влада не было видно. Наверное, ушел спать, чтобы позже сменить напарника.

— Все разъехались, наконец-то, — проворчал тот, скользнув взглядом по пакету. — Конфет купил?

— Купил, — кивнул Ворон. — Сейчас чай заварю, пить будем.

— Дверь закрывай и больше не высовывайся на улицу, — предупредил телохранитель.

Через пятнадцать минут они оба сидели на диване и пили чай из больших кружек. Игорь с удовольствием хрустел карамельными конфетами, а Ворон уписывал ложкой смородиновое варенье. Андрей принес из личных запасов, поделился с инженерами.

— Опять сегодня с купчиками столкнулся, — поделился парень своими переживаниями с Игорем. — В этот раз случайно. Один странный тип, оказывается, с Анжеликой знаком. Пытался с ней разговор завести.

— Ты с Анжелой, что ли, ездил в магазин? — хохотнул охранник. — Нормально так, подметки на ходу режешь. И что за хрен к ней клеился?

— Федором называла, а кто такой — понятия не имею. А еще видел двух человек, сюда шли. Может, местные жители, а может — и шпана, которая за домом следит.

Игорь зачем-то посмотрел на часы, и в этот момент у него зазвонил телефон. Ворон успел увидеть высвечивающееся на экране имя. Княжич беспокоится.

— Слушаю, Андрей Георгиевич. Нет, не спим, кроме Влада. Пока все тихо. Глеб заметил две подозрительные морды с полчаса назад… Я понял, выхожу.

Отключив аппарат, Игорь поднялся, расстегнул клапан кобуры и быстро накинул на себя куртку.

— Дверь за мной закрой. Откроешь, когда постучу два быстрых и через паузу еще раз. Понял?

— Ты куда? — удивился Ворон, торопливо допивая чай. Его интуиция, раскаченная в приюте, сразу запищала о приближающихся событиях, правда, неясно, хороших или неприятных. Неспроста княжич Андрей звонил, явно замышляют какую-то каверзу.

Тягуче тянулось время в ожидании возвращения Игоря. Куда он так шустро рванул? Послонявшись по широкому коридору, Ворон посмотрел на часы. Прошло десять минут, а казалось — вечность. Условный стук в дверь прозвучал так резко, что Глеб вздрогнул от неожиданности. Сняв с блокировки замок, он открыл дверь и отошел в сторону. Внутрь ввалился княжич в толстой меховой куртке и в кепке, натянутой до самого носа. На левом рукаве куртки виднелось свежее красно-коричневое пятно, как будто Мамонов о кирпичную стену терся. Следом за ним появились Яким, Васька и Игорь. В коридоре сразу стало шумно.

— Уф, не зря же я посоветовал разобрать часть стены со стороны заброшенного участка, — сказал Андрей, отряхивая рукав от пыли. — Зато подобрались незаметно.

Только теперь до Ворона дошло, чем несколько дней в саду занимались телохранители княжича, упорно выдалбливая старую кладку забора. Что же получается, хозяин старого особняка вместе со взрослым мужиком тайком проникли в свой же дом через пролом в стене?

— А что вообще происходит? — почесал затылок Ворон, силясь понять поздний визит Мамонова.

— Будем воспитывать шпану, чтобы не совала нос, куда не следует, — подмигнул ему Андрей.

* * *

Я планировал операцию «воспитания» провести чуть позже, но меня взволновал звонок Анжелики. Она связалась со мной из своей машины по пути домой, и рассказала, что Ворон опять натолкнулся на компанию купчиков. Мало того, среди них оказался Федор Ефимов. Выпустили, значит, паршивца. Вкупе с намечающимся нападением на мою мастерскую, это уже был тревожный звонок. И я приказал Куану и всем своим бойцам собираться.

Из Сокольников поехали на внедорожнике. В ночное время мало кто обратит внимание на родовой герб, красующийся на двери машины, а вот «Фаэтон» — слишком бросающееся в глаза авто. Лучше пусть в гараже стоит.

Никанор не стал доезжать до мастерской, свернув на соседнюю улицу. Отсюда тоже началось постепенное выселение. Жилых домов, где светились окна, осталось совсем немного. Мы остановились возле заброшенного строения, примыкавшего к кирпичному забору бывшего лифантьевского особняка.

Эд и Никанор остались во внедорожнике, а я вместе с наставником, Васькой и Якимом пересекли пустынный двор, небольшой огород с полуразвалившимися парниками и теплицами, после чего отыскали старательно заложенный разным хламом лаз, через который и проникли на свою усадьбу.

— Я снаружи останусь, — сказал Куан, когда наша команда оказалась в саду. — Вы пока в дом заходите, не нужно, чтобы вас здесь всех заметили.

Не успел я моргнуть глазом, как между стволами деревьев размазалось белесое пятно, махнув на прощание выглядывающим из тумана кончиком хвоста. Или опять чудится?

Вообще-то я мог и не вызывать Игоря, но хотелось убедиться, что в доме все нормально и нас не ждет какой-нибудь сюрприз. С московских бояр станется договориться с купцами и отомстить мне за погашенный Источник. Угроза была отнюдь не надуманной. ГСБ не будет приставлять ко мне охрану, это дело клана, забота Главы рода, не более. А я, учитывая свою оторванность от семьи, сейчас представляю легкую цель. Увы, но это так, поэтому Куан в последнее время насторожен.

— И что вообще происходит? — забавно было смотреть на Ворона, вытаращившегося на нашу компанию.

— Будем воспитывать шпану, — ответил я и хлопнул его по плечу. — Пошли в мастерскую, поможешь мне надеть «скелет».

— Помощь нужно? — спросил Игорь.

— Нет, вдвоем справимся.

В ярко освещенном помещении с плотно закрытыми окнами Ворон почувствовал себя уверенно. Он быстро подключил провода, идущие от моего УПД, к интерфейсу планшета, пощелкал клавишами и прогнал несколько тестов.

— Все в порядке, можешь надевать, — сказал Глеб через несколько минут.

Встать в нишу корпуса, зафиксировать голеностопы, бедра и руки плотными ремнями было делом привычным. Мягко заработали сервоприводы, с щелчком сошлись броневые щитки.

Я прошелся по мастерской, проверяя гибкость узлов и сочленений, даже поприседал и попрыгал.

— И с кем ты собрался воевать? — Ворон устроился на одном из столов и оттуда глядел на мои маневры. — Неужели против этих купчиков? Да они завтра же тебя в суд потянут. Применение бронекостюма в корыстных целях против мирного населения! Как тебе заголовки газет?

— Сироту каждый норовит обидеть, — пробурчал я, направляясь к выходу. — Имею право на самооборону. Мою собственность хотят уничтожить ради каких-то прибылей, и что — прикажешь спокойно смотреть на это?

— Приказал бы своим телохранителям отловить парочку особо ретивых, — выложил свой план Ворон, так, как он сам видел ситуацию. — Через них узнали бы заказчика, а потом всю информацию можно слить в полицию.

— Ты как будто не в России живешь, — я усмехнулся, остановившись возле двери. — Купечество очень серьезно вкладывает деньги в лоббирование своих интересов, то есть попросту подкупает чиновников разных уровней. В Думе и в полиции у них есть люди, всячески помогающие прикрывать неблаговидные делишки своих благодетелей. Коррупция, брат!

— Не, я же не дурак, все понимаю, — покраснел Глеб, поняв, насколько наивным сейчас выглядит перед пацаном, младше его на полтора-два года. Кто там, в приюте, свой точный возраст знал? — Мне казалось, высокородные стараются закон не переступать. Зачем им проблемы с властью?

— Переступают, — вздохнул я. — Только очень аккуратно, просчитав все на десять шагов. Не все, но таковых большинство. И я в своем праве. В это дело, — обвожу рукой мастерскую, — вложены мои мечты, деньги Рода и репутация. А ублюдки хотят просто все сжечь, только чтобы я продал кусок земли и съехал отсюда к чертовой бабушке. Вот и хочу выяснить, кто заказывает песню. Поговорю с заказчиком, выясню настоящую причину всего происходящего…. Ладно, идти надо.

Тяжелая поступь «скелета» отдавалась в пустых комнатах, натужно скрипели половицы, выдерживая вес УПД. Увидев меня, Игорь открыл входную дверь, выскользнул в морозную ночь. Оказавшись на улице, я активировал на забрале режим ночного видения. «Надо бы еще тепловизор вмонтировать, — мелькнула мысль. — Скорее бы Гена прототип сделал. Там как раз весь функционал будет».

Отдавал ли мой поступок мальчишеством? Ну, в какой-то мере, да. Ворон подсказал правильный ход, но как только представлю, что иду в полицию, жалуюсь на то, что за моим домом подглядывают, грозят уничтожить мастерскую — и все, слухи поползут один краше другого. Дескать, князь Мамонов не может обеспечить защиту своего сына! Представили реакцию папаши? Да он меня просто сожрет с потрохами и посадит на хлеб с водой. Можно будет забыть о свободе, той самой, за которую я цеплялся зубами.

От сумбура мыслей меня отвлекло движение размытой фигуры, оторвавшейся от забора. Даже в «ночнике» не удалось разглядеть трансформацию Куана! Как обидно! Поднимаю забрало и вдыхаю влажный ночной воздух.

— Что слышно? — интересуюсь у наставника.

— В ста метрах отсюда стоит машина, в ней сидят двое, периодически смотрят в монокуляр, — отчитался Куан. — Скорее всего, он с функцией тепловизора или ПНВ. Сейчас такие в свободной продаже появились. Десять минут назад к ним подъехала еще одна легковушка с тремя пассажирами.

— Интересно, что задумали?

— В таких случаях, обычно, закидывают дом зажигательными смесями, если у противника нет возможности пользоваться Даром или каким-нибудь амулетом. Но я предполагаю, что магические артефакты никто не применит. Это чревато, следователи вмиг сообразят, — пояснил наставник. — Перед нами обычная шпана, нанятая купцами, и кураторы. В идеале брать надо именно их, а не исполнителей.

— Что за машина?

— Старенький «Фаворит».

— Ладно, чего гадать, — решительно произнес я. — Скрытно подходим и хватаем всех, кому не посчастливится убежать. Куан, Яким — со мной. Остальные на месте, приглядывайте за домом. Любого, кто влезет во двор, вязать.

— Слушаемся, Андрей Георгиевич, — нехотя откликнулся Игорь, тоже желавший поучаствовать в охоте.

Чтобы не спугнуть пост наблюдения, мы решили подойти к нему со стороны заброшенных домов. Куан успел выломать несколько досок в деревянном заборе, разделявшем лифантьевский особняк и покосившийся от старости домик с мансардой. Через этот пролом я вместе с ним и проник на соседний участок. Чернильная темнота разбавлялась бледными очертаниями строений, то и дело на пути попадались кустарники, раскинувшие мерзлые ветки как растопыренные пятерни человека. Фигура наставника маячила впереди. Вот она остановилась перед калиткой, замерла на какое-то мгновение, а потом подала какой-то знак. Я осторожно выглянул наружу и едва не присвистнул. Из обеих машины вышли люди, собрались кучкой, о чем-то совещаясь, а потом все вместе двинулись в тени заборов к моему дому.

— Так даже лучше, — прошептал я самому себе. — Поймаем на горячем.

Как чувствовал, что сегодня нужно приехать в мастерскую. На душе весь день было маетно, а потом звонок Анжелики придал мне решимости. Пора с этими тайными игрищами от купцов заканчивать. Борис Кузьмич только руками разводил, когда я спрашивал его насчет переговоров с Воскобойниковым. Не хотел владелец мыловарен уступать, что ты поделаешь!

Куан выскользнул наружу и… снова исчез, а мне оставалось только продвигаться параллельно той группе, также прячась в чернильной темноте. Вороненые пластины «скелета» не давали бликов, и пользуясь преимуществом, я мог спокойно подойти к пятерке вандалов, подкравшихся как воры к воротам особняка. Осторожно подняв забрало шлема, прислушался к тихому разговору.

— Как им пользоваться-то? — шипел один из нападавших, вертя в руках продолговатый предмет, похожий на речной голыш.

— Торгаш сказал, что нужно сжать и дождаться, когда артефакт посветлеет. После этого можно кидать. Радиус действия — десять метров, — ответил ему другой. — До самого дома мы не докинем, но этого хватит, чтобы ударная волна захватила строение.

Эти идиоты все-таки решили использовать магические артефакты! Что же получается, «коробейники» снабжают гражданское население боевыми амулетами? Или кто-то из одаренных любезно предоставил их купчикам, чтобы побольнее досадить мне? Типа намек дают? Вот это ближе всего к истине. Не поверю я в желание Воскобойникова и тех, кто занимается застройками, выдавить представителя княжеского рода с земли дешевым запугиванием.

— Хорош языком трещать, — голос третьего был полон раздражения. — Активируйте амулеты и бросаем в разных точках.

— Причинение вреда частной собственности согласно Уложения о правонарушениях грозит лишением свободы на пять лет, — я не стал кричать что-то вроде «стоят, падлы, всех попишу!», а вот так, буднично, бесстрастно мой голос произвел куда лучший эффект. Все подпрыгнули на месте и увидели перед собой фигуру, залитую в броневые пластины пехотного доспеха. Моего лица они не различили, откинутый щиток давал хорошую тень. — А использование боевых амулетов ведет прямиком на каторгу.

— Бежим, братва! — воскликнул один из ночных злодеев, быстро сообразивший отбросить амулет куда-то в сторону, и первым дал стрекача.

И попал под жесткий захват Куана. Наставник вырос перед ним из ниоткуда, ловко подсек ногу и одновременно с этим вывернул руку. Парень взвизгнул как заяц и упал на колени. Я же переместился ближе к опешившим «пироманам» и правой перчаткой ткнул чуть выше поясницы самому крепкому в этой кодле, отчего тот загнулся от боли. Левой тут же обхватил за шею еще одного и сжал, заставив того захрипеть от недостатка воздуха. Забавно, что эти двое были в примитивных черных масках, вырезанных из плотного картона, и закрывавших только глаза. Ну, вроде карнавальных, только без блесток.

Калитка распахнулась, на улицу высыпали мои телохранители и окружили деморализованного противника.

— Всех в дом, — приказал я, чуть ослабив железный капкан. — Игорь, отыщи амулет, он где-то на дороге валяется. Похож на камень-голыш. Только не сжимай его, а то сгоришь.

— Понял, Андрей Георгиевич, — Игорь бросился исполнять приказ, а остальные без церемоний выкрутили руки ночным гостям и повели в дом.

Я же с Куаном, передавшим Якиму с рук на руки пойманного поджигателя, сходил к машинам, в надежде обнаружить какую-нибудь зацепку, но ничего интересного там не было, кроме двух непочатых бутылок пива «Хамовнического». Дабы компенсировать затраченное время, наставник как ни в чем не бывало забрал их с собой.

К тому времени вся компания уже сидела рядком на диване под бдительным присмотром телохранителей. Жужжа сервоприводами, я зашел в прихожую, поглядел на растерянных и незадачливых гостей.

— Маски снимите, — приказал я, и когда те двое стянули их с лица и бросили на пол, хмыкнул, уже ничему не удивляясь. — Федор, тебе опять неймется? От жопы отлегло, снова решил мне пакостить?

— Я всего лишь приехал проследить за работой пацанов, — мрачно буркнул Ефимов.

— Никакой разницы не вижу, — я положил перчатки и шлем на подоконник, пригладил волосы. Без вязаной шапочки на голове было немного непривычно. — Вы хотели сжечь мой дом, были пойманы с поличным. Кому поверят больше?

— Может, договоримся? — быстро спросил незнакомый парень, сидевший рядом с Федькой. Высокий, лицо приятное, смотрит чуть ли не дружелюбно.

— О чем? — пожал плечами. — Игорь, вызывай полицию и оперативную группу Магической Коллегии.

— Да подожди ты, княжич! — воскликнул парень. — Не нужно сюда полицию тянуть. Зачем пацанам жизнь ломать? Применение амулетов — вещь серьезная, ты прав.

— Ты мне не «тыкай», — холодно произнес я. — Не в том положении находишься. Сначала назовись.

— Воскобойников я, Альберт, — нехотя произнес незнакомец.

— Сын Фалилея Сергеевича или племянник?

— Сын.

Снова зажужжали движки — это я поднял правую руку и почесал макушку. На ловца и зверь бежит. Надо же, как повезло сегодня.

— Тоже приехал проконтролировать своих сявок?

— Княжич, вы же образованный человек, — покачал головой Воскобойников, исправившись после моего предупреждения. — Что за выражение! Ну да, выполнял просьбу отца присмотреть за мальчишками.

Действительно, эти двое испуганно смотрят на вооруженных телохранителей, совсем юные, даже младше меня.

— Сколько вам лет, пацаны?

— Пятнадцать, — нехотя сказал один из них в старенькой куртке с косо зашитым разрезом на левом рукаве.

— Зачем дом подпалить хотели?

— Заработать хотели, — откликнулся второй, пойманный Куаном. — Обещали пять сотен, если дело провернем.

— Пятьсот рублей? — изумился я. — И вы всерьез думали, что вам заплатят такие деньги?

— Так аванс уже дали, — кивнул тот. — Двести рублей.

— А когда поймает полиция, остальные деньги останутся в чужом кармане, да, Альберт?

— Вы, княжич, очень негативно смотрите на ситуацию, — вежливо ответил Воскобойников.

— Как я еще должен смотреть? — я тяжелым шагом припечатал половицы, подойдя к дивану. Пацаны испуганно поджали ноги, а Федор и его сосед со смуглым лицом остались спокойны, глядя на мою внушительную фигуру в бронекостюме. — Вы мне дом собрались сжечь! За такое я могу всю купеческую общину Песчанки по миру пустить! Вовек не расхлебаете!

— Вы бы, княжич, попусту воздух не сотрясали, — усмехнулся Воскобойников. — Хорошо грозить, когда за спиной влиятельный Род и боевое крыло клана. А мы, купцы, вынуждены крутиться меж жерновов, чтобы нас не смололи. Тут уж кто шустрее…

Я пригладил высохшие волосы и пристально поглядел на купчика. Парень постепенно набирал наглости, видя, что его не собираются четвертовать на месте. Да, в чем-то прав. Угрозы моей жизни не было, а я, наоборот, пытался выставить несоразмерный счет своим потерям, произойди они в эту ночь. И Воскобойников хорошо осознавал, что у меня нет никакого права сейчас наказывать ни его, ни этих олухов. С Федькой все ясно. У него тестостерон пополам с обидой бурлит в одном месте, вот и ищет, где выплеснуть это варево.

— Что будем с ними делать, господин? — Куан, как всегда, бесподобен в таких ситуациях. Лицо бесстрастное, голос холоден и ровен.

— Игорь, у нас же есть пустая комната? — я тоже максимально равнодушно окинул взглядом напрягшихся ночных налетчиков. — Пока я переодеваюсь, отнеси туда табурет, будете по одному приводить этих шустрых ребят для разговора. Куан, будешь следить за ними, чтобы не наделали глупостей.

Я уже знал, как поступить. Наказание должно присутствовать в любой форме, не обязательно с угрозой физического или морального насилия. Все очень просто. Если ты почувствовал безнаказанность и за это не пострадал — есть иной путь. Студент Алексеев мог бы много интересного рассказать, но сейчас он спокойно учится в университете, а по вечерам подрабатывает, чтобы оплатить следующий курс. Осознал и понял, что быть пешкой в чужих играх — опасно для жизни.

Первым моим клиентом стал подросток с порезанным рукавом на куртке. Он трясся от страха. Как-никак, перед ним стоял высокородный, владеющий Даром. Член княжеского Рода, имевший прав на наказание куда больше, чем суд.

— Тебя как зовут? — дружелюбно спросил я, скрестив руки на груди. Теперь на мне была черная водолазка, джинсы, зимние ботинки на толстой подошве. Но первое впечатление всегда более яркое. Правильно, что броню надел. Для профилактики правонарушений полезно.

— Кк-кирилл, — заикаясь, ответит мальчишка.

— Очень хорошо, Кирилл. А я княжич Андрей Мамонов, владелец этого дома и земли, на которой он стоит. И который вы хотели сегодня уничтожить. Ключевое слово здесь — «хотели», и поэтому я не стану применять весь спектр дозволенных аристократу наказаний, и вообще не стану тебя бить или воздействовать магией, — я говорил спокойно, чтобы пацан успокоился, выбросил из головы суматошные мысли. — Мне важно, чтобы ты больше никогда не пытался заработать деньги таким способом. Чтобы никто из старших ребят не смог заставить тебя пойти на преступление.

— Я обещаю этого не делать, — ободрившись, кивнул Кирилл.

— Ну и хорошо, — я медленно обошел сидящего посреди пустой комнаты на табурете пацана и остановился за его спиной. Поднял руку и коснулся макушки. — Не дергайся и сиди спокойно. Обещаю не бить и не мучать.

Кирилл замер, но я ощущал легкую дрожь, прокатывающуюся по его телу. И попытался сконцентрироваться на образе древнего шамана. Удалось. В голове зашумело, перед глазами качнулись стены, а потом я заговорил чужим монотонным голосом, вливая через ладонь в макушку сидящего нужную установку. Слова сами срывались с моих губ, но странно, что сам не слышал их.

Когда замолчал, увидел одобрительный взгляд Куана.

— Ты в порядке, Кирилл? — спросил я.

— В порядке, только тело все колет мелкими иголками, — бодро ответил мальчишка. — Ты… Вы меня гипнотизировали?

— Нет, исправлял твою ауру, — соврал я. — Теперь тебя невозможно заставить причинить зло не только мне, но и другим людям. Иди в коридор и жди своих друзей.

И время для меня потянулось непрерывным потоком чужих образов и эмоций, заполнявших сознание как чистую тетрадку. Я как будто существовал в трех измерениях, находясь одновременно в страшно далеком прошлом, зыбком будущем и настоящем, где видел себя со стороны торчащим за спиной каждого из парней, попавших под власть моего Дара, такого странного и пугающего.

Федьку Ефимова я тоже не пожалел, безжалостно вмешавшись в сокровенные тайники сознания, не забыв дать команду не приближаться к Анжелике раз и навсегда. Купчик попытался сопротивляться, чувствуя подвох, но кулак Якима, влетевший в печень, угомонил его разом.

Воскобойникова я оставил напоследок, не собираясь воздействовать на его мозг. Альберт нужен мне «нетронутым», чтобы у его отца не возникло никаких подозрений в каких-нибудь магических манипуляциях.

— Княжич, вы же понимаете незаконность своих действий? — попробовал надавить на меня Воскобойников, беспрекословно садясь на табурет. — Что вы сделали с ребятами? Они выглядят как-то странно.

— В чем вы, Альберт Фалилеевич, видите странность? — миролюбиво спросил я, потирая ладони, ощущая потребность вымыть их холодной водой. — Разве я избивал их? На их лицах есть синяки? Они под магическим гипнозом? Вы умеете это определять?

— Нет, но…

— Оставьте эти суждения как неконструктивные, — я встал напротив Альберта, засунул руки в карманы джинсов. — С вашими приятелями все в порядке. Если не будут вести себя столь безобразно как сегодня, жизнь их нисколько не омрачится. Никаких преследований или угроз.

— Интересно, — хмыкнул Воскобойников. — Становится любопытно… вы, княжич, с ними воспитательную беседу провели?

— Можно сказать и так. Но для вас иное предложение.

— Слушаю, Андрей Георгиевич, — молодец, парень, учится быстро. Узнал мое имя, а то все «княжич, княжич».

— Сейчас мы сядем в мою машину и поедем к Фалилею Сергеевичу… Да-да, к вашему отцу. У меня к нему будет одно предложение, очень деловое и, надеюсь, приятное… для нас обоих.

— Хм, настораживает и удивляет одновременно, — лицо Альберта стало задумчивым.

— Не пытайтесь сейчас проводить какой-то анализ. Просто встаем и едем к вам домой.

— Но уже довольно поздно. Одиннадцать часов.

— И что? Для делового визита время детское. Какой же купец упустит выгоду?

— Обещайте, что не причините вреда моим родителям.

— Не забывайте, Альберт, у кого просите обещание. У высокородного? Я уже сказал, что мне нужно лишь полчаса разговора с господином Воскобойниковым. А потом мы разбежимся в разные стороны.

— Ну, хорошо… — я поколебал уверенность парня. — А что будет со всеми остальными?

— Домой пойдут, — пожимаю плечами. — У меня здесь не гостиница. Куан, отведи нашего гостя на диван. Остальных — за ворота.

— Слушаюсь, господин, — поклонился наставник и знаком показал Альберту, чтобы тот оторвал зад от табурета, а не сидел с раскрытым ртом.

Порыкивающий внедорожник подкатил к воротам, ломая мощными колесами ледяную корку замерзших луж. Воскобойников уныло засунул нос в воротник, словно пытался согреть его от крепчающего мороза. Но увидев машину, оживился:

— У меня тачка здесь. Может, на моей поедем? Не оставлять же на пустой улице, вмиг раздолбают.

— Влад, возьми ключ от машины и поезжай за нами, — приказал я зевающему охраннику, игнорируя просьбу Воскобойникова. Тот проспал все представление, и теперь рвался сделать что-нибудь полезное. — Игорь, остаешься на месте, мало ли, вдруг кому еще в голову взбредет заглянуть в гости.

— Не доверяете? — усмехнулся Альберт.

— Поступаю благоразумно, — все же ответил я и кивнул, приглашая купчика занять место на заднем сиденье.

Ехали мы недолго, минут десять. Дом, в котором проживали Воскобойниковы, находился к северо-западу от Ходынского Поля, ближе к Сиреневому Саду, где широкой лентой протянулись купеческие особняки. Неплохие, отметил я. Научились гильдейские ценить комфорт и красоту.

Родительский дом Альберта состоял из трех этажей. Красивый фасад, широкие окна, двускатную крышу, покрытую настоящей черепицей, венчал подсвеченный фонариками флюгер в виде задорного распушившего крылья петуха. Из-за высокого кирпичного забора вверх тянулись самые настоящие сосны с пушистыми игольчатыми лапами.

— Красиво, — признался я, выходя из машины.

— Когда строили дом, отец попросил не вырубать деревья, — счел нужным пояснить Альберт. — Даже лужайка сохранилась. Правда, через несколько лет ее с помощью магов-ландшафтников обновили.

Он подошел к металлической двери с номером «27» и нажал на кнопку звонка. Из коробки домофона что-то хрюкнуло, потом женский голос спросил:

— Кто?

— Открывай, Зина, это Альберт.

— Ой, а вас уже потеряли! — зачем-то воскликнула женщина, и тут же щелкнул замок, снимая дверь с блокировки.

— Прошу, княжич, — вытянул руку парень и я вместе с Куаном, Васей и Якимом вошли в освещенный фасадными фонарями просторный двор, выложенный цветным тротуарным камнем. Неподалеку от широкого крыльца стояли три легковые машины, блестя начищенными боками. Серьезный и солидный «Хорс», серебристый «Сенатор» и легкомысленная «Венера». Неплохо живут купцы, очень неплохо. И это не считая «Меркурий» самого Альберта, который подъехал следом за нами.

Лакированную резную дверь открыла женщина средних лет в строгом сером платье с кружевным воротничком. Судя по всему, горничная. Она с удивлением скользнула по нам взглядом, но Альберт успокаивающе махнул рукой.

— Отец дома? — спросил парень, раздеваясь в залитой ярким светом прихожей.

— Уже давно изволили отужинать и сейчас отдыхают, — все еще недоверчиво поглядывая на нашу компанию, ответила горничная. — А с вами кто?

— Княжич Андрей Мамонов с охраной, — весело произнес молодой Воскобойников, как будто ему доставляло удовольствие глядеть на растерянную и пунцовеющую женщину. — Он хочет поговорить с отцом.

Зина ойкнула и бросилась ко мне, чтобы принять куртку.

— А вы чайком не угостите моих людей? — поинтересовался я у горничной.

— Со всей радостью… Люська!

Голос у женщины был звонким. На него прибежала еще одна домработница, только помоложе, с курносым и вздернутым утиным носиком.

— Живо отведи господ в столовую, да чаем угости с вареньем. Свежего завари, стрекоза!

Альберт рассмеялся, полностью отойдя от ситуации, в которую попал, и замер перед зеркалом, приглаживая короткий ежик волос. Неожиданно в дверях появился мужчина в распахнутом халате, накинутом на домашний костюм. Под ним виднелось солидное брюшко, но несмотря на возраст и оплывшую фигуру, силы в этом купчине еще было достаточно. Кряжистый, чуть ниже среднего роста старший Воскобойников почти ничего не передал сыну кроме волевого подбородка.

— Отец, познакомься с княжичем Андреем Мамоновым, — торопливо проговорил Альберт, показывая на меня.

— Весьма занятно, — хмыкнул мужчина, оглядывая меня. — Чем я заслужил такую благодать?

— Прошу прощения за поздний визит, — мне не составило труда не обращать внимания на сочащуюся в словах усмешку. — Но случилось событие, которое может серьезно нарушить вашу размеренную жизнь.

— Хм, — откинув полы халата, Воскобойников-старший засунул руки в карманы брюк и выпятил живот еще больше. Посмотрел на сына, который вдруг засуетился и сказав, что даст указание кухаркам, как-то быстро испарился из прихожей. — В этом событии замешан Альберт?

— Да. Я узнал, что именно он является куратором некоторых акций, планировавшихся против моей собственности, и решил выйти на вдохновителя. Признаться, не верил, что на Песчанке организована целая коалиция против молодого и неопытного юноши.

— Что вы хотите от меня? — купец был спокоен.

— Почему бы нам не пройти в отдельный кабинет? — я улыбнулся. — Все-таки перед вами княжич, а не друг Альберта с улицы.

— Да, простите, — мгновенно сменил позицию Воскобойников и жестом указал на гостиную. — Не имею привычки скрывать вещи, касающиеся семьи. Дальше дома ни одно слово не уйдет.

— Вряд ли, — усомнился я. — Вы же являетесь пайщиком господ Морозовых, затеявших грандиозное переустройство Песчанки, а значит, они обязательно узнают о моем визите. Впрочем, как хотите, можно и в гостиной.

— Как-то неожиданно, что со мной на серьезные темы разговаривает юноша, — когда мы расселись в креслах, произнес хозяин дома. — А Георгий Яковлевич Мамонов кем вам приходится?

— Отцом, — я оглядел по сторонам. Вычурный интерьер купеческой гостиной был оживлен семейными портретами среди темно-вишневой мебели и большого рояля в дальнем углу. Надо нами нависала огромная люстра с хрустальными висюльками — мещанская, как сказали бы с презрительной усмешкой высокородные — аляповатые обои скрадывали яркое освещение, отчего казалось, что в довольно большом помещении не хватает простора. Впрочем, это мое мнение. Я-то не любитель загромождать пространство громоздкой мебелью и обклеивать стены.

— Ах, вот как! Значит, вы тот самый молодой человек, о котором судачит Песчанка.

— Как будто это не было понятно с самого начала, — я усмехнулся, легко читая выверты Воскобойникова. — Давайте ближе к делу. Совсем недавно, пару часов назад, я поймал вашего сына в компании молодых людей и подростков, пытавшихся сжечь мой дом с помощью магических амулетов. Знаете, есть такие, похожие на речные голыши. Сжал, активировал и бросил. А дальше огонь выжжет все в радиусе полсотни метров. Опасная штука… Не кажется вам, Фалилей Сергеевич, что перед Альбертом маячит две тяжелые статьи? Заодно и вы прицепом вместе с Морозовыми пойдете.

— Угрожаете мне, княжич?

— Какая же это угроза? Факты — вещь упрямая. Есть свидетели… трое из них сидят в столовой, чаем с вареньем угощаются.

— Личная охрана не может свидетельствовать в пользу обвинителя, — кашлянув, купец оттянул воротник рубашки. Жарко, видать, стало.

— Да, она призвана защищать хозяина и его имущество. Любыми средствами. Но я не дал такой приказ, иначе бы Альберт не вернулся домой. Понимаете теперь, почему я здесь?

— Все дело в особняке, — кивнул Воскобойников, пойдя белыми пятнами. Гляделось это весьма забавно.

— Правильно. И в нем находится то, что я очень не хочу потерять. В противном случае ваши материальные потери станут критическими. Будем договариваться?

— О чем? — купец раздул ноздри от гнева. Еще бы, какой-то юнец смеет ему дерзить и кидаться опасными намеками.

— Понимаю, не вы даете окончательный ответ. Но как посредник вполне подходите. Господин Афанасьев имел возможность говорить с вами насчет моего особняка?

— Да, мы встречались. К сожалению, его вариант решения проблемы нас не устраивает. Компания требует скорейшего разрешения вопроса. Весной планируется развернуть стройку в этом околотке. Осталось чуть больше месяца…

— И вы склонились к силовому методу, несмотря на мою принадлежность к известному княжескому роду. Почему бы не встретиться со мной и не договориться? Ведь я не собираюсь торчать в этой дыре вечно. Все дело в некоторых обстоятельствах, не позволяющих сейчас продать землю вместе с домом. Не поняли сигнал, который я вам послал с господином Афанасьевым?

— Да? — Воскобойников понял, что попал в дурацкое положение. Ведь Борис Кузьмич намекал ему, что у мальчишки появилась приличная и соответствующая его статусу усадьба, чему поспособствовали очень влиятельные люди. Не стоит ли сначала провести переговоры с княжичем, после которых проблема могла бы исчезнуть сама собой? — И насколько сильны обстоятельства?

— Скажем… — я закинул ногу на ногу, демонстрируя свое превосходство над сникшим купцом, — достаточны для того, чтобы еще несколько месяцев быть хозяином дома.

— Все имеет срок. Хотелось бы поподробнее…

— Три месяца, после чего мы приглашаем адвокатов и на законных основаниях приходим к общему решению. И это все будет стоить пятьсот тысяч.

— Да помилуйте, Андрей Георгиевич! — изумился Воскобойников, косо глянув на сына, высунувшего нос из-за двери, а потом медленно прошествовавшего до дивана. — Не стоит оно того! Согласен, земля — ресурс ценный, а сам дом — полная развалюха.

— Земля и форс-мажорные обстоятельства, — я загнул один за другим два пальца, сверкнув перстнем. — Меня вынуждают убраться отсюда вопреки всем моим желаниям, так почему я должен терять деньги?

— Месяц — и шестьсот тысяч, — сжал губы купец.

— Вы не понимаете, Фалилей Сергеевич, — мне пришлось улыбнуться, хотя в душе зрело раздражение. Врезать бы по всей этой мишуре, чтобы стены полопались, а сам Воскобойников еще долго штаны отстирывал! — Проблема не в вас и не во мне, а в обстоятельствах. Именно они держат меня здесь. Когда все будет готово, я тут же подпишу все бумаги.

— А что должно быть готово? — Воскобойников, наконец-то, уловил суть.

— Не имею права разглашать, — напускаю на себя таинственный вид и поднимаю палец в потолок. — Работаю над проектом, спущенным сверху.

Главное, не перегнуть палку. Лицевые мышцы чуточку расслабить, щеки не надувать от важности, говорить с едва ощутимой усталостью. Якобы надоело каждому пояснять, ради чего я держусь за столетнюю развалюху. Глазки купца забегали быстрее обычного. Соображает, как вывернуться из сложившейся ситуации.

— Я сам не готов дать ответ, — он прервал молчание. — Нужно обсудить сложившуюся ситуацию с акционерами.

— Надеюсь, до того времени мой дом не сожгут?

Пришлось подкинуть на ладони трофей — тот самый голыш-артефакт.

— Лично проконтролирую, — пообещал Воскобойников и встал, так как я уже находился на ногах. — У Альберта сложились хорошие отношения с молодыми людьми из порядочных семей, ну и на шпану, где надо, может надавить.

— Надеюсь, — я поглядел на удивленного сынка, не ожидавшего такой резкой перемены. Ну да, он же не в курсе событий, где фигурировала моя личность. Сам-то папаша Воскобойников не дурак, ведь узнал меня, зуб даю. А если не признал, то в кратчайшие сроки раскопает подробную информацию о княжиче Мамонове. — И когда ждать ответ?

— Через два дня. Сын известит. Он уже знает, где вас можно найти, — в голосе купца послышалась угроза, направленная на Альберта. Ясно, сейчас начнет головомойка.

— Благодарю, Фалилей Сергеевич, — я сделал всего лишь намек на кивок. — Еще раз прошу прощения за столь поздний визит. Право, не хотел беспокоить ваше семейство.

— Да пустяки, — отмахнулся Воскобойников. — Я ложусь поздно. Это хорошо, что вы сразу заглянули в гости. Приятно было познакомиться поближе с обладателем «Пурпурной Звезды».

А я что говорил? Делец уже накопал на меня небольшое досье, но почему-то решил действовать грубо и напрямую вместо договоренностей. Значит, Морозовы на него давят. Эх, напустить бы на них ревизионную комиссию, чтобы выявили нарушения в деятельности компании! Может, и в самом деле попробовать через приезжающего скоро дядю Сергея? Ему же все равно придется встречаться с Мстиславскими.

Воскобойников любезно проводил нас до дверей и даже вышел на крыльцо, несмотря на довольно морозный вечер, пока мы не очутились за воротами. Сработавший замок вызвал вздох облегчения у купца. Он замахнулся и хотел врезать по затылку Альберта, но сдержался.

— Ты чего, батя? — опасливо произнес парень. — Пошли в дом, простынешь ведь. Не велика шишка, чтобы его с поклонами провожать.

Зайдя в дом, старший Воскобойников зашипел:

— Не велика шишка, говоришь? Приехал из Европ и решил, что умнее всех? Здесь Россия, детина великовозрастная! Хотя бы удосужился посидеть в Сетях, узнать про мальчишку поподробнее! Это же один из лучших пилотов в студенческом сегменте! А еще раньше он императорскую семью спас от гибели! Я ведь узнал его; он, правда, под другой фамилией выступал. Память на лица у меня хорошая, узнал!

— Если ты знал о Мамонове больше, чем я, зачем под дудку Мальцевых пляшешь? — логично спросил Альберт и получил-таки свой подзатыльник.

— Потому что не я решаю такие вопросы! А Морозовым давно надо шею свернуть, совсем страх потеряли! Предупреждал я их, предупреждал, но убедили ведь, что вопрос решаем! Ага, как же!

— Тогда зачем ты в это кубло полез?

— Кусок больно вкусный перед носом маячит, — ухмыльнулся Воскобойников. — Хочу еще один завод здесь поставить на три тысячи мест, а вокруг инфраструктуру для рабочих: детские сады, парк, кинотеатр, парочку крупных торговых комплексов.

— А Мамонов здесь при чем?

— Надеюсь, с его помощью подряд на строительство перейдет ко мне и Афанасьеву, — отец потер ладони друг о друга в каком-то возбуждении. — Вот что, сынок. Поговори с околоточной шпаной, чтобы забыли дорогу к лифантьевскому дому. Узнать бы еще, что там происходит.

— Да знаю я, — усмехнулся Альберт. Его злость на отца за подзатыльник испарилась бесследно. — Княжич там студию музыкальную запустил и мастерскую по конструированию бронекостюмов. Пойдем, я тебе лучше расскажу, как нас Мамонов встретил… офигеешь.

* * *

— Еще и пятьсот тысяч? — сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, всхлипнул Влад, услышав мой рассказ о встрече с купцом. — Ну вы и дали жару, Андрей Георгиевич! Вдвое больше запросили, чем потратили на ремонт дома!

— Так затраты нужно отбивать, — я пожал плечами.

— С одной стороны похвально, что ты, господин, самостоятельно решаешь возникающие проблемы, — задумчиво произнес Куан. — А с другой — не поднимешь ли против себя тех, кто вложил деньги в проект? Среди строительных компаний есть такие монстры, что могут пережевать и проглотить даже высокородных, не поморщившись. Мало нам войны с дворянами, так еще и купеческая гильдия начнет пакостить. Отцу точно не понравится такой расклад.

— Куан, не все так страшно, — отмахнулся я. — Если договоримся, то за три месяца я спокойно перевезу мастерскую в Сокольники и подыщу в Москве разорившуюся студию. Выкуплю ее и буду дальше раскручивать Анжелику вместе с другими молодыми талантами. Да и деньги получу. Кто же знал, что история с Ушатыми преподнесет мне такой подарок в виде особняка.

Я понимал, насколько мои планы зыбки и держатся на тонкой ниточке неопределенности. Неизвестно, как отреагирует на новые песни Анжелики «золотая» молодежь Москвы, сможет ли Гена Берг за два оставшихся месяца создать прототип нового УПД. Пожалуй, за экзоскелет я переживал больше всего. Не терпелось опробовать его в действии, протестировать слабые узлы, исправить косяки. И как везти бронекостюм за границу? Лида уверяла, что все организационные и технические вопросы возьмут на себя Мстиславские. Насколько мне известно, «скелеты» поедут раньше нас в контейнерах и будут дожидаться в Венеции в русском консульстве. Все равно, боязно что-то.

— Ты же все равно доложишь отцу, — я посмотрел на Куана. Его лицо было сокрыто полутьмой салона, но в глазах сверкнули желтые зрачки. Стало немного не по себе.

— Я твой слуга, княжич, — он склонил голову, осознав, почему я напрягся. — И готов делать то, что ты прикажешь. Беспрекословно.

— Спасибо, Куан, я всегда доверял тебе, — стараюсь скрыть эмоции и справляюсь с дрогнувшим голосом. Мне достаточно того, что сказал наставник. И знаю: он действительно готов отдать свою жизнь за меня, а не за Главу Рода — моего отца.

Глава 6

1

На большой перемене, когда лицеисты потянулись в столовую, меня перехватила Арина Голицына. Она, как всегда, выглядела эффектно, особенно в брючном костюме светло-зеленого цвета. Под распахнутым пиджаком виднелась белоснежная блузка, туго натянутая на высокой груди. Княжна как будто намеренно демонстрировала позволительную небрежность, отчего ребята старших классов судорожно глотали слюни. Знаю, многие из них старались произвести впечатление на завидную невесту рода Голицыных, но безуспешно. Арина оставалась со всеми в ровных отношениях. Надо было видеть их физиономии, когда Глава учебного совета помахала мне рукой, чтобы я подошел. Такую лавину эмоций я еще не встречал. Столько чужой зависти, удивления, злости и досады одновременно захлестнули мой разум, отчего на мгновение стало неудобно и плохо. Но справился.

Еще хуже было ощущать взгляд прищуренных глаз Вероники и Нины, которым взбрело в голову попросить меня сопроводить их до столовой. Мишка Кочубей возбужденно пихнул кулаком куда-то в предплечье и оскалился в довольной улыбке.

Лида оставалась спокойной, только сверкнула глазами, в которых таилось невысказанное «ну-ну, все равно от меня никуда не денешься». И что все так возбудились?

Оставив друзей, я направился к княжне, ждущей меня возле окна, но остановился в двух шагах, соблюдая своеобразный этикет. Показывать другим, что у нас есть свои тайны, мы не собирались.

— Добрый день, Арина Васильевна! Выглядите на все двести!

Губы Голицыной, умело подкрашенные карминовой помадой, едва заметно дрогнули в уголках, но лицо оставалось бесстрастным, как и подобает настоящей княжне, умеющей сдерживать настоящие чувства.

— Благодарю вас, Андрей Георгиевич, — она наклонила голову, демонстрируя аккуратную и стильную прическу. — Гляжу, вы начинаете осваивать уроки тонкой лести.

— В моих словах нет ничего подобного, — возразил я. — Вас очень трудно игнорировать. Когда вы меня окликнули, я отчетливо слышал хруст шейных позвонков у большинства юношей выпускного года. И очень испугался за их состояние.

— Шейных позвонков или самих юношей?

— Конечно же за позвонки, — ответил я убежденно. — А вы о чем подумали?

Арина быстро приложила ладонь ко рту, чтобы скрыть смех.

— Ну, довольно, Андрей Георгиевич, — справившись с весельем, она превратилась в деловую леди. — Сегодня у вас встреча с одним из учредителей… понимаете, о чем я говорю?

— Да. Продолжайте, — сердце забилось от возбуждения.

— Меня попросили представить вас этому человеку. Будет вроде собеседования. Сразу скажу: шансов, что пилота «механика» допустят до боев, очень мало. Мне на это намекали весьма откровенно. Не стану говорить банальности вроде «постарайтесь ему понравиться» или «не болтайте лишнего» — все это глупо и непродуктивно. Просто смотрите по ситуации.

— Когда встреча?

— В четыре, — Арина изящно сдвинула манжету блузки и посмотрела на левое запястье, где блеснули золотом часики. — Ваши занятия заканчиваются в половине второго. Мне придется задержаться… ненадолго. Сделаем так. Вы на своей машине отъезжаете от лицея и останавливаетесь в двух кварталах отсюда. Кафе «Балерина в шоколаде» знаете?

— Да, иногда проезжаем мимо него.

— Название, конечно, претенциозное, — фыркнула девушка. — Настоящие балерины обиделись бы на столь тонкий намек на их тяжелую артистическую жизнь.

— Ага, сладкого не есть, строгая диета, — подхватил я. — Так, и что дальше?

— Зайдете туда и будете ждать моего звонка, — вдохновленно развивала конспирологию Голицына. — Как только позвоню, выходите на улицу и садитесь в мою машину. Не нужно, чтобы ваш внедорожник с родовым гербом светился там, куда мы поедем.

— Охрана рогом упрется, — возразил я.

Девушка поморщилась от подобной вульгарности, но сдержалась от замечания.

— В принципе, я могу и на «Фаэтоне» поехать вслед за вами, — торопливо добавил я.

— «Фаэтон» слишком ярок и заметен, да и многие уже знают, кто в этом авто разъезжает. Да-да, сударь, ваша персона тщательно изучается и анализируется службами тех родов, которые хотят породниться с Мамоновыми.

— А я думал, что у меня только враги, — пробормотал я польщенный открывающимися перспективами.

— С врагами разбирайтесь сами, Андрей Георгиевич, — все-таки улыбнулась Голицына. — У вас хорошо получается.

И на что это княжна намекает? Неужели Голицыны получают некоторую информацию по моим похождениям? Или Захарьины где-то проговорились?

— Все понятно, буду ждать вашего звонка, — я энергично кивнул на прощание, видя, что девушка куда-то торопится.

Мы разошлись в разные стороны. Она зацокала каблучками по коридору, уводящему к лестнице, а я пошел в столовую. Хотел уже пристроиться в очередь, чтобы набрать себе еды, но Мишка окликнул меня и замахал рукой, призывая сесть за стол, оккупированный нашей компанией.

— Садись, на тебя уже взяли, — Кочубей подвинулся, и я сел между ним и Данькой Захарьиным. — Нина сообразила. Сказала, что пока в очереди отстоишь, перемена кончится.

— Спасибо, это так мило, — я посмотрел на улыбающуюся Захарьину и снова чувство вины царапнуло по сердцу. Хотя, в чем же я виноват? Да в том, что участвовал в дешевом спектакле, разыгранном ГСБ. И ведь не оттолкнешь девчонку, тянущуюся ко мне всей душой. Чего здесь больше: благодарности или тонкого расчета взрослых, играющих с нами как с котятами? А еще этот взгляд Вероники, прожигающий насквозь как расплавленная капля металла. Раздраженный и отчаянный одновременно. Ох, девчонки, если бы вы знали, что главный претендент на мою руку и сердце находится рядом с вами, скромно помалкивая, здесь уже полыхал бы вулкан страстей.

— Приятного аппетита, — засветилась от похвалы близняшка. А Данила что-то пробурчал, усиленно выстраивая из картофельного пюре желто-сливочные бастионы вокруг биточков.

— О чем шептались с Голицыной? — Лида не вытерпела.

— Дельце одно провернуть нужно, — небрежно ответил я. Выдумывать какой-то повод, чтобы потом запутаться окончательно во лжи, нельзя. Лучше не говорить всей правды, а лишь намеками.

— Интересно, что за дельце? — усмехнулась Вероника и переглянулась с Мстиславской.

— Она согласилась мне помочь в тренировках, раз уж меня пнули из команды, — кинув шпильку в сторону Лиды, чей дед так жестко обошелся со мной, я разломал биточек и смешал его с пюре, после чего отправил в рот. Прожевал и добавил: — Частные тренировки, если что.

— С чего это Арина забеспокоилась о тебе? Ай! — удивился Кочубей, получив от меня чувствительный пинок по щиколотке. — Я же просто спросил!

— Не задавай вопросов, если хочешь спокойно жить, — назидательно произнес я.

На некоторое время за столом установилось шаткое перемирие, что дало мне подумать о предстоящей встрече с кураторами подпольных боев. Рассуждал я так: если бы они отказали Голицыной сразу, то и приглашения вряд ли дождался бы. Значит, заинтересовались. Подозреваю, и все бои с моим участием просмотрели, а потом любопытство возобладало: сможет ли «механик» выстоять против современных бронекостюмов? Вот и сыграем на интересе.

После уроков, я как обычно попрощался с друзьями и девчонками, но Вероника показала жестом, что хотела бы поговорить. Неторопливо шагая в ногу со мной по дорожке к выходу, она вздохнула и спросила:

— Ты не сердишься на меня из-за папиных ограничений?

— Ни капли, — бодро ответил я. — Тебе-то гораздо труднее, чем мне. Надо мной родители не стоят, я сам себе хозяин. Не парься, Ника. Рано или поздно Владимир Данилович успокоится, не станет так жестко контролировать наши встречи.

— А ты сам еще хочешь со мной встречаться? — из-под вязаной шапочки сверкнул напряженный взгляд Вероники.

Коварный вопрос. И как на него отвечать? У меня тоже есть чувство гордости. Если папаша боится встреч Вероники с парнем ее статуса, но попадающего в различные ситуации, то о чем говорить? Запретами жизнь дочери в рамки не загонишь, где-то нужно идти на уступки.

— Хочу, — я нарушил молчание. — Но тебе самой не надоели ограничения? Ты ведь уже не маленькая, чтобы подчиняться каждому слову родителей… Подожди, подожди! Ну куда ты рванула?

Я схватил Веронику за рукав шубки, но не с одержимой настойчивостью, лишь бы обозначить желание поговорить.

— Я не осуждаю тебя, Ника, и не настраиваю против родителей. Их слово — закон. Вот как ты проводишь время в выходные? Встречаешься с кем-то?

— Иногда с Лидой, частенько ребята с нашего класса приглашают куда-нибудь погулять, — пожала плечами Вероника, стоя возле распахнутых ворот, за которыми нас уже ожидали машины.

Мы отошли в сторону, чтобы не мешать выходящим на улицу ребятам.

— Ну вот, видишь, все не так плохо. А теперь подумай, почему именно я попал под запрет?

— Отец говорит, что это из-за сложных отношений княжича Мамонова с частью московского дворянства, которые приводят к опасным инцидентам, — отчеканила девушка.

— В чем-то он прав, — киваю в ответ. — Со мной периодически случаются всякие казусы. Поэтому и говорю, подожди какое-то время… или давай в выходные встретимся и сходим в музей, посмотрим на тот метеорит. Помнишь?

— Конечно, — улыбнулась Вероника. — Мне хочется еще раз попробовать, вдруг откликнется на мою искру. Но увы, за мной плотно присматривают. Любая попытка улизнуть без предварительного согласования карается.

— Строгий у тебя папаня, — хмыкнул я и получил шлепок по руке.

— Не хамите, сударь! Вы плохо моего папеньку знаете! И кстати, ты заметил, как на тебя Нина Захарьина смотрит?

— Влюбилась, наверное, — как можно равнодушнее откликнулся я. — Тебе это неприятно?

— Даже не знаю, — закусила губу Вероника. — Может, обратишь на нее внимание, выгуляешь барышню, я не обижусь.

Мне стоило большого труда не расхохотаться. Вот это поворот! Не, я подозревал, что в девичьих прелестных головках бродит сонм фантастических порождений разума, но не в таких же тяжелых концентрациях.

— Ага, близняшка влюбится в такого красивого и умного, а потом я разведу руками и скажу «извини, мне пора к другой»! И как Захарьина потом будет реагировать?

— Извини, глупость сболтнула, — вздохнула Вероника. — По визору-то нам общаться не запрещают, правильно? Если будет скучно, звони. Лицей — не то место, где можно по душам поговорить. Ну ладно, я побежала.

Она вдруг чмокнула меня в щеку, и зардевшись, сиганула в сторону солидного «Хорса», явно отцовского. Охранник с меланхоличным лицом, «не заметив» неподобающего поведения княжны, распахнул перед ней дверь. Вероника скрылась в салоне, а я дождался, когда машина уедет, побрел к «Фаэтону».

— Едем в «Балерину», — сказал я Никанору, усевшись на теплый диван (здесь, оказывается, был подогрев сидений, о чем водитель разузнал только недавно к своему стыду). — У меня сегодня встреча с серьезными людьми. Через час к кафе подъедет машина, я пересяду в нее. Не вздумайте сопровождать меня, езжайте за мной потихоньку, не привлекая внимания. Куда бы мы не поехали, не светите герб Мамоновых!

— Андрей Георгиевич, вы опять в какую-то авантюру решили влезть? — возмутился Никанор.

— Не паникуй, все нормально, — отрезал я. — Не хочу подставлять человека, рискующего своей репутацией. Если все выгорит, расскажу, что задумал. И, кстати, надо подумать о приобретении какой-нибудь простенькой тачки, которую не свяжут со мной.

— Я тоже об этом думал, — обрадованно кивнул Никанор, сворачивая на улицу, где находилось пресловутое кафе. И тут же ответил зашипевшей рации: — Езжайте за мной, не дергайтесь. Приказ княжича.

«Балерина в шоколаде» не являлось кафе для богемы, как могло бы показаться из названия. Вполне себе уютное небольшое заведение с двумя широкими витринами, светлое, с оставшимися с новогодних праздников украшениями в виде переливающихся перламутром шариков, снежинок и паутинок. В самом помещении на десяток столов было не так многолюдно, чтобы судорожно искать свободное место.

В этот раз я взял Никанора за компанию, и теперь водитель неловко устраивался на стуле, чтобы видеть наш «Фаэтон». К нам подскочил паренек-официант в форменной рубашке цвета кофе с молоком и блокнотом в руках. Мы заказали по чашке арабики с эклерами и стали ждать, когда все это принесут.

— Не вертись, веди себя прилично, — одернул я водителя. — Можно подумать, ты никогда в таких кафешках не был.

— В столичных — нет, — подтвердил Никанор, с трудом сдерживая желание покрутить головой по сторонам. — В Ленске менее пафосно. Забежать на полчасика и по-быстрому перехватить чего-нибудь сладкого и питательного — иногда ведь целыми днями крошки во рту не бывало.

— Чем вы занимались, что поесть нельзя нормально? — удивился я и поблагодарил кивком официанта, принесшего заказ.

— Иногда хозяина прикрывали на выездах, или дядьев ваших. В Ленске же штаб-квартира, туда столько народу разного приезжает со всей Сибири, япошки, корейцы, ханьцы, американцы. Жизнь кипит, а желудок пустой.

Никанор осторожно пригубил кофе и вцепился в эклер. Я посмотрел на часы. Времени до прибытия Арины оставалось не так много, что радовало. Больше всего не люблю бессмысленно сидеть и ждать. Стал прокручивать в голове странную просьбу Вероники. Почему она предложила мне обратить внимание на Захарьину? Не на Великую княжну Лидию или Аню Долгорукову, с которой у меня наладились вполне дружеские отношения после дуэли с братом? Почему нетитулованная дворянка Захарьина? И лицо старательно прятала, чтобы я не заметил пунцовые щеки. Не стала возмущаться, что проявил безразличие. Сдается мне, господа, князь Елецкий неспроста запретил дочери контактировать со мной вне лицея. Не боялся папаша за Веронику. Во-первых, можно усилить охрану, придав ей одного квалифицированного мага. Во-вторых, девушка сама неплохо умеет ставить защиту и нападать. В-третьих, и я тоже что-то значу как антимаг. Значит, идет откровенно игра Мстиславских, нагло обрывающих мне все знакомства с женским полом. Лидия? Так отец напрямую сказал, что «продал» меня за очень огромные преференции. Лет через пять нас поженят и будем мы жить долго и счастливо…

Но почему Нина? Да, она смотрит на меня обожающе, каждое ее нечаянное прикосновение к руке или ежедневно меняющаяся прическа предназначены одному глупому и робкому спасителю. Хотя робкий спаситель — какой-то жуткий оксюморон.

Вывод? Вероника никогда не станет портить отношения с родителями ради одной прогулки по музею с княжичем Мамоновым. Она хорошая и правильная девочка, отец обеспечит ее будущее. В Москве много кандидатов в мужья. У Булгаковых два оболтуса есть подходящих по возрасту: Артем и Димка-кощун. Долгоруковы, Куракины, Вадбольские, Голицыны… не светит мне здесь ничего.

— … эклеры не едите, Андрей Георгиевич? — вывел меня из раздумий голос Никанора. — Застыли, куда-то мимо меня глядите.

— А, мысли всякие, — я отмахнулся и впился в эклер. На языке расплылась сладость крема. Вкусно, сил нет.

И тут зазвонил телефон. Обтерев пальцы салфеткой, вытащил его из кармана пиджака. Глава учебного совета собственной персоной.

— Слушаю, Арина Васильевна!

— Выходи на улицу и поворачивай налево, — спокойно ответила княжна. — Увидишь белый «Сенатор», садись в него.

— Понял, уже лечу.

Я положил на стол три рубля и пододвинул вскинувшемуся Никанору блюдце со вторым нетронутым эклером.

— Забирай себе, в машине пожуешь. Я сейчас сяду в белый «Сенатор», а дальше действуйте по плану.

— Ясно, — водитель аккуратно завернул в салфетку пирожное и потопал за мной.

Автомобиль Голицыной обнаружить было несложно. Он стоял возле платного автомата. Сидевший за рулем широкоплечий мужчина мигнул мне фарами, так, на всякий случай, чтобы мимо не проскочил. Я самостоятельно открыл дверцу и нырнул на заднее сиденье.

— И снова здравствуйте, — вежливо произнес я.

На княжне было надето светло-серое приталенное пальто, густые волосы собраны в замысловатую и аккуратную прическу; меховая шапка лежала на задней полке багажника. Девушка вежливо и чуть отстраненно кивнула. Полагаю, играла на публику. Помимо нее и водителя на переднем кресле находился еще один сопровождающий, совсем не похожий на телохранителя. Этакий старший дядька лет сорока субтильного телосложения как у подростка. Худые плечи, высокий рост, острые скулы. Но глаза — волчьи. Не в физиологическом смысле, а в плане восприятия. Он пронзил меня ими, когда обернулся и даже не кивнул. Одного мгновения хватило, чтобы почувствовать, как поползли мурашки по телу. Так смотрят на добычу или на жертву, досрочно списанную в утиль. Даже если он обычный клановый боец — легче от этого не станет. Свернет руками шею мгновенно, не поморщится.

Мое напряжение почувствовала Арина, правда, вывод сделала совершенно иной:

— Расслабьтесь, Андрей Георгиевич. Никто из моих родичей не знает об этой поездке. О вас тем более я никому не говорила. Терентий и Вальтер будут держать язык за зубами даже под страхом изгнания из Рода.

— Они ваши верные слуги, Арина Васильевна? — я кивнул в спину отвернувшемуся пассажиру. И кто из них Терентий, а кто — Вальтер?

— Почти угадали, — улыбнулась девушка и коснулась пальцами плеча водителя. — Терентий, езжай.

Тот кивнул, и не задавая вопросов, куда ехать (вероятно, маршрут был согласован заранее), вывел машину из стояночного кармана и погнал по улице со средней скоростью, после чего сразу же свернул направо. Я покосился на пролетающие мимо дома и переулки. Сейчас мы ехали по Чистопрудному бульвару и никуда не сворачивали.

— Нам куда? — тихо спросил я, чуть-чуть наклонившись к плечу княжны.

— Земляной Вал, — Голицына не стала делать из поездки секрета. — Хочу сразу предупредить, Андрей Георгиевич, что я предоставила архивные записи ваших боев, поэтому лицо, ответственное за подбор кандидатов, в курсе, кто вы такой. Но это еще ничего не значит. Он может с такой же легкостью отказать вам в участии. Надеюсь, никаких претензий ко мне не будет?

— Ну что вы, Арина Васильевна. Не вы же даете добро, с вас какой спрос? Скажу «спасибо» и угощу самым вкусным мороженым в Москве.

— Теперь я спокойна, без выгоды не останусь, — улыбнулась княжна.

Когда мы сворачивали на неприметную улочку, пассажир по имени Вальтер впервые после долгого времени обернулся к Арине:

— За нами едут внедорожник и какое-то интересное авто. Полагаю, это люди вашего гостя.

На меня не смотрит, а взгляд хищника чувствуется, как и невидимые зубы на шее.

— Да, это мои люди, — с досадой ответил я, потому что опасался реакции Вальтера. Мало ли, какие мысли в голову ему придут. — Я приказал им держаться на расстоянии, особо не светиться… Вы же понимаете, никто просто так не отпустит в одиночку охраняемое лицо кататься по Москве.

— Все в порядке, Вальтер, — откликнулась Арина. — Андрей Георгиевич проинструктировал свою охрану.

Терентий мягко остановил «Сенатор» возле двухэтажного особняка, одного из немногих оставшихся от эпохи пятидесятых, когда упрощенная стилистика купеческих домов властвовала в градостроении. Потом их стали сносить под предлогом безвкусицы и унылости. Я бы так не сказал. Эти дома отличались просторностью комнат и высотой потолков, а планировка в них была весьма удобной и уютной. Кому как, впрочем.

Особняк оказался огороженным простым решетчатым забором, через который просматривалась пустая территория с редкими рядками декоративных кустарников. Вход никто не охранял, поэтому я, Арина и Вальтер спокойно прошли до дверей. Телохранитель пропустил нас и пристроился следом. Мы очутились в полутемном длинном коридоре, уходившим в обе стороны. Откуда-то слышались голоса, смех, странное шуршание, как будто работала копировальная техника. Мимо нас проскочил взлохмаченный мужичок, держа в руках солидную кипу картонных папок.

Арина кивнула на лестницу, уводящую на второй этаж.

— Нам туда.

Вальтер переместился вперед и первым поднялся на площадку, прикрывая собой княжну. На верхнем этаже мы окунулись в абсолютную тишину. Казалось, здесь сохранялось табу на шум. На полу — ковровая дорожка, лежащая на всю длину коридора.

— Налево, — продолжала командовать Арина. Голос ее немного дрогнул. Да и я тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Что за люди должны со мной говорить? Как они вообще пошли на контакт с представительницей аристократического рода? Я все больше и больше восхищался Голицыной. Княжна, несомненно, понимала, чем грозит ей публичное разоблачение в связях с дельцами нелегальных боев. Одно дело попасться на ставках. Мелкая шалость, откровенно говоря. Поэтому Арину этим не испугать. Но выступать посредником между пилотом и организатором, играющим против закона — совсем иное дело.

Девушка остановилась перед дверью, ничем не отличающейся от других, и постучала в нее. Натянув на лицо улыбку, вошла в небольшую светлую комнату, где кроме скромной офисной мебели и пожилого мужчины в деловом костюме никого больше не было.

«Как-то совсем у них плохо с конспирацией», — подумал я, заходя следом. Вальтер остался снаружи.

— Здравствуйте, Анатолий Ярославич, — негромко произнесла Арина, совладав со своими эмоциями. Никакого подобострастия в голосе, плечи горделиво распрямлены, молодец. — Я привела вам кандидата. Это Андрей Мамонов…

— Сын Георгия Яковлевича? — густым сильным баритоном спросил мужчина и упруго поднялся со стула.

Чистое холеное лицо без единой морщинки, несмотря на возраст, уверенный взгляд, волосы с пробором без единой серебристой ниточки, высокий лоб — вид этого человека прямо намекал на принадлежность к аристо. Разве что крупноватый нос немного портил идеальную породистость.

— Он самый, — подтвердил я, исследуя его руки, которые порой дают куда больше информации чем внешность. Ну, хотя бы по аксессуарам в виде колец и перстней.

Увы, у Анатолия Ярославича на пальцах никаких колец и магических артефактов не было, кроме единственного массивного золотого перстня с вычурной резьбой. Полагаю, это анаграмма подобно на моем перстне, с которым я не расставался. А перстень может носить даже самый захудалый купец, это никакими законами и негласными правилами не запрещено. А вот за гербовый перстень спросить могут.

Куратор подошел к Арине и прикоснулся губами к ее руке.

— Арина Васильевна, ваша настойчивость в продвижение своего протеже восхищает, — сказал он и скользнул взглядом по мне, и этим ограничился.

Да, все-таки аристо. Вот только чей род представляет?

— Спасибо, Анатолий Ярославич, — деловито ответила княжна. — У нас не так много времени, и хотелось бы услышать ваш вердикт.

— Молодость торопится, не замечая вокруг себя никого и ничего, — мужчина подвел девушку к стулу, помог ей сесть, а мне дал знаком понять, что я могу и сам за собой поухаживать. Невелика беда. Присел рядом с Ариной и стал ждать ответа. Мог бы и не тянуть кота за хвост. Любят некоторые атмосферу нагнетать. — Понимаю, сам таким был.

Добавил он и вернулся на свое место. Положил руки на стол и сцепил пальцы между собой.

— Позвольте вопрос, княжич. Что вас подвигло изменить свои предпочтения? Вы, как-никак, участвовали в соревнованиях высокого ранга, даже завоевывали призы. И вдруг решили сунуть нос в очень сомнительные для статуса мероприятия.

— Обстоятельства, — я не хотел полностью раскрываться перед незнакомым мне человеком. Элементарная безопасность требовала держать рот на замке, даже если вопрос требовал ответа. Что-то вроде теста. — Так получилось, что у меня сейчас появилась необходимость отработать навыки, приближенные к боевому пилотированию. Позвольте не углубляться в разъяснения.

— Хорошо, — пожал плечами куратор. — Меня лишь глубоко удивило, что вы выступаете в древнем — уж извините за столь обидное замечание — «механике». Фактически сразу могу сказать: первый бой станет и последним. Вас переломают столь жестоко, и ни один Целитель не сможет собрать ваши кости. Хотите быть инвалидом?

— Если бы я думал о последствиях, то и не сунул бы нос в ваши мероприятия, — чуточку грубовато ответил я, и Арина тонко почувствовала мое раздражение. Она предупреждающе моргнула, что помогло мне сбавить тон. — Анатолий Ярославич, вы же просматривали записи моих боев?

— Несомненно, — последовал кивок.

— Заметили что-то необычное или выбивающееся из общей методики пилотирования?

— Кое-что заметил, — снова кивнул куратор. — Всего одно поражение из десятка боев, и то в поединке против Пустынного Барса, за чьим псевдонимом скрывается очень знакомая многим личность. Да, механический УПД оказался вдруг намного эффективнее бронекостюмов с интеграторами, это заинтересовало комиссию, которая дает допуск к боям. В чем причина, мы так и не разобрались. Сошлись во мнении, что вы, Андрей Георгиевич, пестуете какой-то невероятный Дар в симбиозе с боевыми искусствами Востока. Больно похоже на ориенталистику.

«Вот же гад глазастый! — неприязненно подумал я. — Так и до истины докопается, если сумеет сложить два плюс два».

— Однако на нашем ринге выступают не студенты, которым вбили в головы урезанные формулы пилотажного боя, а бывшие военные из различных ведомств, мужчины от тридцати и выше лет, прошедшие горячие конфликты в разных уголках мира. Это виртуозы, и я не приукрашиваю.

Меня запугивали, но как-то лениво, словно стегали кустиком крапивы по руке, чтобы чуть-чуть обожгло, а дальше я сам должен домыслить, совать нос в густые заросли или благоразумно отступить.

— Тем более, вы несовершеннолетний, — продолжал куратор. — Если полиция узнает об этом, у нас будут не просто неприятности, а очень серьезные уголовные дела. Одно только это обстоятельство вынуждает нас отказать в вашей просьбе. Вторая причина — гнев князя Мамонова. Надеюсь, реакцию Главы Рода вы представляете, Андрей Георгиевич, если получите тяжелую травму?

— Можно провести показательный бой, — я пожал плечами. — Выставьте против меня опытного противника, и я докажу, что мне по силам на равных биться даже с виртуозами УПД.

Куратор расцепил пальцы и с задумчивым видом выбил ими незамысловатую дробь по столешнице. Потом перевел взгляд на Арину. Княжна сидела молча, не вмешиваясь в наш разговор, умудряясь при этом держать осанку, не прикасаясь к спинке стула. Изредка ладонью проводила по ворсу меховой шапки, лежащей перед ней, как будто гладила кошку. Тоже волнуется, хоть и виду не показывает.

— Я выступлю гарантом Андрея Георгиевича, — она встрепенулась и тут же напустила на себя холодный вид, — если вы согласитесь на пробный бой.

— Вы отдаете отчет своим словам, княжна Голицына? — а вот сейчас у куратора глаза тоже заледенели, голос незаметно изменился. Так с высокородными обычные люди разговаривать не будут. Анатолий Ярославич точно аристо.

— Абсолютно, — Арина гордо вскинула голову. — Беру на себя все риски.

О, нет! Куда же ты лезешь, красавица? А вдруг меня реально сломают на ринге? Представляю, какой шум поднимет папаня, когда узнает о происшествии. Голицыны являются самым старшим родом из ветви Патрикеевых, Гедиминовичей по происхождению. Куракины, Булгаковы, Щенятевы и Хованские тоже попадут под раздачу, так как приходятся Голицыным родственниками, номинальными, но все же… В общем, княжна подставила не только себя. Теперь необходимо ужом крутиться, но победить в бою, если он состоится. Но какова же Арина! Я невольно залюбовался девушкой, на щеках которой заалел румянец. Стальные канаты, а не нервы. Некоторым мужикам фору даст по смелости и дерзости. Эх, жаль, что она старше меня на… да, года на два. А то бы предложениями о походах в кафе не ограничился. Впрочем, лет через пять эта разница не будет ощущаться совершенно.

— Я правильно понял, Арина Васильевна, ваши слова? — вкрадчиво спросил куратор. — Вы рискуете своей репутацией, положением, втягивая в незаконную сделку несовершеннолетнего? О последствиях подумали?

— Всецело доверяюсь Андрею Георгиевичу, — потупила глазки Арина. — Моя репутация и честь Рода полностью в его руках.

— Надеюсь, вы шутите, княжна… иначе эти слова можно понять весьма и весьма превратно. Хорошо, я и сам заинтригован такой конфигурацией в боях. Мы найдем для княжича Мамонова подходящего бойца из второй десятки профессионалов. Теперь об условиях… Сначала подписываете договор на один бой, где отказываетесь от всех претензий в случае травм и более тяжелых… последствий. Поэтому вам надлежит найти Целителя, умеющего молчать. Кто от вашего рода уполномочен на подпись? Есть человек, готовый взять на себя долю ответственности? Насколько мне стало известно, вы, юноша, живете вдали от семьи, без опеки.

Я переглянулся с Ариной. Та снова хлопнула ресницами.

— На один бой этим поручителем готова стать я. В случае вашего одобрения Андрей найдет человека для подписания годового контракта.

Хм, интересно как. Бои подпольные, а контракты-то все равно существуют. Значит, не все так жутко. Есть у организаторов страховка на форс-мажорный случай! А меня на «слабо» проверяют. Дескать, запугаем и посмотрим, каков уровень твоей уверенности в «механике». Дрогнешь — тогда дальше смысла нет разговаривать. Теперь насчет поручителя. Кого попросить? Напрашивается господин Ломакин, но я не хочу к нему обращаться с просьбой. Адвоката Илюшу попросить? А что? Он теперь мой Слуга по юридической линии, имеет право подписи. Если откажется, возьму на заметку. Мне слабохарактерные люди не нужны. В крайнем случае попрошу дядьку Матвея. Тот сам по себе анархист, должен согласиться.

— Тогда прочитайте договор, — куратор нагнулся, внизу что-то заскрежетало, стукнуло железо. Там у него сейф спрятан, что ли? — Вот, пожалуйста, в двух экземплярах. Ручку?

— У меня своя, — щелкнув замком клатча, Арина извлекла из него ручку серебристого цвета и углубилась в чтение, отдав второй экземпляр мне.

Контракт оказался обычным, с несколькими параграфами. Не разглашать тайну, отказаться от претензий в случае травмы и последующей за ней инвалидностью (хм, тут же все одаренные, умеющие лечить переломы и гематомы). Радовало, что бои не идут до смерти одного из противников. Организаторы — пушистые и белые, отвечают только за своевременное оповещение бойцов о начале боев и за предоставление технических комнат, где можно подготовиться к выступлению, отдохнуть, помыться. А вот и насчет денежек пункты пошли. Вступительный взнос — десять тысяч, как гарантия, что ты внезапно не соскочишь, испугавшись последствий. К чести устроителей, они их возвращают, когда контрактер проведет минимум пять боев. Насчет премиальных я читал внимательно. Не скажу, что деньги мне нужны как воздух, но казаться перед серьезными людьми бессребреником совсем глупо. Так, и что там у нас? Существуют три группы бойцов, разделенных по рейтингу. У кого он выше ста тысяч — тот входит в группу «альфа». От девяносто девяти тысяч до шестидесяти тысяч — это «бета». Низовая категория названа «омегой». Чтобы пробиться в элиту, нужно побеждать чуть ли не в каждом втором бою. Но частота боев тоже варьируется, и тут нужно постараться, чтобы тебя заметили и предлагали выступать почаще. Призовой фонд формируется за счет ставок. А они здесь просто сумасшедшие, подозреваю. Бои в «скелетах» любят не только подростки и студенты. Бойцы из «Омеги» получают, конечно, мизер. Неважно. Сейчас нужно набраться опыта и подтянуть форму перед «Венецианскими каникулами» — так назвали предстоящий турнир, кстати.

Обнаружил внизу приписку, что тестовый бой мне не принесет ни копейки.

— Есть вопросы? — нарушил молчание куратор.

— То есть вам не принципиально, если я буду выступать в «механике»? — решил я уточнить, чтобы потом соперники не выкатывали претензии.

— Я больше о вашем здоровье беспокоюсь, юноша, — криво улыбнулся мужчина. — Если одаренный хочет выступать в бронекостюме старого образца — его дело. Интегратор все же предпочтительнее.

— И никаких претензий от бойцов по комплектации бронекостюма не будет?

— Ну… автоматические пушки, компактные гранатометы и другое огнестрельное оружие исключено. На ринг выходят драться с помощью магии, а из защиты — только стихийный доспех. Этого достаточно?

— Да, — кивнул я.

— Назад не сдадите, Андрей Георгиевич? — спросила Арина, пряча волнение.

— Ни в коем случае.

— Тогда поехали, — чуть нервно произнесла девушка и витиевато расписалась на двух листах. — Теперь ваша очередь.

Анатолий Ярославич поставил свою подпись и пристукнул печатью, что меня насмешило. По сути, на моих глазах разворачивается договор о контрабанде услуг, пусть и столь специфических. Как будто печать имеет легитимную силу. И кому сей документ будут предъявлять в случае невыполнения условий? Надо потом Голицыну расспросить поподробнее. Вдруг какая-то ловушка?

— Один экземпляр ваш, Арина Васильевна, — куратор легким касанием пальца отправил по столу контракт в сторону княжны, и я уловил легкое повышение магического фона. Вернее, антимагические волны всколыхнулись во мне, но тут же улеглись, поняв, что нет никакой угрозы носителю. — Бой состоится пятого марта, Андрей Георгиевич. Где и когда, я проинформирую княжну Голицыну.

— Понятно, — Арина поднялась, и я следом за ней. — До свидания, Анатолий Ярославич.

— Всего доброго, молодые люди, — мужчина все-таки проявил вежливость и проводил до двери девушку, мне же кивнул с холодком в глазах.

Уже в машине я спросил княжну:

— А эта филькина грамота какой-нибудь вес имеет?

— Лучше не проверять, — вздохнула Арина. — Конечно, имеет. Ты сам убедился, что подобные бои патронируют серьезные люди. В этой структуре есть собственная служба безопасности, боевое крыло и долговые агенты. А раз подпольные бои позиционируются как незаконная структура, то и все, кто в ней состоит, на эти самые законы плевать хотели.

— Мафия?

— Ну… скорее, синдикат.

— Ого! А вам не страшно, Арина Васильевна, ввязываться ради меня в это дело?

— Я рисковая девушка, — улыбнулась Голицына. — И собираюсь заработать на тебе большие деньги.

— Верите в меня?

— Ой, давай на «ты»! Неудобно себя чувствую, словно в старушку превратилась. В лицее субординацию соблюдай, но не с глазу на глаз.

— Хорошо, я не против… Арина, а кто он такой, Анатолий Ярославич? Мне показалось, вы знакомы друг с другом.

— Знакомы, — нехотя произнесла девушка, глядя в стриженный затылок водителя. — Он мой родственник по маминой линии. Князь Прозоровский-Голицын. Правда, не любит афишировать эту связь, потому что ходит по тонкой грани закона. В нашем Роду о его делах хорошо известно. Я же очень рискую. Отец узнает — мне конец. Замуж отдаст за какого-нибудь разорившегося дворянина.

— Зачем так-то? — поразился я.

— В назидание другим, — Арина посмотрела на меня и улыбнулась. — Не бойся, Андрей. Я удачливая, а значит, все будет хорошо.

— Хотелось бы верить, — пробормотал я, глядя на нежный овал лица княжны. — После того, что услышал, сразу расхотелось выступать. За тебя беспокоюсь. Замуж не по любви — та же каторга, только моральная.

— Ты такой милый, Андрей! — рассмеялась девушка, не обращая внимания на своих сопровождающих. — Мне очень лестно слышать это. Главное, подготовь УПД для боя, чтобы ничего не отказало в самый неподходящий момент.

— А про какой ринг говорил куратор? В каких помещениях обычно выступают?

— Зимой выступают в ангарах, там от пола до крыши высота подходит для боев в воздухе. Весной и летом организовывают выезды за город. Есть пять или шесть площадок в Подмосковье. Гости получают уведомления заранее, туда незнакомому человеку без представления или протекции не попасть. Ставки делаются только наличными, чтобы не светить движение крупных сумм в Сети. Сам понимаешь, нелегальный букмекерский синдикат с законом не в ладах.

— Мне нужно вносить десять тысяч?

— Нет, это сделаю я как гарант. С меня и спрос, если ты вдруг не явишься на бой. Когда получишь разрешение на выступление в группе «омега», тебе напомнят о взносе. Не переживай. Что еще хочешь узнать?

— Насчет поручителя. Ладно, по первой схватке ясно. А дальше? Кто будет подписывать контракт?

— У тебя есть верные люди, умеющие молчать?

— Люди-то найдутся, даже не один, но вот как они отреагируют на мое решение?

— Решай, если хочешь продвигаться по сетке. И еще… насчет Целителя.

— Мне он не нужен, — я пожал плечами.

— Почему? — изумилась Арина.

«Потому что его магия окажется бессильной перед моим Даром», — подумал я, но ответил совсем другое, как можно убедительнее:

— Чем дольше затягиваешь бой, тем вероятнее серьезные травмы. Поэтому мне хватит двух-трех минут, чтобы победить.

— Как бы твоя уверенность не перешла в недооценку противника, — покачала головой княжна и поглядела в окно. — Мы приехали.

— Спасибо, что помогаешь, — я взялся за ручку двери. — Всего хорошего, Арина Васильевна. Увидимся в лицее.

— До встречи, — улыбнулась девушка и помахала ладошкой.

Я проводил взглядом «Сенатор» и неторопливо зашагал по тротуару к подъезжающему «Фаэтону». Мои парни так и крались следом, старательно прячась за другими машинами. Нырнув в теплый салон, услышал облегченный вздох Никанора.

— Все в порядке? — спросил телохранитель.

— Как видишь, — я пожал плечами. — Что могло со мной случиться во время поездки с красивой девушкой? А вот вы облажались, ребятки.

— А что такое? — удивился водитель.

— Вас засек личник княжны. Причем, он не маг.

— Блин! — почесал затылок Никанор. — Извините, Андрей Георгиевич, опыта еще маловато… Куда сейчас? Домой?

— Нет, — решительно ответил я. — Едем в мастерскую. Надо инженеров озадачить. Мне кровь из носу нужен новый бронекостюм.

2

— Ваше превосходительство, к вам просится майор Корнилов, — в кабинет Иртеньева заглянул секретарь-адъютант. — Говорит, что срочно.

— Зови, раз срочно, — оторвавшись от чтения оперативных сводок, разрешил воевода. — Других просителей, надеюсь, нет?

— Никак нет. Только на одиннадцать часов к вам записана вдова полковника Зубенко. Что-то насчет пенсиона.

— А, да-да. Я в курсе. Давай уже Корнилова сюда, не заставляй его мерять приемную шагами.

Иртеньев знал, как штаб-офицер не любит ждать своей очереди в череде докладов, поэтому всегда заранее напрашивался для аудиенции, даже находясь в соседнем кабинете. Лишняя минута, проведенная в бездеятельности, заставляла его вскакивать и метаться по секретариату аки зверь голодный. Даже не скажешь, насколько хладнокровен майор Корнилов, допрашивая задержанных.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! — щелкнул каблуками Корнилов, переступив через порог с зажатой под мышкой коричневой папкой.

— Заходи, Фрол Алексеевич, присаживайся, — кивнул воевода в ответ. — Давай сразу к делу, а то вижу, аура полыхает, глазам больно.

— Алабай «разморозился», Николай Юрьевич, — выпалил Корнилов, примостившись в торце совещательного стола. — Ночью позвонил.

— Ну и ну! — весело воскликнул Иртеньев. — Надо же, вот это сюрприз! С чего бы вдруг? Деньги от нас он получает вовремя, мы его без надобности не тревожим…

— Вчера один из кураторов синдиката, князь Прозоровский-Голицын принимал у себя одну молодую и симпатичную пару, — Корнилов положил руки на папку, даже не открыв ее. — Княжна Голицына вместе с Танцором приехали на встречу для заключения контракта. Точнее, контракт заключал Танцор. Алабай, имеющий своих информаторов, давно знает о Мамонове, но его появление весьма удивило агента. Он стал осторожно выяснять, ради чего юноша связывается с «Железной Лигой». Всплыло кое-что интересное…

Корнилов глубоко вздохнул, пуская в легкие порцию свежего воздуха, и продолжил, видя нетерпение в глазах Иртеньева.

— Вы же знаете, что император запретил Танцору выступать на легальных соревнованиях, поэтому мальчишка резонно начал искать обходные пути для поддержания спортивной формы. Тренировки с Великой княжной ему показались, видимо, недостаточными, и он через Арину Голицыну — ту еще любительницу делать ставки через подставных лиц — вышел на синдикат, организующий подпольные бои в бронекостюмах.

— Истинная причина точно не в грязных деньгах?

— Никак нет. Я уверен, что Танцор хочет подтянуть свои боевые навыки с помощью боев без правил.

— Помнится, майор, ты был против идеи внедрения в «Лигу» агента, — усмехнулся воевода, чрезвычайно обрадованный неожиданной информацией.

— Не до конца понял гениальность вашей затеи, Николай Юрьевич, — повинно произнес Корнилов.

— А, льстец! — погрозил тот майору пальцем. — Не понял он! Подпольные синдикаты, устраивающие подобные развлечения по всей Европе — это же кладезь информации по всем направлениям, начиная от прокладывания контрабандных троп до планирования покушений на высших лиц государств. Откуда, думаешь, пришла информация по Факиру и его «ястребам»?

— От Синицы.

— Она лишь подтвердила, а первый звоночек пришел от Алабая. Поэтому и дали ему приказ залечь на дно, пока Факир показывает свои фокусы в России, — Иртеньев откинулся на спинку кресла. — «Железная Лига» — на самом деле серьезная преступная группировка, внутри которой крутятся огромные деньги. Но приказ императора был однозначным: оставить все как есть и следить за кураторами. Ладно, Фрол Алексеевич, что по Танцору?

— Он подписал договор на один бой, проверочный… вернее, подписала княжна Голицына, так как Мамонов еще несовершеннолетний. День, время и место пока не определено. Телефон девушки взят на прослушку.

— Что думаешь по этому случаю?

— Боязно за парня, — признался Корнилов. — Я понимаю его чувства. Запретить увлеченному пилотированием человеку участвовать в соревнованиях — это как крылья обрезать на лету. Но допустить, чтобы княжича искалечил взрослый мужик, матерый, прошедший войну или какой-нибудь конфликт за пределами России, никак нельзя.

— Кто его противник?

— Неизвестно. Однако по существующим жестким правилам внутри «Железной Лиги», противостоять ему должен кто-то из группы «омега».

— Поясни, майор.

— Пилоты, выступающие в «Лиге», делятся на три группы: «альфа», «бета» и «омега». Соответствуют высшей, средней и низшей квалификации. Там свои градации. Весь экстракт по синдикату в этой папке, — Корнилов похлопал по ней ладонью. — Поэтому Танцора будет тестировать кто-то из пилотов «омеги». Если мальчишка победит, его кандидатуру рассмотрят кураторы и вынесут свое решение. Новичков, чей потенциал их привлек, допускают до боев.

— То есть Андрей Мамонов туда рвется целенаправленно?

— Так точно, складывается такое впечатление.

— Ну что ж, хорошо, — кивнул воевода машинально.

— Хорошо? — не поверил Корнилов. — Да этот синдикат только за привлечение несовершеннолетнего к пилотажным боям надо на каторгу законопатить!

— Когда-нибудь законопатим, майор, — спокойно бросил Иртеньев, протягивая руку. — Дай мне папку. Теперь слушай внимательно. Передай Алабаю, чтобы он провел на тестовый бой парочку наших людей. Он же может поручиться за них, как этого требуют правила «Железной Лиги»?

— Слушаюсь. Кого посылать на подстраховку?

— Синицу и Бекаса. Пусть приглядятся, что за публика там собирается. Для практики пригодится. Далее… За княжной Голицыной никакой слежки не устанавливать, только прослушка.

— Девушка — азартный игрок на ставках. Для репутации Рода…

— Да половина аристократов Москвы состояния проматывают на этих ставках! — усмехнулся воевода. — Репутация, ага! Я в курсе маленькой тайны Арины Васильевны, но пусть она и останется тайной. Ничего предосудительного не вижу в ее пристрастиях. Наркотиками не балуется, родителей почитает, Глава учебного совета, умная и завидная невеста. Неплохое приданое себе приготовила. Сколько там на банковских счетах лежит? Тысяч пятьсот?

— Пятьсот двадцать тысяч рублей на трех разных счетах, — чуть ли не с восхищением произнес Корнилов. — И это только личные доходы, не папины деньги.

— О чем и говорю, — Иртеньев улыбнулся. — Не надо портить жизнь княжне. Но досье… — он погрозил пальцем, — досье далеко прятать не будем. Мало ли за кого замуж выйдет. Рычаги влияния должны быть на каждого. У тебя все, Фрол Алексеевич?

— Один вопрос, ваше высокопревосходительство, — встал Корнилов. — Вы так спокойно отреагировали на очередную выходку Танцора… Неужели всерьез верите в победу мальчишки?

— Я не должен верить или идти на поводу эмоций и предпочтений, майор. Есть аналитическая записка, на которую я и ориентируюсь. Не подскажешь, что в ней написано?

— Танцор априори не может потерпеть поражение от одаренного, манипулируя антимагией и хорошо поставленной техникой ментального боя, — отчеканил Корнилов. — Но мы не знаем, как он сможет держаться в рукопашной против физически сильного бойца. А там почти все мужики тертые, лихие и жесткие.

— Так и хорошо. И слово, данное князю Мамонову, не нарушим, и на стажера посмотрим в условиях, приближенных к боевым, — улыбнулся Иртеньев, мысленно представляя образ «золотого тойона» и по-мальчишески делая ему «козу».

Глава 7

— Племяш! — дядька Сергей тряс меня за плечи, как будто сто лет не видел или хотел перемешать в моей голове мозги, и так в последние дни перегретые из-за насыщенности событий. — Ну ты силен, братец! Такой дворец отхватил! И все сам, собственными руками и коварством! Весь в деда Якова!

Я встречал приехавшего Сергея Яковлевича на крыльце особняка, как и подобает настоящему хозяину. Вместе со мной рядом неподвижно застыл Куан. Пока Васька и Яким распахивали чугунные ворота, нам пришлось терпеливо ждать, когда черный «Хорс» въедет на замощенный камнем двор. Я наслаждался теплым деньком, вслушиваясь в звонкую капель с крыши и оголтелое чириканье воробьев, обсыпавших кусты и деревья темно-серыми и коричневыми пятнами. В теплом связанном мамой свитере мне было очень даже комфортно.

А потом пришлось сойти с крыльца на землю и приветствовать младшего князя Мамонова, который и заключил меня в свои руки-капканы. Хоть и худощав дядька, а силен.

— Где ваша дражайшая Галина Семеновна? — поинтересовался я, когда меня перестали хлопать по спине. — Думал, все вместе приедете.

— Да она с детьми в Ленске пока гостит у твоей матушки, — отмахнулся Сергей Яковлевич, нисколько не страдая от отсутствия супруги. — Надо прежде дом прикупить, обставить его. Не на пустое же место ехать. Батька твой предлагал в «Дюссо» поселиться, в личных апартаментах, но я отказался. Как представил, что неделю или две придется всем вместе делить эту каморку, волосы дыбом встали. Детишки за это время всю кровь выпьют.

— Ну, не такая уж там и каморка, — возразил я.

— А! — махнул рукой дядька. — Я у тебя поживу немного, пока подходящий домик искать будем. Илюше Баженову уже дал задание, пусть побегает. А то, гляжу, совсем распустил его. Жирком заплывать стал. Законник должен бегать аки борзая по полям за добычей.

— Ну, для него пока немного работы, — я показал знаком торчащему неподалеку Эду, чтобы он позаботился о двух сопровождающих Сергея Яковлевича охранниках, пока я занимаю гостя. Да он и сам уже все понял, оживленно болтая с ражими широкоплечими личниками. Друзья-товарищи, не иначе.

— Коля! Сто лет тебя не видел, уже и забыл, как ты выглядишь! — шебутной дядька схватил наставника за плечи, пару раз пристукнул, словно пыль выбивал, но этим дело и закончилось.

— Здравствуй, Сергей Яковлевич, — невозмутимо поклонился Куан, сложив ладони лодочкой. — Как ваше драгоценное здоровье? Как супруга и дети?

— Хорошо! — засмеялся князь. — Экий вежливый, аж скулы сводит! Племяш, как тебе личник? Жалоб нет?

— Он самый лучший наставник, — твердо произнес я, заранее очерчивая возможности дядьки беззастенчиво шутить. Куан — мой человек, и обижать никому не позволю. — Лучше пойдем в дом, выберем комнату для проживания.

Пока я показывал Сергею Яковлевичу особняк, Куан взял в помощь к себе Якима и Никанора, чтобы приготовить обед. Лидия еще не нашла кухарку и домработниц, и мы такой важный вопрос решили очень просто. Делали заказ в ресторане с забавным названием «Сон гурмана», который находился неподалеку от Красносельского лицея. Можно сказать, рукой подать. Но сегодня в честь приезда князя Сергея Куан решил показать, что хозяин и сам лыком не шит. И я мысленно показал ему большой палец. Правильно. Даже представил, как дядька звонит отцу и с подковырками рассказывает, как его принял сынуля. Ни домохозяйки нет, ни молоденьких фигуристых горничных, ни кухарки, живет как в казарме. Мама сразу всполошится и рванет в Москву. А мне сейчас не нужна родственная опека. На носу тестовый бой, празднование дня рождения Великой княжны Лидии, интенсивные тренировки! Еще нужно форсировать постройку нового бронекостюма на линейных движках. Работа в мастерской кипит день и ночь, Гена с помощниками иногда там ночуют, если не успевают собрать какой-нибудь узел. Каркас уже готов, теперь предстоит запихать пучки мускульных волокон под слой брони. Именно они придадут УПД необходимую законченность. Эх, я бы не отказался пообщаться с Арабеллой Стингрей, генеральным директором «Мехтроникс»! Думаю, такое знакомство пошло бы на пользу не только мне, но и Бергу. Понимаю, что прототип будет нисколько не похож на те экзоскелеты, которые выпускают американцы. Но если Гена в стесненных условиях соберет броню нового поколения, и я продемонстрирую ее боевые качества, это даст возможность брать индивидуальные заказы. А где заказы — там деньги, серьезные связи.

После сытного и вкусного обеда Сергей Яковлевич с рюмкой коньяка переместился в гостиную и позвал меня поговорить.

— Долго я тебя стеснять не буду, — дядька как-то мгновенно переменился, подобрался, убрав веселость из голоса. — Баженов уже ищет варианты меблированных особняков. Как только оформим сделку, перееду туда и вызову семью. Твой отец дал мне четкое указание: открыть филиал банка «Ленский» в течение месяца. Будем вгрызаться в столицу.

— Неужели Мстиславские пошли на сделку? — я до конца не верил в такой вариант.

— А почему бы им отказываться, когда в пасть кладут вкусный кусок пирога? — ухмыльнулся дядька, пригубив коньяк. — Кстати, мы будем финансировать твою поездку в Венецию. Нужно только нанести на твой бронекостюм логотип кланового банка.

— Ну не знаю, — я заколебался, — как на это посмотрят устроители. Вдруг будет запрет на сторонние рекламы?

— С чего бы? Ты же в своем «скелете» выступаешь, а не чужой фирмы. Не ссы, племяш. В первую очередь думай о семье, а не о запретах. Могу подсказать, как привлечь Мстиславских. Намекни им, что готов и их прорекламировать, — князь хохотнул.

— А почему бы и нет? — я не стал возражать, признав идею весьма продуктивной и полезной. — Значит, у меня в карманах будет больше, чем двести рублей на мелкие расходы?

— Чего скромничаешь-то? Выше бери. Глава Рода приказал оформить на тебя золотую карту банка.

— «Ленский» мало известен в Европе, — охладил я энтузиазм дядьки.

— Поверь, через два месяца в нашем офисе будет очередь из крупных зарубежных банков, все захотят дружить.

— С чего бы?

— А с того, что Мстиславские крайне неохотно пускают на свою территорию не только конкурентов, но и союзников. Для нас же широко распахнули двери.

— За счет меня!

— Да, — просверлил взглядом Сергей Яковлевич и снова приложился к коньяку. — Но то было решение Главы Рода. Тяжелое, но необходимое… Слушай, племяш, я иногда не понимаю ход твоих мыслей! Согласен, поступили с тобой нехорошо, даже слишком… — он запнулся на мгновение.

— Гнусно, — подсказал я с едва уловимой мстительностью в голосе.

— Пусть будет так, — согласился родственник. — Гнусно, дерьмово. Но отец тебя не бросил, сделал все возможное, чтобы исправить ошибку. Даже пошел на сделку с императорским кланом, совсем нам не дружественным, кстати! Мы уступили им место на наших землях, и никто Главу не упрекнул, почему он так поступает. Ты слишком показательно дистанцируешься от семьи, от всех нас, и это не очень хорошо сказывается на репутации, как твоей, так и Рода. Морду-то не криви, племяш. Когда-нибудь сам поймешь, что без нее, репутации этой, тебе никто руку не подаст. Подыхать будешь, не помогут. Да еще заплюют.

Дядька опрокинул в себя остатки напитка, слегка поморщился.

— Гляжу я на Жорку, батьку твоего, и поражаюсь. Как у него хватает выдержки, чтобы твои взбрыкивания терпеть. Даже Антон живет рядом с ним, под боком, и не заикается, чтобы отделиться.

— Антон — наследник, какой ему смысл отделяться? — мрачно ответил я, сжав коленями ладони. Было неприятно слушать разглагольствования человека, сыгравшего свою маленькую, но неприятную роль в судьбе моей матери. Да, это он предупредил ее о намерениях пышущего злостью деда, после чего мама ударилась в бега. Сделал доброе дело, если смотреть с одной стороны. Ан нет, проявил слабость и трусость, хотя мог поговорить с отцом, привести его в чувство. Вон как славно сейчас поет, заслушаешься.

— Я привел его как пример, не более, — вздохнул дядька. — Ты не подумай, что я собрался тебя поучать. Мне, наоборот, интересно смотреть за тобой. Вот исполнится моим деткам по пятнадцать-шестнадцать, начнут иголки топорщить против родителей, а я возьму их за холку, встряхну и скажу: вот ваш брат двоюродный Андрюха никогда не ныл, а теперь глядите: личный особняк Ушатых себе забрал в качестве приза, свой Источник имеет, у Мстиславских в любимчиках, да еще на племяннице императора женился!

— Я еще не женился и своего окончательного слова не давал! — торопливо проговорил я. — В договоренностях была оговорка, что мы не обязаны жениться друг на друге!

Сергей Яковлевич рассмеялся, и поднявшись на ноги, потрепал меня по голове.

— Как тебе удается быть одновременно наивным мальчишкой и умудренным жизнью мужиком? — задумчиво спросил он. — Или дух шамана иногда вселяется в твое сознание? Кстати, — оживился дядька. — Князец Чакыр недавно в гости приезжал! Ведь не поленился половину Якутии пересечь, чтобы с Главой поговорить.

— О чем? — заподозрил я неладное.

— О тебе вспоминал, чуть не трясся от уважения. Говорит, дух Великого шамана Геванчи помогает княжичу избегать ошибок и ловушек злых людей.

«Возможно, в чем-то Чакыр и прав, — подумалось мне. — Но не настолько, чтобы полностью переложить на шамана мои успехи в ориентальном боевом искусстве. Я сам достиг возможности усиливать свое ядро — ярло. Если и помогает, то в тех случаях, когда нужно продемонстрировать силу моего воздействия на природу вещей, как было со Священным костром».

— Он же не ради этого приехал?

— Ну да, — усмехнулся дядька. — Хитрец решил выяснить, не изменил ли своего решения золотой тойон насчет младшей дочери Дайааны взять ее в Род Мамоновых.

— Вряд ли отец давал слово, не продумав последствия такого шага.

— Правильно, — Сергей Яковлевич кивнул, глядя на меня с уважением. — Так и есть. Летом состоится обряд перехода Дайааны в наш Род. Будет символическая свадьба, роль жениха отвели Витьке…

— А-ха-ха! — не удержался я. — Надеюсь, его по-настоящему не заставят жениться на Диане?

— Нет, — улыбнулся дядька. — Батька твой подстраховался от всех возможных коллизий. У старейшин союзных родов консультировался, с шаманами беседовал… Ты же понимаешь, что аборигены не признают письменные договоры. Им важнее слово богов и духов. Да сам увидишь, если успеешь приехать… Кстати, насчет Аляски не забыл?

— Да помню я, помню, — не хватало мне сейчас нравоучений, как я должен себя вести в экспедиции и что с собой брать.

— Как продвигаются дела по сборке прототипа? — неожиданно спросил родственник. — Отец дал указание проследить. Сам понимаешь, с какими трудностями он доставал двигатели, пришлось перед Меллонами ужом крутиться. Очень уж интересовались, кто из русских решил натянуть нос Арабелле из «Мехтроникса».

— Хм, — я озадаченно почесал затылок. — Видимо, для Меллонов никакой тайны в назначении линейных движков нет.

— Да их только в экзоскелеты и пихают, — хмыкнул князь. — Главное, что американцы не знают, что получатель — ты.

— Здорово, — немного подумав, согласился я.

— Раз твое имя ни разу не всплыло в общении между твоим отцом и Энтони, то огласка и не нужна. Пусть будет сюрприз. Это, кстати, спасет тебя от гнева Арабеллы Стингрей.

— Что, злая тетка?

— Так у нее прозвище «Фурия»! — рассмеялся дядька Сергей. — Она местные кланы кошмарит со своим боевым крылом без страха и упрека. Недавно разнесла штаб-квартиру чьего-то клана за то, что его представители захотели захапать ее разработки. Ладно, пойду к себе, отдохну с дороги. Приедет Баженов, меня не буди. Пусть подождет, вместе с ним поеду смотреть особняк.

Он широко зевнул и отправился спать. В гостиную заглянул Куан, и увидев меня одного, сидящего в задумчивости, сказал:

— Мы давно не тренировались. Переодевайся и выходи в парк. Отработаем перенос на сто метров.

— Да я едва двадцать преодолеваю! — я возмущенно уставился на непреклонного наставника. — И вообще после обеда полагается на массу подавить!

— Тренировка сожжет лишние калории, а будешь валяться, ожиреешь с такой скоростью, что через месяц в бронекостюм не влезешь, — невозмутимо парировал Куан. — Живо встал, переоделся и вышел в парк!

И не поспоришь с таким аргументом. Пришлось оторвать зад от дивана и идти переодеваться. Натянул на себя шерстяной спортивный костюм, кроссовки, шапочку на голову — и вперед! До сумерек еще пара часов, так что предстоит серьезно поработать. Телепортация — не шутка. Приходилось напрягаться так, что внутреннее ядро раскалялось добела, накачивая энергоканалы Силой для прыжка. Моим лучшим результатом до сегодняшнего дня было перемещение на двадцать метров. А тут все сто заявлено! Да меня вывернет наружу или сплющит от клокочущей внутри энергии!

Пришлось распылять ее часть в пространство, чтобы не разорвало, и прыгать, прыгать! Наставник вначале жалел меня и не требовал мгновенного результата. Я набирал потенциал, плющил пространство ладонями и входил в густой кисель сопротивляющейся природной материи. Всего лишь один шажок переносил меня на определенное расстояние, но как же неимоверно тяжело он давался! Я вываливался из пространственного «кармана» весь потный, с бешено вращающимися зрачками, и выжатый как лимон. Двадцать метров, тридцать, сорок пять — чем длиннее становилась дистанция, тем я, как ни странно, чувствовал себя гораздо лучше. Ну, как лучше… Меня, хотя бы, перестало плющить и корежить во время скачка, а к концу занятий прыгал как молодой кузнечик. Но разозлившись на неугомонного Куана, я все же преодолел отметку в сто метров, оказавшись за его спиной и перехватив сгибом локтя горло, сдавил со злостью.

Куан врезал по моим ребрам локтем, вывернулся ужом из ослабевшего захвата и нанес еще пару ударов: ногой в предплечье и раскрытой ладонью в подбородок. Ах, так? Избыток энергии выплеснулся наружу и отбросил наставника назад. Пропахав несколько метров тающего снега и грязной земли, он замер на земле, раскинув руки.

— Кажется, на сегодня хватит, — я стянул с головы шапочку и вытер мокрое лицо. Свежий ветерок с запахом свежести и влаги приятно обволок меня, высушивая волосы. — Эй, Куан, ты живой?

Наставник-кумихо без усилий приподнялся, не упираясь руками в землю. Гибкости его тела можно было позавидовать. Он пристально поглядел на меня, не узнавая, и только когда поволока от нокдауна ушла из глаз, сказал нетвердым голосом:

— Нехорошо против своего учителя применять «щит отражения», заранее не предупредив об этом.

— Ничего я такого не применял, — бурчу в ответ и протягиваю руку, чтобы Куан схватился за нее и встал. — Сам начал атаковать, как будто прыжков для меня было недостаточно.

— Проверка боеспособности и потенциала после интенсивной тренировки, — пояснил личник. — Ситуативно проверил твою способность к сопротивлению.

— А что за «щит отражения»? — я снова промокнул лицо шапочкой. Вроде бы полегче стало, только кожу щиплет от высохшего пота.

— А вот то, чем ты меня отшвырнул, то и есть, — недовольно сдвинул брови Куан. — Сам-то понимаешь, как у тебя получилось?

— Не-а, — я легкомысленно мотнул головой. — Опять эмоции, будь они неладны. Когда ты начал меня лупить, вот и осерчал.

Куан тяжело вздохнул и мотнул головой в сторону особняка, дескать, тренировка закончена.

— Надеюсь, с годами ты сумеешь совладать с ними, — сказал он, пока мы шли по дорожке к дому. — Наверное, будет лучше для всех не вмешиваться в процесс развития твоих навыков. Есть у меня одна версия…

Он замолчал, а я даже подпрыгнул от нетерпения.

— Какая? Ну, Куан, колись же!

— У тебя вместо инициации растет потенциал, и сдерживать его посредством успокаивающих методик считаю глупой затеей. Пусть идет как идет. Однажды ты достигнешь своего потолка, и надеюсь, к тому времени психоэмоциональная составляющая стабилизируется.

— Тебе в университете преподавать! — восхитился я. — А так-то я и сам хотел предложить нечто подобное. Сам же видишь, что во время эмоционального всплеска у меня лучше всего получаются разные комбинации.

— Только прошу тебя, господин, сдерживаться во время дуэлей со своими сверстниками или в мелких стычках с такими же оболтусами, — вроде бы попросил наставник, а на самом деле хорошо спрятал иронию в голосе.

— Обещаю, — торжественно произнес я, поднимаясь по лестнице.

Сергей Яковлевич до сих пор находился в своей комнате, как доложил Эд. Проснулся он или нет — никто не знал. А вот мне было несколько звонков по телефону. Я глянул на список входящих номеров. Лидия звонила трижды, Анжелика отметилась пару раз, причем, последний звонок был от нее. О, и Арина свет Васильевна оставила сообщение, чтобы я связался с ней как можно быстрее.

Уединившись в своей комнате, я пристроился в кресле и первым делом решил поговорить с Анжеликой. Как-никак, у нее на носу дебют, который решит всю дальнейшую судьбу девушки.

— Андрей, мы закончили запись альбома и тех песен, которые ты решил прокрутить на вечеринке, — сходу затараторила она, как только произошло соединение. — Я хочу, чтобы ты их прослушал.

— Приеду часам к шести, не раньше. Дождешься?

— Да, не проблема. Буду ждать.

Она сбросила звонок, а я с сомнением посмотрел на номер Великой княжны. Первым делом хорошо бы душ принять, а то заговорит меня на полчаса, не меньше. Вздохнув, решил все же пообщаться с Лидией.

— Привет! — услышав ее голос, воскликнул я. — Не потеряла?

— Андрей Георгиевич, очень неприятно осознавать, что вы игнорируете меня, — раздался в ответ холодный голос Мстиславской. — Я трачу свое время, пытаясь поговорить с вами… Как будете оправдываться?

«Княжна не одна, — догадался я. — Поэтому и вынуждена прибегать к язвительно-манерному общению, чтобы чужие уши не греть».

— Никак не буду, — отозвался я весело. — Не преступник, чай.

В трубке послышалось цоканье каблуков по полу, а через несколько мгновений Лидия растерянно откликнулась:

— Грубиян! Разве можно игнорировать свою девушку?

«Ты еще не моя, дорогая», — с трудом сдержался, чтобы не брякнуть глупость, за которую прилетит не только от цесаревича и отца, но и от императора.

— Извините, Ваше Высочество. Находился на тренировке, телефон с собой не брал. Что-то срочное?

— Про нашу тренировку в субботу не забыл? — с придыханием произнесла Лидия, как будто на ходу. — В то же время. Нашими спарринг-партнерами будут пилоты из охраны дворца. Папа посодействовал.

— Правильно. А то доведу Егорку до белого каления. У него и так после того боя чувство собственного достоинства снизилось до критического уровня.

Раздался смешок княжны.

— Да, он был изрядно разочарован собственным конфузом. Пришлось успокаивать его, как капризного ребенка.

«Вот гаденыш, так и ищет любую возможность обратить на себя внимание Лиды, — про себя подумал я, ощутив поднявшиеся волны гнева откуда-то из глубин сердца. — Что за хрень? Ревную?»

— Хорошо, я буду. Но ты же не только из-за этого звонила?

— Нет. Завтра к тебе в три часа приедет из конторы по найму клерк с парой горничных, кухаркой и разнорабочим. Отобраны по моим критериям, тебе остается только самому принять решение, возьмешь их на службу или продолжим поиски.

— А я могу подписывать контракт?

— В этом случае никаких проблем. У тебя же в гостях находится родной дядя?

— Откуда знаешь? — я нахмурился. Неужели за Сергеем Яковлевичем следили?

— Папа сказал за обедом, что приехал представитель рода Мамоновых для открытия филиала банка. Завтра будут подписывать бумаги. Вот он твоим поручителем и выступит. Ну, или можешь своего юриста задействовать.

— Как все сложно, — пробормотал я, закрывая глаза.

— Да ничего сложного, — фыркнула княжна. — Договор смотрели наши адвокаты, убрали все шероховатости. Тебе остается только подписать, а родственник подтвердит твою подпись.

«Надо Илюшу завтра подтянуть, пусть проштудирует все пункты, — оживился я, вспомнив про своего поверенного. — Наверняка вписали в договор какие-нибудь хитрые закладки типа стучать на хозяина. Не-не, с Мстиславскими нужно ухо востро держать!»

— Спасибо, — совсем иное ответил я. — Ты такая заботливая.

— Надеюсь, это не ирония?

Я промычал что-то нечленораздельное, вдруг осознав, что с Великой княжной надо вести себя осмотрительно. Теперь любое мое слово становится неким крючком, цепляющим меня к императорскому клану. Вот такая мысль проскочила: видимо, в семье Мстиславских произошли какие-то изменения, что они вот так легко и запросто отдают на растерзание антимагу перспективную одаренную. Да и Лида своим поведением показывает всем, кто является ее фаворитом в гонке будущих женихов. Ведь не скажу, что она играет фальшиво, не заметил такого. Поэтому общаемся очень и очень осторожно, чтобы не давать ей надежд. Ну, хотя бы на первое время. А года через три, когда должны объявить о нашей помолвке, все само пройдет, надеюсь. Девушки — существа рациональные, выбирают спутника жизни по своим критериям, недоступным мужскому разуму. Хотя… С дочерью цесаревича иные расклады. Там одни выгоды и цели. Придется основательно готовить оборонительные фортеции, а то обложат красными флажками, как волка — буду метаться по кругу.

— И еще, — удовлетворившись моим мычанием, произнесла Лидия. — На следующей неделе в пятницу вечером состоится празднование моего дня рождения в «Алмазном дворе». Официально приглашаю тебя. Формат коктейльной вечеринки. Строгого дресс-кода не будет, но и излишней вольности в одежде не допускается. Вход по пригласительным. На днях с посыльным доставят.

— Приходить одному или с девушкой? — осторожно поинтересовался я. Вдруг удастся Веронику вытащить из цепких родительских оков?

— С… — усмехнулась княжна. — Но у тебя уже есть спутница, не переживай.

— Да? И кто, если не секрет.

— Я. Имею право, как виновница торжества, выбирать себе пару.

Оставалось только тяжело вздохнуть, понимая, к чему эта шустрая девица клонит. Никакой конспирации! А тут еще и дядька приехал руку жать Мстиславским! Послезавтра вся Москва гудеть будет.

— Да ладно, расслабься. Это папино пожелание. Мы должны олицетворять создание мощного альянса двух кланов.

— Поня-яятно, — протянул я. — Намек кое-кому?

— Точно! — рассмеялась княжна. — Ну что, завтра увидимся?

— Куда мы денемся? Конечно…. О, чуть не забыл. У меня к тебе просьба.

— Заинтригована! Слушаю!

— Я хочу на твоем дне рождения сюрприз преподнести. Немного своеобразный, музыкальный. Есть одна девушка с приятным голосом. Она записала несколько песен в моей студии, и я хочу прокрутить парочку на вечеринке. Ты не будешь против? Просто не хочу, чтобы после этого на мою протеже немилости не обрушились.

— Да с радостью! — воскликнула Лида. — Заинтриговал, признаюсь. А кто такая? Новенькая и неизвестная миру звезда?

— Будущая звезда. Но ее трамплин к высотам находится в «Алмазном дворе». Зовут Анжелика. Дочь боярина Салтыкова.

— Боярышня — певичка? Хм, подожди-ка… А это не та девушка, которая в летних павильонах поет? Мне про нее Светка все уши прожужжала.

— Ты против? — сердце у меня колыхнулось от досады. Как бы Великая княжна не поставила шлагбаум перед нашими планами.

— Тучкова с тобой на сцене отплясывала, и ничего — всем понравилось, кроме родственников. Так что разрешаю прокрутить пару песенок.

— Одна из них — медленная лирическая.

— Прекрасно! Танец под нее будет наш, да, Андрей Георгиевич? Вы же пригласите даму, не застесняетесь? А то Дубровский перехватит инициативу.

Что б ему, неугомонному ревнивцу! Еще одна проблема на мою голову. Ладно, как-нибудь избавимся от нее. Лишь бы скандал не учинил!

— Несомненно, Лидия Юрьевна.

— Тогда пока-пока!

Я вдруг ощутил, как по спине катятся капельки пота. Было бы неловко перед Анжеликой. Распинался тут, что смогу зажечь звезду ее таланта перед высокородной молодежью, а сам не догадался сначала с Лидой поговорить. Уф, хорошо, что все так разрешилось. Теперь осталось запустить песню и посмотреть, как на нее отреагируют гости. Если судить по реакции Федьки Ефимова, от ее голоса у парня снесло крышу, еле удалось привести в чувство.

Арина Голицына, как только я позвонил ей, воскликнула:

— Наконец-то! Готовься к бою третьего марта. В шесть часов вечера в Гольяново, промзона, ангар номер тринадцать.

— Ну и номерок подобрали, — усмехнулся я, быстро соображая, что бой состоится уже послезавтра.

— Ага, юмор у них своеобразный, — согласилась со мной Голицына. — Значит, сделаем так. Грузишь свой «скелет» в фургон и едешь до парка Черкизово. Я буду ждать тебя там на своей машине в половине пятого. Главное, не опаздывай. Тебе же еще нужно будет броню надеть, проверить его работоспособность. Кураторы не любят, когда опаздывают. Особенно новички. А с ними разговор короткий. Пальцем на дверь — и черная метка.

— Спасибо, Арина.

— Да не за что. Ты только не подведи меня. Поставила сто тысяч на твою победу.

— Подожди, разве на тестовые бои тоже ставки делают? — я был удивлен.

— Очень и очень редко. В зависимости от оценки возможностей кандидата. Твое выступление почему-то вызвало интерес у организаторов. Инсайдерская информация, кстати. Коэффициент на твою победу очень высокий. Я подозреваю, кто-то хочет сорвать куш, поставив на противоположную сторону. А это значит, допущена утечка информации по твоему возрасту. Логично, что можно без страха «заряжать» на Железобетона.

— На кого?

— Твой соперник. Прозвище — Железобетон. Участник группы «омега». Тридцать пять лет, провел одиннадцать боев, победил в шести. Уровень не самый высокий, иначе бы давно в «бету» перешел. Но расслабляться не советую, — Арина отчеканила информацию, как подчиненный перед командиром.

Только теперь до меня дошло, насколько серьезно Голицына связана со ставками. Она не спонтанный фанатик, которому лишь сорвать быстрый куш. У Арины своя сеть информаторов, которым она, несомненно, платит из своего кармана. Если уж имеет выход на организаторов подпольных боев — это о чем-то говорит!

— Какой Дар пестует, не знаешь?

— «Огневик» уровня Ратника. Кстати, служил на границе, имеет опыт настоящих боев. Как я тебе и говорила, «Железная Лига» настоящее пристанище одаренных, не нашедших себя в служении какому-либо клану.

— А от кланов выступают?

— Не знаю, — слишком поспешно ответила Арина. — И не хочу знать. За излишнее любопытство можно и голову потерять. Даже княжне.

— Понял, не дурак. Ну что, тогда пойдем и победим этого Железобетона, — бодро откликнулся я.

— Готовься как следует, — усмехнулась Голицына. — Все, пока!

Я остервенело содрал с себя одежду и встал под горячие струи душа, раздумывая о предстоящих событиях. Каждое из них становилось некой вехой на моем пути, преодолевая которую, открывал новые этапы. Как будто в виртуальную игру попал, выполняя определенные задания для усиления персонажа. Интересно, каково быть Главой Рода и вертеться как белка в колесе? Судя по отцу, он мало кому доверяет, работая тяжело. Зато теперь вместе с Мстиславскими сорвет еще больший куш. Вот что значит договариваться, невзирая на прошлые обиды, злость и недопонимание. Поневоле папаню уважать станешь.

Отдохнув и переодевшись, я спустился в гостиную, где застал дядьку Сергея и Илюшу Баженова, читающих договор о купле особняка. Попросил адвоката остаться до завтра в поместье, так как будет небольшая работенка, потом сказал Куану, что отлучусь на два-три часа в мастерскую.

Поехал на внедорожнике, взяв с собой Влада, Якима и Ваську. После дневной оттепели вечерний морозец сковал разжиженную до снежной кашицы дорогу, поэтому «Фаэтоном» рисковать не стал. Да и Никанор затеял какую-то профилактику. Открыл капот, залез под него чуть ли не всем телом. Любопытный парень…

Анжелика встретила меня с немым вопросом, вскочив со стула, на котором сидела возле пульта рядом с Вартаном.

— Ну как? — порывисто спросила она, сжав кулачки у груди.

— Великая княжна дала добро на прокат дебютной песни, — усмехнулся я, разглядывая напряженные лица Артема и Вартана. — Закинули на носитель?

— Готово, Андрей Георгиевич, — звукорежиссер подал мне тонкую кремниевую пластину, переливавшуюся изумрудно-голубыми искрами напыления магического порошка по травленному рисунку в виде ветвистой молнии. Или раскидистых веток дерева, кто что видит.

Я подавил пискнувшую антимагию, почуявшую отголоски магического фона, усилием воли и сверху придавил ментальной энергией, чтобы не испортить пластину с записью песен. Вся информация будет доступна ведущему с аппаратурой, в которую вставят этот дорогой по всем меркам носитель. Можно было и на кассету записать, но я хотел качества звучания, чтобы бархатисто-глубокий голос Анжелики продрал каждого до кишок, извиняюсь за вульгарность.

— Ну что, скоро ты проснешься знаменитой, — подбодрил я девушку, заметно побледневшую. — И на следующих вечеринках будешь петь вживую.

— Тогда нужно заранее напрягать «Страдивариусов», — подсказал Вартан.

— Мне бы твою уверенность, — поежилась Анжелика и обхватила себя за плечи. — Меня всю колотит от страха.

— Не начинай заранее, еще несколько дней есть. Я тебе лично позвоню, каков бы ни был результат, — подмигнув на прощание, я вышел из студии, сразу же направился в мастерскую.

Геннадий со своими помощниками обступил остов экзоскелета, между ребрами которого висели пучки черно-коричневых волокон, похожих на мышцы человека, и крепили их к броневым пластинам. Сборку начали с ног и постепенно поднимались к груди, распределяя «мускулы» сообразно их назначению. Больше всего их уходило на руки, ноги и плечи. Инженеры настолько увлеклись сборкой, что не заметили моего появления.

— А они мне мешать не станут? — спросил я, обходя постамент, на котором монтировали прототип.

Парни ничего не ответили, продолжая работать, а Гена отвлекся и пальцем поддел сползшие на кончик носа очки.

— Нет, не будут, — с легкой задумчивостью произнес он и подошел ко мне, чтобы оценить результаты своего труда со стороны. — Бронекостюм представляет собой многослойную систему: внешний каркас и множество подсистем, под которыми будут расположены двигатели. За счет увеличения толщины каркаса мы получаем костюмчик с прослойкой, как американский сэндвич. Вам он совершенно не помешает, зато плотное соприкосновение волокон с самой броней дает уникальную возможность двигаться и реагировать на любую ситуацию в несколько раз быстрее.

— А нагрев двигателей? Не забыли об этом?

— Они фактически не нагреваются, но даже если это произойдет, теплообмен с внешним корпусом позволит им быстро охлаждаться. Но мы не обнаружили таких аномалий. Максимальный нагрев — тридцать пять градусов.

— У меня третьего марта намечается один важный бой, — негромко произнес я. — Сможете собрать броню к этому дню?

— Настолько важно бросаться в драку в сыром «скелете»? — Берг снял очки, посмотрел на стекла, выискивая на них соринки.

— Просто не терпится испытать новинку, — признался я.

— Понимаю ваше стремление, — улыбнулся главный инженер и задумался, производя расчеты в голове. — Четыре дня… Если работать по двадцать часов в день с малыми перерывами на перекус и сон, то… да, сможем. Но испытать его перед боем, боюсь, не получится. А ведь вам, Андрей Георгиевич, нужно хотя бы часов двенадцать налета в прототипе. И это не обсуждается. Иначе — крах всех наших надежд и желаний.

Я молча покачивался с пяток на мыски, быстро соображая, что мне важно: опробовать сырой бронекостюм или гарантированно победить в своем старом надежном «скелете». Ответ напрашивался сам собой, но человеческая натура настолько непостоянна и требовательна, что всегда подталкивает к ничем немотивированным действиям. Однако я переборол свои желания, и только открыл рот, чтобы успокоить Берга, как тот медленно произнес:

— Пожалуй, мы рискнем. Второго марта броня будет готова, испытания проведем на заднем дворе. Мне даже нравится такой вызов обстоятельствам, — он подул на стекла и вернул очки на место. — Если же не получится — не обессудьте, Андрей Георгиевич.

— Если получится, — с нажимом ответил я, — даю вам премию и неделю отдыха.

— Что ж, неплохой размен, — улыбнулся Берг.

— И еще, Гена… — я почему-то замялся, словно просил что-то недосягаемое. — Нужен второй комплект для девушки, с которой я полечу в Венецию на соревнования. У нее скоро день рождения, но подарок хочу сделать позже.

— В Венецию вы отправляетесь в конце мая, так? Мы успеем даже раньше. Но есть одна техническая закавыка. Каждый костюм требует индивидуальной подгонки, сами понимаете. Особенно для женщин и девушек в силу их антропометрии. «Скелет» должен быть откалиброван в соответствии с телосложением и физическими характеристиками владельца. Так что сюрприз сделать не удастся. Нужен слепок, ложемент, по которому изготавливается броня и костюм с датчиками.

— А как же изготовление УПД и ППД в промышленных масштабах? — удивился я. — Не хочешь ли ты сказать, что на каждого заказчика идет свой ложемент?

— Нет, на заводах сплошная универсализация с допустимыми погрешностями, — уверенно ответил Геннадий. — Если мне понадобится УПД, я приеду в специализированный магазин и выберу себе подходящий. А вот в кланах броню изготавливают в ручном режиме, как костюм шьют по заданному размеру.

— Точно закавыка, — я смущенно почесал затылок, вспомнив мастерскую Булгаковых. — И что же делать?

— Здесь только один вариант: достать самый свежий ложемент, по которому делали ее последний экзоскелет, — развел руками Берг. — Но будет ли это тактично по отношению к девушке, я даже не знаю.

— Последний слепок, — я хмыкнул, сразу сообразив, где можно его достать. Конечно же, у Мстиславских. Их инженеры хранят подобные ложементы в своих мастерских, по ним изготавливая два, а то и три экземпляра бронекостюмов. Не поверю, что у Лиды нет запасных УПД. — Ладно, это уже моя забота. Достану. О, я вижу, шлем уже готов?

Я обратил внимание на серебристую сферу, подключенную к тестовой аппаратуре и переносному вычислителю. На его экране мелькали зеленые и красные цифры, светилась инфографика в виде изломанных линий.

— Готов, — подтвердил Геннадий. — Лично его усовершенствовал. Внешнее забрало бронированное, внутреннее со специальным напылением. На него проецируется изображение с миниатюрных камер, которые я вмонтировал на лбу и затылке. Можете поиграться с настройками, привыкнуть к командам. Все интуитивно, поймете. А я с вашего позволения вернусь к монтажу двигателей.

Я оглядел шлем и обнаружил, что в нем два спаренных щитка. Внешний из бронебойного стекла не содержал в себе никаких магических плетений, что меня обрадовало. В бою антимагия снесет всю защиту к черту, тут-то прилетит какая-нибудь бяка в лицо — и выноси готовенького. А вот функции внутреннего стекла с напылением мне были весьма интересны. С некоторой опаской натянул шлем на себя, и вдруг ярко освещенная мастерская мгновенно приобрела желтовато-коричневые оттенки. Растерянно поморгав, я повертел головой и чуть не дернулся от неожиданности. С левой стороны замелькали цифры, справа появились непонятные иконки, похожие на кнопки включения камер. И как их активировать?

Кажется, этот вопрос я задал вслух, потому что мне ответил Геннадий.

— Требуется нательный костюм с датчиками, как я уже сказал. Он подобен измерительному прибору, действует как тонкая чувствительная пленка, которая и будет считывать параметры тела и электрические сигналы, проходящие через мышцы и нервы. А вот потом движением глаз можно активировать любую функцию: включать камеры, задавать режим работы двигателей, усиливать ту или иную часть тела.

— Охренеть, — потрясенно произнес я, осознавая, какую бомбу мы готовим в кустарных условиях. — Вы же не сможете найти такой костюм!

— Нет, — согласился Берг. — У нас, к сожалению, такая технология не развивается, потому что есть интегратор. Это самое лучшее в техномагическом сегменте, что придумали для одаренных. А госпожа Стингрей изначально ориентировалась на широкие слои населения, изготавливая два типа бронекостюмов: для людей с искрой и без нее. Соответственно, ко второму типу идут сенсорные костюмы.

— Дорого, наверное, — призадумался я.

— К сожалению, мне недоступна информация по ценам, — развел руками инженер. Попробуйте голосовую команду. Шлем сейчас соединен с вычислителем, посмотрим, как работает программа.

— Включить переднюю камеру, — громко сказал я и вздрогнул. Навстречу мне прыгнули станки возле дальней стены. Именно туда была направлена фронтальная камера. Покрутив головой, я убедился, что все работает. — Приближение.

Ворон помахал мне рукой так близко, словно стоял в двух шагах. Удовлетворенно хмыкнул, я переключился для проверки тыловой камеры. Это было здорово. Получался почти идеальный обзор за исключением небольшой слепой зоны. Но не критично. В каких-то моментах камеры будут мешать; чтобы мастерски владеть ими, нужно провести в броне несколько месяцев интенсивных тренировок. Н-да, пожалуй, придется на тестовый бой брать старый «скелет».

Стянув шлем, я аккуратно поставил его на стол.

— Как впечатление? — спросил Берг с улыбкой.

— Обалдеть, я не ожидал такой начинки! Так можно и без сенсорного костюма управлять?

— С помощью программы, которую я «зашью» в костюм — да. Идеальную работу не гарантирую, это к Арабелле. Но большая часть функций будут действовать, — пообещал инженер.

— На первое время и этого хватит, — я попрощался со своей командой механиков и поспешил домой. Предстояло как-то уговорить одного человека передать мне ложемент Лидии. Не уверен, что такая просьба придется по душе цесаревичу Юрию Ивановичу, но меня увлекла идея выступать с Великой княжной, облаченной в идентичный костюм, а в будущем и вовсе создать боевую группу, связанную в тактический рой.

До самых Сокольников я задумчиво молчал, развивая идею. Сколько человек может быть в этом рое? По моим прикидкам пять-шесть пилотов, имеющих разнообразное оружие и пользующихся им в определенных условиях, могут уничтожить роту солдат с обычным вооружением и со вспомогательными тройками магов.

Другой вопрос, а зачем мне подобная группа пилотов? Конкурировать с мощным кланом Булгаковых или у своих родственников — Гусаровых — отнимать их хлеб? Тут надо думать, где ее применять, очень хорошо думать.

Дома меня ждал Куан. Он доложил, что князь Сергей Ярославич и адвокат Илюша еще не возвращались, и когда появятся — не сказали. Ужин доставили, можно садиться к столу. Быстро поев, я оставил парней на кухне распивать чаи с вареньем, а сам рванул в кабинет, где проводил все важные переговоры по телефону. Мне понравилось ощущать атмосферу деловых бесед, сидя в большущем кресле. Отчего-то казалось, что таким образом я всегда добиваюсь нужных для себя результатов.

Увы, я не мог позвонить Юрию Ивановичу напрямую. Подобная привилегия не стояла в списке разрешений от Мстиславских. Поэтому единственный человек, который мог меня связать с цесаревичем, был весьма удивлен поздним звонком и моей просьбой.

— С чего это тебе приспичило с папой разговаривать? — удивленно, и вместе с тем с плохо маскируемым любопытством спросила Лида. — Колись, как любят говорить околоточные.

— Эхе-хе, Ваше Высочество! — сокрушенно произнес я, вертясь в кресле. — Молодой, красивой девушке невместно засорять свою речь подобными оборотами.

— Ну, Андрей! Зачем тебе папа? Он сейчас отдыхает, и я рискую налететь на его недовольство, если ты с какой-то пустяшной просьбой собираешься обратиться.

— Разве тебя приняли на роль администратора, чтобы решать, какой вопрос важный или нет? — съязвил я, мысленно давая по рукам излишне любопытной девицы. Если мне суждено жениться на ней, пусть с самого начала привыкает к субординации. — Пожалуйста, дай Юрию Ивановичу телефон.

— Ты хам и невежа, Андрей Мамонов, — отрезала Лидия. По голосу не чувствуется, что обиделась. Просто хочет, чтобы последнее слово оставалось за ней.

— Как скажете, Ваше Высочество, — вслушиваюсь в стук каблучков по полу. Княжна все-таки пошла на поиски отца. Вот спросила кого-то, где он находится. Значит, не в гостиной или в комнате отдыха. Оказалось, в библиотеке, как сказал кто-то из слуг.

— Пап, с тобой хочет поговорить Андрей Мамонов, — слышу сухой голос одноклассницы.

— Так-так, — оживился цесаревич. — От такого пронырливого молодого человека не спрячешься. Захочет — и до императора доберется.

— Вы преувеличиваете мои скромные возможности, Ваше Высочество, — бросил я в ответ.

— Скромники не заставляют Великих княжон бегать сломя голову по дворцу, — вроде бы пошутил Мстиславский, но я почувствовал в его голове нешуточную угрозу.

— Простите, Ваше Императорское Высочество, — покаянно ответил я, стараясь прикусить язык. — Больше такого не повторится. Но так как у меня возникла одна проблема, я был вынужден выйти на вас подобным образом.

— Так, рассказывай, что случилось.

— А Лидия Юрьевна рядом?

— Стоит, ушки навострила.

Просить цесаревича выставить за дверь свою дочь пахло не просто дурным тоном, а серьезными санкциями, поэтому я постарался завуалировать просьбу.

— Дело касается ее? — догадался Мстиславский.

— Да, — я замялся. — Хочу сделать сюрприз.

— Хорошо. Излагай проблему, а я постараюсь понять ее без наводящих вопросов.

— Скоро у Лидии Юрьевны день рождения, но я в большом затруднении, какой подарок ей сделать, — чувствую, как взопрела спина. Словно мешок сахара на горбу целый километр тащил. — Поэтому решил с нуля создать УПД с уникальной технологией, позволяющей получить преимущество в любом бою. Не спрашивайте пока ничего, все равно не скажу. Еще не испытал свой прототип.

— А ты уверен, что это безопасно? — хмыкнул Мстиславский, не особо удивившись такому началу.

— Так я сначала на себе все проверю.

— Допустим… А от меня что нужно?

— Последний ложемент княжны Лидии, когда для нее изготавливали бронекостюм, — я замер, ожидая реакции цесаревича. Она могла быть любой от подобной наглости. И молчание Юрия Ивановича только подтверждало мои опасения. Осторожно добавил: — Желательно, передать его мне без всякой огласки, чтобы та, кто греет уши, ничего не узнала.

— Чем дальше в лес, тем толще ежики, — задумчиво пробормотал Мстиславский. — Боюсь предположить, какой монстр вырастет из тебя через пять лет, если с такими просьбами напрямую к наследнику престола обращаешься.

«Неужели будущему зятю не поможешь? — ехидно подумал я. — Ну, давай же, Ваше Высочество, решайся!»

— Искомую вещь доставят завтра в твою мастерскую, — ожидаемо ответил Юрий Иванович. — Я лично распоряжусь. Она, кстати, находится еще там или ты уже перебазировался?

— Пока на старом месте.

— Тогда под личную ответственность. Как закончишь с этим делом — вернешь.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

— Все, спокойной ночи, молодой человек.

И решительно отключился, даже не дав попрощаться с Лидой. И вправду, зачем? Он в семье главный, сам решает, как вести переговоры. Я улыбнулся. Если завтра «выкройка» — как еще называли ложемент опытные инженеры — будет у меня, то в Венеции мы произведем фурор.

* * *

— Пап! А что Андрейка просил? — пристала Лида к задумчиво сидящему за столом, заваленным книгами по юриспруденции, отцу.

— Иди уже к себе, — потер подбородок цесаревич и как-то по-другому взглянул на дочь. — Мужскую тайну все равно не выдам.

— Ну, пап! — решила поныть княжна. — Дай намек, а дальше я сама версии выстрою!

— Тебе не нравятся сюрпризы?

— Нравятся, еще как! — оживилась девушка. — Все-все! Я поняла! Молчу в предвкушении! Андрейка готовит подарок на мой день рождения!

— Вероятно, он будет с отсрочкой, — предупредил отец. — Сама-то что от своего кавалера ожидаешь?

— Моему высочеству трудно угодить, — в голосе Лиды не было никакого пафоса, она лишь констатировала факт: у человека ее статуса есть все, и нужно приложить неимоверные усилия, чтобы подарок привлек внимание и потряс до глубины души. — Мне даже становится жалко княжича Мамонова, которого вы с дедом тащите на самый верх статусной лестницы.

— В первую очередь учитываются интересы государства, а уже потом — клана, — свел брови Мстиславский.

— А что сейчас учитывалось? — решила схитрить княжна. — Чей приоритет выше?

— Посмотрим попозже, — хмыкнул Юрий Иванович. — Может и так случиться, что они сойдутся в одной точке. Все, не мешай мне работать!

Проводив взглядом фыркнувшую недовольством дочь, цесаревич тяжело вздохнул. Неужели она так легко восприняла факт своего будущего замужества с антимагом? Что-то не верилось Мстиславскому в столь быструю метаморфозу ершистой характером Лидии. Она с виду девочка послушная, но каким-то образом умеет добиваться своего, применяя всевозможные женские приемчики. Из всех кандидатов, которых Алена, его жена, периодически просматривает в качестве женихов, мало кто сможет ужиться с Лидией. Поэтому самый разумный выход — не торопиться с Мамоновым, дать молодым время. За пять лет оба ума-разума наберутся, свои чувства проверят, и скорее всего, разбегутся в разные стороны, в чем Юрий Иванович не сомневался. Андрей и Лидия слишком разные, что уже и сейчас проявляется. Зато останется альянс, на котором так настаивал император. Правда, он чуточку лукавил, когда говорил о приоритетах. Кто может помешать правителю огромной империи иногда менять их местами?

Глава 8

1

Для перевозки бронекостюма Гусаровы по-родственному предоставили фургон, который сейчас бодренько мчался за нами по дороге в Гольяново. Наш внедорожник пристроился за знакомым «Сенатором», в котором находилась Арина с личниками Вальтером и Терентием. От Черкизово до промзоны, где намечался бой, мы доехали быстро, но пришлось какое-то время вилять по узким улочкам, стиснутым с обеих сторон высокими заборами из бетона или профлиста. Наконец, нам удалось выскользнуть из лабиринта, и сделав еще пару поворотов, выехать на просторную площадку, уставленную машинами. Здесь их было не меньше сотни, и все они, судя по разнообразию марок и комфортабельности, приехали явно не мебель покупать из соседнего с высоченным ангаром склада с соответствующей вывеской на крыше. К «Сенатору» подошел мужчина в черной куртке, наклонился к водительскому окошку, о чем-то поговорил с Терентием, потом вытянул руку, показывая нужное направление.

Мы объехали ангар с восточной стороны и оказались у распахнутых металлических ворот. Сидевший на ящике худощавый парень в темно-синем комбинезоне бросил под ноги докуренную сигарету, тщательно растер ее каблуком по слякотной грязи и подошел к фургону.

— Заезжайте внутрь, — сказал он. — Я сейчас погрузчик подгоню.

Санька, как представился парень, ждал именно нас. Он ловко подцепил потертыми клыками погрузчика ящик, в котором в разобранном виде лежал экзоскелет, и вытащил его наружу. Геннадий и Ваня Гончар, которые мне были нужны как тестировщики и помощники — в одиночку напялить на себя костюм не такая простая задача — сопроводили его в какое-то пустое помещение. Никанор, Яким, Игорь и Влад расположились в коридоре и своим видом показывали снующим подозрительным личностям не совать нос, куда не просят.

Когда я был готов, вошла Арина. Она заметно нервничала, сжимая в руках тонкие кожаные перчатки. Оглядев меня со всех сторон, как будто разбиралась в специфике подготовки брони к поединкам, глубоко вздохнула.

— Да не переживайте так, Арина Васильевна, — добродушно ответил я. — Тут дел на пять минут. Выйду, уроню этого Железобетона — и мы в шоколаде.

— Умеешь ты успокаивать, — княжна оттянула рукав пальто и посмотрела на часы. — Десять минут до боя. По условиям ты должен находиться в контрольной зоне. Пошли?

— Идем, — я не стал пока надевать шлем, и держа его на сгибе локтя, вышел в полутемный коридор и тяжело затопал по бетонному полу. Под полукруглым потолком ангара горело всего четыре фонаря, давая скудный свет. Вдоль стен по обе стороны стояли ящики разных размеров и закрытые брезентом крупные предметы. Скорее всего, эта часть ангара предназначалась для заезда транспорта в зимнее время. Потому что дальше мы уткнулись в металлическую перегородку с единственной дверью посредине. Ее охраняли два широченных мужика в кожаных куртках, под которыми явно не плюшевые игрушки прятались. Рожи у них были настолько выразительные, что Арина прижалась ко мне, словно искала защиту. Напряглись даже Никанор и Яким, топавшие следом. Они сразу вышли вперед, готовясь к возможной стычке.

— Заходят только пилот и его сопровождающий, — сказал один из стражников двери, блестя бритым черепом.

— Со мной инженеры и охрана, — попробовал я качать права.

— Насчет других не было никаких распоряжений, — откликнулся второй, медленно пережевывая ароматную резинку. — Проходят двое. Таковы правила. Инженеры могут подождать в комнате.

— Не спорь, — прошипела Арина, приходя в себя. — Все так и есть.

Мне-то что? Раз положено, спорить не будем. Я показал телохранителям и Бергу жестом, чтобы они оставались на месте.

— Андрей Георгиевич, это неправильно! — возмутился Никанор. — Мы обязаны находиться рядом с вами!

— Отставить, — негромко произнес я. — Ничего не случится. Здесь нет идиотов, готовых рисковать своим положением и деньгами ради мелкой пакости. Идемте, Арина Васильевна.

— А что, в качестве зрителей нельзя? — попытался продавить охрану Яким.

— Можно, но лишь в самом низу, — кивнул второй. — Там не самые лучшие места. Обычно туда мало кто садится.

— Да хотя бы и так, — успокоился Никанор.

Выбритый стражник распахнул дверь, и я осторожно переступил через высокий порог, сразу очутившись в огромном помещении, залитом ярким электрическим светом. Первым делом в глаза бросился сооруженный посреди ангара ринг. Он был обнесен металлической сеткой чуть ли не до самого потолка, а вокруг ристалища, где мне предстояло сразиться с незнакомым мне Железобетоном, возведены каркасные трибуны. И они были полностью забиты людьми. Лиц их я не мог разглядеть, потому что весь свет устроители направили на ринг, а зрители находились в полутьме. Стоял ровный гул, как будто тысячи пчел вылетели на сбор меда. Увидев мое появление, монотонный шум стал разбиваться на мелкие островки выкриков, свиста и улюлюканья.

— Не обращай внимания на идиотов, — процедила Арина сквозь зубы.

— И не собирался, — фыркнул я, оглядываясь по сторонам.

Мы сейчас находились в проходе, ведущем прямо на ринг. Сбоку нависали трибуны, с которых неслись смех, топот ног и свист. К нам подошли двое мужчин в белоснежных рубашках с черными галстуками-бабочками на шее. Они учтиво склонили головы, приветствуя Арину, из чего я сделал вывод, что княжну очень хорошо знают.

— Вам известны правила, молодой человек? — спросил один из них, с тонкими усиками на холеном лице.

— В общих чертах.

— В любом случае я обязан повторить их, — холеный был непреклонен. — Участники боя должны избегать действий, которые могут нанести серьезные повреждения или угрожать жизни соперника. Модель экзоскелета не имеет значения, поэтому все риски вы берете на себя. Борьба должна оставаться в рамках дозволенного магического или физического контакта, а не переходить в критически опасные действия, способные вызвать смерть или тяжелое ранение. По сигналу судьи бой останавливается незамедлительно, если он посчитает, что один из пилотов нарушает установленные правила.

Я кивнул, вполуха слушая устроителя шоу. И так все понятно. Бьемся до тех пор, пока один из нас не сможет подняться на ноги, и избегать намеренного физического урона противнику.

— Участники могут использовать особые функции, предусмотренные в их бронекостюмах, в рамках разрешенных возможностей, — продолжал вещать элегантный усач. — Данные функции включают магию, пестуемую Стихию, броню, особые приемы, скорость, технические возможности полевого доспеха. Старая модель экзоскелета не может быть причиной пересмотра результата боя. Это понятно?

— Без претензий, — я повысил голос, потому что трибуны заревели очень уже громко.

На противоположной стороне появился Железобетон в черно-белом бронекостюме, сопровождаемый своим помощником. Мой будущий противник воздел руку со шлемом вверх и что-то прорычал, на что зрители откликнулись аплодисментами и свистом. Его лицо я не мог разглядеть из-за полутеней, падающих от трибун.

— Решение судей не обсуждается, — продолжал нравоучать один из них. — В случае возникновения спорных ситуаций или несогласия с решением, претензии должны быть высказаны после окончания, а не во время схватки.

— Понял, — кивнул я.

— Ведите себя дружелюбно с соперником вне боя и не проявляйте агрессию по отношению к зрителям. Иначе незамедлительная дисквалификация. Учитывая ваш статус, будьте предельно внимательны. Если хотите строить карьеру бойца, важно показать, что с вами можно иметь дело.

— Есть вопросы? — спросил второй, с гладко зачесанными волосами, блестящими от лака.

— Кто мне поможет подготовиться к бою? Почему не пустили одного из моих людей, разбирающихся в бронекостюмах?

— Я помогу, — неожиданно ответила Арина. — Тут ничего сложного. Надевай шлем.

— Таковы условия, — вдогонку ответил лакированный судья. — Вы всего лишь кандидат, и привлечение опытных инженеров может существенно повысить шансы на успех.

— А разве не для этого разрабатывают модели УПД? — я не удержался, чтобы кинуть шпильку. — Следить за параметрами обкатываемых новых образцов или технических возможностей для «скелета» тоже ведь входит в обязанности помощников.

— Ваш соперник в таких же условиях, — сухо произнес первый, с элегантными усиками, и постучал по стеклу наручных часов. — Время, господин кандидат.

— Не зли судей, — сердито шепнула Арина и поправила на моей голове шапочку, прежде чем я надел шлем. — Иначе накидают тебе штрафных очков или просто «не заметят» твоих ударов по сопернику.

Она защелкнула фиксаторы, прижимая шлем к корпусу, после чего помогла натянуть перчатки. Я опустил забрало, сразу же отгородившись от рева и свиста, и зажужжав сервоприводами, зашагал по дорожке, отмеченной двумя белыми линиями, ко входу на ринг. Я встал на пороге, удерживаемый рукой прилизанного судьи. На той стороне точно так же застыл Железобетон. Причину этой задержки я понял не сразу. На середину ринга вышел худощавый мужчина в сером клетчатом костюме с микрофоном в руке.

Пусть плохо, но я его слышал. Оказывается, это был рефери матча. Он объявлял зрителям, кто сейчас будет выступать, раскатистыми обертонами красивого голоса подогревая интерес публики.

— Сегодня, уважаемая публика, вы имеете честь наблюдать за уникальным боем двух пилотов! Магическая броня против старого доброго «механика»! Опытный, идущий на всех парах в группу «бет», мастер одного удара, от которого ломаются доспехи, несравненный Железоооо-бетон!

А вот рев публики я слышал отчетливо, несмотря на поставленные шумовые фильтры. Представляю, что будет твориться, когда этот крупный, двухметрового роста боец начнет молотить меня своими кулаками, если, конечно, доберется. Но я ему такую возможность не дам. Доспех у него от компании «Техноброня», о чем подсказал логотип на левом верхнем плече в виде варяжского щита и стального кулака на белом фоне. Я где-то читал, что в этих экзоскелетах существует проблема с сервоприводами. Они иногда ни с того ни с сего отказывают, теряя сопряжение с интегратором. От чего это происходит, ни один эксперт ответить толком не мог. Версий и догадок куча, но воз и ныне там. А Железобетон использует версию «2А», пятилетней давности. Хотя сам внешний вид доспеха не вызывает нареканий. Ухаживает за ним, а значит, дорожит, боится попортить или подставить под сокрушающий удар. Не знаю, поможет ли мне этот вывод, но против такого верзилы придется драться в воздухе. Я могу его приземлить сразу же, но все эти люди собрались ради развлечения, где меня будут возить как щенка по ссаной тряпке. Поиграем.

— Молодой, но уверенно продвигающийся к званию лучшего пилота среди непрофессиональных бойцов, рискнувший бросить вызов современной броне, смелый и отчаянный Вооо-олхв!

Неплохо, неплохо! Вот я какой, оказывается! Под оглушающий свист я вошел на ринг, и в одно время со мной шагнул в центр и Железобетон. Я не стал оценивать его параметры. Мне было важно понять, каков диаметр площадки. Снаружи она показалась маленькой, но попав внутрь, с удовлетворением решил, что места для маневра хватит. Если все бойцы «Железной Лиги» выступают в таких условиях, мне-то что волноваться?

Рефери встал посредине, жестом подозвал нас к себе, недвусмысленным жестом показал, чтобы мы отключили фильтры глушения звуков, и жестко произнес:

— Начинаете по взмаху желтого флажка. Бой заканчивается с поднятием красного флажка. Проигрыш считается по невозможности подняться на ноги в течение двадцати секунд с учетом массы брони. Вам все ясно?

Я вместо ответа показал раскрытую ладонь, то же самое проделал Железобетон. Рефери кивнул, мы с Железобетоном протянули друг другу кулаки и соприкоснулись ими.

Наконец, на ринге остались только я и соперник. Отойдя на несколько шагов назад, начал разогревать ярло и постепенно накачивать каждую клеточку тела энергией, особое внимание уделяя рукам, на которые пойдет основная нагрузка. И тут в голове мелькнула мысль, от которой все тело мгновенно заледенело. Если сейчас активируют магические щиты — а они обязательно здесь должны присутствовать, иначе зрителей поубивает! — то моя антимагия их просто снесет! Что делать-то? Решение было не самым приятным: часть энергии пойдет на гашение Разрушителя, а драться придется с тем, что останется.

Ментальное усилие помогло разогнать ядро до критического состояния. И вовремя. Вокруг нас загудело, заискрилось, с наружной стороны сети вспыхнули сиренево-фиолетовые щиты, антимагия заверещала, пытаясь вырваться из-под жесткого гнета. «Ну же!» — поторопил я бокового судью, слишком медленно поднимающего желтый флажок.

Загудевший двигатель отрывает меня от земли как младенца, и я мгновенно перехожу на горизонтальный полет, чтобы всем весом обрушиться на Железобетона. Противник очень опытный, по сравнению со мной. Он опередил меня на мгновение, и сам понесся навстречу, выстраивая атакующую магоформу в виде огненного копья с острым наконечником. Ну, теперь-то можно отпустить антимагию, что я и сделал с большим удовольствием. Хрустальный перезвон разлетающейся на куски магии едва не оглушил меня. Копье, летевшее навстречу, брызнуло во все стороны алыми каплями огня и стекло призрачными ручейками по защитному пологу. И вдруг пространство вокруг меня заполыхало яркими вспышками магических плетений, скручивающихся в разнообразные жгуты, шары, стрелы. Все шипело, трещало, стонало — и осыпалось бессильным фейерверком вниз. Трибуны вопили. Им такое представление нравилось.

Увлекшись, противник приблизился настолько сильно, что не заметил, как мой кулак, набитый под завязку ментальной энергией, погнал ему навстречу кубометры спрессованного воздуха. Понятно, что увернуться от него у Железобетона не было никакой возможности. Броневые пластины его экзоскелета оказались смяты как бумажка. Вот же идиот! Почему он не поставил стихийный доспех?

Противник дважды перекувыркнулся в воздухе и влетел головой в ограждающую сеть, но умело выправил свое положение по вертикали. Меня тоже отнесло немного назад от такого столкновения, но в отличие от Железобетона, я удержал позицию, что позволило тут же приблизиться к противнику и нанести несколько быстрых ударов в корпус, завершив все неплохим боковым ударом ноги в бедро. Мне показалось, Железобетон был ошеломлен таким началом боя и теперь лихорадочно выстраивал защиту. То и дело его руки окутывались багрово-желтыми всполохами, но близость Разрушителя начисто срывали формирование ударных техник на начальном этапе.

Мне тоже приходилось несладко. Одним глазом я следил за тем, чтобы не приближаться к пологу, светящемуся сразу за оградительной сетью настолько близко, во избежание трагедии, а другим контролировал Железобетона, одновременно распределяя энергию по каналам и на подавление антимагии. Не скажу, что подобная тактика давалась мне легко. По спине катились капли пота, голова тоже намокла, и, если бы не шерстяная шапочка, совсем было бы худо. Да и тело периодически скручивало от спазмов каналов, едва успевающих прокачивать килоджоули энергии.

Соперник дураком не был. Почуяв неладное, он перестал кастовать магоформы и обрушил на меня свои кулаки. В какие-то моменты защита ни с того ни с сего начинала проседать (вероятно, из-за интенсивности процессов, происходящих в энергетических каналах) и мне ощутимо прилетало в корпус. Пришлось напрячься, чтобы уплотнить воздух перед собой; попав в своеобразный кисель, Железобетон стал нервничать. Он видел, насколько эффективно я противодействую его атакам, и сделал рывок навстречу, фактически подставившись под антимагический «зонтик».

Получилось очень неплохо. Одновременно с вылетевшим навстречу ему кулаком, вышибло интегратор; тяжелый бронекостюм потянул Железобетона вниз. Грохнувшись с высоты двух метров на бок, он какое-то время лежал неподвижно, а рефери начал отсчет времени. Я мягко опустился перед противником и поманил его ладонью. Дескать, чего разлегся? Вставай!

Маршевый движок помог Железобетону вскочить на ноги. Девяносто килограмм брони и примерно столько же живого веса ринулись на меня, грозясь втоптать в земляной пол ангара и переломать все кости. Показалось даже, что сквозь забрало вижу налитые кровью глаза. Раскинув руки в сторону, я сконцентрировал вокруг себя невероятную массу энергии и стал сжимать ее в тугую сферу, норовящую выскользнуть из-под контроля и разметать все, что попадется под ее сокрушающую мощь.

* * *

— Он его сейчас разорвет на части, — Зося, сама того не замечая, сжала руку Бекаса, сидевшего рядом, и задрожала при виде несущегося на неподвижно застывшего мальчишку. Со средних рядов трибун хорошо просматривался весь круг боевой арены и любое движение пилотов. — Я же просила воеводу взять с собой Целителя!

— Сиди спокойно, — Бекас тоже не отрывал взгляда от происходящего, но дрогнувшие пальцы на своей ладони ощутил и довольно про себя улыбнулся. Все-таки женщина есть женщина, пусть и показывающая свою крутость во время боевых заданий. Природу не обманешь. — Пацан сейчас какой-нибудь фортель выкинет. Ты камеру не забыла включить?

— Конечно, с самого начала записывает, — Зося вспомнила, что нельзя вертеться, миниатюрная камера, прикрепленная к воротнику ее пальто, будет направлена куда угодно, только не на ринг. Иртеньев потребует отчет о проделанной работе, и что увидит? Мельтешение и сбой фокусировки?

Бекас, в отличие от девушки, находился в расслабленном состоянии. Ему было в диковинку видеть искаженные от возбуждения, злости и радости рожи зрителей, орущих и визжащих от происходящего на арене, враз потерявших респектабельность и важность. Сюда никто не попадал случайно. Дорогие авто, добротная одежда — все эти признаки благополучия указывали на аристократическое общество. Правда, никого из высшего света он не увидел; вероятно, клановые лидеры послали своих свитских, через которых и делали ставки. Есть подозрение, что устроители ведут записи боев камерами, которые умело спрятаны в определенных местах, а потом продают их через «коробейников».

А насчет Танцора он не волновался. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять потенциал мальчишки. Одна лишь телепортация и обезвреживание Дрозда потрясли не только его, но и воеводу. Сколько весу в пацане? Шестьдесят пять-семьдесят килограммов против смертельной машины в сто килограмм, и тем не менее, он волкодаву руку играючи сломал.

В этот момент трибуны ахнули от увиденного, а кто-то даже вскочил на ноги, чтобы получше рассмотреть произошедшее. Бекас улыбнулся. Как он и предполагал, Танцор не стал показывать все свои хитрости, а всего лишь ткнул кулаком в летевшего на него Железобетона. Которого как пушинку отнесло к противоположной стене и осыпало взрыхленной землей. Закованный в броню пилот пытался затормозить всеми сочленениями, но ему это не удалось. Кинетическая энергия, приданная телу столкновением с несокрушимой скалой в виде серебристого «механика», была настолько мощной, что он едва не сломал защитную решетку. Влетев шлемом в нее, Железобетон замер в неподвижности. Рефери матча, выждав мгновение, забежал на ринг и повел отсчет времени.

— Так легко, — выдохнула Зося.

— Поднимайся, ублюдок! — завопил какой-то толстяк, сидевший рядом ниже. Он в гневе потряс кулаками. — Поднимайся, я на тебя пятьдесят тысяч кровных поставил!

— Ха-ха! — сидевший рядом с девушкой мужчина в драповом пальто не удержался от смеха. После чего встал, обмотался шарфом и добавил, ни на кого не глядя: — Какая-то темная лошадка за пять минут раскрошила железобетонный столб. Минус десять тысяч. Ну что ж, поделом мне, чувствовал же подвох!

— Двадцать! — услышали все голос рефери. — Победил Волхв!

Разочарованный гул разнесся под сводами ангара, но даже среди этого шума кто-то радостно вопил на противоположных трибунах.

Зося плюхнулась рядом с Бекасом, не замечая своей улыбки.

— Все-таки у воеводы есть нюх на новичков, — пробормотал напарник, не торопясь подниматься с места. Он ждал, когда большая часть людей покинет ангар. Не любил он такие сутолоки. — Что же привлекло шефа в Танцоре?

— Наверное, страстное желание найти свое место в жизни, — задумчиво ответила Зося, аккуратно снимая с воротника серую капельку камеры и пряча ее в пластиковую коробочку, обложенную мягкой тканью. — А еще он явно выраженный бунтарь.

— Бунтарь? — Бекас вздернул брови от удивления. — Ты серьезно? Да он, скорее, похож на обмылок, который норовит выскользнуть из рук. Манипулятор чистой воды…

— Может, и это тоже в нем есть, — усмехнулась девушка, — но что в нем не отнять, так это упрямого желания идти против навязанных ему правил домостроя, отстаивания своих интересов, не боясь потерять собственную свободу.

— Не идеализируй мальчишку, — капитан Вельяминов, волкодав подразделения «Арбалет», покачал головой, удивляясь выводам соратницы. — С ним сейчас просто играют, потешаются над его подростковыми амбициями. Но как только княжич переступит отведенные ему границы, Мстиславские или другие кланы прихлопнут его. Так что лучше будет, если Танцор перейдет под защиту ГСБ, под наш контроль. Мы, хотя бы, удержим его от необдуманных поступков и прикроем спину.

— Ну вот, все настроение испортил, — надула губы Зося. — Пошли, моралист! Нас еще ждет доклад у воеводы и подробный отчет.

* * *

Адреналиновый откат я ощутил только после того, как Геннадий и Иван помогли мне покинуть ложемент экзоскелета. Руки и ноги предательски дрожали — нет, не от запоздалого торжества победы. Энергии я затратил столько, что казалось, еще шаг — и я просто упаду. Потускневшее после удара «каменным кулаком» ядро едва справлялось с удержанием стабильного состояния каналов, и мне требовался серьезный отдых. Из меня как из воздушного шарика выпустили весь воздух. Я вяло скинул с себя тонкий комбинезон и натянул одежду, в которой приехал на бой. Плохо, что душ здесь не предусмотрен. Теперь все потом провоняет.

В дверь подсобки постучали, и не дожидаясь ответа, ее открыл Вальтер.

— Арина Васильевна ждет вас в коридоре, — телохранитель замер, глядя на меня.

Я поднялся с ящика, на котором блаженно отдыхал, и махнув рукой охране, призывая ее оставаться на месте, поплелся следом за личником княжны. Если Арина зовет, значит, не ради личной прихоти.

— Поздравляю с победой, — сдержанно сказала девушка, увидев меня. — Ты побил все рекорды продолжительности боев. Многие разочарованы коротким боем. Ожидали большего…

— Крошащихся доспехов, кровищи, буйства магических атак? — усмехнулся я, засунув руки в карманы куртки. — Пусть радуются, что я не снес защитные панели. Иначе магия разметала бы всех зрителей на молекулы. И так приходилось стравливать излишки энергии.

— Я видела, как твоя аура полыхала, — Арина все же улыбнулась. — Было красиво… Ладно, пошли. Нас ждет Анатолий Ярославич. Он хочет поговорить.

В этот раз Никанор и Влад, присоединившись к Вальтеру, пошли со мной с таким видом, что никто не посмел их остановить. Пришлось пересечь опустевший ринг, на котором какие-то люди в рабочих комбинезонах убирали защитную сеть, и войти в небольшое подсобное помещение, где кроме пошарпанного стола и нескольких старых стульев больше ничего не было. Знакомый мне куратор и еще один человек — пожилой мужчина с седой щетиной и в очках о чем-то разговаривали между собой. Увидев меня и Арину, замолчали на мгновение. Прозоровский сам завел речь:

— Поздравляю, господин Мамонов. Вы впечатлили нас своей эффектной победой. Аналитическая группа неправильно оценила ваш потенциал, но так даже и лучше вышло. Многие наши клиенты интересуются, откуда мы взяли такого шустрого пилота, и будет ли он выступать в группе «омега».

— Молодой человек, не знаю, по каким причинам вы не пользовались магией, но грамотная тактика вкупе со странной техникой позволили вам одержать быструю и яркую победу, — прервал молчание мужчина с щетиной. Она придавала ему какую-то неброскую элегантность вкупе с золотыми очками. — Я один из учредителей «Железной Лиги», Колыванов Василий Егорович, по совместительству маг-гроссмейстер.

— Лондонская Академия? — не удержался я.

— Ого, неплохая осведомленность, юноша! — улыбнулся Колыванов. — Закончил я ее двадцать лет назад, но память об альма-матер до сих пор греет сердце. Неужели вы хотите поступать туда? Я могу написать рекомендательное письмо, но есть одна проблема. У вас весьма специфический Дар. Во время боя я внимательно следил за вами по поручению учредителей «Лиги». Странное ощущение, скажу.

— В чем оно выражается? — мне стало любопытно, может ли человек уровня гроссмейстера выявить Дар антимагии?

— Искра присутствует, это несомненно, — убежденно сказал Василий Егорович. — Я заметил, что она когда-то была подвергнута мощному влиянию, вследствие чего произошла деформация ее энергетического кокона. Возможно, какое-то время вы не могли пользоваться одаренностью, но потом произошел прорыв… В вашей жизни были какие-нибудь стрессовые ситуации?

— Были, но я не намерен их обсуждать, — твердо произнес я.

— И не нужно. Достаточно ваших слов, — улыбнулся Колыванов. — В моей практике еще не было таких случаев, но в монографиях, которые я пишу для Лондонской Академии, есть парочка исторических экскурсов, в которых рассказывается о людях с такой же проблемой, что и ваша.

— Было бы любопытно ознакомиться с этими, несомненно, бесценными трудами, — вежливо ответил я, но сердце-то застучало в возбуждении. Неужели напал на след, ведущий к заветной двери, за которой скрывается тайна моего проклятия?

— Охотно поговорю с вами, если появится настоящий интерес к исследованиям, — Колыванов протянул мне черный прямоугольник визитки с золотыми вензелями.

«Гроссмейстер магических наук, практик-исследователь Колыванов В. Е.», гласила на ней надпись.

— Спасибо, Василий Егорович, — я спрятал визитку в карман куртки.

— Итак, юноша, мы готовы подписать с вами контракт на участие в боях группы «омега», — объявил Колыванов. — Есть большой риск, что ваше несовершеннолетие станет миной замедленного действия и однажды похоронит «Железную лигу» под судебными исками. Но мы поступим благоразумно. В течение года запланируем для вас… десять боев.

Прозоровский незамедлительно кивнул, что показывало предварительный сговор двух «шишек». Это для меня они разыгрывают спектакль.

— Один бой в месяц для вас не затруднителен? — Колыванов почему-то посмотрел на Арину, так и продолжавшую стоять. Никто ей не предложил присесть, да она бы и не согласилась. Стулья здесь ветхие, покрыты пылью, на некоторых даже мышиный помет виден. Недаром мужчины не рискнули воспользоваться ими. — Таким образом нам удастся снизить ажиотаж после каждой вашей победы — а я в них почему-то уверен — и спокойно отвести все возможные провокации и проверки в отношении «Железной Лиги».

— В мае и августе я, вероятно, не смогу участвовать, — предупредил честно.

— Мы обсудим условия позже, — успокоил меня Колыванов. — От вашей стороны нужен будет адвокат. Это не проблема? Можем предоставить своего.

— Не проблема, — подтвердил я. — У меня есть такой человек. И он будет молчать.

— Прекрасно, просто прекрасно, — гроссмейстер переглянулся с князем Прозоровским. — Тогда позвоните по телефону, указанному в визитке, когда все обдумаете хорошенько и будете готовы к подписанию. Мы не давим и не торопим, понимая, что ваш возраст подразумевает иные интересы и обязательства. Чем тише сделка, тем безопаснее будущие мероприятия.

И он обвел рукой вокруг себя, подразумевая нелегальную деятельность «Железной Лиги». Возможно, она и прикрывается законной букмекерской конторой, чья работа контролируется имперскими службами. Да мне плевать. Года два подерусь на ринге, а потом другие дела на горизонте возникнут. Не будь Мстиславские столь тщеславны в своей решимости проучить меня за дела, в которые сами и втащили, то спокойно готовился бы с ребятами к соревнованиям. Вот и ловите теперь фигу!

— В таком случае разрешите откланяться, — Колыванов сначала изобразил легкий поклон в сторону Арины, потом в мою, намекая нам покинуть помещение.

Прозоровский продолжал стоять молча, сверля глазами свою родственницу и меня заодно. Видимо, не все гладко у него с моим контрактом, да только Колыванов, чую, играет куда значимую роль в окончательном решении, чем сам князь.

Арина с видом снежной королевы развернулась и вышла в распахнутую мною дверь. Телохранители, ждавшие нас снаружи, оживились. Вальтер сказал:

— Арина Васильевна, я сказал водителям подогнать машины к западному выходу ангара. Чего ходить туда-сюда. Отсюда-то ближе.

— А мою броню погрузили? — спохватился я.

— Все уже готово, княжич, — кивнул личник Голицыной. — Вместе и поедем.

Арина вцепилась в мой локоть, а я с удовольствием повел ее на выход, следя за тем, чтобы девушка не споткнулась о какие-то странные выбоины в земле. Каблуки ее сапожек то и дело попадали в них, отчего княжна еще сильнее прижималась ко мне. Было весьма приятно ощущать даже через пальтовую ткань гибкое тело Арины.

Пока мы развлекались боями и разговорами, на улице стемнело. Подведя Арину к «Сенатору», я распахнул заднюю дверь.

— Теперь ты и сам можешь напрямую общаться с этой конторой, — почему-то вздохнула девушка. — Мавр сделал свое дело, мавр может удалиться.

— Да брось, Арина, — бодро откликнулся я. — Мы еще с тобой намутим много чего интересного!

— Что меня и беспокоит, — фыркнула Голицына. — Как-то уж все слишком гладко идет. С тех пор, как я начала с тобой «мутить», банковский счет стал безобразно распухать. Такой удачи давно не испытывала. Вот и сегодня чуточку разбогатела.

Она вдруг тоненько хихикнула, наклонилась ко мне и прошептала по-заговорщицки:

— Представляешь, сколько денег сегодня срубила «Железная Лига»⁈ Ведь девяносто процентов ставок были на твоего соперника! Как любят выражаться профессиональные игроки — «побрили» всех! А ты молодец, я всегда буду на тебя ставить.

— Рано или поздно коэффициенты поползут вниз, — возразил я.

— Рано или поздно против тебя начнут выставлять очень серьезных бойцов, — парировала Голицына и вдруг на пару ударов сердца прикоснулась своими губами к моим губам, потом с шальным смехом нырнула в машину. И уже оттуда бросила: — Завтра скину на твой счет причитающийся процент за удачу. Пятьдесят тысяч.

— Зачем? — я был деморализован из-за неожиданного поцелуя. Даже сил не было возмутиться и отказаться от предложения. Не за деньги же дрался! — Уговора такого не было!

— Не превращайся в зануду, Андрюша, — последовал совет из салона. — Ты мне другим нравишься. Все, закрой дверь, и возвращайся домой!

Я помахал рукой вслед отъезжающему «Сенатору», почему-то уверенный в том, что Арина смотрит на меня. Потом провел языком по губам, сохранившим сладковатый вкус помады.

— Однако, — хмыкнул я, силясь разгадать столь непосредственное поведение княжны. Вряд ли ее голову вскружили приличные деньги, заработанные за пять минут моего боя. В этом отношении девушка проявляет невероятную зрелость и осторожность, не позволяя эмоциям брать верх. Чувства появились? Да бред! Она на два года старше меня, и скорее всего, для княжны уже подобрали серьезную партию. Так что будем считать этот поцелуй дружеским, партнерским. Подумаешь, позволила себе красивая девушка легкую шалость.

С этими мыслями я сел во внедорожник и всю дорогу улыбался в полутьме салона, заново переживая мимолетный поцелуй.

2

— Есть такое странное ощущение, — Иртеньев простучал пальцами по столешнице, разглядывая застывшую картинку на экране, где княжич Мамонов наносит удар кулаком в летящую на него металлическую гору, называемую Железобетоном, — что Танцор семимильными шагами развивает свой Дар, непонятный для наших спецов из отдела магических исследований. Как сами думаете, бойцы? Капитан Вельяминов…

— Честно говоря, не особо присматривался к его тактике, — кашлянув, ответил Бекас. — Да она не блещет разнообразием, что и в этот раз подтвердилось. Мне кажется, Танцор сначала гасит все магические плетения, после чего идет на сближение с противником, который всегда почему-то падает как перезрелая груша с ветки. В некоторых случаях он вступает в контактный бой, применяя ментальные практики. С Железобетоном получилось точно так же. Поэтому и говорю, тактическая составляющая Танцора меня уже не интересует. В этот раз я тоже был уверен в его победе. Просто хотел убедиться, что во время силовых акций он не подведет. И как лучше использовать его навыки — вот о чем мы должны задуматься.

— Все так и есть, — подтвердила Зося, когда Бекас замолчал и пожал плечами на выразительный взгляд Кондора, тоже присутствовавшего на утреннем разборе вчерашнего задания. — Мне, женщине, эмоциональнее было трудно воспринять Танцора как полноценную боевую единицу, да еще противостоящего взрослому и опытному мужику. Кстати, нам удалось выяснить, кто он такой, этот Железобетон. Дозволите, Николай Юрьевич?

— Валяй, Синица, — добродушно откликнулся воевода, изредка разрешая себе такие вольности. Сейчас в кабинете кроме него и группы капитана Калинана вместе с Кондором никого не было.

— Левшин Юрий Остапович, потомственный дворянин, урожденный Ярославской губернии, — Зося на мгновение задумалась, словно листала в голове невидимое досье. — Поступил в кадетское училище в городе Твери, где обучают на пилотов ППД. После «кадетки» продолжил получать военное образование в Московском Высшем Военном Его императорского Величества училище. По его окончании нес службу на Кавказе. Отряд пилотов ППД был приписан к пограничному полку под командованием князя Кочубея. Гонял контрабандистов, участвовал в нескольких серьезных межклановых конфликтах, усмиряя горцев. Получил серьезное ранение, после которого медицинская комиссия отказала ему в боевой службе и отправила на лечение в Калугу, в специализированный центр. Остался служить в городе в качестве инструктора. Но позже был вынужден уйти в отставку по причине скандала, в который была вовлечена одна знатная особа.

Не удержавшись, Зося улыбнулась. Подробностей она не знала, но представляла уровень скандала в провинциальном городе.

— Как известно, пилот ППД никогда не перестает быть пилотом, даже если его лишают такой возможности, — продолжила девушка. — Левшин каким-то образом узнал про «Железную Лигу» и вышел на ее кураторов. По итогам тестовых боев был принят в «омегу», и после двух лет испытательного срока готовится перейти на более высокий уровень. Не знаю, как на него повлияет вчерашнее поражение, но кураторы будут недовольны.

— Ну, это уже не наша проблема, — отмахнулся воевода. — А вообще, не мешает собрать досье на всех участников «Лиги». Представляете, какой кладезь опытных пилотов мы упускаем! Случись война, потребность в ветеранах возрастет в разы! Ну и другая сторона медали присутствует. Легче будет держать всю эту братию за одно место, кхм! Ладно, господа. Я хочу выслушать, как нам вписать в схему предстоящего визита Великой княжны в Венецию нашего кадета.

— Танцор будет в составе делегации, — взял слово Кондор. — Группа капитана Калинина за две недели до этого отдельно въезжает в Венецию под видом туристов, обживается, изучает город и обстановку. Княжич по прибытии связывается со старшим группы и обговаривают все варианты предстоящих мероприятий. Волкодавы будут присматривать за Танцором и Барсом (то бишь Великой княжной) отдельно от наших коллег. Заодно и выявят хвосты иностранных разведок.

— Как будете держать связь? — Иртеньев бросил взгляд на экран и снял с паузы запись, но глядел на разворачивающееся действие вполглаза. Все это стало лишь подтверждением его выводов. Молодой Мамонов — недооцененный Мстиславскими универсальный боец с возможностями глушить магию и противостоять ей с помощью ментальных практик. Такого нельзя бросать на поле боя, где властвует не только магия, но и крупные калибры. Танцор — он же как скальпель в руках опытного хирурга, тончайший инструмент. Грех не воспользоваться моментом. «Арбалету» такой и нужен. Эх, вот бы испробовать Дар мальчишки на каких-нибудь ублюдках, захвативших заложников…

Понимая, что подобные мысли как злокачественная опухоль разъедают мозг, Иртеньев резко прекратил думать о плохом. Он держал в уме предупреждение князя Георгия. Не хочется быть удавленным рукой Мамонова — с него-то станется!

— Через Синицу, — усмехнулся Сокол. — Она девушка видная, в Венеции не затеряется, Танцор обязательно «заинтересуется» ею. Вот под видом знакомства и будет проходить передача информации.

Зося вспыхнула и хотела сказать что-то резкое в ответ, но вместо отповеди недовольно буркнула:

— Излишняя конспирология притянет внимание службу безопасности Мочениго. Его люди так и так будут сидеть на хвосте русской делегации. Проще надо быть.

— Согласен, господа, — Иртеньев посмотрел на часы. — Не множьте сущности. Будьте проще. Все свободны. Не забываем про тренировки. Когда планируете Мамонова на полигон вытащить?

— На следующей неделе у нас комплексная отработка по захвату охраняемого объекта, — доложил Сокол. — Хотел уточнить, господин воевода, на кого возложена обязанность привлекать кадета к тренировкам? Я имею в виду информировать его о предстоящих занятиях на полигоне?

— Займитесь этим, капитан Калинин, — кивнул воевода. — У высокого начальства много иных забот, не хватало еще рядовой состав обзванивать.

Глава 9

Никанор заволновался, попав в плотный поток машин, направлявшихся к Волхонке. Он пристроился за ярко-красным «Меркурием» и осторожно крался за ним, опасаясь влететь в блестящий бампер дорогой машины, а тот, как назло, чуть ли не через каждые пять метров зажигал тормозные огни.

— Опоздаем, — пробормотал личник, вцепившись в руль.

— Никуда мы не опоздаем, — успокоил я Никанора, развалившись на уютном мягком диване и борясь с дремотой. В салоне гуляли теплые волны от кондиционера, и все ради огромного букета темно-бордовых роз, лежащих рядом со мной. Куану, решившему ехать со мной, даже пришлось прижаться к двери, чтобы исключить любое неосторожное движение, которое могло испортить цветы. Как-никак, девяносто девять штук свежих только-только распустившихся бутонов, замучился искать по городу, пришлось заказывать из Солнцевского питомника. — Не принято на такие мероприятия приезжать минута в минуту.

— Уже лучше, — выдохнул Никанор облегченно.

Чтобы подготовить «Фаэтон» к выезду, он специально гонял машину в автомойку, а вернувшись, еще дважды заполировал ее мягкой тряпочкой. Переживал, чтобы вечером оттепели не было, иначе вся уличная грязь налипнет на сверкающий хромом и лаком автомобиль. Повезло. Даже немного подморозило, несмотря на плюсовую температуру днем. Зато теперь тачка блестела в вечерних фонарях, привлекая внимание прохожих.

Наконец, часть машин свернула на Волхонку. «Меркурий», шедший перед нами, чуть прибавил скорости, и Никанор оживился. А я продолжал смотреть на проплывающие мимо нас витрины магазинов и ювелирных лавок, ярко освещенных и создающих удивительно праздничное настроение. Слева возвышался собор Русскому Воинству, а его золотистый купол, искусно подсвеченный снизу фонарями, был заметен издали.

— Красивый, — не выдержал Василий, сидевший на переднем пассажирском кресле. — А я здесь еще не был.

— Ты крещенный?

— Сахаляры все крещенные, — усмехнулся телохранитель. — В Якутии отношение к церкви весьма уважительное. Русские духовники пришли туда чуть ли не с первыми переселенцами.

Странно, а Мамоновы церковь обходят стороной. Но это и понятно. Священники до сих пор не могут прийти к единому мнению, считать ли магию божественным проявлением чуда, или же предать анафеме. Будь одаренных на земле единицы, вопрос уже решили бы кардинально, как в Европе во время «охоты на ведьм». Там смогли выжить только те, у кого Дар был очень сильным и передаваемым по крови. А другим не повезло, особенно простолюдинам, у кого проявлялась магическая искра. Костры со сжигаемыми чародеями и ведьмами горели почти полвека. Не хочу в Европу. Там земля до сих пор пахнет смертью. Говорят, маги чувствительны к эманациям боли, ужаса и страданий. Кто-то черпает из этого коктейля силы для своих черных делишек, а кого-то выворачивает и трясет при ощущении потоков негативной энергии.

Я решительно отбросил в сторону ненужные и скребущие сердце мысли. Сегодня у меня очень важная миссия: зажечь новую звезду на небосклоне молодежной музыки. Машинально прикоснулся к карману, где лежала пластина с песнями Анжелики.

«Все будет в порядке, — пронеслась в голове полезная установка, больше подходящая для самоуспокоения. — У Анжелики великолепный голос, да и многие знают девушку по ее выступлениям в летних павильонах. Не из ниоткуда же она появилась! Значит, шанс есть!»

— Подъезжаем, — прервал молчание Никанор.

Надоевший всем «Меркурий» стал тормозить перед большущей площадкой и остановился точно возле красной ковровой дорожки, ведущей от края тротуара к сверкающему огнями «Алмазному двору». Подскочивший лакей в красно-белой ливрее с золотыми нитями на обшлагах распахнул дверцу и подал руку показавшейся из машины стройной девушке в длинном серебристом платье с открытыми плечами. Одаренные могли пользоваться на улице своими возможностями, создавая теплую завесу вокруг себя. Понятно, что все эти вольности направлены только для защиты представительниц прекрасного пола, страстно хотевших продемонстрировать свои наряды журналистам и фоторепортерам.

Девушка вложила свою руку, затянутую в белую перчатку, в ладонь лакея, и осторожно встала на дорожку. Тут же к ней подоспел статный парень в коктейльном пиджаке такого же цвета, как и у спутницы. Он подставил локоть, спутница обвила его, и парочка с довольным видом направилась к клубу. Я не смог разглядеть лиц этих молодых людей из-за бликов огней и теней.

Лидия предупредила всех, что вечеринка коктейльная, поэтому дресс-код должен соответствовать оной. Совсем уж безалаберно одеваться нежелательно, и все же вольность в нарядах не станет осуждаема. Вот поэтому на мне был стильный светло-серый облегающий блейзер, контрастирующий с черными брюками; под блейзер я надел черную рубашку и оставил не застёгнутой верхнюю пуговицу. Был бы с дамой, пришлось бы подстраиваться под цвет ее платья. А так… я свободен в выборе, и никому неприятных моментов не доставлю. Хотя… Лидия грозилась стать моей леди на этот вечер. А ведь будут еще Света Булгакова, Арина Голицына, Вероника, Наташа Тучкова вместе с Куракиным. Как бы удержаться и не поломать засранца. Теперь-то я чувствую себя гораздо увереннее, просто так не позволю кулаками в мою сторону махать. Несмотря на замирение, злость на этого урода осталась.

В «Меркурий» сел парень из обслуживающего персонала и отогнал машину на стоянку. Никанор встал на его место, да так ловко, что дорожка оказалась прямо у задней двери. Никто даже не понял, как Куан оказался снаружи. Зуб даю, он покинул тачку во время движения!

Гости и фоторепортеры обратили внимание на невысокого, одетого в строгий черный костюм мужчину азиатской наружности, да еще в белых перчатках, пластично вынырнувшего из машины. Открыв заднюю дверь, он низким поклоном поприветствовал молодого стройного юношу с огромным букетом роз. Парень небрежно сунул его в руки своего слуги, одернул блейзер и белозубо улыбнулся вспышкам камер.

— Кто это?

— Почему он один, без пары?

— Андрей Мамонов, младший княжич якутского князя, — уверенно сказал кто-то из журналистов. — Господа, фотографируйте, не пожалеете! Сегодняшние снимки войдут в историю. Я знаю, что говорю!

— Говорят, Мамоновы открывают свой банк в столице, а это что-то значит!

— Но почему он один? Молодой человек свободен?

— Он что-то скрывает!

— Посмотрите, какой колоритный азиат! Вы видели, как он согнулся перед княжичем? Истинный Слуга!

Я не слушал шелест голосов, проносящихся легким бризом над площадкой перед «Алмазным двором». Куан, пристроившись за мной, нес розы с бесстрастным лицом, не дрогнув ни одним мускулом. Миновав живой коридор из зевак, приглашенных журналистов, охраны из личной гвардии императора, я поднялся по светящейся лестнице, и не обращая внимания на обслугу, кланявшуюся мне не столь рьяно, как хитрец Куан, вошел в огромный холл, залитый электрическим светом. Одна из стен была полностью выложена зеркальными полотнами, в которых отражался пол из белого, с тонкими коричневыми прожилками, мрамора. Десятки молодых людей и девушек неторопливо входили в распахнутые двери, откуда гремела музыка. Некоторые из них приветливо кивали, увидев меня, а кто-то старательно отводил глаза, пряча злость. Я понимал, в чем причина. По Москве ходили устойчивые слухи, что княжич Мамонов является личным палачом императора, гася Источники по его указанию. Странно и смешно, потому что кроме Ушатых больше никто не пострадал. Но слухи — они ведь подобно плесени. Раз уж появилась, начнет разрастаться.

Я повернулся к зеркалу и придирчиво осмотрел себя и нашел весьма достойным. Куан так же молчаливо торчал за спиной. Несколько мужчин в свободных костюмах стояли в разных точках холла и внимательно прощупывали опытным взглядом входящих гостей. Я подошел к одному из них и вежливо поинтересовался:

— Великая княжна Лидия уже в зале или еще не приехала?

Широколицый охранник молча глядел куда-то в район моей переносицы и, кажется, не собирался отвечать. Я уже собрался отходить, как он произнес:

— Ее Высочество подъезжает. Эти цветы для княжны?

Дураком прикинулся, ага.

— Да, — я не стал нарываться. — Вы хотите проверить букет?

— Если позволите, — бросил охранник, и получив утвердительный кивок, быстро переместился к Куану, вытащил из кармана знакомую коробочку-сканер и провел ею вокруг букета.

— Я подожду княжну здесь, — мне торопиться некуда, с цветами бродить между столиками и заводить беседы считал очень неудачной идеей.

Так и стоял, заложив руки за спину. А вот и наши лицейские ребята появились! Аня Долгорукова в сопровождении брата Александра в темно-сиреневом, с короткими рукавами, платье в пол, и с красиво уложенными в замысловатую прическу волосами, с горделивой осанкой, увидев меня, улыбнулась уголком губ. Долгоруков не стал играть в обиженного ребенка, подошел и протянул руку. Мы поздоровались.

— Виновницу торжества ждешь? — поинтересовался он, заметив букет в руках Куана.

— Едет, — коротко ответил я.

— Видишь, как мы тютелька в тютельку подгребли! — обратился Сашка к сестре. — А ты все кучера торопила. Ладно, Мамонов, желаю удачи.

Он хохотнул, но Аня дернула его за руку и потянула в зал, боясь, что мы сцепимся и наговорим кучу колкостей. Я пожал плечами. Понятно, что Долгоруков вложил в свои слова какой-то смысл, но ломать голову не хотел. Потому что следующей парой, вошедшей в холл, были Михаил Корибут-Воронецкий с Ариной Голицыной. Княжич был в темном костюме-тройке, а Голицына в ярко-алом платье с довольно глубоким декольте, которое привлекало не только дорогущим колье, но и кое-чем другим, что перехватывает у мужчин дыхание. Такой княжну я еще не видел. Струящаяся при движении ткань словно облепляла ее фигуру, и Арина улыбалась, зная, что чертовски хороша.

— Арина Васильевна, вы бесподобны! — высказал я свое восхищение.

— Благодарю вас, Андрей Георгиевич, — чуть-чуть склонила голову Голицына. — А почему вы не в зале? Там куда веселее, чем в холле.

— Куда торопиться, Арина Васильевна? Еще напляшемся и нагуляемся, — улыбаюсь я, испытывая легкую грусть. Эх, будь княжна на пару лет младше! Неужели в качестве предполагаемого супруга выбран Мишка Воронецкий?

— Михаил, рад видеть вас, — я протянул руку, зная, что тот без колебаний пожмет ее.

Так и случилось. Воронецкий поздоровался со мной, подмигнул и заговорщицки вполголоса произнес:

— Великая княжна через пару минут будет здесь. Вообще-то цветы нужно было отдать обслуге. Так не принято…

— Будем считать, что я дикий и глупый провинциал, — усмехнулся в ответ.

— Молодец, ломаешь шаблоны, — Михаил еще раз подмигнул и повел партнершу в зал.

«Наверное, Светка и Вероника уже внутри, раз я никого из них не увидел», — подумалось мне, и в этот момент к «Алмазному двору» в сверкании проблесковых маячков подкатила целая кавалькада внедорожников. Возле дорожки остановился представительский белый «Хорс» с императорским гербом Мстиславских. Толпа на улице оживилась. Из машин высыпали гвардейцы и образовали двустороннюю цепь. Под вспышки блицев и приветственные крики на дорожку вступила Великая княжна. Ее тут же окружили верные телохранители, на лицах которых явно читалось желание побыстрее провести подопечную по бурлящему от возбуждения коридору. Но Лидия — член императорской семьи, ей по долгу службы вменено общение с народом или хотя бы присутствие на городских мероприятиях. Фотографии, статьи, блиц-интервью — все это обременительно, но с тем же играет на имидж Мстиславских.

Между тем Лидия, сопровождаемая телохранителями, уже поднималась по лестнице. Вот двое парней из клубной обслуги распахнули перед ней двери, склонив головы. Идущие впереди крупногабаритные охранники рассыпались в сторону, занимая каждый свою позицию согласно какой-то схеме.

И я, наконец, разглядел княжну. На ней была небрежно распахнутая серебристо-белая шубка с мягким ворсистым мехом, прямые волосы густой волной ниспадали на плечи и спину. Она остановилась, увидев меня и застывшего Куана с букетом, и чуть развела руки в стороны. К ней тут же подскочил один из личников и помог скинуть шубку.

Я судорожно сглотнул вставший поперек горла комок. Одно дело видеть Лидию каждодневно в официальной лицейской форме, а другое — когда она вдруг неожиданно превращается в обольстительную молодую леди в черном облегающем коктейльном платье с воздушной фатиновой вставкой, прикрывающей оголенные плечи. А взгляд то и дело соскальзывает вниз, чтобы полюбоваться красивыми ножками, открытыми для обзора с той степенью дозволенности, которая дает толчок к фантазиям. Наверное, в каждом мужчине просыпается ценитель прекрасного… Стоп, откуда ей стало известно, что я тоже почти в черном?

Чувствительный подзатыльник мгновенно привел меня в чувство. Удар был ментальным, Куан на такие штучки горазд. И ведь даже не пошевелился! Он сразу понял, что его подопечный неприлично долго тянет с приветствием, хотя прошло-то не больше двух-трех секунд. Я, не оборачиваясь, вытянул руки, в которые наставник тут же вложил букет.

— Поздравляю с днем рождения, Ваше Высочество, — начал я мямлить, подойдя к Лидии, старательно прячущей смешинки в глубоких омутах глаз. Но тут же разозлился на самого себя и уже уверенно проговорил: — Вы превзошли красотой саму Афродиту Белокипенную. А ваш наряд великолепен.

Княжна улыбнулась и приняла букет, уткнувшись в него своим носиком. Потянула в себя запах распустившихся бутонов, потом зачем-то погладила ладонью верхушки роз.

— Какой тяжелый, — удивленно сказала она и посмотрела на стоящего рядом охранника. — Спасибо, Андрей Георгиевич. Комплимент неожиданный и приятный. Особенно про наряд… Вы сравниваете меня с мифической богиней, и вот это слишком дерзко.

— Уверен, богиня меня простит, — я склонил голову. — Она где-то там, а вы — рядом.

Охранник ловко перехватил у княжны букет, отыскал взглядом клубного работника и словно по эстафете передал цветы ему, что-то шепнув на ухо. Тот кивнул и испарился в гремящем от музыки зале. Лидия засмеялась, ее золотые сережки в виде миниатюрных спиралевидных галактик, в центре которых ярко горели голубые сапфиры, дрогнули и стали медленно крутиться вокруг своей оси. Довольно оригинальная и сложная конструкция.

Но мне больше всего понравилось, что Мстиславская не стала напяливать на себя разнообразные побрякушки, отвлекающие от главного персонажа. Пара артефактных колец в пассивном режиме, короткая золотая цепочка с кулоном-шишкой, где каждая чешуйка была произведением искусств — вот и все. Наверное, Алена Николаевна поработала над образом и не разрешила дочери портить наряд избыточными драгоценностями.

— Мой кавалер не возьмет под руку свою леди? — кажется, я снова впал в ступор, едва не пропустив вопрос.

— Да, конечно же, — подставляю локоть, в который девушка тут же вцепилась с намерением не отпускать до самого конца вечеринки. Надеюсь, иногда мне будет позволено отходить в сторону.

Так, под ручку, мы и вошли в полутемный зал — и вдруг под потолком вспыхнули десятки разноцветных стеклянных шаров, расплескавших мириады световых зайчиков на стены и пол. Загрохотали хлопушки, осыпая нас конфетти и лентами цветного серпантина.

— По-здра-вля-ем! — слаженный хор голосов оглушил нас, а Лида от избытка чувств даже захлопала в ладоши. Ну, хотя бы я теперь свободен.

Княжну закружило в водовороте знакомых лиц, красивых платьев и костюмов, а я с облегчением рванул подальше от сумасшествия, к столику, где на подносах стояли бокалы с шампанским. Хм, неожиданно. А с другой стороны, не лимонад же пить. Несолидно как-то.

— Уф, — выдохнул я, приложившись к шипучему напитку, и стал оглядываться в поисках музыкальной аппаратуры и ведущего танцпола. Надо с ним поговорить заранее, а то упрется, весь сюрприз сорвет.

Небольшое возвышение, на которой громоздилась акустика и пульт с многочисленными клавишами, рычажками, микрофоном и разными проводами, находилось у дальней стены, так же, где и площадка для танцев. И она, надо сказать, поражала своими размерами. Тут разом и триста человек уместится, а если столики убрать к стенам, то еще места дополнительные появятся.

У пульта возился какой-то парень в вязаном свитере. Наверное, он и есть ведущий. Я целенаправленно двинулся в его сторону, пересек пока пустующий танцпол, усеянный конфетти, и остановился, поглядывая снизу на манипуляции музыкального гуру.

— Привет, — окликнул его.

— Здравствуйте, — поднял голову парень и ойкнул. — Андрей Георгиевич?

— Надо же, — я тоже удивился, узнав в нем своего звукорежиссера Артема. — Ты подработкой занимаешься, что ли?

— Да и в мыслях не было, — Артем соскочил с помоста и пожал мне руку. — Просто неожиданно заболел Юрка, которого наняли вести праздник, а он мой лучший друг, вот и уговорил меня заменить его.

— На такое мероприятие даже по знакомству не попадешь, — усомнился я, внутренне радуясь этому обстоятельству.

— Как-то уговорил, — усмехнулся звукорежиссер. — Мы вместе съездили в Зарядье, где меня представили, попросили обрисовать концепцию праздника, как я собираюсь обеспечивать музыкальное сопровождение. Врать не буду, опыта ведущего у меня достаточно, убедил всех, что лучшей замены не найдут. Да и Юрка жирно умасливал.

— Сколько коньяка запросил с тебя? — я рассмеялся.

— Пять бутылок «Шустовки», — махнул рукой Артем. — Да все равно вместе выпьем, надо же как-то лечить мужика. — А вы записи принесли?

— Конечно, ради этого и подошел, — я аккуратно достал накопитель и отдал звукорежиссеру. — Только проверь сначала, не нарушена ли запись. Не опозориться бы.

— Сделаем, — кивнул Артем, забирая пластину. — Я в наушниках прослушаю сначала, потом в плейлист поставлю. Только сигнал дайте, когда нужно будет Анжелику включить.

— Когда кавалеры приглашают дам?

— Ну… Сначала на разогрев поставлю пяток ритмичных, потом парочку медляка, чтобы остыли благородия, — Артем провел ладонью по встрепанной макушке. — Обычно пары составляются задолго до мероприятия, редко кто партнеров меняет. Бывает и такое, что повздорят, потом дуэли в саду устраивают.

— В саду?

— Здесь, на заднем дворе, садик есть, — подтвердил звукорежиссер.

Лида мне ничего не сказала насчет таких тонкостей. С другой стороны, объявила меня своим кавалером на весь вечер. Этого достаточно, чтобы у ревнивых воздыхателей не возникло желания сжечь меня? Ладно, разберусь.

— Позвольте, Андрей Георгиевич, мысль подкинуть. Поставим песню Анжелики, когда дамы начнут приглашать кавалеров. Здесь никто ничем не рискует. Девушки между собой сейчас договорятся, чтобы накладок не было. А я объявлю про дебют песни, не называя имени. Посмотрим на реакцию. Вдруг провалимся, так хоть нашу красавицу не подставим.

— Разумно, — кивнул я и отсалютовав бокалом, направился к веселящимся у столиков гостям.

И наткнулся на Свету Булгакову, поддерживаемую под руку моим одноклассником Сашкой Вяземским. Они двигались от одной пары к другой, и так получилось, что мы пересеклись в одной точке.

— Светлана Ивановна! Я в восхищении! — сразу пошел в атаку, чтобы меня не утопили в водопаде укоров. Тем более Булгакова в изящном облегающем зеленом платье была чудо как хороша. А расписной веер придавал ей легкую жеманность и наигранную усталость.

— Нехороший! — она легонько пристукнула меня по плечу этим самым веером. — Почему вы забыли меня, Андрей Георгиевич? Заставили девушку переживать за вас, когда покинули имение!

— Виноват, исправлюсь, — я подмигнул остолбеневшему Вяземскому. — С этих самых минут обещаю раз в неделю звонить и общаться.

— Два раза, — капризно ответила Света и вдруг мгновенно сбросила маску учтивости, взвизгнула и обхватила меня руками за шею. Даже умудрилась поцеловать в щеку. — Как я рада тебя видеть! А ты изменился, окреп.

— Быка с одного удара валить не получается, — сокрушенно ответил я. — Слабоват еще.

— Дурачок! — рассмеялась девушка и спохватилась. — Знакомься, это Александр Вяземский.

— Здравствуйте, Александр, — дурачась, я протянул однокласснику руку, которую тот в каком-то заторможенном состоянии ее пожал. — Вы нашли себе очаровательную и умную партнершу. Кстати, Светлана Ивановна, рекомендую вам внимательно присмотреться к этому юноше. Он по математике зверь.

— Так вы из одного класса? — удивленно поглядев сначала на меня, а потом на Сашку, спросил Булгакова.

Мы не выдержали и засмеялись, но так, чтобы не обидеть Свету. Видимо, не вся информация до нее доходит.

— Ладно, я припомню вам этот розыгрыш, — зловеще произнесла она. — Хочу шампанского, Александр!

Развожу руками. Дескать, выкручивайся, как можешь. Сашка украдкой показал мне большой палец, дескать, молодец, что дал такую рекламу! Ухмыльнувшись, я ловко ввинтился в толпу оживленной молодежи, курсирующей на встречных курсах. В это время на помосте незнакомые парень с девушкой объявили о начале шуточного конкурса, и туда потянулись самые любопытные. Я постарался скрыться в полутьме, чтобы Лидия меня не затащила в это развлечение. Ей сейчас, конечно, не до меня. В окружении подруг она переместилась на танцпол, откуда уже неслись веселые выкрики ведущих, выстрелы из хлопушек, смех.

Сидя за столиком и попивая какой-то коктейль с лаймом, обратил внимание, что среди гостей было немалое количество молодых парней и девушек возрастом куда старше, чем сама Великая княжна. Например, Куракин, которого я заметил возле барной стойки. Он и еще трое парней о чем-то оживленно болтали, попивая явно что-то крепкое. Бармен в накрахмаленной белой рубашке и с галстуком-бабочкой на шее ловко готовил коктейли для двух барышень. Наметанный глаз зацепился за крепких ребят в пиджаках, неторопливо перемещавшихся от одной стены к другой, делавших вид, что они сюда забрели случайно. Охрана, причем не местная. Гвардейцы не стали запускать внутрь репортеров, кроме парочки особо проверенных, из императорского пула. Вон, во всю фотовспышки сверкают. Правильно, нечего им здесь делать. Учитывая, что всех гостей предупредили о недопустимости применять в помещении магию, кто-нибудь из посторонних мог устроить провокацию. Если уж в открытую устроили теракт на Болотном, кто здесь помешает проделать то же самое? Весь цвет юной аристократии собрался, жирная цель!

Магия все равно присутствовала. Я ее чувствовал по тонкому звону хрусталя в ушах. Надо полагать, если в одном месте собралось чуть ли не двести одаренных молодых людей.

— Здорово, Андрей! — ко мне подошел Пашка Мстиславский в модном полосатом пиджаке и брюках. Его волосы были обсыпаны блестками и конфетти. Он пожал мне руку и кивнул на диванчик. — Позволишь?

— Садись, места достаточно, — я подвинулся, давая место брату Лидии. — А ты когда подъехал? Не видел тебя вместе с сестрой.

— А чуть позже, когда шумиха вся улеглась, — княжич обхватил трубочку коктейля, втянул в себя напиток. Потом пожаловался, кивая на проходящего мимо нас «невидимку» с широкими плечами. — Не дают шампанского попробовать. Только цапнул с подноса, и тут же голос за плечом: «не положено, Ваше Высочество. Для вас безалкогольные коктейли».

Он так ловко спародировал голос телохранителя, что я рассмеялся. Цесаревич за своими отпрысками бдит усиленно, не дает расслабляться. Не сомневаюсь, что и Лида под контролем, хоть и менее строгом.

— Да ладно тебе, еще успеешь напробоваться всякого, — успокоил я Павла. — Ты же в военное училище будешь поступать? Ну вот, там научишься водку пьянствовать и безобразия хулиганить.

— Тебе везет, никто над душой не стоит, — вздохнул княжич. — Сам свою дорогу выбираешь. Я-то хотел стать военным пилотом, а отец настаивает на пехотном училище.

— Тут я тебе ничем помочь не могу, — я поставил пустой бокал на стол, облизнул губы, ощутив липкую сладость. — Слишком разные у нас условия. Мужчины из вашего рода почти все служили или служат. А ты, тем более, третьим в очереди на престол, так что отец разумно поступает, отрезая тебе возможность рисковать жизнью.

— Да какой риск? — возмутился Павел. — ППД, ТПД — это же все броня, усиленная разнообразными средствами поражения, не считая магии. Погибнуть в таком бронекостюме надо умудриться.

— Погибают, и довольно часто, — я покачал головой. — В приютском доме у нас работал бывший военный маг. Он получил тяжелое ранение на Рюгене. Так вот, по его словам, пилотов в том конфликте погибло не меньше десятка с обеих сторон. Об этом предпочитают не говорить, но участники все своими глазами видели. Гибнут, Ваше Высочество, особенно при интенсивных боевых действиях.

— И все равно, — княжич шмыгнул носом, — я тоже имею право выбирать свою стезю.

— Имеешь, и когда-нибудь выберешь. Я думаю, в каждом училище есть подразделение пилотов ППД. Сам думай, как поступать. Да и не думаю, что тебя готовят к военной службе. Скорее, дадут почувствовать, что такое ответственность, дисциплина, умение работать с людьми.

— Ты как мой дядька Ростислав, — усмехнулся парень, — так же рассуждаешь. Как будто сговорились.

С Великим князем Ростиславом Ивановичем, средним сыном императора, я знаком шапочно, пару раз встречались, но к более тесному знакомству он не стремился. А ведь занимается инспекциями военных училищ, хотя ни разу я его в военном мундире не замечал. Не скажу, что за человек, но к увлечению молодежи к экзоскелетам относится прохладно. Довольно странная позиция, если учитывать важность ППД и ТПД на поле боя. Пять-шесть пилотов в тяжелых доспехах сродни дополнительному батальону, введенному в бой. Увлечение студентов боями в бронекостюмах зачастую выливается в дополнительные притоки в военные училища. Ростислав Иванович должен понимать это.

— А ты почему не с Лидой? — поинтересовался Пашка. — Она вчера весь вечер делилась коварными планами завоевать сердце одного дикого княжича. Не знаешь такого?

— Нет, не доводилось встречаться, — я сделал задумчивое лицо, принимая игру. — А это не тот ли, который у императора нагло потребовал один неплохой особнячок в Сокольниках? Дескать, трофей…

— Ага, тот самый! — заржал княжич Мстиславский. — Над ним нависла серьезная опасность. Получится как в сказке про лису и заячью избушку.

Я тоже посмеялся, не признавшись, что такой вариант развития ситуации в голове держал с того момента, как Лидия согласилась помочь мне с наймом рабочих. Поэтому и попросил Илюшу Баженова как следует прочитать контракт, от корки до корки, вплоть до мелких буковок. Мне наушников цесаревича в своем доме не надо! В конечном итоге адвокат успокоил мои подозрения. Договор с каждым работником идеальный, осталось только присмотреться к ним за время испытательного срока. Люди разными бывают и без всяких тайных закладок.

— Ладно, я пошел, — вдруг заторопился княжич и улизнул в полутьму зала.

Оказывается, он заметил приближающихся к нашему столику Лидию и ее тетку Василису, по возрасту недалеко ушедшую от нас, в окружении целого сонма свитских — напыщенных и разодетых молодых людей и девушек. В основном, все они были из знатных родов Куракиных, Щенятевых, Корецких. Мой недруг Кирюша Корецкий вместе с Сашкой Долгоруковым, увидев меня, зло ощерились, но благоразумно не открывали рты. Здесь же, кстати, были и Света с Вероникой. Они, как ни странно, держались вместе, хотя не были раньше знакомы друг с другом. Интересно, кто Елецкую ангажирует? Неужели кто-то из этих идиотов, которым я однажды накостылял от души?

Лидия не стала играть капризную даму, и как только я встал, приветствуя ее, напрямую спросила:

— Вам скучно, Андрей Георгиевич? Заметила, вы не участвовали в конкурсах. Было очень весело!

— Увы, у меня другие предпочтения, Ваше Высочество, — я оглядел свиту. Девушки смотрели с любопытством, и лишь один из парней — Артур Вадбольский — не грыз меня ревнивым взглядом. Ба, да он рядышком с Вероникой не просто так! Ну, молодец, время зря не теряет. И мне спокойнее.

— И какие же? — княжна подошла ко мне поближе. Тут же нашу компанию осветили вспышки фотоаппаратов. — Раскроете их?

— Танцы на подмостках, как паяцы перед благородными, — фыркнул Кирюша Корецкий.

— Осторожнее с выводами, — лениво бросил я, выставляя локоть, чем Лидия не преминула воспользоваться. Она вцепилась в меня, дождалась новых вспышек, улыбаясь. — Я могу исполнить любой танец, от классического до уличного локинга[1]. Не вижу в этом ничего постыдного. Изволите принять вызов на танцпол?

Ну, давай, идиот, как будешь выворачиваться? В то, что Кирюша не умеет танцевать — я не верил. В систему воспитания молодого дворянина до сих пор входит обучение классическим танцам, пусть и не такое интенсивное как в прошлые века. Но уметь вальсировать с девушкой на выпускном или праздничном балу — это обязательный элемент гармоничного развития одаренного. Но я хотел показать всем высокородным снобам, что творческие люди, неизменно появляющиеся в их среде, тоже имеют право на личностное выражение. Как пример, Наташа Тучкова или Анжелика. Не дам их заклевать, порву на части любого!

— А в самом деле, Кирилл Игоревич, — с любопытством взглянула на него Лидия, — неплохая идея. Можно организовать мини-соревнование, победитель получит приз.

— Такое веселье я не пропущу, — заявила Василиса оживленно.

Корецкий мгновенно сдулся. Понятно, что вызов на танцпол для него сродни унижению, и на нем он потерпит крах.

— Вызов, достойный мужчины — дуэль, — Кирюша попробовал съехать с опасной дорожки, не теряя в глазах девушек собственного достоинства.

— Не против, — я пожал плечами, и вдруг почувствовал, как пальчики Лидии сжимают мою руку. Явно сигнал дает, чтобы не увлекался. — Но в следующий раз. Не хочу портить праздник Лидии Юрьевне.

— Разумное решение, — кивнула удовлетворенная княжна и потащила меня представлять своим гостям, часть которых я вовсе не знал. Пока ходили по кругу, задерживаясь возле каждой пары, успел сообразить, что ветка Рюриковичей здесь тоже присутствовала, и в не малых количествах. Не было только представителей семей Шуйских, Ушатых, Кропоткиных. Последние ведь тоже оказались замараны в заговоре. Жили спокойно и вдруг решили сами себе яму вырыть. Хорошо, не могилу. Да, Мстиславские их не допускали к высоким постам, но и откровенно не гнобили. Взять отца Вероники. Назначили на ответственное место, а ведь Елецкие из отрасли Рюриковичей. Пожалуйста, вот пример. Если преданность государю и престолу находится на первом месте, не важно, чья кровь течет в венах.

Почти полтора часа потратили на знакомства, большая часть свиты отвалилась, увлекшись напитками и легким перекусом.

— А ты бы и в самом деле станцевал этот… локинг? — с любопытством поглядела на меня Лидия, когда мы остановились, чтобы выпить охлажденного лимонада. Показалось, в полутьме мелькнул Куан. «Сумел-таки проникнуть в зал», — удовлетворенно подумал я.

— Почему бы и нет? Сегодня у тебя будет возможность убедиться в моих способностях.

— О, да! Кстати, я тебя заявила на два танца, — предупредила княжна. — Ты что-то говорил насчет новых песен. Хочу уже услышать их.

— Сначала будет разогрев, — открыл я небольшой секрет. — Уже договорился с ведущим. Кстати, потом свое мнение о нем скажешь.

— А тебе зачем?

— Просто я его пригласил в свою студию по контракту, — признался я. Все равно правда всплывет. — Артем записывал Анжелику.

— Наш пострел везде поспел! — рассмеялась Лидия. — Это я про тебя, а не про господина Карпова. Ага, музыку включили, пошли-пошли!

Развлекатели — парень и девушка — никуда не ушли, а уступили место на танцполе веселящейся молодежи. Громыхнули первые ритмы заводной песни, засверкали звезды, молнии, зигзаги и вспышки на стенах и потолке. Световое сопровождение было нисколько не хуже самой музыки. Постепенно из зала стали подтягиваться остальные, кто еще оставался у барной стойки. То, что надо! Чем больше народа услышит дебют Анжелики Салтыковой, тем быстрее слухи разнесутся по Москве. Это и девушке в плюс, и моя студия станет известной. Вот такой я меркантильный!

Я вместе с Лидией образовали большой круг, в который немедленно включилась вся свита и еще часть знакомых мне ребят и девушек. Слева от меня танцевала Вероника. В нарядном голубом платье с кружевной оторочкой она была чудо как хороша. На миг мы встретились глазами, и княжна Елецкая улыбнулась. У меня от сердца отлегло. Надеюсь, наши отношения останутся дружескими, пусть и без перспективы. Артур, кстати, рядом с ней неплохо смотрится.

После пары энергичных танцев он оттащил меня в тихий угол и старательно пряча нотки виноватости, спросил:

— Ты не сердишься на меня за Веронику? Слышал, что вы какое-то время встречались.

— Нет, брат, все нормально, — я успокаивающе похлопал его по плечу. — Ее отец категорически не хочет, чтобы наши отношения развивались и дальше. Не скрою, обидно. Я могу, конечно, рогом упереться и бороться за девушку. Но подозреваю, сделаю только хуже. А тебе я доверяю.

— Спасибо, брат, — серьезно сказал Артур и пожал мне руку. — Я не обижу Веронику.

— Все нормально, пошли танцевать. А то девчонки на нас косятся, думают, мы тут разбираемся между собой.

Вернувшись в компанию, мы погрузились в пучину веселья. А я с нетерпением ждал, когда Артем объявит медленный танец и поставит песню Анжелики. И когда он наступил, с бьющимся сердцем подошел к Лиде, чтобы пригласить ее. Сердце стучало не от осознания того, что нахожусь в будоражащей близости от красивой девушки; мне вдруг стало страшно, как отреагирует большинство на новинку.

Но когда кристальные до невероятной чистоты звуки мелодии поплыли по залу, а бархатистый и обволакивающий голос Анжелики, с нотками легкой хрипотцы, удивительно идущей этой девушке, вверг в глубокую задумчивость Лидию, я понял, что мой план удался. Глядя на меня с поволокой в глазах, княжна неуверенно улыбнулась и неожиданно сократила дистанцию до минимума, ее руки соскользнули с моих плеч и обвили шею. Мне всегда казалось, что Анжелика использует какую-то магию; любая песня в ее исполнении будоражила самые чувствительные струны души. Парни, записавшие эту песню, превзошли сами себя, заставив девушку прыгнуть выше головы.

Изначально песня была на английском, и девушка хотела исполнить ее именно в этом варианте, но я уговорил Анжелику изменить тактику. Сначала нужно показать товар лицом в понятной и яркой упаковке. Было опасение, что многим не понравится, что русская дворянка распевает на чуждом языке, да еще перед племянницей русского императора. Ведь в каждой мелочи кроется свой дьявол, не стоит его дразнить. Убедил. Анжелика долго думала, колебалась, просчитывала реакцию, но в конце концов приняла мою точку зрения.

Песня растекалась волшебными звуками по танцполу, бархатные обертоны голоса девушки мягкими лапками задевали чувствительные струны души и заставляли замирать с закрытыми глазами. Лида неожиданно положила на мое плечо голову. Я оторопел, и быстро повел взглядом по сторонам. Напрасно волнуюсь. Всем наплевать, что происходит вокруг. Музыка оказалась сильнее любопытства. Многие обнимаются, пока есть такая возможность. Ну да, темнота — друг молодежи, как пошутил однажды Ярик Назаров.

Ночь как ночь,

Только без тебя.

Дом — не дом,

И я — не я.

Ты уйдешь,

И замрут шаги.

Закрою дверь

На все замки.

Чужие слышу я голоса,

Вместо слов лишь многоточье.

Скатится слеза,

Только каждый раз у ночи

Будут все равно твои глаза,

Я знаю.

Я могла бы

Раскрасить небеса,

Но у ночи все равно твои глаза

Сказать: «Прощай!»

Не хватило сил.

За двоих

Ты все решил.

Лишь посмотрю

Я вслед,

Задернув шторы,

Погашу весь свет.

Но ты спасенье [2]

Когда последние аккорды повисли в воздухе, грозясь рассыпаться разбитым хрусталем, а голос Анжелики медленно затих, оставив удивительное послевкусие — зал взорвался восторженными воплями и аплодисментами!

Я облегченно улыбнулся, ощутив, как разжимается внутри меня тугая пружина.

— Я хочу встретиться с этой девушкой! — громко выдохнула Лидия, с неохотой расцепляя руки. — Ты сможешь нас познакомить?

— Обязательно познакомлю, — пообещал я. — Она сейчас сидит дома и дрожит от волнения. Позволительно ли будем мне от вашего имени сказать, что песня вам очень понравилась?

— Андрей, не мучай бедную девушку! — воскликнула княжна. — Обязательно успокой ее. Песня великолепна! И обязательно договорись о встрече!

Я отвел княжну к столикам, уставленным напитками и легкими закусками. Здесь уже собрались возбужденные после танцев молодые люди. У всех вдруг проснулся зверский аппетит, но больше всего разговоров было о только что прозвучавшей песне.

— Только подумайте, до конца свою тайну держала! — к нам пробилась Света Булгакова с коктейлем в руке. — Я же вот несколько дней назад с Анжелой общалась, спрашивала, как у нее успехи на музыкальных площадках, а она только посмеивалась и сказала, что скоро преподнесет сюрприз! Андрей, вы чем занимались, а?

— Ничем предосудительным, только песнями. Ты только что слышала результат, — сделав серьезную физиономию, ответил я. — У меня же собственная студия, Анжелика там записывается.

Вопросы посыпались со всех сторон.

— А еще какие-нибудь ее песни есть?

— Можно будет альбом с записью?

Я вертелся как уж на сковородке, стараясь особо не давать никаких обещаний, а потом мне это надоело, и решил ответить всем одной фразой.

— Я принес несколько песен, вы их еще услышите. Если понравится, то выпущу пробную партию на накопителях и кассетах. Кое-что из собственного репертуара Анжелика еще сегодня споет.

— А где можно будет их приобрести? — спросила меня невысокая миловидная блондинка, имени которой я не знал. Лидия не со всеми познакомила, гостей было слишком много.

— Лидия Юрьевна, вы же не будете против, если распространите информацию о начале продаж альбома Анжелики?

— С удовольствием дам сообщение через сервис-коммуникатор, — кивнула княжна. — У меня много подписчиков, быстро распространят.

— Ваше Высочество, можно я украду кавалера на пару минут? — очаровательно улыбнулась подошедшая с Мишей Воронецким Арина Голицына, услышав последние слова княжны.

— Ненадолго! — шутливо покачала пальчиком Мстиславская. — У меня еще один танец с Андреем Георгиевичем!

— Непременно верну в целости и сохранности!

Мы отошли в дальний полутемный уголок, по пути прихватив по бокалу шампанского, и присели на диванчик, который не успели занять гости. Таких местечек хватало, и все они активно использовались молодежью.

— Гони всех, кто сейчас попытается примазаться к твоей певичке, — предупредила Арина, сразу взяв инициативу в свои руки. — У Анжелики мощный потенциал, я ее давно заприметила, иногда удавалось послушать в летних павильонах. Даже пробовала помочь в раскрутке, но отец девушки однозначно дал понять, что ни в чьих услугах не нуждается, потому что не дело дворянке голосить на сцене. Это его слова, я не придумываю.

Голицына отпила из бокала и продолжила, так как я пока молчал и не задавал никаких вопросов:

— Чтобы отбить затраты, которые ты понес, создавая студию, не торопись начинать продажи. Я могу посодействовать в раскрутке таланта Салтыковой через радиостанцию «Радио-аккорд».

— Почему именно через нее?

— Потому что она принадлежит нашей семье, — улыбнулась Арина. — Пару недель покрутим, а потом княжна Лидия начнет свою кампанию. Обеспечим устойчивый интерес к Анжелике, а потом можно и продажи начинать.

— У тебя какой интерес? — я с усмешкой посмотрел на девушку. — Ты же сказала, чтобы я гнал всех с такими предложениями!

— Ну, я не «все», — у Голицыной дрогнули уголки губ. — Интерес, конечно, имею. Будем привлекать рекламодателей, которые на музыкальные каналы идут с неохотой. Их же больше молодежь слушает, а серьезные люди предпочитают станции, где больше говорят о политике, экономике. Но если мы покажем статистику и убедим в желании сотрудничать — появятся хорошие деньги. Анжелика получит свои роялти за каждую прокрутку. На ее деньги за продажу альбома я не претендую.

— В принципе, я не вижу в этом плане ничего плохого, — я задумчиво покрутил бокал, медленно покачивая его и наблюдая за пузырьками, облепившими стекло. — Поговорю с Анжеликой, пусть сама решает. Нужен адвокат для составления грамотного договора. И еще… я не хочу, чтобы на радио прокручивался весь репертуар из альбома. Две-три песни, которые, кстати, вы еще сегодня услышите и оцените.

— Не возражаю, — улыбнулась Арина. — С тобой можно иметь дело, Андрей. Ты не из тех людей, которые больше пекутся о своей репутации или боятся, что на них косо посмотрят.

— Я последовал твоей просьбе не быть занудой, — отшутился я.

Она засмеялась, подняла бокал и легонько стукнула его о край моего.

— Давай выпьем за успешное сотрудничество. Мне очень нравится с тобой работать, и это правда.

— Удивительная ты девушка, Арина, — я поглядел на княжну, на лице которой мелькали разноцветные искры и звездочки от светящихся шаров танцпола. — У тебя невероятная деловая хватка, которая должна быть у мужчины, но какая никак не ожидалась у такой красавицы.

— Так мама постоянно говорит, что мне надо было родиться мальчиком, — рассмеялась Арина. — Я всегда была непоседливой и выбивалась своим складом ума из ровного ряда женщин нашего рода. Вот почему я стараюсь вести все дела тайно. Иначе растерзают клуши, а отец сразу мне веселую жизнь устроит, замуж отдаст.

— Тогда договорились, Арина Васильевна, — я протянул руку и впервые почувствовал, какие сильные пальцы у хрупкой, казалось бы, девушки, когда она ответила на рукопожатие.

— Договорились… — Голицына встала. — Пошли обратно, а то твоя девушка уже волнуется, крутит головой в поисках тебя.

— Кто?

— Великая княжна Лидия. Она неспроста к тебе проявляет знаки внимания, Андрей. Чую своим носом, Мстиславские сделали стойку. Если завтра в газетах появятся ваши совместные фотографии, то для многих станет понятно, кудаветер дует.

Я ничего не ответил и сопроводил Арину до столов, где передал ее в руки Корибут-Воронецкого. Что бы там не говорили и не гадали, еще ничего не решено. А я постараюсь максимально долго держать Лидию на расстоянии. Глядишь, все само и рассосется.

Примечания:

[1] Локинг — танцевальный стиль, относится к уличным танцам. Характеризуется быстрыми движениями и мгновенными замираниями на короткое время в различных поза, что и дало названию стилю «lock» — замок. Локингу присущи четкие и очень ритмичные движения рук и более плавные — бедрами и ногами, всегда привязанными к музыке.

[2] Ассорти — «Цвет ночи». Lauren Christy — the color of the night

Часть вторая

Джокер клана Мстиславских. Глава 1

1

Пьетро Мочениго в белоснежном костюме, надетом специально для встречи русской делегации из Москвы, слегка нервничал, поэтому старался скрыть волнение и легкую дрожь тем, что небрежно засунул руки в карманы брюк и тихо засвистел какую-то мелодию. Но через минуту выдернул их и поправил солнечные очки на внезапно вспотевшей переносице. Серебристо-лазоревый лайнер, выпустив шасси, плавно снижался на бетонную полосу, вдоль которой стояла вереница автомобилей пожарной службы и две кареты скорой помощи. Еще с десяток человек в темных костюмах расположились в разных местах, образуя невидимый для обывателя контур, чтобы в любой момент магическим воздействием предотвратить возможную аварию из-за каких-нибудь технических неполадок во время посадки. Они даже не представляли, что все их усилия могут закончиться крахом из-за одного человека, способного обнулить любую магию, а значит — и погубить сидящих в самолете людей. Знали бы — поседели бы в один миг.

Пьетро, разглядывая длиннокрылого красавца, подумал, что только русские помимо дирижаблей строят мощные дальнемагистральные летающие корабли, используя двигатели не на магических принципах. Поднять в небо такую тяжесть, с тремястами человек на борту, подвластно только высокотехнологичной и богатой державе, способной не морщась выбросить на ветер несколько тонн авиационного керосина только ради одного перелета. Пожалуй, лишь американцы САСШ и французы могут бросить вызов России, да и то с оглядкой на собственные ресурсы. Остальные по традиции путешествуют на дирижаблях и не чувствуют себя несчастными или ущемленными из-за подобных казусов. Комфортность, тишина, безопасность — что еще надо пассажиру, привыкшему к подобному сервису?

Между тем самолет с забавно загнутым вниз носом (отчего и получил название «Аист») коснулся бетонной полосы и с тонким свистом четырех двигателей, пышущих жаром, пронесся несколько сот метров, постепенно замедляя ход.

— Русские очень неохотно делятся своими разработками со своими соседями, — негромко сказал отец. Он стоял рядом с Пьетро и пристально глядел, как «Аист» разворачивается на рулежной дорожке и медленно подкатывается к стеклянному терминалу, возле которого находилась делегация венецианского дожа.

В своем бежевом костюме и зеркальных очках старший Мочениго очень походил на мафиозо, как его называл про себя Пьетро. По сути, такая оценка казалась верной, потому как Луиджи Мочениго имел какие-то странные и малообъяснимые отношения с семейкой Панфили, теми еще ублюдками и бандитами. Какие интересы присутствовали в связке мафиозный клан — дож Венеции, Пьетро догадывался, но предпочитал молчать. Папаша не поморщится, свернет голову любому, даже своему наследнику, если тот начнет задавать неправильные вопросы. Скорее всего, здесь присутствовал личный интерес Луиджи, иначе бы он давно ввел в курс дела своего сына.

— А тебе хочется такую птичку? — хмыкнул Пьетро, кивая на «Аиста», к которому подъехал передвижной трап, но дверь до сих пор оставалась закрытой.

— Небольшую, на десять-двадцать мест, — признался Луиджи и первым зашагал по дорожке, которую, наконец, дотянули до трапа. Молодой человек пристроился за его плечом справа, а уже дальше шла свита из высокородных дворян Венеции, Местре и Кавалино[1]. Человек сто, солидно для одного города при встрече члена императорской семьи.

Остановившись за десять метров до трапа, Луиджи Мочениго с невозмутимым лицом стал ожидать, когда цесаревич соизволит выйти наружу. Понятно, что статус русского наследника престола позволяет диктовать свои условия, но все же можно было не затягивать церемонию встречи.

Дверь медленно отъехала в сторону, показались широкоплечие молодые мужчины в темных костюмах. Они цепко оглядели делегацию, сошли вниз и встали лицом к лицу, контролируя трап. Трое из них держали в руках странные черные чемоданчики, в которых могли находиться скорострельные автоматы. Пьетро слышал об аналогичном оружии у спецслужб Франции, Британии и САСШ. Хотя… кто знает этих русских. Они такие затейники, могут и что-то невероятное создать для защиты первых лиц государства.

Двое охранников, оставшихся на верхней площадке трапа, отошли в сторону, и наконец, показался цесаревич Юрий Мстиславский с женой. На нем был серый элегантный костюм, Алена Николаевна предпочла строгое деловое платье изумрудного цвета, с которым гармонировали туфли и модный клатч. Луиджи Мочениго нервно пошевелился. Сможет ли его жена найти подходы к северной красавице, в жилах которой текла кровь викингов? Некоторые вопросы нужно решать через супругу Мстиславского, сам бы дож не рискнул задавать их Юрию Ивановичу.

Пьетро было плевать на мучительные раздумья отца. Он с сердцебиением разглядывал молодую княжну в брючном костюме белого цвета, подчеркивающем ее очень и очень приятную фигуру, уже сформированную как нужно для услады мужских взглядов. Аккуратно сложенные в сложную прическу волосы устояли перед легким ветерком, дующим с моря.

«Интересно, какие у нее глаза? — странная мысль пришла в голову Пьетро, когда он смотрел на княжну в солнцезащитных очках. — Фотографии не дают столь точной картины, вполне возможно, и специальные линзы применяются. Сейчас модно использовать офтальмологические аксессуары, вот и изгаляются модницы. Нет, я бы не хотел увидеть кошачьи или змеиные зрачки!»

Юрий Иванович, наконец, вступил на дорожку, и так как встреча была полуофициальной, никаких гимнов не звучало, караул отсутствовал — хватало телохранителей как с одной, так и с другой стороны. Мочениго сделал несколько шагов навстречу, грамотно рассчитав траекторию движения, чтобы цесаревич и он встретились на полпути друг к другу. Обменявшись рукопожатиями и любезными фразами — оба отлично говорили и на французском, и на английском — Луиджи поцеловал руку цесаревны, а потом и княжне Лидии, отчего та зарделась, сразу став такой миленькой, что у Пьетро все внутри заклокотало.

На какое-то мгновение он поднял глаза, разглядывая русскую делегацию, среди которой было много политиков, общественных деятелей, и несомненно, умело замаскированных под репортеров и журналистов агентов спецслужб. И наткнулся взглядом на молодого человека, не спешащего спускаться вниз. Он разговаривал со стюардессой, а та весело смеялась.

Пьетро уже знал, что Великая княжна Лидия будет выступать в соревнованиях с напарником, княжичем Мамоновым из древнего русского рода. Видимо, этот парень в рубашке-поло он и есть. Стоит приглядеться к нему повнимательнее и попросить отца, чтобы приставил человека следить за этим… непонятно кем. Пьетро, уже искушенный во взаимоотношениях с женщинами, подозревал, что приглашенный в делегацию пилот играет совсем иную роль. Да, как боец на ристалище — он вне всяких сомнений, хорош. О нем с уважением отзывается Эрик Биргерссон, который уже находится в Венеции. Многочисленные ролики выступлений Мамонова изучены вдоль и поперек… но никто не предполагал, что именно он, а не пилот из императорского клана, будет выступать вместе с Лидией. Нехорошие подозрения зашевелились в груди Пьетро, взращивая ростки неприязни.

Когда отец раскланялся с Мстиславскими, он представил своего сына, зорко следя за реакцией молодой княжны. Пьетро с лучезарной улыбкой сначала поцеловал благосклонно протянутую руку цесаревны, потом рассыпался в страстной речи перед Юрием Ивановичем, а когда ощутил дрожь тонких пальцев девушки в своей руке, фонтан красноречия забил из всех щелей. Великая княжна скромно опустила глаза, изредка вздрагивая умело подведенными ресницами, и на хорошем английском ответила, что очень рада знакомству не по фотографиям, а вживую. Пьетро как опытный ловелас отпустил свою жертву, дав возможность девушке прийти в себя, чем заслужил одобрительный кивок отца.

После недолгого и оживленного приветствия всех рассадили по машинам. Для семьи цесаревича предоставили представительский «Роллс-Ройс», укрепленный магическими конструктами. Для остальных членов делегации и слуг хватило десятка микроавтобусов «Лорейн-Дитрих». Огромная кавалькада растянулась на несколько километров по виа Орланда, привлекая внимание местных жителей.

Мочениго ехали в своем «Майбахе» и переговаривались между собой, отгородившись от водителя и бодигарда затемненной перегородкой. Луиджи больше всего интересовала реакция сына на прибытие русской княжны.

— Миленькая, — как-то односложно ответил Пьетро. — Потребуется время, чтобы разбудить в ней вулкан.

— Хватит думать только о телесных утехах! — взорвался отец. — Остуди свою голову и то, что ниже живота! Нам сейчас важно доказать русским, что ни одна монета не расходуется зазря. Не вздумай искушать девочку своими фантазиями, а постарайся ввести ее в круг молодых дворян Венеции, постепенно приучая к мысли, кто будет твоей будущей женой! Подожди… она тебя разочаровала?

— Да ты что! — рассмеялся молодой человек. — Очень даже понравилась. Но пойми, отец: мне двадцать три года, Лидия младше меня на шесть лет. Это очень и очень солидный разрыв…

— Глупости не болтай! — фыркнул Луиджи. — Тебе будет двадцать пять, ей девятнадцать. Самый лучший возраст для женитьбы и деторождения. У вас еще навалом времени для того, чтобы разжечь вулкан. Сейчас я требую очень деликатного и осторожного подхода к девушке. Пока русские находятся здесь, охлади свой пыл и не бегай по любовницам. Хоть один слух о похождениях молодого Мочениго просочится к цесаревичу — я лично тебя утоплю в канале, а наследником назначу твоего младшего брата Альдо. Шутки кончились, сын. Теперь к делу. Завтра прилетает группа русских пилотов, приглашенных на состязания. Назначаю тебя ответственным за досуг наших гостей. Можешь устраивать вечеринки, увеселительные поездки по каналам, водить по музеям — в общем, делай все, чтобы молодежь не безобразничала. Знаю, что бывает, когда несколько десятков юношей и молодых мужчин дуреют от скуки. Бои начнутся через два дня, поэтому учитывай все нюансы. Думаю, венецианские сеньориты с удовольствием развеют их скуку.

— Понял, — скис Пьетро, особо не рвавшийся участвовать в подобном официозе. Он был уверен, что отец переложит все хлопоты и заботы на первого секретаря клана Вито Симоне. Нечего сказать, подложил папаша свинью! Но, с другой стороны, так даже лучше. Можно устроить такие празднества, что Венеция вздрогнет! — Тогда у меня времени не останется на принцессу.

— Перестань скулить! — рявкнул Луиджи Мочениго, озабоченный иными проблемами. — Делай, как я тебе сказал. Мы обсуждали этот вопрос неоднократно, и пора бы уже переходить к конструктивизму. Сегодня вечером во дворце состоится ужин в честь приезда Мстиславских. Вот тебе и возможность пообщаться с Лидией. А с утра начинай работать!

2

Юрий Иванович с интересом разглядывал белоснежные виллы, дворцы и обычные жилые домики, спрятанные под густыми зарослями дикого винограда. Черепичные крыши терракотового цвета придавали пряничный вид тянущимся вдоль виа Орланда строениям, солнце бликовало на панорамных окнах, кроны деревьев давали обильную тень на асфальт, по которому стремительно летела кавалькада разномастных машин.

— Как тебе Пьетро? — прервал любование улицами цесаревич, обратившись к дочери.

— Мне он не понравился, — честно призналась Лидия. — Было бы глупо отрицать, что Пьетро красивый и привлекательный мужчина. Но в его глазах одна скука и ленивый интерес. Словно уже пресыщен жизнью, и ничто не может удивить, даже Великая княжна из императорской семьи.

Алена Николаевна хмыкнула, услышав здравое рассуждение взрослеющей дочери. Похождения Пьетро Мочениго не были секретом для тестя-императора и мужа. Им исправно докладывали о новых увлечениях любвеобильного наследника дожа Венеции, причем не только на словах, но и предоставляя фотофиксацию всех пассий молодого человека. К этому прилагались статьи из русскоязычных версий итальянских газет. Поэтому Мстиславские прекрасно знали, что из себя представляет человек, который претендует на руку Великой княжны Лидии. Кроме самой Лидии. Ей подробности ни к чему. Родители сами хотели убедиться, как воспримет дочь Пьетро при первом знакомстве вживую.

— Почему ты так решила? — переглянувшись с женой, спросил Юрий Иванович.

— Мам, пап! Ну вы всерьез считаете меня неспособной самостоятельно искать информацию о человеке, за которого должна выйти замуж? — воскликнула девушка. — Есть глобальные Сети, в которых много всякого мусора, но, если знаешь, где копать, что-то и найдешь. Например, Эрик Биргерссон очень хорошо знает итальянца, а я умею спрашивать. В общем, Эрик и поведал мне о пристрастиях Мочениго, о постоянных скандалах между Пьетро и отцом, дожем Луиджи. Пьетро сам жаловался, что его достали придирки отца за легкие шалости.

— Какие шалости? — навострил уши цесаревич. Дочь только что выросла в его глазах.

— Любит он с замужними женщинами романы крутить, — покраснела Лидия. — Эрик случайно обмолвился, назвал пару фамилий, а я нашла их личные странички в Сети, где они выкладывают свои фото с Пьетро.

— А ты не думаешь, что викинг специально подкинул тебе компромат на принца? — улыбнулась Алена Николаевна.

— Возможно, — не делая паузы, ответила дочь. — Эрик никогда не скрывал своего интереса ко мне. Поэтому и отомстил принцу… как бы невзначай.

Цесаревич хмыкнул.

— И давно ты следишь за Мочениго?

— Два года, — тихо откликнулась княжна, внутренне сжавшись от тревоги. Если отец будет ее ругать и требовать выполнения условий, она сбежит. Можно бы с Эриком, но у него уже есть невеста, остается вариант с Андреем. Но хватит ли у него смелости пойти против императора и отца? Как бы у него не появилось чувство ложной безопасности. Лида понимала, что с ним играют, и переживала, что тоже участвует в этой игре.

— Два года? И молчала? — удивилась мама. — Я бы давно закатила политический скандал за подобные выходки!

— Алена! — укоризненно произнес цесаревич. — За похождения молодого неженатого мужчины политические демарши не делают. Другой вопрос, если бы он уже был нашим зятем, то вся грязь налипла бы на нашу фамилию, в первую очередь.

— То есть, вы тоже знали о причудах принца Пьетро? — вспыхнула Лидия. — Спасибо, не ожидала такого от своих родителей!

— Дочь, не фонтанируй эмоциями, — заледенел голос Юрия Ивановича, отчего девушка испуганно замолчала. В таком состоянии отец бывал редко, а значит, сердился серьезно. — Когда узнали, то решили сыграть на этом, не привлекая тебя, чтобы не испортила партию.

— А смысл ее?

— Смысл в том, что Мочениго в открытую стали злоупотреблять доверием русского императорского двора, поэтому появилась целесообразность прекратить финансирование этой семьи, — приоткрыл карты Мстиславский. Пусть так, зато предстоящий конфликт Андрея Мамонова с Пьетро будет понятен дочери.

— А просто так нельзя, без всяких интриг? — укоризненно спросила княжна.

— Деньги уходят на поддержку наших врагов, — отозвался цесаревич. — Информация точная. Контрразведка через семью Марани достала все доказательства. Пришлось подыгрывать дожу, уверяя его в наших серьезных намерениях. Иначе бы не удалось отследить финансовые связи.

— То есть налицо смена приоритетов? — догадалась девушка.

— Да, милая, — улыбнулась Алена Николаевна. — Твой дедушка совместно с Кабинетом решил завести новых друзей в Венеции.

— Надеюсь, меня не будут сватать к очередному принцу? — съязвила Лидия.

— У Доменико Марани три дочери, — усмехнулся Юрий Иванович. — И одна из них уже засветилась в связях с Пьетро. Аналитики просчитались, когда рекомендовали продвигать свои интересы через Мочениго. А Луиджи оказался связан не только с мафиозными кланами, но и с польскими сепаратистами, воюющими на стороне Пястов. Открылось все совсем недавно.

— Змеиный клубок, — передернула плечами дочь. — Я не выйду замуж за Пьетро, хоть убейте.

— Я сама не позволю свершиться этому, — решительно произнесла Алена Николаевна и переглянулась с мужем. — В России полно замечательных молодых людей. Тебе, милая, не стоит волноваться за судьбу государства. Этим займется когда-нибудь Павел. Поэтому выбирай мужа по сердцу.

— Папа и дедушка не позволят, — наябедничала княжна. — У них уже есть список кандидатов.

Цесаревич возмущенно фыркнул.

— Обвинять нужно с твердыми доказательствами, — сказал он. — А у тебя их нет, поэтому не сотрясай воздух бессмысленными фразами. Лучше займись подготовкой к соревнованиям. Кстати, как тебе новый бронекостюм «От Мамонова»? Индус затаился, только глазами сверкает. Ей-богу, мальчишка с горящим взором, хоть бы эмоции свои скрывал!

— Он замечательный! — выдохнула Лидия восторженно. — Вы даже не представляете, насколько он превосходит по всем техническим характеристикам все типы УПД и ППД!

— И что же такого придумал княжич Андрей? — полюбопытствовала Алена Дмитриевна.

— Двигатель! — улыбнулась дочь, покрывшись румянцем.

— Двигатель? — Мстиславский с удивлением взглянул на нее. — Всего лишь двигатель?

— Да! Весь бронекостюм и есть цельный двигатель! Существенно возросла скорость реагирования узлов, время проведения в воздухе увеличилось втрое! Знаешь, сколько времени я провела в полете последнюю тренировку? Восемь часов! Мы даже на землю не опускались на перезарядку!

— Такого не может быть! Индус ничего не говорил! А, ну да, я и забыл, что вы сговорились!

— А почему мы поздно приехали с полигона?

— Сама же сказала, что задержались по дороге, в кафе сидели.

— Я немножко слукавила!

— Дорогая, девочек до какого возраста можно пороть ремнем? — поинтересовался цесаревич у жены.

— Ты безнадежно упустил время, — рассмеялась Алена Николаевна. — Надо было проявлять решительность в том возрасте, когда Лидочка стала интересоваться бронекостюмами. Вот Павла я остановила без всякого ремня, и нисколько об этом не жалею.

Мстиславский кашлянул и предпочел не поднимать эту тему при дочери. Его гораздо больше заинтересовала новая модель бронекостюма. Впрочем, через несколько дней он сам увидит, что придумал Мамонов, и оценит своим взглядом, так ли уместны восторги Лиды.

— То есть подарок Андрея тебе понравился? — вспомнил он нахального парня, когда ему потребовался ложемент бронекостюма дочери.

— Один из лучших за последние три года!

— Надеюсь, машина входит в их число?

— Безусловно! — воскликнула девушка. — Пап, я умею ценить знаки внимания, и очень вам благодарна!

— Ну вот и поговорили, — удовлетворенно кивнул цесаревич. — А насчет Пьетро советую не показывать свою осведомленность, и быть максимально вежливой и милой. Но в то же время иногда выпускай колючки.

— Я это обожаю делать! — счастливо вздохнула Лидия.

3

По взаимной договоренности венецианцы должны были принять два воздушных судна из Москвы. На дирижабле летели инженеры и обслуживающий персонал, контейнеры с бронекостюмами и, собственно, десять студентов-пилотов, которым предстояло выступить на ристалище. Среди них были Егор Дубровский, Дима Глинской — «индивидуалы», и целая команда, в которой были знакомые мне ребята еще по боям в Лужниках. С Пашкой Ушаковым я и вовсе в Щукинской гимназии учился, теперь он в Московском Императорском Университете грызет гранит науки. Миша Ермаков, тот самый, что выступал в «древнем» экзоскелете, самой первой модели на интеграторе, теперь обзавелся приличным УПД. В общем, я был только рад, что большая часть парней из тех, кого я очень хорошо знаю. Даже показывающий свое не самое лучшее отношение ко мне Дубровский, и тот на чужой земле был за радость.

Дирижабль, на котором находились и наши с Лидой бронекостюмы, вылетел на два дня раньше и должен прибыть сегодня вечером. Я беспокоился лишь за безопасность перелета, чтобы не произошло никакой незапланированной жесткой посадки, в которой могли пострадать новейшие «скелеты». На этом борту у меня была собственная команда: Гена Берг со своими помощниками (Ворон остался в Москве приглядывать за мастерской) и трое телохранителей: Эд, Никанор и Игорь.

Куан летел в императорском лайнере со мной в качестве личника и наставника, поэтому и комнату взяли одну на двоих в одном из отелей района Каннареджо с видом на канал, постоянно забитый гондолами, юркими катерами и снующими по набережной туристами. Не самое лучшее местечко, чтобы сосредоточиться к предстоящим поединкам, но сам номер понравился. Две спальни, небольшая уютная гостиная, душ, ванна, туалет — что еще надо двум холостякам?

Вечером сюда заселится вся наша русскоговорящая братия, и подозреваю, устроит такую веселую ночку, всем чертям тошно станет.

Мне же предстояло приготовиться к вечернему банкету, который устраивал дож Луиджи Мочениго в своем дворце на материковой части Венеции. Кстати, еще в самолете Лида рассказала интересную вещь. Оказывается, в Венеции называться дворцом могло только одно строение — Дворец Дожей, но сейчас там ввиду наступившей демократии никто не жил. Его использовали как городскую ратушу, где проходили собрания местных аристократов, торжественные мероприятия и даже судебные процессы. Остальные особняки назывались просто «Ка». Каждая аристократическая семья считала своим долгом построить собственный «casa» — дом. Со временем это вошло в норму, и палаццо начали распознавать по их фамилиям. Например, Ка’Мочениго, Ка’Морани.

Я не горел желанием присутствовать на довольно скучном и официальном мероприятии, где аристократическая верхушка будет стараться всеми силами понравиться наследнику русского трона. Ну, с ним-то ясно, политическая конъюнктура требует жертв, поэтому Юрию Ивановичу придется отдуваться за императора. Чтобы я не расслаблялся, он успел огорошить меня вестью, что обязательно нужно быть там и весь вечер прикидываться тенью княжны Лидии.

Самое поганое, я не знал, как отреагирует Пьетро. Ладно, если просто начнет брызгать желчью и оттирать меня от напарницы. Он все-таки принц, прикажет своим лакеям выбросить русского нахала головой вниз в канал — придется разнести вдребезги красивый палаццо.

Вздохнув, я стал готовиться к торжественному ужину. Цесаревич приказал находиться в своем номере и никуда не выходить до приезда охраны. Первым делом принял ванну с морской солью и отмокал в ней больше часа, пока совсем вода не остыла. Куан тем временем заказал легкий обед. Не знаю, как он умудрился договориться с администратором; английский и итальянский наставник не знал, тем более — французский. Однако стол был накрыт с учетом его пожеланий.

— Куан, а как ты заказывал блюда из меню? — не вытерпел я, уплетая запеканку «пармиджано» из баклажанов с сыром. — Нашел на кухне земляка из Кореи?

— Нет, взял меню, спустился в холл и тыкнул пальцем в фотографии блюд, — невозмутимо ответил личник, накручивая на вилку пасту «карбонара».

— С тобой не пропадешь, — кивнул я уважительно. — Блюда сытные, до утра переваривать буду.

— Я знаю, поэтому и выбирал именно такие. На официальном приеме поесть как следует не удастся. Торжественный ужин состоит из пяти-восьми перемен, никто тебе не даст долго ковыряться в тарелке. Будешь потом злой ходить, на всех кидаться, — поведал наставник, чем меня удивил преизрядно.

— Ну и откуда тебе известно о подробностях, как проходит ужин в палаццо местного дожа?

— Пару раз приходилось с Георгием Яковлевичем принимать американцев и японцев, — пожал плечами Куан. — Нынешний статус встречи куда серьезнее, поэтому я не совсем уверен, что перемен будет то количество, о котором упомянул. Может, и все десять будут. Потом дадут какой-нибудь концерт, фейерверк на улице.

— Ладно, понял, — я доел запеканку и запил ее свежевыжатым апельсиновым соком. Сносно, голод утолен. Можно собираться. Судя по времени, скоро должен приехать Индус.

— Наденешь белую рубашку, однотонный темно-синий галстук и серый костюм в тонкую полоску, — распорядился Куан. — Я уже приготовил его, почистил и повесил в шкаф.

— Спасибо, наставник, что бы я без тебя делал, — снова бросив взгляд на часы, решил позвонить по номеру, который скинула на мою почту Синица. Она уже несколько дней вместе с Бекасом и Соколом живет в Венеции, но ни разу не выходила на связь, ожидая моего звонка.

Разговаривать с ней я не собирался, и как только прослушал пять гудков, сбросил вызов. Теперь «арбалетчики» знают, что Танцор на месте. Общаться будем вживую, договариваясь о встрече посредством сообщений. Мне вообще не стоит заморачиваться с этим, волкодавы все сами организуют. Даже не представляю, что они задумали и как все вяжется с планом Мстиславских. Нужно лишь разозлить Пьетро, заставить его сделать такую глупость, которая станет резонансной, после чего император торжественно разорвет отношения с Мочениго. Все просто, как налить в стакан воду.

Теперь вопрос: а какую глупость должен сотворить принц? Почему никто из службы безопасности не дал мне компромат на Пьетро? С обличающими фактами легче подстроить провокацию. А, ладно, на месте разберемся.

Я стал одеваться перед зеркалом, тщательно завязал галстук, потом провел ладонью по коротко стриженным волосам. Да, от того увальня, которого обижали в приюте, удалось вылепить крепкого парня с широким разлетом плеч, поджарого, и главное, уверенного в себе. Потаскайте-ка на своем горбу броню «механика» под пятьдесят килограмм, посмотрю потом, в кого вы превратитесь!

В дверь постучали. Куан по-кошачьи плавно переместился к ней, прислушался к чему-то и потом открыл. Это был Индус. Он вошел в номер, оглядел меня с ног до головы и удовлетворенно кивнул.

— Готов?

— Вполне.

— Тогда поехали. Ужин начнется через два часа, но лучше заранее приехать, уважить хозяев.

— С тоски сдохну, — я почему-то занервничал.

— Не сдохнешь, — непроницаемый взгляд Индуса застыл где-то в районе моей груди. — Будешь рядом с Великой княжной, как договорено. Она не даст тебе заскучать.

Мы покинули номер, спустились в холл, Куан положил на стойку ключ, и пристроился за нами. Возле крыльца нас ожидали двое крепких парней в курточках, скрывая под ними нечто серьезное. Они грамотно расположились с двух сторон, и вся наша дружная компания пересекла улочку, чтобы выйти к набережной, до которой было не больше десяти шагов. По бетонным ступенькам спустились к воде и расположились на сине-белом катере, ожидавшем, скорее всего, именно нас, а не кого-то из туристов. Потому что рулевой со шкиперской фуражкой на голове даже не возмутился, и лишь кивнул, когда Индус положил ему руку на плечо.

Сначала «шкипер» вел судно осторожно, чтобы не поднимать большую волну, но даже так гондольеры орали нам вслед, потрясая кулаками. Выскочив из канала в лагуну, катер взревел, сделал крутой вираж, заложив влево, и помчался вдоль набережной к виднеющемуся невдалеке громадному мосту.

— На стоянке нас ждет машина! — проорал Индус. — Пересядем в нее и поедем дальше!

Да и так все понятно. На островной Венеции нет возможности передвигаться на машинах. Поэтому сюда можно было добраться или на поезде (здесь был вокзал), или на машине, но только до огромной парковки. Дальше пешочком или на гондоле, будьте любезны.

«Шкипер» ловко подлетел к набережной с широкой лестницей, мы покинули катер и направились к парковке. Индус ловко ориентировался во всей этой суматохе среди туристов, гула двигателей и сигналов клаксонов, и быстро отыскал нужный нам автомобиль. Это был черный внедорожник с гербом Мочениго на двери. Водителем, как ни странно, оказался один из телохранителей семьи Мстиславских, летевший в том же самолете, что и я. Он подмигнул мне, когда я занырнул в пахнущий кожей салон. Индус сел рядом с ним, а Куан пристроился по левую руку от меня.

Когда машина неторопливо покатила вдоль заполненной туристами набережной, чтобы выехать на мост, Индус повернулся ко мне и начал накачивать информацией:

— Во время официального ужина Пьетро посадят рядом с Лидией Юрьевной, здесь мы ничего не смогли сделать. План рассадки был утвержден заранее, так захотел хитрожопый папаша принца. Менее статусные гости займут места за дальними столами. Ты тоже будешь там сидеть. Возможно, Его Императорское Высочество захочет представить тебя как напарника княжны. Не думаю, что дожу интересны твои достижения — он к боям экзоскелетов равнодушен. Все это затеяно ради сближения принца и Лидии Юрьевны. Начнет спрашивать, ответишь вежливо, что очень рад приглашению, бла-бла-бла. Понял?

— Соображу что-нибудь, — проворчал я. — А дальше?

— После ужина станет свободнее. Вот тогда сразу подходишь к Великой княжне и сопровождаешь ее в прогулке по особняку. Пьетро, несомненно, будет там же. Твоя задача слегка раззудить принца, заставить его подумать, что ты — кандидат в мужья Лидии Юрьевны или тайный воздыхатель с охрененными амбициями. Наши агенты уже запустили слушок среди гостей, так что к нужному моменту он будет подогрет.

— Сразу дуэль?

— Нет, дуэли никто не допустит, за этим проследят, — успокоил меня Индус, пока мы ехали по широкому мосту через лагуну. Куану хорошо, он с интересом смотрит на катающих туристов гондольеров с длинными шестами. А меня накачивают как перед боем. Противно.

— На принца есть компромат? — поинтересовался я. — Девки-любовницы, мальчики, наркотики?

Индус сразу подобрел. Переглянулся с водителем и ответил:

— Есть пара любовниц, а что?

— Самое простое — застать его с любовницей. Пусть Лидия Юрьевна самолично убедится, какой Пьетро Мочениго подлец. И все, размолвка обеспечена. Даже моей помощи не понадобится.

— Соображает парень, — одобрительно произнес водитель.

— Подумаем над этим, — Индус потер подбородок. — Главное, сегодня разогреть принца. Завтра с утра едем на Исоло ди Сан Секондо. Это остров в лагуне. Да мы его, кстати, проезжаем. Направо посмотри.

Да, что-то припоминаю такое. Когда на катере ехали, видел остров, обрамленный густой оливковой рощей посреди изумрудно-зеленого залива. Сверху, с моста, можно было рассмотреть его получше. Кажется, даже успел заметить какие-то вышки и овальные конструкции. Остальное все закрывали густые кроны деревьев.

— А зачем?

— Там муниципалитет города специально для соревнований возвел временную арену. С моста тоже не все видно, но уверяю, ристалище вполне подходит для боев. Вам же нужно осмотреться на месте, провести тренировку?

— Посмотреть можно, а вот тренироваться не будем, — удивил я Индуса.

— С чего вдруг?

— Хотим преподнести сюрприз для своих соперников.

— А-аа! — понятливо протянул гвардеец из охраны Великой княжны. — Из-за брони? Тогда согласен, лучше завтрашний день посвятить отдыху и расслабону. Заодно и с принцем поближе познакомишься.

— Мне что, с ним постоянно находиться? — изумился я. На такое подписываться не хотелось. Или ГСБ думает, что мне удастся создать на ровном месте провокацию, а воевода Иртеньев после припишет себе удачно проведенную операцию? Ага, молодцы какие!

— Не обязательно, — усмехнулся Индус, поняв, чем я недоволен. — Там будет достаточно молодых людей из аристократических семей Венеции, а с Великой княжной — наши дворяне.

Ну да, Алексея Куракина, к моему сожалению, тоже взяли в поездку. А вместе с ним еще десяток отпрысков из семей Щенятевых, Хованских, Чарторыйских, Боброк-Волынских. Многих я не знал, только по фамилиям можно было понять, о статусе молодежи. Они все из дворцовых свитских, поэтому сопровождение Великой княжны входило в их привилегии. Семеро ребят и десять девушек должны показать итальяшкам, что русская принцесса не лыком шита, к ней нужно относиться подобающе.

— Ладно, разберемся, — я не стал артачиться дальше, сообразив, что таким образом могу обосновать исчезновение из номера и встретиться с Зосей. Нам всего нужно-то перекинуться парой слов, согласовать дальнейшие действия.

— Молодец, — кивнул Индус и до самого особняка Ка’Мочениго не проронил ни слова. Да и я тоже предпочел молча созерцать местную архитектуру, намного отличающуюся от островной.

Через десять минут внедорожник въехал через распахнутые ажурные ворота с кованым гербом на площадь, выложенную тщательно отшлифованным светлым камнем. Здесь уже было настолько тесно, что пришлось загонять машину за угол. Я не статусный гость, ради меня не будут подгонять брутальную тачку телохранителей к мраморному крыльцу.

— Пойдем через служебный вход, — разъяснил ситуацию Индус. — Вся наша делегация уже внутри. Я подведу тебя тихонечко, никто и не поймет.

— Ты себя так уверенно ведешь, как будто бывал здесь не один раз, — усмехнулся я, и не удивился ответу.

— Да, бывал… Три года назад с императором, когда приезжали к Мочениго заключать предварительный договор насчет княжны Лидии.

— Интересно, а почему именно ее, а не Василису? — я задумался. В самом деле, цесаревна всего лишь на год старше Лидии, могла бы тоже стать кандидаткой в жены Пьетро.

— Для Василисы другая партия готовится, — усмехнулся Индус и показал жестом, чтобы я выходил из машины, а не чесал языком при посторонних.

Куан и водитель остались на месте и о чем-то стали переговариваться, не обращая на нас внимание. Подозреваю, личник-оборотень не оставит без внимания своего господина, и обязательно приглядит. Умеет он становиться невидимым даже при большом скоплении народа.

Индус уверенно повел меня по каким-то коридорам, частично пустым, а где-то заполненным снующими в ажиотаже слугами. Как ни странно, на нас внимания обращали не больше, чем на старинные расписные амфоры, расставленные вдоль стен. Мы прошли несколько небольших комнат, уставленных разнообразной роскошной мебелью и залитых ярким электрическим светом. Теперь повсюду нас встречали местные бодигарды. Индус показывал какой-то жетон, благодаря которому удавалось быстро миновать гостевое крыло дворца.

Наконец, гвардеец вывел меня в огромный зал, настолько роскошно отделанный мрамором, драгоценным деревом и лепниной, что я даже растерялся. Здесь сновала куча разодетых мужчин и дам в элегантных и дорогущих шелках, громкий смех и гомон голосов взлетал к высокому потолку, но Индус ловко продвигался в разнонаправленных потоках, заодно увлекая меня. Наконец, я с облегчением увидел возле дальних колонн цесаревича, Алену Николаевну, Лиду в алом атласном платье в пол и всю свитскую молодежь, стоящую чуть поодаль. Там же находились несколько высокопоставленных чиновников из Кабинета Министров. Одного я точно знал. Это был дядька Арины, князь Патрикей Ефимович, Глава рода. Мощный мужик с седой шевелюрой и такими же седыми усами по-казацки опущенными вниз внушал благоговение молодому поколению, а заодно привлекал внимание местных сеньорит и сеньор. Я еще больше зауважал Арину. При таком Главе не то что лишнюю копейку заработать «грязными и непотребными» способами не захочешь, но и пикнуть что-то против не посмеешь.

— Наконец-то, — недовольно произнес цесаревич, увидев Индуса и меня, скромно прикрывающегося его спиной. — Почему так долго?

— Узкие улочки, Ваше императорское Высочество, пробки на каналах, — развел руками гвардеец, нисколько не смущаясь тоном цесаревича. — Туристы как курица без головы, под колеса кидаются, совсем страх потеряли. Да и катер долго выбирался в лагуну, пробки….

— Ладно, свободен, — кивнул Мстиславский и показал мне жестом, чтобы я встал рядом с его дочерью.

Ага, меня начинают использовать как раздражитель. Самое забавное было в том, что и парни из свиты, особенно Алексей Куракин, задергались, зашептались, кидая в мою сторону удивленные, а то и злые взгляды.

— Привет, как устроился? — не повышая голоса, спросила княжна, чуть-чуть повернув голову.

— Отлично.

— Наша команда еще не подъехала?

— Нет. Но ты обязательно узнаешь, когда она появится в городе, — ухмыльнулся я. — Боюсь, персоналу отеля нашествие русских пилотов придется не по душе.

Лидия хихикнула:

— Они же всю Венецию на уши поставят!

— Не без этого, — я с удовольствием прищурился, разглядывая Лидию. — Наша «золотая» молодежь умела кутить не хуже средневековых студиозов.

Великая княжна сегодня выглядела чудесно. На ее в меру открытой шее сверкало колье, густые волосы свободно падали на плечи, сверкая медным отливом, губы слегка подведены помадой под цвет платья, умело наложенные тени мгновенно изменили плавные линии лица, которое приобрело взрослость и загадочность.

Я не сразу понял, что меня смущает в Лидии. Только потом дошло, что девушка резко подросла, став вровень со мной. Значит, надела туфли на высоком каблуке. Не хочет выглядеть перед венецианским принцем на голову ниже. Психологически будет трудно общаться, когда высокорослый Пьетро станет смотреть на нее сверху.

— Великолепно выглядишь, — успел я шепнуть Лидии на ухо, прежде чем камердинер на двух языках проорал приглашение входить в обеденную залу.

— Спасибо, — зарделась княжна, чем вызвала новый приступ зубовного скрежетания у свитских.

Мне пришлось отстать, так как относился к мелкой сошке вроде венецианских сеньоров, приглашенных на торжество, и по всем раскладам должен был идти в последних рядах. Радовало то, что Куракин вошел в их число. Ничем примечательным для меня этот ужин не запомнился. Сначала была напыщенная речь дожа Луиджи Мочениго — крепко сбитого дядьки с холодным взглядом дельца, — о том, что ему очень почетно и лестно принимать в своем доме наследника русского престола с очаровательной супругой и с не менее очаровательной дочерью. В чей огород камень, понимали все. Меня, кстати, не представили, за что я дожу был благодарен.

А потом с ответным словом выступил цесаревич Юрий Иванович. Он тепло отзывался о гостеприимстве венецианцев и хвалил их за то, как им быстро и качественно удалось приготовиться к соревнованиям экзо-пилотов.

После десятка тостов от местных аристократов, перемежающихся выпивкой, гости стали вести себя раскованно. За столами, расставленными буквой «п», взлетал смех, громкие споры, кто-то с кем-то отчаянно торговался за право беспошлинного провоза через порт Венеции эксклюзивных товаров, где-то уже серьезно рычали друг на друга, вспоминая былые обиды. Итальянский я так и не выучил, потому что лингво-амулет, предложенный господином Брюсом, не подходил мне по причине его магического содержания. Никакие уловки не помогли, амулет просто отказывался работать…

Наши парни все чаще стали обращать внимание на скромно сидящих итальянских девушек из знатных семей. Те почувствовали интерес со стороны симпатичных молодых княжичей, стали строить им глазки, что незамедлительно вызвало возмущение у сопровождавших их родственников. Здесь так было принято: сопровождать девушку должны были мужчины рода или жених со своими друзьями.

Я без спешки цедил уже второй бокал шампанского, не обращая внимания на подколки Куракина и его дружков. Холодно просчитывал, на сколько идиотов мне хватит сил. Думаю, пятерых или шестерых запросто размажу, но зачем? Здесь хватает итальяшек, которые не против почесать кулаки о морды нахальных русских. У меня иная миссия. Я периодически поглядывал за Лидией и Пьетро, стараясь не упустить момент, когда они выйдут из-за стола и направятся на балкон или на улицу смотреть фейерверк.

Еще через полчаса хозяин дома сам понял, что гостям пора проветриться. И зычно объявил о запуске салюта. Для этого предлагалось подняться на крышу (даже так!), чтобы лучше видеть все великолепие, которое специально подготовили для семьи цесаревича.

— А где выход на крышу? — спросил я коренастого и крепко сбитого паренька, княжича Лешку Щенятева, который тоже скучал за столом. Он хоть и прикладывался к бокалу с вином куда чаще, чем я, но держал себя в руках, используя легкие магические трюки, чтобы быстро не опьянеть. Правда, не понимал, почему это не помогает. Сидели мы слишком близко, поэтому антимагия воспринимала чародейские плетения как угрозу носителю.

— Черт его знает, — чуточку заплетаясь языком, ответил Щенятев. — Пошли, поищем, пока туда вся орда не рванула!

Я охотно принял его предложение, разумно просчитав, что Лида и Пьетро будут там обязательно. Мы как два закадычных друга обнялись и вышли из залы, громко голося незамысловатую песню, вызвав удивление гостей, лакеев и бодигардов.

— Не такая она, не такая,

Я скажу, точно зная предмет.

Я у многих в объятиях таял,

Но таких, как она, больше нет.

В нашей жизни, где всё на продажу,

Цены мне по карману вполне.

Сразу я не врублюсь в это даже —

Что же ей не хватает во мне?

Карман загружен,

Прикид утюжен,

И голова идей полна.

Но я ей нужен,

Как хрен на ужин.

Моя любовь ей не нужна [2].

Не самая шедевральная, конечно, песенка, но почему-то зацепила многих простотой фраз, легкой дерзостью и возможностью петь ее под гитару. Я ее впервые услышал от Ярика Назарова, и удачная аранжировка «Страдивариусов» сразу сделала ее популярной среди слушателей «Радио-аккорд». Первым, кто предложил исполнить ее лохматым парням из ансамбля, была Анжелика, и как ни странно, песня выстрелила. Она вошла в дебютный альбом, который за первые два месяца продаж взлетел на третье место среди новинок. Молодец Арина, есть в ней коммерческая жилка! Считаю, это наш общий успех. Приеду домой, встречусь с Голицыной и скину на нее раскрутку Анжелики по России. Но сначала нужно дать с десяток концертов в столице, закрепить успех. А там и до турне недалече.

Бодигарды сначала вежливо поинтересовались, куда это мы намылились, и Лешка Щенятев вдруг на хорошем итальянском спросил, где выход на крышу. Мы, видите ли, изволили взглянуть на фейерверк. Один из лакеев вызвался проводить нас через хитроумные переходы прямо наверх по широкой винтовой лестнице.

На плоской крыше, уставленной многочисленными горшками с зеленью, плетеными креслами, столиками с шампанским, уже толпились гости и возбужденно переговаривались, ожидая первых залпов. Отсюда хорошо просматривались залитые электрическим светом острова с уходящим под воду старинным городом, геометрически правильно проложенные каналы. Дворцы, особняки, отели и обычные дома подсвечивались яркой иллюминацией. По воде то и дело скользили вереницы веселых огоньков — гондольеры пользовались возможностью заработать побольше денег от наплыва туристов. Подозреваю, сейчас в Венеции находится очень много русских аристо, приехавших с ближайших курортов в надежде увидеть цесаревича. Даже представить страшно, что будет твориться на ристалище. Такое зрелище вряд ли кто захочет пропустить.

Гости зашумели и стали расходиться по сторонам, пропуская идущего Луиджи Мочениго рядом с Юрием Ивановичем. Следом за ними пристроились цесаревна и Аделина Мочениго — жена дожа. Лидию с Пьетро я заметил сразу. Принц что-то нашептывал на ухо княжне, а та вежливо улыбалась, изредка кивая. Зуб даю, ей было неприятно находиться рядом с младшим Мочениго, и дело вовсе не во внешности. Как раз наоборот — парень очень даже красив, похож на мать. Черноволосый, гибкий, стройный, улыбчивый — чем не кандидат в мужья? Лида явно знала о нем нечто такое, что заставляло ее с трудом сдерживаться и не покинуть общество Пьетро.

Я отсалютовал Щенятеву и сказал, что на некоторое время исчезну. Пусть парень придет в себя, а то что-то стал волноваться, почему ни одна магическая формула не действует на его протрезвление. А здесь полно симпатичных сеньорит, уже нацелившихся на охмурение перспективных женихов.

Аккуратно лавируя между гостями, устремившимися к бетонной балюстраде с гипсовыми горгульями по краям, я подошел к Лидии и Пьетро.

— А вот и мой напарник! — весело воскликнула девушка, с облегчением отпуская руку принца. — Познакомьтесь, Петр. Это Андрей Мамонов, из очень богатого и древнего княжеского рода. Прекрасный пилот с изобретательской изюминкой. А еще владелец студии звукозаписи.

— Очень приятно, Андрей, — приветливо откликнулся Мочениго, еще не подозревая, какая пакость ожидает его от Мстиславских в моем лице. Говорил он по-русски неуверенно, словно боялся ошибиться. Явно овладевал языком с помощью лингво-амулета. — Я уже надоел Лидии, желая поскорее познакомиться с вами. Послезавтра буду обязательно поддерживать вас на арене.

— Сами вы не увлекаетесь пилотированием? — вежливо спросил я, пожимая протянутую руку. Вяловатые пальцы обхватили мою ладонь, захотелось поскорее разорвать контакт. Нет-нет, я не испытывал отвращение, просто ощутил тревожный звон в ушах. Перстень и кольца принца были под завязку набиты магической силой. Пьетро чего-то боялся.

— Пилот из меня никакой, — усмехнулся парень. — Убедился в этом довольно быстро, поэтому и перестал испытывать напрасные иллюзии. Считаю, для этого нужно иметь призвание или невероятный фанатизм.

— Вы меня тоже считаете фанаткой экзо-пилотирования? — с наигранной капризностью спросила Лидия. — В десять лет я впервые примерила бронекостюм и с тех пор только и делала, что пропадала на полигонах.

— Как раз в вашем случае это призвание, — ловко вывернулся Пьетро и жестом показал нам, что нужно поторопиться и занять лучшее место у края крыши.

Он зря беспокоился. Для наследника и его гостьи оставили приличный пятачок, и мы с комфортом устроились прямо под боком дожа и цесаревича. Лида попивала какой-то рубиновый коктейль, Пьетро присосался к вину, а я с удовольствием предпочел пиво, которое случайно нашел на одном из столиков в ведерке с колотым льдом. Слуги не стали заморачиваться и поступили просто, как с шампанским.

Здесь пили все, и никто меня за руку не одергивал, не показывал пальцем, что я несовершеннолетний.

— Пьетро, ты знаешь регламент соревнований? — спросил я принца. — Насколько мне известно, ваша семья взяла на себя всю подготовку и судейство!

— Одиночек разбили на четыре пары, — охотно ответил Мочениго. — Правила простые: выигравший проходит дальше. Команды сначала хотели свести в группы, как и «парников», но потом подумали, что это будет скучно и не динамично. В общем, все бои пройдут на выбывание. «Парники», кстати, самые многочисленные. Заявились сорок с лишним команд, пришлось даже провести предварительный отбор среди команд с низким рейтингом. На данный момент осталось шестнадцать пар.

— Неплохо, это же пять боев получается, если с финалом, — я не стал уточнять, как рассчитывался рейтинг. Нас, скорее всего, даже не учитывали. Мы попадали в число безоговорочных участников.

— Твой напарник настолько уверен в успехе? — усмехнулся Пьетро, обращаясь к Лидии.

— Ты даже не представляешь, насколько! — тряхнула головой княжна и дерзко посмотрела в лицо принца. — Он непобедим, и я тоже чувствую уверенность рядом с ним!

Губы Пьетро дрогнули в легкой гримасе. Возможно, ему не понравилось эмоциональное признание девушки, но я испытал облегчение. Лида сама начала провоцировать своего жениха, вызвав удивление дожа Мочениго, обратившего внимание на этот спич.

— Непобедимых не бывает, — резонно заявил парень. — Иногда случаются и поражения.

— Знаешь, кому единственный раз проиграл Андрей? — коктейль, подозреваю, был с алкоголем. Лида раскраснелась, ее щеки в обрамлении волос пылали огнем. — Мне!

— Тогда зачем тебе напарник, который проигрывает девушке? — усмехнулся Пьетро. Ага, зацепили его слова княжны! — Вдруг именно через несколько дней хваленая удача отвернется от сеньора Мамонова?

— Увидишь! — обличительно выставив палец, произнесла Лидия, и в этом момент, к моему облегчению, небо содрогнулось от вспышек, засверкало мириадами огней, над крышами палаццо взвились магические цветы разных оттенков, начиная от желто-зеленых и заканчивая золотисто-изумрудными. Особенно хороши были золотые лилии и розы, тянущие свои лепестки к южному бархатистому небу, застилая звезды искусственным светом.

Девушки визжали от восторга, слышались бодрые крики «ура», кто-то свистел от избытка чувств. Я почувствовал, как в мою руку вцепилась Лидия, ловко обогнувшая Пьетро, который медленно закипал от осознания того, что какой-то там экзо-пилот мешает ему показывать сердечные намерения в отношении русской княжны.

«Лишь бы на дуэль прилюдно не вызвал, — с усмешкой подумал я, не думая делать замечание Лидии. Она взяла на себя мою работу, о чем жалеть не стоило. — А то все быстро кончится к несчастью для Мочениго».

— Петр, а чем мы завтра займемся? — Мстиславская, наконец, перестала дразнить гусей, то бишь принца, и снова завладела его локтем.

— Разве вы не поедете на тренировку? — удивился Мочениго.

— Нет, я уже так устала от них, что просто хочу отдохнуть, — надула губки Лидия. — Но поле боя осмотреть нужно обязательно. А вот потом хочу, чтобы вы составили мне компанию и провели экскурсию по Венеции.

— Только вам, прекрасная Лидия? — Пьетро покосился на меня с усмешкой.

— Ну… Андрей — мальчик большой и самостоятельный, — хихикнула княжна. — Пусть сам выбирает, как занять свое время до послезавтра.

А сама хитро посмотрела на меня, и я окончательно убедился: моя напарница знает о принце нечто такое, что поможет мне при осуществлении коварного плана императора. Только почему ГСБ не предоставила хоть какие-то данные про Мочениго? Как заманивать в свои ряды, даже не поморщились насчет возраста, а как провести серьезную политическую провокацию — сразу о секретности вспомнили. Ладно, я еще выскажу претензии «арбалетчикам». Завтра с Синицей встречусь, пусть мое недовольство выскажет начальству.

На какой-то момент я решил оставить парочку, чтобы мое присутствие не выглядело навязчивостью. Кто-то мог посчитать, что я при княжне Лидии числюсь фаворитом, или что еще может подумать дож Мочениго и его служба безопасности. А они среди гостей точно присутствуют.

Любуясь затухающими огнями фейерверка в дальнем уголке среди кадушек с какими-то экзотическими растениями и спокойно попивая пивко, почувствовал приближение людей. Оборачиваться не стал, дождался, когда меня цепко схватили за плечо.

— Мамонов, а ты не обнаглел ли в край? — и почему я не удивлен, услышав голос Куракина?

Вот теперь можно чуток прогнать по каналам энергии, запитав силой руки, и легко разжать пальцы неприятного мне человека. У Куракина даже суставы хрустнули.

— Поясни, — я быстро оглядел диспозицию. Передо мной трое. Непутный Алексей привел с собой двух дружков. Кольку Пинского я знал плохо, а Ромка Боброк с какого-то перепугу таскается за Куракиным постоянно, но с ним мне никогда не приходилось пересекаться. В общем, собутыльники, компания не самая приятная. Если на то пошло, я бы с удовольствием пообщался с Мишкой Воронецким и Сашкой Долгоруковым. Они ребята веселые, всегда что-то выдумывают, веселят людей, поднимают столицу на уши, когда гуляют. А Куракин заполнен какой-то черной злобой, и все, кто его окружают, тоже полной ложкой жрут негатив, излучаемый княжичем.

— Какого черта ты путаешься под ногами принца и Великой княжны? — в неярких отблесках фонарей, освещающих крышу, глаза Куракина недобро блеснули. — Ты не знаешь, что Лидия выходит замуж за Мочениго? Здесь политика серьезная, а ты, дурачок, вмешиваешься в нее.

— Бабка надвое сказала, — усмехнулся я и отпил из бутылки, ощущая на языке легкую горечь. — Еще неизвестно, как оно обернется. А мне никто не запрещает общаться с Великой княжной.

— Мало тебе вломили, щенок, — задышал Алексей и сжал кулаки. — Урок даром прошел.

— От жопы отлегло, снова геройствовать полез? — я намеренно выводил из себя ублюдка. Вдруг да получится отомстить лично ему за унижение и физическую боль? — Как ты был дураком, Леха, так им и остался.

Цепкие пальцы нырнули к моей груди, но я ловко увернулся, пропустив мимо себя руку Куракина, и тычком пальца в одну хитрую точку под локтем мгновенно обездвижил ее.

— Ты что сделал, гаденыш? — воскликнул парень, ощутив, как повисла рука.

— Охладись чуток, — невозмутимо ответил я и поглядел на дружков. Те напряглись. Среди «золотой» молодежи трусов не было, каждый дворянчик мог постоять за себя, готовый начать бой, если того требовала ситуация. От дуэлей тоже отказывались редко. А чего бояться? Целители полумертвых на ноги поднимали, а переломанные кости или отбитые внутренности — пустяк по сравнению с подмоченной репутацией. — Вы думаете, я совсем с головой не дружу? Мне разрешено находиться рядом с княжной, сам государь-наследник попросил. Если начнете мешать моей миссии, за вашу шкуру я даже копейки не дам.

— Гонишь, — недоверчиво бросил Ромка Боброк. Он самый адекватный, злобой не пышет.

— Мое дело — предупредить, — я пожал плечами. Не драться же в самом деле на виду у итальяшек! Еще дадим пищу для размышлений, что подумают о русских? Да и перед Юрием Ивановичем неудобно будет. — Надеюсь, вы помните, кто спас императорскую семью на Болотном? Вот и теперь у меня похожая миссия.

— Хочешь сказать, что на княжну могут охотиться? — хмыкнул Пинский.

— Я этого не говорил, и ты тоже, — предупредил я и снова припал к горлышку.

— Кого вы слушаете, тупицы! — рыкнул Куракин, чувствуя, что инициатива переходит ко мне. — По-хорошему, этого щенка нужно в канале утопить. Это же он гасит Источники!

— А вот это серьезная предъява! — развязно бросил я и ткнул рукой, в которой держал бутылку, в сторону Куракина. — Ты хотя бы понимаешь, какое тяжелое обвинение бросаешь?

— Так вызывай меня на дуэль, — искривился в усмешке Куракин. — Давай, или ссышь?

Ой, дебил! Какой же тупой муж достанется Наташе Тучковой! Может, в самом деле кончить его и освободить девушку от обязательств, пока не поздно? Да ну, сиди потом, срок мотай за этого недалекого…

— Как хочешь, — я пожал плечами, заметив испуганные взгляды Пинского и Боброка. Им вовсе не улыбалось стать свидетелями нашей ссоры, а потом отвечать перед цесаревичем за устроенное безобразие. И это в гостях у венецианского дожа! — Только прежде подойди к Юрию Ивановичу и попроси у него право на проведение дуэли. Если разрешит — с удовольствием тебе шею сломаю где-нибудь в живописной оливковой роще. Я выполняю одну важную миссию, поэтому не волен в личном выборе. Так ты идешь за разрешением? Подожду здесь, пивко допью.

На мгновение показалось, что за спиной Куракина колыхнулась тьма, осветившись белесыми всполохами. Куан умел появляться эффектно, вот и сейчас, прижавшись к стене, он внимательно следил за нами, готовый немедленно среагировать на любое опасное движение моего давнего врага. Я отрицательно мотнул головой, зная, что он заметит сигнал.

— Что здесь происходит? — неожиданно для всех раздался голос Индуса, подкравшегося к нам из темноты. — Господа дворяне, если у вас появились претензии друг к другу, займитесь их решением завтра, и не в этом доме. Андрей Георгиевич, у вас все нормально?

— Абсолютно, — я прицелился и кинул опустевшую бутылку в корзинку для мусора, стоявшую неподалеку. — Мы всего лишь хотели закрыть одну старую проблему.

— Надеюсь, она решена? — холодно спросил Индус, окинув взглядом притихших парней. Все-таки личность гвардейца хорошо известна в аристократических кругах. Это не какой-то там безвестный охранник; он постоянно находится при княжнах Мстиславских.

Я только развел руками. Пусть сам Куракин ответит; заодно и проверю, какие мысли в своей дурной голове держит. Молчание Алексея Индус расценил по-своему:

— Ясно. Прошу вас, Андрей Георгиевич, следовать за мной. Великая княжна Лидия хочет с вами поговорить.

Я подмигнул остолбеневшим собеседникам, только что получившим подтверждение моим словам, и засунув руки в карманы брюк, тихонько засвистел «не такая она, не такая», проходя мимо них.

— Меня всегда можно найти в отеле «Каса дель Мелограно», — произнес я негромко, зная, что Куракин прекрасно слышит. — Если угодно поговорить — приходи.

Примечания:

[1] Местре, Кавалино — районы материковой Венеции

[2] Л. Рубальская, «А я ей нужен»

Глава 2

1

Я молча топал за Индусом, чувствуя его раздражение, исходящее даже от спины. Что-то его напрягало, поэтому лишний раз личника Великой княжны предпочел не трогать и не задавать вопросов. Мы быстро миновали несколько проходных комнат, обставленных роскошной мебелью, и под взглядами бодигардов Мочениго в строгих костюмах, оказались в одном из коридоров.

Постучав в нужную дверь, Индус выждал некоторое время, и скрылся за ней, показав знаком, чтобы я оставался на месте. Интересно, Лидия сейчас одна или с Пьетро? Хотя… неправильно приглашать мужчину в свои покои, это даже не скандал, а хуже. С подружками шампанское пьет? А я зачем нужен?

Индус умудрился просочиться через узкую щель в двери, кивнул мне и предупредил:

— Я буду ждать тебя здесь. Одному лучше по дворцу не расхаживать. Долго не задерживайся.

— Слушаюсь, — пробурчал я и оказался в апартаментах княжны, обставленных мебелью из какого-то светлого дерева. И это был настоящий массив, а не дешевые аналоги. Кругом позолота, шелка, золотисто-черные портьеры закрывают высокие стрельчатые окна.

Лидия в пушистом халате бежевого цвета сидела на диванчике и потягивала из трубочки знакомый мне коктейль. На ее голове торчал тюрбан из полотенца — видать, только что из душа. И как? Она же буквально несколько минут назад под ручку с принцем ходила!

Княжна показала на соседнее кресло, и когда я выполнил ее просьбу, долго изучала меня. Даже стал опасаться, что она еще придумала.

— Я не хочу выходить замуж за Пьетро, — голос Лидии прозвучал неожиданно. — Родителям уже известна моя позиция, и я не понимаю, зачем отец устраивает представление перед дожем Мочениго. Помолвки не будет, как и свадьбы.

«Она не знает о провокации, — сразу озадачился я. — И что делать? Раскрыть мою миссию? А потом получу по шее от цесаревича за свою импровизацию».

— Решать вам, Лидия Юрьевна, — увернулся я, толком не зная, что говорить.

— А твое мнение?

— Не самый лучший политический пасьянс, — подкинул я мысль княжне.

— И я о том же говорю! — подскочила на месте Лидия, едва не расплескав коктейль. — Папа только ухмыляется, но ни словечка в мою защиту не сказал! Все с этим дожем под ручку ходит!

— У него работа такая, — мягко произнес я.

— Помоги мне, Андрюша! — жалобно произнесла девушка. — Неужели ты не понял, что я провоцировала Пьетро, чтобы вывести его из себя!

— Дуэль с принцем? — я хмыкнул. — Так себе идея, Лидия Юрьевна. — Да мне даже не дадут рукой пошевелить, утопят в канале. Благо, их здесь хватает.

— И что делать? Как тогда понимать намеки дедушки и отца насчет одного молодого человека, выбранного мне в мужья? Причем, в России, а не этого… развратника.

Тут я навострил уши. Не просто же так княжна обмолвилась! Значит, есть какой-то компромат на Пьетро!

— А ты не знаешь, как зовут еще одного претендента?

— Андрюша, ты дурачком зачем прикидываешься? — хлюпнула губами Лида, всасывая в себя очередную порцию коктейля. Ох, надо проверить, чего там намешали! — Сам же знаешь, что Мстиславские и Мамоновы создают альянс. А главным условием, которое зацементирует договор, является наша свадьба. Мне об этом напрямую не говорят до сих пор, но я не маленькая девочка, соображаю быстро. Умение найти в намеках и полутонах истину нас учат очень хорошо. Поэтому я и удивляюсь, почему отец молчит.

— Не хочет срывать состязания пилотов, и чтобы ты не расстраивалась, — заметил я. — Такая долгая и тщательная подготовка псу под хвост? Вряд ли, здесь что-то другое. Некая политическая комбинация, которая обрушит влияние Мочениго.

— Не понимаю, зачем это нужно дедушке-императору, — пожала плечами Лидия и ойкнула, когда я стремительно переместился к ней на диван и чуть ли не силком вырвал из рук стакан, боясь, что не хватит попробовать. — Ты чего?

Я отодвинул в сторону трубочку и сделал небольшой глоток. Посмаковал вкус вишни с нотками лайма. Там еще, кажется, ананасовый сок был. Но водка здесь присутствовала точно. Ее ни с чем не спутаешь. Взглянув в красивые, но уже слегка расфокусированные глаза Лиды, спросил напрямик:

— Сколько коктейлей приговорила?

— Три, — захлопала она ресницами, подведенными тушью.

— Ясно с тобой все, невестушка, — вздохнул я и пресек попытку девушки цапнуть стакан, отведя руку в сторону. — Доза не убойная, конечно, только не стоило бы увлекаться. Коктейль алкогольный.

— Пьетро уверял, что в нем нет ни капли спиртного.

Ха-ха! Ну и жук этот принц! Ловок он убеждать молоденьких девушек. Только с какой целью? Не в постель же затащить, да только для подобного маневра требуется куда больше водки или вина на худой конец. Скорее, он хотел развязать язык Великой княжне, чтобы та поведала некие тайны или призналась в своих чувствах. Много ли надо неопытной в питии княжне?

— Ты знаешь что-нибудь нехорошее о Пьетро? Зачем назвала его развратником?

— Потому что он и есть самый настоящий развратник! — Лида развернулась всем телом ко мне, отчего край халата распахнулся, обнажив стройную ногу. Но княжна даже не заметила этого и горячо продолжила: — Я узнала о его любовных похождениях из местных Сетей. Какая-то Франческа выкладывала фото с принцем, когда была с ним наедине… не в постели, конечно; это привело бы к скандалу. А Джоконда Панфили из семьи мафиози и вовсе не стыдилась своей связью с принцем, пока кто-то не надавил на нее прекратить порочить честь уважаемой фамилии. В общем, семейка Мочениго столько скелетов в шкафу имеет, что мне вовсе не улыбается выходить замуж за ее представителя.

— Разве СГБ не известно об этих фактах? — удивился я, машинально выпив весь коктейль, получив по спине сердитый шлепок.

— Когда я рассказала об этом папе, по дороге в Ка’Мочениго, он только посмеялся, — обиженно шмыгнула Лидия.

— Не верю, что контора господина Иртеньева не собирала компромат на все делишки этой семьи, — после слов княжны я был более чем уверен: компромат есть, но его держат в сейфе в качестве контрольного выстрела, если у меня ничего не получится.

— Надо встретиться с этой самой Джокондой, — взбодрилась девушка. — Рассказать ей, что Пьетро женится на русской княжне. Местные сеньориты очень эмоциональные, на ровном месте скандал устроить могут. Когда поднимется шум, я при свидетелях откажусь от принца!

Она замолчала, нервно покусывая губы, потом все же заметила, куда направлен мой взгляд, и запахнула халат.

— Понимаешь, в общении по визору Пьетро совершенно не такой человек, каким его представляет местная аристократия, — медленно произнесла княжна. — Не откопай я всю эту грязь, так бы и думала, что он веселый, умный, умеющий вести разговоры на разные темы. Он и сейчас предстал передо мной таким же, а я все время представляю, как мы будем жить в супружестве: на людях мы счастливая пара, а наедине — измены, скандалы, склоки.

— Пьетро и в самом деле такой?

— А ты сам поинтересуйся, если не веришь мне! — воскликнула в раздражении Лидия. — Или у моего отца спроси! Он наверняка знает гораздо больше!

— Хорошо, хорошо! — я поднял ладони в успокаивающем жесте. Действие коктейля начало спадать, сейчас девушке лучше лечь спать. — Я постараюсь решить вопрос с Пьетро. Эх, не могу пользоваться лингво-амулетом! Сразу попаду впросак.

— Я найду адрес Франчески Марани и этой Джоконды, — пробормотала Лидия, уткнувшись мне в плечо, и я неожиданно приобнял ее и прижал к себе, ощущая, как княжна мгновенно расслабилась и обмякла. — Втайне от папочки и охраны встретимся с ними, поговорим. Женщины всегда поймут друг друга…

Я улыбнулся и зашептал в ухо, что надо бы идти спать. Завтра трудный день, предстоят поездки, вечерняя жеребьевка в особняке Мочениго, подготовка к боям. Лидия кивнула и пробормотала:

— Спасибо, Андрей… с тобой так спокойно. Ты иди, я честно сейчас спать лягу.

Я осторожно убрал руку и решительно поднялся, не желая оставаться ни на мгновение. Чувства княжны сейчас в большом раздрае, они могут толкнуть девушку на необдуманные поступки, которые лично мне сейчас совершенно не улыбалось увидеть. Например, полезет целоваться, а завтра утром будет злая, раздраженная, что позволила себе слабость. А за дверью стоит Индус и переживает за свою подопечную.

— Почему ты без охраны? — я остановился возле двери. — Чужой дом, чужая страна. Неразумно оставаться одной.

— Индус же здесь. Он обеспечит охрану, — успокоила меня княжна, продолжая, к моему облегчению, сидеть на диване, сложив руки на коленях. — Идите, Андрей Георгиевич. Вам еще добираться до отеля. Спокойной ночи.

Я пожал плечами и тоже пожелал спокойной ночи, после чего вышел в коридор. Индус облегченно вздохнул, но мазнул меня внимательным взглядом, пытаясь отыскать на лице следы коварного обольщения молоденькой девушки.

— С Лидией Юрьевной все в порядке? — спросил личник.

— Абсолютно. Я успокоил ее, велел ложиться спать. Вы бы с охраной вопрос решили. Почему возле Великой княжны никого нет?

— Не переживай, все под контролем. Тебя в отель отвезти?

— Да, лучше высплюсь. Скучновато здесь, — я вместе с Индусом миновал верхний пост охраны и спустился по лестнице на первый этаж, в холле которого разгуливали и переговаривались между собой гости. Празднество еще и не думало заканчиваться. — Как мне завтра попасть на остров?

— К отелю пришлют два катера, на них всю вашу команду доставят к причалу, а оттуда на водном трамвайчике — до Сан Секондо.

Мы вышли на улицу, окунувшись в теплую ночь, пахнущую водорослями, корицей, и едва уловимыми нотками кофе. На крыльце застыли бодигарды, зорко присматривая за порядком возле особняка.

— Забыл… — поморщился я. — Вы не в курсе, куда отправили наши бронекостюмы?

— Инженерный состав команды, оборудование и броню разместили в университетском кампусе, — проявил осведомленность Индус. — Оттуда можно быстро доставить все необходимое на арену. Мэрия выделила несколько катеров для обслуживания участников соревнований.

В это время к крыльцу подъехал знакомый внедорожник, и я нисколько не удивился, когда Куан вынырнул из машины и распахнул передо мной заднюю дверцу. Я попрощался с личником, и очутившись в салоне, с облегчением откинулся на подголовник. Наставник сел рядом.

— Звонил Берг, — доложил он. — У них все нормально. Разместили с удобствами, покормили. Ящики с броней сейчас в подвале, охрана наша, выделили отряд гвардейцев специально под это дело. Так что никто посторонний туда носа и не сунет. Спрашивает, будете ли вы с княжной завтра тренироваться.

— Передай ему, что завтра у них свободный день, — пробормотал я, прикрыв глаза. — Наши новые костюмы никто не должен видеть до начала боев. Жеребьевка состоится только вечером, соперников узнаем поздно. Состязания начнутся послезавтра, но будем ли мы выступать — я еще не знаю.

— Понял, передам, — Куан зашевелился. — Принц Пьетро сегодня ни с кем из местных девушек не контактировал, кроме княжны Лидии. Беседовал с государем-наследником, с какими-то важными гостями, потом удалился в свои покои.

— Понятно, что рисковать не будет, — я хмыкнул. — Надо бы проследить его маршруты, куда он ездит, с кем встречается.

— Могу я.

— Не надо. Здесь есть кому заняться принцем, — я вспомнил про запланированную встречу с «арбалетчиками». Не мне одному отдуваться.

Водитель лихо промчал нас по мосту и высадил на автомобильной парковке, откуда мы пешком направились в отель, любуясь ночным городом. На узкие улочки падал свет окон, то и дело навстречу нам пробегали стайки молодых людей, чинно вышагивали пожилые люди, и никто не обращал на нас внимание. Умиротворение настолько захватило меня, что расхотелось спать и гулять до самого утра. Мы дошли до отеля, неторопливо вошли в холл. Куан попросил у администратора ключ от номера. Придержав меня за плечо, первым поднялся по лестнице, и возле нашей двери замер на какое-то время. Потом кивнул своим мыслям, провернул ключ в замке, но жестом показал, что я должен оставаться на месте.

Интересно, а почему не слышно удалого разгула русских студентов-пилотов? Я был в предвкушении увидеть отель, озаренный магическими фейерверками и оглашаемый разухабистыми песнями. Но вместо этого какая-то стерильная тишина. Нет, из-за соседних дверей доносились звуки музыки, смех, разговоры на иностранных языках — а где наши?

— Все чисто, — сказал Куан, приглашая меня войти в номер.

— Я в душ, — предупредил я, на ходу снимая пиджак. — Закажи на восемь утра легкий завтрак и пару бутылок охлажденной минералки.

Дав задание наставнику, встал под упругие струи воды и замер, наслаждаясь покоем. Старательно прокрутил в голове итоги дня. Что имеем? Лидия отчаянно просит помощи, не понимая, почему отец скрывает от нее всю комбинацию, затеянную против Мочениго. Она самолично вскрыла дешевую суть принца Пьетро, и не зная, к кому обратиться, нашла в моем лице храброго рыцаря. И опять это липкое и противное ощущение гадливости, что приходится использовать хороших людей втемную. Сначала это были близнецы Захарьины, а теперь Лида. Хороши папаша и император! Могли бы официально объявить свое неудовольствие, а вместо него вовлекают молоденькую княжну в опасные интриги. Или я чего-то не понимаю. За нашими спинами идет очень осторожная и опасная игра? Как вариант, соглашусь. Тогда какую рыбу ловят? Даже страшно представить, что за монстры обитают в глубинах политического океана.

Подойти завтра к цесаревичу и сказать в лицо, что отказываюсь выполнять все их делишки, цели которых мне вообще не понятны? Послать лесом, как говорят в народе. Или честны друг с другом, или до свидания. Ну, хорошо, пошлю. А что дальше? Испортить жизнь мальчишке, возомнившем себя незаменимым и уникальным, император может одним щелчком пальцев. Гибче надо быть, гибче. Чтобы выйти на прямую дорогу, где мне никто не станет указывать, придется потерпеть и покрутиться. Вспомни Арину Голицыну. Вот где образец хладнокровия и понимания своей цели в жизни. Она знает, что не сможет пойти против навязанных ей условий, поэтому исподволь готовится к той жизни, которая ее устроит. Независимая, богатая и умная. Я уверен, у нее все получится.

А что Куракин? Я презрительно фыркнул. Подозреваю, он в легкой растерянности, не знает, как поступить со мной. Ведь ему прямым текстом было сказано прийти завтра в отель и бросить вызов на дуэль. Вот Алексей и завис. Не появится — значит, испугался. И я уверен, что так и случится. У княжича трусливая душонка. Прикрываясь своим статусом, выставляет впереди себя или свитских, или друзей. А ведь мог подойти один, поговорить по-мужски, если так зудит. Но самое плохое я выяснил. Московская аристократия уже вся осведомлена о моем «преступлении». Невероятная способность к уничтожению Источников сыграла очень плохую роль. С другой стороны, почти никто не знает, что я так же могу зажечь Алтарь и возродить Источник, а то и поменять его «стихийную» направленность. О, кстати! Надо бы с Брюсом переговорить насчет такого эксперимента. Если и здесь меня ждет удача, я смогу стать самым могущественным человеком в мире, пока не найдется такой же антимаг.

Разрушаю, чтобы созидать! Чем не родовой девиз Мамонова-Волховского?

Накинув на себя халат, я устроился в кресле под уютным абажуром и позвонил Эду. Начальник охраны откликнулся сразу же.

— Слушаю, Андрей Георгиевич!

— Как у вас дела? Никто не шалит?

— Все в норме! Сидим, в карты играем. У вас как прошло?

— Тоже только что вернулись в номер. Проблем никаких. Завтра у нас тренировки не будет. Я с Великой княжной съезжу на арену, посмотрю, в каких условиях нам придется выступать. Вы остаетесь с Бергом и ребятами, следите за бронекостюмами.

— Они под охраной русских гвардейцев.

— А они могут пропустить вас в подвал, где находятся ящики с броней?

— Думаю, договоримся, — бодро ответил Эд. — Тем более, завтра по плану тренировки, «скелеты» в любом случае будут перевозить.

— Тогда приказываю держать ящики под контролем постоянно, пока в подвале будут находиться посторонние. Ты же понимаешь, что могут быть провокации?

— Не сомневайтесь, Андрей Георгиевич. Понадобится, оставлю рядом с ними кого-нибудь из парней в качестве охраны хоть на всю ночь.

— Договорились. Сопровождение мне не нужно. Куан справляется. Спокойной ночи.

Закончив разговор, я нырнул в постель, погасил ночник и стал смотреть на потолок, по которому изредка пробегали отблески фонарей от проплывающих под окном гондол или вспышки далеких фейерверков. Даже через плотно закрытые окна слышались глухие хлопки и треск взлетающих огней. Венеция оживилась с наступлением туристического сезона, теперь здесь по ночам будут шарахаться толпы людей, страдающих бессонницей или приступами жажды приключений. Криминальные личности уже потирают руки в ожидании баснословной прибыли.

Я усмехнулся и взял в руки телефон. Забыл просмотреть сообщения. Ага, от мамы и отца пришли короткие пожелания удачи; Вероника накатала дружеское послание, тоже хочет, чтобы мы победили; Анжелика прислала анимированные поцелуйчики. Нина Захарьина написала просто, что хочет со мной встретиться после приезда в Москву. Может, и в самом деле обратить на нее внимание, если уж княжне Елецкой перекрыли возможность дружить со «злодеем» Мамоновым? Я не хочу показывать интерес к Лидии. Она еще слишком подвластна манипуляциям отца и деда-императора. Вот когда пойму, что княжна Мстиславская не держит за спиной «козу», тогда и начнем планировать наше будущее. Надежный тыл в лице представительницы правящего клана станет гарантией безопасности моей семьи. Если таковая появится, сделал в уме маленькую ремарку.

Ого! А вот это неожиданно! Только что тренькнувший сигнал известил о пришедшем сообщении. Ну надо же! Сама Арина Васильевна соизволила «пожелать мне удачи в бою», как пел Ярик Назаров. Странная, тревожная и будоражащая душу песня из чужого мира без магии. Даже захотелось там побывать вместе с этим шустрым парнем.

Я сразу постарался представить лицо княжны Голицыной, и улыбнулся. Все-таки удивительная девушка, в корне отличающаяся своим поведением от многих молодых аристократок столицы. Как ей удается быть обольстительной и рискованной одновременно, умело крутиться в таких опасных и серьезных кругах, не поддаваясь эмоциям и держа холодным свой разум? Обалденная девушка! Жаль, что на нее уже подают виды многие семейства Москвы. Я бы от такой не отказался…

«Начали принимать ставки на Венецианский турнир, — написала Арина вдогонку пожеланиям. — В парных боях фаворитами считают Владислава Ягеллона и Януша Курцевича. Вы еще „темные лошадки“, поэтому коэффициенты на вашу победу очень неплохие. Ставлю на вас, мой герой! Ну и помаленьку буду нагружать на каждый бой, зная твой потенциал. Еще раз удачи, и дружеский поцелуй!»

Снова тренькнуло.

«Да, и с каждой победы отчисляю процент на твой счет».

Я усмехнулся. Может, и не надо никаких мастерских по созданию бронекостюмов и не заморачиваться студией? Достаточно провести несколько боёв за год в «Железной Лиге», получить свою долю и жить припеваючи?

«Спасибо», — ответил я и послал анимированный букет роз, после чего спокойно заснул, очистив голову от всех мыслей.

Утром встал бодрым и с хорошим настроением. Куан уже сервировал стол. Омлет с зеленью, пицца-рулетики, салат из помидоров, моцареллы и базилика, ну и апельсиновый сок — легкий завтрак, угу. После завтрака поднялся слегка прибавивши в весе. Хорошо, что сегодня отказались от тренировки. Тем не менее, через полчаса нужно быть на выходе, должен подъехать Индус. Забавно, почему именно ему поручено за мной присматривать?

Мы вышли из номера, и сразу же наткнулись на Дубровского. Егор с помятым лицом и вздыбленными волосами, как будто их ворошила гигантская рука, шел вдоль стены, держа в руке бутылку минеральной воды.

— О! Волховский! — с улыбкой, похожей на мучительную гримасу, воскликнул княжич. — А мы тебя потеряли! Хотели пригласить на вечеринку в честь приезда, а тебя и не было!

— Был занят, — усмехнулся я. — Ну и рожа у тебя, Егорка. Дрался с кем?

— Не-а, уничтожили весь погребок в местной траттории, а потом на гондолах катались с местными сеньоритами!

— Понятно, все же подрались с их сопровождением, — я с интересом смотрел на перемещения Дубровского, идущего с неизвестными целями по коридору. — А ты не собираешься на Сан Секондо?

— Оу! — простонал Дубровский. — Еще и тренировка! Не-а, не хочу. Да у нас вся команда в лежку! Еще куда-то ехать.

— Вечером жеребьевка в особняке Мочениго, — напомнил я. — Давайте, в норму приходите, не позорьте Его Высочество своими выходками.

Парень только отмахнулся и поплелся дальше, а мы свернули направо, к лестнице. Утренняя Венеция теряла свои очертания в легкой туманной дымке, вдоль каналов пробегали любители активного отдыха, крутили педали велосипедисты, размеренно работал веслом одинокий гондольер, выискивая пассажиров.

Два катера примчались без опозданий. Индус спрыгнул на площадку перед лестницей, поднялся по ней и оглядел пустующую площадь перед отелем. Увидев нас, пересек мостовую подошел ближе.

— Спят? — спросил личник Лидии.

— Молодые люди переоценили свои возможности, — вежливо ответил Куан, безукоризненно одетый в костюм, только в этот раз пренебрегая черными цветами, предпочтя им бежевый. — Многие еще не пришли в себя после ночных прогулок по Венеции.

Индус хмыкнул, оценив пассаж моего телохранителя, а потом махнул рукой в сторону катеров, качающихся на мелкой волне у причала, подзывая одного из телохранителей. Нам же сказал:

— Я сразу был против идеи расселения делегации по разным отелям. Если техническая группа состоит из серьезных людей, то пилоты сразу вызвали недоверие. Оставшись без опеки взрослых, начнут чудить, что и произошло. Надеюсь, они ничего жуткого не натворили.

— Полиции с утра нет, значит, все нормально, — логично рассудил Куан.

Личник Великой княжны посмотрел на часы и недовольно проворчал что-то нечленораздельное. Потом приказал подошедшему телохранителю:

— Найди администратора и попроси, чтобы работники прошлись по номерам, где живут русские студенты. Пусть стучат в двери и орут, что цесаревич лично дал приказ собраться возле отеля через двадцать минут. Кто проигнорирует — отправится домой сегодняшним же рейсом.

Крепкий напарник Индуса осклабился в усмешке и заскочил в отель так быстро, словно обрадовался представившейся ему возможности покуражиться.

— Он итальянский хорошо знает, — пояснил Индус. — Заодно и сам пробежится, жути нагонит на этих засранцев.

К молодым аристократам, складывалось впечатление, у него не было никакого почтения. Такая мысль возникла у меня еще вчера, когда он одним своим появлением мгновенно остудил пыл Куракина. Серьезный мужик, и очень непростой. Лидия ведь ни разу о нем не рассказала больше положенного. Скупая информация тоже наталкивала на размышления.

— Что от тебя хотел Куракин, княжич? — пользуясь моментом, пока мы втроем стояли у входа в отель, ощущая на себе мелкую туманную взвесь, спросил гвардеец. — Разговор явно не о красотах Венеции шел.

— Решил по собственной инициативе предупредить меня, чтобы я держался подальше от принца и Великой княжны, — честно ответил я, не собираясь вдаваться в подробности нашей давней вражды. — Дескать, я мешаю их отношениям и вызываю у Пьетро раздражение.

— Болван, причем, искренний и недалекий, — усмехнулся Индус. — Но так даже лучше. Пусть играет свою роль. Кстати, он сегодня не прислал секундантов вызвать тебя на дуэль?

— Откуда вам известно? — поразился я. — Об этом речи не шло.

— Думаешь, я столь наивен, не понял твоего не слишком искусного намека? — личник добродушно посмотрел на меня и молчащего Куана. — Андрей Георгиевич, за многолетнюю службу в рядах дворцовой гвардии, вращаясь в высоких кругах, я поневоле обучился высшему пилотажу иносказаний.

— Вы потом его предупредили, чтобы не вздумал лезть на рожон, — понял я.

— Молодец, соображаешь. Пришлось на пальцах объяснить, что гонор и личные обиды могут привести к нежелательным последствиям. Он и так постоянно подмачивает репутацию рода Куракиных.

— Э… вы о чем? — насторожился я.

— Мне известно, что Куракины выплачивали виру некоему молодому человеку, пострадавшему от княжича Алексея. А раз дело дошло до этого, значит, были серьезные причины.

Я понял, что Индус знает об инциденте. Если знает он — знают и Мстиславские. Вот и еще нарисовалась опасность со стороны. Сначала Булгаковы рыли землю носом, ища таинственного благодетеля, вылечившего Викентия Волховского, потом отец рьяно взялся за дело, теперь и государь в теме. Это счастье, что пока меня напрямую не расспрашивают, где я пробыл две недели. Нельзя расслабляться, хоть и прошло столько времени. Никто ничего не забыл. Я дал слово барону Назарову — и должен сдержать его.

Начали появляться наши пилоты-студенты, протирая заспанные лица и отпиваясь минералкой. Дубровский и Димка Глинской выглядели куда лучше, применив, видимо, экстренный вывод остатков алкоголя из организма с помощью магических манипуляций. Индус взял на себя роль хлопотливой курицы-наседки. Он заставил всех построиться в колонну по два и повел к причалу, после чего распределил, где кому сидеть. Катера были десятиместные, и вместе с телохранителями всем хватило места на деревянных скамеечках.

С нами ехали несколько парней, с которыми успел познакомиться только шапочно. Мы же с Лидией тренировались отдельно, а собрались вместе за пару дней до отлета. Так что покивали друг другу. Было видно, что парням не до разговоров. Ничего, на прогоне оживятся, когда десять потов сойдет.

— Нашей команде выделили время с девяти до двенадцати, — сказал Индус, прыгнув в кресло рядом с водительским и раздраженно поглядывая через плечо. — Осталось полчаса, чтобы добраться до острова. Господа, вы ведете себя неразумно. Я доложу Его Императорскому Высочеству о недопустимом поведении, если сорвете тренировку. Техническая обслуга уже на арене, дожидаются вас.

Студенты, почти все из дворянских знатных семей, пристыженно молчали, не рискуя качать свои права перед человеком, который так спокойно и уверенно пропесочивает их, запросто упоминая цесаревича. Подозреваю, они тоже не знают, какими полномочиями обладает Индус, поэтому относились к нему с настороженностью.

— Ладно, поехали уже, — буркнул личник водителю, отвернулся и стал созерцать набережную и ажурные мостики, перекинутые через канал. Их здесь было великое множество, туристы стояли на них и увлеченно фотографировались на фоне домов и особняков.

Катера на небольшой скорости аккуратно проскочили весь канал и оказались в лагуне, сразу же повернули налево, и через несколько минут застыли возле длинного пирса, возле которого уже стоял симпатичный белоснежный катер, превосходивший размерами те, что доставили нас сюда. И назывался он «Sogno d’Amore». Кто-то из студентов перевел:

— Мечта любви. Видать, совсем худо обстоят дела у капитана.

— Так, не зубоскалим, проходим на палубу, — распоряжался Индус, кривясь как от зубной боли.

Понимаю его. Вместо своих обязанностей вынужден контролировать молодежь, постепенно приходившую в себя после бурной ночи. Уже слышались шутки, веселый гогот. По сходням мы поднялись на «Мечту любви» и заняли место возле борта, хотя на палубе стояло несколько плетеных кресел. Я видел зеленые очертания острова, возле которого приткнулись несколько речных яхт и таких же катеров. Можно сказать, рукой подать. И место такое, что просто так не подберешься.

Так и получилось. Как только наш кораблик бодро подошел к острову, наперерез нам рванул сторожевой катер, лихо заложил вираж и пристроился сбоку. Офицер в белоснежном кителе поднес рацию ко рту, что-то проговорил в нее. Наш капитан, дородный мужчина лет сорока с бородкой-эспаньолкой, тоже использовал рацию.

— Распоряжение дожа Мочениго, — откуда-то появился Индус и почему-то счел нужным пояснить нам эти маневры. — Каждый транспорт получает личный код, который нужно сказать карабинерам.

— Так себе система безопасности, — бесстрастно произнес Куан, прищуривая глаза от легкого ветерка, дувшего с берега. — Местная полиция тесно завязана с криминалом. Кому очень надо, тот этот код достанет и перевезет на остров оружие и взрывчатку.

А я сразу вспомнил про «Пражскую катастрофу». Арену на острове строили с нуля за несколько месяцев до соревнований, а значит, вполне могли заложить магические плетения в основания трибун. Куан правильно засомневался в системе безопасности, на что Индус кивнул, соглашаясь с моим наставником.

— Мы этот момент предусмотрели. Сейчас там находится взвод морского спецназа с фрегата «Буревестник».

— А где сам фрегат? — полюбопытствовал я.

— В Равенне.

— Неблизкий путь, — я мысленно вспомнил карту «итальянского сапога», и где находится эта Равенна.

— Отряд уже находился здесь, когда Его Высочество приземлился в Венеции, — ответил Индус. — Все мероприятия согласованы на высшем уровне. Так что проверяют каждый корабль, каждый водный трамвайчик.

Что из себя представляет этот самый трамвайчик, я увидел через несколько минут, когда «Мечта любви» обогнула остров с востока и пришвартовалась к бетонному пирсу. Обычное малоразмерное судно на спаренных катамаранах с открытой палубой и каркасно-тентовой рубкой. Пассажирская площадка оборудована креслами и ограждена фальшбортом. В носовой части пульт управления и место для водителя.

Я прикинул, что за раз такое судно может перевозить до двадцати человек. Неплохой трамвайчик, с избыточной остойчивостью. Если повредится какой-нибудь смежный отсек бортовых понтонов, то со всей конструкцией ничего не случится. Тем более, в лагуне очень спокойная вода.

— А Лидия Юрьевна уже здесь? — спросил я Индуса, разглядывая суету на прибрежной площадке.

— С самого утра, ни чета этим раздолбаям, — опять проявил свое недовольство гвардеец и во всеуслышание пригрозил: — Пусть только попробуют проиграть соревнования, последствия будут неотвратимыми.

И еще больше вогнал в уныние парней. Я про себя улыбнулся. Накачка идет по всем правилам психологического воздействия. Правильно, чтобы не расслаблялись. Дождавшись, когда катер пришвартуется к свободному пирсу, а матросы кинут на берег сходни, мы сошли с него, не обращая внимания на слаженные действия морских спецназовцев в черной униформе. Двое бойцов сразу же поднялись на палубу «Мечты любви» и быстро все осмотрели, не забывая использовать прибор для улавливания магических искажений. Вторая пара работала на трамвайчике. Молодцы, не волынят, хотя видно, что судно не приспособлено для перевозки грузов. Здесь все открыто, и тем не менее, один из пехотинцев открыл поочередно лючки катамаранов и заглянул внутрь. Кивнув напарнику, он вместе с ним сошел на берег.

А мы поскорее покинули оживленный пирс и направились по асфальтированной дорожке, еще пахнущей свежим битумом, в сторону возвышающейся над местностью овальной конструкции, обшитой снаружи фанерой, выкрашенной в зеленые, красные и нежно-лазоревые цвета. Надо сказать, хозяева постарались на славу. Сама арена оказалась очень удобной и большой, есть где развернуться. Трибуны сборные, легкие, но прочные, на пять-шесть тысяч человек. По низу шли темно-серые магические панели, которые должны генерировать защитное поле. Я прикинул, что для моих маневров достаточно места, чтобы не разрушать защиту.

Сама арена была посыпана золотистым пляжным песком. Не самый лучший вариант. Бронекостюмы и так тяжелые, а тут еще песок будет значительно снижать маневренность. А может, хозяева специально пошли на такой шаг, чтобы создать преимущество для своих пилотов. В принципе, подготовка ристалища целиком и полностью лежит на устроителях, и каким образом они ее проведут, это их дело. Захотят залить поле водой, чтобы образовалось болото — никто и слова не скажет. Домашняя заготовка, как напишут в протоколе.

— Поле подготовили под «земельных», — Индус тоже заметил песочное покрытие. — Итальяшки будут выступать в трех категориях. Явно хотят выиграть. Вот макаронники, а!

— Да нормально все, — я огляделся в поисках Лидии и обнаружил ее на северной трибуне под тканевым козырьком, натянутым над трибунами для высоких гостей. — Сами же и попадут в свою ловушку.

Конечно же, рядом с ней восседал Пьетро в пестрой рубашке и шортах, и что-то успевал шептать на ухо. Вокруг них расположились парочка бодигардов дожа и четверо гвардейцев из группы Индуса, бдительно посматривающих по сторонам. Чуть ниже небольшая толпа свитских нежится под лучами утреннего итальянского солнышка. Их внимание было приковано к площадке, на которой инженеры и обслуживающий персонал готовили для тренировок бронекостюмы. Несколько «скелетов» с распахнутыми пластинами были похожи на гигантских крабов, выползших на песчаный берег.

Цесаревича и дожа Мочениго я не заметил. Вероятно, решили заниматься своими делами, ведь завтра им придется высиживать здесь целыми часами, чтобы воодушевлять своим присутствием участников состязаний.

Индус знаком показал мне, что я могу подняться наверх к княжне. Я не преминул воспользоваться этой возможностью. Центральная трибуна была ограждена металлическими перилами, за которые мне и Куану сразу не удалось проникнуть. Суровый охранник из гвардейцев с короткоствольным автоматом на плече перегородил дорогу и молча покачал головой. Видя, что я не ухожу, ткнул пальцем ниже, где копошились свитские.

— Прошу пройти туда, — буркнул он.

— Пропустите его, сержант! — раздался звонкий голос Лидии. — Княжич Мамонов — мой напарник!

Гвардеец молча посторонился, не извиняясь и не проявляя никаких эмоций. В конце концов, он находится на боевом посту; кланяться перед каждым высокородным — спина отвалится.

Куан не пошел со мной, поднявшись на самый последний ряд, откуда хорошо контролировать абсолютно все. Я же с веселой улыбкой добрался до парочки и поприветствовал, прижимая руку к сердцу:

— Доброе утро, Ваши Высочества! Лидия Юрьевна, как настроение?

— Прекрасное, — солнечные блики отразились в черных стеклах очков княжны, а она сама вдруг привстала и чмокнула меня в щеку.

Пьетро мгновенно побагровел. Он и вчера-то с трудом сдерживался, терпя мое присутствие, но сейчас еще больше закипел. Я почувствовал сгущающиеся вокруг него завихрения магических энергий, и на всякий случай стал разгонять ядро. Лидия откровенно провоцировала молодого Мочениго, но я не стал форсировать события. Пусть Пьетро сам созреет для конфликта, если только всерьез намерен бороться за русскую княжну.

Несомненно, это был не только вызов человеку, вызывавшему неприятие у княжны Мстиславской, но и показательный демарш для окружения, замершего в обалдении от подобного проявления чувств. Надо сказать, я тоже чувствовал себя неловко. Одно дело дразнить иностранного принца, зная о поддержке очень серьезных людей. Но когда на тебя смотрит придворная свита, в которой находятся отпрыски древних родов, поневоле начинаешь думать, как бы избежать в будущем вызовов на дуэль. Насколько мне известно, минимум четыре семьи пытаются добиться благосклонности наследника трона и через него повысить статус потенциальных женихов для Великой княжны. Причина ли это — ссориться с великородными? Ладно, Ушатые. Они и в самом деле замарались в заговоре, как и Шуйские, но проблема в том, что именно Ушатые стали козлами отпущения. На них обрушился гнев императора, но хреново, что этот гнев ассоциируют с неким молодым княжичем Мамоновым, выскочившим как чертик из табакерки, и разрушающим вокруг себя все, до чего дотягивается его Дар.

Или мне становиться ужасом для московского дворянства или спрятаться на задворках империи, тихо поживая в свое удовольствие. Не знаю, нет у меня ответа.

— Ваше Высочество, а вы бы не могли пояснить один момент? — обращаюсь я к Пьетро, чтобы не дать ему окончательно сорваться. Пусть кипит, но с приоткрытой крышкой.

— Что вам угодно, принц? — тяжело перекатывая русские слова во рту, спросил Мочениго.

Принц? А, ну да, у меня же княжеский титул, а за рубежом я вполне сойду и за принца.

— Почему поле ристалища в песке? Обычно в показательных выступлениях предпочитают нейтральное покрытие: утрамбованный грунт или дерн.

— Есть договоренность с устроителями, — буркнул Пьетро, держа за руку Лидию и откровенно нахально поглаживая гладкую кожу ее запястья.

— Кто будет выступать в парных боях от Венеции? — присаживаюсь с противоположной стороны, чтобы между нами находилась княжна.

— Братья Кавальканти, — принц поднял очки на лоб и с усмешкой поглядел на меня. — Они мастера «земли». И я скажу вам, принц Андрэ, что на них делают ставку все венецианские семьи. У вас нет шансов.

Лидия не выдержала такого неприкрытого бахвальства и признания, что хозяев будут тянуть за уши. Хотела сказать нечто нелицеприятное, но удержалась от колкости. Только губы дрогнули в легкой усмешке.

— Так мы можем и не встретиться до финала, — добродушно ответил я.

— А вы уверены, что дойдете до него? Помимо Кавальканти в парных боях будут участвовать польский принц Ягеллон и один из лучших пилотов Европы Януш Курцевич.

— В России говорят: поживем — увидим, — все же ответила Лидия.

— Не смею отрицать глубину русского ума и прозорливости, — Пьетро проявил себя как настоящий дипломат, заодно поедая глазами мою напарницу. И поцеловал ее руку.

Я очень внимательно поглядел на Мочениго, пока он снова не прикрыл глаза солнечными очками. Нет в них ни страсти, ни желания, присущего молодому человеку, борющегося за сердце любимой девушки. Насчет «любимой» я погорячился, здесь лишь политический резон, да и то насквозь протухший, если какого-то княжича призвали решить проблему. Не будет ничего хорошего между Лидией и принцем. Пьетро слишком взросл, чтобы снисходить до желаний юной княжны. А значит, пустится во все тяжкие, как только семейная жизнь войдет в тягучее русло рутины и скуки. И произойдет это очень быстро.

А нужно ли мне беспокоиться за княжну Мстиславскую? Отец напрямую сказал, что свадебный договор существует только на словах, и в любой момент обе семьи могут разорвать его одним телефонным звонком (утрирую, конечно). Проще говоря, это будущее вилами на воде писано. Мы может как пожениться, и с такой же легкостью вообще прекратить общение после окончания лицея.

Пьетро умел прятать эмоции, но, чувствуя превосходство передо мной в роли соперника, не смог сдержать улыбки. Она была надменной и брезгливой, но столь быстрой, что Лидия ничего не заметила.

— О, наши выходят на тренировку! — оживилась княжна.

Потом мы еще два часа пялились на вялые телодвижения пилотов, больше демонстрирующих умению скользить по горизонту, но до настоящих спаррингов дело так и не дошло.

— А мне говорили, что русские злы как дикие скифы перед смертельным боем, — Пьетро решил показать свое остроумие.

— Так это перед смертельным, — я не остался в долгу. — Или здесь предстоят кровавые поединки, о чем мы не знаем? Тогда нужно предупредить своих инженеров, чтобы переделывали учебные доспехи на боевые.

Мочениго скрежетнул зубами, сообразив, что так можно и договориться до нежелательных последствий.

— Прошу прощения, принцесса, — он снова склонился над рукой Лидии. — Я иногда бываю несдержан.

— Не путайте злость с настроем на тяжелый, и все же спортивный, бой, — не преминула уколоть его княжна. — Отринуть мирскую суету и сознательно подготовиться к смерти — это отличительная черта наших предков… ну и нынешние русские офицеры и солдаты достойны их славы.

— К сожалению, я никогда не пойму вашего самопожертвования, — развел руками Пьетро. — Для меня это варварство в чистом виде.

Хотя бы честен, даже злиться на него не хочется за «варваров».

Разговор сам собой прекратился, зато свитские оживленно кричали и аплодировали удачным маневрам пилотов. Я посмотрел на часы. Можно было улизнуть к пирсу и побродить по берегу, пока не закончится тренировка. Все равно нам не дадут посмотреть на соперников. Это запрещено регламентом, но подозреваю, что итальянцы уже успели записать на камеры, как возятся наши пилоты на песке. Может, и хорошо, что они еще не отошли от ночных похождений с алкогольными возлияниями. Или же это очень великолепно спланированный ход, который должен ввести в заблуждение противника.

Даже самому смешно стало от такой мысли, как вспомню помятую физиономию Егора Дубровского, передвигавшегося по стеночке в отеле. Наша сила — в нашей непредсказуемости.

Тем не менее я шепнул Лидии, что прогуляюсь снаружи по масличной роще и подумаю над нашим планом. Стекла очков поймали солнечные зайчики, когда она кивнула. Старается выглядеть беспечной, а лицевые мышцы напряжены. Зато Пьетро обрадовался моему уходу. Ну-ну, продолжай заливать несчастной девице в уши, какой ты великолепный.

Вместе с Куаном я прошел под ажурной входной аркой, где стояли вооруженные моряки и парочка местных карабинеров, и свернули налево. Рощица тянулась широкой полосой вдоль берега и надежно прятала нас от любопытных глаз.

— Будешь тренироваться? — насел на меня неугомонный Куан.

— Не очень-то и хотел, — пробурчал я, разглядывая мелькающую между стволами деревьев заросшую полоску берега и бирюзовую гладь лагуны, по которой рассекали катера.

— Глупо терять день в бездействии, — наставник снял пиджак и рубашку, аккуратно повесил одежду на ветку оливы, энергично размял шею и плечи без единого хруста. — Раздевайся до пояса.

— Будем драться? — грустно спросил я, беспрекословно выполняя его приказ.

— Будешь разгонять ядро в разных диапазонах, — заявил Куан и набросился на меня, не дав полностью сосредоточиться на подготовке к спаррингу.

Целых полчаса я только и делал, что отбивался от наседающего телохранителя, переходя с одного темпа на другой, заставляя свое ядро вибрировать от постоянных изменений энергетических колебаний, которые Куан и называл диапазонами. Приходилось попеременно работать то «открытой рукой», то одними пальцами силясь ткнуть в жилистое тело личника. Разозлился, когда в двадцатый — или больше — раз провалился в пустоту. Воздух вокруг меня стал резонировать и греться, окутывая в едва видимый кокон силового поля, и как только руки отяжелели от переизбытка энергии, стал бить по площадям, гоняя Куана по полянке. Дважды удалось его отбросить, заодно освоив телепортацию на тридцать метров. Дурной силы хватало, вот и стравливал ее, куда только можно.

— Достаточно, — хмыкнул Куан, выставив против моего кулака ладонь. — Размялся хорошо. Завтра у тебя не будет времени разгоняться, поэтому в течение дня держи ядро в готовности, не гаси его полностью. Пошли, ополоснемся.

Спорить с наставником я не стал. Если он считает целесообразным поднять мой тонус, хуже не будет. Да и мне стало намного лучше. Казалось, что тело приобрело невероятную легкость и при каждом шаге словно воспаряло вверх, не касаясь ногами поверхности. Эффект «джампинга», как любит выражаться воевода Иртеньев, продолжал воздействовать на организм. Интересное состояние, надо потом еще попробовать.

И самое забавное, я даже ни на секунду не отвлекся на проблему с Пьетро. Очистил голову от тяжелых мыслей, оставив их до встречи с Синицей.

Освежившись, мы вернулись к причалу, когда вовсю шла посадка на катера и трамвайчики. На одно из судов грузили ящики с бронекостюмами, инженеры и техники суетились вокруг них, давая какие-то советы друг другу. Лидия помахала рукой, увидев меня. К себе зовет?

— Поедешь с нами? — перегнувшись через борт, громко спросила она.

— Нет, мы на катере быстрее доберемся, — я посмотрел на мгновенно обрадовавшегося Пьетро. Кажется, своими маневрами мы с княжной выработали у него устойчивое отвращение к моему присутствию. Это хорошо. Если парень невыдержанный, скоро сорвется.

— Вечером жду на жеребьевке, — предупредила княжна.

— Обязательно приду, — пообещал я и по сходням зашел на палубу «своего» катера.

На обратном пути шкипер по просьбе оживившихся студентов прибавил скорость и дважды промчался по лагуне вдоль берега, поднимая волну, прежде чем причалил к широкой бетонной лестнице, откуда нас всех забирал, и высадил горластых пассажиров с облегчением. Те самые малоразмерные катера, на которых мы сюда приехали с отеля, должны были отвезти нас обратно.

Я послал сообщение Синице, что готов к встрече, и через несколько минут пришел ответный текст. Меня ожидали в траттории Мариса. Судя по карте, которую Куан приобрел заблаговременно, это местечко находилось неподалеку от студенческого кампуса. Минут десять неспешного хода.

Подойдя к осатаневшему от нашего присутствия Индусу, который хотел побыстрее от нас избавиться, я отпросился у него на самостоятельную прогулку, хотя мог и не делать этого. Но для меня было важно хорошее отношение с людьми, окружающими Лидию. Мало ли как в будущем отзовутся мои взбрыкивания. Выслушав мою просьбу, Индус кивнул. Он же видел, что я с Куаном, потому особо и не возражал.

— Гуляй, только не забудь к восьми часам быть в отеле. За вами приедут, чтобы отвезти в особняк Мочениго.

— Я могу сам туда приехать на такси.

— Тебя не пропустят, — усмехнулся Индус. — Все перемещения русской делегации только в группе. А я не собираюсь бегать и уговаривать бодигардов ради одного неразумного юноши.

— Все понял, осознал, — я махнул рукой на прощание, и вместе с Куаном вдоль набережной отправился искать тратторию Мариса.

2

— Раскопали что-нибудь про Пьетро? — спросил я, с наслаждением поедая вкуснейшее мороженое из стеклянной креманки. — Или у вас уже давно есть на него досье?

Зося сегодня была в очаровательном коротком платьице с открытыми плечами; небрежно распущенные волосы и солнцезащитные очки делали ее привлекательной для мужчин, сидящих на открытой площадке перед тратторией. Но к моему удовольствию, она мило беседовала только со мной, вызывая нешуточный скрежет зубов местных горячих сеньоров. Двое самых нахальных уже пробовали подойти и познакомиться, абсолютно игнорируя меня. Белозубо улыбаясь, Синица отвечала одинаково, показывая на меня:

— Нo già un fidanzato (у меня уже есть кавалер — итал.)!

Те недоуменно смотрели на обыкновенного юношу, по возрасту подходящего на роль младшего брата, но никак не кавалера, да еще увлеченно воюющего со второй порцией мороженого, и пожав плечами, отходили к своим столикам.

Интересно, почему их так много? Туристы или бездельники?

— Так что насчет принца? — напомнил я, выводя Зосю из задумчивости.

Девушка оторвалась от коктейльной трубочки, ее ярко-карминовые губы дрогнули в усмешке.

— Да кобель он, этот принц. Причем, активный и не разбирающийся в сложных переплетениях фамильных связей. Если бы не папаша, давно уже вляпался бы в историю. Спасает только, что он сын дожа.

— Что-то подобное говорила и княжна Лидия, — я отпил из высокого стакана грейпфрутовый сок, смывая липкую сладость с нёба и языка. — От нее скрывали похождения Пьетро, но она каким-то образом разузнала о его шашнях с местными сеньоритами.

— Да не только с сеньоритами, — ухмыльнулась Зося. — Он умудрился с женой Марани — а это очень влиятельный человек в Венеции после дожа Мочениго — наставить рога ее благоверному.

— А Марани в вашей разработке присутствует? — поинтересовался я, легкими набросками в уме обрисовывая будущий план оглушительного падения принца.

— Скажу так: император хочет привязать Доменико Марани русским золотом.

— Тогда не понимаю столь изощренной комбинации, — я пожал плечами. — Достаточно предъявить фотографии и доказательства нужных людей, и намечающийся брак Пьетро и Лидии сразу же распадется.

— Нет, нужен показательный скандал, чтобы полностью дискредитировать Мочениго, от политического до обывательского уровня, — Зося провела пальцем по запотевшему стакану, оставляя на нем текущую дорожку. — Принц — это спусковой крючок, не более. Нам нужно на него нажать.

— Легко сказать, — пробурчал я. — Пьетро прилип к княжне как пиявка, очень сдержан, слова грубого от него не услышишь.

— Поверь, Андрей: Мочениго получил жесткое указание от папаши, чтобы не вздумал глупостями заниматься во время визита цесаревича. Значит, не уверен, что сможет удержать за руку сынка в его увлечениях, — Зося снова усмехнулась. — Надо следить за принцем. Он обязательно наведается в гости к одной из своих пассий.

— К Франческе? — я положил в рот полную ложку мороженого с нежными фруктовыми нотками.

— Возможно, к ней. Есть еще и некая Джоконда Панфили, дочь мафиози, — Синица называла имена, которые уже слышал от Лидии. Не такой уж Пьетро любвеобильный, раз у него ограниченный круг знакомых девушек. Скорее, в нем говорит привязанность к тем, с кем ему хорошо. И это лишний плюс к нашему плану. — А еще мы узнали об интрижке с дочерью мэра Венеции Терезой Казони. Причем, принц, успел за это время крутить любовь со всеми тремя девицами.

— Силен мужик, — похвалил я Пьетро. В общем-то у меня к нему нет никаких претензий. Ну, ловелас, и что теперь, поступать с ним, как с загулявшим котом, резать под корень? Проблема-то не в нем, оказывается, а в самом папаше, решившем сыграть с русским императором в какую-то хитрую игру, а Мстиславским это, само собой, не понравилось. — Так мне-то что делать? Надавать ему пощечин, обвинив во всех грехах прилюдно?

— Как вариант, — согласилась Зося и приподняла очки, чтобы посмотреть на меня. — Только слишком ты еще… хлипок до подобных разборок. Никто не поверит, что ты ради княжны пошел на такой поступок. Сразу заподозрят более серьезных игроков за твоей спиной.

— Тогда остается поймать принца на горячем, — пожав плечами, я быстро доел тающее мороженое.

— Бекас, кстати, то же самое предлагает, — кивнула Зося, поставив локти на стол, и уперлась подбородком в сцепленные между собой пальцы. — Будем следить за Мочениго после жеребьевки. Зуб даю, он обязательно сегодня или завтра не вытерпит и рванет на встречу с какой-нибудь красоткой. Кстати, мэр Казони и Доменико Марани будут вместе с дожем проводить жеребьевку.

— Мне тоже придется там быть, — разочарованно произнес я.

— Да брось, — фыркнула Зося. — Разве не интересно проследить за нашим кобельком?

— Совсем не горю желанием, — я поморщился от такой постановки вопроса.

— Ты в «Арбалете», — напомнила девушка, — хочешь того или нет, иногда грязная работа сама тебя находит. Зато приз какой: стать родственником Мстиславских.

Лучше промолчу на сей счет. Ложка заскребла по дну вазочки. Подобрав остатки, я задумался, а не взять ли еще одну порцию. Но потом отказался, видя, что Синица стала беспокойно посматривать на часы. Это я еще могу кочевряжиться, а у команды Сокола свои задачи и проблемы.

— Ты в каком отеле поселился? В «„Каса дель Мелограно“»? Неподалеку от Вилла Гроджиа?

— Насчет какой-то виллы ничего не знаю, но в «Мелограно» точно, да.

— Поняла. Теперь слушай, Вик… Ничего, что я называю тебя так?

— Да без проблем, раздвоения личности нет.

Зося рассмеялась, сразу утратив напряжение во взгляде.

— Сегодня вечером жеребьевка, ты там в любом случае будешь. Мы тоже поближе к особняку Мочениго подберемся. Если Пьетро решит прогуляться по своим пассиям, я скину тебе сообщение. Постарайся под любым предлогом улизнуть.

— А Лидию с собой брать?

— Великую княжну? Зачем? — опешила Синица.

— Пусть она сама убедится, что у ее женишка совсем иные предпочтения, — ухмыльнулся я. — Так будет даже лучше. Представляете скандал, когда Пьетро засекут с Франческой или Джокондой? Хорошо бы фотографию сделать.

— Можно организовать, — задумалась Синица. — Но как отреагирует цесаревич, если узнает, что его дочь без усиленной охраны разъезжает по улочкам Венеции? Нет, давай мы сами все обстряпаем, сфотографируем и пошлем Великой княжне компромат прямо в личную почту. А ей останется только поднять скандал, к которому подключится и цесаревич.

— Сорвем состязания, — мне не хотелось, чтобы отец Лидии, добившись нужного результата, демонстративно покинул Венецию. — А я хочу испытать свой новый бронекостюм. Обидно будет, если мероприятие отменят.

— Хорошо, придержим всю добытую информацию до последнего дня, — Зося решительно допила коктейль, щелкнула клатчем, вытаскивая из него купюру в двести лир, которую подложила под стакан, а потом встала, повесив сумочку на плечо. И снова привлекла внимание местных мачо.

Куан, сидевший через два столика от нас и попивавший кофе, не торопился подниматься, оценивая ситуацию. Вдруг кто-то из этих бездельников мог пойти за нами с совершенно нехорошими мыслями.

Словно поддразнивая мужчин, девушка вцепилась в мой локоть, и цокая каблучками туфель, пошла по тротуару, тесно прижавшись ко мне, отчего сразу бросило в жар. В голове запрыгали пикантные картинки. Наверное, на Зосю так действует атмосфера Венеции. Вдохнув его, все становятся шалыми и легкомысленными. Я бы, например, не отказался с такой красоткой покататься ночью на гондоле, а потом уединиться в уютном номере… Кхм!

— Расслабься, княжич, — легкий щипок в бок привел меня в чувство. — Учись держать себя в руках. У тебя такое лицо… не передать словами, — Зося остановилась на углу какого-то трехэтажного дома из красного кирпича. — Познакомься с какой-нибудь девушкой своего возраста, или чуть постарше, наберись опыта общения.

Я почему-то подумал об Арине Голицыной, но покраснел от последних слов Синицы.

— Ладно, иди к своим, — она улыбнулась и потрепала меня по щеке, приводя в чувство. — Связь держим через сообщения. Раз уж я официально приняла твои ухаживания, то никто не свяжет нас с другими интересами.

— Тогда поцелуй на прощание, — нахально ответил я.

— Нет, ты наглец, но славный! — рассмеялась Синица и упорхнула за угол, успев помахать рукой.

Что-то я расслабился. На носу первый бой, а о соперниках ничего не известно. Человека, отвечавшего за сбор информации, я не знал, и это допущение нужно срочно ликвидировать. Кто еще мог стать нашими потенциальными противниками на первом этапе, кроме пары Ягеллон-Курцевич и итальянских пилотов Кавальканти? Еще двадцать девять пар — невероятно много. Дубровский с Глинским в паре не будут выступать, им намекнули, что в этой категории им нежелательно нос совать. Мстиславские действительно хотят победы Лидии, чтобы послать сигнал европейцам о силе нашего оружия, даже учебного. Ну, это нормально для имперского мышления. А зачем меня вовлекать в подковерные игры?

Пока неторопливо шел вдоль канала, позвонил Лидии, чтобы узнать о потенциальных соперниках, есть ли у нее списки участников. Оказывается, они были сформированы только час назад. Все пилоты прибыли, в особняке Мочениго спешно готовятся к жеребьевке.

— Ты сможешь сбросить на мою почту имена «па́рников»? — спросил я.

— Узнаю у папы, — откликнулась княжна. — Он тоже будет в составе комиссии. Через часок, хорошо?

— Хорошо, подожду.

— А ты где сейчас? — полюбопытствовала Лидия.

— Гуляю по Венеции, загораю под местным солнцем.

— Мог бы свою девушку пригласить, — включила капризную девицу Мстиславская. — Я тоже хочу погулять, а вынуждена терпеть Пьетро.

— Он так и не отлипает от тебя? — поразился я четко выверенной стратегии принца. Вот же сила воли! Или чует, что любая ошибка грозит большими бедами для семьи Мочениго.

— Представь себе, — раздался смешок княжны. — Стоит мне высунуть нос из личных апартаментов, он тут как тут. Подозреваю, за мной дворцовая челядь приглядывает и подсказывает принцу каждый мой шаг.

— Потерпи немного, я работаю над проблемой, — успокоил ее.

— Надеюсь, — в голосе Лидии все же проскользнули нотки неуверенности. Представляет, как мне будет тяжело в одиночку провернуть щекотливое дельце. Она ведь тоже не имеет полной картины развернувшихся вокруг нас событий. А про «арбалетчиков» я говорить не собираюсь. — Ты будешь на жеребьевке?

— Обязательно.

— Тогда встретимся там, — попрощавшись со мной, Лидия отключилась.

Я хмыкнул, оценивая сказанное княжной. В нежном романтическом возрасте любое слово проходит через призму ощущений. Великая княжна не могла играть столь искусно. Ее эмоции чувствовались очень остро; она действительно надеялась на меня не с циничной выгодой, а в самом деле переживая за устойчивость наших отношений.

Неужели Лидия начала воспринимать меня как своего избранника?

Я даже не представлял, что интрига, затеянная Мстиславскими против дожа Венеции и его сына, накал страстей соревнований и охота за компрометирующими материалами — все это вскоре померкнет перед событиями, развернувшимися сразу после первых боев с нашим участием.

А пока я наслаждался солнцем, морем, красивыми пейзажами медленно уходящего под воду города на сваях и старался не думать о предстоящем путешествии на Аляску. Здесь было веселое приключение, а там — опасное предприятие, из которого мы можем с большой вероятностью не вернуться. Но молодость тем и хороша, что начисто отвергает самое худшее, а значит, все у нас получится.

Да и денек выдался совсем неплохой.

Глава 3

1

Для жеребьевки дож Мочениго предоставил самый большой зал, в который набилось невероятное количество народу. Здесь, помимо важных лиц города и приехавших к началу турнира высокородных европейских гостей, присутствовала молодежь, которой предстояло показать свои умения на арене. На специально сооруженном помосте поставили несколько столов с четырьмя прозрачными чашами, в которых неподвижно лежали шары с именами участников. Причем, первые два по наполнению были практически одинаковы, а вот третий оказался самым многочисленным. Это чаша для парных боев. Последняя содержала в себе всего три шара. Их содержимое оставалось пока загадкой.

Дож Венеции, цесаревич Юрий Иванович и еще трое каких-то важных и надутых от величия мужчин сидели на стульях немного поодаль и контролировали ход жеребьевки. Шары должны были вытаскивать две молодые венецианки в масках Фортуны. Одна из них была в черном платье, а ее напарница — в белом. Они символизировали изменчивость судьбы, чью-то удачу или крах всех надежд, как пояснил всезнающий господин своим спутникам, стоявшим в паре метров от меня.

Гости из европейских королевских и княжеских домов расположились в удобных креслах, расставленных перед помостом, а остальная братия толпилась позади них, и таковых было большинство. Лидия находилась в числе счастливчиков, получивших право созерцать жеребьевку сидя. Пьетро находился рядом с ней, что еще больше укрепило мое мнение о жестком запрете сыну Луиджи Мочениго покидать надолго потенциальную невесту.

— Господа и дамы! — дож Венеции поднялся и вышел на край помоста, не пользуясь микрофоном. Его без того сильный голос, да еще усиленный магическим артефактом, слышали в самом дальнем уголке зала. Кто не видел происходящего, для того на стенах повесили два широких экрана, на которые транслировалась картинка. — Наконец-то пришел тот день, к которому несколько месяцев готовился весь город, не побоюсь этого сказать. Завтра начинаются соревнования между самыми сильными и ловкими молодыми людьми, съехавшимися сюда со всей Европы, и даже из Североамериканских штатов! Все они увлечены пилотажем техномагических изделий, попросту называемых бронекостюмами или экзоскелетами. Не суть важно. Нам интересно другое: азарт, смелость, тактические новинки, яркие бои! Регламент соревнований прост. Турнир разбит на три сегмента: одиночники, пары и команды. Сначала мы проведем жеребьевку, распределим всех участников по парам. Проигравший выбывает, победитель идет дальше — все просто. Потом вот эти прелестные девушки выберут для каждого сегмента день начала боев. Например, если для одиночников выпадет выйти на арену завтра, то этот день будет полностью посвящен их боям. Сроки финалов определим позже. Так что, господа, вам несказанно повезло увидеть великолепную Венецию во всей красе, не торопясь. Пользуйтесь моментом!

В зале раздался смех, аплодисменты. И тут же грянули торжественные фанфары. Казалось, звуки исходили из стен и с потолка. Опять магические штучки дожа Мочениго. В моих ушах предупреждающе зазвенели хрустальные колокольчики.

— Итак, мы начинаем! — Мочениго распростер руку в сторону улыбающихся девушек. — Констанца, прошу выбрать пары для одиночных боев!

Красотка в черном облегающем платье затолкала руку внутрь чаши и тонкими пальчиками перемешала шары, после чего начала вытаскивать их по одному, раскрывать и показывать полоску бумаги с именем, не забывая дублировать голосом. На огромном визоре позади членов жюри постепенно сформировались восемь пар. Дубровский будет биться с каким-то испанцем, а Глинскому выпало встретиться с Янушом Курцевичем. Да, не повезло Димке. Зато ловко развели Эрика-Берсерка и Влада Ягеллона. Регламент, кстати, не запрещал участвовать тому или иному пилоту в разных сегментах, даже независимо, какую страну или фамилию (да-да, и такое тоже разрешалось) он представляет. Кроме парных команд. Здесь было строго: одно государство — одна пара. Подозреваю, это цесаревич Мстиславский продавил такое решение, чтобы исключить заявку на две или даже три пары, сформированных из пилотов одной страны. Очень уж хочет видеть он Лиду победительницей.

Закончив с жеребьевкой одиночников, приступили к выбору пар среди команд. Теперь шары вытаскивала улыбающаяся во все тридцать два зуба красавица в белом платье. Я отвлекся от процедуры, во все глаза следя за Пьетро. Неужели он так и не воспользуется моментом и не ускользнет из зала, пока отец занят иными делами? Принц не смотрел на помост, а что-то шептал на ухо княжне.

Мне совсем не было интересно, кто попадется нашей сборной из сильных пилотов-студентов МИУ. Развлекательное шоу, не влияющее на политические расклады, разве что подогревающее интерес к летним студенческим играм, которые должны состояться в Копенгагене осенью.

Снова раздались аплодисменты. Большого ажиотажа не наблюдалось. Все спокойно обсуждали создавшиеся пары, но как только сеньорита в черном подошла к чаше с «парными» командами, по залу прокатилось оживление. Я, честно говоря, совсем не понимал столь пристального внимания к этому сегменту. Возможно, здесь выступали весьма сильные пилоты, да еще участие Великой княжны Мстиславской подогревало интерес. Это я здесь черная лошадка, меня всерьез не рассматривают. Ну что ж, господа, вас ждет сюрприз!

Братья Кавальканти, к моему облегчению, проскочили мимо. Они будут драться с ребятами из Моравского княжества. Я разглядел этих итальянцев, стоявших неподалеку от меня. Оба высокие, крепко сбитые, с характерной прокачкой плечевых мышц. Ну, и как полагается для итальянцев, темноволосые, симпатичные и улыбчивые. Кавальканти — весьма уважаемая фамилия в Венеции, за них будет болеть весь город, и, вполне вероятно, вся Италия. Эта пара побеждала в позапрошлых студенческих играх в Мадриде как раз в парных боя. В общем, не зря на них ставку делают.

Поляки, которых представляли Ягеллон и Курцевич, получили в соперники немцев из Вестфалии. Вот заруба будет! Они же друг друга на дух не переносят!

Пиликнул сигнал пришедшего сообщения. Писала Синица.

«Я неподалеку, смотрю на красиво освещенный Ка’Мочениго. Как наш клиент?»

Ясно, группа Сокола подъехала к дворцу и теперь ведет наблюдение, в надежде сесть на хвост Пьетро. Только вот не особо он торопится к своим подружкам. Быстро отстучал ответ.

«До окончания мероприятия вряд ли выйдет. Это очень расстроит папу».

Шар с именами Пустынного Барса и Волхва вытащили почти в самом конце, когда оставалось развести две последние пары. Интересно, что мой позывной звучал довольно забавно: Магус. Слишком сложно, наверное, произнести слово «волхв». Вот и перевели на удобоваримый английский. А в соперники к нам определили парней из Лондонской Академии. Да-да, из той самой, в которой учился господин Колыванов — гроссмейстер, куратор «Железной Лиги», и куда меня хотел устроить пан Богумил. Ну, как устроить… похитить и тайно вывезти из России. Наверное, для опытов. Фортуна в лице сеньориты Джульетты, той, что в белом платье, подарила мне возможность показать, кто сильнее: русская или англосаксонская система подготовки пилотов. Последняя жеребьевка выявила очередность выступления. Вот для чего понадобилась сфера с тремя шарами. Открывать соревнования завтра выпало командам. Мы начинаем послезавтра. Ура, есть еще один день отдыха!

Наконец, с последним шаром и объявлением результатов мероприятие закончилось, грянула музыка, среди гостей стали сновать официанты в белых фраках, разнося шампанское. Я совершил несколько маневров, чтобы подойти поближе к принцу, но оставаться незамеченным для Лидии.

— Волховский! — мне навстречу вынырнул сам Владислав Ягеллон с какой-то красоткой в темно-зеленом платье под ручку. — А ты чего по залу как по шахматной доске прыгаешь? Прячешься от кого?

Он протянул мне руку без всякого смущения, которую я и пожал. Странно, в Москве за ним не замечал столь явного проявления дружеских чувств.

— Кстати, познакомься. Моя невеста, Катаржина Курцевич, сестра Януша. Катенька, а это спаситель моих родителей, помнишь, я рассказывал тебе? Викентий Волховский, очень серьезный соперник. Об него даже злодейские маги зубы пообломали.

— Пани, — я поцеловал затянутую в кружевную перчатку руку. — Вы столь очаровательны, что я несколько смущен, что представлен не в самом лучшем виде.

— Благодарю вас, господин Волховский, — улыбнулась милашка с волосами цвета спелой пшеницы и забавно вздернутым носиком. — Можете не переживать. Это же не официальный прием.

— Ну что, пан Волховский, встретимся в финале? — усмехнулся Ягеллон.

— Сначала нужно сбросить с хвоста братьев Кавальканти, — я пожал плечами. — Очень опасные ребята. А так, почему бы и нет? Согласен.

— Сбросим, — чуточку самоуверенно ответил Владислав, и кивнув, пошел дальше по кругу, обходя знакомых и представляя невесту. Хм, а Януш-то, можно сказать, почти родственник княжича. Не прошли даром несколько лет совместных выступлений.

Я стал вертеть головой, выискивая принца Пьетро, но быстрее наткнулся взглядом на Лидию, стоящую в компании со своей матерью и Аделиной — супругой дожа. Они о чем-то разговаривали, но по выражению лица княжны было видно, что беседа для нее не самая радужная. А самого младшего Мочениго нет. Куда-то ускользнул.

Пьетро. Они о чем-то разговаривали, но по выражению лица княжны было видно, что беседа не самая радужная. А самого младшего Мочениго нет. Куда-то ускользнул.

Отойдя к дальней стене, где народу почти не было — студенты и прочие гости уже покидали зал — достал телефон и позвонил Синице.

— Клиент куда-то исчез, нигде не вижу, — доложил я.

— Ты сам можешь уйти? Сейчас самый благоприятный момент, многих спокойно пропускают через ворота. Я так поняла, вечеринка закончилась?

— Да, наконец-то. В таком случае ждите. Как вас искать?

— Выйдешь за ворота, сворачивай налево, через десять шагов увидишь черный «Вояджер».

— Не знаю такую машину, — признался я.

— Мигнем фарами, — успокоила Зося. — Давай пошустрее, напарник. А то упустим Петю. У него тачка не чета нашей, уйдет за горизонт за минуту, и ничего не сделаем.

Стараясь не попадаться на глаза людям цесаревича, я смешался с группой оживленно разговаривающих по-немецки студентов в одинаковых костюмах темно-серебристого цвета с отливом, и выскочил наружу. Спустился по лестнице и направился к распахнутым воротам, освещенным яркими фонарями. Дворцовая охрана с расслабленным видом выпускала всех наружу, но бдительно смотрела за тем, чтобы никто не просочился во внутренний двор особняка.

Ка’Мочениго, как и большинство фамильных особняков, находились на материковой части Венеции — Местре, поэтому автомобильный транспорт здесь использовался весьма активно. А вот на островах передвигаться можно только на гондолах и специальных пассажирских катерах, ну или пешком. Я слышал, что у Мочениго есть еще парочка домов где-то на Санта-Кроче и на острове Мурано. Семейка большая, постоянно кто-то кочует с одного места на другое.

Пройдя несколько метров по дорожке вдоль уютного скверика, увидел приткнувшиеся возле тротуара машины, некоторые из которых уже отъезжали. Одна из тачек, приземистая, с прямыми обводами корпуса, к тому же черная, как и говорила Синица, дважды мигнула фарами.

Когда я подошел к машине, задняя дверца распахнулась, раздался голос Зоси:

— Живее садись.

— Всем привет, коллеги, — вежливо произнес я, когда очутился в салоне, на что получил сдвоенное фырканье.

Бекас, сидевший за рулем, не отрывал взгляда от ворот особняка, а Сокол повернул голову и счел нужным заметить:

— На коллегу ты пока не тянешь, слабая у тебя подготовка, Петьку потерял.

— «Арбалет» не занимается оперативно-розыскной работой, — парировал я, нисколько не смущенный холодной встречей. Разве что Зося улыбнулась. — Меня тем более не учили.

— Иногда занимаемся, если самолично ведем клиента от начала и до конца, — возразил Бекас. — О, кажется, выезжает! Белый кабриолет, на десять часов. Свернул в противоположную сторону.

— Поехали, — зашевелился Сокол, — чего ждешь?

«Вояджер» заурчал и ловко выскочил на проезжую часть. Бекас уверенно надавил на педаль газа, и неторопливо едущий кабриолет Пьетро Мочениго сразу стал ближе.

— Откуда машину взяли? — полюбопытствовал я.

— Арендовали, — Зося откинулась на спинку дивана.

— Не боитесь, что по ней могут выйти на вас?

— Парень-то начинает осваивать азы оперативной работы! — хохотнул Бекас, продолжая погоню за кабриолетом.

— Хватит уже, — недовольно произнесла девушка. — Могли бы и спасибо сказать, что Вик согласился на такую операцию.

— Скажем, когда прищучим донжуана, — откликнулся Бекас. — Так, а куда наш птенчик собрался?

— Въезжает на Корсо дель Пополло, — кинув взгляд на карту, разложенную на коленях, ответил командир группы. — Что нам это дает? Синица, а кто живет в этом районе?

— Семейство Марани, — хмыкнула Зося. — Слушай, Вик, а сам Марани был на мероприятии?

— А я его в лицо даже не знаю, — досадливо произнес я. — В комиссии сидели какие-то старые пердуны с надутыми от важности щеками.

— Будем считать, что Мочениго пригласил всех серьезных людей города, — резюмировал Сокол, глядя вперед на освещенную фонарями дорогу, старясь не упустить из виду машину принца. — Не мог не пригласить. Это же обида какая! То-то Петька сорвался как угорелый, пока батька другими делами занят. Воспользовался моментом. Значит, Франческа… Зацепила его девка, а, Бекас!

— Точно! — подтвердил волкодав, вцепившись в руль. — Огонь, а не женщина. Я бы тоже возле нее слюнявым щенком стелился. Зато легче будет на крючок посадить… Опаньки! А что это у нас?

Кабриолет свернул налево к парковой зоне и остановился возле красной малолитражки, похожей на металлического жука. Бекас тут же сбросил скорость, медленно объехал их и приткнулся неподалеку, словно показывая, что тоже не прочь припарковаться здесь. Зося и Бекас повернулись, рассматривая, что будет дальше.

Пьетро заглушил мотор, закрыл кабриолет крышей, а сам вышел наружу — и неожиданно нырнул в малолитражку. Через минуту она споро выехала на проезжую часть и помчалась вперед.

— За ними! — азартно выкрикнул Сокол. — Не потеряй их.

— И кто там, интересно? — я тоже ощутил те же эмоции, что и сидящие в «Вояджере» волкодавы.

— Если и не Франческа, то явно какая-то очередная любовница, — выдвинул версию Бекас.

— Вряд ли, — возразила Зося. — Чтобы у принца была какая-то местная простушка на дешевой малолитражке? Слишком нахально и вызывающе. Вик, ты бы влюбился в обычную девицу, будучи сыном дожа?

— Я не специалист в таких делах, — щеки заполыхали от прихлынувшей крови. Хорошо, что Зося не видит.

Бекас захохотал, похлопывая по рулю ладонями. Сокол молчал, но плечи его подрагивали от смеха. Веселятся они, — без всякой злости подумалось мне. Азарт, передавшийся по воздуху от Бекаса, уже начал свою разрушительную работу. Стало интересно выследить хитроумного принца и застукать его на месте преступления. И закончить с неприятным делом, навязанным мне Мстиславскими.

— Невзрачная машинка нужна для отвода глаз, — пояснила Синица. — В ней явно не простушка-итальянка сидит. Общественный скандал для обоих не нужен, а значит, мы сможем спокойно выследить любовное гнездышко.

Оба волкодава закивали, как будто соглашались со сказанным. Между тем «жучок» споро мчался по каким-то улочкам и переулкам, уходя в западную часть города. Мне было неинтересно слушать их названия, озвучиваемый Зосей. Она как опытный штурман командовала Бекасом, и тот послушно крутил руль, не смея заикаться, что в какой-то момент можем потерять беглецов.

— Я была здесь с Адамом несколько раз, отдыхали, — зачем-то шепнула мне на ухо девушка. — Город мне хорошо знаком.

А потому уже громче, с оттенком удивления в голосе:

— Неужели они в район Маргера едут? Какого черта? Там же, в основном, офисные кварталы, вилл почти нет.

— Зачем им виллы? — возразил Сокол. — Наверняка, Петька заранее арендовал домик или квартиру, чтобы встречаться с девицами. Дож не знает, а посадить на хвост сыну своих людей ума не хватило, или рукой махнул на его художества.

— Слабая версия, — откликнулся Бекас, снижая скорость. У идущих впереди машин тоже загорелись тормозные фонари. Часть из них свернула налево, а красный «жучок» неутомимо побежал в противоположную сторону.

— Точно, частные владения, — пробормотала Зося. — Ничего так, уютненький район. И главное, никто не догадается, где самый настоящий принц может уединиться со своей подружкой. Интересно, кто же она? Командир, фотоаппарат приготовил?

— Да, — Сокол воздел руку, показывая компактную черную коробку с мощным объективом. — Поймаем голубчиков.

«Жучок» остановился возле ворот одноэтажного дома из светло-бежевого кирпича. Он стоял на перекрестке улиц, что было не совсем удачно. Могу поспорить, что Пьетро намеренно выбирал именно такое место, чтобы из окон поглядывать на дорогу. Скрытно к дому не подобраться, поэтому Бекас оценил ситуацию и остановил «Вояджер» таким образом, чтобы не загораживать выезд из соседнего двора, но дать возможность Соколу сделать нужные и качественные снимки.

Из красной машинки никто не выходил. Тем не менее ворота, за которыми виднелся уютный апельсиновый сад, дрогнули и стали отходить в сторону. Дистанционное управление — вещь хорошая. Заехал в свое убежище, особо не светясь перед жильцами, живущими на этой же улице, и спокойно спрятался в доме. Продуманно действует Пьетро.

Тем не менее Сокол начал активно щелкать, снимая «жучка» до того момента, когда он доехал по дорожке прямо ко входу. Ворота с легким жужжанием закрылись.

— Окна тонированные, покрыты какими-то хитроумными плетениями, — пожал плечами командир группы. — Фокусировка сбоит. Не понимаю, зачем так заморачиваться с конспирацией.

— Меня больше интересует, кто с Мочениго в машине, — пробурчала Синица.

— Давайте подождем, — предложил Бекас, всматриваясь через монокуляр, отобранный у Сокола. — Ничего же не видно. Деревья закрывают. Ага, вошли в дом. Все-таки женщина, братцы! Ножки какие стройные, талия осиная…

— Бекас, угомонись, — хмыкнул Сокол. — Конечно, женщина. А ты втайне хотел, чтобы принц увлекался мальчиками? Более горячая тема?

— Тьфу! — только и смог сказать напарник. — Хотя да. Представляешь, какая бомба! Мочениго моментом потеряют репутацию, контракты, огромные деньги.

— Не отвлекаемся, — прервал его измышления командир и посмотрел на часы. — Подождем немного, а потом попробуем проникнуть во двор. Бекас останется в машине.

— А мне-то что делать? — удивился я. — Вы же только слежку ведете.

— Снимешь на телефонную камеру пикантные фотки.

— Но вы же на фотоаппарат снимаете. Они куда качественнее получатся.

— Эти… — Сокол потряс камерой, — предназначены для спецслужб. А твои станут неоспоримым доказательством, что за принцем следили не папарацци, а обычный человек. Какой-нибудь ревнивец или родственник девушки. Бекас, опиши ее…

— Со спины? Ну… Метр шестьдесят плюс минус пять сантиметров, — задумчиво пробормотал волкодав. Волосы прямые, длинные до талии, светлые, но скудное освещение не дает точного представления. Вероятно, крашенные. Нос прямой, губы полные…

— И как ты разглядел лицо? — усмехнулся Сокол.

— На мгновение посмотрела на Петьку, я и срисовал.

— Не Франческа, — выпалила Зося. — Жена Марани жгучая брюнетка, у нее волосы короткие, прическа каре.

— Могла парик натянуть, — возразил Бекас. — Так что не факт.

— Джоконда — светленькая, но все же шатенка, и волосы вьющиеся, — кивнула Синица, о чем-то задумавшись.

— Гляжу, вы уже всех любовниц Пьетро посмотрели, — хмыкнул я, поражаясь услышанному.

— Пришлось поработать, — Зося устроилась поудобнее и надолго замолчала, а возможно, задремала.

Время тянулось невероятно медленно. Одно за другим гасли окна в соседних домах, по улицам уже не ездили машины; пару раз промчались мотоциклисты, оглашая окрестности рыком сильных движков — и на этом спокойный район погрузился в сонное состояние. Пришло сообщение от Лиды. Меня приятно удивило, что она не звонит как заполошная, чтобы выяснить причину моего исчезновения, а написала короткое:

«Ты в отеле? Исчез так внезапно. Волнуюсь».

«Да, уже сплю», — мне осталось только успокоить княжну. Пусть остается в неведении, чем я сейчас занимаюсь. Не самым приятным делом, надо признать. Но раз уж ввязался, нужно помочь девушке. Мне бы не хотелось, чтобы представительница императорского рода оказалась в роли обманутой жены, чей муж периодически убегает к любовницам. Не знаю, как у меня с Лидой сложится в дальнейшем, но подобные выкрутасы человека, которого Мстиславские прочили в родственники, нельзя оставлять без последствий. С другой стороны, на кой хрен мне в чужом белье копаться? Может, послать цесаревича подальше? Вот стану совершеннолетним, резко отвалю в сторону. Надоело ощущать себя куклой на ниточках. Ведь манипулируют, чувствую, а дергаться в противофазе пока нельзя.

— Наверное, пора? — очнулась от дремы Зося. — Соседи дрыхнут, можно начинать.

— Да, — Сокол взялся за дверную ручку, но вдруг замер. — Слушай, Викентий. Сиди-ка ты в машине с Бекасом. Мы вдвоем справимся. Не нужно тебе в это дерьмо по самую маковку влезать. И так уже замаран. Синица, у тебя телефон с камерой?

— Мы же не берем на задание навороченные аппараты, — проворчала девушка и посмотрела на меня.

— Возьмите, — я протянул свой, предварительно сняв с блокировки. Покопался в настройках и полностью убрал ее. — В нем ничего сложного. Камера, правда, не самая навороченная.

— Надеюсь, нужные ракурсы Петька нам обеспечит, — Сокол запихал телефон в карман куртки. — Все, пошли.

Я облегченно вздохнул. Капитан Калинин поступил благородно, как подобает офицеру русской армии, не воюющему руками детей. А это значило, что даже приказы вышестоящих руководителей не выполняются тупо и слепо. Что мешало Соколу окунуть меня в самое настоящее политическое дерьмо, раз уж я в качестве кадета прохожу «практику»? Боялся моего отца? Тоже вариант. Если копать глубже, можно выйти на такую конспирологию, что мозги свернутся. Например, Мстиславские получат дополнительные рычаги влияния на Главу рода Мамоновых, предоставив однажды неоспоримые факты о моем участии в уничтожении репутации Мочениго. Да еще так мелко, подсматривая за принцем Пьетро.

С другой стороны, отцу ничего не стоит отделить меня от семьи, дав право создать младшую ветку. Изящный ход. Оставайся, сынок, наедине со своими скелетами, а наш Род не марай.

Так, может, я прав, стараясь дистанцироваться от тех, кто однажды меня с легкостью предал? Да, попав между жерновов, придется выкручиваться, чтобы они не перемололи меня.

Задумавшись, не заметил, как Сокол и Зося покинули машину. Две темные фигуры неторопливо пересекли дорогу и подошли к забору, который не представлял особой проблемы для тренированных людей. Метр высоты ажурной преграды был преодолен изящным прыжком. «Арбалетчики» затерялись между апельсиновыми деревьями и еще какими-то цветущими кустарниками. Бекас непрерывно следил за домом в монопод, оснащенный системой ночного видения. Я тоже молчал, не мешая волкодаву в его работе. Чтобы совсем не скучать, развернулся и стал разглядывать дорогу и улицы, погруженные в полутьму. Видимо, здесь на ночь выключали почти все фонари, оставляя только те, что стояли на перекрестках. Спальный район, чего ради энергетические ресурсы тратить. Все правильно, и нам на руку.

Свет фар подъезжающей машины я разглядел издали. Она ехала по той же улице, по которой прибыли и мы. Потом замедлила ход и свернула на соседнюю улочку, на которую выходили окна дома, где сейчас находились любовники.

— Бекас, — негромко произнес я.

— Не отвлекай, — сквозь зубы и недовольно пробурчал волкодав.

— Бекас, мне кажется, к принцу еще гости приехали.

Капитан Вельяминов тут же обернулся, и нагнувшись, стал рассматривать подъехавшую машину через боковое стекло.

— Сука! — выругался он во весь голос. — Это же люди дожа! Как они Петьку выследили?

— Маячки в машине или в телефоне, — пожал я плечами, напряженно разглядывая двух человек, вышедших из автомобиля. — А то и прослушка. Девица лишнего сболтнула, мало ли…

— Они к дому идут, — Бекас напрягся и сунул руку под куртку. Щелкнул чем-то. Наверное, пистолет с предохранителя снял. — Сиди здесь и не высовывайся. Засветишься — цесаревича подставишь, ввек не отмоешься.

— Как будто у вас меньше шансов сделать то же самое, — проворчал я. — А грохнут тебя?

— Не каркай, — Бекас осторожно открыл дверь и плавно перетек наружу. Выпрямившись, зашагал через дорогу, на ходу вытаскивая из кармана пачку сигарет. Засунул одну в рот, его походка стала расхлябанной. Затем стал демонстративно охлопывать себя по бокам, словно искал спички или зажигалку. Ну, это я так решил, глядя на его манипуляции.

Капитан Вельяминов подошел к незнакомцам, жестами показал, что хочет закурить, а вот огонька у него нету. Надеюсь, он выучил язык аборигенов через лингво-маг, иначе проблемы нас ждут нешуточные. Схватив монопод, я поднес его к глазам и сразу фигуры в полутьме обрели очертания. Кажется, одного мне довелось видеть в особняке Мочениго. У него уши прижаты к гладко выбритому черепу. И у этого, который достал зажигалку, наоборот, торчат как антенны. А вот и еще один вылез из задней двери, и как бы ненароком обошел машину, перегораживая Бекасу путь к отступлению. Теперь их трое; плотные, крепко сбитые ребята в темных куртках, под которыми точно есть оружие. Мой напарник сейчас перед ними в плохой позиции. Я поймал себя на мысли, что назвал капитан напарником. Но ведь это так и есть. Волкодавы взяли меня на задание не по своей прихоти, а по приказу воеводы Игнатьева, который сам, в свою очередь, подчиняется императору. А раз мы вместе — значит, напарники и есть.

Осторожно, чтобы ни единым звуком не привлечь внимание бодигардов, я открыл дверь, выходящую не на проезжую часть, а к тротуару, и выполз наружу, прикрываясь колесом и задним капотом. Также аккуратно прикрыл створку, но не до конца, чтобы не щелкать замком. Выглянул, оценивая ситуацию. Бекас продолжал о чем-то болтать с парнями. Подозреваю, он выучил итальянский с помощью лингво-амулета, иначе в чужой стране будет очень тяжело проводить акции. Общаться с людьми в любом случае нужно, да хотя бы дорогу спросить.

Я шкурой чувствовал напряжение, разлившееся в воздухе. Сокол и Зося до сих пор не появились; наверное, возникли трудности с заданием, вот и думают, как проникнуть внутрь дома или же ждут момента запечатлеть через окно пикантные подробности. А Бекас всеми силами старается задержать бодигардов, чтобы волкодавы с ними не столкнулись лицом к лицу. Иначе здесь будет бойня. «Арбалетчикам» нельзя оставлять за собой трупы, а к этому все идет.

Ярло без малейших затруднений стало раскаляться, накачивая каналы энергией. Руки и ноги ожидаемо налились тяжестью, я почувствовал распирающую меня Силу и сосредоточился на самом крайнем бодигарде, уже стоявшем вплотную к Бекасу.

И самое плохое, о чем я думал, случилось. Он резко, а главное — неожиданно -ткнул капитану в шею продолговатым предметом, сверкнувшим сиреневой вспышкой в ночи, и Бекас медленно осел на землю. Двое других тут же подхватили его и оттащили к забору. Заботливо посадили, придав ему вид уснувшего пьянчуги, перебравшего больше обычного и не дошедшего до дома. Расслабился волкодав, ох, расслабился! Впору банальную фразу отпустить: говорил же, говорил!

Я отпустил Силу, дав ей возможность проявить все преимущества перед обычной магией. Прыжок! Каково же было удивление того парня с шокером, когда перед ним появился неизвестно откуда худощавый паренек. Бодигард не успел даже рот открыть, как могучий удар снес его с ног, отбросил к заднему капоту машины и сжал невидимыми тисками, отчего тот даже пошевелиться не смог, беззвучно открывая рот.

Меня всего перекрутило, когда я сразу же ушел на второй прыжок, чтобы догнать идущих к воротам людям дожа. Они только-только обернулись на звук удара тела о металл, как один за другим попадали на мощеную дорожку. Понадобилось невероятное количество энергии, накаченной в кулак. Одному я врезал чуть ниже сердца, потому как ростом он был куда выше. Выбирать не приходилось. А вот второму прилетело удачно. Наверное, свернул челюсть. Зато оба гарантированно замерли в отключке. На всякий случай я приложил два пальца к шее бодигарда с приплюснутыми к голове ушами — это ему достался первый удар. Боялся, что вышиб из него дух. Но нет, еле-еле, но биение пульса ощущается. Сразу же кинулся к Бекасу, так и сидевшему у забора с опущенной головой; из уголка рта на подбородок стекала тягучая слюна.

«Волкодав, мать твою! — неприязненно подумал я, осторожно похлопав его по щекам. Силы во мне еще было достаточно, чтобы свернуть шею одним неосторожным ударом. — Попался как сопливый пацан, даже не почувствовал, что сейчас с ним сделают. А если бы нож под левую лопатку загнали?»

— Да очнись ты! — тихо рыкнул я, ударив посильнее. И ощутил жесткий капкан на своем запястье.

— Хорош лупить, кадет, все в порядке! — хрипло пробормотал Бекас, и опершись ладонью о дорожку, поднялся. Силен мужик, несмотря на то что шатает его как деревце в сильный ветер. — Я пропустил самое интересное?

— Надо бы оттащить этих… — я киваю на лежащих бодигардов. — Наткнется кто, полицию вызовут.

— Да хрен с ними, надо валить отсюда. Нельзя, чтобы нас видели. Особенно тебя.

Он даже не удивился, разглядев неподвижно лежащих на асфальте обидчиков.

— Подожди, — вспомнив про третьего, я рванул к нему и едва не опоздал. Созданная мною «давилка» уже довела парня до обморока. Разрушив ее, на остатках Силы затащил полумертвого охранника в машину, а сам вернулся к Бекасу.

— Все, наши справились, — Вельяминов пришел в себя и выглядел очень бодро. — Сейчас выйдут.

Мы рванули к «Вояджеру» и только расселись по своим местам, как через заборчик перемахнули Сокол и Синица. На мгновение остановились, оторопело разглядывая лежащих субчиков, и с невероятной скоростью помчались к нам.

— Чего ждешь? Поехали! — приказал командир, и расслабленно растекся по креслу.

Бекас не стал оголтело гнать очень приметный автомобиль, опасаясь привлечь внимание жителей погрузившегося в сон района или дорожную полицию. Ехал он спокойно, не нарушая правила. Зоя отдышалась и спросила с любопытством:

— Мы что-то пропустили? Бекас, это ты там злодейством занимался? Что за люди валялись?

— Нашего клиента засекли, — пояснил капитан Вельяминов, выруливая на шоссе 309, как значилось в карте. По ней он и поехал до района Местре, где находился особняк дожа. — Как им удалось, не знаю. Почему только сразу не прицепились?

— Телефон был отключен, — Сокол тут же выдал версию, которую я предлагал чуть раньше. — Петька или Франческа по глупости воспользовались звонком, вот и попались.

— Все-таки Франческа? — хохотнул Бекас, полностью отойдя от шокового удара.

— Она самая, милашка в парике, — подтвердила Зося. — Так ты не сказал, какого черта поубивал людей дожа?

— Да не убивал я никого! — воскликнул водитель. — Очухаются скоро. Иначе бы на вас нарвались, без серьезной драки не обошлось бы. Да и не моя это работа. Танцор рассвирепел с чего-то.

Не знаю, зачем Бекас упомянул меня. Командир особо не настаивал на обстоятельном рассказе, так бы и замяли досадный провал капитана Вельяминова. А теперь ему пришлось свой косяк раскрасить во всех подробностях. Зося хохотала как сумасшедшая, будто ее без конца щекотали, а Сокол шипел, изрыгая ругательства, которые полностью предназначались напарнику.

— Согласен, попался как олух, — признал свою ошибку Бекас, ничуть не смущаясь. — Я же сразу их прощупывать стал. Обычные качки из команды сопровождения, даже не одаренные. Ну и зачем мне светить свой доспех? Лишнюю зацепку давать не хотел. Поговорили спокойно, и тут в шею шокером — раз! Мгновенно вырубило.

— Кадет, ты, хотя бы, не засветился? — озадаченно спросил Сокол, повернувшись ко мне.

— Надеюсь, нет. Я все сделал быстро.

— Ладно, я тоже надеюсь, что Мочениго спишут этот инцидент как досадное недоразумение с местными бандитами, — пробурчал командир и протянул мне мой телефон. — Держи. Сделали три снимка через окно гостиной. Принц с Франческой настолько соскучились по друг другу, что стали обниматься и целоваться, не задернув шторы. Вот и попались, голубчики. Качество фоток хорошее, лица распознаются без проблем. Тебе есть куда скинуть их, чтобы сохранить исходники на случай внезапной проверки?

— А такое может быть? — удивился я.

— Подстраховаться не мешает, — подтвердила опасения Сокола Зося. — Будем исходить из того, что тебя могли узнать. Дож в своем праве назначить расследование, телефон могут изъять на время.

— Его Высочеству можно перекинуть, — предложил я. — Пусть этот компромат сам предъявляет, раз затеяли игру. А со своего телефона снимки удалю.

— Разумно, — кивнул Сокол. — У тебя есть почта цесаревича?

— Узнаю у княжны.

— Кто такая Франческа, расскажет кто-нибудь? — после выброса адреналина и поздно накатившего страха, что мог серьезно пострадать в стычке с сильными и крепкими мужиками, мне не хотелось сидеть в тишине, которая сразу установилась после слов Зоси.

Она же и ответила:

— Франческа — вторая жена Доменико Марани, влиятельного аристократа Венеции, Главы богатейшего рода, равного Мочениго. Первая жена умерла три года назад от непонятной болезни. Ходили слухи о ее отравлении неким магическим зельем из арсенала Медичи. Думаю, семейка душегубов здесь не при чем, просто надо было еще больше замарать эту фамилию грязью. Франческе тогда было семнадцать, но Марани настолько ошалел от ее красоты, что еле дождался, когда она вступит в пору совершеннолетия. Сразу же после восемнадцатого дня рождения потащил ее под венец. Впрочем, девица особо-то и не сопротивлялась. Уже знала, что за человек жаждет ее тела. У Доменико было трое наследников: две дочери и сын, ровесник Франчески. Девушка прекрасно понимала, что шансов у нее на богатства рода Марани очень мало…

— Она, что, беднячка? — не выдержав, перебил я Зосю.

— Как раз наоборот. Франческа из потомственной семьи венецианских купцов, довольно богатых, даже скажу, невероятно богатых. Но кто же откажется от лишних активов? — покосилась на меня Синица. — В общем, официальное право на наследство она получила и активно принялась вникать в дела семьи Марани, что не нравилось некоторым ее представителям, в том числе Гаспару — его старшему сыну. И вот потом начинаются испанские страсти. Франческа влюбляется в Пьетро Мочениго, как и он, впрочем, в нее. Тайная любовь вскоре становится достоянием публики, поэтому именно с того момента наш император перестал доверять дожу Венеции. Пьетро одним своим поведением добавил проблем своему отцу, и так попавшему под пристальное наблюдение русской агентуры. Год назад принц убил на дуэли Гаспара якобы из-за оскорбления, брошенного ему прилюдно в лицо, но все-то знали, отчего парень вел себя так дерзко с сыном дожа. Франческу он не жаловал, но за честь семьи стоял крепко.

— Франческа подстроила? — догадался я. — Убрать наследника и самой возглавить активы?

— Умница, а говоришь, что несведущ в любовных делах и интригах, — улыбнулась Зося.

Сокол с Бекасом одновременно хмыкнули.

— Да ведь дураку понятно, если картина перед глазами стоит, — пожал я плечами. Тоже мне, бином Ньютона.

— А многие не сразу сообразили, с каким изяществом плетется интрига. Франческа устранила одно из препятствий, и стала чуть ли не в открытую встречаться с Пьетро. В недрах нашей разведки ходит версия, что Мочениго руками любовницы сына хочет устранить соперника с политической арены, коим является Доменико Марани. И умело разыгрывает недовольство наследником. Скандалы, постоянная ругань — все семейные склоки умело сливаются журналистам, а на самом деле все гораздо интереснее.

— Тогда я не понимаю, зачем Мочениго дразнит нашего императора и делает вид, что ему крайне важно женить Пьетро на Лидии, — я почесал затылок. Слишком запутанная интрига, которая никоим образом не касалась интересов дома Мстиславских. — Одной рукой гладит, другой — раздает тумаки. И ведь знает, что цесаревич Юрий Иванович следит за каждым шагом принца.

— Мы тоже пока не понимаем, — признался Сокол. — Но это не наше дело. Мы работаем в поле, сбором информации занимаются другие службы. Достали фотографии — все, наша миссия завершена. Присмотрим за тобой до конца соревнований и вернемся домой. Может, ордена получим за секретную операцию.

— Держи карман шире, — хмыкнул Бекас, и в машине воцарилась тишина. Каждый думал о чем-то своем.

Через несколько минут он свернул в сторону моста, идущего через лагуну. Я понял, что меня хотят довезти до Канареджо. Так и случилось. «Вояджер» замер на автостоянке, а Сокол и Зося пешком проводили меня до самого крыльца отеля, где меня ждал… Куан. Удивительно, что на его лице не было и намека на злость; он не сердился, не был мрачным, а как только увидел Зосю, заулыбался.

— Все в порядке, Куан, — сказала девушка, положа свою руку мне на плечо, как будто хотела защитить. — Мы за ним приглядели.

— Я знал, что с ним ничего не случится, когда увидел, к кому в машину он садится, — ровным голосом ответил наставник. — Поэтому и не звонил, чтобы не помешать делу.

Ну и пройдоха же, мой личник! Чем больше я его узнаю, тем меньше понимаю. По логике он должен был беспрестанно звонить на мой номер, поднять на уши гвардейцев из охраны цесаревича, привлечь людей дожа Мочениго — а вместо этого сидит на лавочке возле отеля и ждет, когда я соизволю появиться пред его очами.

— Доброй ночи, Вик, Куан, — Зося, убедившись, что мне ничего не грозит, помахала рукой и вместе с Соколом отправилась в обратный путь вдоль опустевшего канала.

— Ругаться будешь? — я засунул руки в карманы брюк, чтобы скрыть дрожь от начавшегося отката. Он был такой силы, что в солнечном сплетении до сих пор бушевало пламя.

И Куан это заметил.

— Ты уже взрослый, и сам отвечаешь за свои поступки, — ровным голосом произнес наставник. — Пошли в номер. Примешь душ, проведешь небольшую разминку, чтобы очистить энергетические каналы. А то вокруг тебя даже воздух наэлектризован.

Он протянул руку к моей голове, раздался щелчок. Между его пальцами проскочили фиолетовые искры.

— Меня не искали? — когда мы очутились в номере, и я облегченно вздохнул.

— Нет, — ответил Куан, провернув ключ в замке двери. — Я хотел броситься за вами в погоню, но, когда увидел, что вы следите за кабриолетом принца, все сразу понял. А больше никто и не интересовался, куда пропал княжич Мамонов.

— Так еще раз украдут, и не дождешься помощи, — проворчал я, скидывая одежду.

— Теперь ты можешь постоять за себя, — возразил наставник. — И твое преимущество не в магии, а в умении, которое я тебе дал. Надеюсь…

— Да, Куан, спасибо, — искренно ответил я. — Сегодня оно мне помогло.

Уединившись в ванной комнате, первым делом я посмотрел, что удалось снять Соколу. Действительно, удачно получилось. Вроде бы и целомудренно все, без пошлых и грязных сцен. Обычные объятия, поцелуи. Девушка мне незнакома, зато отметил, что на одной фотке она блондинка, а на других двух — уже с волосами цвета воронова крыла. Значит, в самом деле париком воспользовалась. Разумная предосторожность, если учитывать молодость Франчески, ну никак не подходящую в качестве жены сеньора Марани. Неужели эта милашка столь изощренна в интригах, что не боится ни службу собственной безопасности, ни людей Мочениго. Или в самом деле мы столкнулись с какой-то невидимой глазу игрой венецианских аристократов? Тогда при чем здесь Лидия?

Я долго не думал, как поступить с компроматом. Отправил копии фоток отцу на почту с припиской, чтобы пока не задавал никаких вопросов, и никому не показывал их, даже самым верным и близким людям, имея в виду маму и дядьку Алексея. Добавил от себя несколько строк, что все хорошо, готовлюсь к боям, которые начинаются послезавтра. Возможно, будут трансляции, пусть братья и сестры поищут на просторах Сетей, если им интересно.

Затем нашел адрес почты, который мне прислал сам Юрий Иванович перед нашим отъездом. Подозреваю, что это не личная почта цесаревича, а конспиративная, куда я должен был переслать фотографии или какой иной компромат на принца. Сейчас значок активности был зеленым, и я без колебаний отправил ночную добычу в этот ящик. Сами фотки безжалостно удалил из памяти, после чего с легким сердцем разделся и встал под душ. Свою работу я выполнил, но чувствовал себя настолько противно, что ощущал, как липкая неосязаемая грязь отваливается под струями горячей воды. Кто бы подсказал тот единственный путь, который избавит меня от роли марионетки в чьих-бы то ни было руках, отцовских или императорских. И понимал со всей отчетливостью: время детства, где мне позволялось многое, прошло. Добро пожаловать во взрослую жизнь.

2

Секретарь дожа Мочениго Вито Симоне торопливо миновал опустевшие холл и залы, чуть ли не бегом поднялся по лестнице, пугая убирающихся после жеребьевки служанок своим растрепанным видом, и остановился перед малым кабинетом хозяина, кивнул двум могучим бодигардам, тут же расступившимся по сторонам. У Вито было право доклада в любое время суток.

Переведя дыхание и поправив воротничок рубашки, выбившийся из-под пиджака, он решительно сделал шаг вперед, постучал по дверному полотну, предупреждая хозяина, что это именно Вито Симоне, а не кто-то другой.

Скользнув за дверь, он остановился на пороге, уже подобравшийся и не дыша так запалено, как будто пробежал по мосту от Канареджо до Местро. Луиджи Мочениго сидел в кресле со стаканом бренди, в небрежно расстегнутой рубашке и какой-то всклокоченный.

Подняв налитые кровью глаза, он в нетерпении рыкнул, концентрируя вокруг себя облако тяжелой магической субстанции, от которой у Вито перехватило горло:

— Говори!

— Приехал Джино с ребятами. У Фурфанте[1] сломаны два ребра. Джино со свернутой челюстью. Только Сальваторе вроде бы в порядке.

— Да плевать! Где Пьетро? Они притащили этого негодяя домой?

— Нет. Сальваторе испугался, что парням будет худо и сразу привез их сюда. Сейчас Целитель их осмотрит, проведет некоторые манипуляции, чтобы на ноги встали и дышать могли, — Вито глубоко вздохнул. — Скорее всего, принц даже не знает о произошедшем.

Луиджи припал к стакану и сделал два глубоких глотка, потом тяжело задышал, приоткрыв рот.

— Он так и остался с Франческой?

— Скорее всего. Сальваторе утверждает, что все произошло быстро и тихо, никто из соседей даже не выглянул на улицу.

— Что произошло? Кто напал на парней?

— Тоже непонятно. Сначала из черного «Вояджера» вышел человек, подошел к ребятам и попросил прикурить. Постоял с ними минуты три, вроде от скуки решил поболтать. Сальваторе в это время сидел в машине, но заподозрил неладное. Подкравшись незаметно к незнакомцу, ткнул его шокером. А дальше произошло все очень быстро. Сальваторе утверждает, что этот парень возник перед ним словно из-под земли и обездвижил его каким-то странным магическим плетением. Как будто невидимыми обручами сжал, не пошевелиться. А Джино и Фурфанте вообще ничего не смогли противопоставить. Этот черт снес их как кегли в боулинге. Два удара — и парни в отключке.

— Маг? — Мочениго задумчиво потер подбородок. — Может, люди Марани следили за женой Доменико?

— Скорее всего, нет, — Вито помялся. — Сальваторе утверждает, что тот, кого он приласкал шокером, говорил странно. Как будто итальянский для него чужой, выученный с помощью мета-магии.

— Кроме этих двоих неизвестных наши ротозеи никого не видели?

— Нет. Сальваторе тоже потерял сознание от боли, а очнулся в машине. Как он туда попал — не знает.

— Болваны! — Мочениго допил бренди и отшвырнул его в сторону. Не будь на полу мягкого ковра, разбил бы вдребезги. — Тупые ослы, которым даже простое дело доверить нельзя! Русский цесаревич меня дважды спрашивал, куда подевался принц. Якобы его дочь хочет с ним поговорить. Как я изворачивался! Дал же бог мне наследничка! Ничего нельзя доверить! Говорил я ему прижать хвост на неделю, но видимо, думать не головой, а причинным местом ему более удобно!

Продолжая восклицать от избытка чувств, дож вскочил на ноги и стал метаться по кабинету как раненый кабан. Того гляди, секретаря снесет и размажет по стене. Вито на всякий случай отступил к двери, чтобы иметь возможность для маневра — сбежать отсюда.

— Может быть, это русские? — улучив момент, когда Мочениго заткнулся, задохнувшись от гнева, спросил Вито. — В Венеции их агентура крутится постоянно.

— Думаешь, пронюхали про мою договоренность с Франческой? — дож остановился посреди кабинета. — И сгорая от справедливости, предупредили Марани? Впрочем… недаром слухи по Венеции ползают, что он ведет сепаратные переговоры с русским императором.

— В таком случае у нас дела еще хуже, чем представляется, — смело заявил Вито. — Если у цесаревича появился компромат на принца, он тут же воспользуется им, чтобы сорвать все договоренности по свадьбе.

— С чего бы ему рвать договоренности? — фыркнул дож Мочениго, как будто секретарь брякнул глупость. — Через порты Венеции идут грузовые потоки из Африки, Ближнего Востока, Бразилии. У нас много общих интересов. Я лично договаривался со многими итальянскими князьями и даже с Ватиканом, чтобы Россия торговала беспошлинно на Апеннинах.

— А если всплывут наши связи с Пястами и британской аристократией? У Мстиславских свои счеты с лондонским истеблишментом. Им не понравится.

— Вито, не переусердствуй в своих версиях! — зарычал Мочениго. — Лучше разберись, что произошло с людьми Джино! Если даже этих зверей мордой по асфальту возили, то кто мог сделать подобное? А вдруг Франческа, стерва такая, пошла на попятную и решила сыграть в свою партию? Постарайся узнать, что за «Вояджер» крутился там. Пробей каждую по полицейской базе; таких машин, не думаю, что много. Пошел вон, и найди мне Пьетро, где хочешь.

Секретарь молча поднял стакан с ковра, поставил его на стол, молча поклонился и вышел из кабинета. Когда хозяин в таком паршивом настроении, лучше ему не перечить. Пьетро, скорее всего, до утра не появится, искать его по всей Венеции — тухлое дело. Лучше расспросить Сальваторе еще раз, что же произошло, только во всех подробностях. Осталось только молиться богу, чтобы здесь не оказались замешаны русские. Тогда действительно конец, и лучше бежать от дожа Мочениго куда подальше. Все, кто точит зуб на хозяина, отыграются за все прошлые обиды так, что кости захрустят.

А Луиджи Мочениго, оставшись наедине с бутылкой бренди, мрачно глядел в окно, где отражался усталый человек с нервно сжатыми в тонкую линию губами. И в голове у него билась только одна мысль: куда повернется политика Мстиславских, если они узнают о шашнях Пьетро. Как бы не пытался дож Венеции найти оправдание своим деяниям, вести политику, в корне противоречащую интересам Русской империи, следовало очень осторожно или совсем не браться за грязное дело. И сынок его, кажется, крупно подвел.

3

— Судя по твоему свежему и цветущему виду, ты хорошо выспался или дела наши приняли благоприятный оборот? — император, скрывая нетерпение, дошел до кресла, развернул его в сторону визора и сел, переплетя пальцы на животе. Он еще не успел выпить утренний кофе, когда получил доклад дежурного, что на коммутатор пришел вызов из Венеции. Приказав перенаправить сигнал на приватный канал, Иван Андреевич поспешил в рабочий кабинет.

— Спал сегодня мало, — признался сын, сидя на фоне пустой стены. Скорее всего, он сейчас находился на узле связи в русском консульстве. А значит, разговор предстоит серьезный. — Прикорнул под утро на пару часов. Наш молодой петушок, кажется, попался.

— Ты где? — сразу подобрался император.

— В консульстве, — подтвердил догадку отца цесаревич. — Сразу сюда рванул. В гостях о таких вещах говорить опасно. Приказал всему персоналу покинуть помещение узла связи на десять минут. Пусть покурят, кофе попьют.

— Ладно, говори, что нарыли, — усмехнулся Мстиславский.

— На адрес, который я давал Танцору, пришли фотографии. Их немного, всего три, но по содержанию тянут на приличное состояние. Принц не выдержал и решил встретиться с Франческой Марани. Встреча зафиксирована, жду дальнейших инструкций.

— Пришли компромат мне.

— Уже скинул.

Император переместился за рабочий стол, несколькими щелчками вошел в почту, и еще минут пять разглядывал присланные снимки.

— Хорошо бы их в постели застукать, — пробормотал он, повернувшись к визору, на котором Юрий Иванович с напряжением ждал ответа.

— Отец, все-таки мальчишка проделал большую работу за наши спецслужбы, — возразил цесаревич. — Он еще в нежном возрасте, зачем окунать его в грязь прелюбодеяния и семейной неверности?

— С чего ты так рьяно бросился ограждать Танцора от изнанки жизни? — удивился император. — Не забывай, кто он такой. И нам нужно накинуть на него такой поводок, чтобы далеко не убегал… Ладно, не делай возмущенное лицо. Передай ему мою благодарность. Материал великолепный. Даже этого хватит, чтобы разорвать договоренности с Мочениго.

— Да тут и Марани, на которых мы делаем ставку, тоже не ангел, — осторожно проговорил цесаревич. — Может, обратить внимание на другие семьи?

— Они не настолько влиятельные, как эти два клана, — тут же последовал ответ. — Не будем отклоняться от плана, только чуть-чуть изменим вектор. Когда ты прижмешь дожа фактами недобросовестности принца Пьетро, он начнет юлить и вытаскивать сынка из дерьма даже под угрозой срыва свадьбы. Ты официально объявляешь, что Великая княжна Лидия отныне свободна от всех обязательств, но Мочениго еще могут спасти свою репутацию, если полностью раскроют все финансовые потоки, кому уходило золото империи, агентуру, работающую на британцев и Пястов. Мне нужен заказчик террористического акта на Болотном. И пора уже Факира подключать, хватит кашу жрать и бездельничать.

— То есть, смотреть по реакции дожа?

— Конечно, — усмехнулся старший Мстиславский. — Вопрос с Лидией решай сразу, без обиняков. Договоренности по свадьбе отменяются, это не обсуждается. Потом дави компроматом по вскрытым махинациям с нашими деньгами. Присмотрись, как дож будет себя вести. Начнет юлить и вертеться, сухо объявляешь о прекращении отношений.

— Мочениго, все же, много сделал для наших преференций в Италии.

— Согласен. Поэтому я не хочу рушить созданную им систему. Но ведь, подлец, спонсирует наших врагов! Вот что меня злит. А Марани используем как дополнительный рычаг давления. Невзначай оброни, что нам известно о его сговоре с Франческой Марани… Юра, у тебя все козыри на руках. Дави эту вошь так, чтобы масло закапало! Если не дурак, то останется при нашем золоте, да еще и активы клана Марани к себе подгребет. Но без Лидки. Она теперь в призах у Танцора.

— Хм, — цесаревич внимательно выслушал наставление отца. — Мне показалось, что дочь уже давно знает о проделках Пьетро. Сама обмолвилась.

— Я всегда подозревал у внучки ясный ум, — довольным голосом произнес император. — Ну все, дай мне, наконец, позавтракать. Аппетит появился после такого известия! Когда у ребят начинаются бои?

— Завтра около трех часов местного времени встреча с англичанами. Седьмым номером выступают.

— Ого! Дал задание операторам снимать их бои?

— Конечно. Уже все готово.

— Передай внучке и княжичу от меня привет и пожелание победы в турнире.

Сказав это, Мстиславский решительно отключил визор. И так сказал все, что нужно. Пусть сын дальше сам ведет партию.

[1] Фурфанте — негодяй. Итальянское прозвище

Глава 4

1

С легкостью вхожу в вираж, сразу же закладываю кривую петлю, и нос к носу сталкиваюсь с Джоном — своим противником в разукрашенном красно-синими полосами, обозначающими фрагмент британского флага, бронекостюме. Перегрузок никаких не ощущаю, так легко давление в ушах — зато сразу удается разогнать ядро, беспрестанно накачивая в руки Силу. Она позволяет мне атаковать англичанина, вертящегося передо мной как надоедливая муха. Вот же болван! Осыпал меня целых пять минут роем золотисто-огненных лезвий, которые благополучно умирали, даже не долетая до меня. Я обнаружил удивительную вещь: чем сильнее на меня воздействие магии, тем быстрее разгоняется «печка», а она, соответственно, расширяет зону антимагии. Но Джон Калверт, представитель древнего дворянского рода, студент Лондонской Академии, этого не знает, поэтому решил сходу свалить меня, обрушив несколько мощных магоформ с тридцати метров, пока я поднимался в воздух. Увидев, что мне хоть бы хны, немного озадачился, какую защиту использует его противник, и его замешательства хватило, чтобы дважды уронить островитянина вниз, вырубив интегратор.

…Бронекостюм, сделанный Геной Бергом и его замечательными помощниками, оказался просто великолепен в движении, в запасе энергии, в возможности вести переговоры по закрытому каналу и отслеживать бой напарника с помощью камер, которые, к тому же, вели запись и отправляли ее сразу на планшет инженера. Лида просто пищала от восторга, когда обкатывала «скелет» перед отправкой в Венецию. Броня Великой княжны функционировала на интеграторе, что усиливало магические атакующие возможности Пустынного Барса. Вот и сейчас она крутилась как юла, отбивая сухие песчаные вихри, осыпавшиеся вниз после очередного нападения Энтони Вокса — сына пэра.

— Лида, хорош мучать парня, — бросил я в гарнитуру, следя за перемещениями Калверта. — Убей его на радость публики.

— Не хочешь лишать меня права первой победы? — в азарте княжна кричала так звонко, что уши закладывало не хуже, чем от перепадов давления.

— Да надоело уже висеть в воздухе. Нехорошо затягивать бой, когда еще одна пара ждет, — в ответ хохотнул я и рванул вперед, стремительно сближаясь с противником. Слева на экране замелькали цифры, отсчитывающие расстояние до объекта. Как только Калверт оказался в зоне поражения антимагии, тут же ушел в пике. Ударившись всей тушей бронекостюма о землю, он замер, не в силах подняться в третий раз. Я плавно опустился, слегка поджав колени. Приводы мягко амортизировали удар ногами о поверхность арены. Дав еще несколько секунд Калверту очухаться, побежал к нему, накачивая в кулак неизрасходованную энергию Силы. И как только англичанин поспешил приподняться, видя обратный отсчет на табло, неумолимо приближавший его к поражению, я провел мощный кросс в голову, срывая стихийный доспех. Полыхнуло огнем, и Калверт эффектно улетел на несколько метров, вспахивая песок.

— Противный! — завопила Лидия. — Мы так не договаривались!

— Поздно, милая. Слишком долго возишься. Сейчас я тебе помогу, — увидев, как к поверженному противнику подбежал судья, окутанный защитной сферой, и взметнул вверх белый флажок поражения, я поднял руки и оттолкнулся от земли. Приятно было ощущать дрожь линейных движков, помогавших мне подняться в воздух. Как будто невидимый великан играючи подкидывал на своих ладонях маленькую букашку. Каждое мое движение преобразовывалось в энергию. Умный бронекостюм сам распределял излишки по нужным сегментам, подпитывал те цепи, которые потеряли какой-то процент зарядки. Все работало как часы.

В Лидию словно бес вселился. Она обрушила на Вокса всю мощь магического Дара Мстиславских, комбинируя Воздух и Огонь. Сухие потоки пламени, объявшие обалдевшего англичанина, были впечатляющими. Защитные панели гудели от напряжения, гася избыток магии, а я скромно висел позади княжны, не мешая ей расправляться с противником.

На несколько секунд напор спал, Лидия исчерпала оперативный резервуар магии. Чтобы перезарядиться, ей потребуется время. Вокс мгновенно сориентировался и бешеным быком рванул вперед, и самым натуральным образом боднул княжну в грудь. Девушку отбросило назад и завертело в воздухе. Она стала падать вниз, пытаясь выровнять «горизонт».

Взрывная накачка Силы позволила мне совершить портальный прыжок и оказаться рядом с наглым британцем. Со стороны этот финт выглядел, наверное, очень эффектно, и заставил призадуматься будущих соперников, но во мне забушевало желание наказать Вокса. Интегратор его мгновенно отключился, но я не дал противнику рухнуть вниз как мешку с дерьмом. Одной рукой обхватив его за шею, другой нанес удар по грудным пластинам, вминая их внутрь. Стихийный доспех успешно сдох и не мог сопротивляться моей кувалде, которая благодаря движкам, приобрела довольно хорошую пробиваемость.

Нет, во мне не бушевали эмоции, действовал я осознанно, чтобы не убить ненароком незадачливого джентльмена-идиота. Согласен, удар шлемом оказался пусть и коварным, но не входил в перечень запрещенных. Лидия сама зевнула. Просто… она же девушка, да еще напарница. Поэтому Вокс получил хороший урок вежливости на арене — мы же не на войне — и плюсом к этому пошел поврежденный бронекостюм.

Так как линейные движки усиливали физическую мощь, то я просто отшвырнул противника как надоедливую игрушку. Тот перекувыркнулся два раза в воздухе и рухнул с высоты пяти метров, подняв тучу пыли. Правда, в последний момент ему удалось запустить интегратор, что снизило ущерб здоровью и «скелету».

Вокс поднял руку, признавая поражение. Ну, еще бы! С такими повреждениями брони невозможно наложить стихийный доспех на его поверхность. Защитные свойства снижаются в несколько раз.

Когда я приземлился, то сразу попал в объятия Лидии. Ну, как попал? Побились шлемами друг о друга, похлопали по плечам. Когда взметнулся красный флажок, подтверждающий нашу победу, мы щелкнули фиксаторами и скинули свои головные сферы.

И сразу по ушам ударил восторженный рев трибун. Нам рукоплескали, вскочив на ноги, а на большом экране мелькали лучшие кадры. Вытянувшись в струнку, Лидия с улыбкой наблюдала, как я швыряю Вокса. В своем красно-белом новейшем бронекостюме она выглядела шикарно. Обтекаемые формы броневых пластин повторяли изгибы ее тела, а стойкая к внешним воздействиям эмаль сверкала в лучах солнца. Я решил пошутить, и опустившись на одно колено, склонил голову, держа на сгибе левой руки шлем. Получилось неплохо. Зрители, наверное, впали в экстаз.

Лида рассмеялась и царственным жестом повелела мне встать, а потом мы оба, взявшись за руки, взметнули их вверх. Детство в попе, да и только. А вот княжне понравилось.

— Победили боя — Пустынный Барс и Магус! — прогремел голос над ареной.

* * *

— Как мило, — улыбнулась Алена Николаевна, когда Андрей Мамонов поблагодарил Лиду за великолепную победу.

Цесаревич Юрий Иванович вместе со своей супругой, приглашенные в ложу почетных гостей, не отрываясь смотрел на перипетии боя, в котором участвовала его дочь и княжич Мамонов. В красно-белых костюмах (условия турнира требовали единообразия в инвентаре) они гляделись невероятно здорово. Даже Алена заметила:

— У них очень необычные костюмы, дорогой. Обрати внимание, насколько они стали компактными. Неужели Андрей сам создал их? Он для этого ложемент просил?

Сидевший рядом дож Мочениго мгновенно навострил уши. Он тоже заметил, насколько интересная конфигурация бронекостюмов, отличавшаяся от большинства, в которых участвовали другие пилоты. Луиджи пристально вглядывался в бинокль, замечая довольно интересные детали, которые издали не рассмотришь. Ему сразу бросился в глаза некоторые несоответствия компонентов. Например, улучшенная аэродинамика костюмов за счет уменьшения площади пластин никак не вязалась с уменьшенным в размерах двигателем. Если инженерная задумка состояла в том, чтобы повысить маневренность, то они явно прогадали. В этом случае пилоту нужно уложиться в десять-пятнадцать минут боя, потом начнутся проблемы с пилотированием, а на одной магии далеко не уедешь. Интегратор перегрузится от интенсивной работы, придется опускаться на землю. А всем известно, что пилоты любят вести бои в воздухе. Большие движки как раз нивелировали эту проблему.

Сервоприводы странные, как будто утопленные в местах сочленений, отчего костюм кажется цельным, нет безобразных наростов на коленях и локтях, что тоже влияет на скоростные качества. Очень спорный, но интересный «скелет»!

— Ну что ты, милая. Вряд ли княжич Мамонов самолично стоял у станков, — усмехнулся цесаревич. — Скорее, он нанял каких-то инженеров для модернизации своего «механика», вот и получилось что-то необычное.

— Простите, Ваше Высочество, — наклонился к нему дож. — Вы упомянули о механическом экзоскелете. Неужели Магус не пользуется костюмом с интегратором?

— Периодически, — небрежно ответил Мстиславский, не собираясь давать пищу к размышлению этому человеку. Запустивший руку в карман благодетеля будет продолжать воровать. — Он, знаете ли, весьма любопытный юноша, любит экспериментировать. Надевает «механик» сугубо в тех случаях, когда уверен в победе.

— А сейчас на нем….

— Не настолько Магус беспечен, чтобы рисковать, — тут же ответил Юрий Иванович, не дослушав вопрос. И так понятно, о чем поинтересовался дож Мочениго. — Я лично приказал ему не испытывать судьбу, учитывая, что вместе с ним выступает моя дочь.

— Да-да, это логично, — покивал Луиджи и снова приник к биноклю. На арену вышла последняя пара пилотов.

А Юрий Иванович рассеянно поглядывал на огненно-водяное буйство, устроенное французами и греками. Он размышлял об опасностях, которые неминуемо начнут преследовать княжича Мамонова. Бронекостюм и в самом деле получился необычным. Правда, весь стадион или смеялся, или недоумевал, когда русская пара вышла на арену в экипировке, выбивающейся из модельного ряда экзоскелетов. Даже цесаревичу показалось, что ребята натянули на себя мягкие комбинезоны и навесили на спину ранцы от парашютов. Но когда они синхронно поднялись в воздух и начали выписывать невероятные пируэты, не думая о перегрузке, то сразу отбросил все мысли, жадно следя за действиями дочери и Андрея. Они явно использовали связь, совмещая свои действия, не мешали друг другу, четко обозначив сектора боя.

«Внутренняя начинка, — догадался Мстиславский. — Если Андрей не может использовать интегратор, значит, нашел какой-то выход в виде современной авионики. Но кто этот умелец, создавший шедевр?»

Что это шедевр, Юрий Иванович не сомневался. Поэтому и напрягло его излишнее любопытство дожа Мочениго. Того гляди, начнет охоту за броней. Надо будет приставить к мальчишке охрану, а еще лучше, усилить бдительность за кампусом, где живут инженеры и хранятся экзоскелеты.

Между тем французы, наконец, одолели упорно сопротивляющихся греков, по классу явно уступающих первым, и под аплодисменты ушли с ристалища. В это же время диктор по громкоговорителю объявил, что сейчас на экране пройдет жеребьевка одной четвертой финала. Появилось изображение какой-то комнаты, куда один за другим зашли главный судья и его четыре помощника. Они водрузили на стол прозрачную сферу, в которую закинули восемь шаров с именами участников, прошедших дальше.

Один из линейных судей засунул руку в сферу и стал энергично перемешивать шары, после чего вынул один и передал главному. Жеребьевка началась.

Лида и Андрей получили в соперники тех самых французов, выбивших потомков олимпийских богов. Их пара получила четвертый номер. Мстиславский машинально поглядел на часы. Сейчас уже три. Интересно, второй этап успеют сегодня провести или перенесут на завтра? Но организаторам не улыбалось с самого начала создавать путаницу. Ведь как раз завтрашний день отдан соревнованиям одиночников.

— Уважаемые дамы и господа! — снова разнесся зычный голос диктора. — Судьями принято решение провести матчи четвертьфинала сегодня, а полуфиналы и финал перенесем на резервный день. Сейчас же дадим час отдыха нашим пилотам, а ровно в шестнадцать ноль-ноль братья Кавальканти выйдут против невероятно удачливой пары из шотландского клана Мак’Кинли! Пожелаем участникам великолепного боя и удачи!

— Ваше Высочество, не угодно ли будет пройти вниз, под трибуну? — предложил дож Венеции. — Там оборудованы специальные комнаты для отдыха, есть прохладительные напитки.

— Я только «за», — обмахиваясь веером, обрадовалась его жена Аделина, явно скучавшая от происходящего.

— Наверное, не самое лучшее решение провести бои на солнцепеке, — заметила цесаревна.

— Бои длятся не больше пятнадцати минут, — улыбнулся Луиджи. — В самом худшем случае в семь часов все закончится. А потом два дня отдыха для парных участников.

— Ну что ж, придется потерпеть ради очередной победы дочери, — притворно вздохнула Алена Николаевна, что вызвало едва заметную улыбку цесаревича. Свою жену он хорошо знал, и видел, насколько ее захватила атмосфера праздника.

— Я не сомневаюсь, Ваше Высочество, что вам захочется досмотреть турнир до конца, — дож Венеции оживился. — Мы все уверены в финале, где Пустынный Барс и Магус будут противостоять братьям Кавальканти.

— Будет прелюбопытное зрелище, — пробормотал Юрий Иванович.

2

Утренний звонок выдернул Арабеллу из глубокого сна, который успел затянуть ее за те три-четыре часа, которые она могла выделить из плотного графика работы, контролирующих поездок на заводы, бесконечных встреч с клиентами. С трудом разлепив глаза, она непонимающе обвела взглядом спальню, посветлевшую от солнечных лучей. Утро, уже утро!

Она со стоном разочарования протянула руку к тумбочке, на которой звонко выводил рулады входящий звонок.

— Чтоб тебя демоны в аду сожрали, Фрэд! — посмотрев на имя маньяка, разбудившего ее, она прикоснулась к зеленой иконке. — Сто лет тебя не слышала, и столько бы еще хотела! Слушаю внимательно, и не дай бог, разочаруешь меня бестолковым вызовом!

— Госпожа Стингрей, я только что отправил вам два файла с записями боев Венецианского турнира, — раздался возбужденный голос ее комиссара, мотающегося уже три месяца по европейским городам ради контрактов «Мехтроникса» с ведущими предприятиями, которые выпускают бронекостюмы. — Посмотрите внимательно на пилотов, обряженных в красно-белую броню. Я самым тщательным образом снимал их на камеру, не уделяя внимание самим боям. Там ничего интересного, а вот сами бронекостюмы…

— А ты что делаешь в Венеции, Фрэд? — с подозрением спросила Арабелла и мазнула взглядом по зеркалу, в котором отразилось ее помятое лицо и взлохмаченные волосы. Боже, ну и страшилище! — Просаживаешь корпоративные деньги, девочек снимаешь?

— Да боже упаси, госпожа Стингрей! Я из Праги заскочил сюда на пару дней, прослышав про какой-то турнир, организованный дожем Мочениго в честь приезда русского принца-наследника. Захотел посмотреть на новинки техномагических изделий. Вдруг что интересное приглянется.

— Ладно, поверю, — проворчала Арабелла. — Где записи? На личной почте?

— Да, я не стал на корпоративную кидать.

— Угу… — промычала девушка. — Ладно, я перезвоню тебе через… давай через час. Как там с разницей во времени? Еще не будешь спать?

— Я буду ждать вашего звонка в любой момент, — бодро отрапортовал Фрэд. — И поверьте, там есть на что посмотреть.

Арабелла отключилась от излишне эмоционального помощника по коммерческих делам, и пошла в душ, который привел ее тело и мысли в нужный порядок. Сегодня первая встреча с потенциальными заказчиками запланирована после полудня, поэтому можно пока походить по дому в халате, не торопясь напяливать на себя деловой костюм или платье.

Так же неторопливо позавтракала, с аппетитом съев три тоста с сыром и фруктовый салат. Захватив с собой стакан с грейпфрутовым соком, она пошла в свой рабочий кабинет, включила компьютер. Подождала некоторое время, задумчиво глядя на заставку с ныряющими в изумрудно-синей воде беззаботными дельфинами, потом словно спохватилась и ввела пароль входа. Нашла на почте два свежих конверта с входящими сообщениями, открыла первый, запустила проигрывание — и на долгое время выпала из реальности, даже про сок забыла.

Нащупав рядом с собой телефон, она в каком-то сомнамбулическом состоянии нашла нужный номер и нажала вызов.

— Дик, сможешь собрать сегодня директоров всех секторов в штаб-квартире? — услышав мужской голос, тут же спросила она. — Я понимаю, вчера день выдался тяжелый, да и отдохнуть всем хочется. Но появилась очень серьезная информация, которую нужно обдумать. Очень серьезная, Дик. Ты же знаешь, я по пустякам людей не отрываю от семьи. Обзвони их, предупреди. На шесть часов вечера. Раньше не смогу. Сама занята буду.

Дик Трэйси был ее заместителем, большинство важных вопросов решалось им, и если на кого могла положиться Арабелла, то только на него. Работа бок о бок с человеком, знающим ее проблемы как свои, невольно сблизила владелицу «Мехтроника» и главного инженера, сделав их любовниками. Они старались скрывать свои отношения, и чтобы остаться наедине, встречались с конспирологическими уловками в разных отелях Денвера. Но люди не слепы, догадываться умели. Главное, не распускать язык. Арабелла хоть и слыла девушкой сдержанной, могла запросто отдать команду на ликвидацию болтуна. Если уж против кланов шла без страха, что говорить о тех, кто был в ее подчинении.

Мужчина пообещал сделать все возможное, чтобы собрать директорат к указанному времени, и Арабелла, поблагодарив его, снова уткнулась в экран, прокручивая заинтересовавшие ее кадры на медленной скорости. Потом скопировала на носитель оба файла. Такой фильм стоило показать своим людям и задать неудобные для них вопросы.

Когда ровно в шесть часов она распахнула дверь кабинета, семь человек из директората вместе с Диком Трэйси сидели за длинным столом, ожидая своего босса. Нарочито громко постукивая каблуками туфель, Арабелла прошла к огромному плоскому визору, висевшему на стене за ее спиной. Достала из сумочки накопитель, воткнула его в один из разъемов, и дождавшись, когда белесые полосы на экране исчезнут, уступив место черному квадрату с датой записи в нижнем правом углу, поставила на паузу. Обвела взглядом замерших заместителей.

— Господа, не буду отнимать у вас время, — сказала девушка. — Лучше один раз самим увидеть и сформировать личное мнение, поэтому прошу очень внимательно просмотреть фильм, который прислал сегодня наш европейский комиссар.

С этими словами она убрала паузу и отошла в сторону. Скрестив руки на груди, Арабелла не стала садиться, а так и простояло все время, пока затаившие дыхание мужчины смотрели на мечущиеся по арене фигуры в бронекостюмах. Звук она специально заглушила, чтобы интершум стадиона не отвлекал помощников от оценки ситуации. Когда короткие фильмы закончились, она выключила визор и села в свое кресло.

— Есть соображения, почему я срочно прервала ваш выходной? — спросила Арабелла, снова внимательно глянув на собравшихся.

— Если я правильно понял, кому-то пришла в голову преступная идея слить наши концепции какой-то европейской компании, разрабатывающей бронекостюмы, — осторожно произнес худощавый, небритый и всклокоченный мужчина лет тридцати в очках с толстыми линзами. — Очень уж красно-белые экзоскелеты похожи на макет, который мы только доводим до ума.

— Правильно понимаешь, Алекс, — вперив в него ярко-синие глаза, медленно произнесла Арабелла. — Я сразу обратила внимание на концептуальное решение бронекостюмов. И не могу понять, как разрабатываемый макет, еще даже толком не доведенный до полевых испытаний, уже вовсю используется русскими.

— Русскими? — прошелестели голоса над столом. Все стали переглядываться друг с другом, ошеломленные услышанным. — Но как такое могло произойти?

— Случайное совпадение, — бросил мужчина в безукоризненном сером костюме, как будто только что приехал с деловой встречи. — Думаете, у русских нет головастых инженеров и дизайнеров? Да и не похожи эта броня на наш «Aрморекс». Слишком утолщены обводы ног, на спине ранец непонятный.

— Аэродинамические свойства этих «скелетов» наталкивают на мысль, что используются линейные двигатели, — Дик Трэйси кашлянул в кулак и запил водичкой из стакана. — Такие совпадения маловероятны. Или у нас завелась крыса, слившая всю документацию по «Арморексу», или нужно признать гениальность русских разработчиков.

— Линейные двигатели в Россию не поставляются, — заметил шеф по продажам, подвижный как ртуть толстячок. Его белая рубашка была перетянута старомодными подтяжками. — Мы строго следим за контрактными обязательствами партнеров. — Смею предположить, что их тайно выкупили через подставных лиц. Иных вариантов нет.

— Почему костюмы похожи на «Арморекс»? — Арабелла простучала накрашенными ноготками по крышке стола. — Я не верю в гениальность инженеров, находящихся за тысячи миль от Денвера, да еще никогда не видевших наших разработок. У нас произошел слив. Энди, ты как руководитель службы безопасности, обязан найти крысу. Даю тебе неделю. Переверни все наше хозяйство, промети каждый угол.

— Понял, босс, — кивнул меланхоличного вида громила в такой же белой рубашке, как у толстяка, только с короткими рукавами, из-под которых бугрились внушительного размера бицепсы.

— Что мы имеем, господа? — девушка на мгновение прикрыла глаза, ресницы ее едва уловимо затрепетали. — Некое лицо через подставную фирму выкупило партию линейных двигателей и переправило в Россию вместе с чертежами «Арморекса». Так как все компоненты узлов не прошли общих испытаний, я все же склоняюсь к мысли о гении русской мысли. Кому-то удалось собрать воедино все наши наработки, отбросить ненужное и сделать бронекостюм… нет, два бронекостюма, в которых сейчас красуются молодые русские пилоты. Энди…

— Да, босс, — откликнулся громила. — Слушаю внимательно.

— У тебя есть пара-тройка гангстеров, не боящихся законов чужих стран и любящих действовать жестко? Главное, они не должны быть связаны с нашей корпорацией.

— Найду. Легко.

— Отлично. Срок тебе два дня. Как соберешь команду, дай мне знать.

— Слушаюсь, босс, — Энди, что всегда нравилось Арабелле, был немногословен в любой ситуации, не задавал лишних вопросов, потому что хозяйка сама все распишет досконально рано или поздно. И незачем дергаться.

Арабелла предпочла пока не раскрывать свои планы перед директоратом. Она доверяла своим людям, которые вместе с ней многие годы, начиная со студенчества, шли к одной цели. Но сейчас требовалась осторожность. Верность верностью, но в последнее время участились случаи подкупа. Влиятельные аристократические семьи очень уж возбудились, глядя на то, как «Мехтроник» возносится на вершину успеха. А ее хозяйка упорно не хочет продаваться сильным мира сего. Значит ли это, что кто-то решил действовать иными методами, разваливая компанию изнутри? Ничего нельзя отрицать, к сожалению.

— Нет, все же внешняя оболочка выглядит немного странновато для «Арморекса», — заметил Эсскот, который и разрабатывал броню новейшего поколения. — Она не комбинированная, а как будто состоит из цельного куска композита. Первые наши изделия, вспомните, собирались с помощью отлитых ложементов. Слишком хорошо облегает женскую фигуру. «Арморекс» более… пышный, что ли, не узнаешь, кто прячется за его броней: красотка или брутальный мужик. Но поддерживаю мнение об использовании линейных двигателей. Хорошо бы добыть этот образец.

Все посмотрели на Энди, так же меланхолично пожавшего плечами. Дескать, как скажет хозяйка, то и выполню.

— На службу безопасности сейчас выпадет большая нагрузка, — Арабелла несколько успокоилась. Тем и хороши мозговые штурмы, что позволяют выявить проблемы и найти истину. В Венеции комиссар просто случайно наткнулся на пилотов в броне, похожей на «Арморекс», только-только подготовленный к испытаниям. Но проблема оставалась. Линейные движки не должны вот так просто расходиться по миру. Рано или поздно их начнут копировать, принося убытки «Мехтронику» и всем, кто с ним связан. — Вас я, друзья, попрошу с завтрашнего утра начать проверку сотрудников. Не надо задавать вопросы в лоб. Смотрите проектные документы, интересуйтесь ходом работ, найдите тех, кто проявляет повышенный интерес к проекту не по своему статусу. Николас…

Толстячок встрепенулся.

— Проверь все накладные по продажам движков за последние полгода. Кто покупатель, кто заказывал крупные партии, куда уходил товар. Я предупрежу изготовителей, что ты приедешь с проверкой. В общем, придется побегать.

— Хотя бы жирок стрясу, — не унывая, ответил Николас и постучал себя по животу.

Директора засмеялись, кто-то уже лихорадочно писал в блокнот наброски будущих мероприятий. Арабелла верила, что никто из присутствующих не станет топить компанию, ради процветания которой угробил лучшие молодые годы. Крыса бегает на нижнем уровне, вот там ее и нужно ловить.

Сразу после срочного совещания она не поехала домой. В отеле «Blizzard Resort» ее ждал номер с роскошным ужином и огромной ванной. Вернее, не сами эти предметы и мероприятия, а Дик Трэйси, покинувший кабинет чуть раньше. Телохранители, посланные Энди вслед за боссом, убедились, что Арабелла без приключений доехала до места, и проследив за тем, как она спокойно заходит в холл отеля, припарковались на небольшой ночной стоянке за пять долларов. Самое лучшее, если госпожа Стингрей не останется здесь на всю ночь, а поедет домой. Но опытные бодигарды, сопровождающие ее в сугубо личных поездках, знали, что она не встречалась с Диком Трэйси уже три недели. Значит, придется дежурить до самого утра, сменяя друг друга.

— Что ты задумала? — поглаживая шелковистое бедро Арабеллы, поинтересовался Дик, когда они оба успокоились после бурной и эмоциональной любви. — Зачем тебе головорезы Энди?

— Мне нужен образец бронекостюма, — убирая с лица прилипшую влажную челку, ответила девушка. — Я не успокоюсь, пока не увижу в нем принципиальных отличий от нашего «Арморекса».

— В любом случае, русские стали на шаг ближе к созданию подобной брони, — возразил Дик. — Скоро они препарируют наши линейные движки и сами начнут их изготавливать. Второй костюм нужно уничтожить. А еще лучше, захватить инженера, который обслуживает эти изделия. Насколько мне известно, в подобных турнирах пилотов сопровождает целая команда техников.

— Правильная мысль, — промурлыкала Арабелла. — Броня, пилот, инженер… Да тут целая войсковая операция понадобится. Мне нужны все они. Я вытрясу из их них каждую мелочь, чтобы не смели меня обкрадывать.

— Не любишь конкурентов? — усмехнулся Трэйси, прижимая к себе горячую девицу.

— Если смотреть, как из твоего рта нагло вытаскивают жирный кусок, то скоро сдохнешь. А я не хочу жить на помойке. Хотя бы ради памяти отца должна удержать в руках «Мехтроник».

— Тебе это удается, — польстил Дик, но ведь так и было на самом деле.

— Мне нужны еще бойцы, — приподнялась на локте Арабелла, засверкав синевой глаз. — Много бойцов. Можно, например, ту парочку русских. Видел, как они разделали под орех своих соперников? А у парня очень хороший потенциал, великолепная защита от магоформ, а какой удар!

— Успокойся, милая, — улыбнулся мужчина. — Эти пилоты — непростые детишки. Я уже поинтересовался, что за турнир устроил венецианский дож. Оказывается, туда пригласили отпрысков богатейших родов Европы. А русская девушка — дочь цесаревича, наследника русского престола.

— О! — только и смогла вымолвить Арабелла, после чего глубоко задумалась, не обращая внимания на ласки своего любовника. Потом вывернулась и спросила: — А ее напарник, он кто?

— Какой-то княжич Мамонов, — пожал плечами Дик. — Но явно тоже с золотой ложкой во рту родился. Не лезь туда, милая.

— Я подумаю, — рассеянно ответила девушка. — В любом случае бронекостюмы должны быть у меня. Пусть головорезы прощупают и загадочного господина Мамонова. Кто он такой, что делает рядом с внучкой императора. Не марьяж ли там намечается?

— Поэтому и предупреждаю тебя, Арабелла, сто раз подумать, прежде чем лезть в дела европейских монархов.

— Не будь таким занудливым, малыш, — Арабелла сбросила с себя маску озабоченности и навалилась на Дика. — Лучше займемся приятным делом. Мы и так давно не виделись.

3

Когда восторги от пребывания в Венеции улеглись, я стал раздумывать, почему нас поселили на уходящих под воду островах, а не на материке. В отель приходилось ходить пешком или заказывать для этого перевозчиков-гондольеров или специальные юркие катерки на три-четыре человека. В студенческий кампус, где обосновался инженерный состав, попасть можно было точно таким же способом. И только потом мне пришла в голову мысль, что так проще следить за гостями. Молодежь — она же шебутная, на месте не сидит, ей подавай развлечений. А на материке попробуй угонись за ними! Там места для маневра куда больше, чем на Канараджо или других островках. Плюсом к этому шла удобная логистика для доставки тяжелой экипировки на арену. Да и кампус охранялся серьезно. Два десятка местных карабинеров разместили свои посты в разных точках университета и кампуса — мышь не проскочит. Прибавьте к этому пятерку русских гвардейцев, по приказу цесаревича приставленных к охране нашей с Лидией боевой амуниции. Чтобы не распыляться по мелочам, они присматривали и за броней русских студентов.

Французов мы победили, но с таким трудом, что я поразился, когда посмотрел на время боя, светящееся на табло. Пришлось потратить двадцать минут, чтобы сломить сопротивление соперников. Очень сильные одаренные и искусные пилоты. Я не мог подобраться к своему визави, осыпавшему меня разными водяными магоформами, превращавшимися то в ледяные копья, то в тонкие режущие фрезы, а то и в град величиной с мужской кулак. Хорошо, хоть ледяные глыбы с неба не падали. Видать, у Жана — так звали моего соперника — не хватило сил для создания чудовищного магического плетения. Как пить дать, прихлопнул бы, глазом не моргнув. А я оглох от беспрестанного хрустального перезвона в ушах. Антимагия трудилась вовсю, ограждая своего носителя от поражения.

Но в один из моментов, когда Жан перезагружал резервуар магического наполнения, я провел комбинированную атаку. «Воздушный кулак» смял его стихийный водяной доспех — красивый лазорево-изумрудный щит, переливающийся волнами на вечернем солнце — а потом открытой ладонью, накачав немерено энергии, применил «Таран», от которого француз кувыркался по воздуху. Я дал ему приземлиться и навязал рукопашный бой, в котором тот мало что смыслил. Но сопротивлялся достойно, пока не пал от моего сокрушающего «огненного вала». Мираж, который я создал, сбил с толку Жана, после чего мне оставалось лишь добить его.

Лида словно в мясорубку попала. Ее противник лупил нещадно, и вот тут проявились лучшие качества княжны. Защищаться она, оказывается, умела довольно грамотно, выставив перед собой рассекающие магоформы, вроде волноломов. Эмаль на ее броне потрескалась от огненных языков, левое предплечье оказалось смято после удара о землю, но мое желание помочь встретило яростное сопротивление. Она шипела в динамик как рассерженная кошка, требуя от меня только поддержки, а не полного вмешательства в бой.

И ведь победила, зараза такая! Благодаря маневренности бронекостюма, Лидия взмыла вверх на десяток с лишним метров, откуда ястребом ринулась на озирающегося противника, и мощными ударами кулаков просто смела доспех, а потом и вовсе уронила на землю. Еще бы не вогнала! Силовые волокна линейных двигателей создали в ее перчатках давление в несколько килоджоулей, от которых даже машину можно смять в лепешку. Хорошо, парня не убила. Но «скелет» его придется сдавать в металлолом.

Зато трибуны были в восторге. Я снова скинул шлем и повторил ритуал поклонения. Пусть народ потешится, зато каков результат! За нас стали болеть чуть ли не во всей Венеции. Слухи-то быстро расползаются. Да и зрелищность парные бои дали такую, что к четвертьфинальным боям пришлось выставлять дополнительные трансляционные квоты. Надеюсь, в России тоже увидят, что прибавит Великой княжне популярности, а мне — заказы на изготовление экзоскелетов. Гена Берг с ребятами создали потрясающее оружие. Я говорил уже? Ничего, повторять незазорно. Надо потом отблагодарить их материально.

Влад Ягеллон и Януш тоже пробились в следующий этап, как и братья Кавальканти. Вот уж кто пользовался популярностью! Черноволосые красавцы стали завсегдатаями молодежных тусовок, телевизионных студий и героями многочисленных интервью. Я поражался, как им хватает времени на все эти мероприятия.

Жеребьевка дала нам следующих соперников из суровой Скандии. Дагбьярт-Шершень и Мар-Гадюка, как они себя называли на манер древних викингов. Оказывается, под прозвищем Мар-Гадюка скрывалась девушка, чему Лидия невероятно обрадовалась. Все-таки куда интереснее померяться силами с тем, кто по природе равен тебе. Да и подустала, княжна, как мне показалось, от боев с молодыми парнями. Приходилось прикладывать неимоверно много усилий, чтобы пробить не только магическую, но и физическую защиту соперника. Впрочем, не факт, что Гадюка окажется слабее мужчин.

Но самая интрига предстоящих боев оказалась в том, что слепой выбор Фортуны свел братьев Кавальканти с поляками. Вот это, понимаю, печаль для гурманов! Арина Голицына прислала мне котировки, где Ягеллон с Янушом шли сразу за итальянцами, и многие всерьез ожидали финала именно с их участием. Даже разговоры шли, как бы развести их, чтобы не было встречи на ранней стадии. Теперь все убедились, что жеребьевка не подстроена, организаторы стараются по-честному провести соревнования.

Коэффициенты на нашу пару тоже немного упали, но Арина таинственно намекнула, что «немножко стала богаче». Ну да, я же не понял, откуда на мой счет упала сумма в двести пятьдесят тысяч! Банк любезно сообщил об их приходе приватным сообщением.

— Нужно чинить плечевой сегмент, — сразу сказал Берг, когда Лида, чуть не плача, смотрела на помятую броню. — Завтра выходной, успеем сделать.

— А как? — шмыгнув носом, печально спросила Великая княжна, сидя на ящике.

— Заменим две-три пластины. Главное, волокна не пострадали, — Гена умел быть убедительным.

— Можно будет завтра в кампус приехать?

— Если ваш батюшка не против, — переглянувшись со мной, ответил Берг.

— Я с ним поговорю, — Лида решительно поднялась и застегнула ворот мягкого комбинезона, сменившего бронекостюм.

Цесаревич, как ни странно, разрешил. Но для этого пришлось согласовывать с охраной, чтобы меня, Лидию и чертова Пьетро пропустили на территорию кампуса. Больше всего я не хотел, чтобы принц совал нос в наши дела. Разумом понимаю, что он не ради Великой княжны потащится за нею, а посмотреть на бронекостюмы. Меня озадачивало молчание Юрия Ивановича, до сих пор не закатившего скандал по поводу Пьетро, застуканного в обществе своей любовницы. Неужели фотографии не дошли?

Вернувшись в отель, мы с Куаном решили после ужина покататься на гондоле по каналам. Если уж приехали в Венецию, надо вкусить все прелести туристической жизни. Одними боями сыт не будешь, нужно и другое блюдо попробовать.

Время провели славно. Гондольер молча греб своим большим веслом, а мы наслаждались видами залитых электрическими огнями многочисленных соборов, ярких венецианских лавок и магазинчиков; я махал рукой красоткам, разгуливающим по набережной, фотографировал их на телефон. Те нисколько не смущались, даже старательно позировали. Хороши, чертовки! Даже Куан слегка ожил, а то строил из себя каменную глыбу.

По возвращению в номер нас ждал сюрприз. В кресле развалился цесаревич, а возле него торчали Индус и Баюн. А он-то откуда взялся? Главный личник Великой княжны остался в Москве, и позже о его приезде Лида не говорила.

— Не будете нас ругать за самовольное проникновение? — улыбнулся Юрий Иванович.

Куан изобразил глубокий поклон и скромно отошел в сторону, быстро перекинувшись взглядом с телохранителями. Я уже привык к подобным трюкам со стороны Мстиславских, и тщательно скрывая недовольство, учтиво ответил:

— Нисколько, Ваше Высочество. Я и сам хотел с вами встретиться, чтобы прояснить некоторые моменты.

— О, как! — Мстиславский хмыкнул, Индус и Баюн сохранили невозмутимость. И не таких видали, читалось по их мордам. — Неожиданно. О каком моменте идет речь? Который поздно ночью пришелся на один интересный адрес?

— Да, Ваше Высочество. Меня удивило, что после ночных приключений Пьетро Мочениго получает разрешение посетить мастерскую в кампусе. Очень нежелательно показывать ему наше изделие.

— А что может принц узнать из увиденного? — цесаревич закинул ногу на ногу. — Вы же не собираетесь при нем раскладывать схемы узлов и показывать, как что работает.

— Принц может применить какие-нибудь амулеты для усиления памяти, — не сдавался я. — А потом в спокойной обстановке воссоздать некоторые компоненты.

— Чушь, молодой человек, — резко ответил Мстиславский. — Ничего у него не получится, даже при сильном желании. А ты на что? Достаточно подойти на пару шагов — и все усилия Мочениго пойдут прахом.

Я кивнул, признавая правоту цесаревича.

— Впрочем, я здесь не для того, чтобы учить тебя, как нейтрализовать некоторых любопытных принцев. Хочу поблагодарить за предоставленные фотографии. Они уже посланы императору, работа в нужном направлении ведется. Но приказа на разрыв соглашения по свадьбе Пьетро и моей дочери пока не поступал. Подождем окончания турнира, чтобы не сорвать его демаршем. Пусть Венеция развлекается. Негоже лишать зрителей зрелища финальных схваток. Я тоже хочу увидеть вашу победу, кстати.

— Постараемся, — отвечаю скромно, разве что носком туфли пол не ковыряю. — И все же осмелюсь поинтересоваться, не зря ли волкодавы и я рисковали, чтобы добыть снимки?

— Более чем, — кивнул Юрий Иванович. — Добытый компромат удачно ложится в канву тех скандалов, которые сопровождают молодого наследника уже три года. Мы как-то терпели подобные афронты, потому что государственные интересы превышали любовные связи Пьетро Мочениго, но поверь: этому осталось недолго тянуться.

— То есть, вы и не планировали отдавать Лидию замуж за принца? — до меня, наконец, дошло, как ловко сыграли Мстиславские, завуалировав свои интересы волнением за репутацию девушки. Одного я не понимал: зачем было сталкивать нас лбами? Умные люди поняли бы, что не в любвеобильности Пьетро дело. Сам дож вляпался в какую-то авантюру, не понравившуюся императору. Принц — всего лишь наживка, скрывающая острый крючок.

— Не того фасона костюм, — небрежно бросил цесаревич. — Кто моя дочь, и кто такой принц Пьетро? Несопоставимые величины. Да мы и никогда не давали обещаний Мочениго, что Лидия когда-нибудь обручится с этим молодым человеком. Императорское уложение о недопущении кровосмешения русских аристократов с представителями европейской знати действует до сих пор. Дож Мочениго об этом знал и не лелеял надежд.

— Тогда почему…

— Ну… — пожал плечами наследник, прервав меня, — наверное, он решил, что золотой дождь из ассигнаций и звонкой монеты станет лучшим утешением от последующего отказа. Только забыл о необходимости быть осмотрительным и не связываться с теми, кому не нравится политика России. Отсюда и коллизии. Скажу тебе так, Андрей Георгиевич… ты серьезный и пытливый юноша, умеешь анализировать и сопоставлять факты, а посему обе семьи — Мстиславские и Мамоновы — возлагают на тебя большие надежды.

— Какие? — мои брови взлетели вверх от удивления.

— Мы еще сами не знаем, куда приложить твои умения, — еще больше озадачил ответ цесаревича. — В тебе сплошь загадки, от которых болит голова. Особенно когда ты продемонстрировал, что умеешь генерировать идеи в нужные технологии.

— Вы про бронекостюм?

— Именно, — кивнул Юрий Иванович и переменил положение, откинувшись на спинку кресла. — Сначала к идее создать броню для Лидии я воспринял как твое желание обратить на себя внимание молодой девушки, а заодно и прощупать наше отношение к странной затее. Но Индус после нескольких тренировок и двух официальных боев был в восторге. Он оценил перспективы твоего экзоскелета.

Я поглядел на молчащего Индуса, и тот в подтверждении слов цесаревича поднял вверх большой палец, не дрогнув ни единым мускулом на лице.

— Далеко идущие выводы делать рано, — продолжил после короткой паузы Мстиславский. — Но уже сейчас видны перспективы для боевой брони.

— Только есть одна загвоздка, Ваше Высочество, — решил я прощупать, насколько извещен цесаревич о возможностях русских изготовителей бронекостюмов. — Как далеко наши инженеры продвинулись в изготовлении собственных линейных двигателей?

— Работы ведутся, — кивнул Мстиславский, показывая свою осведомленность. — Твой «скелет» создан на базе американских движков. У Индуса глаз наметанный. Я не стану допытываться, откуда у тебя образцы подобных технологий. Нетрудно догадаться, что твой отец постарался через Меллонов их достать. И даже не стану требовать от тебя передать эти образцы в имперскую собственность, чтобы на их базе создать усовершенствованные ППД и ТПД. Императорский клан выкупит у тебя один образец… тот, что ты подарил моей дочери.

О таком варианте развития событий меня предупреждал Гена Берг. Он не страдал идеализмом, и опасался, что его детище однажды окажется в руках предприимчивых дельцов. Но разумно предположил, что пусть этими дельцами окажется император или инженеры, поставляющие ППД в русскую армию. В этом случае есть хоть какая-то надежда на справедливость и приличные отступные. Ну и польза для России, все же, несомненная.

Только ни в коем случае не лепетать о подарке, иначе сочтут идиотом и впредь будут использовать как тряпку по назначению, выказывая презрение за уступчивость.

— Ваше Высочество, — я был осторожен, словно ступил на скользкий лед. — Технология линейных движков, стоящих на двух прототипах, запатентована фирмой «Мехтроник». Если американцы узнают, что мы разрабатываем бронекостюмы на основе их двигателей, будет большой скандал. Зачем императору такая проблема?

— Но ты же нахально использовал их, — усмехнулся Мстиславский.

— Я — да, не спорю. Но детали были закуплены официально, через представителей семьи Меллонов, — уверенно ответил я. — Два изготовленных УПД — это не промышленные масштабы. Ко мне трудно придраться. А когда появятся новые полевые доспехи на базе двигателей фирмы «Мехтроникс», вот тогда станет не до смеха.

— Технологический шпионаж еще никто не отменял, — откликнулся на мое предупреждение Юрий Иванович, а Индус и Баюн усмехнулись понятливо. Дескать, все воруют. — Так как тебе наше предложение?

— Не продешевить бы, — я задумался, а на самом деле зорко смотрел на реакцию Мстиславского. Важно, как сам он отнесется к моему желанию срубить деньжат за бронекостюм.

— Но ведь ты же сам подарил Лидии свой прототип, — бесстрастно глядя на меня, откликнулся цесаревич. — Неужели высокородный дворянин позволит себе опуститься до жалких споров о личной выгоде?

«Точно, проверяет, — мелькнула мысль. — Старательно делает вид, что его оскорбляют подобные взаимоотношения. Ага, не на такого напали!»

— Через два-три года Великой княжне этот подарок будет маловат, — намекнул я Юрию Ивановичу о физическом развитии Лидии. — Мы вряд ли будем выступать вместе столь часто, и большую часть времени он простоит в охраняемом боксе, чем незамедлительно воспользуются ваши клановые инженеры, разобрав его по косточкам. А мои инженеры затратили на него очень много сил, физических и умственных. Про огромные финансовые вливания даже упоминать не стоит. Я согласен уступить этот бронекостюм за один миллион рублей, но через два года. И, кстати, хочу заметить, что заявка на патентование конфигурации экзоскелета уже направлена в Бюро. Линейные движки — увы, принадлежат «Мехтрониксу», на них у нас права нет. А вот на все остальное — наше. Даже не пытайтесь копировать.

— Ну и нахал! — оторопело произнес Мстиславский и раздул ноздри от возмущения, а Индус зло ощерился, показывая знаками «куда ты лезешь, сопляк!». Лишь Баюн улыбнулся и даже подмигнул. Оценил мой финт. — Ладно бы, просто высказал свое согласие, но про деньги мог бы и промолчать до поры до времени. Нехорошо получается…

— Привык заранее обозначить свою позицию, — скромно произнес я. — А заодно и вам дать время подготовиться к отражению атак адвокатов «Мехтроникса».

— К тому времени наши ученые разработают свои двигатели, — неосмотрительно фыркнул цесаревич.

— Тогда почему до сих пор вес УПД большинства производителей превышает восемьдесят-девяносто килограмм? — я понимал, что в таком тоне разговаривать со вторым человеком в империи не имею права, но злость на хитрые комбинации Мстиславских начали серьезно действовать на неокрепшую психику меня, семнадцатилетнего (ну, почти!). Раздражение я старательно задавил. — А мой костюм по весу не выходит за шестьдесят кило. С таким же успехом можно снизить боевой вес ППД и даже ТПД. Нет, Ваше Высочество, не получится у нас пока прорваться в этом направлении. Без меня не получится.

Цесаревич поднялся с кресла, и заложив руки за спину, подошел ко мне. По его лицу нельзя было прочитать, какие эмоции сейчас владеют наследником престола. Не останавливаясь, Юрий Иванович обошел меня по кругу, как неведомую зверушку, словно оценивал, насколько хорошо ее чучело будет глядеться на подставке в Охотничьем зале императорского дворца.

— Хорошо, Андрей Георгиевич. Твою позицию я выслушал. Подумаю на досуге. Первоначальную задачу по принцу Пьетро снимаю. Раз сам, дурак, подставился, нам же еще лучше. Твое дело сейчас победить в турнире…

— Постараемся, — скромно пожимаю плечами. — Скандинавы не подарок. Крепкие и настырные.

— Уж постарайтесь, — ирония проскользнула в голосе цесаревича. — Государственная вещательная компания приобрела субправа на показ боев из Венеции, причем, только тех, где участвует княжна и ты. Поздно спохватились, я ведь предлагал заранее позаботиться, но император почему-то отказался… Ладно, княжич, отдыхай, набирайся сил. Послезавтра день будет тяжелый. Бои будут идти до финала.

— Всего трех соперников пройти, — я был спокоен и верил в свои силы, как и в бронекостюм. Единственное, что могло помешать — диверсия со стороны местных любителей боев. Испортят экзоскелеты, и мы гарантированно проиграем. Значит, нельзя допустить этого, а тихо перевезти груз в какое-нибудь укромное место, или даже сюда, в номер. Что-то холодком по спине прошлось.

— Иногда поражаюсь твоей наглости и самоуверенности, — решил оставить за собой последнее слово Мстиславский, остановившись возле двери. — Или это хорошо просчитанная стратегия? Для несовершеннолетнего мальчишки нехарактерно.

Он на мгновение провел ладонью перед своим лицом, неуловимо изменив внешность. Теперь это был не рафинированный аристократ, а вполне себе обычный мужчина-брюнет, коих на улицах Венеции встречаются сотни: легкая темная щетина, маслянисто-влажные глаза, хорошо очерченный подбородок.

Меня коснулись мягкие лапки отголоска магии, которую использовал Юрий Иванович.

— Всего доброго, Андрей Мамонов, — еще раз бросил цесаревич, и дождавшись сигнала Индуса, выскользнувшего первым в пустой коридор для проверки, покинул наш номер.

Я поглядел на Куана.

— Беспокоюсь я за броню, — первое, что пришло в голову, высказал я.

— В отель вряд ли всю амуницию дадут пронести, — кивнул наставник, подтверждая мои опасения.

— Тогда нужно завтра вечером попасть в кампус и быть готовым к любым неожиданностям, — закончил я.

Паранойя? А кто сказал, что нельзя прислушиваться к своим ощущениям, которые хоть и не вопили о надвигающихся проблемах, но неприятно царапали позвоночник невидимыми коготками. Нет, я лучше перестрахуюсь, чем потом горько рыдать над уничтоженным экзоскелетом.

Глава 5

1

Дагбьярт по прозвищу Шершень лениво цедил пиво на маленьком уютном балкончике, выходящем на Гранд-Канал, и без особого интереса поглядывал на снующие по нему катера, паромы, водные трамвайчики, переполненные восторженными туристами. Ему было скучно. Хорошо, что в гости заглянул Эрик-Берсерк и не дал полностью соскользнуть в пучину меланхолии.

— Не могу ни дня без боя, — признался Дагбьярт другу. — Какая-то ломка начинается, как у профессионального наркомана.

— А разве наркоманы бывают профессиональными? — рассмеялся Эрик, закинув худые длинные ноги на ажурные перила балкончика отеля «Монако», где жила спортивная делегация из Скандинавии.

— Не знаю, — пожал плечами Дагбьярт, втянув костистым носом пряный морской воздух. — Если десяток лет нюхаешь «белую дорожку» и не сошел с ума, впору признать себя профессиональным нюхачом.

— Ха-ха! — рассмеялся Эрик и сделал пару глотков холодного пива из бутылки. — Логичный вывод, дружище, даже спорить не стану. Но ничего, завтра ты отыграешься за пустое времяпровождение. Слышал, что организаторы хотят парные бои закончить за один день.

— Так осталось провести всего семь боев, — лениво отозвался Шершень. — Пустяки. Если только приз за третье место не захотят разыграть.

— Решено отказаться. Никому не хочется лишний раз пыжиться на угоду публике, и получить за это жидкие аплодисменты, — проявил осведомленность Эрик Биргерссон. — И правильно. Поддерживаю. Кстати, записи с боями Барса и Магуса просмотрели?

Дагбьярт хмыкнул и повертел в руках бутылку, словно примеривался выбросить ее в канал, протекающий под балконом. Но вместо этого приложился к горлышку. Осушив бутылку, ответил:

— Смотрели. Странное впечатление создает эта парочка. Примитивная тактика. Сначала снести одного противника, потом помогать напарнику, если тот еще возится.

— Так многие делают, — возразил Берсерк.

— Магус — опасный пилот, тут я не отрицаю его вклада в общую победу русских, — кивнул Дагбьярт. — На нем держится вся интрига. Но княжна, извини, конечно, дружище — она в одиночку не сможет разобраться с Мар. Моя девушка ее придавит за пять минут.

— Твоя? — вскинул бровь Эрик. — С каких это пор?

— С прошлого года, — промурлыкал низкий вибрирующий голос, и шею Дагбьярта обвили тонкие сильные девичьи руки.

Мар по прозвищу Гадюка, улыбаясь, прижалась к спине сидящего парня, а Эрик с удовольствием оглядел стройную мускулистую фигурку девушки, представлявшую родовитую аристократическую фамилию Гильдерхорнов из Эстфолда. Многочисленные родственники уже две сотни лет входили в высшие политические круги Норвежского и Датского королевства, имели огромное влияние при обоих дворах. Отец Мар входил в Верхнюю палату стортинга — норвежского парламента. Двое дядьев девушки служили датскому королю в качестве инструкторов боевого пилотажа. Даже не стоило гадать, откуда у Мар страсть к летающей броне.

Проще говоря, Гадюка имела великолепные шансы выйти замуж за какого-нибудь влиятельного аристократа, и кажется, уже нашла его. Дагбьерт Паус — сын государственного чиновника. Семья сплошь из судовладельцев, богатых торговцев, банкиров, даже сталелитейщик есть. Финансы всегда были прекрасным дополнением для великородных фамилий, и неудивительно, что Мар и Дагбьерта уже считали невестой и женихом.

Эрик, правда, не мог понять, а на самом ли деле Гадюке нравится Паус. Парень отнюдь не красавец, с какими-то непропорциональными линиями лица, темноволосый, с жестким подбородком, да еще нос излишне хрящеват, акцентирует внимание. Но зато телосложению может позавидовать любой качок. Все в меру, девушкам приятно смотреть на рельефную мужскую грудь и крепкие руки.

Мар-Гадюка, стройная, почти метр восемьдесят без шпилек на туфлях, белокурая красотка, в своем коротком халатике сейчас была бесподобна. Ее густые прямые волосы падали чуть ли не до поясницы, заставляя истинных любителей эстетики восторгаться не только фигурой девушки, но и нежным овалом лица.

— Ноги застудишь, — проворчал Дагбьерт добродушно и обхватив напарницу, посадил себе на колени. Та охотно подчинилась мужской силе, и с улыбкой поглядела на раннего гостя.

— Привет, Мар, — приветливо качнул бутылкой Эрик, стараясь не задерживать взгляд на обнаженных ногах девушки. — Я не ожидал, что ты будешь в номере этого чудовища. Может, мне уйти?

— Оставайся, я же тебя не гоню, — сморщила носик Гадюка. — У нас еще достаточно времени остаться наедине. Я слышала, мальчики, вы тут обсуждаете тактику завтрашнего боя?

— Да чего ее обсуждать? — фыркнул Дагбьерт. — Урони русскую княжну, пока я разбираюсь с Магусом, а потом вместе и его добьем.

— Мар, хоть ты донеси до его упрямого мозга, что завтра с вами сойдутся очень опасные ребята, — вздохнул Эрик-Берсерк. — Даже в одиночку княжич Мамонов может причинить вам массу неудобств. Он же практически непобедим, а теперь на нем какой-то интересный бронекостюм, похожий на те, что выпускают американцы. В специальном каталоге видел.

— И очень маневренный, я заметила, — Мар перехватила у дружка бутылку отставила в сторону, чтобы он ненароком не задел ее. — А вообще, Эрик, ты прав. Даг слишком самонадеян. Я давно об этом твержу. Если и завтра бросится в атаку с таким настроением — проиграем.

— Судя по твоему нравоучительному тону, ты что-то придумала, малышка, — рука Дагбьерта легла на бедро девушки.

— Нужно сразу же сковать Магуса, — Мар почему-то посмотрела на Эрика и слегка покраснела от того, что сидит в не самом подобающем виде перед молодым человеком, которого хоть и знала хорошо, но держала в уме, в каких кругах он вращается. — Ты, Даг, начинаешь атаковать Мамонова, а я поддерживаю тебя со спины, одновременно отбивая атаки Великой княжны. Сил мне хватит. Главное, ссадить русского на землю, а потом будет легче.

— А вы уверены, что сможете пробить защиту княжича? — нахмурился Эрик. Ему не нравилось легкомыслие друга, впрочем, как и Гадюке. — Я, как ни пытался, не смог понять, каким образом он ликвидирует всевозможные магоформы любого силового наполнения. Он их просто отшвыривает как ненужные игрушки.

— Да, я заметила то же самое и попросила Дага обратить на это внимание, — съябедничала девушка. — А он вместо анализа записей стал ко мне приставать.

— Согласись, это было куда приятнее, чем делать расклады по бою, в котором все решит отвага, удаль и риск нестандартных финтов, — усмехнулся Шершень.

— Будешь и дальше игнорировать мои просьбы, останешься без сладкого, — слишком откровенно произнесла Маг.

Эрик сделал вид, что ничего не слышал. Ему все стало ясно. Между Гильденхорнами и Паусами уже есть согласие о свадьбе, поэтому ребята открыто позиционируют свои отношения, зашедшие весьма далеко. Иначе бы Гадюка не ночевала в номере Дага. Скандинавская команда прибыла в Венецию без сопровождающих из высокородных семей, но с большим количеством охраны. Немудрено, что Гадюка и Шершень улучили момент, чтобы перевести свою страсть в плоскость более тесных отношений. Но хоть убей, Биргерссон не понимал выбора Мар. Может, она и не горела желанием выходить замуж за напарника, но вмешались старшие родовичи.

— Хорошо, малышка, сделаем как ты хочешь, — сдался Дагбьерт. — С самого начала боя переведем всю мощь наших атак на Магуса. Но не забывай о русской княжне. На тебе будет ее нейтрализация и одновременно же поддержка моих магоформ. Справишься?

— Еще как, — Мар усмехнулась и плотнее прижалась к напарнику. — Вот теперь ты умничка, не строишь из себя единственного и неповторимого стратега.

— Боюсь остаться без сладкого, — усмехнулся Даг.

— Ладно, голубки, я пошел, — Эрик понял, что он здесь сейчас лишний.

Выйдя из номера Дагбьерта, он почему-то с отчетливостью понял, что завтра победу одержит не эта парочка, а Мамонов с Великой княжной. Если уж парень сумел выжить и отбить настоящее боевое плетение, то самоуверенного Пауса он одолеет, пусть и не одной левой. Гадюка умеет портить кровь тем, кто сопротивляется ей и не вскидывает лапки кверху после двух минут боя. В одиночном бою она сильна, но не настолько, чтобы продержаться против русского уникума.

2

Если бы кто-то специально наблюдал за студенческим кампусом в ночное время, был бы заинтересован оживленной возней на узенькой улице, идущей параллельно лагуне, только с другой стороны. Небольшие арочные ворота в длинной кирпичной стене, давно не беленой и обшарпанной до безобразия, тихо распахнулись, выпуская несколько человек. Они тащили на носилках два ящика, и судя по коротким матеркам, весьма тяжелые. Свернув от ворот налево, таинственные носильщики, стараясь идти быстро, втянулись в узкое пространство между забором и стеной двухэтажного домика с цветочными клумбами под окнами. Изредка борта ящиков царапали о стены, осыпая с них известь, и идущий следом человек в темной одежде обзывал носильщиков олухами, грозя разными карами, если хоть одна живая душа, живущая на верхних этажах, увидит процессию, все они поедут за Урал пилить лобзиком кедры.

Тем не менее под такой бодрый аккомпанемент ящики были благополучно доставлены на крохотную пристань, где ночных любителей прогулок с тяжелым грузом ждал катер. Возле него торчали еще четыре молчаливые фигуры, внимательно поглядывающие не на запыхавшихся носильщиков, а по сторонам, контролируя набережную.

— Под ноги глядите, — предупредил сопровождающий, но к чести, не стал расхоложенно поглядывать, как корячится первая четверка, занося по сходням на катер массивный ящик, а стоял на подхвате, если вдруг кто оступится. На этот случай все были проинструктированы: бросай ручку носилок и падай в воду. Не хватайся изо всех сил за возможность остаться на ногах, иначе всех за собой потянешь. Содержимое ящика куда важнее, чем искупавшийся в ночном канале недотепа.

Понадобилось еще четверть часа, чтобы ящики перекочевали с носилок на палубу катера, и грузчики облегченно присели возле них, вытянув ноги. Кто-то закурил, и ядреный запах табака взвился над черной водой канала.

— Ты знаешь, куда ехать, — сказал Индус шкиперу, и тот понятливо кивнул. Завел мотор, аккуратно отогнал катер от причала, и не форсируя движок, тихо затарахтел. Звук мотора отлетал от каменных стен, вплотную приткнувшихся к набережной, но ни одно окно не распахнулось, и на возмутителя спокойствия не вылился ушат итальянской экспрессии.

Индус со своими гвардейцами сел на второй катер и пристроился в кильватер первому. Ночная лагуна светилась огнями, падающими с палуб прогулочных яхт; гремела музыка, слышался громкий смех. Градус жизнерадостности с наступлением глубокой темноты перемещался сюда, чтобы не мешать местным жителям отдыхать после трудового дня.

Оба катера пересекли по диагонали лагуну, как раз между островами Кампальто и Сан Секондо, и направились к цепочке прибрежных огней, протянувшихся с запада на восток. Миновали лодочные ангары, оставив их слева по борту. И наконец, уткнулись в деревянный причал, стоящий на почерневших лиственничных сваях.

Гостей уже ждали. Двое мужчин в темных костюмах поздоровались с Индусом, и один из них, в широкополой, немодной уже шляпе, густым голосом произнес:

— Я проинструктирован Его Императорским Высочеством, господин майор. Только хочу сразу предупредить, что место для хранения спецгруза не самое удачное. Район рабочий, контингент не особо благонадежный, и ему плевать, что какой-то ангар принадлежит русскому консульству. Бывали случаи взломов. Поэтому мало кто арендует здесь помещения.

— Охрана там есть? — спросил Индус, контролируя переноску ящиков на берег.

— Обычные сторожа, нанятые консульством. Да и красть-то нечего. Ангар приобретен давно, используется редко.

— Отлично, нам подойдет. Сторожей, надеюсь, сегодня нет?

— Я дал им отдых до конца турнира, — ответил обладатель широкополой шляпы и протянул Индусу связку ключей. — Так что там сейчас никого нет. Номер ангара «12С». От причала прямо метров тридцать, не больше, потом сразу налево и первый же поворот — нужный вам квартал. Не заплутаете. Здесь на каждом углу таблички с указателями, даже на туалетах.

— Освещение? — Индус кивнул гвардейцам, и те скрылись в темноте вслед за носильщиками.

— Есть, но слабое. Впрочем, вам хватит. Вы уверены, господин майор, что стоит подвергать опасности такой груз?

— Не переживайте, господин советник. Свое дело вы сделали, остальное позвольте оставить на наше усмотрение.

— Как пожелаете. Всего хорошего.

Оба мужчины развернулись, и как-то быстро исчезли из виду. Правда, через пару минут зафырчал двигатель машины. Индус успел заметить, что это был обычный восьмиместный микроавтобус. Значит, вместе с посольскими приехала и охрана. Хорошо, советнику хватило ума не светить вооруженную группу. А может, за ними и следили, только аккуратно, через прицел оружия.

Ангар, в котором предстояло хранить два бронекостюма, представлял из себя крытое оцинкованным металлом помещение чуть больше ста квадратов, разделенное на несколько отсеков, перегороженных фанерными листами. В этих отсеках стояли вскрытые ящики с логотипом дипломатической почты, старая офисная мебель, свезенная сюда посольскими, почему-то не реализованная по сходной цене. Многие начинающие компании выкупили бы ее с удовольствием.

При тусклом освещении носильщики перетащили груз в самую глубину ангара и оставили его среди похожих ящиков.

— Артур, — Индус подозвал к себе громадного гвардейца, на котором форма едва сходилась, — остаешься с парнями здесь до прибытия инженеров княжича Мамонова, сопровождаешь их до острова Сан Секондо, и далее — до студенческого кампуса, только уже без этих всяких тайных перемещений. Просто есть ощущение, что бронекостюмы постараются испортить перед соревнованиями конкуренты.

— Все ясно, господин майор, — пробасил Артур, подтягивая на ремешке рацию. — Будем в оба глядеть. Грузчики остаются с нами?

— Конечно. Не мотаться же им через лагуну каждые пять часов. Ну все, я пошел. Если случится нечто экстренное — свяжись со мной.

— Слушаюсь, — старший группы охраны проводил Индуса до ворот и выпустил его в ночь.

Индус слышал скрежет металла закрываемой задвижки, и напрягая слух как пустынный кот, двинулся к причалу, где его ждал оба катера. Легкая паранойя, проявившаяся у мальчишки, слегка позабавила бывалого гвардейца. Но в чем-то Мамонов был прав, несомненно. Если дож Венеции не скрывает, что хотел бы видеть победителем братьев Кавальканти, то вполне вероятны сюрпризы в виде мелких пакостей. Местные студенты знают много укромных лазеек, по которым можно пробраться в охраняемые подвальные помещения и запросто испортить интегратор УПД Великой княжны. Бронекостюм молодого княжича не имеет подобной технологии, но горсть песка в сервоприводы гарантированно выведет его из строя. Тем более, принц Пьетро вместе с Лидией Юрьевной сегодня побывал в кампусе и очень внимательно рассматривал новые модели экзоскелетов, созданных Мамоновым. За ним, конечно, тоже бдели, только незаметно, чтобы не смущать принца подозрениями.

Индус с осторожностью относился ко всем заверениям, рассыпаемым дожем Мочениго, что ни один гость Венеции не подвергнется какой-либо опасности. А как насчет мелких провокаций? Тем более, учитывая подмоченную репутацию местного правителя, нужно быть настороже. Вот поэтому Его Высочество после визита к княжичу Мамонову приказал верному гвардейцу обеспечить охрану бронекостюмов. Для этого взяли в аренду два катера, нашли из технического персонала несколько человек, чтобы они помогли перетащить на них ящики с броней из кампуса. Для такого случая Юрий Иванович выделил даже денежные средства, чтобы стимулировать порыв добровольцев.

Он зашел по сходням на палубу одного из катеров и приказал шкиперу держать курс на материк, где его дожидалась машина с водителем. Следом за ними увязалось и второе плавсредство. Завтра им предстояло изрядно поработать, курсируя между островами. Индус надеялся, что до самого возвращения в Россию ничего не произойдет.

Он без всяких приключений добрался до Ка’Мочениго, вылез из машины и сразу же направился в покои цесаревича. Считать ли четыре часа утра слишком поздним или ранним визитом? Ну, кто как интерпретирует ситуацию. Охранники, стоявшие у дверей, пропустили его, значит, Мстиславский не спит.

Он и в самом деле бодрствовал за светящимся монитором в полутьме комнаты, занятый чтением какой-то статьи.

— Как все прошло? — цесаревич даже не обернулся на шорох за спиной, но дуновение едва ощущаемого сквозняка почувствовал сразу.

— Просто отлично, — Индус занял позицию, чтобы Его Высочество мог его видеть, не вертя шеей. — Груз перевез, охрану обеспечил.

— Четвертьфинал начинается в девять утра, — щелкнул кнопкой манипулятора цесаревич, переходя на следующую страницу. — Ребята выступают вторыми. Поэтому сейчас иди спать, а в восемь ты уже должен перевезти броню на арену. Сопровождение молодых людей до места обеспечит Баюн с гвардейцами.

— Ваше Высочество, к чему такие предосторожности? — заметно напрягся Индус.

— Из-за технологии, которую применил Мамонов, — развернувшись в кресле, Юрий Иванович цепко взглянул на верного личника. — Я сегодня весь вечер потратил на сбор информации по «Мехтрониксу». Скажу так: опасаться нам следует не мелких подлостей дожа Мочениго, а американскую фурию по имени Арабелла Стингрей. Очень жесткая руководительница корпорации, которую она возглавила после смерти отца Тома Стингрея. Не гнушается проводить силовые мероприятия, если кто-то пытается переподчинить себе «Мехтроникс». Защищает свое гнездо как курица-наседка. Клюет больно. Все новейшие разработки ведутся под строжайшим контролем службы безопасности.

— Что, в самом деле может укокошить человека за свои секреты? — изумился Индус, глядя на покрасневшие от долгой работы за монитором глаза цесаревича.

— Так и есть, — спокойно ответил Мстиславский. — Линейные двигатели для бронекостюмов, как и сами «скелеты» начал создавать еще ее отец, а она талантливо воплотила в жизнь множество других разработок, улучшивших технические качества ППД. В общем, эти движки и стали залогом успеха «Мехтроникса». Стингрей заключила контракты с изготовителями экзоскелетов по всей Америке — а их не больше четырех-пяти — и теперь строго следит за тем, чтобы секретные разработки не ушли на сторону. Патенты она защищает чуть ли не сама, хотя есть целая армия адвокатов. Насколько мне удалось докопаться до крайне скудных информационных пластов, сейчас «Мехтроникс» работает над новейшей броней. Боюсь, как бы до ушей рыжей американки не дошли слухи о княжиче Мамонове, выступающем в экзоскелете с ее двигателями.

— Стоит ли нам сейчас влезать в юридические тяжбы? — Индус задумался, захочет ли императорский клан извлечь выгоду из создавшегося положения. Не зря же Юрий Иванович предложил княжичу Андрею выкупить один образец.

— В этом случае вообще нет смысла сталкиваться с девицей, отстаивающей свои патенты с яростью инфернальной демоницы, — раздались щелчки манипулятора. — Не знаю, правда или нет, но Стингрей за последние три года отказала пяти аристократическим кланам перейти под их защиту. Хочет остаться независимой, но как-то уж очень агрессивно. Есть в САСШ клан Фицджеральдов, окучивавший Арабеллу весьма напористо, и через какое-то время их штаб-квартира была развалена в хлам. Показательная порка, майор. Правда, доказательств участия пилотов «Мехтроникса» в этом шабаше не нашлось. Потом… Морганы тоже пошли по такому же пути. Были попытки обрушения акций, саботаж на заводах, производящих броню и двигатели. И сразу же скончался Патриарх Александер Джеймс Морган. Сто десятилетняя развалина удачно покинул сей мир, дав дорогу более молодым родственникам. Казалось бы, при чем здесь Стингрей? А вот при том, что Морганы затихли, правильно поняв намек.

— Нам нужно защищать Мамонова? — поморщился Индус, которому очень не понравился рассказ цесаревича. Женщины, одержимые местью способны сместить земную ось, если что не по ним.

— В Венеции — да. Мы несем за него ответственность. По приезду в Москву я поговорю с князем Георгием и предупрежу о будущих рисках. Чтобы не лез на чужую поляну и сыну приказал пока затихнуть на время.

— Но «скелет» он сделал великолепный, — признал Индус.

— Да, Лида пищит от восторга, — усмехнулся Мстиславский. — Боюсь за ее будущее, как бы вместо жениха с УПД под венец не пошла.

Майор Рахимов, носящий позывной «Индус» только усмехнулся. Никакое железо не сможет отвлечь молодую девушку от романтических штормов. Рано или поздно ее взор остановится если и не на Мамонове, то на другом достойном юноше. Но опытный взгляд гвардейца уже заметил зачатки легкого флирта Великой княжны с этим пареньком удивительной судьбы. Жаль будет, если князь Мамонов сломает сына и подчинит амбициям своего Рода. Для Мстиславских, наоборот, хорошо, когда от старых Семей отпочковываются молодые ветки, которые в будущем выпестуют оригинальный Дар. Именно они укрепляют государственность России, а все эти злопыхательские языки горазды трепать о том, чего не знают. Император как раз и не хочет повязывать новых дворян клановой клятвой. Своих людей хватает, зачем бить по рукам молодую аристократию?

Тот же Андрей Мамонов, видно же, мечется в желаниях найти свое место в строгой дворянской иерархии. Да, он не хочет служить в армии, чтобы получить заслуженную награду. Зато есть много других путей.

— Насчет Андрейки не переживай, — прервал его размышления, уведшие в глубины политических комбинаций, Юрий Иванович. — За ним присматривают волкодавы «Арбалета», но человечка все же приставь. Пусть ходит за ним и следит за контактами. Если возникнут коллизии, не нужно бросаться голой грудью на тех, кто обучен убивать ладонью или пальцем. Один звонок — и мы будем знать.

— Похищение?

— Да не знаю я, майор, — не скрыв раздражение от усталости, бросил цесаревич. — Может, на воду дуем. Все, иди отдыхай. До утра осталось не так много. Уже рассветает.

Индус прищелкнул каблуками туфель, энергично кивнул, ловко повернулся через левое плечо и вышел из кабинета. Мстиславский потер лицо и с удовольствием широко зевнул, чуть ли не до хруста в челюсти. Пожалуй, нет смысла идти в свои апартаменты, только Алену беспокоить. Здесь тоже есть уютный диван, чью мягкость цесаревич уже оценил. Как будто в пух погружаешься, сон сразу овладевает и не дает ни одного шанса вынырнуть из него.

Завел на семь утра маленький будильник, который, кстати, отыскался на книжной полке, поставил его на пол у изголовья. Скинул пиджак, расстегнул верхние пуговицы рубашки, лег на вкусно захрустевший диван — и через минуту уже крепко спал.

3

Я не думал, что в Венеции когда-либо идут дожди. Город вечного карнавала и яркого солнца погрузился в густую и сырую пелену, оседавшую на перилах балконов, крышах, мостовых, на многочисленных статуях мелкой и мокрой взвесью. Порывистый ветер с моря пытался развеять серость утра и дать возможность ярким лучам осушить набережные. Тем не менее, под балконом нашего номера было довольно оживленно. Студенческая братия, которая сегодня не участвовала в турнире, торопилась занять места на трамвайчиках и побыстрее добраться до Сан Секондо и занять самые лучшие места.

Куан не досаждал мне просьбами об утренней разминке. Он заказал сытный завтрак, напомнив, что до финала поесть не удастся. Бои предстоят тяжелые и физически затратные, поэтому кроме энергетических шоколадных батончиков и воды мне ничего не светит, пригрозил наставник. Я последовал разумной мысли наесться как бобик. Пока доедем, пока пройдем инструктаж, посмотрим на первый бой — пройдет два-три часа. Мы выступаем вторые. К тому времени завтрак переварится, даст необходимую энергию.

Удивительно, что я был спокоен как никогда. Бронекостюмы находились в укромном месте, да еще под серьезной охраной. А что еще могло помешать нам выиграть? Я даже допускал, что придется драться одному против норвежской пары. Удалось посмотреть несколько записей их боев. Гадюка хороша. Резкая, атакующая девушка, не боится идти лоб в лоб, любит завязывать драку на коротких дистанциях, рукопашница неплохая, но не настолько, чтобы я мог ей проиграть. Ну, потому что она никогда ко мне не подберется, если не отключит интегратор. Но зачем ей так рисковать? Подобная опция есть на моих бронекостюмах, и Лида тщательно проинструктирована, как ею пользоваться. Линейные движки имеют такую силу, что поднимают человека в тяжелой броне на десять-пятнадцать метров над землей. Без всякой магии. Великая княжна тоже не станет рисковать и будет драться так, как и положено одаренной: с помощью магоформ и стихийного доспеха.

Закончив с блинчиками и омлетом, я посмотрел на часы и решительно поднялся.

— Пора ехать.

На выходе из отеля я заметил крутящихся неподалеку Синицу и Бекаса. Они прогуливались по набережной под ручку в недорогих ярких плащах. Бекас еще и шляпу на голову нацепил, скрывая лицо. Заметив меня, волкодав сделал упреждающий знак пальцами, что я с ними не знаком. Мы спустились по выщербленным ступенькам к урезу воды, где покачивался катер, который должен был перевезти нас на остров. Шкипер из гвардейцев, кивнул приветливо.

— А эта парочка тоже с нами? — поинтересовался я, увидев залезающих на борт Бекаса с Зосей.

— Русские туристы, попросились на остров, — откликнулся мужчина, игравший роль шкипера и рулевого. — Чего зря пустой катер гонять? Не жалко.

Понятно. Делаем вид, что поверили друг другу. Гвардеец выполняет задание цесаревича, и просто по доброте душевной не должен пускать на борт посторонних. Значит, в курсе, кто с нами едет. Сам тщательно скрывает под рубашкой навыпуск кобуру с пистолетом. Странно, с чего вдруг забеспокоились о моей безопасности?

Куан бесстрастно раскланялся с Зосей и капитаном Вельяминовым, потом сел рядом со мной на продольную скамейку, покрытую лаком. «Арбалетчики» заняли место у противоположного борта и стали ворковать между собой, не замечая моего скептического взгляда. А что вообще происходит? С чего вдруг меня под охрану взяли? Вон, еще один катерок пристроился в кильватер, как только мы вышли из канала в лагуну. Здесь, видимо, поработали маги-воздушники. Туман снесло в сторону сильным ветром, и сразу стал виден мост, идущий от материка на станцию Венеция Санта Лючия. К острову, где сегодня развернутся баталии, уже спешили разнообразные плавсредства, набитые зрителями.

Зося отвернулась, и навалившись на борт, с любопытством разглядывала окрестности, чуть щурясь от ветра, бьющего в лицо. Темные волосы растрепались, и девушка только успевала сбрасывать локоны с лица. Бекас контролировал свой сектор. Меня-то не обманешь. Уже сколько тренировок провели вместе. Обычная тактика «арбалетчиков». А где же Сокол? Уже на Сан Секондо?

За несколько минут мы домчались до островного пирса и сошли на берег. Здесь нас встречал Индус.

— «Скелеты» уже в помещении, — обрадовал он меня. Тяжесть с плеч спала, а то переживал, как «переночевала» броня в другом месте. — Все в порядке, твои инженеры провели тестирование. Иди, готовься.

— Великая княжна здесь?

— А где ей быть? — скользнув взглядом по прошествовавшим мимо нас Зосе и Бекасу, Индус усмехнулся. — Его Высочество с супругой заняли место в почетной ложе вместе с семьей Мочениго и кучей деятелей. Вы же второй парой идете? Так что, давай, поторопись.

Я с Куаном уже знакомым путем вошел под центральную трибуну и распахнул двери технической комнаты.

— Наконец-то! — воскликнул Берг, размахивая щупом, словно шпагой, от которого отходили разноцветные провода, змейками уходившие к тестовой аппаратуре. — Начинайте переодеваться, Андрей Георгиевич. Я переживал, что вы опоздаете.

— С чего вдруг? — удивился я, аккуратно вешая одежду на вешалку, поданную мне Ваней Гончаром.

— Мне казалось, что вы вчера вместе с грузом переехали на материк, ничего не сказав. А когда незнакомые люди принесли ящики с бронекостюмами, сердце едва не прихватило. Знал бы, сам сопровождать вызвался. Но этот… майор Рахимов убедил меня, что бояться не стоит.

— Индус? — догадался я, о ком идет речь. Надо же, впервые узнал, что у гвардейца есть фамилия и даже звание. — Все было согласовано между мной и Его Высочеством. Я боялся диверсии. В кампусе слишком много незнакомых людей, и нельзя было допустить, чтобы «скелеты» повредили.

Человек, увлеченный какой-нибудь деструктивной идеей, всегда найдет возможность нагадить ближнему. А кто мог сотворить подобное здесь, в Венеции? Да тот же дож Мочениго, чтобы его любимцы братья Кавальканти одержали победу в турнире, тем самым щелкнув по носу Мстиславских.

Ваня Гончар помог облачиться мне в тонкий хлопчатобумажный комбинезон, потому что в одиночку было бы трудно натягивать плотно прилегающую к телу ткань. После этого я надел высокие берцы и сказал своим инженерам, что хочу посмотреть бой братьев-итальянцев с польскими «орлами», как здесь называли Влада Ягеллона и его новообретенного родственника Януша Курцевича.

Под центральной трибуной организаторы создали небольшую площадку, где сейчас скопились все «парники». Тоже захотели взглянуть на матч года. Пропустить такое никак нельзя. Я сразу увидел Шершня и Гадюку, стоявших у невысокого барьерчика, откуда просматривалась арена и часть противоположных трибун. Тут же толпились фотографы, журналисты с камерами, еще какие-то широкоплечие личности с мощными подбородками и неповоротливые как гризли.

Я подошел к норвежцам и сдержанно поздоровался.

— А вот и наши противники! — на ломаном русском произнесла девушка, покручивая тонкий волос, выпавший из тугой прически. Она тоже была в сером комбинезоне, готовая по первому сигналу судьи прыгнуть в бронекостюм. — Здравствуй, княжич! Как настроение?

— Отличное, — я кивнул на небо. — Только бы дождь не помешал. Отменят бои.

— В дождь очень интересно сражаться, — Гадюка улыбалась, а сама оценивающе скользила взглядом по моей фигуре, выискивая одной ей ведомые знаки, по которым можно определить мой боевой потенциал. — Фактор неожиданности становится чуть ли не главным. Заставишь его работать на себя — победил.

Я только руками развел. Спорить о достоинствах и недостатках такой тактики вообще не хотелось.

Над нами зашумела трибуна, раздался дробный топот ног. Зрители оживились, увидев выходящих на ристалище четверых парней. Двое из них были в белоснежных УПД, а братья Кавальканти продемонстрировали новый цвет своих бронекостюмов. Теперь они были покрыты серебристо-золотой эмалью, а на черных шлемах виднелся белый контур оскаленной пасти то ли ягуара, то ли пантеры. Встав друг против друга, соперники выслушали обязательные правила боя, напялили шлемы и приветственно стукнулись кулаками, после чего разошлись на несколько метров друг от друга.

Загудели защитные панели, надежно ограждая зрителей от арены. Я судорожно проглотил слюну, чтобы хоть как-то понизить тревожный звон в ушах. Призрачно-сиреневые всполохи поднялись чуть ли не до козырьков верхних трибун и перешли в пассивный режим. Ведь среди зрителей не все одаренные, на них магический фон влияет куда жестче. Моя антимагия возмущенно вздыбилась, но поняв, что носителю ничего не грозит, успокоено улеглась как уставший котенок.

А потом начался бой! Под восторженные вопли болельщиков четверка пилотов выписывала четкие геометрические фигуры, сходясь и расходясь в огненных вспышках и водяных плетениях, больше похожих на призрачные секиры, ножи и серпы. Воздух вздрагивал от гулких выхлопов магической энергии, растекался по ристалищу и облизывал алыми и изумрудными языками защитные панели, отчего местная публика могла созерцать настоящее северное сияние и не могла остаться равнодушной.

Братья Кавальканти, как я заметил, были хороши на низком горизонте, и всячески пытались навязать Ягеллону и Курцевичу бой именно в двух-трех метрах от поверхности, осыпая их всевозможными плетениями. Оба владели Огнем и Землей, поэтому создавали плотные магоформы, адское пекло которых поляки не выдерживали и уходили вверх на перегруппировку. Оттуда атаковать было не в пример удобнее, но Кавальканти вынудили их опуститься на поверхность арены и сцепиться в рукопашном бою. И здесь сразу стало видно преимущество любимчиков местной публики. Тактика сработала на все сто процентов. Удивительно, почему Ягеллон с партнером не уделяли этому элементу боя пристальное внимание. Первым выбыл княжич Владислав, а Януш еще долго сопротивлялся, но и он не выдержал слаженной атаки братьев. В помятом и обожженном бронекостюме Курцевич вскинул руку, признавая поражение.

— А мальчики-то не такие простые, — хмыкнула Гадюка, сложив руки на груди и повернувшись в мою сторону. — Я думала, поляки их раскатают… Господин Мамонов, у вас тоже не будет шансов. Может, сразу признаете поражение? Иначе бить буду очень сильно.

— Встретимся на арене, — я махнул рукой и поспешил в комнату, чтобы облачиться в броню. У меня есть десять минут, которые даются следующей паре для подготовки. Вступать в перепалку с Мар не было никакого желания. Видно же, подзуживает. По всем повадкам Гадюка и есть.

Облачение в броню заняло не больше этих самых десяти минут. Лидия уже в нетерпении прыгала на месте, разминая мышцы. Красно-белый «скелет» облегал ее тело, показывая все приятные выпуклости, и я смущенно подумал, что в некоторых случаях броня красит девушек.

— О чем с тобой Мар говорила? — полюбопытствовала княжна, не заметив моего волнения.

— Предложила сразу сдаться, — с легким жужжанием броневые пластины сошлись на груди. Ваня Гончар проверил ранец с аккумулятором, похлопал по плечу, дескать, все в норме.

— Ну и змея! — воскликнула Лида, пряча густую копну волос под шерстяную шапочку. — Она всегда такая, любит подзуживать. Не стоит обращать на нее внимание.

— Было бы с чего, — я хмыкнул и пожал плечами.

Берг подал мне шлем, который я взял на сгиб левой руки.

— Пошли? — взглянув на княжну, заметил в ее взгляде напряжение. — Расслабься. Все будет нормально. Уделаем мы этих викингов.

— Мне кажется, твой вклад в наши победы куда весомее, — негромко произнесла Мстиславская и доверчиво взяла меня за свободную руку.

Так мы и вышли на арену под громовые аплодисменты. Надеюсь, что они принадлежат нам, а не гордым викингам, топающим следом за нами. Встав друг напротив друга, провели ритуал приветствия, после чего отошли на заранее подготовленные судьями меловые линии.

— Помоги мне шлем надеть, — попросила Лида. Все-таки волнуется. Шлем можно надеть самому и даже в перчатках зафиксировать замки. Гена продумал каждую мелочь. Но я не стал ничего говорить, только ободряюще улыбнулся, прежде чем защелкнуть фиксаторы.

Со своим шлемом я справился быстро. И тут же в гарнитуре раздался голос княжны:

— Я беру Гадюку на себя, пока ты будешь валить Дагбьерта. А потом вместе разорвем змею на мелкие кусочки.

— Какая ты агрессивная, — усмехаюсь в ответ.

— Она мне на визор наговорила всякой гадости, так что я готова ее размазать по песку!

— Обычная тактика, чтобы вывести противника из себя, — успокоил я напарницу. — Не поддавайся эмоциям. Ну все, начинаем!

Главный судья вышел с ристалища, залез на вышку, откуда смотрел за поединком и вскинул флажок. Я опустил тактическое забрало, на котором сразу же запестрели цифры и хорошо визуализированные графики, отражавшие работу узлов. Все отлично, сбоев нет. По волокнам потекла энергия, разгоняя движки на полную мощность. Ярло тоже включилось в работу, в солнечном сплетении сразу стало жарко.

— Погнали! — восторженно воскликнула Лидия и первой взмыла свечкой вверх, окунаясь в призрачный туман, скопившийся над ареной. Плохо. Кажется, еще и дождь начал накрапывать.

— Ну ты и сумасшедшая! — я оттолкнулся от земли, линейные двигатели, перераспределившие энергию, помогли мне сразу же набрать приличную высоту.

Из мокрого тумана на меня вылетел Шершень в черном костюме, обсыпанном мелким жемчугом дождевых капель, и сразу же нанес мощный удар сформированным плетением в виде «водяного серпа». Антимагия взвыла предупреждающе, хлопок разлетающейся волшбы обрушился на мой «скелет», едва не сбив меня с курса. Но «серп» благополучно развалился, и я сразу же на встречном врезал кулаком, в котором сконцентрировалось уйма энергии. Удар оказался впечатляющим. Дагбьерта отнесло назад, тяжелая броня сразу же потянула его вниз. Но еще более неожиданным оказалось появление Гадюки. Девица атаковала десятком огненных шаров, больше раздражающих, чем наносящих какой-то урон. Под их прикрытием она подлетела ко мне и эффектно, с разворотом корпуса ударила ногой. Что-то новенькое. Лоу-кик в воздухе, когда на плечах сотня килограммов брони — такое себе решение!

И тем не менее, оно оказалось наиболее правильным в ситуации, когда шары бессильно осыпались искрами на землю, шипя под усиливающимся дождем, а стихийный доспех раз за разом срывало моей антимагией. Да еще разозленная Лидия с магическим копьем, оказавшаяся в нескольких метрах от нас.

— Дерись, сука, со мной! — слышал я в гарнитуре вопль очень воспитанной девочки, атакующей раз за разом Гадюку со спины.

Соперница окуталась сиреневой сферой, чтобы княжна ей не досаждала, и вместе с Дагбьертом навалилась на меня с удвоенной силой. Теперь понятно, что выбранная тактика предназначалась для быстрого вывода самого опасного бойца в паре из игры. Ну-ну, поиграем!

Шершень сманеврировал прямо за мою спину, но приблизился настолько близко, что его интегратор мгновенно вырубило. Я еще успел махнуть рукой, как бы показывая, чем именно отправил в полет до земли одного из норвежцев. Выставив перед собой ладонь, накачал в нее ментальной энергии, уже не отслеживая состояние ядра. Оно и так раскалилось, готовое разорвать меня изнутри. Удар «открытой ладони» отшвырнул Гадюку, чем воспользовалась Лида. Она тут же вцепилась в соперницу и утянула ее на землю.

Заложив вираж, я опустился на арену, взбаламутив мокрый песок. Щиток уже был забрызган каплями дождя, поэтому следовало поторопиться. Лидия, молодец, сковала Мар боем и не давала ей присоединиться к Дагбьерту. Правда, под мощными ударами стихийных плетений ей прилично досталось. Опять щитки помяты, на бедре и вовсе броневая пластина опасно болтается.

Удар, еще удар! Я обрушиваю на Шершня каскад простых как лом атак, раз за разом отбрасывая его на песок. Он не может завести интегратор и от этого еще больше психует. А мне нельзя давать ему даже малейшую передышку. Хрясь! Грудная пластина прогибается и лопается под ментальным молотом. Хрясь-хрясь! Левая рука безвольно виснет вдоль бока. Кажется, перебил сервопривод. Удар ногой в бедро прошел просто замечательно. Все же у меня бронекостюм куда легче и подвижнее, да еще движки работают как сумасшедшие, прогоняя через мышцы-волокна десятки килоджоулей силы. Дагбьерт присел на одно колено, не удержавшись после сумасшедшего бокового. С моей перчатки явственно слетают золотисто-оранжевые язычки то ли пламени, то ли визуализированной Силы. Я сжимаю ее в кулак и наношу последний удар в область шеи, невероятным образом срывая шлем с головы. Все, этот выбыл. Нельзя драться с человеком, потерявшим элемент защиты. Шершень как куча металлолома заваливается на бок.

А я уже мчусь на помощь Лидии, теряющей инициативу. Сделав «бочку» как заправский пилот, опускаюсь перед Гадюкой и выставляю перед собой невидимую стену, в которой вязнут кулаки норвежки. «Кисель», как его в шутку называет Куан, оказался сюрпризом для Мар. Магия, которая должна развалить плетение, не действует, и девушка запаниковала. Она просто не знала, как вывернуться из поставленной на нее ловушки.

— Заканчивай, — бросил я в гарнитуру и отошел в сторону, чтобы не мешать своей антимагией княжне. Пусть девочки сами разбираются, тем более Лидия грозилась скрутить Гадюку в бараний рог. — Только не переусердствуй.

Норвежка ничего не смогла сделать, и только вздрагивала, когда пропускала серию ударов. Кулаками Великая княжна месила по ней как профессиональный пекарь — тесто.

— На! — выкрикнула Лидия, сформировывая переливающуюся фиолетово-серебристым цветом плазменную кляксу, и врезала по сопернице.

Гадюка все-таки вырвалась из «киселя» с большим напряжением сил, и даже поставила защиту, но влила столь мало энергии, что плазма прожгла не только стихийный доспех, но и растеклась по броне, выжигая краску.

Я внимательно посмотрел на главного судью, который после недолгого колебания вскинул руку с флажком. Победа!

— Не знаю, какую магию ты используешь, — Гадюка сорвала с головы шлем и подошла ко мне, чтобы пожать руку, — но впечатлена. Молодец. Подруга!

Лида протянула свою металлическую клешню, тут же сжатую норвежкой.

— Желаю вам победить в турнире, — девушка чуть пошатывалась, когда уходила с арены, а я провел ритуал коленопреклонения, так понравившийся зрителям, а потом взял за руку уставшую княжну, уводя ее под трибуну.

Гена Берг с помощниками первым делом помог скинуть Лиде экзоскелет.

— Можете пока принять душ, Ваше Высочество, — сказал он. — А я заменю некоторые сегменты брони. Времени у нас хватит.

— А сколько мы бодались с викингами? — я взъерошил свои мокрые волосы.

— Пятнадцать минут, кстати, — откликнулся Леха, второй помощник Берга.

— Много, — поморщился я. — Девица оказалась крепким орешком. Что по броне княжны? Проблемы есть?

— Нет, справимся к полуфиналу, — успокоил меня Берг, ловко отсоединяя деформированные пластины и ставя на их место новые и блестящие. Для Лидии нет ничего хуже выйти на арену в помятом экзоскелете. Как-никак, репутация и желание выглядеть красивой барышней даже будучи облаченной в броню перед зрителями и родителями перевешивает все разумные доводы. С таким расходом запасников в финале будет выступать в неприглядном «скелете».

— Запасных деталей достаточно? — все же спросил я Геннадия.

— Не беспокойтесь, Андрей Георгиевич, захватили с избытком, — кивнул инженер. — Мы предполагали такое развитие ситуации.

— Хорошо, — я выскользнул из фиксирующих захватов и направился в душевую, потому что Лида уже вышла оттуда, обмотав голову полотенцем. В некоторых местах хлопчатобумажный комбинезон темнел мокрыми пятнами.

Четвертьфинальные бои закончились через сорок минут. Один из представителей судейской бригады зашел к нам и объявил, что сейчас пройдет жеребьевка, потом еще час отдыха, и в полдень начинаются полуфиналы.

— Пойдем? — воодушевилась Лидия. — Интересно же, кто попадется!

Я прикинул по времени, что нам хватит еще и перекусить плотно.

— Ваня, слетай на причал, купи пиццы на всех, — попросил я Гончара. — Видел там несколько лавочек, которые привозят фастфуд с материка и продают здесь.

— Еще что-нибудь взять? Воды, чаю, газировки какой-нибудь?

— Лучше воды минеральной. И гляди, чтобы никто не прикасался к покупкам, — предупредил я. — А то сыпанут отравы, весь наш героизм насмарку пойдет.

Лида фыркнула, представив, чем может закончиться поедание пиццы, которую вряд ли кто-то проверяет на доброкачественность. Но жрать хотелось неимоверно. Энергии было потрачено столько, что организм взбунтовался, и следовало как можно быстрее дать топлива для ядра.

Жеребьевку мы смотрели из-под трибуны, где ранее стояли Гадюка с Шершнем. Кроме нас и братьев Кавальканти остались пилоты из Португальского королевства и какие-то турки, непонятным образом оказавшиеся на турнире. Скорее всего, дож Мочениго, поддерживающий отношения со всеми средиземноморскими и черноморскими странами, предложил кому-то из турецкоподданных принять участие в пышном фестивале.

Откровенно говоря, не самые сильные бойцы; они прошли так далеко благодаря тем, кто методично выбивал из сетки серьезных ребят. Скромничать не буду, мы с Лидой тоже руку приложили к этому отсеву.

— Будет несправедливо, если мы встретимся с Кавальканти в полуфинале, — сжимая кулачки, произнесла Лидия, не обращая внимания на оживление среди журналистов. Ее узнали и теперь фотографировали со скоростью пулеметных очередей, только затворы трещали.

— А я бы предпочел как раз сейчас с ними сойтись, — возразил я. — Зато в последнем бою можно расслабиться. Могу даже один выйти.

— Ага, хитрый! — возмущенно воскликнула напарница. — Да и по регламенту не дадут тебе выступать. Победу присудят сопернику.

Я легонько похлопал по ее руке, успокаивая. Но самому интересно, с кем придется столкнуться в предпоследнем бою. Между тем на середину арены вытащил длинный стол и две прозрачные сферы, в одной из которых лежали четыре шара, а в другом — два. Они должны были распределить порядок выступлений пар.

Надрываясь как опытный конферансье, главный судья через микрофон умело вел мероприятие, в красках расписывая каждую пару. О нас было сказано, что появилась молодая, задорная команда, которая может прогреметь на всю Европу, если мы и в дальнейшем станем участвовать во всевозможных соревнованиях. А так как мы еще не студенты, шансы у нас просто великолепные.

Лидия хмыкнула и перевела мне все, что наговорил судья. Ну да, логика в этом есть. После лицея все идут за высшим образованием, поэтому следующие пять лет мы можем навести шороху в турнирах.

Наконец, началась жеребьевка. Ее вел сам дож Мочениго, с довольным видом вытаскивая шары из сферы. Нашими соперниками стали турки, чему я не удивился. С таким же успехом нам могли попасться португальцы, а посему вывод был однозначным. Налицо подтасовка с применением магии. В финале хотят видеть братьев Кавальканти и нас. Устроители уверены, что мы с легкостью пройдем туда и покажем самую настоящую феерию. Осуждать дожа не хочу. Люди хотят зрелищности, и они его получат.

— Уф, даже жарко стало! — выдохнула Лидия. — Я бы расстроилась, если братики попались бы нам за шаг до финала.

— Сама же хотела, чтобы Кавальканти с нами сейчас встретились, — удивился я.

Кулачок Лидии коснулся моего плеча:

— Мало ли что я говорила! Лучшего финала и не придумаешь!

— Надо еще турок одолеть, — сбил я с княжны радужное настроение. Недооценка противника может привести к печальным последствиям. Я ведь тоже не всемогущий, против меня однажды начнут выходить с особым настроем. Достаточно тщательно изучить манеру боя и применяемую тактику, и поражение станет лишь делом времени.

— Ладно, пошли готовиться, — вздохнула княжна, когда стало известно, что первый полуфинал проводим мы. — У нас еще полчаса, хоть пиццу поедим.

4

Переливчатая трель телефона раздалась в тишине спящего дома. Арабелла открыла глаза и чертыхнулась, поняв, что за окнами только-только наступает рассвет, поднимающееся солнце еще прячется между высотками Денвера, разливая бледно-желтый свет по пустынным улицам.

— Кто меня не боится? — хрипло произнесла Арабелла. Ей было достаточно протянуть руку к прикроватной тумбочке и взять с нее плоскую коробку телефона. Поморгала, чтобы убрать с глаз сонную поволоку. — О-ооо! Фрэд, чтоб тебя черти на сковороде жарили десять лет беспрерывно! Ну, какого дьявола звонить так рано?

Тем не менее она ткнула пальцем в иконку, изображающую зеленую трубку.

— Вернешься в Денвер, поставлю тебя главным над уборщиками туалетов, — угрожающе произнесла она, даже не выслушав приветствие своего агента.

— Прошу прощения, мисс Стингрей! — голос Фрэда был до безобразия бодрым. — Готов подчиниться любым вашим приказам! Но я звоню не просто так. Угадайте, где нахожусь сейчас?

— В Венеции девок щупаешь, — буркнула Арабелла, окончательно проснувшись. — Я должна из тебя каждое слово вытягивать?

— Только что закончились полуфинальные бои пилотов-парников. В финал вышли братья Кавальканти и русская пара, та самая, которая выступает в костюмах, до боли похожих на «Арморекс». Через полчаса обе команды выйдут на арену. Я прислал вам в личную почту несколько удачных снимков.

— Какие-нибудь трансляции ведутся? — задумалась Арабелла, поджав под себя голые ноги.

— На Европу точно, а на Америку — не уверен. Но можно выяснить у букмекеров. Они, обычно, подключаются к европейским коммуникационным системам и ведут репортажи для игроков, — деловито произнес Фрэд.

— Ладно, сама решу, — отмахнулась девушка. — Вчера вечером к тебе вылетел Энди с тремя помощниками. Ты в каком отеле остановился?

— В «Мореско».

— Слушай внимательно, Фрэд… Как только Энди свяжется с тобой, обеспечь ему и ребятам всю поддержку. Мне нужен образец бронекостюма, чтобы я могла влепить охренительный иск этому молодому нахалу. Есть подозрение, что кто-то слил секретную разработку «Арморекса» на сторону.

— Не думаете же вы, что мальчишка мог в одиночку собрать экзоскелет? — осторожно поинтересовался агент.

— Ты меня за дуру считаешь? Этого мальчишку надо хорошенько потрясти и выяснить, откуда у него линейные движки и броня. Кто покупал их в Америке, кому передавал. Может, это намеренная акция, цель которой — проверить реакцию «Мехтроникса». Смиримся ли мы с технологическим воровством, или пойдем в суд. Но я бы предпочла наказать всех причастных иным способом.

— В России такой номер не пройдет.

— Я не собираюсь развязывать там войну, — чуточку раздраженно произнесла Арабелла. — Мне нужна информация по «Арморексу». Выкрадите пилота с его броней, допросите как следует, пока он находится в Венеции.

— Учитывая его статус, за ним могут присматривать.

— Энди займется этим, не переживай.

— То есть вы даете «добро» на силовую акцию? — в голосе Фрэда пропала веселость.

— Я не допущу, чтобы мои разработки гуляли по миру без моего разрешения, — отрезала Арабелла. — Все, Фрэд, занимайся своим делом. Не забудь связаться с Энди. И держите меня в курсе событий.

Она отключила телефон, задумчиво постучала ноготками по стеклу аппарата и решительно полезла в список абонентов, нашла имя Дика Трэйси.

— Привет, Дик, — сказала девушка, услышав сонный голос любовника, но даже не подумала извиняться за ранний звонок. — Можешь чем-нибудь порадовать?

— Пришлось поработать очень плотно с каждым заказом, — буркнул Дик. — Цепочки покупателей отслеживались до самого последнего клиента. Короче, накопал одну интересную информацию. Три месяца назад в Финиксе, где находится один из заводов по изготовлению бронекостюмов, были закуплены сто линейных двигателей. Оптовик — очень интересный человек. Некий Джеймс Меллон.

Арабелла издала непонятный звук, больше похожий на рычание голодной пумы.

— Меллоны являются компаньонами русского князя Мамонова — одного из богатейших людей России, фактического правителя огромной территории на Дальнем Востоке. У них совместные золотодобывающие компании на Аляске. Андрей Мамонов — его сын. Увлекается пилотажными боями. Полагаю, движки через Меллонов попали к русским, а те сумели их приспособить для своих экзоскелетов.

— То есть утечки чертежей «Арморекса» не было?

— Полагаю, это слишком натянутая версия. Скорее всего, у Мамоновых есть гениальный инженер, чуть ли не один в один создавший копию нашего нового костюма.

— Спасибо, Дик, ты хорошо поработал, — Арабелла не стала оспаривать его рассуждения. Проверить, на самом ли деле чертежи утекли к конкурентам, никогда не помешает. — Можешь сегодня на работу не приходить.

— Не узнаю тебя, милая, — удивился Трэйси. — С каких пор ты даешь своим сотрудникам поблажки?

— А это не поблажка, — усмехнулась мисс Стингрей. — Ты поедешь в Сиэтл, где находится штаб-квартира Меллонов, и вынюхаешь все, что связано с покупкой двигателей. Зачем, с какой целью, кто такие Мамоновы… мне тебя учить не надо.

— Ясно, — энтузиазма в голосе Дика поубавилось.

— Дик, так надо, — смягчилась Арабелла. — Иначе через пару лет мы будем рыться в мусорных баках. Аристо не простят мою неуступчивость, и как только почувствуют слабость, начнут обгладывать со всех сторон. Поэтому политика, которую ведет «Мехтроникс» — залог нашей безбедной жизни.

— Я сейчас закажу билет до Сиэтла, — после недолгого молчания ответил Дик. — Только обещай, что после возвращения мы с тобой съездим куда-нибудь отдохнуть на пару-тройку дней. Чтобы только я и ты…

— Подумаю, — усмехнулась Арабелла и отключилась. Бросив телефон на тумбочку, она зарылась в одеяло с надеждой поспать еще часок. И, как ни странно, ей это удалось.

Глава 6

1

Братья Кавальканти были, наверное, мечтой всех девушек Венеции, приехавших на турнир для поддержки своих кумиров. На трибунах взметнулись плакаты с фотографиями любимцев, а сами пилоты купались в лучах замаячившей на горизонте славы. Но, к чести, не забыли, кто будет их соперником. Они по очереди подошли к Лидии и поцеловали ей руку, точнее — перчатку, в которую эта рука была спрятана. Получилось забавно, но братьев этот факт не смутил. А уж как им удавалось петь дифирамбы «самой очаровательной и смелой девушке, затмевающей славу воительниц-амазонок и дочерей Одина». Представляю, с каким трудом Лидия сдерживалась, чтобы не рассмеяться. А я задумался насчет Одина. У него были дочери? По крайней мере, о них никогда не слышал, а вот о девяти сыновьях мифология упоминает уверенно.

Мысли о скандинавском боге помогли мне успокоиться.

Первые минуты боя показали, что Кавальканти не зря считаются фаворитами турнира. Они обрушили на нас весь свой потенциал. Магия бушевала в центре арены, расцвечивая серое небо яркими вспышками плетений, отчего природа не выдерживала и периодически проливала на стадион нудный мелкий дождь. Но никто не роптал, увлеченный красочным действием. А уж мы постарались, чтобы зрелище финального боя надолго осталось в памяти зрителей.

Я намеренно выдвинул на острие атак Великую княжну, отчего итальянцы слегка оторопели. Они-то рассчитывали, что я в пылу благородства полезу к чёрту на рога, защищая слабую и хрупкую сеньориту, но мое коварство оказалось неожиданным ходом. Лидия как рассвирепевшая фурия бросилась на обоих братьев, сплетая разнообразные магоформы, комбинируя их в немыслимых количествах. Даже переживать начал, хватит ли ей сил удержать атакующий уровень. Задача была простой: сковать противника хотя бы на три-четыре минуты, а защиту я обеспечу.

Держась чуть позади Лиды, я отбивал все угрожающие ей магоформы простым усилием Антимага, заодно стравливая избыток энергии, перетекающий по каналам из одной точки в другую: из рук в ноги, из ног в корпус, а оттуда снова в руки. Там мне удавалось держать в постоянном напряжении ядро, раскалившееся до белизны.

Лидия чувствовала уверенность в своих силах, а моя поддержка и вовсе раскрепостила Великую княжну. Ни одно плетение братьев не достигало цели, отчего те начали заметно нервничать. Изредка бросая взгляд на информационный щиток, где мельтешили цифры встроенных часов, я ждал момент, когда запас энергии у Кавальканти иссякнет.

— Держи их вверху, — бросил я в гарнитуру. — Режим полета садит двигатели в два раза быстрее. Еще пара минут — и я вступаю в бой.

— Приняла, — сухо обронила Лидия, и снова бросилась в атаку. Никто не знал, кроме меня, что интегратор в её УПД отключен — это был рискованный, но оправданный ход. Ведь моя Антимагия, которой я прикрывал девушку, могла сыграть и против неё. Вся надежда теперь на энергию движков. Перейдя на пассивный режим, княжна теперь без опаски подпускала меня чуть ли не вплотную. Таким образом я мог создавать защитный полог из разнообразных ментальных приемов. Попеременно то сгущая воздух, то накидывая на Кавальканти сжимающий их «аркан смерти», я добился комфортной позиции для напарницы.

— Все, у них батареи на издыхании, — сказал я. — Пора заканчивать этот цирк. Народ доволен и ждет победителя.

Без лишних слов Великая княжна резко ушла в сторону, а я оказался лицом к лицу с Габриэлем. Братьев легко было различить по нанесенному краской на предплечье бронекостюма шеврону. У Габриэля это была лазоревая чайка над волнами, а у Даниэля нарисована роза на зелёном фоне. Парни, не мудрствуя лукаво, разделили элементы родового герба. Этот факт мне тоже помог. Габриэль гораздо слабее, и именно на него я обрушил «девятый вал». Ну, что сказать? Он только успел увидеть, как на него несется с ужасающей скоростью переливающийся водяными блестками стена воздуха, и закувыркался как сбитая кегля. Ничего, Габриэль — пилот опытный, сумеет выйти из пике. Не думая о предстоящем столкновении противника с землёй, я налетел на Даниэля, вырубил его интегратор, несколькими размашистыми ударами развалил сервоприводы на плечах и локтевых сгибах, перехватил ошалевшего от беспардонного к нему отношения Кавальканти, спустил его вниз и сбросил с метровой высоты на мокрый песок. Грохот восьмидесяти килограмм брони, упавшей на землю, был заглушен воплем десятка тысяч зрителей.

Отмашка флажка — всё, мы победили! Я эффектно приземлился, упершись коленом и кулаком в землю, а потом выпрямился и вскинул руки вверх, потрясая их от избытка эмоций. К таким моментам привыкнуть нельзя, каким бы ты ни был крутым пилотом. Ощутить себя первым среди очень серьезных и посвятивших пилотажным боям много лет людей стоило многого. Щелкнув фиксаторами, я стащил с головы шлем и попал в объятия визжащей от избытка чувств напарницы. Даже через многослойную броню я чувствовал, как в её венах кипит адреналин вперемешку с магической энергией, грозясь прорваться наружу, и осторожно попробовал перейти в пассивный режим, чтобы не навредить Дару княжны, не гася свое ядро. Представляю, какое сейчас лицо у Юрия Ивановича, глядящего на нас с трибуны. Наверное, за сердце держится, переживает за любимую дочурку. Как бы не угробило это чудовище с антимагией Дар княжны!

Наверное, я слегка преувеличиваю масштабы своих возможностей, и ничего страшного не случится, поэтому неловко приобнял Лиду, и после этого совершил ритуал, кидая свою победу к ногам своей верной напарницы.

Дож Мочениго вышел к краю арены и через микрофон объявил, что награждение победителей будет проведено через полчаса. И нас отпустили, чтобы ополоснуться и перевести дух. Пока Лида плескалась в душевой, к нам вошли цесаревич с женой, сопровождаемые Индусом, Баюном и еще парочкой могучих телохранителей. Вся инженерно-техническая группа, работавшая над успехом бронекостюмов нового поколения, замерла в почтительном полупоклоне.

Мстиславский добродушно махнул рукой, подошел ко мне и сжал плечи, легонько потряс.

— Удивил, княжич! — воскликнул он. — Признаюсь, в душе гадостная мыслишка завелась, когда вы двадцать минут в воздухе перед этими итальянскими пижонами плясали. Подумал, что отмеренная доля твоего везения на этом закончился, выдохнешься сейчас и проиграешь бой. Тактика или случайность?

— Точный расчет, Ваше Высочество, — ответил я и заметил, как улыбнулась Алена Николаевна. — Двадцать минут — это тот критический максимум, когда нужно или побеждать, или признать поражение.

— Матереешь, Андрей Георгиевич, — усмехнулся цесаревич, переглянувшись с женой. Потом кивнул на стоявшие рядком два пустых экзоскелета. — Можно сказать, изделие получилось?

— Да, Ваше Высочество, — я гордо распрямил плечи. — Теперь я точно уверен, что создал самый современный и маневренный бронекостюм. Мелкие недоработки планируем «допилить» до конца года, но это уже несущественно.

— Что за проблемы?

— Сбой потоковых данных от «скелета» на инженерный планшет, Ваше Высочество, — выступил вперед Гена Берг. — Как Андрей Георгиевич и сказал, мелкая проблемка, но мы обязательно исправим процесс передачи. Все должно быть идеально.

— Хорошо, — кивнул цесаревич и внимательно посмотрел на меня. — Выйдем на минуту в коридор.

Я удивился. Судя по взгляду, которым он одарил, ожидается неприятный разговор.

— Тебе отец говорил, как достал эти самые… линейные двигатели? — спросил Мстиславский, когда мы оказались за дверью в окружении охраны.

— Через Меллонов, — я пожал плечами. — Если вы переживаете о законности поставок, отец сразу сказал, что это не запрещено.

— Ну да, не запрещено в Америке, — потер подбородок Юрий Иванович. — А Меллоны, судя по всему, выкупили партию движков и передали князю Мамонову. Я почему этот разговор завел… есть подозрение, что руководство «Мехтроникса» инициирует судебную тяжбу, если будет доказан факт продажи двигателей в Россию. Поэтому держи ушки на макушке. Возможно, люди госпожи Стингрей уже находятся в Венеции и ищут тебя.

— Почему именно меня?

— Где ты — там и экзоскелет. Им важно заполучить твой прототип и науськать адвокатов на Меллонов и на князя Мамонова, — Мстиславский опустил ладонь на мое плечо. — Я за эти дни убедился в потенциале твоего УПД, на базе которого можно модифицировать и боевую броню. И не хочу, чтобы какая-то взбалмошная американка влезла в наши государственные дела.

— Но я не крал идеи «Мехтроникса», — возразил я. — Лишь использовал двигатели в своем экзоскелете.

— Надо было зарегистрировать новый «скелет» в Патентной Палате, — проворчал Юрий Иванович, больше сердясь на себя, чем на мою недогадливость. — А теперь американцы могут наплести что угодно и положить лапу на твой УПД.

— Еще чего! — возмутился я. — Откуда бы у меня были чертежи их разработок?

— Как пить дать, их человек находится на стадионе и уже сделал кучу фотографий, где ты и Лида щеголяете в броне. Поверь, им сейчас легче обвинить твоего отца и затеять тяжбу. Это же настоящие сутяжники, их хлебом не корми, дай засудить человека.

— За мной будут охотиться? — я не ожидал, что компания, производящая линейные двигатели, так вцепится в возможность вырвать из моих рук экзоскелет, на который мои инженеры потратили столько сил! А вот фиг вам! Рискните-ка своими зубами! Вмиг повыбиваю!

— Да, есть такое опасение. Но за тобой присматривают волкодавы Иртеньева.

— Так они не будут находиться рядом со мной все двадцать четыре часа, — пожимаю плечами. Хотя… кто знает, что на самом деле приказал воевода. — Когда мы возвращаемся домой?

— Послезавтра, когда закончатся командные бои. Поэтому до отлета из Венеции старайся поменьше разгуливать по улицам. Так и быть, выставим охрану в отеле, чтобы американцы не вздумали шалить. Но и ты веди себя осмотрительно.

— Спасибо, что предупредили, — как бы я не относился к прожектам Мстиславских, они старались по-родственному прикрыть меня от серьезных проблем, связанных с чертовой антимагией. Хм, а может, они уже так и считают?

— Не за что, — без тени улыбки или насмешки ответил Юрий Иванович. — Я дал слово твоему отцу присматривать за тобой. Думаешь, у Мстиславских память короткая? Стадион на Болотном мы не забыли.

Сказать что-то в ответ — испортить момент. Я только кивнул, но не преминул спросить:

— А как насчет охраны УПД? Может, их отвезти обратно в то же самое место, где они были вчера?

— Подумаем, — цесаревич был осторожен и не стал ничего обещать, и мы вернулись в комнату.

Церемония награждения длилась полтора часа, за которые я успел на десять рядов подумать о предупреждении Юрия Ивановича, а потом вместе с Лидией поднял над головой полуметровый серебряный кубок, усыпанный самоцветами. Дож Мочениго удивил. Приз был невероятно роскошный, и нетрудно догадаться, в какую копеечку он влетел хозяину Венеции. С другой стороны, только продажа телевизионных прав на показ турнира принесла ему баснословную прибыль. Плюс к этому туристы, прослышавшие о соревнованиях, устремились на остров Сан Секондо непрекращающимся потоком. Победителем одиночек стал Эрик Берсерк Биргерссон, что не стало для меня сюрпризом. В командных боях наши студенты вылетели в четвертьфинале от вестфальцев, которые привезли молодую и неожиданно сильную команду. Так что придется созерцать унылую морду Дубровского пару дней. Только вряд ли парни будут убиваться по этому поводу. Опять завалятся в тратторию и опустошат все запасы алкоголя. Берегись, Венеция!

Пока Гена с помощниками упаковывал в ящики хорошо послужившие УПД, Лида забежала в комнату и сказала, что завтра вечером в Ка’Мочениго венецианский дож дает праздничный ужин в честь нашей победы. А я был в недоумении. Какого черта тогда пришлось рисковать и следить за Пьетро, если до сих пор цесаревич ведет себя с дожем по-приятельски. Поменялась политика и вариант с замужеством Лидии остался прежним? Но сама княжна весела, никаких намеков на неприятное для нее событие на лице нет. Или Пьетро ей по душе, а недовольство на лиц — всего лишь женская хитрость? Не став заморачиваться, я махнул рукой. Это дело императорской семьи. Пусть сами решают судьбу девушки. Мне сейчас важно не проворонить бронекостюмы и не попасться самому в лапы каких-то американцев, очень злых на меня за линейные движки, ставшие просто прорывом в разработке новейших УПД. Если Арабелла Стингрей считаем меня конкурентом — право слово, это же смешно! — империя обязана меня защитить. Но тогда мне придется отдать один из «скелетов» в руки Мстиславских бесплатно. Баш на баш, как говорится. А теперь подумай, Андрей Георгиевич, что важнее: добрые отношения с сильным кланом или бесконечное лавирование между огромными скалами, выступающими из-под глубоких вод, где одно неосторожное движение размажет меня на камнях и пошлет на дно.

Мысли не для юноши шестнадцати лет (ну ладно, почти семнадцати!), но так получилось, что повзрослел куда раньше, чем многие мои сверстники. Приходится отвечать только за себя — и где-то идти на уступки. «Тактическая гибкость», — так называл подобное поведение мой первый наставник по боевым искусствам Сидор, мир его праху.

Переодевшись в шорты и футболку, я вместе с Куаном направился к пирсу. Лида с родителями осталась на стадионе вместе с дожем Мочениго и его сыном, как и большая часть высшей аристократии. Юрий Иванович пообещал, что для меня изготовят копию Серебряного Кубка. Как-никак первый серьезный трофей, который станет украшением моего особняка в Сокольниках. Надеюсь, он будет выглядеть столь же богато. Я не против. Зря, что ли, сюда ехал?

Подходя к причалам, где приткнулись десятки катеров, заметил Зосю с Бекасом и Соколом. Они теперь плотно присматривали за мной, и это не могло не радовать. Намеки цесаревича на охотников из САСШ настроения не прибавили.

По дороге в отель мне все время казалось, что в одном из катеров, косяками идущих к причалам Каннареджо, находятся те самые злодеи. Крутя головой, пытался вычленить их из числа веселящихся пассажиров. Свое зрелище они получили сполна, и даже пасмурная погода не могла поменять их настроение. Сейчас эти толпы рассеются по узким улочкам района и будут до ночи предаваться радостям жизни.

Возле входа в отель я столкнулся с Егором Дубровским и Димой Глинским. Они задумчиво дымили сигаретами, разглядывая проходящих мимо них нарядных сеньорит. Увидев меня, оживились.

— О, Мамонов! — воодушевился Дубровский. — На ловца и зверь бежит! А где кубок?

— Зачем тебе он? — пожимая руки княжичам, удивился я. — С какой целью интересуетесь?

— Так обмыть надобно! — хохотнул Глинской. — Кстати, поздравляем с победой. Уделали вы итальяшек просто красиво, без выпендрежа. Тактически идеально.

— Спасибо, — я показал знаками Куану, чтобы он поднимался в наш номер, а не грел уши. Дождавшись, когда он подчинится моему приказу, снова обратился к Дубровскому: — Вы что, злодеи, из кубка вино хлестать собрались?

— Положено! — Егор воздел палец вверх. — Вы единственные из русских, кто выиграл турнир. Поэтому сегодня идем в ирландский паб и там отмечаем успех.

— Примазаться к чужой славе захотели? — усмехнулся я, особо не возражая. Почему бы и нет? Есть время войне, и есть время веселью.

— Традиция, — загадочно обронил Дима. — Да ты не напрягайся, никто не будет за твой счет гулять. Ну, разве что выставишь первую партию эля парням, а потом каждый сам за себя будет платить.

— Когда намечается разгуляй?

— В шесть вечера выходи на крыльцо, мы здесь собираемся и отсюда уже всей командой идем.

— Ладно, принял, — я кивнул княжичам на прощание. — В шесть буду на месте.

И поспешил в номер. Времени оставалось не так много, а еще жутко хотелось есть. Пицца канула в бездну, словно и не было ее. Да и поспать пару часов не помешает. Державшись на морально-волевых, я почувствовал, как меня начинает пошатывать и выворачивать наружу. Нельзя сразу закупоривать каналы, но я вынужденно пошел на эти меры, чтобы держать в состоянии боеготовности раскаленное энергетическое ядро.

— Болван! — неласково встретил меня Куан, по бледному лицу определивший начавшиеся проблемы. — Быстро стравливай избыток, иначе будешь пластом два дня лежать!

— Куда стравливать? — подозрительно спросил я, осев в кресло. — Разворочу же всё. Потом придется отель восстанавливать.

— В меня, — неожиданно ответил наставник и отошел к раскрытому окну. Сделав несколько резких движений руками, он принял какую-то странную стойку: чуть согнувшись, выставив левую ладонь вперед, а правую прижимая к груди. Показалось, что ноги Куана пустили корни и вцепились в паркет, чтобы никакой катаклизм не сорвал телохранителя с места.

Я вскочил, мгновенно переключаясь в боевой режим, как меня наставник и учил, и ядро среагировало, посылая в руки мощный заряд энергии. С хрустом сжав кулак, выбросил его в направлении Куана. В последнее время я стал замечать, как выглядят мои ментальные атаки. Не знаю, в чем дело: Дар Разрушителя проявляется таким образом или зрение стало настолько острым, что любой нюанс виден на уровне гроссмейстера магии! Сейчас же воздух передо мной сгустился бледно-серой массой, которую надо было швырнуть в человека, стоявшего напротив. Отбросив всякие сомнения вроде тех, что может пострадать мебель или сам номер — Куан запретил рефлексировать по таким мелочам — толкнул сгусток в его сторону.

Кубометры спрессованного воздуха, имевшего невероятную плотность и мощь, ударились в Куана и растеклись кляксами по стенам, потолку, а часть энергии просто ушло в открытое пространство. Не зря он возле окна встал! Наставника нешуточно выгнуло, и ему с трудом удалось сохранить равновесие, одновременно с этим размахивая руками, как будто он спешил размазать в пространстве мой «подарок». Негромкий хлопок стал единственным, что могло сойти за внештатную ситуацию.

— Уф, сколько грязи! — выдохнул Куан, выпрямляясь и закрывая створки окна. — Зачем в себе держал столько времени? Пока катались по лагуне, мог бы на открытом пространстве стравить.

— Да из головы слова цесаревича не выходят, — нехотя признался я.

— А что он сказал? — насторожился Куан, не слышавший нашего разговора.

— Изготовители линейных двигателей каким-то образом узнали, что в моём бронекостюме используются их патентованные изделия. Юрий Иванович предупредил о вероятности охоты за «скелетами».

Наставник задумчиво почесал щеку и стал расхаживать по номеру с лицом, на котором нельзя было прочитать ни одну мысль, роящуюся в его голове. Что-что, а эмоции Куан держать при себе умел.

— Придется звонить твоему отцу, — выдал он логичную мысль. Ведь случившееся напрямую касалась не только меня. — Пусть он по своим каналам решает проблему.

— Не думаю, что Меллонам это нужно, — пробормотал я.

— Они партнеры, — категорично отрезал Куан. — Любая ошибка или недоговоренность в отношениях ставит на грань провала летнюю экспедицию. Ты же знаешь, какие надежды вкладывает в нее Георгий Яковлевич.

— На Аляске мы без Меллонов обойдемся, — наивно решил я.

— Но это не значит, что за нами они не будут приглядывать, — наставник-телохранитель выставил палец в мою сторону. — И я хочу, чтобы ты проявил благоразумие до отъезда в Россию.

— Хм, а парни сегодня пригласили меня в паб отметить победу русского оружия, — с легкой иронией ответил я. — Отказаться нельзя. Прослыву жмотом, что плохо скажется на репутации.

— Не велика печаль, можно пережить.

— Тебе так кажется, Куан. Но все гораздо сложнее. Отношения складываются из таких вот мелких величин, которые создают образ человека, — постарался объяснить я. — Не вопрос, можно и отказаться. А потом по Москве, где мне предстоит жить долгие годы, поползут неприятные слухи. С людьми, которым я отказал в желании вместе выпить, не обидятся, но неприятный осадок останется. И как потом строить отношения, зарабатывать репутацию, если прослыву жмотом?

— Тебе нужно понять, что важно: подстраиваться под мнение серого большинства или самому взять штурвал в руки, — витиевато произнес Куан, но главную мысль, которую он хотел донести до меня, была ясна. — Или есть другая причина, по которой ты бездумно решил провести вечер вне стен отеля.

— Да хочу просто расслабиться, — вздохнул я. — Надоели все эти интриги, ради которых рискуешь, переворачиваешь грязное белье чужих людей, а на деле какая-то пустышка получается.

— Так бы сразу и сказал, — успокоился наставник и пошел открывать дверь, в которую постучали. Двое официантов привезли на тележках заказанный обед.

Подождав, когда они шустро проведут сервировку и удалятся, Куан отодвинул один стул и замер возле него, приглашая меня сесть первым, что я и сделал. Наставник только после меня занял место на противоположном конце.

— Иди, если душа просит, — добавил он. — Только не напивайся. Твой организм сейчас может плохо отреагировать даже на пинту черного эля.

— Блевать потянет? — пошутил я, внутренне насторожившись. Слишком легко сдался Куан. Его такими речами, что я толкнул пару минут назад, не проймешь.

— А то и хуже. Выпадешь из реальности на какое-то время, очнешься связанным где-нибудь в грязном контейнере, в котором тебя в Америку увезут.

Опять не понятно, шутит Куан или серьезно предупреждает о последствиях. Хлебает себе острый томатный супчик, на гладком лбу скопились капельки пота.

— Ладно, не буду пить много, — вздохнул я. — Охота попробовать ирландского эля. А если посплю, силы восстановятся.

— Конечно, поспать не помешает, — Куан поглядел на часы, висевшие в номере. — Во сколько собираетесь?

— В шесть.

— Куда идете?

— Егорка сказал, «Санта Лючия». А ты, разве, со мной не пойдешь?

— Кто-то всю дорогу утверждает, что лишняя опека его раздражает, — пожал плечами Куан. — С тобой будут русские студенты, будущие друзья и товарищи. Вот они и присмотрят. Сам этого хотел.

Я уткнулся в тарелку с гарниром из риса и какой-то морской рыбы с зеленью. Поведение личника выбивалось из стройной картины его взаимоотношений со мной, ломало привычные каноны. Но, скорее всего, в этом нет ничего странного. Куан решил не давить на меня с запретами, а сделает по-своему: тихонько проследит за мной от начала до конца. Да еще волкодавы «Арбалета» где-то рядом крутятся. Чего волноваться? Не захотят же американцы устроить похищение на глазах десятков людей? Или захотят?

— Ладно, я пошел спать, — быстро очистив тарелку, я запил все свежевыжатым апельсиновым соком. — Если не встану сам, разбуди в половине шестого.

— Да, господин, — Куан вернулся к себе, прежнему: вежливому и покладистому.

Задернув шторы в спальне, я завалился на кровать и как только смежил веки, меня закачало на волнах, уносящих в глубины сна. Напряжение сил, с которым я проводил последние бои, дали о себе знать. Откаты, усталость — все это обрушилось на бренное тело с невероятной скоростью, стоило только оказаться в горизонтальном положении, да еще в мягкой постели. Наконец-то, организм почувствовал, что его больше не станут насиловать и отреагировал моментально.

…С удовольствием втягивая в себя резкий запах свежескошенной травы, я открыл глаза и увидел знакомую фигуру в шубе из звериных шкур. Она сидела возле костра и методично раскачивалась, что-то тихо бормоча на незнакомом мне языке. Похоже на песню или обращение к духам, отчетливо прослушивались речитативы. Геванча не видел, как я выполз из шалаша, покрытого берестой, но прекрасно знал, кто гостит у него.

— Не живется тебе спокойно, уол, — прекратив качаться, Верховный шаман прищурил и без того узкие глаза. Смотрел он добродушно и ласково, как дедушка на своих непоседливых, но столь же любимых внуков. — Говорят тебе, сиди под крышей, пока гроза над головой бушует. Не умеешь еще ставить главные задачи, кидаешься как несмышленый тугут на все незнакомое, не думая о последствиях.

— Кто такой тугут? — я обхватил колени руками и стал смотреть в огонь, уже не поражаясь глубинным процессам своего разума. Если я вижу Геванчу — значит, он существует. И к черту рефлексии!

— Молодой олешек, безрогий еще, — шаман ловко извлек из складок своей шубы знакомую трубку, начал набивать ее табаком, после чего бесстрашно полез пальцами в костер, чтобы достать уголек. Запыхтел, почмокивая губами. — Все равно сунешь голову куда мамка не велит.

— Папка, — машинально поправил я.

— Пусть он, — не стал спорить Геванча. — Каждое твое начинание расширяет круг проблем, в которые вовлекаются посторонние люди. Ты можешь препятствовать этому, а можешь использовать их влияние, силу и ум для своих целей.

— И к чему это? — мне стало любопытно.

— Ты заинтересовал людей опасных и жестоких, — можжевеловый дым влез в ноздри, стало щекотно. — Они как свора собак под руководством безжалостного вожака. Пусть этот вожак и женщина, расслабляться не стоит. Будь осторожен, уол, и держи ушки на макушке.

В закреплении своих слов Геванча забавно приставил ладони к голове и покачал ими, словно имитируя шевеление ушами. Трудно было не удержаться от улыбки. Шаман пососал чубук трубки, выпустил дым в задорно пощелкивающий костер и добавил:

— Будешь на той стороне моря, найди шамана Кытугйина. Он хоть и не мой прямой потомок, но кровь наша от одного Рода. Напомни ему обо мне, должен вспомнить. Напрямую помощи не проси, откажет. А вот заставить Кытугйина, чтобы он сам привел вас к Небесному Камню или показал точное место, будет куда лучше. Тем самым освободишь его от нравственных терзаний.

— Хм, еще бы знать, как это сделать, — я почесал макушку. — Ладно, Великий шаман, спасибо за подсказку. Буду смотреть в оба и искать твоего родственника-потомка.

— А ты особо не усердствуй в излишествах, — непонятно чему усмехнулся шаман. — Не заставляй больших людей хлопотать за тебя…

2

— И где эти шалопаи сейчас? — недовольно спросил цесаревич, стремительно выйдя из своих апартаментов в прилегающую к ним комнату, отданную под секретариат, где сейчас находились адъютант по поручениям, пара гвардейцев-охранников и Индус.

Он на ходу застегнул халат, потому что не успел надеть под него домашний костюм. Юрия Ивановича подняли ранним утром прямо из постели, и это обстоятельство раздражало наследника куда больше, чем сам факт суматошного начала дня. Не любил он подобных форс-мажоров, тем более — накануне завершения миссии.

— Пока в полицейском отделении Сан-Поло, — доложил Индус, ворочая белками глаз с красными прожилками от недосыпа. — Дож Мочениго уже извещен, и сейчас пробует договориться с комиссаром, чтобы всю братию выпустили под личную ответственность.

— Ладно, я понимаю, что молодые, что хочется погулять, когда нет родительской опеки, — Мстиславский с недовольным видом сел в кресло, и перед ним как по мановению волшебной палочки появилась чашка с бодрящим кофе. — О, благодарю, капитан, вы как будто мои мысли читаете.

— Совсем не сложно, Ваше Высочество, — кивнул секретарь-адъютант. — Как только майор Рахимов оповестил о случившемся, я уже знал, что вам понадобится…

— Но, когда здесь представитель императорской семьи, такие выходки выходят за грань разумного, — продолжил жаловаться неизвестно кому цесаревич. Он отхлебнул чуть горьковатый напиток и взглянул на Индуса, продолжавшего застывшей глыбой торчать посреди приемной комнаты. — Подробности будут, майор?

— Пока известно только одно. Вчера вечером компания русских студентов — участников турнира — решила отпраздновать победу в парных боях. Для этой цели выбрали ирландский паб «Санта-Лючия», который находится неподалеку от парка Саворньяр. Местечко довольно оживленное, туда очень много туристов приходит. Группа в пятнадцать человек с горном, барабаном и флагами студенческих общин МИУ с речёвками и песнями выдвинулась из района Каннареджо к мосту с горгульями, пересекла его и оккупировала паб. Кроме наших оболтусов там находились студенты польской, вестфальской и британской команд.

Индус говорил четко, размеренно, словно докладывал текущую боевую обстановку, а Мстиславский прикрывал невольную улыбку чашкой с кофе.

— Вначале все было пристойно. Всевозможные подколки и шутки, принятые у студентов, не переходили опасной грани. Все понимали, что есть игра, а что — политика. Тем более, учитывая нахождение в Венеции монаршей семьи из России, тех же вестфальских князей, все могло обернуться неимоверным скандалом, вздумай кто брякнуть лишнее.

— А что за песни?

— Не самые приличные, государь-наследник, — смутился Индус. — Много намеков на противников, которые только и могут возле зеркала крутиться и жопой вилять, прошу прощения, а в бою ведут себя как нетронутые институтки.

— Кому бы другому такое петь, а не этим болванам, — ухмыльнулся цесаревич. — Просвистели финал, а пыжатся от чужой победы.

— Так точно, — подтвердил майор Рахимов, не удержавшись от усмешки. — Позорище, а не русские пилоты. Потом еще были «Мама, я астро́нома люблю» (Индус намеренно сделал ударение на втором слоге), «Однажды старый, старый бес», ну и всякие другие студенческие пошлости.

— Н-да… А среди них, надеюсь, княжича Андрея не было?

— К сожалению, именно вчера он и участвовал в представлении. Это ведь княжич Мамонов и стал катализатором событий.

— Неужели? — Мстиславский даже чашку в сторону отвел. — Каким боком-то?

— А никто и не понял, с чего вдруг заварушка началась. Наверное, дож Мочениго уже в курсе, но я только по верхушкам прошелся. Наши сцепились с англичанами, вестфальцы, не горящие любовью к островитянам, встали на сторону русских студентов. Им не дали друг другу морды набить. Там все же много других людей находилось, крепких и серьезных. Да те же ирландцы, ради которых этот паб функционирует… Но потом случилось что-то странное. Говорили, все началось после того, как туда вошли трое американцев.

— Почему решили, что американцы?

— Да говор их от англичан отличается, — усмехнулся Индус. — А еще вместо эля глушили виски, называя первый «дерьмовым напитком». Чисто ковбойский снобизм.

— Ну да, самый верный показатель североамериканцев, — сдержавшись, буркнул Мстиславский. — Только кто знает, может, и в самом деле эль дрянной… Ладно, что по Мамонову? Какого черта он вообще к себе внимание привлек?

— Да к нему один из этих… любителей виски невзначай подошел, начал пальцами возле лица крутить, словно не истинный джентльмен, а посконный урка, откинувшийся с каторги два дня назад.

Юрий Иванович поморщился. Иногда майора Рахимова пробивало на подобные словесные обороты, но сейчас он бы и сам с удовольствием отпустил несколько непечатных фраз. Уж больно ситуация попахивала… тем самым, о чем он Андрейку и предупреждал. Неужели выследили мальчишку?

— Майор, твои люди не проворонили УПД Мамонова?

Он заподозрил неладное, когда увидел вытянувшееся и побледневшее лицо Индуса.

— Ваше Величество, — даже стал заикаться всегда спокойный гвардеец. — Вы только не гневайтесь, иначе половину Венеции на камешки разнесете…

— Индус! — рявкнул цесаревич. — Хватит мяться! Докладывай, как есть!

— В одиннадцать часов вечера возле ангара появился княжич Мамонов. Видимо, он примчался на материк на угнанном глиссере, которых полно у студенческого причала. Каким образом ему удалось завладеть транспортным средством, не знаю. Но охрана пустила его внутрь, так как один из моих людей хорошо знает мальчишку в лицо. Позже он упомянул, что Мамонов выглядел очень странно: растрепанный, злой и нервный, и весь искрился, как будто… на короткое замыкание было похоже.

— Так… — сделал для себя зарубку в памяти Мстиславский. — Дальше давай.

— Он попросил у парней помощи надеть на него бронекостюм, после чего со словами «стреляйте в каждого, кто здесь появится» бросился к причалу. Был слышан рев мотора, удалявшийся в сторону моста.

— Кого-то преследовал?

— Думаю, все это связано с конфликтом в «Санта-Лючии». Я успел переговорить с работниками паба. Выяснилось, что одного из американцев чем-то заинтересовал наш Мамонов. Он подошел к нему, что-то спросил, тот вступил в разговор. Английский у княжича неплох, поэтому общались без переводчика. Причем, сразу на повышенных тонах. Официанты утверждают, что мужчина, которому лет за тридцать точно, обвинил мальчишку в какой-то краже. Объект кражи не назывался, но Андрей, видимо, сразу понял, о чем идет речь, и постарался привлечь внимание наших подвыпивших оболтусов. Но тут все пошло по идиотскому сценарию. Один из официантов неплохо знает русский, и утверждает, что интересующий нас объект очень громко сказал американцу: «ты кто такой, черт? Иди в задницу! Там твое место!» Русские студенты тут же заревели «бей пиратов!» и вместе с вестфальцами начали воплощать в жизнь этот клич.

— Ну и придурки, — закрывая ладонью глаза, произнес Мстиславский, едва сдерживая рвущийся наружу хохот.

— Согласен, Ваше Высочество, — невозмутимо откликнулся Индус и продолжил. — Молодежь, само собой, вспыхнула как порох. Поляки не вмешивались, тихо сидя в уголке. Княжич Мамонов решил под шумок исчезнуть, но попал в окружение тех самых янки. Взрослые мужики, имеющие какие-то претензии и с самым серьезным видом потащившие мальчишку на улицу, сразу насторожили шляхтичей. Там, кстати, был Януш Курцевич, он и бросился со своими отбивать Андрея, — Индус перевел дыхание и облизал губы. — Свалка была такого накала, что выплеснулась на улицу. Кто-то из местных жителей уже вызвал полицию. Той не потребовалось долгого времени. Прибыли на четырех катерах, оцепили паб и погасили драку.

— Мамонов?

— А вот княжич как раз и умудрился исчезнуть. Он бросился к университету, зная, что там у причала стоят два десятка глиссеров. Охранника, полагаю, смел со своего пути, применив некоторые способности, и рванул на другой берег. У меня версия, Ваше Высочество. Андрей рвался надеть бронекостюм и отбиться от нападавших на него американцев, чувствуя, что еще ничего не закончилось. И он оказался прав.

Индус снова замялся, но встретившись со взглядом цесаревича, расправил плечи.

— Под утро была попытка проникновения в ангар. Но охрана, тщательнейшим образом проинструктированная, сразу сообразила, кто это может быть. Решили дождаться гостей, когда они вскроют замок, чтобы взять всех разом. Но те тоже оказались не дураки. Шарахнули магическим плетением сна, почти всех вырубили. Даже амулеты не помогли. Только один выдержал, у сержанта Козьмина. Бабкин, родовой… Ну вот он и встретил во всеоружии эту компашку. Начал садить из пистолета, потому как понимал, что против троих не устоит. Решил наверняка.

— Правильно, — кивнул цесаревич. — Надеюсь, не применил к нему никакого дисциплинарного воздействия?

— Как можно, Ваше Высочество? Парень предотвратил кражу личного имущества, а возможно, и жизни своих сослуживцев спас.

— Что насчет нападавших?

— Козьмин утверждает, что ранил двоих, третий был магом, он прикрылся щитом. Только странно, почему он не довел дело до конца. Против него сержант не устоял бы.

— Да, действительно, — Мстиславский допил остывший кофе и отдал чашку подскочившему по его знаку адъютанту. — Дальше излагай.

— Вероятно, правильно ситуацию оценил, — продолжил Индус. — С двумя ранеными, да еще после такого шума бронекостюмы весом под восемьдесят килограмм на себе не утащить. Козьмин сразу связался со мной, я поднял по тревоге гвардейцев, они на двух катерах вышли в лагуну, чтобы перехватить нападавших, но не успели. Скорее всего, американцев ждала машина на материке, теперь их не найдешь. Полагаю, у них есть подготовленная нора.

— И как быстро они подготовили акцию, — задумался цесаревич, оставаясь спокойным, но в груди бушевал гнев. Ничего не скажешь, молодец Мамонов, подложил крупную визжащую свинью! И студенты хороши! — Первый бой дочка с Андреем провели три дня назад, а сегодня уже наглый наезд… Ладно, что там по этому чирью на мягком месте?

Он имел в виду княжича Мамонова, и майор Рахимов его прекрасно понял.

— Не имею никаких данных, сумел ли мальчишка догнать тех, кого преследовал. Но его арестовали карабинеры… в кампусе, где живут техники и вспомогательный состав нашей команды.

— В броне поймали? — вздернул бровь цесаревич, говоря по-простецки, охренев от ночных похождений русской делегации.

— Нет, — впервые улыбнулся Индус. — Он успел её сбросить в подвале. Охрана подтвердила факт задержания. Поймали паразита на стене, когда тот хотел тихонько смыться.

Юрий Иванович постарался успокоиться. Бронекостюмы не пострадали, не похищены, чего еще желать. А княжича Мамонова надо вытаскивать срочно под ласковые очи гвардейцев. Нет доверия полиции, которой управляет дож Мочениго. Особенно после того, что произошло, он обязательно начнет выкручивать руки цесаревичу.

— А где были волкодавы? — негромко спросил Мстиславский, больше самого себя, чем верного личника. Майор Рахимов не был информирован о нахождении группы «Арбалета» в Венеции.

— Простите, Ваше Высочество? Вы о ком?

— Выяснили что-то по нападавшим? — исправился цесаревич. Об «арбалетчиках» лучше молчать.

— Я ограничен в средствах, государь-наследник, — развел руками Индус. — Но точно знаю, что в канале сегодня подняли тела двух туристов, по описанию похожих на тех, кто был в пабе.

Мстиславский сжал виски пальцами. С трудом сдержался от трехэтажного матерного загиба, не приличествующего высокому сановному лицу. Но удовлетворение от услышанного все-таки согрело душу.

«Ага, все-таки птички Иртеньева следили за мальчишкой, и возможно, намеренно дали ему попасть в лапы местной полиции после того, как он погонял на катере по лагуне. Хоть здесь не оплошали».

— Получается, действовали две группы, — размышлял Юрий Иванович. — Если это верная гипотеза, боевое крыло «Мехтроникса» потеряло двух человек убитыми и двух ранеными. Провальная операция. Стингрей за такое шкуру снимет. Спасибо, майор. А теперь нам нужно побыстрее вытащить Мамонова из местной каталажки, пока до него не дотянулись другие. Вот что… бери своих парней и мчись туда. В работу полиции не вмешивайся, просто наблюдай за ситуацией, но не дай карабинерам увезти парня на материк. И жди моего звонка или приезда.

— Слушаюсь, Ваше Высочество! — кивнул Индус и четко развернувшись через левое плечо, вышел из приемной комнаты.

Вернувшись в спальню, чтобы переодеться, он увидел уже проснувшуюся супругу, сидевшую в халате перед зеркалом. Алена Николаевна интуитивно почувствовала, что столь раннее исчезновение мужа из постели связано отнюдь не с приятными сюрпризами.

— Дорогой, передо мной ты можешь не таиться, — умела цесаревна обезоруживать супруга, но сейчас Мстиславский был в состоянии, когда секреты только сковывают по рукам и ногам. — Что произошло? Студенты изрядно пошалили?

— В точку, — усмехнулся Юрий Иванович, занявшись своим гардеробом. — Ты даже не представляешь, насколько. Всю Венецию переполошили своим разгуляем, празднуя победу. Всех загребли карабинеры. Сейчас иду к дожу Мочениго. Нужно вытащить одного оболтуса, остальные пусть казенную кашу едят. Я им еще в России пропишу индивидуальную порку. Так бы на арене честь империи отстаивали!

— Не горячись, — цесаревна смотрела на мужа через зеркало. — Ты говорил об одном «оболтусе». Надеюсь, это не наш… протеже?

— А вот как раз и да! — саркастически произнес Мстиславский, кидая на разобранную постель вешало с темно-синим костюмом и белоснежной рубашкой. — Кто-то умудрился затащить его в компанию, и Андрей Георгиевич отчего-то решил выпить пивка. В конце концов вакханалия едва не закончилась печально. Экзоскелет Мамонова привлек внимание конкурентов, мальчишку захотели выкрасть. Что он после этого учудил — это анекдот в чистом виде!

Раздраженный Юрий Иванович не стал раскрывать подробности возникшей коллизии между американцами и молодым княжичем. Вот и выдал удобную историю, чтобы поменьше вопросов у Алены возникало. Он и в самом деле хотел использовать наработки Мамонова в изготовлении нового поколения полевых пехотных доспехов. И вмешательство какой-то сумасшедшей бабы, повернутой на монополизации высокотехнологических продуктов (которые рано или поздно разбегутся по всему миру) только раздражало. Но здесь, в чужой стране, цесаревич не мог действовать столь же решительно, как на родине. Не хватало ресурсов, поэтому надо выдергивать Мамонова из-за решетки и срочно вывозить его в Россию. Сегодня же. Операцию возложить на «арбалетчиков». Если это птички Иртеньева заклевали двух американцев, им оставаться в Венеции тоже опасно. Дело свое они сделали — пусть едут на доклад к воеводе.

— Мальчика нужно отправить в Россию во избежание более серьезных проблем, — такая же мысль посетила голову цесаревны. — Не хватало нам, чтобы князь Мамонов ввязался в межклановый конфликт, причем, с иностранцами.

— С одной стороны, плевать, — рассудил Мстиславский, заправляя рубашку в брюки. — Мамоновы кого хочешь обескровят, но и сами ослабнут, что нам на руку. Никакие законы не остановят разборки между кланами из разных стран. Мы не в силах предотвратить эти процессы. А с другой стороны — нельзя допускать, чтобы какая-то мелкая сошка предъявляла претензии русскому княжескому роду. Это и в наш огород камень.

— Когда дерутся свои — чужой не лезь, — рассудила Алена Николаевна, тщательно расчесывая волосы. — Поэтому нужно проучить наглецов, дорогой.

— Проучим, когда соберем достаточно информации, — пообещал Юрий Иванович, застегивая запонки. — Милая, завтракайте без меня и готовьтесь к вечернему торжеству, а я сейчас к Луиджи с визитом. Возможно, до обеда не появлюсь.

Он потуже затянул галстук, надел костюм, и только потом подошел к жене, наклонился и поцеловал ее в открытую шею.

— Удачи, дорогой, — улыбнулась Алена Николаевна.

Чтобы добраться до хозяина особняка, нужно было преодолеть несколько арочных переходов, ведущих из одного крыла в другой, потом вместе с охраной дожа подниматься по лестнице на верхний этаж и ждать, когда Мочениго соизволит выйти навстречу для встречи дорого гостя. Правила приличия сдерживали Мстиславского, переживающего за мальчишку, сидящего под присмотром местной полиции, настолько благодушной и травоядной, что появились серьезные опасения насчет повторного визита американцев.

— Ваше Высочество, вы уже в курсе произошедшего? — Луиджи, впрочем, появился достаточно быстро. Судя по его движениям, утро он провел энергично, в глазах ни намека на сонливость или негу раннего утра.

Он схватил цесаревича за руки, деликатно подержал их и отпустил.

— Я дал команду подготовить катер для поездки на Сан-Поло. Все задержанные находятся в местном участке под присмотром. Не переживайте, Юрий. С вашими ребятами все в порядке, как и с другими участниками инцидента.

— То есть, вам все известно до мельчайших подробностей? — с подозрением спросил Мстиславский.

Мочениго про себя усмехнулся, чувствуя за собой право укорять и обвинять. Но не в такой ситуации, когда рука дающего может перекрыть поток золота. Он действовал тонко, по иезуитским канонам.

— Абсолютно все, даже про гонку Магуса по ночной лагуне. Подобное безрассудство создало опасную ситуацию для транспортных судов, находящихся в заливе, но слава богу, все обошлось. Понимаю, выпил немного лишнего, что молодого организма неприемлемо…

Цесаревич удивился. Мочениго не знает об истинных причинах бардака, случившегося на острове? В самом деле считает, что драка возникла из-за разгоряченных выпивкой парней? Или сознательно утаивает свою осведомленность, вплоть до инцидента на контейнерном складе?

— Знаете, Луи, я особо не переживаю, — осторожно ответил Юрий Иванович. — Молодым свойственно выплескивать эмоции подобным способом. Энергозатратный турнир, обида за поражение, желание покуролесить — вот и получаем безобразия. Пусть посидят, подумают холодной головой, что натворили.

— Вы непревзойденный специалист по воспитанию юношей! — шутливо погрозил пальцем дож Мочениго. — Английский консул с раннего утра за своих так говорил, что заслушался! И какие они честные, благородные, даже комарика не обидят без причины! Немцев тоже выпустили. Остались ваши.

— Воспитательный момент должен быть эффективным, иначе так и будут подчиняться инстинктам. Захотелось мордобой устроить, кровь забурлила — а почему бы и нет? — Мстиславский слегка разгорячился, пока они спускались по лестнице в холл. — Русская душа любит размах, порой не умея остановиться на грани своих желаний. Увы, иногда это выливается в подобные выходки. Но вы меня обяжете, если отпустите одного юношу.

— Победителя в парных боях? — усмехнулся Мочениго. — Магус?

— Именно.

— Понимаю, на торжественном ужине я бы хотел видеть его рядом с вашей дочерью.

Он вдруг замолчал и продолжил говорить только в салоне «Майбаха». При этом, кстати, не забыв отгородиться от сидящих впереди водителя и телохранителя тонированной перегородкой.

— Я все понимаю, Ваше Высочество, — дож не напрягал голос; мягкое урчание мотора позволяло вести беседу даже шепотом. — До меня дошли слухи о недовольстве русского императора выходками Пьетро. Сколько раз объяснял болвану, что его любовные интрижки выйдут ему боком. Мы, аристократы, как бы и не принадлежим себе. Постоянно находимся в свете софитов, каждое наше движение отслеживается объективами фотоаппаратов, а журналисты строят из себя великих аналитиков, раскладывая на мелкие компоненты любую фразу, даже брошенную сгоряча.

Мочениго смотрел в стекло, зыбко отражавшее его отрешенное лицо, едва шевеля губами:

— Пьетро избалован с детства. Моя власть над ним была потеряна, когда я взвалил на себя большие обязательства. Жена, Аделина, немного по-другому представляла воспитание первенца. Когда ему исполнилось шестнадцать лет, на следующее утро из его спальни вышла одна из наших горничных. Заметив меня, она нисколько не смутилась, как будто знала, что ей ничего за это не будет. Штат служанок подбирала лично Аделина, и в нашем доме с тех пор никогда не встречалось девушек старше двадцати пяти лет. Все как на подбор, хоть на обложку «Гламура» сразу фотографируй. Поэтому и возник вариант с вашей дочерью, Юрий. Я долго присматривался к взрослеющей княжне, вел ненавязчивые разговоры с Пьетро, подталкивая его к принятию важного решения… И только позже понял свою ошибку…

— Какую же? — поторопил его Мстиславский. Долгая прелюдия к важному заявлению его напрягала. Но таковы итальянцы, любят облачать в пышные словеса любую проблему.

— Я забыл, что принц привык к молоденьким девушкам, что он не умеет ухаживать, строить отношения. Пьетро всегда брал свое, отчего высокородные аристократки на него обижались. Женщинам особенно хочется чуткости и внимания. И Пьетро, конечно же, загорелся, когда увидел вашу дочь после одной из побед в турнире. А потом, после поездки в Петербург, увлекся настолько, что уже не колебался, желая обручиться только с русской принцессой. Понимаете, Юрий, он был в своей стихии, играл в ту игру, в которую привык с шестнадцати лет, а я, успокоившийся, совсем упустил из виду, что вокруг сына крутятся зубастые венецианские мурены. Скажу честно, Пьетро охладел к женитьбе еще года два назад, когда на горизонте появились одна за другой Тереза Казони, Джоконда Панфили, Франческа Марани — подлая и коварная тварь, решившая играть по своим правилам.

— Марани — ваш враг.

— Именно — враг, — подтвердил Луиджи. — Наши семьи конкурируют за власть уже двести с лишним лет. Интриги, открытые угрозы, доходившие до открытых военных действий на улицах Венеции… Все было. И Франческа, влюбившая в себя Пьетро, захотела воспользоваться слабостью своего муженька, наставить ему рога, столкнуть сына с матерым аристо, чтобы тот укокошил его на дуэли, а после нехитрых судебных манипуляций мы бы подгребли под себя все имущество Марани. Но у твари свои планы. Она узнала от моего сосунка, что у него в России есть невеста, и стала очень осторожно и коварно чернить репутацию Пьетро. Да если бы мозгов у него было побольше, чем у курицы, то не вляпывался бы каждый раз в скандалы с очередной пассией.

— Хочу вас огорчить, дорогой Луиджи, — прервал его Мстиславский. — Пьетро и Франческа любят друг друга искренне, и вы можете сейчас убедиться в этом. Посмотрите личную почту на телефоне.

Дож Мочениго судорожно выдернул из внутреннего кармана пиджака стильный телефон в золотом корпусе, быстро отыскал нужные документы, пришедшие на почту, и хмуро просмотрел три снимка, сделанные каким-то ушлым папарацци.

— Фотографии не самого высокого качества, — сказал он, чтобы не молчать.

— Да, согласен. Но принц и Франческа на них просматриваются довольно четко. Это не похоть, дорогой Луиджи. Они и в самом деле привязаны друг к другу.

— Кажется, они находятся в тайном любовном гнездышке Франчески, — сделал вывод Мочениго, вспомнив, что именно в ту ночь какие-то люди избили его парней. — Не ваша работа, Юрий?

— Если вы думаете, что я сидел в кустах и караулил первый поцелуй молодых людей — нет, — усмехнулся Мстиславский. — Но следили за ними люди из ГСБ. Мы давно подозревали о неблаговидном поведении Пьетро, и в какой-то момент было решено не выдавать Лидию замуж за него. К этому прибавились и ваша страсть к спонсированию людей и организаций, занятых подрывом государственной безопасности России. К примеру, Пясты….

Цесаревич пристально взглянул на дожа, оценивая его реакцию. Крепкий плечистый мужчина, закаленный в политических баталиях, не вздрогнул, но аурный контур тревожно замерцал. Как бы ни старался Мочениго скрыть волнение, физиология организма крепко связана с аурой, и вс1 отражается в её цветовой гамме. Дож испугался.

— Сам факт передачи русского золота Пястам и группе влиятельных аристократов Британской Короны неоспорим, но мы до сих пор в недоумении, зачем вы втянулись в столь откровенный блуд? Вам плохо сиделось под тенью русского престола? Или какая-то выгода, перевешивающая наши взаимоотношения?

— Дьявол попутал, — искренне смутился дож Мочениго, пойманный на горячем. Он даже не пытался сыграть возмущение. — С англичанами все просто. В Лондоне намечаются проекты, на которые у меня банально не хватает личных средств. Русское золото как нельзя кстати покрывает эти расходы.

— А то, что эти проекты направлены на долгосрочный подрыв нашей империи, вы не подумали? На наши же деньги готовят агентов влияния, создают компании-прокладки, где будут работать люди, инструктированные королевскими спецслужбами…

— Мне об этом не говорили, — побледнел Мочениго. — Речь шла о строительстве бизнес-центров, которые аккумулируют все современные инновационные проекты, опять же серьезные вложения в компьютеризацию.

— Я же говорю — прокладки, — скривился Мстиславский. — Допускаю, что вас и в самом деле держали в неведении. Но как объяснить спонсирование Пястов? Здесь-то вся подноготная на виду. Вы серьезно подмочили свою репутацию, Луиджи. Скверно, очень скверно. Мало того, что потеряли расположение русского престола, так еще и расстроили свадьбу. Да, её не будет. Я официально об этом заявляю. Компрометирующих материалов достаточно, чтобы объявить о размолвке.

— Пясты находятся в эмиграции, у них очень тяжелое финансовое положение, — кашлянув, дож слегка воспрял духом, словно решение Мстиславских сбросило с него тяжелый груз ответственности. — Члены рода обращались ко мне напрямую за помощью, и я решил посодействовать в этом, боясь, что эта семейка найдет других спонсоров, которые воспользуются сложившимся обстоятельством против меня. Были неоднократные контакты Пястов с Марани и главой венецианской мафии Энрике Панфили. Я посчитал, лучше привязать их к себе, чем усилить своих противников.

— Видимо, не настолько Пясты бедны, что готовы вложить чужие деньги в поиск наемных бригад вроде «Чёрных Ястребов», — усмехнулся цесаревич. — Да, мы и этот канал раскрыли. Желание изгнанников свалить Ягеллонов настолько жгучее, что они даже готовы уничтожить их союзников — императорский клан Мстиславских.

— Я так понимаю, Ваше Высочество, вы приехали не только на турнир полюбоваться, — дож повернулся вполоборота, закинув одну руку на высокую спинку дивана. — Значит, наверху решено прекратить контакты с дожем Мочениго и сделать ставку на другую Семью?

— Да черт его знает, Луиджи, — простодушно откликнулся Юрий Иванович, заметив, что машина замедляет ход и подъезжает к причалу. — Вначале такая задача и была поставлена императором, но узнав о подноготной Марани и других менее значимых аристократов, я задумался. А есть ли смысл менять шило на мыло? Вам понятна эта идиома?

— Вполне, Ваше Высочество, — приободрился Мочениго и замер, ожидая услышать окончательный вердикт… если цесаревичу дано такое право.

— Контакты с Пястами не прекращать, но золотой ручеек урезать до минимума, — жестко проговорил Мстиславский. — Объясните это недовольством императора за срыв свадьбы. С самым скорбным видом признаете официально, что ее не будет. Сына особо не очерняйте, незачем плебеям знать подробности, придумаете сами увлекательную историю. Все зарубежные контакты Пястов должны быть известны и нам вплоть до самых незначительных, это не обсуждается. Теперь с островитянами… Продолжайте в том же духе, черт с ними, пусть жрут с удовольствием и повизгивают. Постарайтесь поближе сойтись с бенефициарами идей. Играйте раскованно, ничего не бойтесь. Можете в кулуарах посмеиваться над простодушием русских.

— Вы меня только что завербовали, — кисло улыбнулся Мочениго. — Я человек не бедный, но поверьте, расположение русских ко мне куда приятнее, чем к другим спесивцам, желающим занять мой пост. Я согласен и дальше сотрудничать с вашим кланом. Беспошлинная торговля на территории Венеции, значительные скидки на материке, торговые преференции, ну и восточные порты Италии к вашим услугам.

— И военная база на острове Короман, — безжалостно добавил Мстиславский.

— О, это очень серьезная заявка, — поджал губы дож. Впрочем, по его глазам было видно, что человек просчитывает варианты, а не старается увернуться от неприятной сделки. — Хорошо, я постараюсь найти серьезных людей в Риме, которые пролоббируют передачу острова иностранному государству. Поймите, я не могу в одиночку распоряжаться данным клочком земли. Да еще местных венецианских князей придется уламывать, тех же Марани.

— Попробуйте через Франческу, — улыбнулся Юрий Иванович. — Пусть ваш сын проявит гибкость и политическую зрелость. Он не настолько ветрен и безнадежен.

— Спасибо, Юрий. Я ценю ваше доверию, и постараюсь больше не совершать глупостей, — откликнулся дож Мочениго. — Мы на месте. Катер уже ждет нас.

Глава 7

1

По какому признаку Фортуна выбирает счастливчиков, она сама никогда не признается. Но я точно знаю, что не принадлежу к их числу. Из всего разнообразия вариантов умудряюсь вляпаться в тот, который лишь закручивает спираль событий. Я мог бы отказаться от предложения Дубровского и остаться в отеле, благополучно продрыхнуть в постели, а днем побродить по удивительному и странному городу, созданному причудливым гением человека и природой. А вместо этого сижу теперь в камере на пять человек и пялюсь на стену, где под свежей побелкой проступают шедевры наскальной живописи и литературы. Практически все на иностранных языках, но и на русском тоже есть. Немудренная фраза «макаронники, идите в ж…» сразу приобрела благозвучие и ободрила меня, подготовив к будущим испытаниям. Пытать, конечно, меня не станут, но за хулиганство во время ночных катаний по лагуне взгреют так, что мало не покажется.

Я не маялся похмельем, как мои соседи. Егорка Дубровский, Дима Глинской и еще пара ребят с физико-математического факультета МИУ вяло переговаривались, ожидая, когда нас вытащат из заточения. Мне вполне комфортно было с одной бутылки портера, а напиваться всерьез было очень неосмотрительно, когда за тобой ведут охоту.

По словам парней, консул уже должен быть оповещен, и спасительная кавалерия в виде бравых специалистов дипломатического корпуса с минуты на минуту ожидается у порога полицейского отделения. Но миновала ночь, утренний завтрак в виде большой коробки пиццы и нескольких упаковок с апельсиновым соком, солнце подступало к зениту — а мы оставались на месте. Недовольство уступило место тревоге. Здесь, в Венеции, находится русский цесаревич, уж ему-то доложили о происшествии! Почему никто из представительства не появился? Где адвокат? Вопросов было куда больше, и не на один из них мы не могли придумать внятного ответа.

— Или дело дохлое, или о нас забыли намеренно, — рассудил Дубровский, меланхолично лежа на голом матрасе. В помятой рубашке со следами вчерашнего боя в виде пивных пятен и чьей-то крови он выглядел как молодой задиристый вороненок, которого едва-едва успокоили.

— Но других-то выпустили, — возразил Женька Сахаров, один из студентов-«физиков», выступавший в команде пилотов защитником. Его округлое, чуточку простоватое лицо провинциального дворянина было кем-то тщательно обработано кулаками. На левой скуле наливается синяк, нижняя губа разбита, и он ее постоянно облизывал языком, чтобы не покрывалась коркой. — Значит, дело не в этом.

— Мамонов, а чего это к тебе упыри штатовские прицепились? — поинтересовался Димка Глинской. — Не к кому-нибудь подошли, а сразу к тебе. С таким видом, будто ты у них что-то украл. О, кстати, я же расслышал, как один хмырь с рожей профессионального бандита внятно сказал «theft»: кража, воровство. Моего утонченного английского хватило понять.

— Они ошиблись, — спокойно ответил я. — Возможно, мое лицо чем-то схоже с тем, кто их и обворовал. Вот и прицепились.

— Ага! — заржал Дубровский. — «Ты кто такой, черт?» Жжешь, Магус, феерично! Не ожидал от тебя такой взвешенной эстетики общения! Ну, так-то ты прав. Какой-то босяк из Америки тычет пальцем в потомственного дворянина и обвиняет его в краже. Я бы сразу спалил гада, глазом не моргнул. А ты молодец, выдержал, только кулаком по морде врезал. Сколько этот бугай летел?

— Метров пять, — подсказал еще один студент из сборной, симпатичный шатен по имени Валентин. — Хороший прямой, прямо классический. Удивительно, как при своем весе ты умудрился свалить этакую машину.

— Ментальный удар, — честно ответил я под смех не поверивших мне товарищей по несчастью.

— Хорош загонять! — Глинской покачал головой. — Скажи, что не хочешь раскрывать секреты своего Дара. Я и сам много чего стараюсь не демонстрировать без надобности.

— Ну, мне же надо было как-то вырваться из лап этого чёрта, — я пожал плечами. — Да и Курцевич помог.

— Я уже думал, шляхта скурвилась, — признался Дубровский.

Не знаю, что в тот момент думал Януш, но он как настоящий дворянин встал и повел за собой свою команду, когда увидел, что смешного становится мало. Если бы не поляки, меня могли и в самом деле выкрасть, пользуясь вспыхнувшей в пабе дракой. Мы были уже на улице, когда Курцевич с каким-то малопонятным боевым кличем налетел на американцев и ударил по ним легким плетением, пытаясь оглушить и раскидать по сторонам. Благодаря моей антимагии похитители всерьез не пострадали, но зато я смог без особой опаски использовать свои навыки ментального боя. Надо сказать, что площадь перед «Сантой Лючией» оказалась пустой, люди разбежались подальше от безобразия, учиненного студентами, и я с удовольствием использовал прием «открытой ладони», раскидав врагов по сторонам. Но тут из узких уличных проходов стали выскакивать полицейские и наводить порядок. Даже дураку станет понятно, что надо сваливать из этой заварушки, когда в твой загривок вцепились серьезные люди из компании «Мехтроникс».

Я и свалил, не видя ничего постыдного в своем поступке. Англичан мы побили так, что те еще долго ползали на коленях, приходя в себя. Подозреваю, они и написали на нас заявление, почему мы до сих пор находимся за решеткой.

Мне повезло нырнуть в какой-то проулок следом за американцами и не быть замеченным карабинерами. Вот только самих посланцев Арабеллы Стингрей потерял. Зато сразу стало понятно, зачем они здесь появились. Страх за свои бронекостюмы придал мне силы. До сих пор не понимаю, каким образом удалось отыскать американских посланников у кампуса. Оба запрыгнули на прогулочные глиссеры и помчались куда-то к мосту. Получается, готовились к операции заблаговременно, техника уже подготовлена к отходу. Мне же пришлось применить ментальный удар, чтобы перебить трос, которым один из глиссеров был привязан к металлическому кольцу, вмурованному в бетонный причал.

Понимая, что против матерых мужиков нет никаких шансов, я рванул на другой берег залива. Со слов Берга я знал, что экзоскелеты хранятся под охраной бойцов Индуса в ангаре. Даже номер назвал, благодаря чему не пришлось плутать в лабиринтах контейнеров и складов.

Парни удивились изрядно, когда увидели меня, растрепанного, с ссадиной на подбородке, со всклокоченными волосами. Пришлось надавить на них ментально, чтобы они допустили меня до моего бронекостюма. А я торопился. Надо было выловить нападавших и выяснить, какого черта они поступают по-скотски, а не выйдут напрямую с переговорами. Вот это больше всего разозлило меня. Если до сих пор я надеялся, что Арабелла — разумная женщина, то после всего произошедшего она перешла в категорию врагов.

Кататься на глиссере, не рассчитанном на вес бронекостюма, пусть и облегченного, очень неудобно. Особенно на поворотах, да еще в темноте. Полагаю, мы подняли на уши отдыхающую в лагуне публику. Догнать беглецов я не смог. Темно, в лицо брызги, да и техника опасно кренилась на поворотах. Бултыхнусь в воду — ничего не спасет, камнем на дно уйду.

Американцы скрылись где-то в западном направлении, только спины их маячили впереди. У меня же горячка погони прошла. Пришлось вернуться в ангар и отдать «скелет» на хранение обалдевшим от происходящего охранникам. Вернувшись к причалу кампуса, я сразу попал в лапы полиции. Вот так и оказался здесь, в компании Дубровского и его друзей.

В узком коридоре послышались шаги, бренчание связки ключей. Двое полицейских в темно-синих мундирах и перепоясанные белыми ремнями, встали возле нашей каморки, один из них произнес:

— Senor Mamonov, vieni fuori, ti aspettano.

Видя, что никто не реагирует, он повысил голос, и Дубровский, приподнявшись на локте, окликнул меня:

— Чего сидишь? Топай на выход. Сказали, что тебя кто-то ждет.

— Да? А я подумал, обзываются, — я больше в недоумении, чем от радости, соскочил с кровати и подошел к двери, которая тут же распахнулась и закрылась сразу же за моей спиной.

— Эй, а мы? — возмущенно завопили студенты. — Нас когда выпустят?

— Silenzio! — рявкнул один из сопровождающих. Судя по интонации, приказал заткнуться.

Я не удивился, увидев в симпатичной маленькой комнатке, отделанной светлыми обоями с вертикальными золотистыми полосками, вальяжно сидящих цесаревича и дожа Мочениго. С ними услужливо болтал толстячок в казенном мундире и таким же белым ремнем, как у надзирателей, перетягивающим его объемное пузо. Он то и дело вытирал гладкий потный лоб огромным платком, а сам был в полной прострации от того, что к нему в гости заглянули такие высокие люди.

Сопровождающие вытянулись, козырнули и тут же вышли из комнаты по знаку чиновника, махнувшего на них рукой. Я молчал, а Юрий Иванович продолжал что-то выспрашивать у начальника, полностью игнорируя меня. В таком случае я мог бы и с ребятами остаться. Чего показать-то хочет? Как обо мне беспокоятся? Или еще один воспитательный прием?

Наконец, он отстал от полицейского, и повернувшись ко мне, с невероятной внимательностью оглядел с ног до головы.

— Как аккуратно вас хотели упаковать, Андрей Георгиевич, — нейтральным голосом, без иронии или сарказма, произнес цесаревич. — На лице почти нет следов побоев, кроме одной царапины. Интересно, на что рассчитывали те люди?

— Вы уже знаете, кто это был? — парировал я вопросом на вопрос. Получилось невежливо, если не грубо. Юрий Иванович поморщился, но к чести, сдержался, чтобы не начать воспитывать меня прямо здесь.

— Все службы уже отчитались по инциденту; глупо отрицать очевидное. Да, вам повезло, что полиция вовремя прибыла. Иначе искали бы вас опять, только не по родным городам и весям, а в чужих землях. И поверьте, ситуация была бы куда хуже. Вот не понимаю, какого черта вы помчались за бандитами, нарушая все правила, которые введены для делегации. Боюсь, вашему отцу не понравится подобное поведение. Вынужден буду информировать его об инциденте.

Я не стал возражать. Мстиславский прав по всем пунктам. Человеку, наделенному большими полномочиями и имеющему доступ к неограниченному массиву информации позволено такое говорить. Хорошо уже то, что на инцидент не махнули рукой, а приняли в разработку. Мне вот интересно, где были «арбалетчики»? Если держали меня под наблюдением, вполне могли броситься следом за американцами. Боюсь предположить, чем история закончилась.

Цесаревич что-то сказал на итальянском, и к моему удивлению, дож Мочениго и начальник-полицай вышли из комнаты, оставив нас одних. В этот же миг по ушам ударил хрустальный звон и рассыпался на мириады мелких осколков. Юрий Иванович поморщился.

— Совсем из головы вылетело, что в радиусе десяти метров ты всю магию уничтожаешь, — негромко сказал он, вставая. Подойдя ко мне чуть ли не вплотную, продолжил, едва шевеля губами. — Надеюсь, прослушки в кабинете нет, или у меня хроническая паранойя. Слушай внимательно. Ночью произошло нападение не только на тебя, но и на ангар, где хранятся твои УПД. Сразу после того, как ты вернул броню в ангар. Не дергайся, все нормально. Охрана отбилась, ранив двух воров. Под утро в канале выловили парочку американцев, которых опознали свидетели вашей драки в пабе. Подозреваю, волкодавы воеводы сработали. Не удивлюсь, если третьего схватили и держат где-нибудь в надежном месте. Там же был третий?

— Не сходится, — удивился я. — Я же за ними бежал почти до самого кампуса. А потом они на глиссерах ушли под мостом куда на материк.

— Получается, вернулись, — потер подбородок цесаревич, не удивившись моему упоминанию о ночной погоне по лагуне. Значит, уже доложили. — Что насчет третьего?

— Я не уверен, — старательно морщу лоб. — Кажется, был. Он торчал возле входа, пока меня пытались вывести наружу. Возможно, ошибаюсь, принял обычного посетителя за бандита. Когда все выскочили на улицу, он вертелся где-то в толпе. Поляки там плотно наседали.

— Потому и затерялся, — отрезал цесаревич. — Значит, было две группы. Одна отвлекала, вторая пыталась тебя перехватить. Или вы такой бардак устроили, что они растерялись, не зная, как завершить операцию. Ладно. Решение таково: вечером улетаешь в Россию, оставаться здесь тебе нельзя. Я господина Иртеньева уже предупредил, он встретит в аэропорту, обеспечит охрану.

— Лечу со своими людьми? — оставлять здесь телохранителей и инженерную группу с бронекостюмами мне казалось идеей не самой блестящей, и даже отдающей глупостью.

— Нет, они вернутся вместе со всей делегацией, чтобы не возникло никаких подозрений. Не переживай, охрану УПД усилим. А тебя эвакуируем вместе с твоим азиатом-наставником сразу же, как сюда прибудет самолет. Скорее всего, и «арбалетчики» появятся. Вы свою задачу выполнили, можно и домой.

— Надо предупредить команду…

— С этой минуты ты никуда и шага не сделаешь, — предупредил цесаревич. — Твоих телохранителей предупредят после отлета. Обещаю, лично займусь этим. А теперь собирайся, поехали в Ка’Мочениго.

Дело не затянулось. Полицейский чиновник быстренько взял под козырек, когда дож Мочениго сказал ему резкую фразу, протарахтев как пулемет, после чего с усмешкой посмотрел на меня и показал на двери. Намек понял. Мы вышли на улицу и сразу же оказались в сопровождении целой кучи народу. Здесь были и русские гвардейцы из охраны, и бодигарды Мочениго. На двух катерах наша компания домчалась до причалов материковой Венеции, где пересела на машины.

Немного ошеломленный столь непонятными и резкими событиями, я только в «Майбахе» пришел в себя и спросил, почему не освободили остальных ребят. Ведь все участники разгула давно выпущены на волю, а русских до сих пор маринуют в тесных камерах.

— Небольшое воспитательное мероприятие, чтобы жизнь медом не казалась, — нехотя ответил Мстиславский. — Только не говори, почему представители других делегаций со своих пылинки сдувают, чуть ли не сломя голову побежали вытаскивать из-за решетки паразитов, разваливших паб в щепки! Вы туда пришли нажраться и побуянить, а хозяину теперь придется все это восстанавливать, теряя деньги, репутацию и клиентов. Так не делается. Понимаю, молодость, кураж, силушку охота показать… Но не таким способом, Андрей Георгиевич. Надеюсь, выводы для себя сделаешь, и впредь будешь выбирать мероприятия, где таких ситуаций в корне не должно произойти.

— Даже на самой спокойной вечеринке случаются дуэли и драки, — заметил я, раздосадованный морализаторством цесаревича. — Это дело такое, как порох. Вспыхивает неожиданно. Для себя-то выводы я сделаю, а как насчет тех, кто вас сейчас не слышит?

— С теми разберемся позже, — непреклонно ответил Мстиславский. — Сколько вас там было? Человек десять? Ну вот, с каждым проведем индивидуальные беседы. Пока без родителей, с легким внушением. Глядишь, после этого людьми станут. Я серьезно, Андрей. Учитывая твой уникальный жизненный случай, нужно быть осторожнее с мирскими увеселениями.

Я чувствовал, что Юрий Иванович не договаривает, тяготясь присутствием дожа Мочениго. И хотя венецианец все время молчал и даже как бы подремывал, пока «Майбах» мягко шел по гладкому шоссе, я ощущал его интерес к разговору. Русский он, безусловно, знал, и поэтому цесаревич не хотел раскрывать некоторые детали моего жития-бытия. Кто знает, как он поступит, узнав, что я живу один, что меня ненавязчиво опекает императорская семья, и в чем причина такого «попустительства» со стороны родителей. Иногда создавалось впечатление, что Мстиславские и отец договорились провести некий эксперимент, в котором единственным подопытным был один ершистый и самоуверенный юноша. И главная цель которого, насколько меня хватит? Как далеко я смогу зайти, ощущая полную свободу в своих решениях и действиях?

Само собой, за мной присматривают такие фигуры, что поневоле ощущаешь гордость за свою уникальность: императорская семья, князь Мамонов, главный чародей России Брюс, воевода Иртеньев со всей мощью государственной безопасности. Не хватает полиции и армии. Зато каждый старается извлечь свою пользу.

— Господа, мы приехали, — дож нарушил повисшее в салоне молчание и опустил стекло вниз. — Для сеньора Мамонова приготовлена комната, где он может привести себя в порядок и отдохнуть.

— Я провожу его, — проявил заботу Юрий Иванович, продолжая сидеть в ожидании, когда лакеи откроют дверцы машины.

Он по-хозяйски провел меня по длинным коридорам, где каждый метр был отделан такой роскошью, что закрадывалась мысль о посещении какого-то европейского императорского дворца. По дороге Мстиславский продолжал наставлять:

— Твоего азиата я прикажу доставить сюда, не переживай. Сам никуда не выходи. Возле двери будет дежурить гвардеец, все свои желания передавай через него.

— Когда самолет?

— Насколько мне известно, прилетное время в три часа, — Юрий Иванович любезно распахнул дверь одной из комнат. — Здесь наша территория, люди дожа сюда нос не суют, но не расслабляйся.

— Спасибо, Ваше Высочество, — поблагодарил я Мстиславского. Как бы не относился я к нему, он в большей мере действовал конструктивно и немало помог.

— Отдыхай, — кивнул он и оставил меня одного.

Комната даже по меркам скромного дворянского особняка выглядела как Версаль, но я не стал, раскрыв рот, осматривать внутреннее убранство, а достал телефон с треснутым стеклом (все-таки повредил аппарат во вчерашней битве, что вызвало досаду), позвонил Куану.

Наставник откликнулся сразу же, но голос у него был нейтральный, и даже чересчур спокойный.

— Куан, мы сегодня вылетаем в Москву, — доложил я. — Его Высочество вытащил меня из кутузки, сейчас я нахожусь во дворце Мочениго, жду самолет.

— Да, я знаю. Твои приятели рассказали.

— Приятели? — я на миг задумался, пока не дошло, что он имел в виду «арбалетчиков». — Они сами в порядке?

— У них все нормально. Тоже сегодня улетают домой. Думаю, на одном и том же самолете.

— Куан, пока есть время, собирай наши вещи и жди посыльного. Цесаревич приказал доставить тебя ко мне.

— Понял, господин, — без эмоций отреагировал на изменение планов Куан. — Вещи уже собраны.

— Молодец. Тогда до встречи. Я сейчас позвоню Эду, дам инструкции.

Старший группы телохранителей, в отличие от Куана, едва не кипел от злости и неопределенности, кляня себя за то, что охраняет какое-то никчемное железо вместо своих прямых обязанностей. Про вчерашний разгуляй уже было известно, и поэтому он места себе не находил, не зная, как помочь мне.

— Не пыхти как самовар, Эд, — попросил я. — Со мной все в порядке, сам цесаревич помог. Слушай внимательно: я с Куаном сегодня возвращаюсь в Москву. Ты с ребятами и инженерами вернешься, как и запланировали, вместе с делегацией. Не переживай, охрану «скелетов» переложили на плечи гвардейцев. Тем не менее проследи перед погрузкой в самолет, чтобы ничего не пропало. И особо по Венеции не разгуливайте. За нашими УПД ведут охоту, и возможно, за инженерами.

— Слушаюсь, Андрей Георгиевич, — обреченно вздохнул Эд.

— Надеюсь, отцу не звонил?

— Не знаю, как удержался…

— Молодец, молчи и дальше. Все, отбой.

Я задумчиво обвел взглядом комнату, обнаружил еще одну дверь, за которой оказалась спальня с широкой кроватью под балдахином из тончайшего зеленого шелка. Усмехнувшись, заглянул в гардеробный шкаф и нашел там халат. То, что нужно. Не хотелось после ванны надевать грязную и порванную в некоторых местах футболку. Куан привезет одежду, тогда и переоденусь.

Пока отмокал в горячей воде с пенной ароматной шапкой, быстро просмотрел сообщения в «общалке». Вероника, Анжелика, Света Булгакова чуть ли не первыми прислали свои поздравления с победой в турнире. Парни из лицея просили фотографию с кубком, спрашивали, когда вернусь. Хотели устроить бурную встречу в аэропорту. Ой, вряд ли их пустят к делегации, в которой будет сам цесаревич. Скорее всего, здание оцепят и по узкому коридору всех выведут через служебный ход, чтобы не привлекать внимание.

От родственников нет никаких посланий. Или снова игнорируют, или трансляция турнира не дошла до Якутии. Такое бывает. Буду надеяться, что сработал второй вариант.

Сделал общую рассылку с благодарностью за поздравления, потом принялся за отчет Голицыной. Арина сумела заработать на мне еще триста тысяч, учитывая, что коэффициенты резко упали. Многие игроки сообразили, что «темная лошадка» приносит неплохую прибыль и не думает проигрывать. Тем не менее сто тысяч перешли на мой счет.

«Все это хорошо, Андрей, и к твоей репутации лишний плюсик, — писала княжна, — но скоро к тебе начнут подкатывать личности с просьбой проиграть тот или иной бой, чтобы сыграть на противоположных ставках. Что поделаешь, такой этап в жизни проходят многие бойцы. Будь внимателен и разборчив в знакомствах и связях. Не в моих правилах читать мораль, но я верю, что ты сделаешь правильный выбор. Хочу, чтобы ты оставался тем же умным и рассудительным мальчиком, который мне приглянулся».

Я озадаченно задумался над последними словами. Вряд ли Арина такое писала в порыве радости за увеличившийся личный счет. Она девушка рассудительная и невероятно осторожная. «Приглянулся» — в каком контексте следует понимать? Теперь ломай голову, выдумывай разные версии. Кстати, можно пофантазировать на тему, кого бы я предпочел: Великую княжну Лидию или Арину Голицыну? Если рассуждать с точки зрения здравого смысла, Арина могла бы стать идеальной женой, которая уверенно поведет домашнее хозяйство, да еще и с прибылью. Да, у нее характер авантюристки, но она всегда действует осмотрительно и рассудительно. Лидия не такая: ее взрывной характер зачастую мешает планомерному развитию. Тем более, она знает, что личные ошибки и косяки исправят советники и царедворцы. У Арины за спиной только родственники, которые мгновенно от нее открестятся, соверши она фатальную ошибку в своих жизненных планах.

И все же, с сожалением признал я, Арина для меня не пара. Вряд ли девушка станет ждать моего совершеннолетия, чтобы выйти за меня замуж. Да и кто сказал, что я готов в восемнадцать повязать себе на шею семейный булыжник? Не-не, пока мне нужна свобода. Она, знаете ли, раскрепощает и дает уверенность. Ну, а если так выйдет, что через пять лет княжна Голицына еще будет в девичестве, можно и рискнуть. Мы, все-таки, чем-то похожи друг на друга. Почему бы и не попытаться?

Вероника? Ну… так бывает, когда непреодолимые обстоятельства в виде грозного отца и его жуткой боязни за судьбу дочери становятся той стеной, которая отпугивает и не дает возможности для дальнейших взаимоотношений. Да уж, проклятие Дара ломает мои жизненные планы тогда, когда этого не ждешь.

И все же, все же… Я бы не отказался от парочки-тройки красивых жен. Видать, гены отца начинают преобладать и вершить мою будущую судьбу. Хе-хе, ну и мысли у меня после бурной ночки!

Закрыв глаза, я погрузился в воду и замер, ощущая, как колышется поверхность и шевелит мои волосы. Вспомнил, как меня учил Чжан Юн медитировать в таком состоянии. Отрешиться от суеты, очистить голову от мыслей, создать белое поле, в котором будут гаснуть все эмоции и внешние раздражители, после чего сосредоточиться на ядре, разгоняя его до критического состояния и тут же стравливая избыток энергии, благо было куда. Вода, уже остывшая, стала вновь нагреваться. Я видел набухающие энергетически каналы, ощущал их упругость и мощь — они в самом деле становились сильнее, как и обещал профессор-китаец.

А вот теперь, когда в теле ощущается невероятная легкость, можно вынырнуть. Удивительно, что я нисколько не задохнулся, или мало времени провел под водой? Жаль, не засек. Зато телефон, лежащий на тумбочке, вовсю заливался трелью.

Хм, неожиданно.

— Привет, Нина, — дружелюбно откликнулся я. — Рад слышать тебя.

— Здравствуй, Андрей, — близняшка говорила негромко, но звонкий голосок ее хорошо слышался из динамика. — Хотела поздравить тебя с победой в турнире. Ты бы знал, как мы всем классом радовались за вас.

— Даже Сашка Вяземский? — ухмыльнулся я.

— Ну, он тщательно скрывал интерес за маской беспечности и пофигизма, — рассмеялась Нина.

У меня от сердца отлегло. Не замкнулась девчонка в себе после странного похищения, старается общаться. Только неловко стало. Может, она таким образом хочет отблагодарить меня за спасение?

— Как сама?

— Скучно без тебя, — неожиданно произнесла Нина, причем ни на мгновение не запнулась, не стала делать паузу. — Когда приедешь?

— Делегация вылетает завтра, — ответил я осторожно, не раскрывая планы по своему возвращению. — Время точно не известно, но послезавтра уже в Москве будем.

— Хорошо… Может, потом на выходных сходим куда-нибудь? Здесь пруды открылись, парки. Я не навязываюсь в твои планы, просто предлагаю.

— Нина, конечно же, сходим, — мягко ответил я. — Когда приеду, немного отойду от всей этой суматохи, экзамены сдать надо, та еще морока… Вот тогда и погуляем.

— Отлично! Кстати, преподаватели решили тебе и Лиде автоматом поставить оценки по тем предметам, где у вас пятерки по общему баллу. Очень воодушевились вашей победой, ходят теперь по коридору, нос задрав! Как будто сами на арене кубок на головой поднимали!

— Эх, алгебру и геометрию точно придется сдавать! — пошутил я, и попрощавшись с Ниной нажал на отбой. Думай, Андрюха, думай! Здесь все не так просто, как кажется. Захарьины начали планомерную осаду, поняв, что многие княжеские семьи не торопятся заручиться знакомством с моим отцом с дальним прицелом выдать замуж своих дочерей за перспективного (чего уж скрывать, таков я и есть!) молодого дворянина. Конечно, объяснение, почему так происходит, есть. Ведь буквально недавно по Москве расползлись слухи об альянсе Мстиславских и Мамоновых. Официального заявления от двух Родов еще не было, но прозорливые Главы аристократической Москвы уже поняли, что самым важным элементом скрепления союза — это женитьба. На роль жениха сразу же определили меня, больше некого. Ну а недостающий паззл в картину поставить не так и трудно. А теперь вопрос: почему Нина так настойчива? Какова роль Захарьиных в этом пасьянсе?

Я вылез из ванны, обтерся огромным полотенцем, накинул на себя халат., и выглянув в гостиную, ничуть не удивился, увидев Куана, сидящим в кресле. Возле двери стояли две дорожные сумки с вещами.

— А разве оборотни умеют носить на себе тяжелый багаж? — спросил я с интересом. — Иначе как объяснить, как ты быстро здесь оказался?

— В этом не было никакой необходимости, — невозмутимо парировал Куан. — Как только я узнал, что студенты-пилоты разнесли в хлам какую-то пивнушку, я стал собирать сумки. Потому как Его Высочеству очень не понравится произошедшее, посчитал, что вас всех постараются отправить домой ближайшим рейсом. Когда за мной пришли двое гвардейцев от майора, который постоянно возле тебя крутился, я уже был готов. Мы быстро сели в катер, перебрались на материковую часть и на машине доехали до особняка. Мне даже не пришлось в кумихо оборачиваться.

— Логично, — я лишь развел руками, принимая бесспорное утверждение наставника. — В таком случае придется немного поскучать перед отлетом. Выходить на улицу строжайше запрещено, в коридор — тоже. Поэтому лично я сейчас завалюсь спать. Разбудишь, когда нас повезут в аэропорт.

2

Зеленый огонек интеркома вспыхнул на панели, тревожной пульсацией обращая на себя внимание. Сняв трубку, Иртеньев приложил ее к уху, выслушал доклад дежурного офицера, произнес, глянув на напряженно замерших за столом майора Корнилова и майора Лещева — заместителя воеводы по подготовке «арбалетчиков», носящего позывной Кондор.

— Они прилетели, — тщательно скрывая облегчение, произнес Николай Юрьевич. — Через несколько минут будут здесь. Машине сопровождения дано право использовать служебный маячок.

— А что насчет Мамонова? — спросил Лещев, мельком бросив взгляд на наручные часы.

— С аэропорта его забрал дядя — князь Сергей Яковлевич. Там своя охрана. Думаю, ничего страшного не произойдет. Все же дома, а не в злостных Европах.

— Так что, Николай Юрьевич, миссия-то удалась? — майор Корнилов был в нетерпении. Все, что касалось поездки группы Сокола, прошло мимо него. Не тот профиль. Но неожиданная ситуация, связанная с технологическим шпионажем, вынудила воеводу Иртеньева привлечь его к расследованию.

— В общих чертах — да, — нехотя, не имея желания сейчас начинать разговор без главных действующих лиц, откликнулся Иртеньев, прихлебывая чай с лимоном. — Давайте подождем наших гастролеров, спросим по полной программе, что они там натворили.

— Время позднее, — заметил Кондор.

— Ничего. Они там отдохнули, загорели, культурно возвысились — пора приземляться на грешную землю предков, — с легкой иронией сказал воевода. — У нас сверхурочные платят, кстати.

Корнилов и Лещев с ухмылками переглянулись. Лучше бы Иртеньев не говорил про сверхурочные, которые приходится каждый раз выбивать у финансистов, почему-то считавших, что деньги, выделяемые на деятельность СГБ, оплачиваются сотрудникам из их кармана. Профессиональная деформация, как пояснил воевода, и вздыхая, шел в финчасть, откуда вскоре по всему этажу разносился рык разъяренного зверя, дерущегося за каждую копейку, честно заработанную сотрудниками императорской службы.

За дверью послышались громкие голоса, чересчур возбужденные, что-то грохнулось на пол, рассыпался женский смешок, а потом на пороге кабинета появилась бравая троица «арбалетчиков», и в самом деле выглядевших так, как будто они целыми днями валялись на венецианских пляжах. Особенно хороша была Синица в легком на бретелях сарафане, не доходившем до колен на две ладони, зато помогавшем оценить ее загоревшие ножки. Плечи тоже отливали легкой позолотой; мягкий весенний загар украсил девушку. Майор Корнилов даже загляделся на Дамецкую, к тому же сделавшую себе короткую прическу, как ни странно, очень даже идущую девушке. Парни как по команде вытянулись, а Сокол, браво выпятив грудь, доложил:

— Ваше высокопревосходительство! Группа капитана Калинина выполнила поставленную задачу по охране и сопровождению объекта «Танцор»! В ходе мероприятий решена задача по нейтрализации американцев, прибывших для захвата личного УПД Танцора и возможного похищения его самого!

— Проходите, садитесь, — махнул рукой Иртеньев. — Дамецкая, выглядишь сногсшибательно. Вижу, командировку использовала на всю катушку.

— Спасибо, Николай Юрьевич, — улыбнулась Зося и присела рядышком с майором Корниловым, вызвав у того приступ удушья и мгновенного покраснения щек. Девушка налила ему в стакан минералки из бутылки, и он судорожно ополовинил его.

— Ладно, к делу давайте, — воевода отодвинул от себя массивный серебряный подстаканник с чаем. — Подробный отчет каждый из вас напишет к послезавтрашнему утру. Завтра же отдыхайте, приводите себя в порядок и настраивайтесь на службу. Теперь по порядку. Капитан Калинин, что скажете насчет миссии Танцора? Сиди, не вскакивай.

— Установка для нашей группы была простой: не привлекая внимания со стороны группы безопасности цесаревича, обеспечить выполнение задачи княжичем Мамоновым, — прочистив горло, начал Сокол. — Первоначальная идея состояла в том, чтобы вызывать у принца Пьетро Мочениго приступ ревности и вызвать Танцора на дуэль, но как быстро выяснилось, у наследника дожа оказались такие скелеты в шкафу, что грех было не воспользоваться. Ваша директива, пришедшая следом за нами, показала правильность выбранной тактики. Мы решили разыскать любовниц молодого Мочениго и установить за ними слежку. Оказалось, что принц до сих пор увлечен Франческой Марани — женой одного из аристократов, являющегося политическим противником Луиджи Мочениго. На это и сыграли. Несмотря на жесткий запрет отца, Пьетро продолжил встречаться с любовницей, хотя его невеста — Великая княжна Лидия Мстиславская уже находилась в Венеции. Танцор обратил внимание, что принц совершенно не реагирует на его присутствие рядом с княжной, как будто ему все равно, а совместное пребывание с невестой его тяготит. Это не мое мнение, а кадета.

— Я понял, не отвлекайся, — нахмурил брови Иртеньев, и не удержавшись, отхлебнул чайку.

— На одном из приемов принц покинул особняк, и мы проследили его путь. Оказывается, он встречался с той самой Франческой. Были сделаны фотографии целующейся парочки, что хватило бы для раздувания скандала…

— Кто фотографировал? — прервал его воевода.

После легкой заминки Сокол ответил:

— Фотографировал я на телефон Танцора.

— Извольте пояснить, почему вы взяли на себя его ответственность?

— Ваше высокопревосходительство, я считаю, что данная миссия изначально не должна была выполняться кадетом, как и нами. Для этого существуют другие службы, которые и собирают компромат, — твердо ответил Сокол. — Тем более, увлечения Пьетро Мочениго уже были известны императору и наследнику. Я не знаю, по каким причинам они переложили на Танцора обязанность самому найти «грязные» факты принца и бросить ему в лицо обвинение. Считаю, это недостойно дворянина.

— Считать, что достойно или нет позвольте вышестоящим лицам, господин капитан! — грохнув по столу ладонью, рыкнул Иртеньев. — Если такое деликатное дело поручалось именно Танцору, он и должен был его выполнить!

— Танцор еще не в нашей структуре! — не выдержала Зося. — И будет ли когда-нибудь, не известно! Я полностью поддерживаю решение капитана Калинина и считаю его поступок достойным русского офицера!

Кондор покачал головой и благоразумно промолчал, ощущая надвигающуюся грозу со стороны запыхтевшего воеводы. Бекас тоже молчал, но по его лицу было видно, что при возникших противоречиях между начальством и бойцами он выберет сторону напарников.

— Молчать! Разболтались за границами, демократии с либерализмом хлебнули полной ложкой! Отставить личное мнение! Продолжайте, капитан!

— Я и Синица, оставив в машине Бекаса с Танцором, прокрались во двор дома, где уединились принц и Франческа, выждали момент и сделали несколько снимков. На это ушло около получаса. В это время, оказывается, подъехали люди дожа Мочениго, которые тоже каким-то образом вычислили местонахождение молодого наследника. Бекас вовремя заметил опасность, и чтобы предотвратить ее, решил в одиночку предотвратить столкновение с нами. Опоздай он на минуту-две — мы бы нос к носу встретились с ними.

— Никого не поубивал, злодей? — воевода зыркнул на капитана Вельяминова.

— Я аккуратно, — ухмыльнулся Бекас, в душе чувствуя себя неловко. Еще в Венеции команда договорилась не афишировать его прокол и не выставлять Танцора как единственного «героя» ситуации, то есть не говорить, кто на самом деле угомонил боевиков дожа. Во-первых, этот факт больше навредит ему, чем «арбалетчикам». Появится самоуверенность, пренебрежение к своим кадетским обязанностям. Во- вторых, Иртеньев взбесится, что волкодава вырубили ударом электрошокера. «Расслабились, нюх потеряли, овчарки хромые! — обязательно заорет он. — Всех на полигон, пять дней в неделю по двенадцать часов! В субботу отработка рукопашного боя!».

С княжичем Мамоновым они переговорили в самолете, и мальчишка, немного подумав, сказал, что он и не претендует на лавры героя. Ему достаточно завоеванного Венецианского кубка, из-за которого еще полгода придется от девчонок прятаться. Мирская слава — она ведь для каждого разная. А его девушки очень любят. Ну не нахал ли⁈ Отсмеявшись, Танцор пообещал рассказать версию «арбалетчиков», если воевода начнет расспрашивать его лично о произошедшем.

Поэтому Зося и Бекас готовы были стоять горой за Сокола, когда он принял на себя удар, признавшись в личном участии по сбору компроматов, отстранив княжича от грязного дела. И в этом все трое оказались солидарны.

— Дальше, — буркнул воевода, простучав пальцами по столу.

— Телефон отдали Танцору, а что он сделал со снимками, мы не знаем. Скорее всего, разослал по надежным адресам, — кивнул Калинин.

— Пришли фотографии, хорошо сработал, капитан. А что же в постели голубков не запечатлел?

— Николай Юрьевич, — с укоризной произнес Сокол, — вряд ли удалось бы сделать такую фотографию. Надеяться, что они не выключат свет в спальне? Так себе идея. Даже этого поцелуя хватит, чтобы разорвать все договоренности по свадьбе. Надеюсь, мы не зря три ночи подряд бегали за этим любвеобильным кобельком?

— Не зря, — проворчал Иртеньев, раздумывая, рассказывать ли им о результатах поездки цесаревича или оставить все в тайне. Тоже нехорошо, люди выполняли несвойственное им задание, вправе знать. — Мочениго официально уведомлен о разрыве всех соглашений, относящихся к свадьбе. Её не будет.

— Злился? — усмехнулся Бекас.

— Люди такого ранга, если и злятся, не показывают этого, — нехотя ответил воевода, с сожалением ощупывая подстаканник. Остатки чая уже остыли, пить не хотелось. — Но Мочениго ещё легко отделался. Как говорят умные люди, не ищешь компромиссов, получишь компромат. Император с какого-то благодушия решил оставить на привязи венецианца. Видимо, появились весомые мотивы не менять скаковую лошадь. Ну, это не наше дело. Надеюсь, такие услуги мы больше выполнять не станем, воротит от них… Теперь по последнему инциденту. Давайте подробнее…

— А здесь уже серьезнее, — кивнул капитан Калинин. — Поступила информация, что некая госпожа Стингрей, владелица корпорации «Мехтроникс», жутко осерчала на несанкционированное использование патентованных линейных двигателей в бронекостюмах княжича Мамонова.

— Чушь какая, — фыркнул Иртеньев. — Если есть патент, значит, двигатели покупаются вполне легально, а ей капают жирные денежки. Мамонов-то здесь при чем? Скорее всего, эти движки ему приобрел отец. А дальше он может поступать с ними, как хочет. Или Танцор втайне скопировал технологии?

— Да вряд ли, — покачал головой Сокол. — Там дело в другом. Мы провели экспресс-допрос двух боевиков, которых аккуратно изъяли из цепочки. Они многого не знают, так как простые исполнители. Но кое-что стало понятно. Опять дело случая, как часто бывает. О «Мехтрониксе» и Арабелле Стингрей узнали от них. Да, еще признались о наличии второй группы, которая охотилась на бронекостюмы. Тех мы не нашли, к сожалению. Надеюсь, УПД им не дали выкрасть. Но там другая история, не менее занимательная. Судя по всему, кадет столкнулся именно с ней, ошибочно приняв за первых американцев. Дальше вообще интересно. С какой-то холеры Танцор решил облачиться в бронекостюм и устроил гонки на глиссерах по ночной лагуне. Наверное, захотел собственноручно вытрясти из плохих парней информацию. Не удалось. Был схвачен полицией на пристани.

— В броне?

— Нет. Он её сдал охране, — усмехнулся командир группы.

— Теперь понятно, все сходится, — откинулся на спинку кресла Иртеньев, потер уставшие за долгий рабочий день глаза. — Его Высочество любезно проинформировал меня о попытке захвата. Гвардейцы отбились, да еще умудрились парочку ранить. В общем, госпожа Стингрей потерпела в Венеции крах.

— Очень хорошо, — оживилась Зося.

— Хорошо для несведущих, — покачал головой штаб-офицер Корнилов. — Есть мнение, что владелица «Мехтроникса» на этом не успокоится. В России она вряд ли сможет развернуться, а вот по международной линии попытается вовлечь Мамоновых в судебную тяжбу.

— Но это же не дело ГСБ, — Зося посмотрела на него удивленно. — Мы здесь при чем? Или нужно ликвидировать эту девицу?

— Стоп! — ладонь воеводы снова опустилась на крышку стола, только не так энергично, с легким пристуком. — Занесло вас, господа волкодавы! Все бы злодействовать! Мало того, что ее людей придушили, так еще и на саму хозяйку корпорации зуб точите. Пока будем собирать информацию и следить за развитием ситуации. Не забывайте, у нас есть свои дела, вроде Факира, которого нужно внедрять в британский истеблишмент. Император недоволен, дело «Черных Ястребов» буксует, Пясты откровенно желают смерти Ягеллонам. Сами понимаете, что такое противостояние на наших границах не есть хорошо. Работы полно. А Мамоновы сами разберутся с чертовой фурией из Америки. У них там есть свои интересы, вот пусть и занимаются ими. Ну, господа, резюмируя вкратце, задание выполнено, пусть и не блестяще, да еще с трупами, на слабую троечку.

— Не сопротивлялись бы, живы остались, — пробурчал Бекас.

— А вам подумать лень, что задание не по профилю? Свернули курятам шею и рады… Все! Ступайте домой и подумайте над докладами. На их основе буду делать доклад императору. Корнилов и Лещев останьтесь на пару минут.

Он мрачно постукивал кончиком карандаша, поглядывая вслед выходящим из кабинета волкодавам. И еще некоторое время молчал, о чем-то раздумывая.

— Итак, господа, дело серьезное вырисовывается, — обратился он к своим заместителям. — Американцы, пренебрегая всеми установленными международными правилами, захотели провести свой суд. Нагло, без официальных претензий, напали на русского дворянина, обвинили в краже, да еще и созданный им УПД прикарманить вздумали. Нужно понять, клановая ли это разборка или акция спущена с самого верха — от президента САСШ или представителей оружейных кланов? Фрол Алексеевич, ты свою задачу понял… Информация, и еще раз информация. А я со своей стороны попробую что-нибудь узнать у князя Мамонова, да и предупрежу насчет сына. Пусть присматривает в оба глаза. Чует мое сердце, еще предстоит нам силовая акция на чужой территории, если стороны не договорятся. Вот что, Лещев, не давай расслабляться «арбалетчикам». Гоняй всех как сидоровых коз на полигонах, отрабатывай два варианта: с захватом и с ликвидацией. И еще: вдруг придется за океан метнуться, к тому времени у тебя каждый должен знать местный ТВД. Обычаи там, расклад по кланам, бытовые мелочи разные. Материалы по Арабелле Стингрей я тебе дам, но чуть попозже.

— Понял, Николай Юрьевич, — со всей серьезностью отнесся к словам воеводы майор Лещев. Интуиции своего начальника он всегда доверял. Практически никогда Иртеньев не ошибался, когда чувствовал надвигающиеся события, затрагивающие в полной мере ГСБ. Поэтому заранее начинал настраивать все службы на жесткие мероприятия. — А что делать с Танцором?

— Да не знаю, — а вот здесь воевода выглядел откровенно смущенным. — Вроде бы уже не наше дело, а клановое. Пусть папаша волнуется. Ну, или придется подождать решения императора. Есть такая мысль, что возня вокруг самодельного УПД только начинается. Значит, мальчишка создал весьма перспективную модель, которую могут запустить в производство. И вот здесь опять замаячили государственные интересы. Поневоле придется с американцами столкнуться. Ну все, господа офицеры, свободны. Езжайте домой, отдыхайте. Завтра с утра веселье начнется.

3

Арабелла молча налила в пузатый стакан янтарного «Джэка Дениелса» чуть ли не на половину, кинула туда пару кубиков льда, и неторопливо обойдя стол, со стуком поставила перед Энди вожделенный напиток. Вернулась в свое кресло, откинулась на подголовник, закинула ногу на ногу.

— Красавец, — изрекла она холодным как снежное утро в Денвере голосом. — Никогда бы не подумала, что умелого бойца так может разукрасить шестнадцатилетний мальчишка.

— Да ему на вид все двадцать, — вскинулся боевик. — Здоровый, лось, кулаками правильно машет, да еще магией приправляет.

— А вам на что были дадены магические артефакты? — Арабелла переглянулась с Диком Трэйси, молча курящим возле открытого окна и аккуратно выпускающим дым наружу.

— Он их как будто и не заметил, — усмехнулся Энди и с удовольствием отхлебнул из стакана, закатывая глаза, один из которых налился темно-лиловым. На левой скуле явственно проглядывались ссадины, как будто мужчину волокли лицом по асфальту. — Я активировал два амулета, как будто пару серебряных долларов в реку выкинул. Просто так, без отдачи.

— Сильный маг? — поинтересовался Дик. — У русских много одаренных в княжеских родах.

— Да на первый взгляд и не скажешь, — пожал плечами боевик и снова хлебнул бурбона, стараясь пить мелкими глотками, чтобы продлить удовольствие. Кто знает эту бешеную бабу… Ни с того ни с сего угостила дорогим пойлом, после чего пинками легко может спустить по лестнице вниз. Но хотя бы сейчас не сердится, только брови в напряжении свела. — Обычный парень, крепко сбитый, тренированный, как и все пилоты. Плечи хорошо развиты, кулаки набиты, сам худощавый, жилистый, но не увалень. Вот этими кулаками он и лупил. Только удары были невероятно сильными. В таком возрасте их не поставишь. Просто физически невозможно свалить с ног взрослого человека, а ему это удалось. Арчи и Микки на своей шкуре это почувствовали. Но… мне показалось, мальчишка использовал ментальную технику ориенталистов. Было что-то схожее, особенно удар «открытой ладони».

— Энди, мы сейчас не бой на ринге обсуждаем, — прервала его Арабелла, и не удержавшись, тоже плеснула себе бурбон. — Ты не выполнил мое задание, с треском провалил миссию. Погибли Микки с Арчи, ранены Стив и Алан. Бронекостюмы не стоят в мастерской, мальчишка ускользнул из ваших рук. Как-то странно все это выглядит.

— Его контролировали, мисс Стингрей, — развел руками Энди. — В складском помещении, где хранились экзоскелеты, была поставлена серьезная охрана, которая начала лупить сразу же, как только мои парни проникли внутрь и набросили «колпак». Но когда операция разрабатывается в столь короткий срок, всегда будут досадные срывы. Вот они и наткнулись на человека, невосприимчивого к сонному заклятию. Он начал садить из своего ствола как бешеный черт.

Энди старался подбирать слова так, чтобы не взъярить Арабеллу. Упомянув о коротких сроках подготовки к операции, он внутренне сжался, ожидая гневной отповеди хозяйки, не любящей, когда ей указывают на промахи. А разве не факт, что все пошло кувырком из-за идиотской спешки? Можно было спокойно разработать мероприятие в офисе, потом выехать в Россию, отследить этого мальчишку и спокойно его упаковать вместе с броней. А уж как провезти его через границу — дело иное. Запаниковала девка, стала давить на исполнителей, и результат — двух ребят больше нет.

— Кто убил Микки и Арчи?

— Не знаю, — пожал плечами боевик и торопливо допил бурбон. — Когда налетела полиция, мы сразу рванули по улочке к каналу, где у нас стоял катер. Раз дело сходу не выгорело, нужно отступить и хорошенько подумать. Уже думали, что оторвались, как откуда-то выскочили трое и перерезали нам путь.

— Русские? — Дик, в отличие от Арабеллы, воспринимал отчаянный рассказ боевика с долей сожаления. Он тоже мысленно был против неподготовленной авантюры, но осознавая диктат девушки не только над всей корпорацией, но и над ним лично, даже не заикнулся, что она не права.

— Думаю, да. Язык очень похож, — Энди был смущен своим незнанием русского, но некоторые словечки, которыми перебросились нападавшие, он знал. Нахватался на улицах Лос-Анжелеса, выпивая в барах с моряками из России. — С нами даже не пытались заговорить, сразу же атаковали магией. Меня задело краем, швырнуло в воду. Я не трус, Дик, но в этой ситуации было же ясно, что парня пасут спецслужбы. А значит, он не простая овечка. Пришлось затаиться у борта катера. Арчи с Микки куда-то утащили; я так понял, захотели вытрясти из них всю информацию. И только потом узнал, что их нашли мертвыми в канале неподалеку от того места, где был наш катер.

— Арабелла, дело куда серьезнее… — Трэйси выдохнул из себя табачный дым, но теперь уже в помещении.

— Знаю! — резко откликнулась девушка, постукивая темно-зелеными ноготками по столу. Погрузившись в глубокую задумчивость, она машинально схватила стакан и заправски опрокинула в себя оставшийся бурбон. — Я сожалею о погибших парнях, Энди. Мне тоже неприятно, что так получилось. Признаюсь, поддалась на эмоции, послушалась Фрэда, не просчитав как следует ситуацию. Но это не значит, что мы отступим. Надо проработать мероприятие более тщательно, и вот тогда никакого права на ошибку не будет. Все, дружище, иди домой. Отдохни пару деньков.

— Спасибо, мисс Стингрей, всего хорошего, — Энди неуклюже поднялся и сгорбившись покинул просторный кабинет хозяйки корпорации.

Дик затушил окурок в стеклянной пепельнице, которую для него держала Арабелла, хоть ей и не нравилось табачное увлечение любовника, оставил ее на подоконнике и вернулся за стол.

— Малыш, надо признать, это было твоей самой неудачной идеей, — набравшись смелости, жестко сказал Дик, глядя в глаза девушки. — А вот все, что было потом — правильно. Сбор информации и выработка стратегии должны идти первым делом. Не надо так полыхать взглядом, кто-то должен тебе сказать об ошибках! Все же оказалось не столь трагично, как ты думала вначале. В Фениксе работа службы безопасности поставлена отлично. Мышь не проскочит. Ни один из чертежей не вынесен за забор, каждый инженер проходит трехступенчатый осмотр, раздевается чуть ли не догола, да еще просвечивается под магической рамкой. Там не только миниатюрный носитель, кусок туалетной бумаги в заднице не пронести. Утечка исключена.

— Память, усиленная специальным амулетом, — не сдавалась Арабелла.

— Возможно, — не стал спорить Дик. — Но маловероятно. Кому оно нужно? Люди получают хорошие деньги, и, если бы кто-то решил рискнуть, он передал бы чертежи нашим конкурентам или кому-то из влиятельных Домов. Удивительно, что до сих пор такого не произошло. А значит, мы столкнулись с уникальным плагиатом на основе наших двигателей. Я съездил в Сиэтл к Меллонам, поговорил с Джеймсом, младшим братом Главы Рода. Он не отрицал факта покупки и передачи части движков своим компаньонам из России. Угадай, с кем они вертят дела на Аляске? С князем Мамоновым, чей сын победил в Венецианском турнире. Теперь нетрудно совместить ниточки?

— Меллоны тебе ничего не предлагали? — буркнула уязвленная собственной несдержанностью Арабелла.

— Как ни странно, сразу же проявили свою хватку, — усмехнулся Дик, стянув бутылку бурбона из-под носа девушки, и как следует приложился к ней, не замечая легкой гримаски на лице любовницы. — Сходу предложили сотрудничество, расписали перспективы…

— Ничего нового, да? — отмахнулась Арабелла. — Очередной аристократический клан, пытающийся подмять под себя «Мехтроникс».

— В общем, так и есть. Меллоны делают деньги на нефти, золоте и пушнине. У них есть куча факторий на Аляске…

— И ничего такого, что было бы интересно нам, — фыркнула Арабелла.

— Кроме выхода на Мамоновых, — кивнул Дик, подтверждая правоту слов девушки.

— А модный дом «Меха и золото» их? Я вдруг вспомнила, что где-то слышала о Меллонах.

— Наверное, я специально не узнавал. Так каково твое решение? Махнем рукой или все же подумаем?

— Знаешь, милый, — Арабелла вдруг оживилась, встала и повторила тот же путь, что и до этого, но дойдя до Трэйси, села ему на колени, крепко обхватив за шею. — Меня заинтересовал мальчишка, сумевший поставить синяк громиле Энди. Я, конечно, не собираюсь отступать от своей цели, и добьюсь правды, откуда у него появился «Арморекс». Если он и в самом деле сумел создать копию нашего бронекостюма на основе только своей гениальности, я хоть с чертом подружусь.

— Идем на сближение с Меллонами? — хмыкнул Дик, прижимая к себе упругое тело мисс Стингрей.

— Начинай подготовку к переговорам, обозначь наш интерес, — Арабелла нажала на кончик носа мужчины. — Только в этот раз я торопиться не стану. Рано или поздно этот юнец станет моей собственностью. Поверь, обольщать я умею.

Конец шестой книги

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Вик Разрушитель 6

Content

Вик Разрушитель 6

Часть первая Сам за себя ответчик. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть вторая Джокер клана Мстиславских. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Nota bene